# Опасное возрождение

Сергей Владимирович Соловьев

Л. Феро, С. Соловьев

Опасное возрождение.

(Перевод с французского.)

Иногда создается впечатление, что мы - бессильные наблюдатели кооперативной игры каких-то темных сил, которые притворяются противниками, но в действительности у них есть общией интерес: возродить холодную войну. Естественно, мы собираемся говорить о конфликте, который в самом разгаре - конфликте, связанном с Украиной. Все согласны, что внешние силы играют в нем важную роль, и в качестве противоборствующих сторон выступают Россия и Запад, главным образом, США и страны НАТО.

Обычно считается, что холодную войну выиграли США и их союзники в 1991 г. В предшествующие годы США в значительной мере руководствовались геополитической доктриной Бжезинского. Стержнем этой доктрины является стратегия, нацеленная на то, чтобы завладеть "сердцем Евразии". С точки зрения ее сторонников, таким образом, победа в холодной войне была неполной, поскольку центральная часть Евразии и по сю пору занята Российской Федерацией. С российской стороны, евразийское движение усилилось с приходом к власти Владимира Путина и имеет заметное влияние на российскую политику. Целью евразийства является противодействовать западному влиянию с одной стороны, а с другой стороны оно старается распространить свои ценности и свою философию по крайней мере на всю территорию бывшего СССР.

Цели этих двух политических движений, несомненно, являются противоположными в долгосрочной перспективе. Но нас не может не интересовать "злоба дня", а в средне- и краткосрочной перспективе они имеют общие интересы, и на практике часто именно эти интересы являются решающими. В каком же отношении для этих движений выгодно возобновление холодной войны?

Прежде всего, без войны нет победы (или реванша) и в этом смысле цели воинственно настроенных фракций совпадают. Далее, некоторые последствия для двух сторон подобны, как в зеркале. Другие отличаются, но действия другой, якобы противной, стороны могут способствовать их достижению.

Начнем с очевидных банальностей.

Ясно, что возобновление холодной войны с обеих сторон позволит восстановить или усилить влияние военно-промышленного комплекса, усилит власть секретных служб, и позволит нарастить расходы, связанные с перевооружением, шпионажем и слежкой за собственными гражданами. В то же время оно позволит ослабить демократический контроль (в той мере, в какой он существует) за надгосударственными структурами и даст предлог, чтобы усилить их контроль над свободой слова и демократическим выражением общественного мнения.

Менее очевидно, в чем каждый из "противников" может собственными действиями помочь другому лучше достичь своих специфических "внутренних" целей.

На российской стороне противостояния действия Запада во время украинского кризиса помогают укрепить и без того достаточно авторитарную власть. Ощушение "угрозы с Запада", которое испытывает большинство населения кажется вполне обоснованным: многочисленные военные корабли, в частности, американские и французские, демонстративно входят в акваторию Черного моря, перспектива возникновения на украинской территории баз НАТО кажется вполне реальной. Исторически, ощущение внешней угрозы усиливает в России поддержку народом действующей власти.

На западной стороне, действия России возрождают страхи, которые тоже кажутся обоснованными: например, энергетический шантаж. Это позволяет укрепить экономико-политический контроль США по отношению к Европе, где готовы забыть об огромном государственном долге США, этой мине, заложенной под мировой экономикой, и без особого сопротивления и обсуждения допустить открытие зоны свободной торговли между США и Европой.


Все это вполне подходит "партии войны" с каждой стороны. А сли вспомнить о молчаливой экономической войне, которая бушует в современном мире, то можно добавить к вышесказанному еще множество пунктов...


Крупные экономические интересы связаны с топливно-энергетическим комплексом. США заинтересованы в уменьшении сектора европейского рынка, удерживаемого Газпромом, и увеличении собственного сектора, с возможностью торговли по повышенным ценам. Их интересуют природные богатства Украины, в частности, сланцевый газ на востоке.

Их может интересовать перспектива возложить оплату счетов по восстановлению и реконструкции украинской экономики на Евросоюз, чтобы ослабить его позиции как конкурента. Подогреваемая со стороны враждебность Украины и России облегчает осуществление этих планов.


