Пронин Игорь Евгеньевич
Свидетели Крысолова

Lib.ru/Фантастика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 1, последний от 24/04/2007.
  • © Copyright Пронин Игорь Евгеньевич (Igorgor1@yandex.ru)
  • Обновлено: 06/02/2006. 652k. Статистика.
  • Роман: Фантастика Фантастические романы
  • Оценка: 7.35*29  Ваша оценка:
  • Аннотация:

  •   СВИДЕТЕЛИ КРЫСОЛОВА
      
      ПРОЛОГ
      
      1
      
      
      Через уцелевшие камеры внешнего обзора Дмитрий видел, как автоматчики приблизились ко входу и начали укладывать заряд. Он покосился на Раису, но та с ожесточением продолжала лупить по клавиатуре.
      - Бесполезно, - негромко сказал лейтенант.
      Раиса не ответила. И точно так же не отвечала ей мэрия, молчало Управление, никто не хотел говорить с осажденной Башенкой. Дмитрий встал, подтянул к себе тело Таги-заде. У подполковника теперь не было головы, но он все еще продолжал сжимать окостеневшими пальцами белое полотенце.
      - Рая, перестань. Приказ на нашу ликвидацию пришел с самого верха, никто не поможет.
      - Так что теперь, из окна прыгать?! - вскинулась Раиса.
      - Не успеем, сразу срежут пулеметами.
      Одного не мог понять Дмитрий: почему не зашвыряли гранатами? Башенка строилась не для отражения штурмов, почти все помещения имели широкие окна, теперь разбитые в получасовой перестрелке.
      - Кто-нибудь еще жив?
      - Нет, только мы.
      Она быстро взяла себя в руки, подполковник Раиса Насырова. Начальник Седьмого Особого отдела, в течение пары часов полностью переставшего существовать.
      - Связь работает. Но никто не отзывается. Никто...
      - Может быть, кто-нибудь ушел?
      - Нет.
      Раиса сказала это так убежденно, что Дмитрий поверил. В распахнутую дверь виднелись сразу три тела, сваленных очередью из пулемета, установленного где-то на крыше. А теперь внизу готовятся взорвать дверь, идти по лестницам, захватывать этаж за этажом... Ничего этого не нужно, потому что атаковали Башенку без предупреждения, никто даже не понял, кто именно открыл огонь. Полицейские кинулись к окнам, надеясь что-то изменить своими "Рокотами", но тут ударили пулеметы, со всех сторон. Лейтенант представил себе, как очереди прошивали высокое тонкое здание насквозь, как летело стекло и осколки бетона... Со всех сторон Башенку подсвечивают десятки прожекторов, они постоянно мигают, не позволяя прицелиться в исчезающие слепящие пятна. Наверное, очень красиво. Во всем квартале выключен свет, а вот чуть дальше Москва живет обычной жизнью. Что подумают жители, услышав пальбу?
      На экране массивная дверь разлетелась в куски, автоматчики открыли беспорядочный огонь. С легким запозданием снизу долетел неясный гул, потом треск. Дмитрий хрустнул пальцами, прикидывая, кто бы это мог быть. Вряд ли НБ, уж очень неуверенно работают в городе. Скорее пригнали какую-нибудь флотскую команду, или вообще обратились к жандармерии.
      - Рая, соберись. У нас сейчас остается одна задача: выжить. Слышишь?
      - Как? - женщина обернулась и Дмитрий увидел в ее глазах спокойную безнадежность.
      Конечно, проще всего выскочить в коридор с пистолетом, или вообще сделать два шага в сторону окна. Умирать очень просто, если только всю жизнь ты не играл в совершенно другую игру.
      - Не вижу иного способа, как переодеться в форму атакующих и попытаться прорваться. Как в кино.
      Насырова некоторое время смотрела на лейтенанта, потом ее губы исказила злая улыбка.
      - Не смешно!
      - Не смешно, - согласился Дмитрий. - И практически невыполнимо. Но другого способа выжить просто нет, так что придется воспользоваться этим.
      - И ты готов попытаться убить кого-то из них, чтобы спастись?!
      - Конечно.
      Как странно... Этой женщине осталось жить несколько минут, она даже не понимает за что ее убьют. Но стрелять в своих - нельзя... Как местной полиции еще удается поддерживать порядок? Не иначе, преступность совершенно выродилась. И ведь это лучшие - Седьмой Особый отдел, созданный именно для того, чтобы стрелять, но в чужих, в нелюдей, в убийц. А тут простые, симпатичные парни в черной униформе и масках.
      - Но ребята ни в чем не виноваты! - выкрикнула Насырова. - Они просто выполняют приказ!
      - Они просто хотят убить нас.
      - Ты мог бы оказаться на их месте!
      - Нет, - Дмитрий покачал головой, одновременно пробуя остроту большого перочинного ножа, обнаруженного в кармане Таги-заде. - Я работаю в совершенно другой структуре.
      - Отработался! - отрезала Раиса. - Все. Скорее всего, и твоей "структуры" больше нет.
      - Возможно, - неохотно признал лейтенант. - Но сейчас не время это обсуждать. Верно ли я понимаю, что ты не собираешься ничего предпринимать?
      Насырова опустила голову, в задумчивости еще несколько раз надавила кнопки, потом с силой оттолкнула от себя клавиатуру.
      - Если они будут стрелять в меня, когда я подниму руки, то пускай убивают. Как всех наших...
      - А все были здесь? Точно?
      - Точно, я же сказала. Все, кроме Даниловой... Тофик объявил "военное положение", общий сбор. В отпусках никого, даже трое больных приехали.
      - Жаль...
      Дмитрий потянулся было к диску, лежавшему на столе, но остановил себя. Ни к чему, сейчас надо просто выжить. От полученной в Башенке информации нет никакого толка, не шантажировать же ей мэрию? Верная смерть и большая глупость - пытаться напугать информацией тех, кто убивает полицейских целыми отделами посреди города. Надо, как и всегда, выжить, и только потом думать.
      - Я ухожу.
      Раиса не ответила, она сидела, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки. Лейтенант перекатился к двери, стараясь не пораниться об осколки стекла. Стоило бы убить ее, чтобы не выдала... Но вряд ли штурмующие дадут ей возможность говорить. Интересно, чего же они так боятся? Дмитрий прополз по коридору к внутренней пожарной лестнице, спустился на несколько пролетов. Трупы, всюду трупы. Большой был отдел.
      Снизу уже отчетливо доносились покрикивания автоматчиков. Да, похоже, это действительно моряки - они самые горластые. Наверняка почти все первый раз в деле, и сразу в таком крупном, и сразу против не ожидавшей атаки полиции. О чем они думают? Скорее всего, вообще ни о чем, не зря же им несколько лет дубили затылки.
      Надеяться можно было только на неопытность штурмовиков в подобных акциях. Спрятаться, дождаться выстрелов сверху, потом доклада о выходе на крышу и полном захвате Башенки. После этого все неминуемо расслабятся и дадут Дмитрию единственный шанс спастись.
      Один из мертвых полицейских был разорван очередью почти пополам. С помощью довольно острого ножа Таги-заде Дмитрий раскромсал труп: нижняя часть в одну сторону, верхняя - под стол, к столу привалить тело другого бедолаги. Самому втиснуться среди убитых, так, ноги спрятать под мертвого лейтенанта. Тут и пригодится обрубок тела... Примостить его слева, вывалить сбе на брюхо чужие кишки, вымазаться кровью и дерьмом. Если как следует испачкаться, то вряд ли кто-нибудь захочет проверить у него пульс... Разве что подтвердить пулей его отсутствие.
      Уткнувшись лицом в чей-то мертвый бок, Дмитрий приготовился ждать. Он ни о чем не думал, лишь отсчитывал про себя от тысячи к нулю, чтобы успокоить непослушное сердце. Запах вокруг был на удивление мерзкий, и это тоже могло отпугнуть штурмовиков.
      Время от времени снизу долетала пальба - так штурмующие отмечали вход на очередной этаж. Однако били очередями, не похоже на контрольные выстрелы. Неумехи. Здоровые, сильные, подвижные неумехи. А все дело в том, что никто и не хочет уметь... Грязная работа.
      Пули откололи от стены крупные куски бетона, грохот едва не заставил вздрогнуть. Дмитрий услышал короткий разговор бойцов, но почти ничего не понял: они обменивались какими-то кодовыми словами. Стрельба наверху, топот. Еще немного, и подполковника Насыровой не станет.
      - Не стреляйте! - лейтенант с трудом узнал ее голос, ставший тонким, жалобным, к тому же искаженный эхом. - Пожалуйста, не стреляйте! Я не вооружена! Произошла...
      - Седьмой! - быстро буркнул кто-то, и почти сразу же раздался хлопок.
      Граната, догадался Дмитрий. Сейчас будет взрыв... На этот раз он даже не дернулся. По руке поползло какое-то насекомое. Наверное, муха. Когда успела залететь так высоко? Или внизу крови мало? Осталось еще немного, и начнется тот короткий промежуток времени, в который можно что-то успеть.
      - Пол-отбоя!! - гаркнул чей-то хриплый голос спустя несколько
      секунд.
      - Есть пол-отбоя!
      - Третий-девятый!
      - Есть третий-девятый!
      Да, наверное моряки - даже муха улетела от таких криков. Шаги, удаляются, а вот скрип осколков под бутсами стал громче, это парень вышел на лестничную площадку. Интересно, работает ли лифт? Дмитрий чуть повернул голову: свет горит везде, где уцелели лампы. Никого. Он быстро сел, отодвинул чужую исковерканную плоть, бесшумно вскочил на ноги.
      - Третий-девятый продолжать, двенадцатый готовь!!
      - Есть третий-девятый продолжа...
      Знать бы, что означают эти команды. Оружие не собрали, и Дмитрий схватил валявшийся на полу полицейский "Рокот", совершенно, впрочем, пока бесполезный. Выбирая место для каждого шага, лейтенант исхитрился бесшумно подойти к выбитой двери на пожарную лестницу, прислушался. Чье-то тяжелое дыхание, какое-то позвякивание снизу. Видимо, все вышли на площадки, находятся в прямой видимости и ждут другую команду, которая окончательно зачистит Башенку.
      Дмитрий подавил желание сплюнуть. Да, ничего пока не выходит. Впрочем, и не должно было выйти, уж очень невелики были шансы на удачу с самого начала. Лестница перекрыта, лифт мгновенно будет остановлен и расстрелян. Снято ли наружное наблюдение? Определенно, стрелкам дан приказ не палить по окнам, иначе они перебили бы штурмующих. Но не похож одетый в спортивный костюм лейтенант на закованный в черную кожу морской спецназ, даже маски нет.
      И все же он подошел к ближайшему окну, высунулся по пояс, стараясь не задеть торчащих осколков толстого стекла. В Башенке примерно пятьдесят этажей, она вся светится, а вокруг озеро тьмы, окруженное в свою очередь морем огней города. На проспекте тихо, чего и следовало ожидать: движение перекрыли перед самым штурмом, тогда же в районе выключили электричество. Вниз убегает гладкая, ровная стена. Даже если бы никто не мешал, перебираться от окна к окну с помощью штор - занятие до самого утра. А внизу огни фар, прибыли какие-то машины...
      Дмитрий скорее ощутил легкую вибрацию, нежели услышал гул. Лифты! Кто-то поднимался с самого низа. Сейчас здание наводнят "зачисточные" команды, которые заберут трупы и технику. Что делать лейтенант не знал и просто встал в угол, под разбитую лампу.
      Ждать пришлось недолго, лифты сновали вверх-вниз, постепенно насыщая здание новыми людьми. Вот раздался хруст осколков, с лестницы вошел боец. Дмитрий легко мог представить, как он, закинув автомат за спину, чуть прижимает клипсу индивидуальной связи к шее, у всех спецназовцев почему-то такая привычка.
      - Да, понял... Жду. Есть нулевка-три.
      Почти бесшумно раскрылись двери лифта, но выступ стены не позволил Дмитрию увидеть прибывших. Зато он сразу услышал их громкие, деловые голоса.
      - Веди отсчет дальше, Леша! Пока пятьдесят процентов, уже хорошо, в полчаса должны уложиться!
      - Командование выше, но ты не жди, снимай сервер! Вынесем каждую железяку, а уж дома как-нибудь сложим...
      Где же ваш дом, ребята? Наверное, теперь это НБ. А может быть, и нет, в таком странном деле все возможно. Мелькнул серый комбинезон, один из прибывших зашел в комнату, задержался в дверях.
      - Тел нет! Несколько приборов, начинаю выносить.
      - Один справишься? Наклейки не забудь.
      - Не учи...
      Шаги стихли. Дмитрий, повинуясь инстинкту, шагнул из своего убежища, поднимая "Рокот". Он увидел спину спецназовца, вернувшегося на лестницу. Больше никого. Из комнаты, ближайшей к нему, раздался грохот, кто-то смахнул со стола канцелярскую мелочь, но моряк даже не оглянулся. Проскользнув сквозь косо висящую, пробитую пулями дверь, Дмитрий оказался прямо за спиной человека в сером комбинезоне, деловито шлепающего наклейки на все, что могло бы вызвать малейший интерес его руководства. Сканеры, принтер, плейер, окруженный рассыпанными из коробки дисками...
      Шлем, тоже серый, соединялся с толстым комбинезоном шарниром. Нехитрый механизм позволяет почти свободно крутить головой, зато гарантирует, что пока ты в шлеме, шею тебе никто свернуть не сможет. Так бы оно и было, но лейтенант уже имел дело с подобной конструкцией. Он положил пистолет на мягкое кресло, опять достал нож убитого подполковника и быстро воткнул его под лопатку незнакомцу. Прежде чем тот, почувствовав несильный толчок, успел обернуться, Дмитрий сумел перерезать один из узких ремней, обеспечивающих комбинезону жесткость. Теперь оставалось только крепко ухватиться за хорошо подогнанный, застегнутый шлем и резко вывернуть голову врага влево.
      Шарнир сопротивлялся, но сползал, потеряв опору, по спине. Человек уже не мог издать ни звука, не мог повернуться, прижатый лейтенантом к столу. Он попробовал дотянуться до кобуры, но Дмитрий рванул шлем на себя и выкрученный позвоночник не выдержал.
      Опять приехал лифт, лейтенант схватил "Рокот" и повернулся к двери. Но поднявшиеся разошлись по другим комнатам, оттуда послышались голоса, тут же стали вытаскивать компьютеры. Дмитрий сорвал с уха мертвеца клипсу, прижал к шее. Короткие команды, чье-то пыхтение - пока никакой паники.
      Не стараясь особенно соблюдать тишину, Дмитрий переоделся. Комбинезон оказался немного мал, из-за перерезанного ремня шлем съехал чуть набок, а серая маска пропахла чесноком, к тому же не подходила центровка окуляров. Однако, грех жаловаться, и лейтенант как мог вколотил ноги в бутсы на два размера меньше, сгреб в руки оргтехнику, пристроил сверху плейер. У лифтов все стихло, и, прислушавшись к своим ощущениям, Дмитрий наконец решился выйти.
      Операция кончается, скоро Башенка будет полностью выпотрошена, и тогда спецназ снимут с постов и отправят на базу для обязательного осмотра и дезинфекции. Потом - самолет, который отнесет героев к месту постоянной дислокации, в какой-нибудь невзрачный приморский городок. О чем они будут говорить по дороге?
      Лейтенант решительно вдавил кнопку лифта. Малосильный полицейский "Рокот" остался лежать на кресле, в кобуре на поясе оказался "Галкин", он же "Каунт" - в зарубежном исполнении. Еще был нож, широкий, с бренчащей рукоятью, закреплен на голени. Вероятно, убитый принадлежал к техническим службам - странно, что таким вообще дают приличное оружие.
      Кабина остановилась, за прозрачной дверью виднелись две фигуры, тоже нагруженные выносимой из здания аппаратурой.
      Техники негромко переговаривались между собой, уже обсуждая архитектуру внутренней сети Башенки. Вообще-то полицейские Сети не представляют из себя закрытого массива данных, Управление легко сможет войти и скачать всю информацию. Но подпустят ли к этому делу Управление? Дмитрий теперь сильно в этом сомневался.
      - Девяносто шесть процентов, еще три с лишним неподтвержденных! - услышал он через клипсу чей-то доклад. - Некоторых так порубило пулеметами, что без экспертизы не разобраться.
      - Был один гость, - сообщила женщина. - Сам очень им интересуется, найдите мне человека без полицейской карты.
      - Так надо было каждого проверять! - расстроился ее собеседник. - А половину тел уже вынесли. Куда он шел?
      - На самый верх. Я запросила видеозаписи, но там Ачикян, у него вечно все на тормозах. Пока просто проверь последние этажи, постарайся.
      - Ладно... Муса куда-то делся. Муса! Ты не слышишь, что ли? Давай обратно наверх, дело у нас с тобой.
      Пауза. Другие голоса продолжали звучать, но "индивидуалка" воспроизводила их гораздо тише. Значит, эти люди не относились напрямую к подразделению убитого. Дверь поползла наверх: седьмой этаж. Втиснулись еще двое, Дмитрий прижался к стене лифта, стараясь производить впечатление человека, полностью погруженного в размышления о добытом сканере.
      - Муса!! Рита, где этот идиот?!
      - Подожди, Мишин, я на другой линии...
      - Муса!! Вот я сейчас тебя найду и тогда мы без клипс поговорим.
      Неумехи. Если бы сейчас этот разговор слышал хоть один разумный человек, то вся Башенка немедленно была бы блокирована, лифты отключены. Но ничего не произошло, дверь снова поднялась. Первый этаж.
      - Рита! Рита!
      - Ну что ты раскричался, Мишин? Я же сказала, Сам хочет...
      - Найди мне Мусу, Риточка, прошу!
      - Ты без него хоть пописать сможешь, без Мусы своего? Сейчас... В холле на первом этаже твой Муса, скоро наверное поднимется. Да, лейтенант Салиев?
      Тоже лейтенант, оказывается. Стараясь поменьше показывать окружающим свою порезанную спину, Дмитрий вместе с потоком людей вышел из Башенки, направился к ближайшему грузовику, чтобы отдать аппаратуру.
      - Салиев! - женский голос стал строгим, раздраженным. - Ты думаешь, у меня других дел нет? Мишин, он во дворе, у грузовиков. Сейчас поднимется, и ты ему дай по мозгам как следует, потому что завтра получишь сам. Выход на операцию с неисправной связью - это...
      - Рита, Муса убит!!
      Вот и все, сейчас начнется паника. Дмитрий заметил ограждение, выставленное вокруг Башенки, а за ним каких-то людей в форме. Тихо все равно не уйти, а значит, все пока идет как по маслу. Как всегда.
      - Салиев?.. Как это убит, он же внизу!
      - Он лежит здесь, он мертвый, Рита! С него сняли шлем и клипсу, и... Скажи Самому!!
      - Ты уверен, Мишин? Я докладываю, жди.
      Дмитрий обошел огромный грузовик, на ходу вытаскивая пистолет. Между машинами стояли двое водителей. Заметив лейтенанта, суетливо отвернулись - наверняка курили на операции. Вот и хорошо. Два одиночных выстрела заставили смолкнуть приглушенный гомон, только в клипсе продолжали бубнить оставшиеся в Башенке техники. Толстые, многослойные комбинезоны могут помочь против полицейских "Рокотов", но "Галкин" - славное оружие.
      Оказавшись в кабине, Дмитрий тут же снес выстрелом коробку идентификатора. Вспыхнули десятки красных огоньков, но лейтенант уже выдирал два кабеля, соединял напрямую провода. Нужно только три, черный и два красных...
      - Тревога! - это спохватилась наконец-то Рита. - Всем оставаться на своих местах, готовность номер один! Убит лейтенант Муса Салиев, неизвестный переоделся в его комбинезон! Он у второй от ворот машины! Всем, кто видит преступника...
      Грузовик тронулся с места, со всех сторон закричали. Тут же оборвалась индивидуальная связь, клипсу Салиева наконец-то отключили. На всякий случай пригнувшись к рулю, Дмитрий разогнал огромную машину, снес пластиковое ограждение и вырулил на проспект. Сзади стреляли, но крупнокалиберных пулеметов, способных остановить спецгрузовик, лейтенант не слышал.
      Рассыпая через открытые двери кузова сложенную сзади аппаратуру, Дмитрий понесся в сторону Кремля, потом свернул налево. Еще одно ограждение, во все стороны брызнули куски светящегося красным пластика. На этот раз стреляли в лобовое стекло, но оно справилось, появилась лишь пара трещин. У этих парней не было даже автоматов... Мунгвардейцы? Впереди светились окна жилых многоэтажек, Дмитрий покидал район операции.
      Пару раз свернув, он увидел старика, в недоумении замершего возле своей машины. Еще бы: на такой скорости по Москве не ездят! Резко затормозив, лейтенант выпрыгнул, на ходу срывая шлем и маску.
      - Не двигаться, полиция! За руль, быстро!
      Позади раздался какой-то звук, и Дмитрий начал стрелять, даже не закончив разворота. Один из грузивших технику оставался в кузове, а теперь хотел совершить подвиг. Очередь из "Галкина" отбросила храбреца к колесу, приколотила его к толстой резине.
      - За руль! - повторил Дмитрий старику и зашвырнул шлем, позволявший отслеживать передвижения владельца, подальше в темноту. - Быстрее, а то убью.
      Старик вел машину неровно, с трудом вписываясь в повороты. И все же они успели, проскочили полупустыми ночными улицами к одному из парков Центра. Дмитрий вышел, вдохнул прохладный воздух.
      - Куришь?
      - Нет... Кто вы?
      - Жаль.
      Поскрипывая гравием, лейтенант быстро захромал в темноту, прикидывая, как же теперь выглядят его ноги. Позади часто дышал старик. Дмитрий, достигнув первых деревьев, обернулся.
      - Вы убьете меня? Убьете?! Чтобы я не поднял тревогу раньше, чем вы уйдете?
      - Да, - согласился Дмитрий и поднял пистолет. - Именно поэтому.
      2
      
