Явилась пред зарей она рассветной,
Скользнула тенью по пескам безмолвным;
Ей волосы ерошил дикий ветер
И прах веков струился из ладоней.
Взор - как криницы храмов стародавних,
Где боги позабыли свои тени;
Улыбка обжигала златом хладным,
Лежащим мертвой грудой в схроне древнем.
Под каменным молчаньем исполинов
Ворота город отворил покойный -
И все вокруг пронзительно застыло,
Покуда шла она, грозе подобна.
Ни слова не сказав, она шагала,
Огонь в крови и ураган в дыханьи;
И с каждым шагом сила возрождалась,
Забытая всем миром и богами.
Она явилась - и пески пустыни
Ее шаги предвечные признали,
И тени, расступаясь, ее имя
С почтительным поклоном повторяли.
Она явилась из ночного хлада
В рассвет багряный, светлой полный страсти...
И в мире смертных все она, что надо,
Своей возьмет необоримой властью.
|
She came in the dim of the desert dawn,
A shadow that stirred in the silent sand;
The wind in her hair was a wild, wild horn,
And the dust of the ages clung to her hand.
Her eyes were like pools in a temple old,
Where the shadows of gods have long been laid;
In the curve of her lip was the cold, cold gold
Of a smile that the centuries had made.
She came through the gates of the silent city,
Where the statues stared with eyes of stone;
The very air seemed to hold its breath
As she passed, like a storm that is all alone.
She spoke not a word, but her presence was there,
A force in the air, a fire in the blood;
I knew by the way she moved through the air
That the gods had forgotten her, or had not understood.
She came - and the desert knew her name,
The sands remembered her ancient tread;
She came - and the shadows parted her way,
As she stepped from the night into the red dawn of lead.
|
|