С другой стороны барьера, лоббируемые американцами экономические санкции ослабляют российские либеральные "элиты", поскольку они зависят гораздо сильнее, чем "патриоты" от нормальных отношений с Западом. Экономические санкции, типа замораживания счетов и запрета на определенные виды экономического обмена, в действительности дают дополнительный инструмент контроля в руки действующей власти, так как она может компенсировать "патриотам" их потери, фактически за счет бюджета, переложив бремя потерь на всех остальных. Наивно думать, что "элиты", затронутые санкциями, заставят власть сменить политику. Скорее, санкции помогут изменить баланс сил внутри страны в пользу более агрессивных. На уровне масс будет иметь место (и уже заметен) эффект неприятия протестных движений типа тех, которые имели место в 2012 г.


Весьма ловко с западной и с российской стороны эксплуатируется напряженность, связанная с особенностями исторической памяти. С одной стороны существует страх перед империализмом советского типа в бывших соцстранах, а с другой, страх перед иностранным вторжением в России. В прошлом чудовищные по масштабам жертв и страданий вторжения Запада часто готовились под прикрытием договоров о дружбе и ненападении. Русский народ, в отличие от народов колониальных держав Запада, как правило не имел никакой "доли в дивидендах" от политических игр и импералистических проектов своей власти, и поэтому не очень о них помнит и не сильно задумывается. Зато он очень хорошо помнит о катастрофических вторжениях. В силу этих особенностей исторической памяти то, что воспринимается как империализм во многих государствах восточной Европы, воспринимается как необходимая оборона в России.


Но, как писал когда-то Осип Мандельштам, "есть многодонная жизнь вне закона", так что этими, плавающими близко к поверхности соображениями дело, наверное, не ограничивается.


Вот, на наш взгляд, еще одно, заслуживающее самого пристального внимания.


Во время вторжения США в Афганистан и в Ирак авторов этой заметки глубоко шокировало широкое использование частных охранных компаний как вспомогательных сил американской армии. Их легальный статус в военном конфликте совершенно неясен, тем не менее, американскими оккупационными силами им делигировались самы широкие полномочия: они контролировали тюрьмы, занимались расследованием преступлений, участвовали в полицейских операциях. В то же время отвественность за свои действия, которую, хотя бы теоретически, должны нести обычные солдаты и офицеры, в их случае не была четко определена. Можно вспомнить о скандале с "Blackwater", бойцы которой расстреляли на улице несколько десятков мирных граждан (в свое оправдание они ссылались на их "подозрительное поведение").


Нашим ощущением тогда было - ни при каких обстоятельствах мы бы не хотели допустить прихода в наши страны (для нас - Францию и Россию) таких частных компаний, подконтрольных иностранной державе.


Американские частные охранные компании никуда не делись. Их присутствие заметно в не только в Ираке и Афганистане, но и, например, в Ливии.


Недавно разговор о частных охранных компаниях, которым может быть позволено действовать за рубежом, по американскому образцу, возник и в России. (См., например, медиапортал "Хранитель", материал от 20 мая 2014: http://psj.ru/saver_magazins/detail.php?ID=77966.)


Подобный феномен имеет очень глубокие корни.


Еще в 1967 г. в США анонимно была опубликована замечательная книга - "Отчет с железной горы". Несмотря на анонимность, издана она, однако, была весьма уважаемым издательством "Penguin". Материал был представлен как результат "утечки", якобы издателям попал в руки секретный отчет комиссии, созданной при покойном президенте Кеннеди. Книга носила подзаголовок "о возможности и желательности мира".


По резкости и парадоксальности она похожа на памфлет (известно, что в свое время ее появление привело в ярость Генри Киссинджера), но это нисколько не мешает основным ее тезисам быть актульными и сейчас. Основная мысль книги: "Война не есть, как широко признано... инструмент политики, используемый нациями для распространения или защиты их политических принципов или экономических интересов. Напротив, она сама является принципиальной основой организации современных обществ." А к теме ЧОПов и вообще роли силовых структур в современных государствах самое прямое отношение имеет следующая мысль: " Война, через посредство соответствующих организаций, на протяжении всей известной истории была незаменима как средство контроля опасного социального недовольства и разрушительных антисоциальных тенденций. Наиболее очевидной из ее функций является обеспечение антисоциальных, склонных к насилию элементов приемлемой ролью в социальной структуре. Разрушительные социальные движения, расплывчато называемые "фашистскими", как правило возникали в обществах, где отсутствовали адекватные военные или полувоенные организации, которые могли бы ассимилировать эти элементы. "


Эта проблема в действительности существует как в США, так и в России, Украине и странах Евросоюза.