      
      В траве паслись высокие, длиннорогие животные. Они выстроились полукругом, чтобы защитить телят с подветренной стороны. И было от кого - Крысолов отчетливо видел, как, волоча косматое брюхо по земле, крадется красивая, грациозная тварь. Явно из семейства кошачьих... Зверь почувствовал взгляд Крысолова, оглянулся, ощерился.
      - Привет, привет! - Крысолов помахал ему рукой и отхлебнул из фляги. Когда снова опустил взгляд, собеседник уже исчез в траве. - Удачной охоты...
      Вечером он натянул гамак между двумя деревцами на самом краю леса. Теперь уже вовсю припекало солнце, но широкополая шляпа надежно скрывала от лучей вытянутое бледное лицо. Паук, очень красивый, оранжево-синий, спустился по стволу и осторожно потрогал лапками веревку, не решаясь ступить на нее.
      - Понравилась сеточка? - Крысолов закрутил крышку фляги и чуть пошевелил мыском, прогоняя гостя. - Паучок-то с кулачок... Но это моя паутинка, не твоя.
      Надо было идти. Он ловко сбросил вниз длинные худые ноги, вскочил, потянулся. Прекрасный мир! Свежий воздух и чистая вода, множество животных. Птицы, рыбы... На западе - горная цепь, от нее ползут темные облака, явно собирающиеся превратиться в тучи. Крысолов собрал гамак, пихнул сетку в мешок, затянул его хорошенько, взвесил на руке.
      - Соль почти кончилась... Где бы у вас тут взять соли?
      Он даже вздрогнул от оглушительного щелканья: птица, сильно напоминающая попугая, что-то ответила ему из ветвей. Судя по интонации, о такой штуке, как соль, она и не слыхивала.
      - Ладно, в другой раз, - согласился Крысолов, забросил мешок на плечо и немного потопал ногами, недовольно морщась. - Ленив я стал, переобуться трудно лишний раз. Прощай, красавец!
      Он пошел вдоль леса, вглядываясь в траву - хотелось еще раз увидеть того, желтоглазого, с длинным беспокойным хвостом. Но природа подарила хищнику подходящий для охоты окрас, пройдешь в двух шагах и не заметишь. Крысолов задумчиво потер нос, прислушиваясь к чему-то внутри себя, остановился, потом пошел снова, резко изменив направление.
      За кустами обнаружилось толстое, раскидистое дерево, на нем пережидало жару семейство обезьян. Может быть, они и не были обезьянами, но внешнее сходство заставляло называть их именно так. Детеныш, вцепившийся в спину матери, встретился со взглядом Крысолова широко распахнутыми глазенками и немедленно заверещал. Меланхолично очищающий фрукт самец тут же влепил сыну затрещину. И правильно - чего орать-то? Идет мимо некая сущность, вот и пусть идет. Чужая она, странная.
      Прежде чем шагнуть в глубокую тень, Крысолов снял шляпу и обмахнулся, еще раз оглядевшись. Здесь и в самом деле было очень хорошо. Прекрасный мир... Огромная бабочка уселась на плечо, зашевелила жвалами, царапая толстую кожу куртки. Он сдунул ее, усмехнулся.
      - Кусачие бабочки - это лихо! Это смешно... Ну, я пошел. До встречи.
      Шаг, другой - и остались позади кричавшие на сто голосов джунгли. И вот шелестят уже не только листья, но и шины, плачет не обезьяний, но человеческий ребенок... Крысолов продрался сквозь кусты и оказался перед сетчатым забором. Он пошел вдоль него, стараясь не отдать колючкам шиповника мешок и не изодрать зеленую куртку.
      За забором виднелось невысокое здание, возле самого угла стояли двое юношей, а из окна на Крысолова подозрительно поглядывала пожилая женщина. Он добрался до асфальтовой дорожки и свернул направо, спустился по крутой лесенке. Вокруг высокие дома-ульи, воздух наполнен запахами асфальта, отработанного топлива, даже дыма. Запах цивилизации. Запах гнили. Впрочем, не так уж и плохо... По крайней мере чувствуется свежий ветерок, неподалеку вода.
      Крысолов заметил лавочку у большой двери, ведущей в многоэтажное человеческое жилище, присел. Проходивший мимо мужчина, одетый только в подмокшие шорты, покосился на незнакомца с подозрением. Крысолов как мог широко улыбнулся ему, даже приподнял шляпу, потом достал из мешка трубку и табак. Всегда надо сначала осмотреться, а еще раньше - покурить.
      Трубка, даже скорее трубочка с очень длинным мундштуком, вызвала недоверчивый взгляд еще одного аборигена. Этот только еще спешил на пляж, и шорты у него пока были сухие. Крысолов не обратил на него внимания, увлеченно набивая табак. Щепотку как ребенок, щепотку как женщина, щепотку как мужчина... Как следует утрамбовав зелье будто специально обточенным до нужной ширины пальцем, курильщик зажег длинную спичку.
      У Крысолова все было длинным: руки и ноги, нос и пальцы, трубка и спички. Его наряд составляли высокие сапоги, куртка почти до колен, из мягкой, но прочной зеленой кожи, той же кожи штаны, зеленая тканая рубаха. Во дворе, по которому сновали редкие в этот час обитатели района, он выглядел куда более чужеродным, чем в джунглях. Но никто не сообщит в полицию о появлении подозрительного человека, никто не пожалуется на открытое нарушение "Закона о легких наркотиках". Только поморщатся прохожие, оказавшись в облаке дыма, и пойдут себе дальше, с каждым шагом отчего-то все меньше негодуя.
      Слишком чужой, чтобы быть заметным.
      Закончив курить, Крысолов аккуратно выколотил трубку, продул мундштук и уложил все обратно в мешок, затем достал дудочку, тоже довольно длинную. Внимательно осмотрев немудреный инструмент, Крысолов осторожно извлек несколько пробных нот. Рядом тотчас же остановился ребенок.
      - Откуда вы всегда беретесь? - нахмурился Крысолов. - Как из-под земли вырос! Иди, я не стану играть для тебя.
      Мальчик лет пяти, толстый, надутый, хотел наверное что-то возразить, но не успел собраться с мыслями. Вернулась потерявшая его на миг из поля зрения мать, крепко встряхнула и потащила за собой.
      - Разве ты не видишь, что это плохой дядя?!
      Малыш покорно переставлял ноги, однако упорно выворачивал голову, стараясь хорошенько рассмотреть плохого дядю. Глаза уже блестели от первых слез. Наконец пара скрылась за углом здания.
      - Чувствуют... - проворчал Крысолов и дунул еще несколько раз. - Чувствуют лакомство, хотят.
      Несмотря на яркое солнце, на высоком лбу не выступило ни капли пота. Звуки вылетали один за другим, поначалу никак не связанные между собой, но постепенно они сливались в единую мелодию с землей и огнем, водой и воздухом. Вышедший из подъезда пожилой мужчина вдруг поежился, словно от холода, глянул на небо и вернулся назад, громко хлопнув дверью.
      - Счастье еще, что здесь мало детишек! - хмыкнул довольный собой Крысолов. Он быстро нашел необходимые созвучия. - Но где мало детей, мало и крыс, так уж заведено.
      Он легко поднялся и уверенно зашагал по незнакомой земле. Навстречу попалась женщина, смуглая, высокая, с короткими волосами, в светлом комбинезоне. Крысолов на ходу приподнял шляпу - ровно настолько, чтобы из тени на миг показались светло-серые глаза. Женщина отчего-то вздрогнула, отшатнулась. Когда он прошел, она мельком оглянулась, поправляя прическу.
      - Шляпа... Какая странная шляпа.
      Да уж, в Москве давно не видели таких шляп. Остроконечная, зеленая, с широкими мягкими полями. Тулью перехватывал тонкий коричневый ремешок, из-за которого торчал ослепительно зеленый цветок. Таких не бывает.
      
      3
      
      
      - Это Живец.
      - Молодец, Живец... Знаю, что было весело.
      - И сейчас не скучно. Что у тебя?
      - Примерно так же. Встретимся как в позапрошлый раз, с поправкой на один и половину. Время восемь.
      Дмитрий разорвал связь, аккуратно опустил трубку в приемное окошко автомата. Тот, за несколько секунд сняв плату, выплюнул личную карту. У обычных людей такая штука одна на всю жизнь, а вот у Дмитрия их целая пачка.
      Отойдя от автомата, он стянул с головы сложенную из газеты шапочку, надежно прикрывшую лицо от видеокамеры. Вряд ли полиция обратит внимание на звонок, таких каждый день бывает полно. Наркоманы договариваются со своими дилерами, собираются на совещания сетевые пираты, хакеры. Впрочем, ищет его скорее всего вовсе не полиция, и этой картой лучше без необходимости больше не пользоваться.
      В позапрошлый раз они с со Снежинкой встречались на стоянке возле гипермаркета в Звенигороде, а теперь, значит, следует искать на пятьсот метров севернее. "Время восемь" настанет всего через час, пора отправляться.
      По дороге, в Экспрессе, Дмитрий осторожно разглядывал попутчиков. Самые обычные люди, в основном пожилые, как и большинство населения города. Прежде никто не вызвал бы у Живца подозрений, но теперь следовало быть особенно осторожным. Вот совсем древняя старушка в темных очках, беседуя с кем-то по браслету, смотрит чуть левее Дмитрия, прямо на его толстого соседа. Тот нервничает, поправляет волосы, а старушка будто и не замечает. Куда же она смотрит на самом деле?
      Рискуя опоздать, лейтенант все-таки вышел из вагона загодя, попетлял немного в переплетении миниметро. Нет, никто за ним не шел... Нервы. Незаметно поправив под легкой "пузатой" курточкой пистолет, Дмитрий рискнул вернуться на линию Экспресса, и тут же увидел ту самую старушку. Она чересчур быстро отвернулась, и Живец решился.
      - Не подскажете, как мне побыстрее до Ярославля добраться?
      - До Ярославля? - дребезжащим голосом переспросила она. - А вы по схемке посмотрите, молодой человек. Вон, на стене схемочка. Где мои таблетки?.. Ведь брала из дома, точно помню...
      Она склонилась над сумочкой, но Дмитрий уже навис над ней.
      - Я помогу.
      Старушка сидела в самом углу зала, и остальные ожидающие вагона не видели, как рука лейтенанта стиснула тощую, морщинистую шею.
      - Вот так... - приговаривал Живец, запустив руку в сумку и уже там высвобождая из рукава нож. - Тише, не надо дергаться...
      Она все-таки рванулась, попыталась нащупать пистолет, но лезвие уже проткнуло тонкую стенку сумочки, скользнуло между ребрами. Вскрикнуть умирающая не смогла, лишь дернулась несколько раз. Вроде бы, никто ничего не заметил. Подошел вагон, в суете высадки и посадки он "поудобнее" пристроил тело, прикрыл медленно наполняющуюся кровью сумочку старушкиной кофтой. На несколько минут такой маскировки должно хватить... А оружие у нее оказалось что надо - все тот же "Галкин". Последним вскочив в Экспресс, Дмитрий присел у выхода и тут же отвернулся к широкому окну.
      Вот так: это не нервы, но чутье, то самое, что до сих пор позволяет оставаться в живых. Ничем нельзя объяснить эту способность Живца притягивать к себе благое расположение множества случайностей, умение безошибочно определять никак не выдающего себя врага, предчувствовать опасность. Чистая удача, вот как еще можно назвать это чутье, и только на него теперь можно рассчитывать. Старушка наверняка успела его отснять и передать изображение остальным охотникам. Правда, пока он наверное только подозреваемый, один из многих, но эту недоработку исправят, как только обнаружат труп. Может быть, не ездить на встречу со Снежинкой?
      Тогда связь будет полностью разорвана, останется лишь окончательно выйти из игры, рвануть куда-нибудь за Урал, или в Европу. Дмитрий не сомневался в своей способности спрятаться, но как жить дальше? Придется забыть все, стать нищим бродягой, больше всего опасающимся картотеки Интерпола. Возможно, другого выхода просто нет, но следует в этом убедиться, пусть даже это будет стоить жизни. В сущности, не так уж много он и потеряет. Игра важнее.
      Пришлось пересесть еще один раз, но в Звенигород Дмитрий попал вовремя. Станция находилась на площади, со всех сторон окруженной рядами бутиков, ювелирных магазинов, сувенирных лотков и прочей ерунды, так привлекающей молодящихся горожан. Даже не пытаясь скрыться, лейтенант быстро прошел к жилому кварталу, дворами добрался до гипермаркета. К северу от него находился маленький парк аттракционов, повизгивали дети, их тут оказалось необычно много для Москвы. Скверное место для перестрелки.
      Снежинка ждала его у фонтана, она сидела на лавочке, ничем не выделяясь из ряда усталых, разморенных на жаре мамаш. До уговоренного времени оставалось еще шесть минут, но Дмитрий не стал ждать, прямо направился к ней. Недовольно сморщившись, Снежинка встала навстречу. На ее коже, очень черной, поблескивали тысячи капелек пота.
      - Заставляешь себя ждать! - громко заявила Снежинка, подставляя щеку, и тут же тихо добавила: - Живец, когда ты поймешь, что мелочей не бывает?
      - Отстань.
      - Время "восемь", Живец! Часы спешат?
      - Отстань, говорю! За мной следили, пришлось приколоть к сиденью одну старуху.
      - Где?
      - На станции Экспресса, в Химках.
      - О, Господи!
      Они медленно шли по аллее, и Дмитрий почувствовал, как от Снежинки будто потянуло холодом. Ему всегда доставляло удовольствие досадить ей вот таким спокойным признанием. Да, опять убил. И еще вчера пять человек, один из которых виноват только в том, что решил куда-то поехать ночью и оказался на пути Дмитрия. Можно было даже оставить его в покое, все равно лицо Живца зафиксировали камеры в Башенке. Но - вдруг записи испорчены при штурме?.. Старик просто вышел из дома не вовремя. Хотя, в сущности, все остальные тоже случайно оказались на пути бегущего хищника, другого объяснения нет.
      - Что говорит пресса? - прервал Живец затянувшееся молчание.
      - А тебе не наплевать, что она говорит? - мрачно поинтересовалась Снежинка. - На Ленинградском ночью была крупная полицейская операция по уничтожению банды оборотней-наркоторговцев, было оказано серьезное сопротивление, есть жертвы в правоохранительных органах. Есть жертвы?
      - Целый отдел.
      - Вот. А у нас была операция маленькая. Малюсенькая... Терехин получил приказ ликвидировать восемнадцать сотрудников, вот и все.
      - Откуда знаешь?
      - Сам сказал. Я его навестила сегодня утром, перед нашим сеансом связи.
      - Он на нашей стороне? - удивился Дмитрий.
      - А разве есть такая сторона? - Снежинка брезгливо покосилась на собеседника. - Я его убила. А перед этим мы немного поговорили... Баран, я всегда это знала. Приехал утром домой, как ни в чем ни бывало, даже без охраны. А ведь знал, что я ушла!
      - Мне опять повезло, - сделал вывод лейтенант. - Больше я бы ни с кем связаться не рискнул.
      - А и не с кем, все наши ликвидированы терехинской внешней охраной. Дела увезены куда-то, не знаю, куда... Он сам ничего не знал, это точно. Слушай, Живец, а не сдаться ли нам? Вот тебе не стыдно старушек убивать?
      - Не стыдно. Ей же не стыдно было за мной следить.
      - Откуда она знала, кто ты такой? Наверняка пешка из добровольных сотрудников, ей сказали, что ищут наркодилеров... - Снежинка подвела Дмитрия к свободной лавке и первая тяжело плюхнулась на пластиковое сиденье. - Мне все надоело, Живец.
      - Быстро! Суток не прошло. Об одном прошу: расскажи мне, что происходит. Ты обязана это сделать, пойми. Вчера я поехал в этот Седьмой Особый отдел, и успел проговорить с их начальством всего полчаса. - Дмитрий присел рядом, взял Снежинку за руку. - Я просто хочу знать, за что меня хотят убить! И за что перебили весь этот несчастный отдел, конечно, не говоря уже о наших.
      - Как за что? - Снежинка высвободила руку, скучающим взглядом уставилась на стайку купающихся в песке воробьишек. - За то, что много знали. За что же еще убивают? Я сегодня, когда ты позвонил, еще на что-то надеялась... Попробовала поговорить кое с кем из других отделов, но все сразу предлагают встретиться. Понимаешь?
      - Понимаю, - кивнул Дмитрий. Встреча стала бы последней.
      - Я не знаю, какую для них придумали легенду, но Терехин уверен, что мы приторговывали дурью в международных масштабах. Был уверен... Нет никого на нашей стороне, Живец. И стороны нашей нет, а есть только ты и я. Пока.
      Дмитрий вытянул ноги, закинул руки за голову. Они с Днем плохо смотрелись рядом: он в спортивном костюме и бумажной курточке, она в нарядном сарафане, увешанная бижутерией, с высокой прической. Если здесь есть наблюдатели, то такая парочка пойдет у них первым номером.
      - Расскажи что знаешь, а потом простимся, - решил Живец. - И поступай, как хочешь.
      - А ты убьешь еще десяток человек? - хмыкнула Снежинка. - Знаешь, я вот сижу и думаю: а не пристукнуть ли мне тебя прямо сейчас? Всем будет лучше.
      - Говори.
      - Что тебе сказал Плещеев? - Снежинка вытащила из нагрудного кармашка какую-то конфетку, воздух наполнился мятным ароматом. - Вообще, почему именно ты поехал в эту Башенку, если ничего не знаешь?
      - Потому что подполковник Насырова потребовала срочной встречи. Но Плещеев подозревал что-то, решил, что лучше ему будет остаться в кабинете.
      Мимо них прошли четверо молодых мужчин. Дмитрий почувствовал, как напряглось бедро Снежинки, но он-то знал, что опасности пока нет.
      - Плещеев запретил мне вести запись, и брать что-нибудь от Насыровой - тоже. Надеялся, наверное, сойти за неосведомленного... Почему Насырова обратилась к нему, а не в НБ? Не в свое Управление хотя бы?
      - Полиция погрязла в карьерных играх, они прессы боятся больше, чем преступности. Управление приказало ничего не предпринимать, ждать указаний, а в Седьмом отделе пропал сотрудник, капитан Данилова. Надо было попытаться ее спасти, вот Насырова и связалась с Плещеевым, они когда-то были дружны. Наша контора все-таки еще имеет прямые выходы и в Мэрию, и даже на Кремль, она это знала... - Снежинка сняла с плеча сумку и отставила ее на край лавочки. - Все, я решила: не буду больше прятаться.
      - Дальше, - потребовал Дмитрий.
      - А что дальше? - она безразлично пожала крупными плечами. - Дальше ты поехал в Башенку, а за нами вскоре пришли. Анзор успел мне крикнуть с улицы в окно, вот я и проскочила через подвал в основное здание Министерства, ну а там просто вышла не скрываясь и даже уехала на своей машине. Случайность... Ведь Терехин случайно был таким идиотом, правда? - Снежинка немного посмеялась, и Дмитрий не стал ее торопить. - Ладно, слушай. Меня напрямую история с Даниловой не касалась, но... Ты ведь уже знаешь о тварях в старых тоннелях? Тебе успела рассказать Насырова?
      - Таги-заде, - поправил Живец. - Ее заместитель. Да, кое-что известно, я и раньше слышал похожие страшилки.
      - Сказки становятся былью, ты просто редко бываешь в Москве. Началось все гораздо раньше, года четыре назад, когда Плещеев еще только нащупал эту тему. Создал группу, доложил наверх...
      - Что, действительно мутанты? - приподнял брови Дмитрий.
      - Считай, что так. Несколько лет мы работали в этом направлении, группа постепенно расширялась. Гриф "Совершенно секретно", само собой. Меня включили в тему месяца три назад... - Снежинка замолчала и выпрямилась, будто ожидая пули.
      Живец проследил за направлением ее взгляда. Две женщины сидели на лавке, рассматривая что-то в раскрытом гитарном футляре.
      - Это еще не за нами.
      - Что-то не верится...
      - А ты мне верь, - улыбнулся Дмитрий. - Я тоже мутант.
      - И правда, - согласилась Снежинка. - "Чиновник для особых поручений", мы тебя так называли. Ставки делали, когда тебя все-таки дилеры прикончат.
      - Говори дальше, время идет, - попросил лейтенант. К тому же эта тема была ему неприятна: Снежинка не знала, чем занимался Живец в СПР на самом деле. - Значит, в городе появились мутанты. Седьмой Особый отдел полиция создала тоже для борьбы с ними, но не знала, с кем имеет дело. А мы знали. Теперь и они догадались, и тогда всех убили. Глупо как-то получается, а?
      - Плещеев считал, что мутанты угрожают существованию человечества, не больше, не меньше. Убеждал в этом руководство, бывал в очень высоких кабинетах. Он был уверен, что мы с ними просто не справимся, ни полиция, ни НБ, никто.
      Снежинка посмотрела на Дмитрия, но тот спокойно выдержал ее взгляд.
      - Не веришь, да? А Плещеев был не паникер, просто знал больше других. Что именно - не скажу, я работала только на сборе общей информации. Честно говоря, ничего интересного... Ты сам знаешь, что бывает последнее время на улицах после наступления темноты. Растерзанные трупы, часто без конечностей... Или вообще одни пятна крови. Руководство решило послать Плещеева подальше, и направило к Отилю.
      - Это такой длиннобородый? - уточнил Дмитрий. - Чудной.
      - Да, совсем ненормальный. У него свой отдел, давно из одного полковника Отиля состоящий. Оккультизм какой-то...
      - Приехали!
      - Да, вот так. Но Отиль утверждал, что нашел способы связаться с инопланетным разумом, или с Господом Богом, что-то такое. Правда, это коридорная информация... В общем, Плещеев впал в тоску и сказал как-то недавно, что положение аховое, шансов выжить у нас - он имел в виду все человечество - никаких. И что впору обращаться за помощью к самому дьяволу, не то что к Богу. Они с Отилем много совещались, а на работу нашей группы Плещеев вообще перестал внимание обращать. Поэтому и тебя послал к Насыровой, ему было все равно.
      - Интересно. Вот только не понимаю, почему всех решили ликвидировать.
      - А кто понимает? - вскинулась Снежинка. - Ты думаешь, я понимаю? Прослеживаю связь, и только. Может, это мутанты приказали нас перебить. Может, у них свои люди в НБ или в Министерстве. Может, завтра Конец Света.
      Они замолчали, ожидая, пока мимо проковыляет старик с массивной тростью. Подул ветерок, взметнув краешек сарафана Снежинки.
      - Данилова пропала два дня назад, - медленно проговорил Дмитрий. - Таги-заде в ходе несанкционированной операции отправил ее в старые тоннели, с какими-то своими людьми. Утверждал, что ни цыган, ни бомжей там больше нет. Вообще никого нет, кроме мутантов, они всех истребили. Связь оборвалась, и тогда Насырова, которая была в курсе всего, запретила ему продолжать, обратилась за помощью в Управление, потребовала устроить облаву в подземельях. Но Управление не помогло, тогда они вызвали всех своих сотрудников, приготовились действовать самостоятельно. Насырова все же попробовала найти помощь через Плещеева, но тот не захотел с ней говорить, послал меня. Что происходит, Снежинка?
      - Мы встали у кого-то на пути. Теперь... Теперь нам нет места, Живец. От НБ не уйдешь даже ты.
      На этот счет Дмитрий имел свое мнение, но промолчал. В версию причастности к делу НБ ему не верилось. Надо было продолжать борьбу за выживание, и Снежинка уже не была его союзником.
      - Значит, больше этого знают только в верхах?
      - Да, но туда ты не подберешься. Насколько я понимаю, удивительно много руководителей всяческих структур покидает Москву. Отправляются отдыхать... Это неспроста, просочились, наверное, слухи... Усилена охрана.
      - Отиль тоже вчера убит?
      - Нет.
      Дмитрий едва не подпрыгнул.
      - Продолжает работать?!
      - Он исчез, несколько дней назад. Просто исчез, и все. Это Терехин сказал.
      Небо постепенно затягивало облаками, на скамью упала тень. Живец поднялся, поправил куртку.
      - Мне пора. Ты остаешься?
      - Да, - Снежинка опять полезла за конфетками. - Всю жизнь работала на правительство и общество, и теперь не собираюсь от них бегать. Терехина прикончила, вот и хватит. Знаешь, если они захотят со мной поговорить, я все расскажу о нашем разговоре.
      - Ладно... - Дмитрий на миг задумался, но не нашел причин что-либо скрывать. Пусть живет. - Прощай.
      Она не ответила.
      4
      
