Браст Стивен
Ветхий дворец

Lib.ru/Фантастика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 2, последний от 12/03/2015.
  • © Copyright Браст Стивен (перевел Кайл Иторр) (jerreth_gulf@yahoo.com)
  • Обновлено: 22/12/2011. 103k. Статистика.
  • Глава: Фэнтези, Перевод Переводы
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Давным-давно, далеко на восток от Драгаэрской Империи, в Фенарио правили четыре брата: Король Ласло, добрый, но несколько сумасшедший; Принц Андор, умный, но несколько скромный; Принц Вильмош, сильный, но несколько глуповатый; И принц Миклош, младший, несколько... нет, весьма упрямый. Когда-то жили-были четыре брата - а еще богиня, волшебник, загадочный говорящий конь, очень голодный дракон - и ветхий, практически разбитый дворец, над которым кружили голодные джареги... (22/12/2011 - выложена третья глава)

    1

  •   Стивен БРАСТ
      
      ВЕТХИЙ ДВОРЕЦ
      (_BROKEDOWN PALACE_ 1986, by Steven K. Zoltán Brust)
      
      Для Джерри, Боба, Фила, Брента, Роберта, Джона, и особенно - для Билли и Мики
      
      С признательностью:
      Патрику и Терезе, и Тому-великому-знатоку-хороших-обедов. Также спасибо Дэвиду Кейну за красивую новую карту, Кэти Маршалл за оригинальную карту, Николь де лас Герас за внутренний дизайн, и Роберту Слоану за кучу редакторской работы.
      Фред Леви Хаскелл сделал массу полезных замечаний, и вообще начал все это, так замечательно сыграв песню - я в нее влюбился еще до того, как услышал, как поют мальчики. Берри Голдстейн ответил на многие вопросы по геологии, а Чак Хойст - по рекам. Дэвид С.Карго весьма помог с архитектурой замка, а мой отец - с языком. И еще спасибо Джону Сингеру за то, что вычитал черновики, а еще за то, что он Джон Сингер. Не встречали его? Встретите.
      
      ПРОЛОГ. ЛЕГЕНДА О ФЕНАРРЕ
      
      Давным-давно жил могучий владыка по имени Фенарр. Одни говорят, что он пришел с земель у Северного моря, где ледяные ветра заморозили его мускулы, и они уподобились крепкой стали. Другие утверждают, что Великие Степи востока и безжалостное солнце закалили его сердце, так что он ничего не боялся. Есть и те, кто верят, что он явился из океана, что далеко на юге, сквозь подземные реки, выходящие на поверхность в Суровом пределе, юго-восточной части Сурового хребта, где он научился в годину нужд довольствоваться малым. Однако есть и такие, кто утверждает, будто вырос он в Западных горах на краю Страны Эльфов, и потому знал ее уроженцев лучше всякого другого смертного.
      Откуда бы он ни пришел, однажды он появился в краю, что граничит на западе с Западными горами, что порой также зовутся горами Эльфов, на севере и востоке - Суровым Кольцом, а на юге - Блуждающим лесом и Великим болотом. В этом краю он нашел народ, что давно, даже в те дни, обитал в тени Страны Эльфов. Это было воинственное племя, потомки живших грабежом всадников, которые однажды прошли сквозь Суровый перевал в край, где обитали и посейчас.
      Рассказывали, что великий вождь племени узрел земли на берегу Реки и попробовал на вкус воду из Реки, и провозгласил - 'Мы обрели наш дом'. С того дня они обитали вокруг озер и на обширных равнинах, в холмах и долинах того края.
      Жили они, постоянно опасаясь угрозы с запада, и часто брались за прямые мечи и длинные копья, сражаясь с эльфийскими владыками, которые посягали на их земли. Время было немирное, люди страдали, и многие склонялись к тому, чтобы вернуться к старой жизни, к кочевьям и грабежу, покинув край меж горных хребтов.
      Тогда появился Фенарр, и вскоре возлюбил этот край. Узнав о нависших над ним невзгодах, решил он отправиться к эльфам и заставить их жить в мире с обитателями края меж горных хребтов. Создал он могучую армию из здешнего народа, даже из женщин и детей, однако не мог найти пути сквозь границы Страны Эльфов.
      В итоге, исполненный отчаяния, в одиночестве удалился он в горы в поисках прохода. День сменялся днем, он голодал, но остался в горах, выискивая, как пересечь границу. Однажды ночью он почувствовал, что вскоре умрет от голода. Но Фенарр обещал людям, что найдет проход или умрет; и значит, ему суждено умереть. Когда голод и слабость наконец взяли верх, он упал и уснул. И когда он спал на скалах, появился могучий жеребец, весь белый, от гривы до копыт, и разбудил его. Жеребец заговорил с ним - ибо был то конь-талтош [taltos (венг.) - колдун, ведун, шаман], который знал человечью речь. Он сказал:
      - Хозяин, поищи под камнем - и обретешь спасение.
      Фенарр перевернул камень, на котором уснул, и под ним лежал Меч, что был длиннее его собственного роста (а росту Фенарр уродился немалого), исполненный могущества эльфов. Потом жеребец сказал: 'Переверни следующий камень'. Фенарр сделал это, и там была пища, которой хватило бы ему на много дней.
      Когда он насытился, жеребец велел ему перевернуть третий камень. Под ним лежали серебряные одежды. Фенарр надел их и взял Меч в руки.
      Потом жеребец сказал:
      - Садись на меня, хозяин, и я доставлю тебя к владыке эльфов. Но сперва ты должен расчесать и вычистить меня, пока моя шкура не засияет ярче звезд. Потом разведи костер, и когда он прогорит до углей, ты должен скормить мне угли и принести котел воды, чтобы я смог запить их.
      Фенарр тщательно расчесал коня и вычистил его своей старой рубахой, пока шкура жеребца не засияла так, что глазам стало больно [в венг. мифологии конь-талтош непременно "лунный"]. Потом, взяв Меч эльфов, Фенарр срубил лес, что рос на горном склоне, и развел громадный костер. Когда огонь прогорел до углей, жеребец-талтош съел все угли и выпил полный котел воды.
      - Идем, хозяин, - проговорил он, - теперь мы готовы.
      И Фенарр сел на спину жеребцу, и тот провез его тайными тропами через горный хребет, пока они не достигли страны по ту сторону гор, где солнце скрывало свой лик от эльфийских владык.
      Фенарр явился к ним, встал пред престолом Кава, могущественнейшего из эльфийских владык, и заявил:
      - Оставайтесь в ваших краях, а мы останемся в наших. Да не будет войны меж нами.
      Но Кав рассмеялся, ибо его переполняло могущество эльфов, и он воззвал к своему могуществу, чтобы уничтожить Фенарра. Но жеребец прыгнул перед Фенарром и был убит посреди прыжка. Тогда Фенарр исполнился ужасающей ярости, достал Меч эльфов и приставил к груди Кава. Пораженный, тот вскричал:
      - Откуда у тебя Меч из Страны Эльфов?
      Но Фенарр ответил лишь:
      - Мечом сим я сражу тебя, и всех вас, если вы не дадите клятву оставить народ мой в покое.
      - Воистину, эту клятву я дам, - проговорил Кав, - но ты должен вернуть нам Меч, ибо оружие это не для людских рук.
      Не верил ему Фенарр и сказал:
      - Не получите вы Меча, иначе как отобрав его у меня - а я убью всякого, кто осмелиться сделать это, и тебя первым.
      - Но всех нас ты убить не сможешь, - заметил Кав.
      И иные эльфийские владыки собрались вокруг них, готовые убить Фенарра, если он ударит Кава Мечом. Но из пасти жеребца-талтоша ударил огонь, а из ноздрей его появились клубы черного дыма. А потом из тела его раздался глас, обращающийся к Фенарру:
      - Хозяин, ты можешь ему поверить. Если он даст клятву, он ее сдержит.
      Сердца эльфийских владык преисполнились изумления и ужаса, а Фенарр сказал:
      - Я отдам тебе Меч, а ты дашь клятву никогда не беспокоить народа земли моей.
      И Кав поклялся никогда не пересекать горы Эльфов, кроме как с мирными целями, и никогда не воевать с народом Фенарра.
      И тогда Фенарр отдал Каву Меч эльфов, и вернулся через горы в край, который покинул. Там он построил дом на берегу Реки Эльфов, и вскоре вокруг дома вырос город, и город, а потом и весь край, получил имя Фенарио, и так зовутся они и посейчас.
      
      
      1. КОНЬ
      
      Во-первых, представим себе РЕКУ.
      Она зарождается в грохоте, в водопаде из озера Фенарр, стекающем с губы горы Санисло. Отсюда, прорезав глубокое и прямое русло, течет она в сердце Фенарио, вбирая в себя другие реки поменьше. Она прорезает дыру в Восточном Суровом хребте, а потом поворачивает свой бег на юг к морю, покидая пределы Фенарио.
      Как-то одиннадцатилетний Миклош, впав в приятную меланхолию, спустился к ближним отмелям, к потайному местечку между дворцовой грузовой пристанью и Срединной скалой. Там, скрытый тростником и камышом, он сидел, держа желтый цветок, который хотел подарить второму старшему брату. Но тот был занят и выгнал Миклоша вон, что и стало причиной меланхолии. Так что он взял цветок и бросил его в реку. Он собирался наблюдать за ним, пока цветок не уплывет из виду, и скорбеть о жестокости этого мира. Если повезет, он сможет даже пустить слезинку-другую, что достойно увенчает свершившееся.
      Но Река, изменчивая и извращенная, вынесла дар обратно к его ногам, полностью исказив задуманное. Всегда она так.
      Сейчас, вспоминая об этом, Миклош решил, что Река должна была выйти из берегов и унести его израненное, изломанное тело прочь, пока оно не скрылось бы за восточным горизонтом. Но она этого не сделала.
      Миклошу исполнилось двадцать и еще один год. И он умирал.
      
      Затем - ДВОРЕЦ.
      Он нависает над излучиной Реки, над городом Фенарио, над старицей, над страной, над левым плечом Миклоша.
      Он стоит тут около тысячи лет, если вести отсчет от старой хибары. Девять с половиной столетий, если от укрепления. Семь столетий, если от Старого Дворца. Четыре столетия, считая откуда угодно, и это уже немало. И все эти годы, даже когда тут стояла лишь хижина, в которой жил Фенарр, за ним наблюдало изваяние Богини Демонов.
      Миклош повернул шею, чтобы посмотреть на Дворец и попытаться забыть о боли. Он устремлялся к перистым вечерним облакам и горсти тусклых звезд. Центральная башня напоминала стилет; Речная стена - серый щит без герба. Над Дворцом и над ним зловеще кружили джареги, далекими резкими воплями описывая его состояние - и, пожалуй, состояние самого Дворца.
      Выглядел он на весь свой возраст. Ближайшая башня ощутимо пошатывалась - он слышал, что говорит его старший брат-король о том, как ветер играл с ней. Речная стена потрескалась и изрядно выщербилась; плоть строения слезала с костей.
      'С моих костей плоть еще не слезла? - размышлял он. - Многие совершенно точно сломаны, и многие раны кровоточат. Возможно, кое-где кости уже и видны.'
      От этой мысли его вырвало бы, но на это не осталось сил.
      
      Теперь - ВНУТРЕННОСТЬ ДВОРЦА.
      Начнем снизу. Дворец построен без какого-либо фундамента, но под ним прорыли немало ходов во время долгой осады, когда триста с лишним лет назад через северный хребет хлынули орды северян.
      Осада продолжалась пять лет, и к ее завершению под Дворцом, а также под немалой частью окружающего города, пролегла масса хитрых подземных ходов, используемых для тайной доставки провианта, для вылазок против северян, или для перемещения лазутчиков. Когда врага наконец изгнали прочь, подземные ходы по большей части переделали в винные погреба - и это одна из причин, почему вина Фенарио славятся на многие тысячи миль.
      Поднимаемся из погребов чуть повыше.
      Стены в цокольном этаже выдержаны в самом бледном из бледно-голубых тонов, исполненном помыслов о светлых и темных пространствах. Переливающиеся узоры, игра светотени от незажженных канделябров, волнистые линии на полу перед входом постоянно проявляются и исчезают. Виной тому канделябры или покачивающиеся под потолком масляные лампы? Несомненно, и те, и другие: одни определяют суть, другие - форму.
      Здесь находилась детская, где Миклош обитал в ранней юности. Весь отпущенный для дворца вкус оставили себе прочие покои; здесь же царила какофония красок, висюлек и ленточек. Всю комнату заполняли штуки, которые катились, либо вертелись, либо толкали или качали другие штуки, которые катились или вертелись.
      Когда Миклошу было пять, принцу Ласло, тогда пятнадцатилетнему, разрешено было завести себе личные покои. Миклоша выставили вон, из детской убрали все штуки, которые катились и вертелись, и принесли новые, которые резали и кололи. Яркие краски исчезли, вместо них появились величественные изображения людей, которые резали и кололи.
      Впрочем, не будем слишком строги.
      Всякая комната для чего-то использовалась. Многие - отнюдь не так, как задумывались изначально. В этой спальне когда-то была библиотека. Та столовая для слуг когда-то служила личным кабинетом. Спальня Миклоша, сохранив изначальное предназначение, потихоньку превращалась в кабинет. Теперь скажите, разрушила ли спальня изначальную библиотеку, или изменение функции изменило и определение? А имеют ли смысл определения?
      Что ж, определим "умирание". Скажем, "состояние, когда прекращение жизнедеятельности неизбежно".
      Казалось бы, Миклош ничем не заслужил такого избиения, ведь единственное, что он совершил - просто был здесь в течение двадцати одного года. Но вспомните о канделябрах и лампах.
      Зыбкая аналогия, скажете вы? Вот и Миклош думал так же.
      А еще он думал, что было бы правильным во всех смыслах, если бы Река подхватила его и утопила в себе, или унесла прочь, далеко-далеко, чтобы он умер там. Чем дольше он вот так вот лежал и умирал, тем правильнее казалась эта мысль. В своих покоях, наедине с ночью, смерть казалась тайной и жуткой загадкой, стеной, от близости которой пробирала дрожь, потому что он постоянно пытался заглянуть за нее. Но здесь и сейчас смерть была лиши спасением от боли - спасением, которое, опасался Миклош, так и не наступит. Джарегам надоело кружить в вышине, всем, кроме одного, который кричал нечто вроде "Ррека! Ррека!"
      Наконец, Миклош собрал остатки всех своих невеликих сил и правой ногой (перелома нет, просто кость треснула) оттолкнулся от отмели и скользнул в ледяную воду, чтобы покончить со всем этим.
      Но Река - мы уже вспоминали об этом - изменчива.
      
