# Изгоняющий русского (киевский экзорцист)

Александр Владимирович Уваров

Вот и сам Пётр Алексеевич заметил на заседании правительства, что Арсению Петровичу стало нехорошо.

Встревоженным взором следил президент Незалежной за своим верным премьером.

А премьер тем временем дурнел на глазах: ликом стал тёмен, взглядом свиреп. Выпученными глазами вращал из стороны в сторону, бурчал себе под нос что-то невнятное и бессвязное, и в довершении всего начал пускать слюну, шипеть по-кошачьи, плеваться, дёргаться и подвывать на все лады.

Члены правительства испуганно попятились в стороны, сшибая кресла, и задрожавшими спинами прижались к стенам правительственного кабинета.

- Что с вами, пан Яценюк? - слегка дрогнувшим голосов спросил президент.

- Да, что это с вами, Арсений Петрович? - подала голос приглашённая на заседание почётная фойер-дама и гоп-стоп-распорядительница Ирина Фарион.

- Вам будто плохо... как будто,.. - встревоженным и потерянным голосом добавила она, нервно чиркая зажигалкой.

- Пойду-ль выйду-ль я-да! - завопил вдруг истошным голосом пан Арсений и, изогнувшись, запрыгнул на стол, застыв в нелепой сидячей позе.

- Чего? - переспросил Порошенко, как бы ненароком заходя за широкое председательское кресло.

Арсений Петрович на вопрос не ответил, а лишь улыбнулся нехорошо и криво, на вампирский манер высунув передние зубы, а потом, выждав секунд пять, начал скакать вприсядку по опасно заскрипевшему и закособочившемуся столу, высоко подбрасывая голенастые ноги и привизгивая при этом, то на манер "эх-ма!", а то на манер "ох-ма!"

Завопив от ужаса, члены правительства бросились к дверям. Открыть их толком не получилось из-за слишком большой массы навалившихся тел, так что почтенным панам пришлось своими телами сносить протяжно скрежетавшие массивные деревянные половины.

Вывалившись в правительственную приёмную, статс-дамы и паны успокоились, попрятавшись за фикусы и столы.

С минуту стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь натужным сопением и глубоким лёгочным хрипом.

- А президент? - раздался чей-то звенящий от волнения голос.

Сопение на миг прекратилось.

И именно в тот миг сквозь разрушенный дверной проём в приёмную на четвереньках выполз усыпанный щепками и штукатуркой Пётр Алексеевич.

Оглядев макушки соратников, президент потёрся измазанным в побелке ухом об угол шкафа и важно двинулся к двери.

Члены правительства, пригнувшись как при обстреле, торопливо затрусили вслед.

В коридоре, за дверями приёмной, все выпрямились и приободрились, на глазах обретая утраченное было национальное достоинство.

- Однако же, что с ним? - спросил кто-то из министров.

"Бывали дни весёлые!.." долетело сквозь неплотно прикрытую дверь.

- Да он, похоже, будто обезумел, - задумчиво произнёс Порошенко, косясь на опасно расширившуюся дверную щель.

- Он, как будто...

И хлопнул себя по лбу.

- Одержимый!

- И москальские песни поёт! - добавила Ирина Фарион, хищно ощеривая зубы.

- И вприсядку танцует! И хулиганит! И рожи корчит! - наперебой загалдели министры.

- Одержимый! - уверенно заявил Порошенко. - Бесноватый! В него русский дух вселился!

Паны и статс-дамы в ужасе осенили себя крестными знамениями.

- Я за факелом сбегаю? - предложила Ирина Фарион.

Порошенко засопел, погружаясь в сомнения, и переступил с ноги на ногу.

- Соратник всё-таки,.. - возразил президент.

- Бандера не жалел оступившихся! - возопила пани Ирина, поднимая ввысь сорванный с шеи крест. - И пан Шухевич не жалел! А уж тех, в кого бес москальский вселился!..

- Мебель сгорит, - перешёл на более аргументированные доводы пан президент. - За мебель деньги плачены. Вы возмещать будете?

Пани Ирина спрятала крест за пазуху и отступила в задние ряды.

Вдали раздался грохот обрушившейся люстры.

"Поедем красотка кататься!" вопил разошедшийся на воле Арсений Петрович.

- Что же нам делать? - спросил министр украинизации Солнечной системы, поправив сбившийся на бок сине-жёлтый скафандр.

- Священника бы пригласить, - предложил министр духовного возрождения нации, поправляя поясную кобуру.