      
      Они встретились на остановке Экспресса и пешком дошли до моста. Здесь дул ветер, разговаривать мешали проносившиеся машины. Плещеев все хотел спросить, точно ли это то самое место, но Отиль дважды не расслышал вопроса, и полковник махнул с досады рукой. Наконец дошагали до обзорной площадки, где толпились какие-то туристы, спустились вниз на пролет и Отиль остановился.
      Плещеев облокотился о железные, с облупившейся краской перила и посмотрел вниз, на реку. Отчего все время хочется плюнуть с высоты?.. Какой-то инстинкт, из разряда лишних, позорных. Полковник сглотнул, повернулся к спутнику. У Отиля залихватски развевалась борода, в спокойном состоянии доходившая до пояса и в нижней трети раздваивающаяся. Широкое лицо, большой лоб с просторными залысинами, узкие глаза.
      - Это то самое место?
      - Примерно... Он найдет, не волнуйся.
      - Я не волнуюсь... Чего уж теперь волноваться? Раньше надо было.
      Внизу проплывала баржа-ресторан, толпой отплясывали какие-то старики в узких штанах и ботинках с высоким каблуком. Получалось не слишком лихо, мало кто успевал за музыкантами, рвущими струны.
      - Блюз, - высказался Плещеев.
      - Нет, рок-н-ролл. Клуб какой-то. Можно только позавидовать: сплошь мои ровесники, но я бы рассыпался.
      - И везде так, - задумчиво проговорил Плещеев, провожая глазами баржу.
      - Что именно?
      - Твои ровесники. Мне иногда кажется, что я молодею, а ведь уже за пятьдесят. Город старится быстрее меня.
      - Молодежь отправилась в теплые края, там веселее. Побережья, любовь-морковь... - говоря, Отиль имел манеру смотреть на собеседника в упор, это всех раздражало. Плещеев улыбнулся, но старик, видимо, не рассчитывал шутить. - В Москве и работы-то теперь немного, всюду сидят вот такие пердуны, и на пенсию не торопятся. Чем заняться молодым? Разве что самым старым задницы подмывать.
      - Сейчас многие через Сети работают, вообще никуда не выходят, месяцами, - заспорил Плещеев. - Нежирно, конечно, но...
      - Разве это работа для молодежи? Платят гроши, а никуда не выходить - это что же за жизнь для них? Это больше для стариков.
      - Да так, на глаз-то, не скажешь... - полковник опять посмотрел в сторону уплывшего к Серебряному Бору ресторана. - По всей стране так, я недавно листал статистику... Стареем. Закон о рождаемости не работает, а ужесточать меры наказания никто не решается.
      - Не пройдет на референдуме, - убежденно сказал Отиль.
      - Да ты оглянись! - возмутился Плещеев. - Половина населения на пенсии! Конечно, они проголосуют за, им-то не рожать! Просто никто не хочет брать на себя ответственность, вот и все. Каждое правительство у нас - временное, отсюда и разложение.
      - Да ты монархист? - впервые улыбнулся Отиль. - Не ожидал от полковника СПР!
      - От полковника и слышу.
      - Монархист, надо же! - не переставал радоваться старик. - Вот дела! Совсем, значит, плохо дело!
      - Отстань.
      Плещеев опять отвернулся к реке. Глупо все. Глупо, потому что бессмысленно. Тридцать лет существовала Служба Перспективного Развития, и медленно угасала практически с первого же дня своего существования. Все вокруг считали эту организацию совершенно лишней, возникшей благодаря глупости властей предержащих, но каждый раз, когда вставал вопрос о ее ликвидации, наверху находился хоть один, да умный человек, и брал ее под крыло. И все, быть может, ради этого дня, когда надо спасти то, что еще осталось от загибающегося мира. В результате на мосту стоят два забывших, когда надевали форму, полковника и ведут дурацкие разговоры.
      - Ты уверен, что мы не зря здесь торчим? - бросил Плещеев через плечо.
      - Уверен. И ты будь уверен, ждать недолго. Лучше подумай последний раз, правильно ли поступаешь.
      - Выхода нет, даже Милош с этим согласился.
      - Милош хитер... - опять заулыбался Отиль. - Милош согласился, потому что я хорошо составил договорчик. И если ты его внимательно читал, то должен понимать, что...
      - Что?.. - безразлично переспросил Плещеев.
      - Что выполнить его условия невозможно. Смешные условия. Нельзя и нарушить, ибо я никому не советую нарушать договоры с... Нашим партнером. И я много говорил об этом хитрецу Милошу, он даже устал от меня. Но ведь - не поверил. Да, не поверил! - старик, казалось, был очень доволен этим фактом. - Я по глазам видел, что он не поверил!
      - Мэр тебе вообще не поверил, - устало вздохнул Плещеев. - Надо потерять надежду, как я, чтобы быть готовым поверить в любую чушь. А Милош и мне-то до конца не верит.
      - Поверил, если подписал договор! - Отиль погладил себя по пиджаку. - Вот он, в кармане, даже печать имеется. А подписал потому, что не собирается его выполнять. Думает, обойдется! Нет, и я его предупредил, что именно произойдет. Не верит, по глазам вижу.
      - Было бы странно, если бы он верил...
      Сам Плещеев действительно был готов поверить во что угодно. За годы наблюдений он достаточно много узнал о мутантах, быстро заполняющих старые тоннели, чтобы впасть в состояние, близкое к истерике. Этим тварям никто не сможет противостоять. Еще полгода, может быть, год, и они перестанут ограничиваться ночными вылазками за пищей, а потом вырвутся за пределы Москвы и никакой Кордон их не удержит. И тогда конец, не поможет даже ядерное оружие. Но применить его все равно никто не решится, ведь никто не готов брать на себя ответственность. Каждый думает, что на его век хватит.
      ...Мэр, один из тех самых умных людей, не брезговавших добываемой СПР информацией, так и сказал: невозможно. Нельзя сказать людям, что они должны в двадцать четыре часа покинуть столицу, нельзя бомбить город. И самый первый человек, которому про это нельзя сказать - президент. Вот предложить бросить в тоннели дивизию с огнеметами, это можно. Хочешь? И Плещеев сказал: нет, не хочу.
      Это все равно, что тушить пожар бензином. Мутанты очень быстро поймут, как опасны огнеметы в замкнутом пространстве, и тогда просто выйдут наверх. Город захлебнется в собственной крови, и побегут отсюда миллионы жителей не в двадцать четыре, а в два часа, и их будут гнать не ведающие жалости, но зато очень голодные твари, только внешне похожие на людей.
      - Тогда не знаю, что тебе и сказать, - пожал плечами Милош и демонстративно вернул диск с докладом полковнику. - Все это очень страшно, но делать с этим знанием пока нечего.
      - Но ведь надо, надо что-то делать! Нельзя просто сидеть и ждать.
      - Ты уверен, что все так серьезно? - мэр сложил руки на животе, посмотрел Плещееву в глаза. - Знаешь ведь, что это не в моей компетенции... Строго говоря, и ты не в моей компетенции, и вся ваша Служба. Но не замечать происходящего уже невозможно, есть кое-какая информация и по другим каналам. Я посодействую, чтобы наша полиция озаботилась этим вопросом, создадим специальное подразделение, еще один отдел.
      Вот поэтому Плещеев и стоял тогда перед мэром, а не мыкался в кремлевских приемных. Милош не глуп, деятелен, он может сделать хоть что-то, оставаясь, конечно же, в тени.
      - Это хорошо. Только быстрее бы... У меня пропали три человека.
      - Из "обоймы"? - нахмурился Милош. - Ты бы поберег их, что ли... Через пять лет снова выборы, и, говоря откровенно, я на твоих людей очень рассчитывал.
      Одна из главных причин, по которым мэр держал СПР под своим крылом - "обойма". Люди-патроны, которых Милош время от времени выпускал в своих врагов. Плещеев старался не думать об этом, все равно ведь политика - грязное дело. Какая разница, кто убьет, если человеку так или иначе суждено умереть? Доживший до маразма генерал, давно переставший брить заросшие седым волосом уши, начальствовал над СПР, месяцами не выбираясь с дачи. Пять полковников возглавляли отделы, не зная толком, кто чем занимается, секретность в Службе была на высоком уровне. Может быть, еще трое увязаны в куда более серьезных делах, чем Плещеев? А сумасшедший Отиль, наверное, по большей части втыкает булавки в куклы политических противников мэра.
      - Давай говорить откровенно, - будто прочел мысли Плещеева Милош. - Фонды на вас выделяет на семьдесят процентов город, а он это делает, пока в этом кресле сижу я. Случись что - Служба просто перестанет существовать, понимаешь?
      - Понимаю, - кивнул полковник.
      До какой же все-таки степени дошло всеобщее разложение! Люди полностью заняты сами собой, их совершенно не волнует происходящее в высших эшелонах власти, а уж про низшие и говорить нечего. В результате мэрия финансирует собственную, весьма странную спецслужбу, а всем наплевать. И Плещееву - тоже, потому что новый президент будет ничем не хуже и не лучше нынешнего.
      Ему захотелось спросить, зачем все это нужно Милошу. Однако в ответ польется хорошо отрепетированный на пресс-конференциях бред, а правда куда проще. Мэру просто нравится власть, так же как Плещееву нравится копаться в различных вариантах развития общества, так же как соседу полковника нравится сутками пропадать в Сетях. Просто нравится - вот и все. У каждого свои игры.
      - Это хорошо, что ты меня понимаешь. Так что побереги людей, особенно того, которому лейтенанта недавно дали. Как его...
      - Живец, - напомнил полковник. - А имен не нужно, у меня такого рода сотрудники сами друг друга не знают.
      - За то и люблю СПР! - улыбнулся Милош. - Так, мне пора на совещание... Вот что, не грусти так. Что-нибудь придумается!
      - Не верю, - честно признался Плещеев. - Вы не видите, но я вижу. Грядет катастрофа, а мы беспомощны, как дети. Или, скорее, как старики.
      - Не хочешь поговорить с Отилем?
      - О чем?
      - Да все о том же! - мэр собрал какие-то листки в папочку и пошел к дверям, увлекая за собой полковника. - Если ты утверждаешь, что мы столкнулись с некой совершенно непосильной проблемой, то не грех и к старику заглянуть. Не зря же он оклад получает? Зайди, я даю добро. Вреда не будет, а в некоторых вопросах он не такой уж и сумасшедший...
      И вот спустя почти три года они с Отилем стоят на мосту и рассматривают реку, ожидая некоего гостя. Плещеев удрученно покачал головой, усмехнулся невеселым мыслям.
      - Как ты думаешь, они действительно могут это сделать?
      - Он, - уточнил Отиль. - Он придет один. И я уверен, что он это сделает. Город будет избавлен... От крыс. Правда, так теперь бомжей называют, но ведь и я не про грызунов! - старик захихикал над своей непонятной шуткой.
      - Просто крысолов какой-то.
      - Не какой-то, а гаммельнский. Все ведь оттуда и тянется, еще в работах Звягинцева можно прочесть... А знаешь, Плещеев, чем кончил Звягинцев?
      - Во-первых, я не знаю, кто он такой.
      - Профессор. В своих исследованиях докатился до оккультизма, а оттуда обычно две дороги: или в сумасшедший дом, или в монастырь. Звягинцев предпочел второе, умер лет десять назад.
      Плещеев про себя подумал, что Отиль явно склоняется к сумасшедшему дому. И если крысолов не появится в самое ближайшее время, он, Плещеев, постарается сократить для коллеги этот путь. Впрочем, какая тогда разница... Полковник посмотрел на часы.
      - Еще две минуты, - тут же сказал Отиль. - Я думаю, он будет точен.
      Плещеева вдруг охватила дрожь. Он огляделся - вокруг ходили, смеялись самые обычные люди, москвичи и туристы.
      - Отиль, ты ведь норовишь заключить договор с дьяволом, так?
      - Да нет же! - старик теперь не просто хихикал, он зашелся хохотом, испугав чью-то маленькую, но визгливую собачонку. - Дьяволу договор кровью подписывают, да и просит он немного: душу-другую. А тут все иначе, ты сам читал договор... Нет, дружище, на этот счет можешь быть спокоен. А не веришь - перекрести его.
      Полковник открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но застыл, не в силах даже вздохнуть. Рядом оказалась долговязая фигура в зеленой остроконечной шляпе, и невозможно было понять: появилась она только что, или находилась здесь с начала разговора. Отиль опомнился раньше.
      - Тот ли вы, кого мы ожидаем?
      - Тот, - легко согласился незнакомец. - Я пришел подрядиться на одну работу. Но мне нужен договор.
      - У нас есть для вас работа, - Отиль храбрился, даже постарался улыбнуться, но вышло довольно кисло. - Может быть, пройдем куда-нибудь в более...
      - Здесь хорошо. Я готов выполнить свою работу, но мне нужен договор. Ведь все имеет свою цену.
      - Ну, что ж... - старик посмотрел на Плещеева, будто в поисках одобрения, и полез в карман пиджака.
      - Постой! - попросил полковник.
      Он никак не мог разобраться в прибывшем. Казалось, на нем невозможно как следует сфокусировать взгляд. Высокие сапоги, зеленая одежда, шляпа, мешок через плечо - все это еще удавалось рассмотреть уголком глаза, глядя чуть в сторону. Но лица Плещеев не видел вовсе.
      - Я не спешу, - тут же сообщил незнакомец и приподнял шляпу.
      Теперь Плещеев увидел лицо, но тут же каким-то образом и забыл. В памяти остался длинный нос, тонкие губы, светлые глаза. Но нарисовать это лицо он бы не смог... Да и светлые ли были глаза?!
      - Может быть, для начала представимся, - опять заговорил старик. - Я - полковник Отиль, мой друг - полковник Плещеев. Мы работаем в СПР, наша организация...
      - Я не могу работать с вашей организацией, - сухо сказало неведомое существо. - Я могу наняться лишь к хозяину города. У вас есть нужный мне договор?
      - Конечно, - смутился Отиль. - Все, что мы обещали, выполнено. Но как к вам обращаться? Я надеюсь, что мы сможем немного поговорить о... Обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся сферы моих интересов. Я, видите ли...
      - Нет. Мы ничего не сможем обсудить, полковник Отиль. А называть меня вы можете Крысолов. Где договор?
      Отиль еще раз посмотрел на Плещеева, но тот промолчал. Тогда старик вытянул из кармана скрученные в трубочку листы. Длинные - кажется, они были длинные... - пальцы Крысолова быстро выхватили их из руки Отиля, развернули.
      - Да, это то, что мне нужно, - почти сразу сказал он.
      - Если вы сомневаетесь в подлинности подписи, то...
      - Это то, что мне нужно. У вас имеется перо, или мне достать свое?
      Отиль замешкался, и Плещеев протянул Крысолову свой фломастер. Его начинало мутить, хотелось поскорее оказаться подальше от этого существа, хотя ничего дьявольского в нем не ощущалось. Обычный человек, только очень странный. Таких не бывает, но это не страшно. Зачем такого крестить? Смешно.
      - Прекрасно, - Крысолов быстро, прямо на весу, подписал договор. - Вот ваш экземпляр. Работа будет выполнена в указанные сроки.
      - Мэр Милош, со своей стороны, уверяет вас, что взятые на себя, то есть на него обязательства будут...
      Но перед ними уже никого не было. Сверху спустилась женщина, и поморщилась, осуждающе взглянув на двух мужчин со странным выражением на лицах. Плещеев машинально потянул носом и почувствовал запах какого-то крепкого, но ароматного табака. Дунул ветер, и запах развеялся.
      - Покажи! - Плещеев впился в руку Отиля. - Он подписал?
      - Да, вот твой фломастер, возьми, - старик не отдал договор, и они склонились над ним, соприкоснувшись лбами.
      "Крысолов" - размашисто вывела рука их нового партнера. Почерк был скорее мужским, но удивительно аккуратным, буквы, хотя и крупные, абсолютно пропорциональны. Обычные буквы кириллицы, никаких завитушек или росчерков.
      - Его в самом деле так зовут?
      - Да это не важно... - пробормотал Отиль, складывая и пряча лист. - Имеет силу не имя, а рука. Вообще-то и договор необязателен, но некогда его хозяева решили, что люди помнят лишь о письменных обязательствах...
      - Хозяева?!
      - Я не могу сказать точнее. Некие силы, частью которых он является... Плещеев, да ты вообще понимаешь, с кем мы имеем дело?!
      Отиль побледнел, разволновался.
      - С кем же? - мрачно поинтересовался Плещеев.
      - Не знаю, клянусь! Но работа будет выполнена.
      Рука об руку они поднялись по лестнице и пошли обратно к остановке Экспресса. Перекрикивая гул машин, Плещеев обратился к спутнику:
      - Почему "Крысолов"?! Он слышал наш разговор?!
      - Может быть! - взмахнул рукой Отиль. - Но это не важно! Он был Крысоловом и тысячу лет назад!
      Плещеев наморщил лоб, вспоминая. Гаммельн, крысы... Он увел из города детей! Недоумевая, полковник посмотрел на спутника, а тот закивал, будто что-то услышал.
      - Да, да! Договор с Крысоловом нельзя нарушать! А Милош этого не понимает!
      Выглядел Отиль в этот момент совершенно сумасшедшим. Они шли к станции, а немного левее, вдали, можно было рассмотреть тонкий силуэт высокого здания, прозванного у москвичей Башенкой. Года полтора назад город купил ее у самоликвидировавшегося холдинга, и туда сразу въехал только что созданный Седьмой Особый отдел полиции. Этот отдел вообще вызывал раздражение у многих в Управлении: и материальная база выделена щедрая, и штаты раздуты так, что дальше некуда.
      Серая Башенка гордо поблескивала сотнями больших чистых окон, вызывающе прямая, издалека видная. Но спустя несколько дней, теплой августовской ночью, Башенку расстреляют из пулеметов, а выбраться из здания сможет только один человек.
      
      ГЛАВА ПЕРВАЯ
      
      КАПИТАН НАТАША ДАНИЛОВА
      
      1
      
      
      Они останавливались уже пять раз. Андрей то открывал капот и подолгу склонялся над мотором, то снимал колеса. Ночь приближалась к середине, острота охоты ушла. Наконец динамик сонным голосом попросил закинуть невод последний раз, возле парка, неподалеку от МКАД.
      - Вижу, - Наташа надавила пальцем на красное пятнышко, загоревшееся с краю карты. - Мы там не увязнем?
      - Сухо же! - удивился Центр. - Там несколько рядов деревьев, надо проехать сквозь них. Окажетесь на полянке, покопаетесь немного с тачкой и бросите. Помогайте себе голосом, напрягитесь, смена кончается! Потом идите через парк. Осторожнее, ограда сверху острая.
      - Вот! - Андрей расстроено шлепнул ладонями по рулю. - Еще и портки рвать, через заборы лазать! А сколько нам потом по парку тащиться пешком, а?!
      - Прогуляетесь, - женщина в Центре будто поджала губы. - Погода хорошая. Выйдете на аллею, повернете влево, через полчаса окажетесь на шоссе, оттуда последний раз доложитесь и разъедетесь по домам.
      - Утром, - уточнил Андрей. - Манана, а как ты-то полезешь?
      - Как ты, так и я, - сонно отозвалась сержант Чачава с заднего сиденья. - Юбку сниму, и полезу, не рвать же ее. На задницу мою посмотришь, в лунном свете, ты вроде давно ей интересуешься.
      - В лунном?.. - Коваль вздохнул. - В лунном свете все задницы одинаковы, Манана.
      Они замолчали. Вскоре Чачава начала отчетливо посапывать, и Наташа искренне ей позавидовала. Гулять по парку не хотелось, хотелось остановиться, свернуться калачиком и уснуть. А еще хотелось курить. Она посмотрела на дисплей - зеленое пятно, обозначавшее машину, приближалось к цели мучительно медленно.
      - Музыку? - предложил Андрей.
      - Манану разбудим, - Наташа потянулась к нему, прижала губы к уху. - У тебя сигареты есть?
      Коваль кивнул, вывернул руль, поворачивая на МКАД, потом вытащил из нагрудного кармана краешек пачки "Давидофф". Индивидуальная связь пока не была активирована, видеонаблюдение за салоном - тоже. Вот только в какой момент закурить? В машине датчики, на полянке все будет просматриваться, потом в парке их тоже будут вести. Выходит, только на шоссе, после доклада. Наташе захотелось плюнуть на неизбежную потерю половины премии и подымить прямо на задании. Андрей, будто прочтя эти мысли, заговорщицки покосился, подмигнул.
      - Не лови удачу, проживи иначе! - печально пропела Наташа слова из прошлогоднего шлягера. - Горе на войне, а счастье в тишине...
      - Счастье - это день получки, - мрачно прервал ее Коваль и почему-то опять подмигнул.
      Задумал что-то?.. Наверняка. С самцами вечно так: любая монотонная работа неизбежно приводит к нарушениям, особенно если рядом женщины. В то же время именно Наташе и Манане предстоит теперь его усмирять, ведь случись что - виноваты окажутся именно они. Насырова скажет: спровоцировали! И будет права. А как не спровоцировать, если мужчина только об этом и мечтает?
      - Приехали, - Андрей притормозил, перевалил машину через бордюр. Чачаву сзади подбросило, она очнулась и испуганно вцепилась в дверную ручку. - Деревья... А проеду я между ними на "Ниве"? Она у нас широкая, модная.
      - Проедете, Коваль! - незнакомка из динамика отчетливо хмыкнула. - Надеюсь, ничем себя еще не взбодрили?
      - Бензин лакает, сволочь! - спросонок заступилась за товарища Манана. - Даниловой домогается неприличными жестами! В салоне накурено, заберите меня отсюда!
      - Смешно, - очень спокойно сказали из Центра. - Надеюсь, это действительно шутка.
      Коваль только скалил неровные зубы. В отделе уже давно знали, что каждый раз, когда Андрей был на задании, связь с ним поддерживали феминистки. Полковник Насырова категорически отметала возможность злого умысла, но лейтенант не верил. Проезжая второй ряд деревьев, Коваль сбил о торчащий сук левую камеру дополнительного обзора.
      - Черт!..
      - Что случилось?! - рявкнул Центр.
      - Здесь узко для "Нивы", - как можно боле сухо доложила Наташа. - Исцарапали кузов, повредили камеру, прошу отразить в рапорте.
      - Хорошо, - вздохнула женщина. Ей явно казалось, что Коваль просто пьян. - Я попрошу перепроверить потом расстояние между стволами.
      - Бюрократы... - одними губами, яростно гримасничая, прошептал Андрей.
      Наташе стало его жалко. Ведь как хочет сказать: сука! Премию свою отдал бы на квартал вперед, но нельзя - сослуживицы обидятся. Деревья кончились, фары высветили широкую поляну, местами заросшую невысокими кустиками.
      - Черт!! - Андрей выдернул ключи, вылетел наружу, торопясь расплескать эмоции. - Черт! Черт! Как заколебала меня эта колымага!
      Пока он в ярости стучал ногами по колесам и бамперу, Наташа активировала видеонаблюдение в "Ниве", сунула за модный вырез на животе валявшийся под ногами пистолет. Сталь неприятно резанула холодом по лобку. Что это за одежда?! Но надо собраться, ведь они не на прогулке.
      - Лю-би-мый! - Манана хлопнула дверью, поправила узкую юбку. - Не горячись, через лес дойдем!
      - Я починю!! - Коваль, отрабатывая роль, открыл капот и принялся чем-то там стучать. - Я ее, суку, починю! Она у меня поедет!
      Стоило бы напомнить Андрею, что и машину называть в их присутствии сукой не очень тактично, но Наташа решила не быть занудой. Она тоже вышла, сделала несколько шагов в сторону, включила "индивидуалку".
      - Раз-раз-раз! В чащах юга жил-был цитрус! - она говорила, не разжимая губ, прикрепленный за ушной раковиной прибор должен был суметь справиться и так. - Прием!
      - Норма, норма! - откликнулся Центр. - Как слышите меня, Данилова? Сержант Чачава, лейтенант Коваль, проверка!
      - Слышу хорошо, - отозвался Андрей. Он тоже говорил с закрытым ртом, голос, расшифрованный компьютером, звучал непохоже. - Манана?
      - Норма. Лю-би-мый! - сержант опять заголосила вслух. - Смотри, какая луна! Она отливает золотом!
      - Отливает золотом? - усомнился Коваль и даже высунулся из-под капота. - Мне бы так отливать. Я бы тогда машину купил получше.
      - Не чини ее, Андрюша! - Манана пошла к нему, раскинув руки. - Давайте лучше все разденемся и станцуем голыми при луне!
      - Не переигрывайте, Чачава! - брезгливо сморщилась феминистка в Центре. - Чините "Ниву" еще минут пятнадцать, Коваль. Остальные походите немного вокруг, хватит дурачиться.
      Даниловой хотелось курить. Вот сейчас, кажется, можно зайти в эти кустики, и никто ничего не заметит... Но это иллюзия, поляну просматривают со всех сторон десятки глаз. Работа под прикрытием, будь она неладна! Но крысы действительно опасны, трупы находят все чаще. Наташа сделала несколько шагов и пистолет провалился в сексапильные колготки - единственную нижнюю часть туалета. Она негромко матюгнулась.
      - Капитан Данилова?! - Центр всегда настороже.
      - Одевать бы нас попроще! Нарядили как блядей, оружие пристроить некуда.
      - Таковы особенности вашего задания...
      - Так все равно же ничего не видно! Ночь!
      - Жалуйтесь своему руководству.
      - Пожалуюсь. Прошу сразу включить в рапорт мое недовольство экипировкой. Сержанту Чачава придется снимать юбку, чтобы лезть через забор, в присутствии разнополого сослуживца, это унизительно. Манана! - Наташа выловила пистолет и теперь запихнула его под мышку, прижала. Все равно не видно, у крыс ведь нет ПНВ. - Принеси, пожалуйста, водички!
      - Ты тоже не хочешь танцевать голая при луне? - сержанта одели еще хлеще, чем Наташу, теперь она отчаянно спотыкалась на высоченных каблуках. - Ептель... Ноги переломаю тут. Свои красивые длинные ноги!! - проорала Манана в темноту.
      - Хватит, Чачава, - устало попросил Центр.
      Тишина. Шумит листва на деревьях, шуршат шины пролетающих по МКАД автомобилей, но эти звуки лишь часть тишины здесь, почти в самой сердцевине Москвы. Нет здесь никаких крыс, нет, как и в предыдущих местах. Пустая ночь. Может, в самом деле голыми поплясать? Хоть будет что вспомнить.
      - Пить хочется! - напомнила Наташа.
      - Не пойму, куда бутылка делась... - Манана возилась в машине. - Иди сюда, Наташ, а то я юбку порву. Жалко же, - добавила она через "индивидуалку".
      Конечно, жалко! Одевались за казенный счет, в своем на задание никто бы не пришел. Но вещи в их распоряжении уже две недели, срок возврата окончился, так что они теперь как бы тоже стали своими. Манана в юбке ниже колен действительно выглядит привлекательно... Данилова представила сержанта на танцполе, среди озабоченных, фыркнула.
      - Иду.
      - Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого драндулета! - подал голос и Андрей. - Центр, сколько мне еще раком стоять?
      - Я скажу, когда хватит, - ласково пообещала незнакомка.
      Наташа подошла к "Ниве", ласково отодвинула Манану и влезла в салон. Бутылка оказалась под сиденьем, сержант элементарно поленилась ее найти. Сделав несколько глотков из самоохлаждающегося сосуда, Данилова выглянула наружу.
      - Будешь, Андрей?
      - Попозже. Ты не поможешь мне тут немного?
      От него прилетело маленькое облачко табачного дыма. Вот хитрец! Спрятал голову под капот и курит там. Может быть, и правда помочь?.. Нет, уж очень это вызывающе будет выглядеть.
      - Справляйся сам, Андрюшка... - Наташа ступила на траву, сделала несколько шагов, еще немного отпила.
      Манана в это время двинулась через полянку к кустам. Луна и в самом деле выглядела роскошно, вот только была какой-то маленькой. На экранах уж если луна - так луна, а это... Детский мячик подбросили. Хотя все равно красиво. Манана что-то крикнула, Наташа не разобрала, зато через "индивидуалку" отчетливо слышалось журчание. Ох уж эта работа под прикрытием, не икни, не пукни.
      - Фак! - вдруг почти взвизгнула сержант и одновременно выдернулся из-под капота Коваль, сигарета предательски прилипла к губе. По ушам ударил странный, похожий на короткий резкий вой звук, и в руке Наташи сам собой оказался пистолет. - Крысы, Наташка!! Ай! "Гром", "Гром"!
      Манана закричала во весь голос, а потом вдруг умолкла. Стих и громкий треск в кустах.
      - "Гром"!! - повторила Данилова, с пистолетом в вытянутой руке делая первый шаг. Что же они тянут, ублюдки?! - "Гром"!!
      Но поляна не вспыхнула светом. Андрей кого-то увидел, начал стрелять. Данилова, проклиная неуклюжие сабо, обегала машину, а в темноте уже кричали от боли. Не успела она порадоваться за товарища, как рядом с Ковалем что-то ярко вспыхнуло. Перед тем как ослепнуть, в короткий миг Наташа успела увидеть, как лейтенант взлетает в воздух, нелепо размахивая руками, как откидывается назад его полуоторванная голова. Уже падая, Данилова услышала взрыв, осколки звонко секли "Ниву".
      - Манана! - она старалась проморгаться, вернуть себе способность различать хотя бы силуэты. - Манана, ответь!
      - Сержант Чачава!! - громыхал Центр, перекрывая зов Даниловой.
      Сержант Чачава не отвечала, уже не могла ответить. Сбросив неудобную обувь, Наташа выскочила из-за "Нивы", стреляя наугад. Очень важно достать хоть одного, а потом на крик, на звук... Со всех сторон висел слепящий туман, ревели сирены. Она перепрыгнула через труп Коваля.
      - Данилова, остановитесь! Вы мешаете группе захвата!
      - Сука!!
      Вот и Манана. Юбка на щиколотках, трусики тоже, а горло перерезано, и там, в кровавом зеве, что-то еще... Над поляной затрещали выстрелы, издалека послышался низкий рокот. Некуда бежать. Наташа присела над телом, заслоняя лицо от прожекторов, всмотрелась. Крысы не пожалели времени, выдернули язык снизу, через рану. Зачем?
      - Данилова, оставайтесь на месте! Подтвердите факт потери!
      - Лейтенант Коваль мертв, сержант Чачава мертва, подтверждаю, - приближался вертолет, вот уже зашевелились волосы. Наташа вытянула в сторону правую руку: - Указываю место посадки. Медицинской помощи не требуется.
      - Врача Даниловой! - приказала кому-то женщина из Центра. - Я вижу кровь, слева!
      Наташа недоуменно осмотрела левую руку. Действительно кровь. Короткий рукав топика разорван, что-то твердое застряло в мышце.
      - Это осколки, - пожаловалась Данилова подбежавшим людям, но в рокоте лопастей вертолета ее не было слышно.
      2
      