      И - ГОРОД.
      Он зовется Фенарио, как и страна. Это самый большой город во всем краю, на тысячи миль вокруг. То есть на тысячи миль вокруг, за вычетом запада - на запад от Фенарио лежат горы Эльфов, а кто знает, что там за ними? Но город громадный, он выплескивается на оба берега Реки, и населения в нем больше пяти тысяч. Башни Дворца - все шесть - служат в городе безошибочными ориентирами. Каждая из них уникальна: высокая и сутулая Королевская башня, изрытая оспинами Башня Богини, мощная и коренастая Башня Былой Славы, унылая и потрепанная Восточная Дозорная башня и увенчанная диадемой Западная Дозорная башня, и изящная серебристая Башня Маршала. Горожане об этом не задумываются, но именно по этим башням они определяют направление. Если однажды башни исчезнут, торговцы и ремесленники Фенарио решат, что заблудились.
      Внешние стены Дворца заканчиваются футов за двести от города - и таков уж природный ход вещей, что именно здесь находятся самые процветающие рынки и трактиры, а также особняки благородных семейств, которые предпочитают жить вдали от своих земельных владений.
      Странно, но из Дворца город практически не виден. Первым двум этажам мешают стены, а на третьем располагается Главный чертог, где окна находятся под потолком. В башнях, за вычетом Западной и Восточной Дозорных, окон нет (несколько лет назад зима была очень холодной и их заложили кирпичом).
      Город был основан в месте слияния Реки Эльфов с Северной рекой и рос медленно. По Северной реке спускался виноград, а также баранина и свинина, буквально пропитанный приправами, чтобы сберечь их в летнюю жару. Приправы отправлялись обратно на север, но куда медленнее. По той же реке шла и шерсть.
      Вниз по Реке Эльфов шли ткани из болот на юг, а также древесина и грибы из Леса. На южном берегу располагались пристани, где все это выгружалось. С северным берегом их соединяли два моста - Мост торговцев и Королевский мост.
      Миклош нередко бродил по городу с принцем Андором - вторым из братьев, шестью годами старше его.
      - Что это, Андор? - однажды спросил он, указывая на облака, медленно плывущие с запада.
      - Длань эльфов, Миклош, - ответил его брат. - Говорят, великое бедствие настанет, если она скроет все небо.
      - Что, правда? - удивился Миклош.
      Андор покачал головой.
      - Раза два-три я видел, как она закрывает все небо. Ничего не случилось, а через несколько дней все просто сдуло.
      Успокоенный, Миклош кивнул и сжал ладонь брата. Тем вечером он задал тот же вопрос принцу Вильмошу - третьему брату, что был лишь тремя годами старше. Вильмош зловеще ухмыльнулся и часа два расписывал ему, что творилось в "Темные века". Назавтра он спросил у Ласло, но тот лишь фыркнул и вернулся к собственным делам.
      В любом случае, небо было ясным, а звезды - пронзительно-яркими, когда (на шестой год жизни Миклоша) рухнула половина западного крыла. До того целую неделю валил снег, что, впрочем, лишь ускорило долженствующее произойти раньше или позже. В обвале пострадал отец Миклоша, и он же косвенно стал причиной нынешнего состояния Миклоша.
      Ночами мало кто из обитателей города гулял по берегу, посему нет ничего удивительного в том, что никто не видел, как Река, берущая начало в горах Эльфов, уносит прочь младшего брата короля Ласло, голова которого каким-то образом остается над водой.
      
      Наконец, СТРАНА,
      Можно описать землю как еду. Скажем, яблоки.
      Север - хрусткий и кислый, начиная от холмов у подошвы Сурового хребта. Восток - сладкий, от долины, прорезанной Рекой. Юг, у Великого болота - лесной дичок.
      Плодородный ил Реки создал тучные пшеничные нивы на восточном берегу. В западных лесах растет столько сортов грибов, сколько сортов перца на срединных равнинах у города. Сухой и прохладный север дарует рожь. На юге выращивают рис. Коров и свиней разводят в тени северных холмов, овец - на этих холмах.
      С трех сторон страну замыкают горы: Суровый хребет на востоке и севере, горы Эльфов на западе. На юго-западе - Блуждающий лес, сползающей юбкой болтающийся на коленях гор Эльфов, там и сям перемежаясь болотами; потом отдельные болота смыкаются в единую сплошную трясину - совершенно непроходимую, разве только в разгар самой лютой зимы.
      А теперь представим себе раннюю осень. Легчайшие намеки на цвет у груши, ясеня и ореха. Связки красного перца, свисающие косматыми бородами со стрех крестьянских домов. Небольная излучина, где течение Реки закручивается водоворотом под корнями векового дуба, что стоит на берегу с начала времен.
      И - Миклоша, который цепляется за корни и удивляется, почему это тяжесть разорванной рубахи, кожаных сапог и тяжелого стеганого дублета так и не утянула его под воду.
      Вот отсюда и начнем.
      
      Миклош очнулся от горячего выдоха прямо в лицо и соответствующего звука дыхания. Нет, сопения. Сопровождала все это тупая боль пониже спины. Он открыл глаза и увидел то, что вскоре идентифицировал как лошадиные ноздри.
      Потом он осознал, что у него болит спина - в смысле, болит ТОЛЬКО спина. Последее, что ему запомнилось перед водоворотом - это как сознание ускользало в пучину агонии, и удерживали его лишь многочисленные и мучительные переломы рук, ног, ребер и целая коллекция разнообразных порезов и ушибов.
      Но так уж устроен человеческий разум, что принц сперва занялся источником нынешней боли, а уже потом стал думать, почему не болит все прочее. Оказывается, он лежал на оголенных древесных корнях. Миклош сполз с корней на землю, лошадь отступила на несколько шагов, и он смог наконец как следует на нее посмотреть.
      В Фенарио известны три породы лошадей, но этот конь не принадлежал ни к одной из них. Он был серым, какие иногда рождаются среди невысоких проворных ловассаги со срединных равнин, крупным, подобно северным тяжеловозам-мункаш, и имел гордую стать, широкую грудь, мощный загривок и тонкие ноги репулё, какие позволяла себе лишь высшая знать. Ноги коня были тонкими, но крепкими, круп казался узким, широко расставленные глаза отливали синевой, а челка над ними была на полтона светлее всей прочей шкуры.
      Хотя у Миклоша и не было собственной лошади, на конюшнях он бывал с младенчества и совершенно не кичился своими познаниями. Принц изучающе рассматривал коня; конь смотрел на него не менее изучающим образом.
      Здесь на минутку отвлечемся и отметим, что Миклош был долговязым парнем со светло-каштановыми волосами, карими глазами, узким лицом и несколько отстраненным видом. Начисто выбрит - впрочем, если бы он и захотел отрастить бороду, с этим возникли бы трудности. Изящные длинные пальцы, высокие скулы, чуть узковатые раскосые глаза. Кожа смуглая и, если приглядеться, чуточку отливает желтизной.
      Чуть погодя Миклош с трудом поднялся на ноги и огляделся. Судя по солнцу, было чуть за полдень. Взглянул на Реку и понял, что она унесла его довольно далеко. Одежда была лишь чуть влажной - значит, из воды он выбрался уже несколько часов как.
      Потом принц снова посмотрел на коня, который все так же рассматривал его.
      Просто интереса ради он поднял руку, щелкнул языком и проговорил:
      - Ну же, парень, давай. - И сам удивился, насколько уверенно звучит его голос.
      Конь качнул головой и подошел к нему - шагал он широко и остановился в двух шагах от принца. Открыв рот, конь произнес:
      - Хорошо, что ты здоров, хозяин.
      У Миклоша округлились глаза - а потом он вдруг понял.
      - Ты... ты конь-талтош, да?
      - Воистину так, хозяин.
      - Так это ты исцелил мои раны!
      - Как знать? - встряхнул головой конь.
      Миклош покачал головой, бессознательно подражая ему. Пытаясь придумать, что бы такого сказать, он наконец спросил:
      - У тебя есть имя?
      - Зовусь я Бёльчешег, - проговорил конь. Принц попытался повторить, не сумел, и конь добавил: - Сойдет и Бёльк, хозяин.
      - Бёльк, - повторил Миклош. - Ладно, это я могу произнести.
      - Но можешь ли ты это понять?
      - Понять?
      - Неважно, хозяин. Как так вышло, что ты был весь изранен?
      Миклош закусил губу и не ответил. Бёльк продолжал изучающе смотреть на него, большие ярко-синие глаза потемнели. Наконец, Миклош сел на землю, опираясь плечами на твердый дубовый ствол.
      - Это сделал мой брат Ласло. - Бёльк молчал, и принц добавил: - Я правда не знаю, почему.
      Конь моргнул.
      - Твой брат Ласло. То есть король Ласло?
      - Верно, - сказал Миклош.
      - Ты по-прежнему зовешь его своим братом, - проговорил Бёльк.
      Миклош кивнул.
      - Однако ты не знаешь, за что он тебя так, - продолжал конь.
      Миклош покачал головой и прищурился, подобрал колени к подбородку и обнял их.
      - Я вижу, к чему ты клонишь.
      - Расскажи, что произошло, хозяин.
      - Ну, я сидел у себя в комнате, читал, и мой бра... то есть король вошел, даже не постучавшись. - Миклош ждал реплики от Бёлька, но конь молчал, и он продолжил: - Он сказал, что ему нужна моя спальня. Что ему нужны покои примерно такой величины для личных занятий. Сказал, что для меня сейчас очистят одну из комнат для прислуги. Я не возражал...
      - А почему нет, хозяин?
      - Ну... он король.
      - И что бы там ни было, от возражений толку не будет?
      - Ну да.
      - Так что ты сказал?
      - Сказал, что пусть он подавится этой проклятой комнатой. Стены все равно в трещинах, потолок провисает, а мне плевать.
      - И он набросился на тебя?
      Миклош вздрогнул.
      - Я никогда не видел его в такой ярости! Мы не слишком ладили, но не до такой же степени! Он выхватил меч - он всегда при оружии - и ударил меня плоской стороной клинка, а потом еще рукоятью. И продолжал... - принц вдруг остановился, глаза его удивленно распахнулись. - Моя одежда! - воскликнул он. - От нее же одно название осталось! Он почти разорвал мой дублет, пытаясь удержать меня, а теперь она снова цела!
      Бёльк фыркнул.
      - Значит, то, что ты сам снова цел, тебя удивляет гораздо меньше?
      - Да нет, я не то... хотя, пожалуй. Не знаю. Как ты это сделал?
      - Это сделал не я, хозяин. Но как ты сбежал?
      Миклош сомкнул веки, пытаясь вспомнить. Словно целая вечность прошла...
      - Все как в тумане, - наконец проговорил он. - Помню, как дополз до двери, каждый миг думал, что Лас... что король погонится за мной. Но он не стал меня преследовать. Помню, что хотел добраться до Реки и броситься в воду. Я думал, что умираю. И я умирал! Что случилось?
      - Как знать, хозяин? - ответил Бёльк. - Итак, ты здесь. Как ты думаешь, твой брат будет тебя преследовать?
      - Сомневаюсь, - сказал Миклош, поразмыслив над этим. - Но вернуться домой я не могу. Боюсь.
      - И не нужно, - ответствовал конь. - Я доставлю тебя куда пожелаешь.
      - Правда?
      - Таково мое слово, хозяин.
      - Но... почему?
      - Потому что ты нашел меня, когда мне вышел срок быть найденым.
      - Но ведь это ТЫ нашел меня.
      - Правда?
      Миклош промолчал. Чуть погодя Бёльк спросил:
      - Итак, куда направимся, хозяин?
      - Не знаю, Бёльк. Мне некуда направляться.
      - И никаких дел у тебя нет?
      - Никаких, о которых я знал бы.
      - И ты ничего не хочешь повидать?
      - Я не знаю, чего искать. - Миклош вдруг поднял взгляд. - Разве что... я хотел бы найти того, кто меня исцелил, кто бы это ни был, чтобы поблагодарить и, возможно, сослужить ему или ей службу.
      Бёльк опустил голову и встряхнул ей, как делают лошади и плясуны. Потом снова посмотрел на Миклоша.
      - А ты правда не знаешь?
      Миклош закрыл глаза. Он подумал было о Богине Демонов, но ведь он не взывал к ней, и как она могла бы явиться к нему, если бы даже захотела? А потом вдруг понял.
      - Это была Река, так? - тихо проговорил он.
      - Река, - отозвался Бёльк, - берет начало в горах Эльфов.
      - Тогда, - Миклош поднялся, - я хочу отправиться к эльфам.
      Конь-талтош и юный принц молча стояли, словно эти слова создали - а может, уничтожили - разделявшую их преграду, и оба не были уверены, что именно произошло.
      - В этом краю, - проговорил Бёльк, - немногие бывали там. Сам Фенарр, кое-кто еще, но... Ты уверен, что желаешь отправиться туда?
      Миклош покачал головой.
      - Нет, не уверен. Ты спросил, что я хотел бы повидать, и я ответил. Но я не уверен. Я не уверен ни в чем. Ты думаешь, это будет глупо?
      - Я и сам не уверен, хозяин, - сказал конь. - Ты можешь найти там то, что тебе нужно. Можешь не найти. Я кое-что знаю о Стране Эльфов, и потому стараюсь держаться от нее подальше.
      - Что ты имеешь в виду?
      - Я был там однажды, - вздохнул конь. - Чтобы вернуться туда, надо принять Страну Эльфов. Я ее отрицаю; мне туда не попасть. Я могу доставить тебя до границы, что высоко в горах, но не дальше.
      - Ты ее отрицаешь? - повторил Миклош.
      - Да. Я должен. Но это не значит, что ты должен поступить так же. Я стар, хозяин, я рожден в иные времена. Когда-то я был сильнее могущества эльфов. Теперь оно сильнее меня. Возможно, настанет день, когда я снова стану сильнее. Я знаю, что если ты уйдешь к эльфам и вернешься, то многое узнаешь - но не могу сказать, будет тебе от этого знания благо или зло. Тебе самому придется решать, если ты туда отправишься.
      - "В иные времена"... так это ты был с Фенарром? Ты сам? Но я думал, ты умер!
      Бёльк издал фыркующий звук, который одинаков у лошадей и людей.
      - Я сам или кто-то другой - как знать? Земля меняется, я меняюсь, весь мир меняется. Всякая вещь становится тем, чем не была, таков и я. Я помню Фенарра, если ты это имеешь в виду; но воспоминания мои отличаются от легенд, и я не уверен, что легенды отстоят дальше от истины. Но, хозяин, выбирать по-прежнему тебе.
      И когда конь замолчал, всякая мысль о том, чтобы остаться здесь, оставила Миклоша. Он выпрямился во весь рост и проговорил:
      - Тогда вперед, Бёльк. Отвези меня куда сможешь, и я узнаю то, что узнаю.
      - Но что будешь делать ты с тем, что узнаешь, хозяин?
      - Делать?
      - Неважно. Садись же мне на спину. Нам предстоит одолеть сотню лиг по равнине, прежде чем мы достигнем предгорий, что приведут нас к расселине, прорезанной Рекой, и там нам придется искать тропу к великому водопаду, истоку Реки. Думаю, нам лучше обойти город стороной, а это еще удлиннит наш путь.
      - Нам некуда спешить, Бёльк.
      - Разве, хозяин?
      - О чем это ты?
      - Неважно.
      