Идеологи американского образа жизни могут сколько угодно говорить о силе американской экономической модели, это нисколько не отменяет наличия нескольких десятков миллионов маргинальных элементов.


Их количество можно оценить по количеству граждан США, не охваченных медицинскими страховками в начале президенства Обамы (заметим, что Обама старался его сократить при помощи своей социальной программы). Атмосфера привычного насилия, в которой живут эти люди, нисколько не является выдумкой кинематографистов и писателей. Свидетельством - то, что происходит, когда на время отступает сдерживающее государственное насилие (например, когда полиция покинула Новый Орлеан в результате наводнения). В каждом крупном городе Европы и США имеются неблагополучные кварталы, в которых процветает организованная и неорганизованная преступность, так или иначе связанная с насилием, готовая в любой момент, стоит только отступить государственному насилию, расширить сферу своего влияния. В современной России легко увидеть признаки тех же процессов.


В этом плане силовые структуры всех типов, от полиции и армии до огранизованной преступности (частные охранные предприятия занимают промежуточное положение) - играют роль резервуара для "обеспечения антисоциальных, склонных к насилию элементов приемлемой ролью в социальной структуре".


Но для всех этих людей должно найтись дело, по-возможности, приемлемое для общества. Конечно, о том, что роль мафиози, служащего организованной преступности, приемлема для общества, можно говорить с большой натяжкой, разве что по сравнению с маньяком-убийцей или стрелком, расстреливающим людей на улице. Соответственно, в современном мире сплошь и рядом возникают обстоятельства, когда служба в армии или в полиции действительно "и почетна и трудна". Положение частных охранных структур, однако, более двусмысленно. Многое зависит от развития событий. Если говорить о России, то, насколько можно судить, во всевозможных силовых структурах, помимо армии, но включая, например, частную охрану крупных фирм типа Газпрома, служит несколько миллионов человек, что значительно больше, чем в армии. Вопрос - что все эти люди будут делать, если перед ними по тем или иным причинам возникнет угроза потери работы? Для любой власти такого рода профессиональные силовые структуры куда более опасны, чем слабоорганизованные протестующие, как бы громко не выкрикивали те свои обидные претензии, и не пытались реализовать на практике лозунг "булыжник - оружие пролетариата".


А любой вооруженный конфликт - эта точка приложения сил склонного к насилию контингента. Судя по информации, что на востоке Украины с обеих сторон уже действуют своего рода интербригады, конфликт на Украине становится именно такого типа горячей точкой, куда могут направиться со всех сторон наиболее склонные к насилию элементы. Таким образом, общий интерес налицо...


Что же делать?


Хочется вспомнить о советском выражении "люди доброй воли". После Второй Мировой Войны Западная Европа далеко продвинулась по пути защиты гуманистических ценностей, таких, как права личности и индивидуальная человеческая жизнь. Она - носитель вековых традиций международного права. Думается, прежде всего ей не следует забывать свои собственные принципы ради интересов, которые преследуют какие-то внешние силы. Как и во всех конфликтах подобного типа, здесь переплетаются тайные планы манипуляторов, неизбежные эксцессы непосредственных участников, катастрофические случайности, очень часто - с необратимыми последствиями. Все оставшиеся в живых бойцы, набравшись опыта, рано или поздно куда-то вернутся. И давно пора определить, какой должна быть именно европейская политика в этом опасном и чреватом метастазами конфликте.


Дополнение. Разумеется, концовка выглядит несколько вялой, но нам не удалось найти лучшей, с учетом вялости и несамостоятельности Европы, и того, что текст был рассчитан отчасти на западного читателя. К сожалению, с момента его написания наши предположения, что определенные силы с обеих сторон пытаются извлечь максимум выгоды для самих себя, не обращая внимания на народы, только подтвердились. Читая о таких мероприятиях, как наш закон Ротенберга (о компенсации олигархов-патриотов из госбюджета), или о намерении ввести акцизы на бензин с одновременной отменой или снижением экспортных пошлин (опять-таки, понятно, кого таким образом собираются компенсировать, и за чей счет - насколько вырастут цены на все и вся внутри страны, если вырастут цены на бензин?), хочется использовать выражение "запредельная наглость" - останавливает только знание, что для наглости нет предела. Но к этой же категории относятся на Западе попытки заставить НАТО выкупить у Франции "мистрали", компенсировав ей ущерб от "непродажи" их России.