      
      Покидать место нападения крыс Наташа отказалась, да никто особенно и не настаивал. В большом кунге, чудом образом проехавшем на поляну, ей сделали перевязку. К пластическому хирургу можно и утром, а пока Данилова потребовала сигарету.
      - Я не знаю... - растерялся врач. - Наверное, на улице можно. Вы ведь уже не совсем на задании...
      - Сигарета есть или нет? - Наташа начала звереть.
      - Я не курю на службе.
      - Ну и иди к чертям! А где тела?
      - В морозилке, - совсем смутился медик. - В соседнем отсеке, но туда нельзя без разрешения майора Новикова, вы его отыщите сначала.
      Наташа ничего не ответила, выпрыгнула в приоткрытую дверь. Ее сильно шатнуло - не от потери крови, просто от пережитого. Вокруг бегали люди, множество задействованных в операции людей. Почему они не сберегли двух полицейских? Совсем недалеко стояла "Нива", тел действительно уже не было.
      - Где майор Новиков? - здоровой рукой Наташа схватила за воротник пробегавшего мимо парня в форме патрульного.
      - Кто? - удивился тот, хотел вырваться, но вдруг увидел повязку. - Извините. Я сейчас поищу. Вам нехорошо?
      - Нет, мне отлично! - фыркнула Наташа, отпуская патрульного. - Иди, найди этого майора, скажи: капитан Данилова хочет попрощаться с друзьями. Потом вернись и помоги мне найти "морозилку".
      - Я только отпрошусь у лейтенанта... - патрульный помахал какими-то бумажками и исчез.
      Наташа опустилась на траву. Ей показалось, что повсюду кровь. Вряд ли... С телами у нас поступать умеют, мигом отснимут со всех сторон, зафиксируют время, пробормочут на диктофон заключения экспертов и упакуют в пленку. Потом подпишут акты. Вся суета, творившаяся сейчас на поляне, посвящена именно актам: актируется все! Погибли полицейские, из Седьмого Особого, пора прикрывать задницу. Где располагались группы огневой поддержки? Акт. Как проморгали приближение крыс наблюдатели с ПНВ? Акт. Почему прожектора включили не сразу? Акт. Да не один, много актов, чтобы занять круговую оборону, и на каждом "живые" подписи. Отказывается кто-нибудь подписать? Актировать отказ!
      Плечо начинало ломить, оттаяла анестезия. Ни одного знакомого лица вокруг, но все обегают сидящую на траве женщину с пятнами крови на модном топике, все понимают, кто она. Наташа оглядела себя. Да, вид что надо... А где пистолет? Она даже вскочила, запаниковав, но тут же почувствовала спиной твердую рукоять. Надо же, не потерялся! Зато опять почти провалился в дурацкую одежду, пришлось вылавливать, рискуя прострелить себе задницу.
      - Майор Новиков разрешил! - патрульный вернулся в тот самый момент, когда Данилова отошла чуть в сторону, подтянуть надоевшие колготки. - Хотите, подержу пистолет?
      - Подержи себе в штанах что-нибудь. Как тебя звать?
      - Сергей Мартиросян, старший сержант семнадцатого...
      - Сережа, ты "Ниву" видишь? Вот где-то недалеко от нее, быть может, остались лежать мои сабо. Это обувь такая блядская, - уточнила Наташа, заметив недоумение патрульного. - Поищи, будь другом, и принеси к "морозилке". Где она?
      - Вот, посередине кузова дверь, - вежливый Мартиросян чуть ли не подал ей руку.
      - Спасибо.
      Поднявшись на сброшенное железное крылечко, Наташа оглянулась. Сергей бродил вокруг "Нивы", шлем он теперь держал в руке. Симпатичный блондинчик с мягкими скулами, аккуратным носом, "индеец". Надо будет удержать его при себе. В "морозилке" толклись, о чем-то тихо споря, человек пять, у каждого в руке бумажки - акты, акты.
      - Где Коваль и Чачава? - спросила Наташа у пожилой женщины с по-восточному раскрашенным лицом.
      - А вы кто? - нахмурилась она и расправила плечи, чтобы виднее были капитанские погоны. - Барышня, тут не бульвар.
      - Это Данилова... - шепнул ей полный мужчина.
      Наташа не стала тратить на вредную бабу времени, отпихнула ее здоровым плечом и вошла. В топике, под которым у нее были только похабные тату, выглядывавшие из многочисленных вырезов, сразу стало холодно. Голубые огоньки горели над двумя ящиками.
      - Отойдите! - она ухватилась сразу за обе ручки, вдавила кнопки.
      - Новиков разрешил... - послышалось сзади. - Идемте.
      - Ну, все равно так нельзя, - отчетливо произнесла медичка.
      Данилова наполовину вытянула ящики, откинула пленки. У Андрея горло разорвано взрывом, у Мананы разрезано от уха до уха. Язык сержанта по прежнему выглядывал в прорезь.
      - Сволочи, - Наташа погладила Манану по щеке. - Я их найду, если еще живы. А ты, Андрюша, сберег для меня сигареты?
      Пачка "Давидофф" в кармане рубашки почти не пострадала. Задвинув Манану, Наташа занялась обыском карманов лейтенанта в поисках зажигалки.
      - Позвольте, капитан Данилова, а чем это вы занимаетесь?
      - Включите в рапорт, - Наташа помахала перед медичкой добычей и бедром задвинула легко скользнувший в паз ящик с телом. - Или в акт. Я буду снаружи, подпишу.
      - Нет, минуточку! - та загородила дорогу, но Наташа шутить не собиралась, несильно стукнула вредную босой пяткой под колено.
      - Уйди, дура! Три дня до пенсии не доживешь!
      Снова оказавшись на траве, Данилова поторопилась закурить. Мало ли психов - и в самом деле заберут сигареты. Сергей уже ждал, как-то по собачьи держа перед собой сабо.
      - Их актировали уже, опечатали, но я сказал: вы босиком. Отдали, только я расписался. Как бы за вас, понимаете?
      - Да не волнуйся, не пропадут, - Наташа влезла в глупые шлепки на платформе. - Курить хочешь?
      - Я на службе.
      - Ну и дурак. Что там творится, догнали крыс? Вообще расскажи, как все произошло.
      - Ну... - Сергей покрутил в руке шлем, нахмурился, потом заговорил быстро, четко. - Мы просто дежурили на шоссе, в километре к северу. Когда прошла команда "Гром", перекрыли движение, а скоро нам и "Отбой" дали. Я с лейтенантом приехал сюда, чтобы задокументировать все как полагается, и, пока толкался здесь, кое-что слышал. Было четыре группы поддержки, плюс наблюдатели, прожектора, снайперы, вертолет в воздухе, все как обычно. Крысы появились неожиданно, сержантом погибла мгновенно. Никто их не видел, и заранее в кустах они оказаться не могли - вся местность зачищалась заранее. Поэтому со светом вышла накладка, опоздали на несколько секунд... Они ждали команды от наблюдателей, а получили от вас, понимаете? А может быть, это Центр не передал вовремя, тут еще не разобрались. Только лейтенант успел сориентироваться и застрелить одного. Зато крысы все поняли сразу, использовали осколочное взрывное устройство и пошли к парку. Тут их увидели снайперы, а потом и свет зажгли, пошел плотный огонь. Двое крыс не добежали до ограды, зато...
      - Сколько их было? - прервала его Данилова, вытаскивая из пачки вторую сигарету.
      - Крыс? Я не знаю. Думаю, не больше десяти.
      - Да хоть бы четверо! Почему кому-то дали уйти, как это возможно?!
      - Я не знаю, - тихо повторил Сергей. - Но в ограде оказалась дыра, лаз, которого не было днем. В парке тоже сидела группа прикрытия, и снайперы на деревьях, но мне кажется... Они прошли их. И, по-моему, есть раненые, я видел здесь носилки, только что.
      - Отлично... Вот что, сделай для меня еще одно доброе дело: найди кого-нибудь из Седьмого. Они, наверное, надеются, что я сама домой уехала, или сдохла здесь по-тихому.
      Старший сержант Мартиросян исчез, мгновенно затерялся в темноте. Темноте?! Да, за время их разговора успела погаснуть половина прожекторов. Наташа медленно пошла вдоль госпиталя на колесах, у кабины наткнулась на полицейского в камуфляже, с перевязанной рукой.
      - Хочешь? - протянула ему сигареты.
      - Спасибо, - боец прикрыл ладонями от несуществующего ветра огонек протянутой зажигалки. - Кто такая будешь?
      - Из Седьмого, с нас весь бардак начался.
      - Повезло тебе. А выглядишь симпатично! - полицейский хамовато усмехнулся наряду Наташи.
      - Тебе тоже повезло.
      - Лучше и не скажешь. Я за оградой лежал, выцеливал. А у крыс - арбалеты. Один болт в винтарь, так что пальцы едва не оторвались, один в ключицу, один прямо перед лбом о прут ограды срикошетил. Веришь?
      - Верю. Не верится, что ты выстрелить не успел.
      Он несколько раз молча затянулся, огонек сигареты подсвечивал плохо выбритые щеки.
      - Понимаешь... Не люблю я в пустое место стрелять, - снайпер опять помолчал, из-за кабины госпиталя кто-то его окликнул. - Пора. Адресок мой не запишешь?
      - Стань хотя бы майором сначала.
      - Ага... Они то есть - то нет, понимаешь? Надо их шквальным огнем сносить, по площадям лупить. А иначе не выйдет, это же не обычные крысы, слышал я уже о таких. Спасибо за табак, я пошел.
      Наташа сплюнула ему вслед. Корчит из себя вояку, а на деле - бежали прямо на него, и не попал. Вот и самец, весь из себя в камуфляже, небритый, при оружии. Проститутка. Лучше бы тебе в лоб этот болт прилетел!
      - Наташенька! - из уже почти полной темноты вылетела Насырова, обняла. - А я, дура, думала ты с Тофиком уехала. Он же был здесь, сволочь, не нашел тебя значит. Ты что, куришь? Ну и правильно, расслабься.
      - Хочешь сигарету? - Наташа отстранилась, как могла мягче. - Это Андрея, я уже из "морозилки" забрала, имей в виду. Там какая-то капитан чересчур непонятливая, пришлось...
      - Разберемся, - отмахнулась полковник. - Мне курить нельзя, ты же знаешь. Я теперь до утра буду при исполнении. Прикрытие не сработало, а валить все будут на Седьмой, операция-то наша.
      - Рая, неужели кто-нибудь из них ушел?
      - Похоже на то, - вздохнула Насырова. - В парке они оторвались, но ведь никуда не денутся, сейчас по периметру уже развернулись посты. Выловят! Наверное... - неуверенно закончила она.
      - Это похоже на то, что было в прошлом году, - Наташа закурила третью. - Правильно? Когда убили Шангу и Игоря.
      - Сейчас еще рано говорить.
      - Где тела крыс? В "морозилке" только наши.
      - Тофик увез, в Центр. Именно потому, что... Очень странно все. Я в дороге слушала переговоры, все растерялись, - Насырова замолчала, дав пройти мимо группе переругивающихся техников, продолжила, понизив голос: - Снайперы почти не стреляли. Не знаю, как их начальство будет оправдываться, но, судя по переговорам, они не видели целей. Поэтому Тофик выцарапал тела и сразу погнал к экспертам. Ты же знаешь, он очень переживал за тот, прошлогодний случай. Все очень похоже и... Поговорим с тобой завтра, приезжай как только сможешь.
      - Ептель! - Наташа зло затушила сигарету о кузов. - Выходит, мы в тот раз не всех нашли! А при чем тут эксперты, Раиса?
      - Тофик хочет понять, те ли это крысы. Может быть, тогда мы вообще никого не нашли... Или нашли не тех. Мне надо идти, Наташа, подождешь меня? Пименов требует всех на разбор, но это не будет долго.
      - Нет, я поеду... МКАД рядом, доберусь.
      Простившись с Насыровой, Наташа не успела сделать и нескольких шагов, как наткнулась на Мартиросяна. Патрульный явно ожидал дальнейших распоряжений.
      - Сережа, а у тебя транспорт есть? - по праву женщины капитан обняла его за талию, хлопнула по ягодице.
      - Мотоцикл, - с готовностью откликнулся Сергей. - Только без коляски. Смена у меня кончилась, могу отвезти вас домой.
      - Можно на "ты".
      Они прошли сквозь ряды злополучных деревьев, расстояние между которыми, возможно, завтра все равно будут измерять. Для акта. По МКАД в обычном порядке двигались машины, их фары высвечивали застывшую у обочины полицейскую спецтехнику, разнообразную и бессильную. Сергей покашлял.
      - Наденьте, пожалуйста, шлем. У меня нет запасного, но мы поедем медленно, и я...
      - Во-первых, говори "надень". Во-вторых, не бойся, если с постов на тебя пожалуются, я заступлюсь. Скажу, что приказала. В-третьих, спасибо, - Наташа нацепила шлем патрульного, опустила стекло. - Садись, нам далеко ехать, в Строгино. И, может быть, свяжешься с домашними?
      - Зачем?
      - Скажешь, что задерживаешься. До утра, например.
      - Я... - Сергей сел на мотоцикл, опять прокашлялся. - Я один живу. А знаете... Знаешь, у меня тут совсем близко квартира.
      - Я в чужих квартирах не сношаюсь, Сережа.
      Наташа обняла спину слегка ошалевшего патрульного и даже пожалела, что надела шлем. Сейчас бы прижаться щекой к теплому, мягкому кожезаменителю, вздремнуть... Как Манана. Обязательно надо найти этих крыс, или суперкрыс, кем бы они не оказались. Полицейских не убивают безнаказанно, это больше чем закон.
      Когда мотоцикл тронулся, она подумала, что хотя на чужих записях оказаться не желает, свою камеру надо включить обязательно. Симпатичный парень, услужливый, да еще выглядит как стопроцентный "индеец". Вот только... Она вспомнила про "индивидуалку" и сорвала с уха клипсу. Настало время расслабиться, до близкого уже утра осталось немного времени на личную жизнь.
      