      Они появились из Блуждающего леса поздним вечером. Четыре дня скачки ушло, чтобы достичь его, и еще три - чтобы пересечь. На границе леса они и встали лагерем. Утром Миклош встал, потянулся, развернулся - и раскрыл рот.
      Пред ним возвышались горы Эльфов, невероятные и величественные.
      Около десяти миллионов лет назад произошло сражение. С одной стороны выступали миллиарды тонн камня - в основном, гранита, - желая продвинуться на восток. С другой стороны - миллиарды тонн камня, в основном известняка, песчаника и сланцев, стремящиеся на запад. Сражение длилось несколько сот тысяч лет и включало в себя натиски, передышки, поиски пути к отступлению и лобовых поединков на голую мощь. В итоге известняк все же прорвался сквозь гранитные заслоны.
      Известняк-победитель оставил лишь следы. Гранит было видно на многие мили вокруг. Глядя на ближайшую вершину, Миклош утратил всякое понятие о расстоянии. Подошва горы была достаточно близка, чтобы рассмотреть отдельные деревья, зато лес на ее вершине казался лишь немногим плотнее тумана. А за этой горой вздымались другие вершины, мощнее и выше, отсвечивая белоснежными шапками в лучах зари. Те же, что высились еще дальше, и вовсе сливались с туманом - солнечные лучи не доставали туда, ибо на пути их лежала Длань эльфов, подобная зыбкому, но плотному одеялу.
      - Это прекрасно, - произнес наконец принц.
      Стоящий рядом Бёльк изучал не горы, а лицо Миклоша.
      Потом - много часов спустя - Миклош наконец заметил, что утро довольно-таки прохладное, и поспешно закутался в простой серый плащ, который приобрел в деревне по ту сторону леса, в обмен на свой перстень. К плащу прилагались и другие вещи - Бёльк сказал, что они ему понадобятся.
      - Нам пора, хозяин, - проговорил конь.
      - Знаю, - ответил Миклош. - Нам предстоит одолеть еще... как далеко ты сможешь меня донести?
      - До основания потока, что вытекает из озера Фенарр и служит началом Реки Эльфов.
      - Это далеко?
      - На горе, что перед нами, есть тропа, которая соединяется со старицей Реки. До этой тропы - несколько часов, а основание водопада еще в нескольких часах пути.
      - Значит, сегодня мы последний день вместе?
      - Да, хозяин.
      Миклош ничего не сказал, лишь снова взглянул на гору, положив ладонь на шею Бёлька.
      - Тебе надо поесть, хозяин, - вежливо напомнил конь.
      Миклош вздохнул и подбросил дров в яму, где вчера горел костерок. Он высек огонь с помощью кремня и тонких полосок коры, которые подобрал, пока путешествовал сквозь лес. Когда костер разгорелся, он вынул ковригу хлеба и нарезал ее тонкими ломтиками, которые разложил на камне у огня.
      Из мешка, приобретенного вместе с плащом, принц извлек шмат ветчины и нанизал его на палку. Держа палку левой рукой, острием ножа он изобразил узор в клеточку на обеих сторонах ломтя, а потом стал держать ветчину над огнем, точно как учил его брат Вильмош.
      Вскоре с ветчины начал капать жир. Хлеб как раз поджарился, и Миклош, держа хлеб в правой руке, ловил им капельки жира. Бёльк молча наблюдал.
      С запада подул ласковый ветерок, нестойкий, то и дело меняющий направление. Миклош сидел лицом к ветру; хотя дым и лез ему в глаза, но так он мог смотреть на горы Эльфов, пока ел завтрак и загодя готовил обед.
      - Бёльк, - вдруг проговорил он.
      - Да, хозяин?
      - Я ни разу не видел, чтобы ты сам ел.
      - Я ем не так, как ты, хозяин. Меня питают подобные тебе - тем, что пользуются мною.
      От такого Миклош на миг забыл о горах и повернулся к коню.
      - Это правда?
      - Мне не дано лгать, хозяин.
      - Но... тогда тебя всегда сопровождает кто-то, то один, то другой?
      - Нет. Иногда минуют годы, или сотни лет, прежде чем я увижу того, кому нужна моя помощь. Или того, кто может ей воспользоваться.
      - Но что же ты делаешь в это время?
      - Голодаю, хозяин.
      Миклош не мигая смотрел на него.
      - Но я не могу тебя так оставить! - вырвалось у него наконец.
      Бёльк фыркнул.
      - Однако ты желаешь отправиться к эльфам. А значит, вскоре ты просто не сможешь воспользоваться мною - неважно, желаешь ты того или нет.
      На это у Миклоша не нашлось ответа, и он просто смотрел на коня, пока наконец снова не повернулся в сторону гор.
      
      Миклош вытер с лица брызги и развернулся спиной к потоку. Позади и над ним написал водопад, белый, голубой и бурый, а от грохота его закладывало уши.
      - Дальше ты идти не можешь? - спросил он.
      - Не могу, - ответил Бёльк. - Но уверяю тебя, путь в Страну эльфов нетруден. Вверх по этому утесу до озера, потом на запад и там вниз. Сам увидишь, ЗДЕСЬ горы пересечь нетрудно.
      Миклош взглянул на утес, снова утер лицо и кивнул.
      - Забавно, никогда и не подумаешь, что так хорощо умеешь лазать по горам, пока не заберешься в такую высь.
      - Горы, они такие.
      - Да. - Потом: - Я увижу тебя вновь?
      - Не знаю, хозяин. Вернуться в Фенарио будет труднее, чем уйти. Но если ты захочешь и сможешь, тогда, может статься, мы и свидимся. Правда, я уже не буду прежним.
      Миклош сморщился.
      - Я тоже.
      Бёльк медленно кивнул.
      - Возможно, ты начинаешь понимать.
      
      - Что ты тут делаешь, малышка?
      - А у тебя хорошая лошадь, мистер.
      - Меня зовут Миклош.
      - А я Девера. Куда ты идешь?
      - В Страну Эльфов. Но конь мог донести меня лишь досюда.
      - А где Страна Эльфов?
      - А? Ну, там, по ту сторону гор.
      - А, вы так ее называете.
      - То есть как это?
      - А что внизу по эту сторону гор?
      - Фенарио. А почему... эй, так ты сама из Страны Эльфов, так, Девера?
      - Ну, вроде того.
      - А тут ты что делаешь?
      - Один мой... друг сказал, что мне следует побывать в... как ты сказал, эта страна называется?
      - Страна Эльфов или Фенарио?
      - Фенарио. Он сказал, что мне следует побывать в Фенарио, и тогда я смогу понять кое-что о... ну, мне, пожалуй, не следует говорить. Но я, наверное, промахнулась, раз я оказалась здесь, а это значит, что, наверное, прибыла слишком рано.
      - Слишком рано?
      - Неважно. Миклош? Мне нравится твое имя.
      - Спасибо. Ты говоришь как Бёльк. Это конь.
      - Он что, говорит? Или ты имеешь в виду мысленную речь?
      - Как это - мысленная речь?
      - Неважно.
      - Ты ТОЧНО как Бёльк. Да, он говорит. Он ведь конь-талтош.
      - А это что такое?
      - Неважно.
      - Ладно. Но мне действительно нравится это озеро, мистер Миклош.
      - Да, красивое. Его называют озеро Фенарр. А как ты...
      - Что такое, мистер Миклош?
      - Твои глаза. На миг мне показалось, я что-то в них увидел. Отражение дворца, но не похожего на дворцы, какие я когда-либо...
      - Что ж, приятно было познакомиться, мистер Миклош. А теперь мне пора - туда, вниз.
      - Нет, не надо...
      - О, со мной все будет хорошо. Может быть, мы еще встретимся, мистер Миклош. До свидания.
      - Погоди... эй, куда она делась?
      
      ИНТЕРЛЮДИЯ
      
      Король стоит в покоях, где ранее жил его брат.
      Он велит слугам убраться здесь и смыть кровь с пола и стен. Несколько часов назад он прошел по кровавому следу до самой Реки. Это убедило бы его, что брат его мертв - но только что, в башне, его посетило видение Богини Демонов, которая предостерегала его насчет принца Миклоша.
      Он размышляет, не приспособить ли эту спальню под собственные нужды, но почему-то не может сейчас на этом сосредоточиться. Качает головой и выходит вон.
      На полу остается след. Король вступил в кровь, которая не до конца высохла. Несколько капель просочились в щель паркета на полу и в щели перекрытия. Покои, где Миклош провел изрядную часть своей жизни, сохраняют на память каплю его крови. Дворец, где Миклош провел почти всю жизнь, запомнит это. Страна Фенарио, где Миклош провел всю жизнь, запомнит это.
      И мы запомним, чтобы потом к этому вернуться.
      
      2. КОРОЛЬ
      
      Представим себе, что плиты - это ступни ног, а растущие из них колонны песчаника - сами ноги. Восточное и западное крылья Дворца (последнее, правда, рухнуло много лет назад) уподобим рукам. Коридоры - вены и артерии; Главный чертог на третьем этаже - сердце. Высокая центральная башня, куда дозволено входить лишь королю - голова.
      Немного расширим аналогию. Кухня на втором этаже - желудок, а столовая под ней - кишечник. И среди всех этих внутренних органов находятся покои, которые два года назад занимал Миклош, пропавший принц Фенарио.
      Покои эти располагаются приблизительно в области лона.
      И хватит аналогий.
      
