Аннотация: Интервью для журнала "Мир фантастики" за август 2026.
Александр Тюрин. Интервью, данное Марианне Смирновой для журнала "Мир фантастики" 08/2026.
1. Когда вы писали свой первый киберпанк "Сеть", ориентировались ли вы на классику жанра?
В начале 90-х у меня было несколько опубликованных произведений, помимо "Сети", - "Программируемый мальчик" (эти две вещи совместно с А.Щёголевым), "Дорога на Буян", "Каменный век", которые впоследствии отнесли к киберпанку. Но слова такого я еще не знал и с киберпанковской классикой познакомился два-три года спустя, когда у меня заработал интернет в виде подключения к bulletin board system (сейчас мало кто помнит об этих окаменелостях). И Гибсон со Стерлингом были мне еще неведомы (с последним я еще лично познакомлюсь позднее).
Но я был в теме, знал, что наступает информационное общество и кто-то у нас должен это отразить в кривом зеркале художественной литературы. И сам я по жизни трудился в сфере информационных технологий, еще с тех времен, когда производственные компьютеры были шкафами выше роста человека. А благодаря запасам спирта для протирки накопителей данных размером с холодильник можно было каждую пятницу устраивать шикарную вечеринку для всего рабочего коллектива.
И я любил литературно похулиганить, до сих пор это дело уважаю, что просто необходимо для настоящего киберпанка. Мог создать текст, насыщенный всякими информационно-технологическими новациями. И вот, бабах, в моих текстах является взаимодействия человека и компьютерных сетей, машинно-человеческие интерфейсы, органические и неорганические киберимпланты, цифровые двойники реальных объектов и субьектов, вмешательство компьютерных систем в государственное управление, и вишенкой на торте - "цифровая жизнь", идущая своим эволюционным путем.
Я тогда ходил на семинар молодых фантастов под руководством Б. Стругацкого, и даже там на меня смотрели испуганными глазами, настолько это время было у нас упадническое и антитехнологичное. Надеюсь, все помнят, что тогда нас загнали в отсталость: информационные технологии должны были быть где-то за бугром, и литература технооптимистичная тоже там, а мы должны просто взирать на это и радостно повиливать хвостиком.
2. Русский киберпанк вообще существует как явление? И если да, то чем он уникален?
Киберпанк - это всего лишь надстройка, а базисом является переход к информационному обществу, где код, создание ПО, обработка информации играют бОльшую роль, чем создание вещественных объектов и обработка вещества. Вообще код предшествует веществу. Собственно, известные слова из Святого Писания "В начале было Слово" тоже об этом; белковая жизнь порождается четырехбуквенным кодом ДНК, любой химический элемент - кодом периодической системы, любой технологии предшествует кодированное описание на соответствующем инженерном языке. В информационном обществе информация уже не связана намертво с вещественными объектами, а живет самостоятельной жизнью.
Надо понимать, что информационное общество - не какая-то отдельная цивилизация, это фаза в развитии каждой живущей ныне культуры и цивилизации (а я сторонник цивилизационного подхода). Так что всё грести под одну гребенку не получится. Есть и западный киберпанк - точнее американский, есть азиатский, корейский, к примеру. Почему бы не быть русскому?
В каждой культуре этот жанр безусловно будет носить отпечаток ее мифов и предрасположенностей; в противном случае это окажется жалкое подражательство. Переносить американский миф на нашу почву - вы видели, наверное, такое в кинематографе - будет выглядеть убого. К примеру, американский киберпанк в значительной степени был порожден страхом перед технологическим наступлением японских корпораций 80-х годов. Вообще, корпорации, которые борются за владением кодом - это главные герои американского киберпанка. Ибо их страна создавалась денежными потоками.
У нас эта роль у государства, а на месте корпоратократа и наемника - служилый человек. Посмотрите, с какой любовью Гибсон описывает материальные объекты, но душевно его герои плоски или закрыты. Характерно, что русские, которые иногда появляются на страницах его произведений - просто какие-то биороботы. А для нас, или, как минимум для меня, важно, как душа человека отражается в созданной им техносфере.
3. Принято считать, что в основе классического киберпанка лежит протест. Возможно ли так писать сейчас - или потенциал себя исчерпал, киберпанк в чистом виде мертв и распался на множество развлекательных коммерческих поджанров?
Думаю, что это представление неверное. "Протест", "революция" в западной культуре -лишь коммерческий ход, это про деньги. Как футболка с изображением Че Гевары на теле биржевого брокера или корпоративного юриста. Но в классическом киберпанке были свои специи, которые вызывали жжение в мозгу и придавали этому жанру яркое отличие от приевшейся мейнстримовской фантастики. Во-первых, подчеркнутая антигуманистичность - то, что читателю казалось жестоким и античеловеческим. Тем не менее, это оказалось ближе к реальности, чем розовые пони фантастов-гуманистов.