      3
      
      
      Съезжая с МКАД в жилые кварталы, Сергей переключился на электропривод. Почти бесшумно прокатившись по безлюдным, слабо освещенным улицам, они быстро достигли дома Наташи. Она похлопала водителя по плечу, тот послушно подрулил к самому подъезду. У открытой двери настороженно вытянулся консьерж - старик почему-то обожал ночами торчать снаружи.
      - Можно здесь мотоцикл оставить?
      - Не упрут, не волнуйся, - Наташа отдала патрульному шлем, первой поднялась в холл, приветственно махнув рукой консьержу.
      - Добрый вечер, госпожа Данилова, - посторонился он. - Добрый вечер, господин.
      Старик давно ни на что не годился, но закон о трудоустройстве не позволял от него избавиться. Что ж, пусть сидит здесь. Лифт сразу раскрылся. Всю дорогу до четырнадцатого этажа Наташа рассматривала себя в зеркало. Топик сильно пострадал, но все еще пытался привлекать самцов к своей хозяйке. Переливающиеся колготки, драные на левом колене, сабо...
      - Нравится мой костюмчик?
      - Ну... Это не ваш. Не твой.
      - Нравится, я знаю, всем вам такое нравится. Не бойся, я не обижусь - вошла в образ.
      В холле у лифта сильно пахло табаком, несмотря на открытое окно. Сосед Артем как раз в это время суток любил предаваться порокам в общественном месте. Капитан Данилова не только знала об этом, но иногда даже присоединялась.
      - Свинья какая-то! - сморщил нос Сергей. - Вызвать бы наряд, пусть проверят весь подъезд на никотин.
      - И меня тоже, да? - Наташа распахнула дверь в квартиру. - Входи. Сейчас ночь, если кому в форточку и надует - не почувствуют.
      - Вот в этом и свинство! - не мог успокоиться патрульный. - Получается, люди уже спать не могут в безопасности, даже летом без фильтров дышать невозможно.
      - Да, да... Иди мой руки, только быстро, не занимай долго ванную.
      Наташа зажгла свет, прошла в дальнюю, маленькую гостиную. Вот сейчас бы повалиться прямо на эту кушетку, чтобы белья не пачкать, и уснуть как есть... Нет, нельзя расслабляться, с утра пора приниматься за дело. Месть крысам, вот что теперь самое главное. Она содрала с себя безнадежно испорченное тряпье, скинула ненавистные сабо, потом прошла в спальню и запихнула пистолет под кровать.
      - Хочешь, я кофе сварю? - Сергей стоял в дверях, комкал в руках бумажное полотенце и изображал полное отсутствие интереса к голой хозяйке.
      - Не перестарайся только, - буркнула Наташа, проходя мимо.
      - Что?.. Сварить, да?
      - Нет, не надо кофе, хватит с меня и сигарет. На кухне есть бар, а на его дверце - рецепты. Смешай мне "Анисовый", себе что хочешь. Только не напейся!
      - Я не пью, - полицейский шел за ней. - У меня не совсем правильная реакция на спиртное, так что если можно, то сварю себе кофе и покурю немного.
      - Ладно, - Наташа задержалась у входа в ванную. - Оружие у тебя есть?
      - Нет, нам же нельзя домой забирать! - Сергей рассмеялся. - Я сегодня ствол даже не получал, а то бы пришлось заезжать в участок.
      - Дисциплинированный. Молодец.
      Она прикрыла дверь, не глядя набрала код. Хорошо дома - пятая программа была рассчитана как раз на такое состояние. Сначала теплая вода, постепенно переходящая в горячую, потом с легким контрастом холодная, почти до ледяной, опять горячая, немного, и снова теплая. Наташа уперлась руками в стенки душевой, подставив себя под бьющие со всех сторон толстые, нежные струи.
      Почему Манане вытащили язык в разрезанное горло? И надо обязательно узнать: на месте ли оружие. Не спросила, ничего не спросила! Это последствия шока. Граната. Если бы Наташа оказалась ближе, ее разорвало бы как Андрея. И если бы "Нива" не закрыла от осколков... Она вспомнила про повязку, потрогала руку. Вроде бы доктор не схалтурил, воду не пропускает.
      Силы постепенно возвращались. Наташа выпрямилась, погуляла по кабинке, погладила колючий лобок. Стоило бы всерьез заняться собой, включить эпилятор, но это утром, Сергей потерпит. Или выгнать его?.. Почему-то там, на проклятой поляне, захотелось секса. Данилова сунула в рот зубную щетку. Механизм заурчал тихонько, завибрировал - у него много работы, это потому что курила.
      Программа отработала свое, струи опали. Зеркальные стены душевой мгновенно высохли, Наташа оглядела себя. Для нерожавшей женщины тридцати восьми лет очень неплохо, не зря на нее косятся соседки. Работа в полиции сопряжена с посещением спортзала, а это почти та самая презренная "забота о внешнем". Даже некоторые мужчины на улице глядят осуждающе - думают, что Наташа хочет им понравиться. Наплевать, главное нравиться себе.
      - Лицо в починку еще рано, - поделилась со своим отражением капитан Данилова. - Глаза оставим карие, и волосы как есть.
      Волосы Наташа не красила, оставляла темными, только стригла очень коротко. Это шло к высокому черепу и длинной тонкой шее, жаль только плечи от возраста и тренировок немного округлились, потеряли юношескую угловатость. Умеренной температуры воздух уже досушивал светло-коричневую кожу, лишь немного подправленную пигментами - естественный желтоватый отлив Наташе не нравился.
      - А эпилятор пусть отдыхает, перебьется наш "индеец"... - Данилова вышла из ванной.
      По квартире и в самом деле распространился аромат только что сваренного кофе. Хозяйка прошла на кухню и с неудовольствием посмотрела на Сергея, осторожно делающего первый глоток. Недокуренная сигарета лежала под колпаком фильтратора.
      - Долго ты возился!
      - Джезву искал, - виновато заморгал патрульный. - Но коктейль я смешал, он в спальне, на тумбочке.
      - Это правильно, только давай-ка иди мойся, я не собираюсь тебя часами дожидаться! Пять минут тебе. Кофе потом допьешь.
      Данилова демонстративно фыркнула и ушла в спальню. Излишняя хозяйственность тоже может быть утомительна. Дай ему волю - он еще и до пирожных доберется, потом завалится в ванну с массажем, а женщина будет ждать, со сном бороться. Самец, что с него взять...
      Постель он тоже, конечно же, не разобрал. Наташа стащила покрывало и улеглась, вытянув ноги поверх одеяла. Перина не спеша подстраивалась под ее вес и положение. Надо бы было добавить упругости, но лень. Она дотянулась до бокала, попробовала.
      - Терпимо, - вынесла вердикт Наташа и все-таки взяла пульт - включить камеру сразу, чтобы потом не забыть. - Терпимо, но лучше бы я смешала сама. Если задержится дольше десяти минут, усну.
      Мысли все крутились вокруг языка Мананы. Крысы какие-то особенные, необычные, страшные. Снайперы их не видят... Что за чушь?! Мутанты в городе, ужасы в новостях. За полтора года существования Седьмого Особого отдела их оперативные группы побывали на сотнях таких заданий. И только один раз все пошло наперекосяк, только один раз полицейские погибли. Тогда сменили руководство, усилили почти в три раза прикрытие, и вот теперь опять.
      - А ведь все забыли, только Тофик помнил... - Наташа побегала пальцами по пульту - чуть прикрыла окно, расправила шторы.
      Не дождавшись рассвета, хрипловато запела какая-то самая ранняя птица. Зачем Наташа притащила сюда этого Мартиросяна? Надо было сразу лечь и уснуть, а утром, после врача, пойти к Насыровой. Пусть Раиса расскажет, что у нее там накопилось по крысам, пусть отдаст всю аналитику. Наташа имеет на это право, ведь двое ее подчиненных улеглись в ящики "морозилки".
      - Не даст... - Данилова допила коктейль, закатила бокал под кровать, чтобы не тянуться опять к тумбочке. - Не даст, потому что оперативник аналитики знать не должен. Лучше бы я эксперта в постель затащила, а не патрульного...
      - Ты что-то сказала? - Сергей вошел почти бесшумно, перед собой он нес аккуратно сложенную форму, как будто случайно прикрываясь ею.
      - Чепуха, - Наташа сползла пониже, раскинула ноги. - Иди ко мне, уже вставать скоро.
      Патрульный бросил на ворсистый ковер одежду, подобрался к хозяйке. Он очень старался успокоить дыхание, но из этого мало что получалось. Наташа не без удовольствия подумала, что действительно ему нравится. Самцу все равно, она или другая с похожим телом, и все же это было приятно.
      - У тебя свои волосы? Ничего с ними не делал?
      - Нет, - хрипло буркнул Сергей.
      - Какой ты белый... Просто классический "индеец", русачок. Не обижаешься? - Наташа поправила его руки, провела пальцем по груди, лобку мужчины. Про эпиляцию не забыл, внимательный.
      - Я не обижаюсь. Только какой же я "индеец"? Я Мартиросян, это не русская фамилия.
      - Зато я - Данилова! - засмеялась Наташа. - Не в фамилии же дело. Хватит... Где ты там? Вставляй.
      Пару минут она просто гладила его по спине, ощущала ладонями подрагивающие мышцы. Сергей старался быть нежным, но это только раздражало. Да и к чему так пыжиться? Вагинальный оргазм Наташу никогда не интересовал. Решив понемногу заканчивать, она взялась помочь себе пальцем и тут же замерла.
      - Стой... Отойди.
      Сергей испуганно выскользнул, отполз. Наташа села, потерла виски.
      - "Сицилийский галстук".
      - Что?
      - "Сицилийский галстук", вот как это называется, когда горло режут так глубоко, чтобы можно было вытащить вниз язык. С Мананой поступили именно так, и очень быстро, сноровисто. Значит, был опыт, верно? Опыт и знание о такой штуке. Надо поговорить с экспертами, аналитиками.
      - Ясно... - Сергей робко погладил ее по бедру. - Тогда...
      - Да отстань ты, не будь самцом. - Наташа сбросила его руку. - Не идет у меня из головы сегодняшняя история, так что извини, хватит. Смешай мне еще, только чуть меньше водки.
      Патрульный вышел, она услышала его вздох в коридоре. Вот еще, вздыхать собрался! Можно подумать, кто-то перед ним в чем-то провинился. Наташа замоталась в легкое одеяло, оперлась локтем на спинку кровати. Сон куда-то ушел, за окном голосило уже несколько птиц.
      - Я вот все думаю... - Сергей вернулся, прикрывая неуместно теперь торчащий член рукой с бокалом. - Наталья, а откуда берутся бомжи?
      - Во-первых, я не Наталья, я Наташа, так меня зовут. Во-вторых не произноси гадких слов в моем доме, пожалуйста.
      - Прости! Ну, я хотел сказать - крысы. Ведь Москва на спецрежиме, значит попасть они сюда не могут.
      - Крысы все могут, - поучительно сказала Наташа. "Анисовый" в этот раз действительно удался лучше. Способный парнишка. - Это ты не пройдешь ночами сотни километров, днем под кустами отлеживаясь и питаясь всяким дерьмом, а они пройдут.
      - Да зачем? - патрульный прилег, полуотвернувшись от хозяйки. - Пусть бы жили там, где... Ну, где-то же ведь они жили? А их будто что-то тащит в Москву. Здесь им на улицу даже ночью не высунуться, дня не проходит, чтобы какое-нибудь их логово не накрыли. А они все не переводятся почему-то... И, кстати, пройти через режимный Кордон не так-то просто, я его видел месяца два назад. Полоса оборудована как следует, по крайней мере, в районе Можайска. Я спрашивал - случаев попыток перехода почти нет.
      - Тебе никто не обязан отвечать, - поморщилась Наташа. - Спрашивал он!
      - У тебя другая информация? - Сергей подождал, но хозяйка молчала. - Недавно пятеро стариков сдались. Все грязные, вонючие, испитые. Вышли прямо на нас, и сами попросились в приемник. Говорили, что завелись такие твари в городе, что страшно стало жить.
      - И ты поверил?
      - Я просто... Просто хочу тебе помочь. Ты же думаешь об этих странных крысах? Подошли незаметно, а потом вырвались из кольца, затерялись в парке. В самом центре города! Вот если бы мне такое рассказали - я бы точно не поверил.
      - Да, - рассеянно согласилась Наташа, закатила еще один опустевший бокал под кровать, к первому. - Ты бы это... Я вижу, угомониться никак не можешь? Иди в ванную, не стесняйся, сделай там себе что нужно. Только аккуратно, не испачкай ничего.
      - Нет, не хочу! - Сергей с досадой отмахнулся, перевернулся на живот. - И откуда у них такая жестокость? Ведь крысы часто нападают просто так, даже ничего не берут. Просто убьют, да еще и помучают, если успеют... Я за год работы насмотрелся.
      - Сколько тебе?
      - Двадцать три. Однажды нашли в трубе... Ну, это под шоссе такая труба, чтобы ручей тек. Нашли тело без рук, без ног. Зачем все это? Наташа, мне сказали недавно... Один человек. Сказал, что бомжи, то есть крысы, прости! Что они по большей части местные. Москвичи, здесь родились и выросли. Сказал, что конвоировал в приемник группу и там встретил старого знакомого. Говорил с ним. Это правда?
      - Почему ты меня об этом спрашиваешь?
      - Ты ведь из Седьмого, вы все знаете про крыс.
      - Я простой оперативник. - Наташа устроилась на подушке. - Да, хоть и капитан. Нам звания за дело давали, а не за ум. Седьмой Особый создавали именно под войну с крысами, когда они совсем стали наглеть, тогда же и спецрежим ввели. Москвичи становятся крысами... С чего бы это, Сергей? У тебя кто-нибудь из друзей разве стал крысой?
      Патрульный вздохнул, подполз чуть ближе, осторожно положил голову на живот Наташе.
      - Нет, но один парень из школы пропал. Наверное, его убили... Говорят, многие пропадают.
      - Говорят!
      - В Москве тридцать миллионов населения. Каждый год приезжает миллион, и уезжает столько же. Это я из новостей знаю... Откуда-то берутся крысы, их забирают в приемник, но появляются новые. Раньше такого не было. Раньше их и не трогали почти, я помню. Потому что раньше они не нападали, не убивали, не жрали людей.
      - Ты наслушался сказок... - Наташа стала гладить его по пушистой голове. - Я, офицер Седьмого Особого отдела, "Крысятника", ничего не слышала о людоедстве.
      - Я видел тело мужчины. Его привязали к дереву, прямо в квартале, и вырвали сердце. Сердце не нашли. - Сергей жалобно посмотрел на Наташу, в сумерках блеснули глаза. - Я знаю, что не нашли, половина нашего батальона обшаривала округу.
      - Это, скорее всего, не по нашей части. Город у нас большой, как ты верно заметил, и орудуют здесь не только крысы. Сектанты, просто сумасшедшие... Иногда и без почек, и без глаз находят трупы - ты же не думаешь, что их кто-то съел? Подпольная пересадка органов тоже бизнес, к сожалению, это вот - не сказки.
      - Ему вырвали сердце, - угрюмо повторил Сергей. - А рот заткнули, и поэтому я думаю, что вырывали заживо. Он там жил, в этом квартале, возвращался с работы. Мне страшно.
      - Что?! - Наташа села, оттолкнула голову патрульного. - Что ты сказал? Ты же полицейский!
      - От этого страшнее. Я знаю и вижу, а остальные нет. В новостях ведь этого не показывают, и нам всегда первое задание - очистить место преступления. Поэтому и сердце так долго искали... У нас в батальоне говорят, что все чаще эти вещи происходят, что крыс становится больше.
      - Ох ты, бедненький... - Наташа встала, вышла из спальни, оставив Сергея в полном недоумении.
      Трусливый полицейский, надо же. Докатились! Раздувают штаты, а людей подходящих нет. Никто не хочет возиться в грязи, шляться ночами по улицам в блядской одежде, или торчать на перекрестках, выслеживая крыс. Наташа зашла в гостиную, описала по ней бесцельный круг, задержалась у окна. Луна уже спряталась куда-то, вода перед рассветом казалась серой, угрюмой. Но кто-то уже плескался у берега. Она смешала себе еще одну порцию, твердо решив, что это последняя.
      - Сергей, а зачем ты тогда пришел в полицию?
      - Учусь, - он сидел по-турецки на краю постели. - Нам же скидки дают. Вообще-то я стану химиком. А ты?
      - А у меня просто так вышло. Когда с человеком просто так выходит, что он на каком-то месте оказывается, то это и есть его место. Ну, а еще мы все, как ты знаешь, освобождены от деторождения. Пустяк, а приятно.
      Сергей мотнул головой, потянулся, хрустнув суставами.
      - Мне уйти, да?
      - Если это тебя не обидит. А хочешь - постели себе в гостиной.
      - Да нет, спасибо, я поеду... - он поднялся, споро оделся в темноте.
      Наташа отхлебывала из бокала, опершись о стену. Спать совсем не хотелось.
      - Прости меня, ладно, Сережа?
      - Я понимаю! - он подошел, слегка обнял, осторожно поцеловал. - Такой день - тебе надо расслабиться. Спи.
      - Я тебе позвоню еще, - Наташа проводила патрульного до двери. Он задержался, подняв с пола шлем.
      - Знаешь... Ты постарайся о них не думать, ладно? Зря я это все наболтал.
      - Ты про крыс? - она легонько развернула его и вытолкнула в холл. - Никто из них не будет жить, ты понял? Никто. И даже если мне скажут, что убили всех, я продолжу искать. Потому что... Потому что так уже было однажды.
      Наташа закрыла дверь, прошла на кухню, села на подоконник. Отсюда было хорошо видно, как патрульный вышел из подъезда, сел на мотоцикл и медленно поехал в сторону МКАД. Управление служебным транспортным средством под воздействием легких наркотиков, отметила про себя Данилова. Какой ты ни на есть правильный и нежный, а не нарушая законов жить просто нельзя.
      Она залпом прикончила коктейль, пробежала в спальню и с размаху кинулась на постель. Спать четыре часа! Потом почистить оружие и искать крыс.
      
      ГЛАВА ВТОРАЯ
      
      ЧУЖОЙ ТАБАК
      
      1
      
      
      Лейтенант, теперь уже наверняка бывший, ушел из парка аттракционов пешком. Самый надежный способ вырваться из облавы - ведь охотники первым делом перекроют станции, выставят кордоны на шоссе. А сейчас он двигался тихими зелеными дворами, улицами частного сектора, и с каждым шагом увеличивал площадь, которую придется полностью блокировать, чтобы взять Живца. К ночи какой-нибудь офицер муниципальной гвардии устанет рисовать на карте расширяющиеся круги и поймет, что настоящий круг там давно нарисован - это Кордон, опоясывающий Москву.
      Да, из города выбраться не получится. Впрочем, это не пугало Дмитрия - здесь, в гигантском мегаполисе, достаточно просторно. Как верно подметила Снежинка, за последние годы он не часто появлялся в Москве, только на день-два, чтобы выполнить задание, но личных схронов здесь имел около десятка.
      Уходя, Живец не оглядывался с опаской, не пытался предвидеть действия врага. Нет, он полностью доверился своему чутью. Если оно подведет - уже не спастись, никакой профессионализм не поможет. И потом, сегодня ему тоже противостоят профессионалы. Действия Снежинки они могли предвидеть, а вот его, пожалуй, нет.
      Следовало решить, как поступать дальше. Скрыться нетрудно, но зимой станет хуже, а потом кончатся припасы, средства на картах - тем более, что половину из них наверняка уже заблокировали. Это Снежинка не знала, куда увезли терехинские бойцы дела и аппаратуру, а Живец знал. На одну из баз Милоша, больше некуда. И туда же, скорее всего, попадет вся начинка из Башенки. Дмитрий даже мог предположить, что разбираться с добычей никто не станет.
      Какой смысл ликвидировать сотни людей, которые слишком много знали, если потом их знания перейдут к другим? Нет, все свалят в кучу и уничтожат. Вот только касающееся Живца мэр отложит в сторонку, лично просмотрит и передаст своим охотникам. Там и маршруты, и квартиры, и, конечно, все приметы с психологическим портретом в довесок. Вот только портрет не похож.
      Дмитрий зашел в очередной парк с прудом, и от души саданул ногой по невинной сосне. Все из-за Плещеева! Это он подставил Живца, отправив к Насыровой, ведь до этого лейтенант даже не входил в группу по мутантам. Мог бы сейчас спокойно курить на лестнице в СПР, ожидая назначения нового начальника, такого же фигурального, как полковник Плещеев. А теперь Милош, так многим обязанный Живцу, ищет его, чтобы уничтожить.
      Он привалился к следующей сосне, постоял, чтобы немного успокоиться. Вокруг пели птицы, доносились выкрики волейболистов от пруда. Именно в такие спокойные минуты Дмитрия и охватывали приступы бешенства, желание убивать. А вот когда собственная жизнь висела на волоске, он был спокоен. Странное дело...
      За парком опять начинались улицы частных домов, и Живец решил не ходить туда. Так, просто, без всякой видимой логики. Справа, за деревьями, вырисовывались силуэты далеких многоэтажек, к ним лейтенант и направился. Тропинки быстро кончились, под ногами оказалась сухая хвоя. В нескольких местах он даже заметил ржавые банки - явно заброшенное, нехоженое местечко. Следовало бы пройти его скорее, а то горе-профессионалы решат ловить его здесь, и, как на зло, не ошибутся.
      Он едва не прошел мимо сидящего на поваленном бревне человека. Наверное, виновата была его одежда: зеленая куртка и штаны, такая же шляпа. Странного фасона шляпа... Живец пошарил вокруг глазами, надеясь увидеть корзину с парой грибочков, но ее не оказалось. Человек в шляпе сосредоточенно набивал трубку, лица его не было видно.
      - Не пошли еще грибы? - Дмитрий отвел руку за спину, чувствуя ладонью рукоять ножа, послушно вывалившуюся из рукава. Слишком глухое место, этот обязательно запомнит прошедшего человека. А тело можно спрятать под листьями и хвоей, не наступишь - не заметишь. - Жарковато, наверное.
      - Разве здесь есть грибы? - пожал плечами незнакомец и приподнял голову, на миг блеснув серыми глазами. - Не знал. А я вот покурить присел. Хочешь покурить?
      - Никогда не курил трубку.
      Это была не совсем правда: трубку Дмитрий когда-то попробовал курить, но, наверное, просто не умел этого делать. Она то и дело тухла, в горле становилось сухо... Тревожил Живца встреченный человек. Длинный какой-то, жилистый, такие могут оказаться неожиданно проворными. А еще что-то в нем было очень непонятно. Трубка длинная, с локоть, табак остро пахнет. Очень сильно захотелось курить.
      - А ты попробуй, - добродушно предложил человек в шляпе. Голос у него был вроде бы мужским, но Живец вдруг задумался: а не женщина ли это? Под курткой и шляпой толком и не рассмотреть... - Вот только я раскурю, это дело особенное. Потом ты половину трубочки выкуришь, а остальное мне оставишь.
      Дмитрий ничего не ответил. Он уже держал нож в руке, но никак не мог решиться. Хваленое чутье вело себя, как взбесившийся компас. Что-то не так... Словно зачарованный, Живец смотрел, как незнакомец раскурил трубку длинной спичкой, которая то ли вспыхнула сама, то ли появилась из кармана уже горящей. Потянуло дымом, и желание курить побороло все.
      - Я не знаю, как надо... - замялся Живец, протягивая руку. - Все время надо затягиваться? Или еще внутрь воздух пускать, да?..
      - Ты просто кури.
      И Дмитрий принял длинную трубку, втянул в себя сладковатый, но одновременно резкий аромат, осторожно вставил в рот мундштук. Негигиенично... Он сделал первую затяжку.
      - Сядь, посиди, - посоветовал незнакомец. Ну конечно, это был мужчина. Просто очень странный, наверное, приезжий. И лицо его никак не удавалось запомнить. - Ты давно не курил, и теперь голова может закружиться. У меня крепкий табачок, настоящий!
      Послушно опустившись на бревно, Живец незаметно выронил за него нож. Успеет еще его подобрать. Если понадобится... Раздражение исчезло, курение расслабило все мускулы.
      Когда деревья поплыли куда-то вбок, Дмитрий хотел было встать, вдохнуть чистого воздуха, бросить трубку, но не успел. Все изменилось, даже он сам. Живца не стало, а капитан Данилова открыла глаза, что-то хрипло промурлыкав.
      2
      