      Ласло III, король Фенарио, краем глаза наблюдал за своим братом Вильмошем, изображая, что полностью занят солидным шматом телятины, тушеной в белом вине с черной смородиной, красным перцем, луком и кусочками кожуры импортного фрукта апельсина. Вильмош ничего не изображал - он БЫЛ занят содержимым своей тарелки.
      Ласло грустно улыбнулся. Да будь там хоть сырое мясо, подумал он - Вильмош не заметил бы. Лишь бы набить брюхо.
      Напротив Вильмоша сидел Андор - старше Вильмоша, но младше Ласло. Король удостоил его мимолетного взгляда, а потом продолжил подглядывать за Вильмошем.
      Чтобы правильно обозначить декорации, добавим, что трапеза имела место в Неофициальной столовой, комнатушке рядом с кухней, над Официальной столовой. Убранство было простым, выдержанным в бежевых тонах. За столом хватило бы места восьмерым. Три брата устроились на том конце, что был дальше от кухни. Ближний конец занимали блюда с едой, создавая своего рода равновесие.
      Во главе стола сидел король Ласло: худой, с кудрявыми волосами и длинными вислыми усами. Бледный для фенарийца, тем сильнее выделялись на лице темные глаза, когда он широко открывал их. Вокруг уголков глаз и рта темнели тонкие борозды.
      По его правую руку располагался принц Андор. Коротко подрезанные волосы, небольшая изящная голова и массивный нос. В остальном лицо принца можно было бы назвать пропорциональным, если бы не толстые щеки, которых не скрывала даже борода - Андор отрастил ее, пытаясь спрятать двойной подбородок. Также он несколько расплылся в поясе - не слишком, но заметно. Первый взгляд оставлял впечатление физической силы; второй заставлял переменить это мнение. Андор, как Ласло не раз отмечал, вообще нередко оказывался меньше, чем составленное о нем первое впечатление.
      Напротив Андора возвышался принц Вильмош, объект наблюдений Ласло. Вильмош не слишком походил на братьев. Черные кудрявые волосы до плеч, широкое лицо, громадная голова и тяжелые плечи вполне под стать. Как-то в четырнадцать лет он поставил обоих старших братьев перед собой, одной рукой сгреб обоих за пояса и приподнял их. Глаза карие, широко расставленные, большие; два ряда крупных белых зубов; мягкая каштанового цвета борода. Некоторая часть кресел во Дворце была специально сделана под его габариты, и принцу приходилось быть внимательным и садиться только на них - любое обычное сидение сломалось бы под его тяжестью. И будьте уверены, уж у него-то все это были сплошные мускулы.
      Внимательно изучая великана-Вильмоша, Ласло вздохнул. "Он столько для меня сделал, для меня и для королевства. Осознает ли он это? Наверное, нет. Мой мозг, его мускулы. Хорошее сочетание, от которого мы оба выигрываем."
      Король снова вздохнул.
      "Почему же я так его боюсь?"
      
      Ласло вышел из Неофициальной столовой, прошел по относительно широкому коридору, свернул за угол, под арку. Впереди располагалась палата для аудиенций, за следующим поворотом и по пандусу - Вильмош поставил его после того, как эта часть Дворца вдруг просела. Однако Ласло, как всегда, на минутку задержался здесь.
      Арка была вырезана из узловатой сосны, косяки отделаны лакированными полосами розового дерева. Но в прорезанной в ней полке прямо на каменной стене был барельеф - со времен далекого предка Ласло, короля Геллерта I. На барельефе был человек верхом на диком быке, на боку у него висел меч, а бык вздымался на дыбы. Ласло, как всегда, медленно подошел к барельефу и так же медленно рассмотрел мельчайшие подробности. Да, подумал он, касаясь эфеса собственного оружия, меч - безусловно, Аллам. И та восхитительная точность, с которой был изображен лишь чуть-чуть развевающийся плащ всадника, заставила его затаить дыхание. Кто это был? Где? Что за битва? Почему бык? Безусловно, это бык-талтош, но никакие известные ему легенды не подходили под изображение. Возможно, здесь скрывались намеки, ведомые лишь королю и его самым доверенным лицам...
      Ласло сосредоточился еще внимательнее - и, как всегда, его поразило выражение лица всадника. Никакой ярости и упоения боем; лишь суровое "долг исполнен". Но на что он смотрел - и почему просто смотрел, а не обрушивал удар меча на то, что заслуживало такового?
      Да, это было послание - от и для королей Фенарио. Порой Ласло думал, что именно здесь самый главный урок, который он выучил и продолжал повторять раз за разом. Долг и достоинство. Да, им тут самое место.
      Мысленно сказав всаднику "привет", он прошел дальше по коридору.
      Палата для аудиенций казалась куда моложе любых других покоев Дворца. Ревностнее, чем за ней, следили разве что за Главным чертогом этажом выше, но за залом такого размера можно было лишь "следить". Зато помещение, где король встречался с советниками или с высшей знатью сопредельных краев, было выдраено до блеска и отремонтировано на славу. Сосновые панели на стенах, лампы на потолке, стол на двенадцать персон. Две двери: за одной - лестница в Главный чертог, а вторая, через которую вошел Ласло, вела в коридор, также завершавшийся лестницей, только ведущей на первый этаж.
      Когда король вошел, Режьё ожидал его. Он встал и слегка поклонился, Ласло небрежно ответил. Режьё подождал, пока король сядет, прежде чем сделать то же самое.
      Пожилой, невысокий коренастый потомок северо-восточных степняков, Режьё унаследовал от них кривые ноги, хотя сам редко сидел в седле, и при ходьбе несколько переваливался с боку на бок. Чисто выбритое круглое лицо, широко посаженные глаза под светло-каштановым ежиком с тенью седины. Много лет он ходил в советниках у отца Ласло, и с самим Ласло держался то подчеркнуто-почтительно, то как нежно любящий дядюшка - в зависимости от того, насколько одобрял конкретное решение короля. Рубашка Режьё была бледно-желтой, с вышивкой, которая лет двадцать назад считалась модной. Он носил сандалии. Ноги Рёжье мыл нечасто.
      - Ну, друг мой, - проговорил Ласло, - что у нас сегодня первым номером?
      - На севере холода, ваше величество.
      - И?
      - Урожай пшеницы пострадал.
      - Понятно. Голод?
      - Нет, все не так плохо, но граф...
      - Эсакимезё?
      - Да. Он сообщает, что крестьяне бунтуют.
      Ласло вздонул.
      - Обычное дело, верно? Отец упоминал подобное и в беседе, и в дневниках.
      Режьё кивнул.
      - Как и его отец, и отец его отца.
      Ласло поразмыслил.
      - Мне помнится, отец послал туда несколько сотен солдат, потом обоз с зерном, потом увел солдат. Кажется, сработало.
      Режьё кивнул.
      - Нам сделать то же самое?
      - По крайней мере попробуем.
      - Хорошо, Ласло, я позабочусь об этом.
      - Что дальше?
      Режьё черкнул пару слов, отложил бумагу и добыл другую.
      - Северяне, - сказал он наконец.
      - А, да. Изменения есть?
      - Более-менее то же самое. Грабители собираются с духом. Полагаю, еще до конца года они попробуют нас на прочность. Впрочем, могут и пренебречь проверкой и нападут всеми силами.
      - Думаешь, они осмелятся, Режьё?
      - Есть такая возможность, ваше величество.
      - Кажется, все наши трудности связаны с севером, верно?
      Режьё не ответил, явно полагая это замечание пустой тратой времени, а не поиском решения. Слишком хорошо он меня знает, подумал король и улыбнулся. Чуть погодя он проговорил:
      - Мне что-то ничего в голову не приходит. Но раз уж мы все равно посылаем туда войска, можем послать чуть побольше, авось это их отпугнет.
      Режьё выразительно откашлялся. Ласло достаточно хорошо его знал, чтобы расшифровать это как "у меня есть другое предложение" - были и другие варианты, "это, пожалуй, не лучшая мысль", и "я здесь, прошу не забывать", и "мне что-то попало в горло".
      - Ну? - спросил он. - Что у тебя?
      - В последний раз северяне вторгались в наши пределы около полутораста лет назад, - сказал советник. - И причинили немалый ущерб.
      - Знаю, - проговорил король. - И что?
      - Примерно за семьдесят пять лет до того, когда правил Янош Третий, также возникла угроза вторжения.
      - И?
      - Тогда они не причинили нам вреда.
      - Ясно, - сказал Ласло. - Продолжай.
      - Король был мудр, ваше величество. Он вывел армию к перевалу у Северной реки, где Суровый хребет встречается с горами Эльфов. Это единственный путь с севера в Фенарио.
      - К делу, Режьё.
      Советник моргнул - о, как этот юный король нетерпелив! - и продолжил неспешную лекцию.
      - Когда они пересекли перевал, король Янош принялся их изматывать, не вступая в открытый бой. Они не слишком хорошо знали наш край, и он сумел направить их вдоль западного края Блуждающего леса, изображая при этом, что в любую минуту готов к полномасштабной битве. Северяне обожают подобное, ведь они уверены, что в любой битве одержат верх.
      - Хмм. Не скажу, что они так уж неправы. Давай дальше.
      Режьё добыл из рукава шелковый платок и промокнул уголки рта. Ласло подавил желание отвернуться. Наконец советник продолжил:
      - Он заманил их на юг до самых Южных болот - это потребовало нескольких месяцев тщательной подготовки и маневрирования. И когда северяне оказались практически на нашей южной границе, он послал несколько банд налетчиков на юг. Разумеется, налетчики были загримированы под северян. И оставили уводящий к северянам явственный след.
      Ласло рассмеялся.
      - О да! - воскликнул он. - И южные разбойники, разумеется, приняли вызов и сделали с северянами то, чего не могли сделать мы! Великолепно! Как ты полагаешь, маршалу Хенрику под силу повторить этот фокус?
      - Думаю, да, Ласло.
      Король покачал головой, все еще смеясь.
      - Великолепно! Сооруди нужный приказ, я подпишу.
      Режьё кивнул и сделал несколько пометок. Потом откопал еще один лист.
      - Появился дракон.
      - Правда?
      - Да, ваше величество.
      - Так, так, так, - проговорил король. - Лет двадцать уже в Фенарио не было драконов. Я все ждал, когда это снова случится.
      Советник хранил молчание.
      - Я так полагаю, он появился на западе, у границы. - Режьё кивнул. - Ущерб велик?
      Советник сверился с записями.
      - Напугал пяток крестьян и пару торговцев. Пока ничего больше.
      Ласло кивнул.
      - Как думаешь, с северянами это связано, или чистое совпадение?
      Режьё поразмыслил.
      - Скорее совпадение, ваше величество. Умей северяне управлять драконами, они сотворили бы большее, или припрятали бы этого до более удачных времен.
      - Хммм, - проговорил король. - Мы ведь не можем отправить туда часть армии, так?
      - Не в нынешних обстоятельствах. Кроме того, хроники свидетельствуют, что войска - не лучшее средство против драконов.
      - Верно... что ж, я кое-что придумал.
      - Ваше величество?
      - Неважно. Об этом позабочусь я. Что еще?
      Режьё не выглядел особенно довольным, но настаивать не стал. Аккуратно сложил бумаги, положил руки на стол, откашлялся и взглянул прямо в глаза королю.
      Ласло застонал.
      - Только не начинай.
      - Это мой долг, ваше величество, - возразил советник. - Вам тридцать три года. Будем откровенны - после сорока всякий новый день это дар божий. По собственному опыту говорю, ибо последние двадцать лет каждое утро неустанно возношу благодарности Богине Демонов.
      - Знаю, знаю.
      Ласло с трудом сглотнул и отвернулся. Режьё, подумал он, наверняка учился с прежним королем и королевой. И учился не только искусству управлять государством. Он единственный известный мне человек, почти способный заставить меня разрыдаться от разочарования.
      - Ваше величество, если Андор сменит вас на престоле, меня просто в дрожь бросает, как подумаю, что тогда будет с королевством. А ведь он, кстати сказать, тоже неженат, и ненамного моложе вас. И у Вильмоша нет жены. А значит, трон Фенарио перейдет к какому-нибудь барону или другому отпрыску какой-нибудь старшей сестры вашего деда...
      - Знаю, Режьё.
      - Ваше величество, здесь у меня есть предложение от графа Мордфаля - это важный регион с галенитовыми шахтами у Излома и часть нашей обороны против...
      Ласло все силы собрал, чтобы говорить спокойно. Старик ДОЛЖЕН понять, чего он просит!
      - Режьё, - наконец проговорил он, - буду совершенно откровенным. "Праздность", как ты порой это называешь - единственное доступное мне удовольствие. Знаю, мне по должности не полагается жаловаться, но клянусь Богиней Демонов! - каждый день, с утра до вечера, посвящаю я этому проклятому королевству. Покажи мне женщину, в которую я влюблюсь, или которая не заварит гражданскую войну, если застукает меня со служанкой. Сделай так, и клянусь, если это достойная партия для короля, я женюсь на ней. Но пока...
      - Но хоть собственными глазами вы на нее согласны взглянуть?
      - Сколько ей лет?
      - Пятнадцать.
      - Ну хоть детей ты больше мне не подсовываешь. - Ласло вздохнул. Какой смысл? - Ладно, как скажешь.
      Режьё поклонился.
      - Спасибо, Ласло. Я немедленно за ней пошлю.
      - Хмм. Ладно, это все?
      - Да, ваше величество, это все.
      - Хорошо. Буду нужен - я во дворе, сгоняю излишки страсти и готовлюсь ко встрече с этой твоей чаровницей.
      Режьё снова поклонился, король поднялся и вышел.
      
