# К 40-летию падения империи в Иране

Борис Аркадьевич Толчинский

16 января 1979 года, ровно 40 лет тому назад, Его Императорское Величество Мохаммед Реза Пехлеви, царь царей, шахиншах Ирана, шёл по взлётной полосе тегеранского аэропорта Мехрабад. Его сопровождала шахбану (императрица) Фарах и большая группа приближённых (первое фото). "Я так устал, мне нужно отдохнуть", - говорил им шах. Но это не было похоже на "я устал, я ухожу", что мы услышим 20 лет спустя из уст первого президента России. Нет, Мохаммед Реза не думал отрекаться. Последний шах ещё не знал, что он - последний в очень длинном списке шахов, и что это его последние шаги по земле великих предков - Кира, Камбиса, Дария, Шапура, Кавада, Хосрова, Аббаса.

К 40-летию падения империи в Иране


16 января 1979 года, ровно 40 лет тому назад, Его Императорское Величество Мохаммед Реза Пехлеви, царь царей, шахиншах Ирана, шёл по взлётной полосе тегеранского аэропорта Мехрабад. Его сопровождала шахбану (императрица) Фарах и большая группа приближённых (первое фото). "Я так устал, мне нужно отдохнуть", - говорил им шах. Но это не было похоже на "я устал, я ухожу", что мы услышим 20 лет спустя из уст первого президента России. Нет, Мохаммед Реза не думал отрекаться. Последний шах ещё не знал, что он - последний в очень длинном списке шахов, и что это его последние шаги по земле великих предков - Кира, Камбиса, Дария, Шапура, Кавада, Хосрова, Аббаса.


И приближённые царя царей ещё не знали твёрдо, - хотя уже подозревали, - что прощаются со своим монархом навсегда. Они надеялись, что Мохаммед Реза вернётся. И он надеялся; ведь 25 лет назад, в 1953 году, так уже было: шах сперва бежал из своей охваченной волнениями страны, а потом вернулся. Точнее, не он сам - его вернули добрые друзья-американцы, совершив первую в мировой истории цветную революцию, известную как "Операция Аякс".


Утвердившись у власти, шах поддерживал хорошие, временами даже тёплые отношения и с ними, и с русскими, с Европой, с Азией, с арабскими соседями, даже с Израилем, которого все остальные мусульмане дружно ненавидели. Возможно, и теперь надеялся, что кто-нибудь из зарубежных друзей поможет ему сохранить власть. Если не власть, так хотя бы престол. И если не ему, то сыну. Формально Иран оставался конституционной монархией, а фактически стал абсолютной: с конца 50-х шах постепенно узурпировал власть, подмяв под себя правительство, парламент, армию, все светские институты империи. Это было необходимо, как он сам писал, для продвижения реформ, ускоренной модернизации, создания могучего и современного Ирана. Но, замкнув на себя принятие всех сколь-нибудь значимых решений, шах сделался и полностью ответственным за их последствия. Культ личности императора, достигший апогея в середине 70-х, уже в конце 70-х обратился в свою противоположность, во всеобщую ненависть, искусно подогреваемую врагами Мохаммеда Резы и его реформ. Ни он сам, ни эти враги не верили в возможность возвращения к монархии строго конституционной, какая была в Иране всего полвека назад, до переворота Резы-хана (1925), отца Мохаммеда Резы. Но и после отъезда шаха ничего ещё не было предрешено. Да, революция в Иране полыхала уже год, набирала силу и неумолимо двигалась к развязке, однако и теперь, в январе 1979 года, 2500-летняя шахская монархия многим и многим казалась незыблемой. Вскоре она рухнет.


Мохаммед Реза ненадолго переживёт её, всего на полтора года. У него была лимфома, и он знал, что смертельно болен, когда ещё ничто не угрожало его власти. Поэтому так спешил со своими утопическими - как вскоре выяснилось - реформами. Одна из самых противоречивых и трагических фигур своего века, он принял Иран отсталой полуколонией, а оставил - сильнейшей державой региона, с самой большой и боеспособной армией на Ближнем и Среднем Востоке, с амбициями, и небезосновательными, возрождения величия эпох Ахеменидов-Сасанидов-Сефевидов. В те эпохи Иран был ведущей, а иногда и единственной, сверхдержавой известной Ойкумены, извечным - и равным по силе! - соперником эллинов, римлян, ромеев, османов; и Мохаммед Реза (1941-1979) делал всё для того, чтобы стать вровень с великими державами ХХ века. Многомиллиардный поток нефтедолларов, что обрушился на Иран после 1973 года, вскружил шаху голову.


Валери Жискар д'Эстен, лично знакомый с ним с 40-х годов и в 1974-1981 бывший президентом Франции, позже писал в мемуарах, что Мохаммед Реза обещал ему сделать Иран третьей, после США и СССР, ведущей державой мира. Иранский император словно не замечал миллионов своих подданных, которые голодали в то самое время, пока он грезил о мировом величии.


Как мы сказали бы сегодня: поднял свою империю с колен и сделал её вновь великой. И сам же погубил её, в точности повторив путь своего печально знаменитого предка Хосрова II Парвиза (591-628): возможно, хронисты далёкого будущего и не увидят между ними разницы, будут их путать.


Мощь современного Ирана, с которой вынуждены считаться все сильные мира сего, - в значительной мере заслуга последнего шаха и его вина перед историей. Всё, что он создал, досталось не ему и не его потомкам, и не империи, которую с завидным тщанием выстраивал. Развилка состоялась: история, как это бывает в подлинных альтернативках, решительно ушла в сторону. Возможно, в прошлое, чтобы потом, через прошлое, прийти к какому-то другому будущему.


Реза Кир Пехлеви, сын и наследник Мохаммеда Резы, сейчас в том возрасте (58 лет), в каком был его отец на самой вершине своего обманчивого могущества. Реза Кир активен и всегда готов поднять павшее знамя империи. Вокруг него - большая семья и огромная иранская диаспора, это люди, покинувшие Иран после хомейнистской революции и сохранившие верность светской монархии. Будет ли у неё второй шанс? Пока что это кажется сомнительным. Но в мировой истории случаются и не такие чудеса. Посмотрим.


16.01.2019.