      
      Наташа проснулась не через четыре, а через шесть часов, оттого, что ей стало жарко. Тело покрылось липким потом, и тонкое, легкое одеяло не могло впитать его весь. Несколько минут женщина еще медлила просыпаться, но наконец она раскрыла глаза и села, что-то хрипло промурлыкав. Потом Наташа вполне осмысленно попробовала выругаться, но сначала потребовалось прокашляться.
      - Ептель, ептель... - задумчиво сказала она.
      Снился какой-то кошмар, мертвые города, по которым бродила Наташа, пытаясь обязательно кого-то отыскать. Этот "кто-то" никак не вспоминался, но люди в городах были... Какие-то неприятные, ненужные люди. И она играла с ними в странные, страшные игры.
      - Ерунда, ептель! - решилась Данилова, встала и, шатаясь, побрела в ванную.
      Из гостиной доносился многоголосый перезвон. Разволновались сетевые приятели... Потерпят. В ванной выяснилось, что за ногу зацепилось одеяло, будто само стремилось побыстрее попасть в стиральный бак. Постепенно приходя в себя, Наташа проделала необходимые гигиенические процедуры. В голову лезли мысли, образы, картины прошедшей ночи, но пока с этим удавалось бороться.
      Присев под душем на корточки, Наташа схитрила: не загонять неприятное в подсознание, но копнуть глубже, попасть на те рельсы, которые приведут мысли к произошедшему вчера плавно, без потрясений. Москва, крысы... Еще раньше: почему Наташа пошла в полицию?
      Чтобы не рожать. Она никогда потребности в детях не испытывала, да и все подруги - тоже. Почему правительство принимает такие дурацкие законы? Но, конечно, пойти ради этого в полицию Наташа бы не решилась, не появись в почтовом ящике приглашение. И оказалось, что один поступок может решить сразу все проблемы: чем себя занять, как, владея наскучившей еще во время учебы профессией океанолога, остаться в Москве, о чем говорить с приятелями.
      Она вспомнила первую реакцию своей лучшей подруги (на тот момент) и фыркнула от смеха, едва не захлебнувшись.
      - Да ты понимаешь, что это такое: убить человека?! - расширив от ужаса и без того круглые глаза, причитала Ленка. - Я уже не говорю о том, что тебя саму могут убить. Это же полиция, Наташа! Ты будешь ходить с оружием, женщинам даже домой его разрешают брать! Если бы у меня соседка была полицейской, я бы тут же переехала. Вчера на "Рубиконе" показывали про одну такую дамочку, как она за маньяком-сектантом охотилась, а вышло так, что...
      Представление о московской полиции у Лены сложилось на основе сетевых сериалов. Осуждать ее за это глупо, ведь в жизни полицейских видишь только издали. Это сейчас их стало больше, на дорогах постоянно попадаются патрули, а в те спокойные годы...
      - Старею! - Наташа выбрались из душевой, сунула голову под укладку. - Вот уже и про "те спокойные годы" завела...
      Но годы и в самом деле были спокойными. Москва давно перестала расти, сливаясь с ближними городами, население уменьшалось, но лет десять назад заговорили о стабилизации. В огромном городе стало тихо, столица неожиданно превратилась в провинцию. Множество туристов, чиновников, бесконечные информационные поводы - все это осталось на экранах, а за окнами жизнь потекла плавно, незаметно. Потому Наташе, выпускнице МГУ, и расхотелось покидать родной город.
      Решение окрепло во время последних каникул, у родителей, давно откочевавших к Балтике. Мать всю жизнь мечтала иметь дом с садом и бассейном, неподалеку от моря, и как только обстоятельства позволили - заставила отца эту мечту исполнить.
      - Ты у меня одна, здоровье не позволило сполна с государством рассчитаться, поэтому я всегда о тебе помню, - рассеянно бормотала мать во время прогулки вдоль берега. Дул сильный, промозглый ветер, а еще постоянно приходилось уворачиваться, чтобы не столкнуться с двигающейся навстречу толпой - только что закончилась одна из многочисленных регат. - Не оставайся в Москве, это глупо. Профессия у тебя подходящая, пусть даже и попадешь на север. Все равно пройдет несколько лет, и все переменится, окажешься на юге, может быть, выйдешь замуж. Представь: теплый океан, какая-нибудь Индия, или Малайзия, работа на свежем воздухе...
      - На юге жарко, мама, - Наташа и в самом деле представила себя там. Просоленную, потную, без конца глотающую пилюли, чтобы помочь кишечнику погубить местные микроорганизмы. - Я ведь была на практике. Ничего хорошего...
      - Ты знаешь, что в Индии по закону женщина может рожать только двух детей? А если еще чем-нибудь переболеешь... Говорят, там можно кое-с кем поговорить, и в личном деле появится запись. Ну, ты еще поймешь, о чем я...
      Мать ухмыльнулась, довольная собой, такой хитрой и опытной, а Наташа закатила глаза за ее спиной. Сидя здесь, в Эстонии, легко рассуждать о том, как просто купить индийских чиновников. Мир един, и всякое предложение рождает обвальный спрос. Не так все просто... "Ты еще поймешь, о чем я". Самодовольная клушка.
      Отец к дочери не проявлял вообще никакого интереса, да и сам не казался Наташе любопытным. Седой высокий мужчина, делящий время между Сетями, рыбалкой, скучными прогулками с требующей этого скучной женой и сочинением инструкций. Наташа пробовала посмотреть некоторые, и убедилась, в удивительной бедности фантазии автора. Человечки разбирают двигатель самолета, по семь раз повторяя каждое движение...
      Вернувшись в Москву, Наташа дала себе слово больше не навещать родителей. Постепенно оборвалась переписка, возникла еще одна степень свободы. Но что с ней делать?.. Нельзя проводить время только в Сетях да бессмысленных шопингах с подругами, человеку нужно какое-то дело, чтобы не рехнуться и не стать чем-то вроде Наташиной матери. Мужчины, тогда еще только очень молодые, похожие друг на друга умеренной хамоватостью, большого разнообразия в жизнь не вносили. Одно время она даже подумывала выйти замуж, по крайней мере, это было бы любопытным приключением. К счастью, увлечься всерьез никем не удалось, а потом в почтовом ящике оказалось приглашение.
      Наташа сходила на Петровку, прослушала курс довольно нудных лекций, потом согласилась на ни к чему не обязывающую практику. Они негласно сопровождали туристов, это было не слишком интересно, но зато совершенно необременительно. Ребята подобрались забавные, после дежурства бродили по дешевым кабачкам Центра, много смеялись. Приближалось время крайнего срока для первой беременности, и как-то само собой так вышло, что Наташа подписала заявление на прием в Школу.
      Всего лишь два года, посвященные больше боевой подготовке и работе со спецсредствами. Остальному полицейский учится в процессе службы, через Сети, периодически проходя экзамен на новый "профранг". Наташа вот теперь, спустя десять лет, была капитаном в профранге майора, то есть имела запас продвижения на одно звание. Правда, учебу она последнее время забросила...
      Даниловой и в голову бы не пришло десять лет назад, что она дослужится до капитана. Однако бытие, безусловно, определяет сознание - поменялись друзья и привычки, взгляды на жизнь. Ей стал по настоящему дорог этот город, дорог, как что-то свое, личное. Для того, чтобы относиться к Москве так, необходимо иметь в кармане карту полицейского, а в подплечной кобуре - семнадцатиразрядный "Рокот", вопреки названию, почти бесшумный. Наташа перестала быть рабочим муравьем огромного мегаполиса, она стала его стражником.
      С крысами боролись всегда, Мартиросян ошибался. Конечно, прежде на них смотрели только как на источник инфекций, нелегальных наркотиков и морального разложения. Прежде крысы не убивали... Почти не убивали. Вечно грязные, ютящиеся на окраинах, в подземных коммуникациях или назначенных к сносу домах, они или убегали при виде полиции, или, чаще, сразу сдавались. Крыс отправляли в исправительные приемники, откуда многие, особенно цыгане, ухитрялись сразу удрать.
      Таборные цыгане в те годы представляли самую серьезную угрозу. Они всегда могли найти временное убежище у кого-нибудь из легальных соплеменников, и хотя таких людей сразу же ставили на учет, ловить цыган было очень сложно. Именно у них оказалась самая крепкая, древняя иерархия, именно они заставляли работать на себя обычных бомжей, за мзду помогали скрыться из города преступникам.
      Нельзя думать бранными словами, - поучительно сообщила своему отражению Наташа и покинула ванную. - Рано или поздно они окажутся на языке... Полицейскому в чине капитана непростительно говорить "бомж". Крысы, просто крысы, устоявшееся наименование асоциальных элементов.
      Она уже надела свежее белье и проглотила пару таблеток, чтобы прояснить голову. Теперь можно позавтракать, а заодно ответить назойливым приятелям. Перезвон в гостиной стал еще громче. И почему людям вечно нечего делать!
      Наташа упала в кресло, активировала большой экран, заливший светло-серым половину комнаты, быстро ответила нескольким подругам. Эти и в самом деле волновались - знали, что Данилова отправляется на "ночную охоту". Их лица, счастливые до глупости, появлялись одно за другим, и так же быстро исчезали - Наташа отделывалась от них, ссылаясь на усталость.
      Всех остальных она удостоила лишь письменных ответов. Потом, все потом, сейчас занята. Закончив, Наташа задержала руки над голографическими клавишами. Может быть, надо сделать какой-нибудь запрос, собрать информацию? Ничего не приходило в голову. Она встала, подошла к окну.
      Жители Строгино, люди в основном пожилые, совершали водные процедуры у самого берега, уже справившиеся с этим - обсыхали под солнцем. Хороший денек! В Пойме столько парусов, что рябит в глазах. Как они исхитряются не сталкиваться?.. Не успела подумать, как серфингист налетел на мини-яхту, оба спортсмена оказались в воде.
      Наташа не глядя протянула руку, переключила окно на воспроизведение реалграммы. Когда-то дождливой, длинной зимой вдруг очень захотелось солнца, купила по случаю вид эквадорского побережья. Летом в нем никакой нужды не было, но ведь трансляцию не отменишь. Проплачено еще за два года...
      В Эквадоре народ был помоложе, двигался энергичнее. Длинная песчаная полоска пляжа, изображение которой камера исправно передавала в Москву, завалена телами, на мелководье играют в волейбол. Море чем дальше от берега, тем синее, а почти у горизонта плывет огромный белый корабль, наверное, огромный. И все это выглядит не менее скучно, чем строгинская Пойма.
      - Скушай что-нибудь, Наташенька, - приказала себе Данилова. - И никаких сигарет!
      
      3
      
      
      Перекусив наскоро и выпив апельсинового сока, Наташа побежала обратно в гостиную - тонко пищал экстренный вызов. Это оказалась Насырова - не дождалась весточки от подчиненной и позвонила сама.
      - Жива-здорова? - Рая кругленькая, живая, черноглазая. - Мы тут с Тофиком даже волнуемся немного. Выспалась?
      - Так, - неопределенно пожала плечами Наташа.
      - Прости, что потревожила. Я все понимаю, можешь сегодня не приходить. Отдыхай.
      - Нет. Я приеду, через час - полтора.
      - Ну... - Раиса посмотрела в сторону. - Смотри сама. Если меня не будет, ищи Тофика.
      Насырова не хотела становиться начальником отдела, но так уж легли карты. Инструкция о политкорректности имеет силу закона, и хотя для мужчины вакансия была, Управление не устроила национальность Тофика. Придется подождать, сказали они, один азейбарджанец сейчас уже занимает высокий пост в Управлении. Компьютер, покопавшись в базе, счел наилучшим для общественного равновесия назначить Насырову, женщину с татарскими корнями и подходящим профрангом для повышения в звании.
      Тофик, плотный, седобровый, с будто из дерева выточенным красным лицом, конечно спорить не стал. Законы есть законы, где же, как не в полиции, их прежде всего соблюдать? Тем более, что Раиса оказалась женщиной толковой, и с удовольствием оперлась на опыт бывалого сотрудника. Так они и командовали вдвоем, два подполковника.
      - Хорошо, - кивнула Данилова.
      Рая опять посмотрела в сторону, но Тофик, видимо, отмахнулся. Что ж, если он пока не хочет говорить, но ждет к себе, то это многое обещает. Окошко с лицом начальника исчезло, Наташа включила музыку, зажмурилась. Пора, пора вспомнить все.
      Крысы активизировались года два назад, тогда появились первые трупы. Сначала преступления по привычке списывали на полоумных сектантов и наркоманов, но количество нераскрытых дел стремительно возрастало. В тех случаях, когда удавалось отыскать похищенные вещи, подозреваемые клялись, что взяли их уже с мертвых.
      Четвертый Особый отдел, который первый стал восстанавливать полную картину происходящего, очень скоро взвыл. Несмотря на то, что речь явно шла о какой-то секте, убивавшей первых встречных самым жестоким образом и без видимых причин, найти каких-либо следов организации не удалось.
      Так не бывает. Члены секты должны переговариваться через пиратские Сети, негласно существующие как раз для того, чтобы неопытные преступники чувствовали себя там в безопасности. Они должны иметь четкую иерархию, вожака, от которого и расходятся в стороны волны бесчинств. Наконец, они обязаны вербовать новых адептов, а для этого - нести окружающим свое учение. В Четвертом отделе работали опытные, видавшие виды специалисты. Нет, сказали они, такая крупная секта не может существовать незамеченной, мы проверили всех.
      Наташу, как самую молодую в отделе Безопасности на вокзалах, где она тогда работала, выслеживая гипотетических террористов, отправили на Общее совещание. Такие слеты проводились раз в год, якобы для обмена опытом. Длинный день в зале на Петровке, скучные речи выступающих, зато потом - банкет с множеством мелких, но приятных нарушений законности. Однако в тот раз банкета не случилось.
      Говорили только о серии немотивированных убийств, там Наташа первый раз о них и услышала. Сменяя друг друга, на трибуну поднимались представители Управления, нападавшие на Патруль, те кивали на Четвертый отдел, который отражал удар опять же в сторону Управления и его аналитиков. Наташа даже помнила перебранку, возникшую между полковником на трибуне и кем-то в зале.
      - Так что же, если это новая, непривычная секта, так и работать с ней не надо?!
      - Прежде чем по ним работать, надо понять, с кем мы имеем дело! - кричал раскрасневшийся начальник Четвертого. - Я приказы выполняю, посоветуйте: кого мне искать? Весь город неделю на прослушке и ни одного сообщения по теме!
      - Идите в коммуникации, вербуйте крыс!
      - У меня нет для этого кадров!
      Эту фразу Наташа вспомнила через месяц, когда ей поступило предложение стать оперативником нового, Седьмого Особого отдела с повышением в звании. Тогда Седьмым руководил Онищенко, вечно хмурый, неразговорчивый полковник. Поговаривали, что его назначение - уловка в карьерной игре, лучший способ погубить. Так и вышло, но не сразу.
      Сначала Онищенко развил бурную деятельность. В совместных с Патрулем операциях его сотрудники методично прочесывали все места возможного обитания крыс, помойки, опустевшие дома, сдавали каждый день в приемники по нескольку десятков. Андрей Коваль тогда говорил, что и в приемниках режим ужесточили, что цыгане перестали возвращаться. Прежде Наташа не придавала этому никакого значения, но теперь... Значит, власти обеспокоились всерьез?
      Так оно, конечно же, и было. На московскую полицию посыпались льготы, сразу заполнились все штатные должности, появились специалисты и из других городов. В городских новостях о новой проблеме ничего не сообщалось, шли лишь короткие, лишенные кровавых подробностей репортажи. Наташа никогда не следила за новостными передачами. Может быть, полистать сейчас?..
      Вместо этого она пошла и отыскала сигареты. В пачке оставалось еще четыре штуки. Закурила почему-то перед зеркалом, осуждающе глядя на себя. Надо ехать, но ехать не хочется... Сегодня первый из двух положенных после ночной операции выходных. Наташа планировала провести его дома, а вечером отправиться на берег, в открытое кафе, выпить пива, глядя на танцующих.
      Она вышла на лоджию, пряча в кулаке сигарету. Лоджии приравниваются к общественным местам, курить здесь запрещено. Онищенко... Его сняли как раз после того случая, после первой гибели оперативников Седьмого Особого отдела, получившего уже прозвище "Крысятник". Конечно же, полковник был ни в чем не виноват, разве только в том, что начал эти "ночные охоты".
      Переодетые в граждан "группы риска", оперативники колесили по городу, от заключенного в МКАД Центра до самых окраин, нарочно подставляясь под нападение. И на них нападали - московская и заезжая шпана, накачавшаяся спиртным, несколько раз даже самые настоящие грабители. Группы поддержки аккуратно задерживали их, а также всех остальных: цыган, предлагавших купить наркотики, попрошаек, мелких воришек. Почти каждая охота была удачной, вот только убийства продолжались.
      Что об этом думал Онищенко, как рассчитывал напасть на след тех самых, вконец озверевших крыс? Наташа этого не знала, да никогда и не интересовалась. Платили более чем прилично, стаж бежал быстро, даже служебным положением порой удавалось воспользоваться - например, присвоить нелегально ввезенное спиртное. Она полагала, что крысы приходят в огромный мегаполис извне, привлеченные богатыми помойками и множеством укромных мест. Население понемногу падало, от былых сорока пяти миллионов осталось лишь тридцать, коммунальные службы не успевали следить за своим хозяйством. Неспроста ведь Мэрия взялась за строительство Кордона вокруг города?
      Крысы. Из пренебрежительного это слово очень скоро стало угрожающим. Убийства продолжались... Наташа со злостью швырнула сигарету вниз. Почему она даже не знает, сколько их? Да, простой оперативник даже в чине капитана не должен обладать этой информацией, но ведь Данилова никогда и не пыталась узнать. Почему?
      Потому что так удобнее. Сети, магазины, подруги, мужчины, опять Сети, а в промежутках - служба. В меру интересная, с приятными людьми. Чувство высполненного долга каждый раз, как возвращаешься домой. Что еще нужно?
      А ведь было кое-что еще. Год назад погибли Шанга и Игорь, а один из запоздало кинувшейся на помощь группы поддержки получил в живот железный болт, выпущенный из какого-то примитивного арбалета. Какой шум тогда поднялся! Только Онищенко и помалкивал, понимая уже, что его дни как начальника сочтены. Больше всех ораторствовал Тофик, призывал отомстить, не смыкать глаз, пока не будут найдены все до единого...
      Седьмой отдел оскалил зубы. В свободное время сотрудники все равно приходили на службу, даже мужчинам выдавали оружие под какими-то сомнительными основаниями. Тогда Наташа впервые в жизни налазилась по коллекторам, а Тофик привлек диггеров, о которых она до этого понятия не имела. Помогал Патруль, да и другие отделы из числа Особых тоже.
      Онищенко уже не было, обязанности начальника выполнял Тофик Таги-заде. Он почти не спал, от него постоянно несло кофе и сигаретами. Облава за облавой, и в Башенке, здании на Ленинградском проспекте, воняло теперь хуже чем в коллекторе - Тофик лично допрашивал задержанных. И снова, снова рисовал на картах схемы, формировал группы.
      Так продолжалось несколько недель, и Наташе это порядком надоело. Как можно столько времени, такими силами безрезультатно гоняться за кучкой отщепенцев с арбалетами? Про Тофика начали рассказывать анекдоты, а выпученные глаза Шанги Ким, которой на шею намотали ее собственные кишки, постепенно стерлись из памяти. Подполковник тогда еще бурчал, что Управление ему не помогает, а мешает, ограничивает зоны поиска. Однако маховик раскрутить удалось, и настал день, когда Седьмой отдел ворвался в самый настоящий подземный бункер.
      Его не было ни на одной карте. Тофик отыскал логово цыганского барона, одного из несмирившихся, "таборных", анализируя показания насмерть запуганных бомжей и наркоманов. Когда соорудили это убежище, как сумели укрепить его стены, Наташа не знала. Произошла довольно ожесточенная перестрелка, в ходе которой все цыгане оказались убиты.
      Вечером был большой банкет, все смеялись, много пили, выгнали из ресторана какую-то хмурую компанию, а явившимся Патрульным показали свои карточки и чуть не заставили выпить. Вот и все. Седьмой отдел отомстил, никаких сомнений в этом не было - кроме огнестрельного оружия в таборе нашли и пару арбалетов. Только Тофик был мрачен.
      Он и после этого призывал не ослаблять нажима, вычистить все до конца... Но Управление устроило Таги-заде выволочку за большой процент раненых и травмированных, к тому же конца у московских подземелий просто нет, слишком многие любили схорониться поглубже за тысячу лет. Кроме того, люди просто устали. Незаметно все вернулось на круги своя, но Тофик получил подполковника.
      Убийства продолжались... Наташа знала об этом, но просто привыкла, как и все. В тридцатимиллионном городе убийства случаются каждый день, и лишь малая часть их находилась в ведении Седьмого. Между тем "ночные охоты" продолжались, хотя улов становился все более бедным. Крыс стало меньше, очевидно меньше, помог и Кордон. Еще несколько лет спокойной, размеренной работы, и их просто не станет...
      Уже собираясь выходить, Наташа вспомнила о нечищеном "Рокоте" под кроватью, а доставая его, наткнулась на бокалы. Что ж, теперь пусть полежат до вечера... В мешковатом комбинезоне спрятанная на животе кобура не бросается в глаза, уставшим от сабо ногам уютно в разбитых кроссовках. Последний раз посмотрев в зеркало, Наташа покинула квартиру.
      У лифта сидел Артем, сосед. Он тяжело расползся по креслу стопятидесятикилограммовой тушей, уронил голову на жирную грудь. Дым еще висел в воздухе сизой пеленой.
      - Ты уже совсем обнаглел? - прошла мимо него Наташа. - Днем куришь?
      - Пьяный я, - печально сообщил Артем.
      - С утра?
      - С вечера... Скучно мне, Наташка. Посади меня в тюрьму.
      - Опять женщина бросила? Вот я тебя оштрафую раз, другой - и тогда тебе действительно станет весело. Пойдешь работу искать, чтобы долги выплатить.
      - Женщина бросила, - подтвердил сосед. - Но на это мне наплевать. В Сетях много неуравновешенных самок, готовых скрасить даже мое одиночество... На какое-то время, конечно, пока не очухаются... Только знаешь, уже не помогает.
      - Займись чем-нибудь, - пожала плечами Данилова, вызывая лифт. - Иди работать.
      - Я не хочу, - тяжело вздохнул Артем. - Все дело в том, что мне неприятны люди. Никого не хочу видеть, теперь уже и на экране. Все люди - тупые ублюдки, Наташа.
      - Не выражайся! - она вошла в кабину и уже оттуда прикрикнула: - И не смей курить днем! Оштрафую!
      - Давай, штрафуй! - бесстрашно ответил Артем закрывшейся двери лифта и вытащил из пачки новую сигарету. - Штрафуй, дура... Только быстрее.
      Консьержа на этот раз не было, отсыпался после дежурства. Его, как и следовало ожидать, с успехом заменял робот, отворивший Наташе дверь. Снаружи пахнуло жаром, запахом раскаленного асфальта, скошенной травы.
      Машину сегодня брать не хотелось, Данилова направилась не к стоянке, но мимо домов, к остановке миниметро. Людей почти не было, все попрятались от жары. У школы ей попался навстречу странный человек, весь какой-то вытянутый, зеленый... Но в памяти осталась только широкополая шляпа с нелепым цветком.
      4
      