      - Добрый день, ваше величество, - сказал Виктор.
      Ласло ответил хмурым взглядом.
      Виктор улыбнулся. Белизну зубов не омрачало ни одной тени желтизны. Улыбка была лишь предлогом для демонстрации идеально ровных зубов.
      - Снова то же самое, ваше величество? - заметил он. - Полагаю, Ревностный Режьё все так же пытается вас женить?
      - Заткнись и достань тренировочные мечи.
      - Они здесь, ваше величество.
      - Тогда дай сюда один и ударь меня другим, пока я не потерял терпения и не обнажил Аллам. - Король коснулся рукояти палаша, что висел у него на боку в богатых, украшенных рубинами ножнах.
      Все так же улыбаясь, Виктор исполнил высочайшее повеление. В свои двадцать три года он выглядел юношей: ходил он едва ли не вприпрыжку, при этом его длинные темные волосы лихой гривой взмывали над плечами, но всегда сохраняли идеальный порядок. Карие глаза лучились постоянным задором. Квадратная челюсть выдавалась вперед - редкость для Фенарио. Он носил ярко-красные цвета дворцовой стражи, которой командовал, и пуговицы его всегда идеально сверкали. Что до силы, однажды Виктор пошутил - о, вдесятером я пожалуй осилил бы Вильмоша.
      Впрочем, для Ласло такой противник вполне подходил. После нескольких поединков король научился в основном избегать силовых столкновений, и теперь состязание было между проворством капитана и отменным чувством времени Ласло. Едва представлялась возможность, деревянный меч наносил удар. Единственной уступкой безопасности было - не бить в голову, если на ней нет тренировочного шлема (носить который оба терпеть не могли), а в остальном - работай в полную силу и делай все, что можно сделать легкой палкой. Удар со всего размаха вряд ли оставит что-нибудь серьезнее синяка, укол - вполне разрешенный - пожалуй, опаснее. Но за два года серьезных увечий не случалось. Правда, отнюдь не от недостатка усердия с обеих сторон.
      Тренировкой Ласло согнал изрядную часть своего гнева. Виктор почувствовал это и продолжил разговор. Что косвенно свидетельствовало о форме, в которой находились оба - после трех минут усерднейшей работы им вполне хватало дыхания на обмен словами.
      - Итак, ваше величество, - спросил он, - он еще не уболтал вас назначить дату бракосочетания?
      Ласло зарычал. Виктор хихикнул.
      - Если это "нет", тогда сообщаю, что вчера в городе мне попалось на глаза одно новое личико.
      - Мне-то что с того?
      - У нее есть подруга.
      - Ах вот как! Продолжай, капитан, и возможно, ты станешь графом.
      Виктор увидел брешь и попробовал достать короля уколом в бок; Ласло грациозно уклонился, деревянный меч взлетел и с радостным стуком опустился на плечо противника. Виктор скорчил рожу, признал - задет, - и отступил на шаг.
      - Графский титул, ваше величество, меня привлекает примерно так же, как вас - статус женатого мужчины. Но вернемся к девушке...
      - Сколько ей лет?
      - Семнадцать.
      - И не замужем? Страшно и подумать, на кого она похожа.
      - Доверьтесь мне, ваше величество.
      - Обманешь - в темнице найдется свободная камера.
      - Доверьтесь мне.
      Виктор обозначил удар в голову, хотя это и было против правил. Ласло попался на удочку, и Виктор обманным движением ударил короля точно над правым коленом. По обоюдному соглашению, удар в ногу выше колена засчитывался. Ласло отступил, отсалютовал и начал новую атаку.
      - Кстати, - спросил Виктор, - а когда это во Дворце появилась темница?
      - Дружок, это дело пары часов. Только посмей подложить мне уродливую девку - сам увидишь.
      - Да, ваше величество, - кивнул Виктор. Он попытался связать оружие противника, но за миг до того, как его атака могла достигнуть цели, меч короля обошел его защиту и с силой врезал ему по запястью.
      Виктор вздохнул.
      - Два из трех.
      - Точно, - проговорил Ласло. - И это здорово подняло мне настроение. Так что действуй, приведи мне ту девку.
      - Нынче же вечером, ваше величество. Я дам ей пропуск, чтобы стража не задержала ее.
      - Что ж, завтра ты узнаешь, отправляться тебе в темницу или нет. - Ласло отдал капитану деревянный меч. - Ты видел принца Андора?
      Лицо Виктора осталось бесстрастным.
      - Он отправился вниз по Реке, ваше величество. Сажать цветы.
      Ласло свел брови.
      - Сажать цветы?
      - Да, ваше величество.
      - О Богиня Демонов, но зачем ему сажать цветы?
      - Он не сказал, ваше величество.
      Ласло покачал головой.
      - Интересно, однако.
      
      - Анютины глазки, - объяснил Андор, - необходимо высаживать каждую весну. Само по себе они не вырастут. А вот розы...
      - Андор, - прервал его король.
      - Да?
      - С каких пор у тебя вдруг пробудился внезапный интерес к цветам?
      Андор оторвался от ровных рядов, проделанных в прибрежной грязи, и поднял взгляд в небеса.
      - Недавно, - признался он. - Несколько дней.
      - Понятно. А как же магические эффекты правильного питания, это тебя больше не интересует?
      Андор отмахнулся.
      - Пустое. Лишь поверхностное проявление глубинного принципа.
      - Принципа садоводства?
      С явным усилием принц Андор поднялся на ноги и вытер руки о придворное одеяние, оставив бурые пятна на подоле ярко-синей рубахи. Ласло взял себя в руки.
      - Так проявляет себя сила жизни, - сказал Андор. - Всякий раз, когда я сажаю зерно и забочусь о проклюнувшемся ростке, я взращиваю собственную силу жизни, теснее связывая себя со всеми живыми существами. Я укрепляю свою волю, свою способность...
      - Понятно, - проговорил Ласло. - Вернее, не совсем понятно, но неважно. Надеюсь, так ты обретешь то, чего желаешь.
      Андор улыбнулся.
      - Спасибо, брат. Так и будет. Сам Шандор натолкнул меня на мысль.
      - Ясно. Шандор. Кстати, где он, раз уж мы о нем вспомнили?
      - О, где-то, - Андор вяло махнул рукой.
      - Что ж, если встретишь его, передай, что мне надо бы с ним поговорить.
      - Передам.
      Ласло кивнул и развернулся, чтобы уйти.
      - Куда ты? - спросил Андор.
      - Навещу родителей.
      - А! Да, конечно. Я тоже как-нибудь загляну к ним. Передай мои наилучшие пожелания.
      - Непременно, Андор. Желаю приятного дня.
      - И тебе, брат.
      Ласло удалился, а Андор, насвистывая, вернулся к грядкам.
      
      Они лежали на ложах, установленных бок о бок, в покоях с пурпурным и красным убранством. Старый король, Янош VI, и его королева Терез. Большую часть дня они спали, но когда кто-то приходил к ним, обычно просыпались.
      Янош открыл глаза.
      - Кто там? - прошептал он.
      - Я, отец. Ласло.
      - Здравствуй, сын, - проговорил старик и слабо улыбнулся. - Спокойно ли королевство?
      - Ничего, отец, - ответил Ласло. - На западе дракон, на севере северяне, но все под контролем.
      Янош кивнул, полуулыбка не сходила с его губ. Малорослый, съежившийся, он не двигался с места с тех пор, как обезножел после давнего обвала в западном крыле, из-за чего и отрекся от престола. Но он мужественно перенес утрату и до сих пор сохранил интерес к делам королевства, которым больше не правил. Лицо его оставалось живым и озабоченным, когда приходил Ласло, а приходил он каждый день. Что до Терез, у нее ноги были в порядке - но ей самой было уютнее лежать рядом с супругом и полностью отдаваться сну.
      Король Янош шевельнул губами.
      - Уделяешь ли ты внимание самому Дворцу? - спросил он, как спрашивал всегда. - Увы, но я в свое время не озаботился ремонтом.
      - Дворец стоит, как стоял, - ответил Ласло, как отвечал всегда.
      Старый король хотел еще что-то сказать, но просто покачал головой.
      Ласло смотрел на изможденное лицо отца, радуясь, что может выдержать его взгляд.
      - Андор передавал наилучшие пожелания.
      Янош и Терез кивнули, но тем и ограничились. Ласло присел на край кровати матери, взял в одну руку ее слабую, морщинистую ладонь, а в другую - руку отца.
      - Я могу что-нибудь для вас сделать? - спросил он, как спрашивал всегда.
      Терез, как всегда, только покачала головой. Янош ответил:
      - Разве что побыть с нами.
      Ласло печально улыбнулся. Он посмотрел на мать и на миг увидел в ее глазах отражение Дворца - такого, каким он ей запомнился: яркий, могучий, расцвеченный живыми цветами и посетителями. Это порой случалось.
      - Отец, - вдруг проговорил он.
      - Да?
      - Когда ты был на престоле, ты тоже понял, что чем больше у тебя власти, тем больше приходится умиротворять подданных?
      Старый король почти улыбался.
      - У тебя был и другой выбор, - ответил он. - Ты мог бы стать никудышным королем.
      Улыбка Ласло была зеркальным отражением отцовской.
      Янош нахмурился.
      - Скажи мне...
      - Да, отец?
      - Твой брат, Миклош...
      - Да?
      - Ты не раз говорил, что сожалеешь о том, что сделал, но... ты скучаешь по нему?
      Это-то еще откуда? - удивился он. И стиснул ладонь старика.
      - Да, отец. Я по нему очень скучаю. Даже выразить не могу.
      Янош кивнул, и внезапные слезы в его очах были отражением внезапных слез в глазах сына.
      - Может быть, - проговорил старый король, - однажды...
      
      - Ваше величество, Шандор ожидает вас.
      - Спасибо, паж, - бросил Ласло, входя в Главный чертог. - Пришли его ко мне.
      Паж умчался выполнять повеление. Король сел, вошел чародей. Он был старше Режьё и, пожалуй, выглядел на свои года. Невысокий и хрупкий, с густой седой шевелюрой и белой бородой, он передвигался достаточно легко, но выглядел при этом очень слабым - словно в любую минуту его может настичь безвременная кончина. Странная зеленая мантия - слишком теплая для ранней зимы и всегда выглядящая так, словно старик вот сейчас отправится в дальнее странствие - лишь добавляла струйку забавного в настойку, которой был Шандор. Однако же во Дворце и окрестностях его знали со времен деда Ласло.
      - Мне сообщили, - сказал чародей, подойдя поближе, - что ваше величество желает видеть меня.
      Ласло резко кивнул. Вот в голосе чародея и следов слабости не было. Сочный, сильный, уверенный, он мог бы принадлежать юнцу лет шестнадцати.
      - Да, - проговорил король. - Прошу, садись. - Чародей кивнул и опустился на стул. - Меня заинтересовал Андор. Ты знаешь, чем он сейчас занят?
      - Да, - ответил Шандор. - Сажает цветы.
      Ласло кивнул.
      - Он утверждает, что на эту мысль его навел ты.
      - Не сомневаюсь, - отозвался Шандор. - Он спросил, как это я так долго живу. Я рассказал, что сила моя происходит от могущества эльфов. Что, - он бросил на короля острый взгляд, - истинная правда.
      - Не вижу, как это заставило его выращивать цветы.
      - А это его занятие вас беспокоит, ваше величество?
      Ласло задумался.
      - Само по себе - ничуть. Но он словно порхает от одного к другому, совершенно бездумно. Я беспокоюсь о нем как о брате.
      - Хмм. Что ж, похвально.
      Ласло охватил приступ гнева. "Ты еще будешь меня одобрять, старик!" Но вслух не высказал ничего.
      Чародей продолжал:
      - Я сформулировал ему принцип жизни - все, что не растет, умирает. Привел цветы как пример, а потом начал описывать, как могущество эльфов способствует взращиванию моих сил. Но, как обычно, ваш брат услышал лишь то, что хотел услышать. Метафору принял за закон, и когда я наконец это понял, с этой мысли его уже трудно было сдвинуть.
      - Понятно, - сказал Ласло.
      - Пусть ваше величество не беспокоится, - хихикнул Шандор. - Скоро он найдет себе еще что-нибудь.
      - Вот это меня и беспокоит, - отрезал король. - Впрочем, ладно. Есть другое дело. Ты знаешь заклинание, которое помогло бы человеку победить дракона?
      