Лицо Порошенко посветлело.

- Точно! Священника! Где Александр Валентинович?

Министры усиленно зашептались, а потом и вовсе начали перемигиваться.

- Хватит рожи корчить друг другу! - возмутился Пётр Алексеевич. - Нам и одного Яценюка с его рожей хватает! Где Турчинов, я спрашиваю?

- На восток сегодня собирались ехать, - собравшись с духом, ответствовал министр нетрадиционного экономического развития, поправляя съехавший на бок фиолетовый клоунский парик. - Колорадов стрелять собирались... самолично... У них, изволите видеть, зуд охотничий проснулся. Мы уж и присыпкой пытались, и таблетки импортные ему давали - так куда там! Шлемофон одел и к танку... одно слово - святой человек!

- Вернуть! - завопил пан президент и затопал ногами, будто принявший скипидарную клизму слон. - Немедля вернуть! Прямо сюда вернуть! Сию секунду вернуть!


Секундой, конечно, дело не обошлось.

Пан Турчинов успел уже порядочно отъехать от Киева и даже, приложившись к бутылке, улучил таки время и дал из орудия залп по некстати мелькнувшему на обочине лохматому и бородатому чёрту, нагло размахавшемуся российским триколором.

Чёрт, ухмыльнувшись, растаял в воздухе, а боевую машину пастора остановили выросшие из-под земли служивые, передавшие Александру Валентиновичу нижайшую просьбу президента немедленно возвернуться в правительственный кабинет.

По дороге Александр Валентинович связался посредством рации с обер-секретарём, который и ввёл его в курс дела.

В разгромленный министерский кабинет пан пастор входил во всеоружии.

На нём была сине-жёлтая сутана, на шее сиял массивный бронзовый крест узорчатой ковки, лысину прикрывала оранжевая ермолка с магическими знаками.

В руках пастор держал Библию и книгу Дмитрия Донцова "Die ukrainische Staatsidee und der Krieg gegen Rußland" в золотом переплёте.

Охваченный москальскими чарами пан Арсений сидел на потолке и время от времени плевал на стоявший в углу печальный флаг Украины.

- Дай мне валенки, пацан! - радостно воскликнул бесноватый, завидев пастора.

Турчинов перекрестился.

- Ы-ы-ы! - возопил пан Арсений.

- Ызыди! - подхватил вопль пастор и поднял вверх сложенные вместе Библию и святое писание Донцова.

- Во поле берёзка стояла! - упорствовал в безумии пан Арсений.

- Ызыди, москальский дух! - возгласил пастор, прочерчивая в воздухе сложенными книгами крест.

- Во поле кудрявая стояла! - держал оборону бесноватый, прыгая по потолку.

В течение следующих двух минут пан Арсений сообщил читавшему молитвы пастору, что берёзку заломати некому и кудрявую заломати так же весьма проблематично.

После чего смачно плюнул густой зеленью пастору на ермолку.

- Ах ты, сволочь! - возмутился Александр Валентинович.

И, отбросив книги, вынул из-за пазухи бутылку с освящённой во львовской обители магической горилкой.

- Во имя Бандеры всемогущего!

И с размаху плеснул святой жидкостью на потолок.

- И пана Романа Шухевича наиблаженного!

И новая порция полетела вверх.

- И пресвятого профессора Грушевского!

Последняя порция попала пану Арсению аккурат в лоб.

Бесноватый заверещал диким голосом.

Взрыв сотряс воздух и голубая вспышка ослепила пастора.

Могучая сила подхватила Александра Валентиновича и выбросила из кабинета, так что долетел он до майдана Незалежности, где и очнулся без малого через час в мусорном баке.

Пан Арсений, через некоторое время придя в себя, встал, испуская стоны, с дымящегося ковра и обнаружил, что он уже вовсе не на потолке, а на полу правительственного кабинета.

И всё у него хорошо, окромя боли во всех членах изнурённого тела и ожога на голове.

Но избавился он от мучавшего его злобного москальского духа, так что с прежней ясностью рассудка и твёрдостю мысли может он исполнять многотрудные служебные обязанности и, как и впредь, вести исстрадавшуюся Украину по пути прогресса, мира и добра.

И вышел пан Арсений в приёмную, а потом и в коридор, и долго он бегал за министрами, принимая от них поздравления.

И гордо поднятый хвост его победно рассекал звенящий воздух.


Александр Уваров (С) 2015