      
      Дорога заняла минут сорок, только потому, что Наташа поленилась давиться в вагоне Экспресса и добралась на миниметро, с пересадками, погруженная в свои невеселые размышления. Мэрия выделила под Седьмой отдел целый дом на Ленинградском проспекте, высокий - из тех, что модно было строить в тридцатых. В этом не стоило искать проявления щедрости - Москва постепенно пустела. Прежние владельцы, какая-то корпорация, после очередных сокращений предпочли просто спихнуть лишнее, требующее капитального ремонта здание на баланс города, да еще наверняка на этом нагрели руки.
      "Как хорошо," - подумала Наташа. - "Конец тесноте. С каждым годом в Москве все спокойнее, только дураки сейчас уезжают из мегаполисов. Парки становятся чище..."
      И безлюднее. Крысы, не бомжи, а именно крысы, другого термина для обозначения этих убийц не существует, ушли через парк. Просочились сквозь строй снайперов, оснащенных ПНВ. С каждым шагом, приближавшим ее к Башенке, Наташа будто становилась выше.
      Найти их, отомстить, чтобы не вышло, как в тот раз. Возможно, под городом таятся еще сотни неизвестных никому убежищ, но сейчас надо найти только одно. И пусть другие будут кричать "Отомстим!", она уже знает цену этим словам. Для тех, кто не видел, как откинулась назад голова Андрея, как торчал из разреза язык Мананы, все это остается игрой.
      Прижав к глазку детектора специальное отверстие в личной карте, Наташа профессионально быстро взглянула в него, позволив идентифицировать сетчатку. Двери открылись, и в холле к ней тут же потянулись руки, послышались сочувствующие восклицания. Наташа оказалась среди хорошо знакомых лиц, на каждом нарисована мрачная решимость. Почему-то стало противно.
      Кое-как отделавшись от коллег, она поднялась на третий этаж, к медикам. Пал Палыч уже вышел навстречу - наверное, с утра скинул в Центральный Компьютер запрос на прибытие Даниловой. Она подумала, что и Тофик наверняка воспользовался ЦК, значит, докладывать нужды нет - сам сможет узнать обо всех передвижениях Наташи.
      - Ну, что? - Пал Палыч, главный врач Седьмого Особого, недавно сделал подтяжку. Перестарался для своих восьмидесяти, слишком уж молодо теперь выглядела шея. - Рука болит? - он перехватил взгляд Наташи и смущенно потер кадык. - Заметно, да? Мне сказали, что эффект долго не продержится, уже через полгода все войдет в норму. Лицо, шея, руки - это, видишь ли, ансамбль. Тут нужна тонкость, и время, время! Вот через полгода, как мне приятель сказал, все будет хорошо, все устаканится. А ты... Как, ты сказала, рука? Болит?
      - Нет, - Наташа первой вошла в кабинет, сбросила с плеч лямки комбинезона. - Рана неглубокая, и уже столько часов прошло... Думаю, все в порядке.
      - Думать буду я! - Пал Палыч надел перчатки, терпеливо подождал, пока Наташа засучит рукав, потом принялся отмачивать повязку. - Ведь не только кожа, Наташенька, не только мышца, еще и нервы повреждены... Да, а как же! Ты и не почувствуешь, а для меня это - недоработка. Лучше бы прооперироваться.
      - Потом как-нибудь, - Наташа и раны-то почти не видела, осталась только зигзагообразная красная полоса на трицепсе.
      - Потом... - медик осуждающе покачал головой, осторожно пальпируя плечо. - Вот доживешь до моих лет, тогда поймешь, что никакого "потом" не существует... Я бы на твоем месте прооперировался. Чтобы шрама не было - я позабочусь, но чувствительность кожи будет потеряна.
      - У меня тут эрогенных зон нет. Потерплю.
      - Странная ты сегодня! - Пал Палыч поднял лицо, всмотрелся в Наташины глаза. - А, понимаю, понимаю! Это шок, милая. Конечно, на твоих глазах двоих подчиненных... Я видел тела. Ужасно, ужасно!
      - Это ведь "сицилийский галстук"? - вспомнила Данилова. - Вы-то должны знать, Пал Палыч!
      - У сержанта Чачава? - уточнил врач, наклеивая пластырь, подобранный из альбома под цвет кожи Наташи. - Да, именно так. А вы разве это тоже проходили? Штука редкая, очень уж пачкает руки. Но крысам все равно... Только слово "галстук" им вряд ли известно.
      Наташа оделась, но не ушла, а остановилась около двери. Медик навел порядок на столе, выбросил старые бинты, потом вопросительно посмотрел на посетительницу.
      - Пал Палыч, а что говорят ваши эксперты? Про... Характер повреждений. Я знаю, кто-то из снайперов ранен. Это болты из арбалета, верно?
      - Болтом из арбалета убит один из группы захвата, среди снайперов двое раненых, - сообщил Пал Палыч. - Ты бы, Наташа, общий отчет почитала, он с утра на нашем сайте висит. Ты ведь капитан, оперативник, у тебя широкий допуск.
      - Недостаточно широкий. Я хотела бы знать, не те ли это твари, что год назад убили Егорова и Ким.
      - Дело закрыто, - напомнил врач, потом опустился на крутящийся табурет, в задумчивости потер молодую шею. - Все это так ужасно и прискорбно... Но дело Егорова и Ким закрыто. Арбалет может соорудить любой мальчишка, болтов у нас, к сожалению, хватает. Хоть строительные бери, хоть арматуру руби... Вы, капитан, говорите на эти темы со своим руководством. Потребуется мое мнение, я представлю.
      Раз Пал Палыч перешел на "вы", то разговор окончен. Наташа коротко поклонилась и вышла. Насырова и Тофик Таги-заде занимали на двоих последний, пятьдесят второй этаж, самый маленький, хотя даже нижние не баловали простором. Выйдя из лифта, Данилова как всегда полюбовалась на панораму. Хороший денек.
      - Наташенька! Садись! - прямо-таки взвыла Насырова. Она говорила с кем-то, невидимым от дверей, причем говорила через "индивидуалку", прижимая клипсу к гортани. - Налей себе сока, водички, чего хочешь! А я вот с Михаилом Борисовичем говорю, прости.
      Раиса глазами показала на Тофика, расположившегося в углу. Подполковник повернул к Наташе свое красное, вечно будто обветренное лицо, без улыбки поманил.
      - Садись здесь, и говори тихо, а то Пименов услышит.
      - Сношает? - догадалась Данилова.
      - Еще как. Уже минут двадцать не слезает с Райки, она только попискивает... Как себя чувствуешь?
      - Хорошо. Я хочу найти их, Тофик Тимурович.
      - Мы все хотим, - подполковник грозно свел густые белые брови. - И мы найдем, эти шакалы не спрячутся.
      - Крысы, - поправила его Наташа. - Нет, я лично, сама хочу их найти, понимаете? Я должна. Расскажите мне все, Тофик Тимурович, пожалуйста. Я ведь оперативник, аналитики не знаю.
      - Потому что не положено, - для начала уточнил Таги-заде, но посмотрел благосклонно. - Верно понимаешь, только не ты одна обязана. Я вот тоже обязан. Ладно... Слушай. Крыс было одиннадцать, это точно, посчитали по следам. Одного застрелил Андрей Коваль, двоих положили снайперы. Остальные... Не перебивай! Снайперы не видели крыс, били вслепую, в панике. На записи ПНВ крысы есть, а ребята клянутся, что не видели. Что же они, врут? Сговорились с крысами?
      Наташе пришлось покачать головой. Такого, конечно же, быть не могло.
      - То-то же. К тому же половина ПНВ вообще отказала. И запомни: в общем отчете этого нет. И даже снайперам не сказали, что на записи цели видны. Не нужно объяснять, почему им не сказали? Тогда продолжаю. Крысы, восемь тварей, все мужчины, на вид от пятнадцати до тридцати пяти лет, оторвались от наблюдения в парке.
      - От пятнадцати? - не поняла Наташа.
      - От пятнадцати, - повторил Тофик. - Да хоть бы им всем по пять лет было: что это меняет, Данилова? Те, кто режет нашим товарищам горло - уже не крысята, а крысы. Так вот, ночью ввели план "Капкан". Им некуда было деваться, совсем некуда. Я лично настоял, чтобы "Капкан" проиграли трижды. Подняли людей, стянули части с других районов в Центр.
      - И никого не взяли, - уточнила Наташа с каким-то мрачным удовлетворением.
      - Первая линия отработала к десяти утра. Задержали человек пятьдесят, всякую мразь. Но наших - нет. Вторая линия закончила к двенадцати с минутами, и у них, как ты понимаешь, никого, - Тофик протянул руку к бару и один за другим наполнил соком два стаканчика. - Пей, не бледней! Третья линия закончит вот-вот, и я уверен, безрезультатно. Тройной фильтр, Данилова. Битцевский парк таким чистым не был еще никогда! Я сам там был с первой линией, под каждый кустик заглядывал. Есть землянки чьи-то, кострища... Но ничего интересного для нас. Ничего.
      - Куда же они делись? Прошли сквозь ваши линии, как через снайперов?
      - Не могли пройти, уже светало! Тут где-то была карта... - Тофик беспомощно оглянулся, потом привстал и с кряхтением вытянул из-под себя скомканное пластиковое полотнище. - Смотри, Данилова. Вот вы где были, а вот парк. Ночь. Предположим, что крысы могли успеть выбежать из парка. Но "Капкан" мы раскинули с расчетом на это, шире! Вот так!
      Такой же обветренный, как и лицо, палец Тофика нарисовал на карте широкую петлю. Она горела зеленым, постепенно тускнея, и Наташа успела пройти глазами ее всю. Никак не могли крысы суметь вырваться, даже если бы были сплошь чемпионами по бегу.
      - Транспорт?
      - Исключено, они могли оставить его только с краю, лесопарк специально засажен густо. Но видеонаблюдение за перекрестками было активировано сразу, еще до того, как пошла команда на "Капкан"! Было там около десятка машин, и всех задержали спустя несколько минут. Больше никто не проезжал, ни мотоциклистов, ни велосипедистов - никого. Ну, а за воздухом мы круглосуточно над всем городом следим, это ты знаешь.
      - Могли успеть добраться до домов, - предположила Наташа. - На тех же велосипедах.
      - Уже все проверено, - Тофик залпом выхлестал свой сок, смял стаканчик. - Вот за это, в том числе, Пименов сейчас сношает Раису. Переполошили ночью людей, даже в новости кое-что попало. Кстати, если ты теперь подумала о люках, старом метро и прочем, то правильно подумала. Другого способа уйти у них не было... Но что мы могли сделать? Всего не предусмотришь, особенно когда над оперативниками висит такая группа прикрытия...
      - Вертолеты, - вспомнила Наташа.
      - Потеряли их ночью в лесу, под кронами. Точнее сказать, вообще не видели. Сейчас эксперты смотрят все входы в подземные коммуникации... Смотрят по втором разу.
      - Почему?
      - Я приказал! - несмотря на красное лицо, Тофик исхитрился побагроветь. - Первое заключение: никто ничего не трогал минимум неделю. Но этого быть не может!
      Мысленно Наташа с ним не согласилась. Все может быть... Когда снайпера не видят целей, дальше быть может все. Правда, это уже совершенная мистика, и Тофик прав, что не позволяет себе думать в этом направлении.
      - Эксперты, - вспомнила Наташа. - Расскажите мне, пожалуйста, про их заключения. Я имею в виду тот, прошлогодний случай...
      - Не имею права, - Тофик посмотрел на Насырову, увлеченно кивающую в экран, начальству. - Вот, - подполковник достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок бумаги. - Вот и все.
      Наташа осторожно развернула лист. Длинная строчка цифр и букв, аккуратно написанная кем-то от руки, а еще адрес в служебной Сети. Пароль! Она подняла глаза на Тофика, повела бровями. Он раздраженно передразнил ее.
      - Ты же сама сказала: я, Данилова, лично должна ребятам найти их убийц! Говорила?
      - Да.
      - А я сказал, что тоже должен. Сказал?
      - Сказали.
      - Вот и все, - удовлетворенно подвел итог Тофик и налил себе еще сока. - Что делать - сообразишь, не просто так я тебя до капитана довел.
      - А что потом? - Наташа встала.
      - Потом вылетим оба со службы, скорее всего, - проворчал едва слышно Таги-заде. - Приезжай вечером ко мне. Дорогу не забыла?
      Данилова вышла в коридор, комкая в руке листок бумаги. Вот и настала пора доказать, на что она готова. Войти по этому паролю, считать хранящуюся на сайте секретную информацию, означает нарушить закон. Серьезно нарушить. Вылетом со службы дело не ограничится - ни один адвокат не возьмется доказать суду, что капитан полиции не ведала, что творит. А уж на сколько лет попадет в исправительные учреждения Тофик, Наташе не хотелось даже думать.
      
      ГЛАВА ТРЕТЬЯ
      
      ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ
      
      1
      
      
      Очнувшись, Живец долго сидел на бревне, щурясь от жаркого заходящего солнца. Понимание того, что он вовсе не капитан Данилова из Седьмого Особого отдела, возвращалось медленно, даже как-то неохотно. Наконец Дмитрий потряс головой, огляделся. Незнакомца, как и следовало ожидать, рядом не оказалось.
      - Сволочь... - протянул Живец и потянулся. - Вот же какая сволочь зеленая...
      Потом он вскочил, ощупал карманы. Ничего не пропало, даже нож по прежнему лежал за бревном. Что же ему было нужно?
      - Если меня и изнасиловали, то каким-то особенно нежным, извращенным способом, - сделал вывод Дмитрий, прислушавшись к своим ощущениям. - Вот сволочь! Хотя скорее всего, увидел "Галкина" и испугался...
      Все еще позевывая, Живец зашагал дальше, на восток. Всю дорогу до многоэтажного квартала он чувствовал какой-то дискомфорт. Руки били по бедрам, ботинки загребали хвою... Можно было это списать на кратковременное поражение нервных центров, но Дмитрий понимал, что все куда сложнее.
      Он успел привыкнуть быть женщиной, капитаном Даниловой. Он помнил ее тело, и, хотя не находил его особенно привлекательным, скучал по нему. А еще у Живца из головы не шло разрезанное горло сержанта Чачавы.
      - Бред, - негромко сказал он себе. - Таги-заде наплел мне о Даниловой, и вот, под неизвестной мне травкой тема отыгралась в галлюцинациях. Когда он успел назвать мне ее имя? Не понимаю...
      В этом тоже не было ничего странного: после такого "сеанса" люди иногда не помнят, как их зовут. Живец приказал себе больше не думать о произошедшем, сосредоточившись на оживлении своего чутья. Ведь не выручило, не подсказало пройти мимо! А незнакомец в зеленом сейчас, вполне возможно, звонит в полицию, сообщает о вооруженном человеке в парке.
      Дмитрий прибавил хода. На пути оказалось болотце, но его удалось обойти вдоль старой линии электропередач. Оказавшись наконец в окружении домов, лейтенант почувствовал себя уютнее, даже перестал спотыкаться. Людей на улицах хватало, старички выбрались подышать свежим воздухом перед сном, но это ненадолго, поэтому пора было подумать о тихом местечке на ночь.
      Крыши и подвалы Живец не жаловал: войти нетрудно, но так же просто не заметить видеокамер, которые в последнее время пихали где попало. Крысы... Данилова, если верить наркотическому бреду, плохо была осведомлена о ночных событиях в городе. Мартиросян прав, назревает паника. Если бы люди доверяли друг другу больше, чем выпускам новостей, уже давно...
      - Черт!
      Своим выкриком Живец напугал пожилую пару - он вспомнил, как Данилова лежала под этим патрульным. Странная галлюцинация, этого не должно было быть. Вообще он что-то не помнил о смене пола во время "сеансов"... А ведь на психику никогда не жаловался. Неужели так сильно сказалось приключение в Башенке? Конечно, еще раз такое испытать не хотелось, но уходя в парк, чтобы по отработанному когда-то запасному маршруту через четверть часа оказаться на скверно охраняемой автостоянке, Дмитрий не чувствовал ничего, кроме радости от очередной победы. Он снова доказал право на прозвище: Живец.
      Слева от него оказался маленький магазинчик для ленивых, где жители ближайших домов могли заказать продукты по домофону. Дмитрий не знал, чем это лучше обычной покупки через Сети, но его это и не интересовало. Он зашел за двухэтажное строение и обнаружил там то, что искал: тенистый уголок. За вкопанным в землю старым деревянным столом, на таких же лавках, сидели трое стариков и увлеченно играли в карты. Он прошел мимо, не спеша сделал петлю по кварталу, невзначай прихватывая там и тут бесплатные газеты.
      До наступления темноты Живец успел перекусить, использовав для этого одну из надежных личных карт - тех, о которых Милош знать не мог.
      Вернувшись к лавочкам, Дмитрий уже не застал там компании. Чем ему нравились вот такие старики, так это аккуратностью. Лезешь под лавку, и знаешь, что там чисто, не наплевано. Впрочем, он все равно как следует завернулся в газеты - ночь есть ночь, замерзнуть недолго даже летом. Уложив "Галкин" на живот, бывший лейтенант смежил глаза. Не надо ни о чем думать, просто отсчитать от тысячи к нулю, а утром, проснувшись с птицами, продолжить путь в сторону Центра. Там, затаившись в схроне, можно будет расслабиться и попытаться наконец понять, что происходит.
      2
      
      
      В небе не осталось ни облачка, а само оно стало странно светлым, будто выцвело. Наташа постояла немного, глядя на поток машин, движущийся по проспекту, потом неуверенно направилась к остановке миниметро.
      - Ты уже уходишь?! - ее догнал Алекс, по-свойски подхватил под локоть. - Задержись, ребята хотят собраться, обговорить все. Сама понимаешь, мы этого так не оставим!
      - Конечно, - безразлично кивнула Данилова. - Конечно, не оставите. Всех найдете, отомстите. Но я устала, извини.
      - Устала?.. - Алекс мгновенно надулся. - Ты пойми, это же не только твое дело. Ребята хотят тебе сказать, что... Ну, ты понимаешь. Им нужно тебя видеть!
      - Извини, - тихо, но твердо повторила Наташа.
      - Вечером пошли бы в "Хайдар"...
      - Я неважно себя чувствую. Рука болит, и Пал Палыч советует отлежаться. Извини.
      Алекс остановился, Данилова пошла дальше, не оглядываясь. Подъехал, захлебываясь зуммером, двухэтажный трамвайчик миниметро, из него вывалила целая толпа возвращавшихся с обеда пожилых клерков. Наташа спряталась за фонарный столб, чтобы не толкаться. Когда поток схлынул, она обернулась - Алекса уже не было.
      Жаль, что так вышло, Алекс мужик хороший, не хотелось его обижать. В задумчивости Наташа прошла мимо опустившейся платформы, так и не ступив на нее, оставила за спиной станцию и двинулась в сторону Кремля. Удивительно мало все-таки стало людей на улицах. В детстве она всегда брала в таких местах мать за руку, чтобы не потеряться, а теперь...
      Наташа купила у автомата бутерброд с сыром. Сетевик стоял тут же, гостеприимно проигрывая какие-то анимки на маленьком экране, но она решила, что еще слишком близко. Надо уйти подальше от родной конторы, на всякий случай. Данилова наугад свернула в первую же улочку, прошла ее всю и скрылась от проспекта за дом, изукрашенный ярким панно.
      Вот и еще один сетевик, рядом никого. Впрочем, это как раз не важно. Она выкинула обертку бутерброда, отряхнула руки, достала из кармана листок. Пытаться скрыть лицо от камер, запутать аппарат с идентификацией не имело смысла. Во-первых, Наташа не умела этого делать, и наверняка бы все напутала. Во-вторых, странное поведение посетителя привлечет внимание коллег из Первого Особого отдела еще раньше, чем проникновение на закрытый городской сайт.
      Правда, допуска у капитана Даниловой нет... Это и имел в виду Тофик, говоря "сама сообразишь". Конечно, сообразит, для этого и капитаном быть не обязательно. Вставив мерцающую красным полицейскую карту в сетевик, Наташа сперва отправилась на сайт МВД и отыскала свое личное дело. Только один пункт здесь можно поменять: личная ответственность. Сейчас стояла "У", Наташа бесстрашно поменяла ее на "А". Прежде не было повода так прыгать, для мелких шалостей вполне хватало какого-нибудь "К", но не время мелочиться.
      "А" - это, наверное, спасение мира. Чувствуя приятное возбуждение, Наташа быстро отправилась к своим любимцам, сотрудникам неизвестного предприятия "Сан-Сан". Сантехника это или церковь какая-нибудь? Неважно, главное - сотрудников там много, несколько тысяч. Личные дела. Салаватов, Светиков, Симонов, Симонова, еще Симонова, Скелле... Наташа решила остановиться на господине Скелле, пол "М", сорок семь лет.
      В своем личном деле ничего больше не поменяешь, зато чужие для полицейского при исполнении, да еще отважно кидающегося спасать мир - полностью открыты. Допуск... Слабенький у него допуск, у этого Скелле. А теперь станет "Экстра". Обалдевший от такого изменения статуса сервер "Сан-Сан" трижды переспросил Данилову, в самом ли деле она собирается сделать эту глупость, предупредил, что сообщит об изменениях куда следует.
      - Да, да, да! - колотила по клавише Наташа. - Стучи, сволочь!
      Все полицейские время от времени проделывают подобные штуки. Иногда это нужно в интересах следствия, тогда в рапорте все подробно описывается. Чаще изменить что-нибудь в личном деле незнакомца надо для того, чтобы заказать на чужое имя пачку сигарет, если свой месячный лимит исчерпан, или если вообще получаешь надбавку как "независимый от наркотиков". Поменяешь человеку "частично зависим" на "полностью зависим", закажешь товар с доставкой, заберешь его вместо заказчика -полицейскому это не сложно, особенно если он сперва приподнял себе "личную ответственность", потом опять сделаешь его "частично зависимым", вот и все. Иногда тайное становится явным, но оперативник найдет способ объяснить свои действия. Вербовал агента, например, срочно нуждался в бутылке коньяка. Результата нет... Бывает. Главное - не увлекаться, а мелочи простят. Хорошо быть полицейским.
      Но теперь Наташа шла ва-банк. Гражданин Скелле получил допуск "Экстра", малиновым окрашенный. Такого она не делала еще никогда, и без длинных объяснений в будущем не обойтись. Впрочем, что тут объяснять? Все будет ясно и без слов.
      Вернувшись на сервер МВД, Данилова "в интересах следствия, с последующим докладом" стала на время Скелле. Богатый мужичок - в его личных установках слева повис банковский счет. Так и хочется приобрести новую машину, и уехать на ней в Бразилию! Сетевик мурлыкал какую-то песенку, Скелле оказался еще и меломаном. Главное, чтобы он не попытался сейчас сам войти в Сеть, а то здорово удивится.
      Вот теперь время набирать адрес с бумажки. Пароль потребовали сразу, Наташа вбила его, то и дело сверяясь с записью Тофика. Пальцы подрагивали, дыхание участилось. Выгонят, их обоих выгонят... Или Таги-заде сумеет выкрутиться? Наверное, разработал про запас какой-нибудь план. Да, но сработает он только в том случае, если мэрия получит результат. Если они накроют логово крыс в ближайшие дни.
      А странно все-таки, что системы безопасности с такой легкостью можно обойти! Вот и материалы, одни тексты. "Миграционные процессы г. Москвы", "Динамика рождаемости и смертности", "Переработка мусора", "Эпидемиологическая обстановка", "Очистные сооружения"... Неужели секретно? Все это очень интересно, но к делу не относится. Что, если связь оборвется, если есть еще одна линия контроля? Надо поспешить. Наташа скользила вниз по меню. "Секта братолюбцев", "Секта Белого Огня"... Вот оно.
      "Серия немотивированных убийств, 2165-2168". Наташа так разволновалась, что только с третьего раза попала по кнопке печати. Из щели сетевика поползла бумажная лента. Со Скелле списали несколько рублей... Возместить? Да ну его к черту, достаточно богат! Наташа быстро прочла с экрана несколько строчек - вдруг ошиблась? Нет, все верно. А кто автор?.. Незнакомые фамилии. Аналитики мэрии, или Управления, да хоть НБ - какая разница? На всякий случай она вернулась на шаг назад, просмотрела еще несколько текстов - не то.
      Конец распечатки вывалился из щели. Сразу запихнув бумагу за пазуху, как будто готовясь бежать, Данилова покинула виртуальное тело Скелле, восстановила "статус кво" в его личном деле, а потом скинула свою личную ответственность обратно до "У". Проходивший мимо человек испугано отшатнулся, когда бледная, взъерошенная Наташа выскочила из-под колпака автомата.
      - Простите! - она зашагала прочь, не разбирая дороги.
      Когда все станет известно? Возможно, уже через несколько минут. Или через несколько дней... Скорее дней, иначе Тофик не сказал бы так спокойно "приезжай вечером". По пути Наташе попался кабачок, она едва не упала, споткнувшись о выступающее на улицу крылечко. Чего ждать?! Правонарушительница скатилась вниз по ступенькам, оказавшись в полупустом зале, и плюхнулась за дальний столик.
      - Кофе! - крикнула она сунувшемуся было официанту. - И пирожных!
      Жаль, что сигареты оставила дома. Стараясь успокоиться, Наташа положила перед собой распечатку и заскользила по тексту глазами. Убийства, убийства... Длинный перечень жертв. Имя, пол, возраст, профессия, место жительства, характер повреждений. Самые разнообразные зверства, очень редко убивали второпях. Она пропустила несколько листов, обратив внимание только на порядковый номер последнего внесенного сюда преступления.
      Две тысячи восемьсот шесть! Это на конец мая, значит, сейчас уже больше. Почему эта информация закрыта для оперативников? Потому что паника для города опаснее любых преступников. В аналитики так просто не попадают, там болтливых нет... Но ведь любой полицейский может попасть на этот сервер! Только если Тофик даст ему пароль, одернула себя Наташа и подскочила.
      Где листок?! Вот он, в кармане. Данилова села, улыбнулась уставившимся на нее официантам. Спокойнее... Надо бы сжечь пароль, да ресторанчик явно не для курящих. С каким-то злорадством Наташа аккуратно вырвала компроментирующие Тофика символы и быстро сунула их в рот. Ничего, в малых дозах бумага нетоксична.
      Дальше. Краткая история мучений Четвертого Особого отдела, еще более краткая обзорная записка от Патруля. А вот и создание Седьмого отдела. В глаза бросилось слово "Крысятник" - автор указывал на то, что скрывать источник опасности от общественности не имеет смысла, всем уже известно, что Седьмой Особый отдел занимается именно крысами. Значит, "народное" название было придумано с самого начала.
      Она опять немного пропустила - несколько абзацев оценивали угрозу безопасности граждан как слабую, перечислялись "группы риска", одна асоциальнее другой. Однозначный вывод: пока СМИ не раздуют шумиху, город может жить спокойно.
      Свидетели - слово сразу бросилось в глаза. Ну конечно, не могло такое количество убийств пройти без свидетелей! Кто-то выглянул в окно, кто-то слышал крики. Наташа вчиталась. Да, свидетелей было немного, но говорили они одно: крысы. Их узнавали даже в темноте, по вони. Описания убийств... Данилова отметила про себя полную бессмысленность происходящего: налетели, схватили, замучили со смехом, иногда кого-то увели с собой, вот и все. Могли взять верхнюю одежду, а драгоценности - никогда. Не интересовались ни личными карточками, ни продуктами, ни наркотиками.
      И еще они ели. Всего три свидетеля отмечали факты людоедства, но другие могли просто не рассмотреть, предпочли убраться подальше. И в Патруле у Сережи Мартиросяна сплетничают о том же... Наташа вспомнила следователей Седьмого, свойских парней. Тоже помалкивают. Указание?
      Она вернулась назад, туда, где рекомендовалось заставить СМИ прикусить язык. Да, автор требовал отнестись к сохранению информации с максимальной серьезностью, обратить внимание на "тщательность подбора персонала". Может быть то, что оперативник Данилова ничуть не интересовалась подробностями происходящего - тоже результат этой "тщательности"? Особенности ее характера?
      Принесли кофе. Наташа поблагодарила официанта улыбкой, отхлебнула и опять вспомнила о сигаретах. Не отправиться ли домой, на берег Москвы? Вызвать такси по такому случаю...
      - У вас можно курить?
      - Нет, - насупился официант. - Извините. Рассчитаетесь сразу?
      Поджав губы, Наташа протянула ему полицейскую карту. Официант нерешительно принял мигающий красным прямоугольник, помялся, потом побежал к сетевику, стоявшему в углу.
      - Испугался, сволочь! - пробурчала ему вслед Данилова и продолжила чтение, то и дело, правда, поглядывая на спину официанта. Такой, конечно, не сбежит, а все же не хочется, чтобы он долго копался с чужим добром.
      - Вот, пожалуйста! Благодарим вас! - официант копаться не стал, вручил карту обратно и бегом умчался на кухню.
      Запихнув в рот сразу целое пирожное, Наташа продолжила чтение. Цифры, цифры... Какие-то таблицы. Все это ее не интересовало, требовались свежие факты, зацепки. Долистав распечатку почти до конца, Данилова догадалась вернуться, поискать случай с Игорем и Шангой. Есть! Фамилии бросились в глаза.
      Убиты обычным для крыс образом, то есть немудрено замучены. У преступников было около пятнадцати минут, группа поддержки тогда не осуществляла визуальное наблюдение, надеясь только на аудиоэфир. А потом бойцов встретили болтами из арбалетов. Заключения экспертов... Приблизительная конструкция оружия. Кому она нужна?.. Есть куда более важный вопрос: почему крысы тогда сумели уйти? Никаких выводов.
      Что-то не нравилось Наташе в этом тексте. Вроде бы все по делу, но как-то слишком общо и расплывчато. Что делать? Данилова вернулась к концу документа. На территории города действует неизвестная секта, которую необходимо на всякий случай изолировать... Кордон...
      Кордон? Так Москву от полчищ иногородних крыс он защищает, или весь остальной мир? Данилова начала листать обратно, потянулась за пирожным и обнаружила, что тарелка пуста. Хотелось закурить. И, пожалуй, выпить. А ведь еще так рано! Не допив кофе, она встала, вышла на раскаленную улицу.
      И в самом деле что-то уж очень жарко, подумала Данилова. Такого не прогнозировали - все говорили о похолодании в конце июля. Запах горелого асфальта... Наташа заторопилась обратно к сетевику, чтобы вызвать такси. К реке, к реке.
      3
      