      Стены содрогнулись, пол заскрипел, потолок жалобно хрупнул. Паж распахнул дверь, но прежде чем он сказал хоть слово, Ласло велел:
      - Впусти его.
      Миг спустя появился Вильмош, мускулы буграми распирали рубаху.
      - Привет, брат! - прогремел он, нашел свое кресло и опустился в него. В тысячный примерно раз Ласло задумался: почему то, что Вильмош не относится к нему как к королю, ничуть его не волнует, но так волновало, когда этого не делал Миклош? Впрочем, вопрос этот был бесплодным и лишь погружал Ласло в пучину горестей. Если бы только он попросил прощения...
      Он встряхнул головой и отбросил все это прочь.
      - Здравствуй, Вильмош. У нас возникли трудности.
      - Какие трудности, Ласло?
      - На западной окраине Блуждающего леса видели дракона...
      - Дракона!
      - Да. Пока он вреда не причилил...
      - Но причинит!
      - Именно. Ты мог бы...
      - Позволь, я с ним разберусь, брат!
      Ласло облегченно вздохнул.
      - Спасибо, Вильмош. Я надеялся, что ты так и скажешь.
      - А как иначе-то?
      - Шандор кое-что подготовил...
      Вильмош фыркнул - по залу словно пронесся небольшой ураган.
      - Шандор! Плевать мне на чародеев!
      Ласло забеспокоился.
      - Но, Вильмош, дракон...
      Вильмош поиграл бицепцами и оскалил зубы.
      - Обойдусь без их фокусов, брат. Дракона я шарахну скалой по башке. Если не сработает, просто шею ему сверну. Пфуй. Чародеи.
      Ласло покачал головой, невольно улыбаясь.
      - За что ты так не любишь Шандора, брат?
      - Ха. А за что мне его любить? Я ему не доверяю, вот и все.
      - Он многое сделал для королевства, Вильмош.
      - Он многое сделал для тебя, ты хочешь сказать. И для нашего отца и деда. Но что он сделал для меня?
      - Что хорошо для короля, Вильмош...
      - Да, да, знаю. И все равно ему не доверяю.
      Ласло вздохнул.
      - Что ж, как знаешь. Но будь осторожен.
      - Ха! - отозвался Вильмош. - Утром отправляюсь на охоту.
      Легко поднял свой громадный вес из кресла и шагнул к двери. Пригнулся, чтобы не зацепить лбом о притолоку.
      Ласло барабанил пальцами по подлокотнику трона.
      "Хорошо, что он всегда готов помочь. Всегда хорошо, когда помогают просто чтобы помочь. Но если бы Вильмош не захотел... я не смог бы его заставить. - Он мысленно кивнул. - Вот потому-то я так его боюсь."
      
      Вечер лишь начинался, когда Ласло встретил Бригитту, подругу нынешней подружки Виктора. Он протянул ей руку и она покинула экипаж, умудрившись тем же движением изобразить изящный реверанс. Невысокая, с блестящими чистыми карими глазами и правильным личиком; волосы ее были светло-каштановыми, прямыми, коротко подстриженными. Ярко-зеленое платье скрывало ее фигуру, но Ласло решил, что на это жаловаться пока не стоит. Зато ему сразу понравилось, что она не выглядела столь, так сказать, потасканной, как можно было бы ожидать от девки ее лет.
      - Ты Бригитта?
      - Да, ваше величество. Для меня честь быть вам представленной.
      - А для меня - радость, - вернул комплимент Ласло. - Пойдем, я покажу тебе Дворец, а потом мы поужинаем.
      На щеках ее выросли ямочки, она снова опустилась в реверансе.
      Они пересекали двор, он наслаждался ласковым прикосновением ее руки к его локтю, а где-то там вдали гремел Вильмош:
      - Ладно, проклятый чародей, я возьму это! Но клянусь Богиней Демонов, если эта штука не сработает, я вернусь, завяжу тебя узлом и размажу о стену!
      Словно груз упал с плеч Ласло. Хвала Богине, что есть Шандор! Лишиться ДВОИХ братьев было бы непосильным бременем. Он улыбнулся Бригитте, она улыбнулась в ответ; похоже, это начало добрых отношений и взаимопонимания.
      Мир стал лучше.
      Если бы только Миклош был здесь.
      
      ИНТЕРЛЮДИЯ
      
      Когда-то был на свете бедняк. Он жил на Суровом хребте и работал в шахте. У него было три сотни детей - понятно, почему он был так беден, да? Так вот, самого младшего звали Мозеш, и прекраснее его не было на всем белом свете.
      Как-то бедняк услышал, что король подыскивает красивого парня, чтобы женить его на своей дочери, которая как раз входила в пору замужества. И он сказал:
      - Мозеш, ты отправишься в город и станешь мужем королевской дочери, а иначе твой старый отец и все твои братья и сестры умрут от голода.
      И как послушный сын, он отправился в путь.
      Миновала неделя и еще один день, и он увидел на обочине дороги теленка, а в кустах - пару дзуров, готовых броситься на добычу. Мозешу стало жаль теленка и он подбежал к нему, прямо мимо дзуров, схватил в охапку и унес прочь. (Ну да, он был сильным.)
      Так он шел с теленком в руках, и тут внезапно появилась корова.
      - Эй, ты, - сказала она, - это мой теленок!
      - Что ж, мать, - ответил он, - тогда получай свое дитя, ибо я только что спас его от двух дзуров.
      И корова ответила:
      - Коли это так, я помогу тебе чем только смогу, но коли ты соврал и несешь теленка, чтобы зарезать его, я забодаю тебя насмерть! - В те времена у коров были рога.
      И она спросила у теленка, и теленок ответил, что Мозеш говорит правду.
      - Хорошо же, юный Мозеш, - сказала корова, - чем же я могу помочь тебе?
      - Ах, мать, - ответил Мозеш, - я должен попытаться жениться на королевской дочери, чтобы мой отец и братья и сестры не умерли от голода. Но как мне сделать это?
      - Что ж, - проговорила корова, - собой ты хорош. Но в такой одежде к королю тебя не пропустят.
      И в единое мгновение она сотворила ему прекрасные одеяния из серебра. Он поблагодарил корову и продолжил путь в город.
      Он добрался до города и был послан к королю, который сказал:
      - Что ж, ты достаточно хорош собой, - и представил его своей дочери, которую звали Ружа. А Ружа была самой прекрасной девушкой, которая когда-либо жила по эту или по ту сторону гор. Он посмотрел на нее, она посмотрела на него - зазвенели колокола и все такое, ну, сами знаете, они влюбились друг в друга сразу и наповал!
      И все бы в порядке, но тут король спросил:
      - Кто твой отец, Мозеш, нам ведь надо и его пригласить на свадьбу?
      И когда Мозеш ответил: "Он бедняк, работает в шахтах и пытается прокормить три сотни детей", - король взбесился, как бык-фашбот, и стал рвать на себе бороду. Потом он немного успокоился и проговорил:
      - Ладно же, Мозеш, если ты хочешь взять в жены мою дочь, ты должен сослужить мне три службы. Во-первых, заставь Реку течь вспять. Сделаешь, возвращайся.
      Мозеш тут же пошел к Руже и рассказал, что велел ее отец.
      - Предоставь это мне, прекрасный Мозеш, - ответила она. Подошла к окну и начала напевать песенку, похожую на трель сойки. Вскоре в покои ее вошла высокая дама.
      - Чего ты хочешь, красавица Ружа? - спросила она.
      - О, Богиня Демонов, я хочу выйти замуж за Мозеша, но отец не соглашается, пока он не повернет Реку вспять.
      И дама спросила:
      - Что ж, Мозеш, насколько я высокая?
      - О, вдвое выше меня, - ответил Мозеш.
      - Умный парень! - сказала дама и велела своим демонам прыгнуть в Реку и поднять такие волны, чтобы показалось, что она потекла вспять.
      Назавтра Мозеш предстал перед королем, и тот сказал:
      - Вижу, ты сделал то, что я велел тебе сделать. А теперь посмотрим, сможешь ли ты заставить звезды сиять при свете дня.
      Мозеш помчался к Руже и все рассказал ей.
      - Предоставь это мне, прекрасный Мозеш, - ответила она. Подошла к окну и начала напевать песенку, похожую на трель воробья. Вскоре в покои ее вошла пожилая дама.
      - Чего ты хочешь, красавица Ружа? - спросила она.
      - О, Богиня Демонов, я хочу выйти замуж за Мозеша, но отец не соглашается, пока он не заставит звезды сиять при свете дня.
      - Ну, Мозеш, - спросила дама, - насколько я старая?
      - Нетрудно сказать, - ответил Мозеш, - вдвое старше меня.
      - Умный парень! - сказала дама и велела своим демонам взлететь в небеса и накинуть покров на солнце, чтобы звезды было видно и днем.
      Назавтра Мозеш снова явился к королю, и тот сказал:
      - Ты действительно умен, Мозеш. Но вот тебе третье задание: перенеси мой Дворец на тот берег Реки.
      Что ж, как и раньше, он пошел к красавице Руже, а та подошла к окну и запела как стая диких гусей. Вскоре вошла толстая дама. Услышав всю историю, она спросила:
      - Ну, Мозеш, сколько я вешу?
      - Нетрудно сказать, - ответил Мозеш, - вдвое больше меня.
      - Умный парень! - сказала дама и велела своим демонам передвинуть Реку, чтобы та омывала Дворец с другой стороны.
      А что король? О, у него было доброе сердце и он знал, что проиграл, и он благословил молодых, и они поженились, и отец Мозеша, его братья и сестры все стали жить во Дворце, а когда старый король умер, Мозеш стал королем, и если они не умерли, то живут и по сей день.
      
      3. ДРАКОН
      
      Прозрачные волны облизывали носки сапог из коричневой кожи и мягко плескались о камешки на берегу озера. Сапоги служили опорой ногам, упакованным в коричневую шерсть, и торсу, облаченному в грязно-зеленую рубашку под потертым желтым жилетом. На груди в жилет был вплавлен черно-белый силуэт небольшого животного.
      Миклош стоял на плоском сером валуне. За ним и по бокам возвышались горы, на некоторых белой тенью блестели снежные шапки. Впереди, насколько видел глаз, простиралось озеро, такое же серое, только с голубым оттенком. Озеро покрывало все плато, за вычетом неприступной скальной стены по правую руку. Слева, на севере, взгляду открывалась одна только вода. С озера дул ветерок, прохладный, но приятный.
      Миклош присел на камень. Он бросил хворост, который подбирал по дороге, вымыл руки, зачерпнул горсть воды озера Фенарр и попробовал ее. Возможно, она оказалась не столь сладкой, какой ему запомнилась в тот первый раз, когда он забрался сюда, или столь роскошно ледяной, какой представлялась за долгие годы скитаний. Но она была хороша.
      Выпрямившись, он взглянул себе под ноги; здесь была бы его тень, если бы Длань эльфов не закрывала солнце. Больше двух лет назад он прошел здесь, путешествуя на запад. Тогда он считал, что здесь исток Реки. Теперь он знал, что в озеро собираются воды с окружающих гор, а затем текут как на запад, так и на восток. Западный отпрыск озера Фенарр по ту сторону гор носил имя Восточной реки.
      В прошлый раз, когда он прошел тут, было утро и вода играла в солнечных лучах голубым серебром. Сейчас она казалась серо-бурой. Тогда впереди Миклоша на пути к эльфам шла его тень. Сейчас, в конце первой части возвращения домой, тень эта была зыбкой, почти невидимой.
      Домой...
      Рассудок твердил Миклошу, что воспоминания лгут, но в этих воспоминаниях дом его представал чистым, свежим, могучим, надежным, уютным кровом. Рассудок твердил, что Ласло наверняка превратил его покои в нечто для собственных потребностей, но воспоминания с наслаждением повторяли, как уютно принцу было в его старой кровати.
      Рассудок мало чем помог ему за минувшие два года, а воспоминания о доме поддерживали в нем жизнь. Рассудок удерживал его там так долго, как только возможно; рассудок твердил, что он учится, что странное, новое чувство, которое к нему пришло, Тропа в его сознании, ничем ему не поможет, если он не поймет, как этим пользоваться.
      Хватит.
      Он собрал щепки и сухие листья в кучку у уреза воды. Он воззвал к Могуществу и потребовал огня. Миг спустя огонь явился, и щепки и листья задымились, а потом вспыхнули.
      Миклош сбросил заплечный мешок, стащил сапоги и поставил их рядом с огнем. Потом снял жилет, рубашку и штаны. И нырнул в прозрачные воды озера Фенарр. В воде он двигался легко, как всякий, кто с младенчества рос у воды, и налитые двухлетними тяжелыми трудами мускулы отдыхали и расслаблялись.
      Уже почти стемнело, когда он вылез на берег, мокрый и замерзший, и нагишом сел у умирающего костра. Он скормил пламени несколько веток, и когда оно разгорелось вновь - бросил в огонь желтый жилет, зеленую рубашку и коричневые штаны.
      Из мешка он достал поношенные одежды, которые носил еще когда был принцем, и медленно оделся. Лишь сапоги остались теми же, что он носил по ту сторону гор. Огонь горел весело и ярко.
      Принц Миклош уснул.
      