Классический киберпанк, конечно, уже не существует, ведь это литература начинающегося перехода к информационному обществу. А сейчас такое общество уже вполне построено. Как изюм из булки из киберпанка уже вытащены все "вкусности", от виртуальной реальности до нейроинтерфейсов, и разошлись по разным коммерческим жанрам. В общем, киберпанк-прародитель - это уже вымершее животное.
4. Тогда что же такое посткиберпанк?
Наверное, это многое, что уже есть в нашей реальной жизни. IT-корпорации научились промывать мозги и захватывать сенсорные центры так, как никакому Геббельсу и не снилось. Сознание людей находится под их воздействием 24/7, в него внедряют искусственные потребности и модели поведения. И это произошло до появления бытовых нейроконнекторов.
Корпорации могут убивать с помощью информационных технологий и охотно этим занимаются. Работа с большими данными приносит наибольшую прибыль, когда применяется для уничтожения. Почитайте хотя бы высказывания Алекса Карпа - главы корпорации Palantir, создавшей "операционную систему войны". Он жаждет уничтожать "регрессивные и вредоносные культуры", ему нравится убивать.
Многие люди до сих пор не поняли, что информация - это главный ресурс и главное оружие нашего времени, отсюда нелепа их борьба за "свободу интернета". На самом деле, это свобода для противника вычислить вас в реале по вашим электронным отпечаткам в киберпространстве, промыть вам мозги или ликвидировать, когда ему это понадобится.
Думаю, посткиберпанком можно назвать и порожденные им жанры - нанопанк, биопанк, стимпанк, дизельпанк, где рассматриваются разные материальные воплощения кода на различных моделях мира.
5. В 2021 году в издательстве "Снежный Ком М" вышел ваш новый киберпанк-роман "Флот Судного дня". По антуражу - скорее биопанк а ля Уоттс, чем кибер. Между ним и "Сетью" почти тридцать лет. Как изменились ваши взгляды за это время?
На рубеже 90-х и нулевых в мою работу стали проникать элементы нанопанка. Появляется у меня целый ряд произведений, посвященных социальным, военным и цивилизационным аспектам применения нанотехнологий, особенно я бы выделил дилогию "Отечественная война 2012 года. Человек технозойской эры". Саморазвивающиеся нанотехнологии создают своего рода техножизнь, которая замещает и вытесняет природу. Код пишет себя сам и сам находит свое материальное воплощение, манипулируя веществом на атомарном и молекулярном уровне. Полагаю, что такая реальность совсем недалеко. Техносфера перестанет в нас нуждаться даже на уровне обслуги, и ее эволюция только ускорится. Возможно, она придет к техносингулярности в достаточно короткие сроки, уйдя вглубь на уровень самореплицирующихся молекулярных машин.
6. Во "Флоте Судного дня" есть эпилог: подчеркнуто шутливый, ироничный, но очень четко отражающий политические взгляды автора. Насколько вы оптимистичны - и технооптимистичны - если говорить всерьез?
Я технореалистичен. Мы в точке бифуркации. В одном варианте развития вся разумная белковая жизнь отправится в небытие. В этом варианте мы будем не нужны техносфере ни как рабочие руки, ни даже как потребители. Потоки информации и цифровых денег будут преспокойно обходиться без нас, а в киберпространстве будут гулять и размножаться цифровые копии людей. Центры обработки данных покроют земную поверхность, сожрут всю земную энергию, поднимутся по лифтам из углеродных нанотрубок на земную орбиту, закроют ее сферой, и, питаясь солнечной энергией, будут просчитывать, к примеру, квантовую суперпозицию параллельных вселенных.
Но есть и другой вариант - по крайней мере, для нашей русской православной цивилизации. Единственное, что может придать смысл нашему существованию в окружении техножизни - это традиция, потому что лишь она определяет, что собственно является субъектом развития и прогресса; не технологии сами по себе, а наша душа.
7. В одном из ранних рассказов вы предвосхитили атаку на башни-близнецы в Нью-Йорке. Стремитесь вы давать в киберпанке реалистичные прогнозы?
Можно сказать, что я пытался создать "историю будущего", нарисовать достоверную, если не по форме, то по сути, картину грядущего бытия. Это попутно привело к тому, что я немало занимался историей, опираясь на географический детерминизм и цивилизационный подход, и у меня появилось несколько книг в этой области, в том числе посвященную складыванию территории России.
Но если я предвижу такое-то развитие технологий, если предостерегаю от таких-то опасностей и призываю к таким-то готовностям, то, что я готов услышать в ответ? Ничего. Общественная психология ничего этого не воспринимает, общество в целом ориентируется на уровень эгоистичного недалекого обывателя, общественные рецепторы реагируют скорее на какие-нибудь модные повесточки, подкидываемые хозяевами больших денег. Но всегда остается надежда, что твои сигналы достигнут людей, обладающих волей и духом, то есть основными качествами, которые отличают нас от машин.