      Весь завтрашний день Миклош пробирался вдоль северного берега озера Фенарр. Скальный склон местами касался воды, загоняя Миклоша в озеро, но обычно он протискивался между горой и водой. Многочисленные ручьи и водопады питали озеро, заставляя Миклоша пробираться под, над, или через них. Впрочем, это не стало серьезным препятствием. Он поужинал прихваченными с собой сухарями и лег спать без огня. Лишь к полудню следующего дня он услышал далекий рокот водопада. Через час, обогнув скалу, которая вынудила его войти в озеро по колено, он увидел поднимающееся над водопадом облако брызг.
      А потом он встал на утесе над водопадом. Взглянул вниз, но увидел лишь брызги и туман. Впрочем, он помнил, как поднимался сюда. Высотой водопад был под тысячу футов, и все же тропа оказалась несложной. Он попытался снова отыскать ее, и не нашел.
      Некоторые из тех, рядом с кем он обитал (назвать их "друзьями" ему и в голову не пришло бы) умели прыгать с громадной высоты, приземляясь мягко, как упавший лист. Но они жили долго и учились использовать Могущество в течение многих человеческих жизней. Сам Миклош со своими скромными познаниями подобного не мог.
      Около часа он бродил по утесу, пока не убедил себя, что той тропы больше нет. Значит, делать нечего - придется спускаться без нее.
      Мешкать смысла не было. Он как следует посмотрел, что там за краем, нашел выступ, где мог поставить ногу, и ступил на него - нащупывая опору ступнями, цепляясь руками за камни, мускулы превратились в натянутые ремни. Чуть ниже он нащупал еще один выступ и перенес вторую ногу на него.
      Потом осторожно развернулся, оцарапав правое плечо, и взглянул вниз, между ног. Усилием воли подавил головокружение.
      Ниже был еще один выступ - достаточно широкий, но располагался несколько далековато. Он медленно согнул колени, прижимаясь спиной к скале, и из сидячего положения быстро развернулся, цепко хватаясь за выступ. Повис в воздухе, медленно выпрямился - и разжал руки. Пролететь ему оставалось лишь несколько дюймов, но он чуть не упал спиной вперед. С трудом восстановил равновесие, а потом наконец и дыхание.
      Похоже, спускаться с гор - тоже своего рода искусство. Наверное, ему можно научиться. Многому можно научиться, очень многому - но он больше ничему в своей жизни не научится, если не сможет спуститься вниз в целости и относительной сохранности.
      Край водопада был футах в пятидесяти справа. Миклош сморщился и взглянул вверх. До края утеса, где он так недавно стоял, было пятнадцать футов. Хорошо, осталось одолеть всего девятьсот восемьдесят пять.
      Он принялся высматривать новую опору...
      
      Спал Миклош в пещерке на полпути до земли. Он все время пытался уйти подальше от водопада, хотя однажды ему пришлось пробираться практически под ним. Последние два часа он спускался очень, очень медленно, опасаясь, что утомление довершит то, что не удалось сделать беспечности.
      А мы, пока он спит, поглубже проникнем в суть вещей, дабы понять, почему той тропы, по которой Миклош ушел в Страну эльфов, больше нет. На протяжении тысячелетий вода сочилась из трещин утеса, медленно расслаивая гранит и умножая трещины. Мало кто отваживался пересекать горы, и Миклош был последним, кто поднялся по тропе до того, как гранит осыпался под собственной тяжестью и смешался с каменным крошевом у водопада.
      Впрочем, хотя на нынешней скальной стене и не было тропы, она оставалась неровной и покрытой многочисленными выбоинами. Для опытного скалолаза - не хуже ровной дороги. Миклош, проснувшись наутро освеженным и имея за плечами целый день опыта в скалолазаньи, завершил осторожный и мучительный спуск и к полудню обессиленно вытянулся на куче каменного щебня у подножья утеса. Там, у истоков Реки, он и пролежал весь остаток дня, изрядно промокнув в облаке взвеси. Вечером наконец нашел в себе силы отойти чуть подальше, где было сухо, запалил костер, сжевал несколько сухарей и лег у приятственно теплого кострища, где и заснул.
      Он спал и видел сны.
      Во сне ему явился дом - Дворец. Такой, каким Миклош его помнил, а не таким, как на самом деле. Он видел кружащих над ним джарегов, и понимал, что всякий раз, когда джарег пролетает мимо, он откусывает краешек Дворца, и сознавал, что вскоре от Дворца вообще ничего не останется.
      Проснувшись, он знал, что должен как можно быстрее оказаться дома. И все же позволил себе задержаться, наслаждаясь прикосновением солнечных лучей к лицу, хотя они едва его не ослепили.
      Все то время, что он провел в сумеречном краю, именуемом Страной эльфов, ему жутко недоставало рассветного солнца, но лишь теперь Миклош это понял. В те дни он так и не мог поверить, что солнца просто не будет, всякий раз ему грезилось, что назавтра небо очистится.
      Он отвернулся от солнца и, когда к нему снова вернулось зрение, смерил взглядом скальную стену, с которой вчера спустился.
      Пожалуй, теперь он вне досягаемости хозяина. Тот не последует сюда за ним. Впрочем, пожалуй, хозяину и в голову такое не пришло бы.
      Не то чтобы сбежать было так уж трудно, признал Миклош. Другие, те, рядом с кем он жил и работал, похоже, приняли свою участь. И ожидали того же от него. Ничто не препятствовало побегу. Ничто, кроме порядков, таких прочных и правильных, практически нерушимых - так ему казалось лишь несколько дней назад. Ну и всегдашнего вопроса вопросов - куда идти и что делать там, куда придешь.
      Но с него довольно. Как-то утром он собрал в мешок свою старую одежду, немного еды - и зашагал прочь, от полей своего хозяина, направляясь к горам, откуда ранее пришел. Скучать по нему там никто не будет, это уж точно.
      Миклош возвращался домой. А что делать - он решит, когда доберется туда.
      
      ...А потом был лес.
      Он как-то вдруг вырос вокруг. Несколько часов, удаляясь от водопада, Миклош шагал по тропе по твердой каменистой почве, а Река была лишь мерцающей зыбкой полосой где-то справа. Потом впереди появился зеленый туман, а под ногами начала расти трава. А потом туман обрел плоть и Миклош оказался в Блуждающем лесу, среди орехов, груш, осин и дубов, где все это росло и плодилось, а прохладный ветер дул ему в лицо.
      Сам не зная, зачем, он сошел с тропы. Он шагал сквозь кусты, огибая деревья, перепрыгивая через упавшие стволы и распугивая текл и норсков. Шагая, он мурлыкал песни, которые помнил с детства, слушал щебетание птиц - и размышлял, что будет делать, когда вернется.
      Само собой, повидает родителей. Если только они не умерли, пока он был в отлучке - тут его охватило внезапное чувство вины, а потом Миклош фыркнул. Уйти из Дворца было отнюдь не его решением. О да, если родители живы, он повидает их. И дорогого Андора. И большого веселого Вильмоша. И Ласло.
      Ласло. Короля Ласло. Короля, мысленно повторил он. Владения его хозяина вдесятеро превышали размер земель, которыми правил Ласло, но его на тамошнем наречии называли "бароном". Миклош содрогнулся, вспоминая, каким могуществом обладал хозяин. Он перемещался на многие мили одним лишь усилием воли. А один щелчок пальцев - и хибара сгорала дотла и пепел рассеивался по ветру, как если бы ее тут никогда не было.
      А бедный Ласло именует себя королем.
      Миклош понял, что больше он не боится Ласло. То, чему он научился в Стране эльфов, мало что значило для тех, кто работал на полях бок о бок с ним, и совершенно ничего не значило для его хозяина. Но в сравнении с Ласло он теперь все равно что бог.
      Но пока Миклош шагал, мурлыкая себе под нос и слушая чириканье птиц и вдыхая ароматы Блуждающего леса, настроение его переменилось. Ласло всегда был порывист и нередко творил то, о чем позднее сожалел. Весьма вероятно, что минувшие два года Ласло очень сожалел о том вечере. Он, быть может, думал, что Миклош мертв, и казнил себя за это.
      Нет, он вернется не для того, чтобы покарать Ласло.
      Вернется - для чего?
      Миклош задумался. Откуда взялась эта мысль? Откуда чувство, что ему непременно нужно будет что-то сделать? Ведь можно просто жить, знакомиться с людьми, любить; возможно, научиться наконец лазить по скалам.
      Потом он вспомнил вчерашний сон и остаток дня провел в раздумьях.
      
      Следующим утром он проснулся от моросящего дождя, который угрожал превратиться в ливень. Миклош схватил вещи в охапку и рванул прочь, пока не нашел большой дуб, под которым смог надежно укрыться. К середине утра дождь прекратился и сквозь густую крону начали пробиваться солнечные лучи.
      Миклош зашагал дальше. Он находился где-то в глубине Леса, и с каждой пройденной милей настроение у него менялось. Ожидание, нетерпение, сомнение - всего понемногу и все вместе. Заметив это, Миклош задумался (он всегда любил это занятие), и тут вокруг воцарилась тишина. Не надо быть великим знатоком лесной жизни, чтобы заметить подобное - в Блуждающем лесу вокруг всегда полно чирикающих птиц, хрустящих листьями мелких зверушек и рычащих зверушек покрупнее. Когда все это звуковое сопровождение вот так вот сразу прекратилось, Миклош почувствовал себя дураком, ибо что бы они все ни заметили, сам он со всей очевидностью этого не видел. Он, однако, остановился и принялся внимательно прислушиваться и присматриваться.
      Неподалеку на ветке дуба сидела атира с густым коричневым оперением и кривым клювом. Чуть подальше из травы на задних лапках приподнялась текла - совершенно недвижимая, лишь серая усатая головка сторожко и быстро подергивалась туда-сюда. Все остальное застыло.
      Миклош опустился на одно колено - так легче ждать, меньше устаешь. Он чувствовал, как все прочие живые существа вокруг - что-то приближается. Дыши, напомнил он себе, дыши. Вскоре он вошел в ритм существования Леса: бестрепетное ожидание, настороженное спокойствие.
      Несколько минут он стоял так, на одном колене, замерев в неподвижности, и тут появилось ОНО. Движение. Там, вдали, за стволами, справа. Миклош внимательно наблюдал - не нужно делать лишних шевелений, пока не станет ясно, КУДА шевелиться будет безопаснее.
      Текла поняла это раньше него, серой молнией метнувшись влево. Миклош, недолго думая, последовал за ней. Обернулся; атира осталась на месте. А там, где что-то двигалось, из чащи выдвинулась голова чудища - узкая, треугольная, чешуйчатая. Он никогда подобной не видел, но в Стране эльфов научился достаточно многому и узнал, что это. С подбородка свисали три небольших щупальца - Миклош помнил, что они отвечали за восприятие чудища. Другие щупальца, побольше, окружали шею, но Миклош не стал дожидаться, чтобы разглядеть их. Он сломя голову помчался через лес, надеясь, что текла знает окрестности достаточно хорошо и выбрала направление, противоположное тому, которое выбрал бы дракон.
      
      Блуждающий лес покрывалом окутывает подножье гор Эльфов. Там и сям, перемежаясь деревьями, кустарником, лозами и лишайниками, разбросаны гранитные обломки - так сказать, авангард движущегося на восток горного массива. Некоторые глыбы достаточно велики, чтобы полагать себя отдельными горами, ну или по крайней мере холмами. Как и полагается авангарду, они тут недавно и не успели покрыться слоем почвы, на которой могли бы вырасти деревья и трава, и лишь редкие пятна лишайников цепляются за выбоины в камне.
      Именно с вершины одной из таких глыб Миклош, как готовый к броску ястреб (или скорее как готовая драпануть текла), наблюдал за драконом, пытаясь предугадать его путь. Даже с такой высоты - футов на сорок над вершинами деревьев - он лишь временами замечал массивную тушу чудища, петляющую между деревьев так же беспорядочно, как и сам Миклош. Странно, как бесшумно он передвигается, даже по чужой территории.
      Драконы обитают в горах, вспомнил он. Повезло же ему - только преодолел горы, и здрасьте.
      Дракон вдруг остановился. Принц заметил, как щупальца у него на шее напряглись и затрепетали. Он непроизвольно хихикнул - очень уж непристойная ассоциация возникла в голове. А потом понял, что дракон остановился практически там, где он сам был несколькими минутами ранее (и очень хорошо, что БЫЛ, а не остался). Но что он там нашел? Атиру?
      Тут голова дракона метнулась к ветвям. Да, так и есть. Миклош покачал головой. Глупая птица. Очевидно, драконы так редко появлялись в лесу, что она ничего о них не знала. Атира - охотница, она подманивает добычу на "запах мысли", посылая безмолвное ощущение "безопасность" и "пища". Точно так же она, как правило, обороняется - прячется и рассылает волны ужаса, чтобы отпугнуть хищников. Жаль, вздохнул Миклош, что она не знала, что с драконами в такую игру не сыграешь. А может, знала, но дракон сам опутал ее паутиной таких же мыслей, и у птицы не хватило сил просто сбежать.
      Дракон снова ударил. Напрягая глаза, принц почти разглядел, как к земле медленно опускается коричневое перышко.
      
      Час назад Миклош думал, что движется в нужном направлении. Теперь - нет. Он видел немало ручьев и родников, но где же Река? Он вообще хоть где-то неподалеку от нее? На поиски времени особо не было. Кажется, куда бы он ни направлялся, дракон следовал за ним.
      При этом самым странным было чувство, почти уверенность, что дракон НЕ следовал за ним. Да и причин делать подобное у него не имелось, разве что Миклош оставил хороший и сильный след там, где дракон сожрал атиру, однако не было никаких признаков, что тварь идет по следу или выискивает что-то. Скорее выглядело все так: куда бы Миклош ни поворачивал, дракон просто поворачивал туда же. И с каждым поворотом принц все сильнее уверялся, что заблудился.
      Но огнь эльфов закалил его, и даже дракон-преследователь не пошатнул упрямой уверенности, обретенную Миклошем в тех краях, когда он сражался за все, что было ему нужно. Днем в тяжких трудах, ночью в безнадежности и отчаянии. Сейчас он заблудился, за ним погоня - но он не боялся.
      Слева послышалось рычание. Миклош, настороженный, отступил - и из кустов на него уставился желтый взгляд дзура. Футах в тридцати, не далее. Пятьсот фунтов черной смерти.
      Он выдохнул.
      - Хорошая киса, - заметил Миклош.
      Мелькнула мысль о Могуществе, но он тут же отогнал ее; даже хозяин поостерегся бы пустить его в ход против такой зверюги. Дзур снова зарычал.
      Миклош уже встречал дзуров и знал, что они как правило не нападают на людей. Сосредоточившись на задних лапах дзура, он медленно отступил. "Киса" все так же следила за ним. Миклош скорее чувствовал, нежели слышал или видел, что дракон приближается. Еще шаг назад, и он врезался в дерево. Дзур чуть не прыгнул от резкого движения, но все-таки не прыгнул. Миклош обошел дерево. Голова дзура дернулась.
      Миклош посмотрел туда же, куда и дзур, и у него перехватило дыхание. Так близко дракона он еще не видел. Одно дело - знать, что у дракона одна голова больше, чем ты весь, и совсем другое - увидеть это вблизи. Дракон же смотрел не на него, а на дзура, и все его щупальца напряженно трепетали. На сей раз Миклош не нашел тут ничего занятного; он стоял, завороженный, пока не прозвучал громкий рык и в поле зрения не промелькнула тонкая размазанная черная полоса, ударившая в морду дракона.
      Дракон заревел, и тут принц пришел в себя и пустился бежать. Эхо этого рева отдавалось между деревьями и долго еще звучало у принца в ушах. А потом, когда он ничком рухнул у берега Реки, то понял, что рева больше не слышно, зато далеко позади только что прозвучал иной звук.
      И этот отдаленный звук был предсмертным визгом дзура.
      
      Пару часов спустя Миклош лежал на спине, посмеиваясь над собой. Инстинкты, чистые инстинкты. Его собственные и дракона. Дракон не следовал за ним, а сам Миклош вовсе не заблудился. Просто оба они направлялись к Реке.
      А почему нет? Она холодная и в ней приятно омочить ноги. Приподняв голову и глядя вниз, сквозь ряды вязов, изредка перемежаемых ивами, принц мог засвидетельствовать, что дракон придерживался того же мнения. Он снова усмехнулся.
      Сложность была в другом. Теперь, когда он достиг Реки, удаляться от ее берега небезопасно, тут он на самом деле может заблудиться. Но дракон сейчас в Реке НИЖЕ по течению, и мысль о том, чтобы просто пройти мимо, Миклоша не вдохновляла. Драконы не дзуры и человечинкой не брезгуют; так по крайней мере утверждали легенды.
      Пересечь Реку? Возможный вариант, но здесь, прямо у водопада, вода холодная, течение быстрое, а русло очень глубокое. Плот? Тоже неплохо, если только на этом плоту он окажется на том берегу РАНЬШЕ, чем течение донесет его до дракона. Плыть прямо в пасть твари Миклошу также не хотелось. Шест? А хватит ли его?
      Проверяя собственное мастерство - помимо прочего, - он нашел большое дерево и призвал Могущество, силой рассудка выстраивая неизменные пути и строгую логику, необходимые для подчинения его своей воле. Дерево рухнуло. Дракон с озадаченным видом приподнял голову, а потом снова принялся пить из Реки.
      Тем же Могуществом Миклош разрезал ствол на восемь равных частей. Сложил их бок о бок и сосредоточился еще сильнее. Использовать Могущество эльфов для разрушения - нелегкая задача, но для созидания - еще труднее. По крайней мере, для созидания того, чему надлежит какое-то время просуществовать.
      Было Могущество, и Тропа в его сознании, и Исток, откуда текло Могущество. Требовалось лишь понимание: строгие, незыблемые правила использования. Правила, которые надлежало помнить безошибочно и применять беспромедлительно.
      Спустя три трудных, изнурительных часа он снова улегся на землю, вконец обессиленный. Солнце давно село, но он едва это заметил. Он даже не знал, получилось у него или нет. Завтра узнает. А сейчас ему нужно поспать.
      
      Наутро он проверил плот. Скованные могуществом эльфов, бревна эти могла разделить лишь его воля. Миклош подтащил плот к Реке (дракон все еще был там). На воде держится. Прекрасно, теперь шест.
      Вытолкнув плот обратно на берег, он нашел тонкое деревце и легко срезал его. Затем ножом, которым соскабливал щетину, срезал со ствола мелкие отростки и веточки. Годится.
      А теперь главный вопрос: настолько ли он умелый плотогон, чтобы проплыть мимо дракона? Или, иными словами: позволит ли дракон ему такое?
      Размышляя над этим, Миклош услышал громкое "хлюп" - на удивление громкое, учитывая гул и плеск самой Реки. Причину этого "хлюп" он не видел, но ее явно видел дракон: щупальца его насторожились, а голова с шеей развернулись куда-то по течению Реки.
      Миклош поднялся, нерешительно шагнул вперед, но передумал. Голова дракона развернулась к берегу. Что бы там ни приближалось, приближалось оно по земле. Потом он услышал другой звук. Сам не поверил, но это был человеческий голос, который что-то орал.
      Вот, еще раз. Слов Миклош разобрать не мог, но... кажется, голос этот был ему знаком.
      Помимо собственной воли он двинулся в сторону дракона. Быть не может...
      В сотне футах от дракона он увидел: да, еще как может. Остановился. Он мог бы крикнуть, но язык его примерз к нёбу. Какая-то рассудочная часть на задворках сознания заметила: так вот что значит, "парализовало от ужаса", даже не думал, что это так буквально.
      А его брат Вильмош теперь находился достаточно близко, но смотрел лишь на дракона. Он прокричал:
      - Ну ладно, тварь, начнем. Чур, я первый.
      Его массивный кулак взметнулся. Вспышка. Миклош, пораженный уже сверх всякой меры, ощутил присутствие Могущества.
      Ощутил его и дракон. Дернулся и заревел, а хвостом так взаламутил реку, что поднятые волны сбили Миклоша с ног, хотя он не вошел в Реку и по колено.
      Привстав, Миклош услышал источаемый Вильмошем поток ругательств в адрес чародеев в целом и Шандора в частности, и увидел, как брат раздраженно швыряет что-то дракону в голову. Дракон удивился. Но нисколько не пострадал и ринулся на Вильмоша с проворством, какого в такой туше и не заподозришь. Миклош на миг испугался самого худшего, но вот брат вынырнул из Реки, проплыв ПОД драконом. Спиной к Миклошу, он стоял по пояс в воде; сил Вильмоша хватало, чтобы выстоять против течения, по крайней мере какое-то время.
      Миклош хотел было окликнуть его, но побоялся, что отвлечет Вильмоша от более важной задачи, и побежал навстречу сам.
      Он был в полусотне футов, когда Вильмош прыгнул на спину дракону, крича:
      - Я обещал свернуть тебе шею, и клянусь Богиней Демонов, так и будет!
      Даже его могучие руки не могли охватить толстую шею дракона, однако он вцепился в одно из больших щупалец, стиснул его, перекрутил и дернул.
      Дракон пошатнулся и рухнул в воду. Миклош замер, потом покачал головой и двинулся вперед уже шагом. Лицо его было мокрым - но от воды из Реки, от пота или от слез, он не знал.
      Вильмош поднялся из воды. Поднялся и дракон, нависая над ним. Он сразу же заметил цель и голова его метнулась вперед. Вильмош уклонился и быстро выкатился на берег. Дракон прыгнул следом.
      Вильмош развернулся, словно что-то потеряв, и снова уклонился, разминувшись с драконьими клыками. Впрочем, клыки не были единственным оружием твари: коготь размером с
      Вильмоша мелькнул в воздухе - слишком быстро, чтобы его уловил человеческий глаз, однако Вильмош каким-то чудом избежал и этого удара и отступил, продолжая что-то искать на земле. И вот дракон оказался между двумя братьями.
      Миклош снова побежал, и когда он был в двадцати футах, дракон опять ударил когтистыми лапами - одной, потом второй. Вильмош вскрикнул. Миклош тоже заорал.
      Снова ударила голова дракона. Земля вздрогнула; тварь снова не достала цель. Миклош увидел брата, грудь окровавлена, а над головой Вильмош взметнул валун в половину собственного роста. На миг взгляды их встретились; Миклош увидел, как глаза брата удивленно распахнулись, а потом Вильмош изо всех сил обрушил валун на голову дракона.
      Все тело твари содрогнулось, шея ударила Вильмоша в грудь и отбросила на середину реки, где он забарахтался, сражаясь с течением. Миклош ринулся к нему, а потом краем глаза засек, как хлыстом взмывает драконий хвост. Удар задел его, он почувствовал, как летит по воздуху, и даже успел удивиться, как это у него ничего не болит - а потом на него бросилось дерево, как будто пыталось поймать его и не дать упасть на землю.
      
      Никогда Миклош не видел подобной стены, ее словно составляли миллионы крошечных пушистых штуковин, которые... ох. Ну да, это небо. Он моргнул. Еще раз и еще. И понял, что желудок его очень, очень хочет вывернуться наизнанку. Миклош был уверен, что если его вырвет, ему сразу станет легче. Он перекатился на живот и приподнялся на руках. Если его хватит... но тут земля бросилась на него, примерно как раньше дерево. Он успел подумать: хорошо, что я не попробовал встать на ноги.
      
      Когда он очнулся снова, в глазах уже не мутилось, но чувствовал Миклош себя по-прежнему хреново. Перевернулся на спину - просто проверил, хватит ли его на такое. Стало не больнее, чем было. Судя по небу - либо раннее утро, либо поздний вечер, все зависит от того, в какую сторону обращено его лицо. Миклош решил поискать взглядом реку. Решить он успел, но и только.
      
      Ночь. Пора спать, решил он.
      И заснул.
      
      Миклош не знал, сколько миновало дней, но в конце концов он обрел способность управлять собственными членами. Подполз к ближайшему дереву и, опираясь на него, поднялся. Кажется, это то самое дерево, которое его поймало. Он не стал искать на нем следов этого подвига, опасаясь, что может ведь и найти. Заковылял к реке: во-первых, проверить, способен ли он самостоятельно идти, во-вторых, вымыться и выстирать одежду. Кажется, дня два или три назад он это уже делал.
      Миклош искупался в реке. Ниже по течению в воде лежала туша дракона, а на ней джареги. Ни следа Вильмоша. А ведь не будь у стервятников драконятины в изобилии, подумал он, беспомощному мне бы тут не выжить. Миклош вздрогнул.
      Выстирав одежду и развесив ее на ветвях, он разжег костер. Достал свой ножик. Снова призвал Могущество, и вскоре перед ним появился норск. Он одним ударом убил зверька, снял шкурку и зажарил тушку над огнем. Съел все мясо и большую часть жира.
      Потом снова искупался, позволив ветру и огню высушить его, и надел тряпье, которое некогда носил принц Миклош Фенарийский.
      Добыв из мешка точильный камень, он выправил лезвие ножа и убрал и то, и другое обратно в мешок. Затушил костер и вернулся к плоту. Взял вырезанный шест, стащил плот на воду и осторожно направил по реке, мимо туши дракона. Пара джарегов зашипела на него. Он зашипел в ответ.
      Дракон и джареги вскоре скрылись за излучиной Реки.
      Впереди его ждал Дворец.
      
      (продолжение следует)

  • Комментарии: 2, последний от 12/03/2015.
  • © Copyright Браст Стивен (jerreth_gulf@yahoo.com)
  • Обновлено: 22/12/2011. 103k. Статистика.
  • Глава: Фэнтези, Перевод
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.