      
      Тофик как всегда расположился с комфортом, этим он нравился Насыровой. Сосредоточенный, краснолицый, седобровый, лежит на кушетке и словно гипнотизирует невидимый начальнице экран. Лапочка.
      - Какие новости?
      - Это ты скажи, какие новости. Пименов успокоился?
      - Просто устал, теперь сперму копит. Но похоже, меня не снимут... Ты расстроен? - Раиса пересела с кресла на подоконник, за спину Тофику, посмотрела на экран. - Ага, она уже была здесь!
      - Была, - согласился Тофик. - Только второпях и половину информации не нашла. Я думал, она домой поедет, по-человечески все сделает... Эх, Данилова! Конспираторша хренова.
      - Наташа просто волнуется, Тофик.
      - Она просто волнуется, а мне что делать? Тоже волноваться? Рая, других людей у нас нет. Алекса не пошлешь с паролем на городской сайт, он сразу в Управление стучать поедет. Скажет: проверяют наверное... Никто никому не верит.
      - Ну, перестань! - Насырова сосредоточенно изучала панораму Москвы, открывавшуюся из окна Башни. - Можно отыскать пару-другую ребяток.
      - Среди молодых, - уточнил ее коллега. - Методом проб и ошибок, да? Рая, если бы я мог сам... Но я не знаю, где искать этих крыс. Мне уже ночами страшно, ты мне веришь?
      - Нет.
      - Правильно. Никто никому не верит... А мне страшно. Я чувствую, как они ходят поблизости, а все наше Управление с десятками отделов ничего не может сделать. И армия не сможет... Глупо?
      - Очень, Тофик, - Насырова погладила его седую голову. - Ты нашел тех цыганских баронов, ты найдешь и крыс. Просто под городом много всего... Что, кстати, говорят диггеры? Ты связывался с ними?
      - То же самое, что бомжи. Кострища есть, проходы новые, от месяца к месяцу больше. Кости. Да не ходят они туда, боятся, я же знаю! Врут все.
      - Человеческие кости, - не спросила, а уточнила Раиса, зябко передернув плечами.
      - Часто человеческие. Рисунки были... Но совершенно бессмысленные, можешь взглянуть. Хотя постой, вот этот симпатичный! - Тофик лениво поводил джойстиком, отыскивая нужный файл. - Вот, любуйся, вчера нашли.
      Насырова спрыгнула с подоконника, прошлась вдоль перегородившего кабинет голографического экрана. Бетонная стена, подсвеченная прожекторами, на ней углем или грязью, не разобрать на снимке, изображены люди, разрывающие на части других людей. Рисунок не похож на детский, слишком угловатый, резкий. Человеческие фигуры набросаны схематично, много непонятных деталей, масштаб не соблюден. Особенно выделялся гигант с огромным членом. Он разрывает кого-то, схватив за ноги. Лоб палача перечеркивает красная линия, единственное цветное пятно на рисунке. Жертва была много меньше, возможно, ребенок.
      - Мерзость какая!
      - Вот-вот. Кто мог нарисовать? Я отдал психиатрам этим... Экспертам. Молчат пока.
      - Агентура? - Насырова прошла сквозь голографический экран, вернулась к своему креслу.
      - Ничего. Они жмутся к выходам, эти уроды! - вскипел Тофик и кинулся к бару, за стаканом сока. - Я сам туда полезу однажды!
      - Забудь, - тихо приказала Раиса.
      Подполковник Таги-заде воспользовался служебным положением и запустил в подземелье нескольких бомжей, избавив их от отправки в приемник. Те, кто вернулся клялись, что никого не видели. Только кострища, только кости. И рисунки, на большинстве которых с трудом можно было различить неумело изображенные человеческие фигуры.
      - Невозможно отследить их передвижение, - пожаловался он Насыровой. - Я уже каким только математикам не совал - все пожимают плечами. Нет закономерности. Один мне начал втолковывать, что это, мол, не одна группа, а несколько, хаотично передвигающихся... Я поверил было. А недавно опять к нему зашел - он говорит, что групп стало больше. Откуда? Откуда их могло стать больше за год? От моей работы, да?
      - Успокойся, - попросила Насырова. - У нас через час совещание на сайте Управления.
      - Только бы она их нашла, - пробурчал Тофик. - Только бы Наташка нашла. А уж дальше я... У меня такой доклад лежит под подушкой, что никому мало не покажется! Я войска под землю отправлю!
      - Может быть, они и не под землей живут, - усомнилась Раиса. - С докладом ты не спеши, а то там наверху тоже есть паникеры. Пустят газ, и эвакуируй потом всю Москву.
      - Этого не разрешат, - с сожалением сказал Таги-заде. - Жаль. Проще всего. Но побоятся... Кордон-то Милош еле пробил, за что этому мошеннику стоило бы задницу поцеловать. Ладно, хватит. Вечером буду Наташу инструктировать.
      - Ты бы ей сказал, чтобы побереглась.
      - Скажу! Но сама посуди: есть у меня другой выход?
      Другого выхода не было, Насырова это прекрасно знала. Руководство Седьмого Особого отдела и так висело на волоске после гибели Коваля и Чачавы. Кто-то должен действовать на свой страх и риск. Раиса попыталась убедить себя, что лишь помогает Наташе выполнить ее собственное желание. Получилось скверно.
      - Дать бы ей кого-нибудь в помощь...
      - Если тайну знают двое, тайну знает и свинья, как Штеер говорит. Это будет тогда официальная вылазка Седьмого отдела, по которой потом отчитываться придется. Разве только... Я с ней пойду?
      - И не думай.
      Тофика отпускать нельзя, он-то наверняка полезет в самое пекло. Или нет? Раиса посмотрела на коллегу, опять развалившегося поперек кушетки. Может быть, Тофик куда хитрее, чем кажется? Все равно. Он нужен здесь.
      - Может, она еще и передумает, - проворчал Тофик, выключая экран и забрасывая ноги на не успевшую растаять в воздухе голограмму клавиатуры. Каблуки стукнулись о находившуюся за ней столешницу.
      - Не передумает. У нее глаза какие-то... Раненые. И на сайт пришла. Это ведь не пьяной за руль сесть, это серьезное нарушение.
      - Ну и что? Почитает, поймет, что никто ничего не понимает, и струхнет. Коваль не пошел бы, точно говорю. И она не пойдет, вот узнает, что требуется, и откажется.
      - Посмотрим... - Насырова уставилась в другое окно, южное. - Но думаю, Данилова не откажется. Она одна такая у нас, слегка ненормальная.
      Солнце било в стеклянные крыши города, будто намереваясь проломить их. Они боролись, отражая свет, и яркие, слепящие пятна вытянулись до самого горизонта. Наверное, дома и были основными жителями Москвы - люди по сравнению с ними почти незаметны. Да не так уж их и много.
      - Ты когда-нибудь уезжал из Москвы на лето?
      - В детстве. Как оперился, так сразу послал родителей к черту с этими курортами. А что?
      - Так... Включу дневную сводку, послушаем, потом совещание. Хорошо еще, что нас с тобой некому к черту послать.
      4
      
      
      Жарко. Обливаясь потом, Наташа из последних сил дотащилась до кафе, а там не оказалось свободных столиков. Хотелось вытащить пистолет и вежливо попросить какого-нибудь старикана пересесть. Впрочем, почему бы так и не поступить?
      - Вы позволите? - Она с ходу уселась за столик к тощему, дряблому старичку. Он любовался на реку, точнее, тупо смотрел на скопление парусов. Наташа этот прекрасный вид загородила и у тощего тут же гневно задрожала нижняя губа. - Спасибо!
      Заказав пива, Наташа поправила за пазухой норовящую провалиться в штанину комбинезона распечатку. Читать ее здесь не хотелось, тем более что старикан продолжал буравить ее тоскливым взглядом, стараясь при этом выглядеть грозным. Загудел браслет.
      - Данилова! - нарочито громко представилась Наташа, не глядя на экран.
      - Это Сергей Мартиросян, - донесся полузабытый уже голос.
      - Ага... - Она подвинулась немного, чтобы оскорбленный старик выбрался из-за стола.
      - Ты занята, да?
      - Не очень.
      - А я вот оказался поблизости, в Красногорском районе. Подумал о тебе. Ничего не нужно купить? Продукты, или еще что-нибудь...
      - Я не дома. Но знаешь, если тебе делать нечего, подъезжай на берег, за мой дом. Кафе... Как называется это кафе? - спросила Наташа у официантки. Заведение существовало сколько она себя помнила, а вот название в памяти не отложилось.
      - "У Карло". Кафе "У Карло", - улыбчивая чернокожая женщина лет пятидесяти поставила на стол пиво и курительницу.
      - Кафе "У Карло", Сережа. Найдешь?
      - Да! - Мартиросян явно очень обрадовался. - Мигом! Мотоцикл там есть куда поставить, или лучше у подъезда бросить?
      - Бросай у подъезда... - согласилась Наташа, нажимая "отбой".
      Надеется на что-то? Ничего не выйдет, вечером надо ехать к Тофику. В самом начале работы Седьмого отдела у них были интимные отношения, около двух месяцев. Тофик в гости ездить отказывался, только приглашал к себе, а жил очень далеко, в Хотьково. Наташе это быстро надоело, она привыкла к Центру. Но сегодня, скорее всего, придется что-нибудь вспомнить из старых привычек.
      Данилова отхлебнула пива, схватила курительницу. Прозрачный колпак с выступающими мундштуками, оба обернуты одноразовой пленкой. Нажмешь кнопочку - и огонек внутри подпалит сигарету. Потом надо затягиваться из одного мундштука, а выдыхать в другой. Что ж, пусть так... Хотя удовольствие и не стоит бешеных денег.
      Старушка по соседству осуждающе покашляла, едва только Наташа сделала первую затяжку. Данилова мысленно послала ее к чертям - у кафе есть лицензия, а у посетительницы деньги. Однако соседка не угомонилась, заговорила с кем-то как раз о лицензии, о том, что вот она "писала, писала", а всем наплевать. Особенно некоторым - тут она опять покашляла - в комбинезонах в обтяжку.
      Наташа пожалела, что не отправилась домой. Но почему-то хотелось быть с людьми, живыми людьми, а не с сетевыми приятелями. Пусть ругаются, пусть слюной брызжут... Неужели она испугалась неуловимых, непостижимых крыс? Нет, что-то другое... И еще жарко, от Поймы прямо пар валит.
      
      Сигарета кончилась быстро, пиво продержалось немногим дольше. Завидев издали фигуру Сергея, Наташа прошла к сетевику и расплатилась - упрямое старичье не даст ни посидеть спокойно, ни поговорить по-человечески. Вместо приветствия она взяла патрульного за руку и побрела по тянувшейся вдоль берега эстакаде.
      - Коппенберг приехал, - кивнул немного смущенный Сергей на большую афишу украшавшую верхушку уродливого здания у самой реки. - Наверное, здесь и играть будет.
      - Ты любишь музыку? - почему-то удивилась Данилова.
      - Да, есть немного... И потом, Коппенберг не каждый день приезжает. Я бы сходил.
      - Вот оно что? - Наташа хотела было спросить, кто такой этот Коппенберг и чем занимается, но передумала. - И где же у него концерты?
      - Здесь.
      - На стадионе?
      - Ну ты даешь! У тебя под боком концертный зал, а ты и не знаешь! - рассмеялся Мартиросян. - Стадиона здесь лет пять как нет, все переоборудовано. Ты, наверное, баскетболом тоже не интересуешься?
      Данилова только покачала головой. Как этот Сергей все успевают? Музыка, спорт, учеба, служба, Сети. Еще вот на роман набивается, похоже. Совсем нет времени хоть о чем-то задуматься, наверное.
      - Теперь тут концертный зал, - повторил патрульный. - Ну и, конечно, выставки всякие в промежутках между приездами звезд, я даже что-то смотрел. Не помню точно, скульптура, кажется.
      - Понравилось?
      - Ерунда! А теперь вот - видишь?
      Наташа послушно задрала голову. Афиша Коппенберга украшала самый верх стены бывшего стадиона, ее и с Серебряного бора прекрасно было видно. Ниже шли другие рекламные щиты. Она подошла к стене и попробовала дотянуться до края большого черного квадрата, опускавшегося почти к самой земле.
      - Подсадить? - услужливо предложил Сергей.
      - Зачем?.. Я просто так. Интересно, из чего афиши делают.
      - Пенопластик, - предположил ее спутник. - Так хочешь потрогать или нет?
      Потрогать хотелось, уж очень сочным был черный цвет. Но Мартиросян так стремился помочь, подсадить, услужить, что Наташа опять покачала головой. Снова выскользнула из-под ремня распечатка, пришлось поправить.
      - Чем займемся? - нейтрально поинтересовался Сергей, тактично делая вид, что ничего не замечает.
      - Сядем на траве, под этим квадратом Кандинского, и будем тупо разглядывать реку, а также гуляющих сограждан. Когда мне станет плохо от жары, ты отнесешь меня домой и смешаешь коктейль, а пока говори что-нибудь.
      - Говорить?.. Это легко, - патрульный скинул куртку, в которой мужественно пребывал все это время, сделал движение - постелить, но не успел и просто бросил рядом. - Во-первых, квадрат этот не Кандинского, а Малевича. Во-вторых, я не понимаю, зачем его здесь такой большой повесили. Хотя, если подумать, его теперь нужно рисовать везде. Надгробный памятник искусству как таковому.
      - Какой ты умный... - протянула Данилова.
      - Тебе скучно? - насторожился Сергей. - Хочешь, я мороженого принесу?
      - Нет, сиди со мной, искусствовед.
      Послышалась музыка. Духовой оркестр бодро маршировал по пешеходной эстакаде. Музыканты как на подбор - седые, потные. Последней шла бойкая старушка с огромным барабаном и как-то удивительно лихо лупила в него. Не совсем в такт, показалось Наташе. Встречные, по большей части такое же старичье, с улыбками расступались.
      - "Черный квадрат" - это тупик, - продолжил Сергей, когда музыканты прошли мимо. - Все толковое уже нарисовано. Дальше или эпигонство, или компиляции.
      - Ты в этом разбираешься? - уточнила Данилова.
      - Нет, - честно признался Мартиросян. - Ты сказала: говори что-нибудь, я и говорю. Скучно?
      - Нормально. А Коненберг - это не искусство?
      - Коппенберг, - поправил Сергей. - Он флейтист, играет классику, но делает упор на неожиданные оркестровки... Мне нравится флейта. Ну и, кроме того, надо же чем-то увлекаться, верно?
      - Тебе мало полиции? В твоем возрасте я вообще только и делала, что трепалась и трахалась.
      - Да в общем... - Мартиросян замялся. - В общем, я тоже. Но иногда тоскливо. Я вот на этих людей смотрю - им ведь тоже тоскливо дома, в Сетях, вот они и торчат здесь. Видишь, даже почти не разговаривают, только смотрят и прогуливаются. И все пойдут слушать Коппенберга. Слушать хорошо - думать не нужно. Прикрыл глаза и слушаешь.
      - Ах, вот зачем это все, - ухмыльнулась Наташа. - Думать боишься?
      - Да не боюсь, а просто не о чем. Вот ты появилась... Я о тебе стал думать.
      Данилова посмотрела на реку, пытаясь сообразить: в самом ли деле парусов стало меньше? Да, вот еще два серфингиста выбрались на берег, за ними байдарочник. Жарко, очень жарко. Как там рыба еще не сварилась? Впрочем, под водой, у самого дна, наверное, прохладней.
      - Ты давно купался?
      - Можно! - Сергей тут же начал подниматься.
      - Да я просто так спросила! - Наташа даже стукнула в сердцах по земле. - Я вот не помню даже, когда. Живу у самой реки, а в воду лезть не хочется.
      - Ну и правильно, - Мартиросян сел, на этот раз поближе. - На той неделе мы утопленника нашли. Записка при нем была, предсмертная, он ее в банку положил и пленкой еще обернул. Молодой совсем, но уже совершенно сдвинутый: в записке писал про клонов, что боится их, и себя вроде тоже... Ты еще не хочешь коктейль?
      Наташа посмотрела на браслет. Почти девятнадцать, через час Тофик покинет Башенку, если не изменил привычкам. Значит, времени осталось только на выпивку, душ и дорогу. Нет, ничего сегодня у Сергея не выгорит.
      - Идем. Ты кстати меня не подбросишь до Экспресса? Мне скоро ехать на восток.
      - Подброшу... - уныло протянул Мартиросян, поднимая куртку. - Хочешь - довезу прямо до места.
      - Нет, на мотоцикле слишком долго. Ехал бы ты домой.
      - А я выходной завтра, и послезавтра тоже. - Он вытер со лба пот. - Скучно.
      - Ну тогда... Тогда я сама доберусь до Экспресса. А ты оставайся у меня.
      Сергей так искренне просиял, что Наташе захотелось погладить его по голове. Бедненький. Кто-то изнутри посоветовал пригасить эти материнские инстинкты, которые до добра никогда не доводят, но капитан Данилова приказала этому кому-то заткнуться.
      5
      
      
      Тофик встретил ее в длинном халате, перепоясанном широким кушаком с золотыми кистями. Войдя в квартиру, Наташа опустила голову и начальник сразу заметил ее смущение.
      - Не думай обо мне плохо, я не всегда тащу подчиненных в постель. Просто только что из душа. Как добралась?
      - Нормально.
      - Не разувайся! - Тофик первым прошел в гостиную, уставленную тяжелой, массивной мебелью. - Садись и рассказывай. Заночуешь, кстати? Я не буду приставать.
      - Нет, вернусь домой, меня ждут.
      - Ждут - это хорошо. Сок будешь?
      Тофик не употреблял спиртного, вроде бы из-за какой-то болезни, и не курил. Приняв от него бокал, Данилова опустилась в кресло, привыкая к запаху чужого жилья.
      - Десятый час уже, - тактично подсказал подполковник, отхлебнув соку.
      - Да, да! Я... Задержалась. Вот, распечатала в уличном сетевике, - Наташа шлепнула на пол распечатку. - Все очень интересно, спасибо. Только меня, наверное, уже выследили. Будут неприятности, Тофик Тимурович?
      - Давай-ка на "ты", как раньше, - попросил хозяин. - Значит, ты все прочла, молодец. Я хотел сэкономить время, чтобы ты успела все оценить, обдумать. Мы не поймали тех крыс, что убили в прошлом году Ким и ее напарника. Ты это поняла, да?
      Наташа кивнула.
      - Ищем какую-то организацию, не понимая даже приблизительно принципов ее действия. Пока нам известно следующее: это крысы, то есть люди, которые живут "по-крысиному", не имеют личных карт, не пользуются Сетями. Религия или другие заморочки не позволяют этим крысам владеть имуществом, даже огнестрельным оружием. Однако их боги требуют причинять жертвам как можно больше мучений, а если есть время - пожирать их. Не только сердце и печень, как ты знаешь - в старом метро находили стоянки крыс с обглоданными начисто человеческими костями.
      - Не только человеческими, - напомнила Наташа. - Собаки, кошки.
      - Мы не знаем точно, чьи стоянки. Но про те, где остались человеческие черепа, можем твердо сказать: это наши подопечные. Кто там жрет собак и кошек, голубей да ворон, тех же крыс - я не знаю, их все жрут. Да, кстати, продукты боги им жрать не запрещают любые. Однажды был зафиксирован ночной налет на магазин, оба охранника убиты, украдено много мясного. А вот спиртное оставили... И сигареты наших крыс тоже не интересуют, и на аптеки они не нападают. Исповедуют вполне здоровый образ жизни, вот как. Минутку...
      Тофика отвлек звон компьютера, он послушал браслет, потом ушел в соседнюю комнату с кем-то переговорить. Гостья подошла к окну, всмотрелась в пустынные улицы, лаская в руке бокал. Последние горожане возвращались из парка, с прогулки. Народ все больше молодой, до пятидесяти, это очень отличало Хотьково от Строгино. Что бы сказали жители, прочитав закрытый доклад с городского сайта? Пошли бы следующим вечером гулять в ближний лесок, или предпочли бы собрать вещи и уехать из города? Молодежи сейчас везде не хватает.
      - Жена вдруг соскучилась... - вернулся Тофик.
      - Ты женат? - искренне удивилась Наташа.
      Женщины, работающие в полиции, освобождаются от деторождения, мужчины - от вступления в брак. Зачем это понадобилось Таги-заде, который тянет лямку прямо с юности?
      - Она так хотела... А что особенного? - Тофик налил себе еще сока. - Имущественные проблемы меня не слишком волнуют, мне ничего не нужно. Отчисляю половину заработка, да... Нина, как жена полицейского, не рожает. Что мне, жалко? Зато если мне все осточертеет, уеду в Сибирь, там домик, грибы, рыбалка.
      - Подледная.
      - Да брось, в Сибири хорошо.
      - Давно не виделся с ней?
      - Лет двенадцать. А что?
      - Да так... Значит, все твои похождения - незаконны. Странно, - Наташа покачала головой. Состоящий в законном браке мужчина совершает преступление, гуляя на стороне. Узнает Нина - и по суду заберет у него все имущество. Вот только Данилова не знала, обязана ли будет рожать бывшая жена полицейского. - Полицейские, по-моему, нарушают законы чаще всех остальных.
      - Так это естественно! Диалектика, так сказать, единство противоположностей... Все, не заговаривай мне зубы! - Тофик выпрямился. - Мы внедряли агентов, половина бомжей работала на нас. А цыгане из таборных сами прислали информацию, они напуганы. Напуганы гораздо больше нас, понимаешь? Две недели назад сдался табор Чернозуба. Слышала о таком?
      - Нет.
      - Нелюбопытная ты, Данилова... Новости даже не смотришь. Сам барон вполне легальный человек, но половина его табора крысятничала, занималась наркотиками. Кордон придушил их бизнес, а потом у него стали пропадать люди. Чернозуб крепился, пытался сам что-то сделать... Потом вышел на нас, просил для своих амнистии. Кое-что сделали, но я заставил барона оставить несколько человек внизу, в качестве платы. Он сидел здесь, в этой комнате, на все соглашался. И что же? Люди ушли, а связи с ними нет.
      - Могли просто затаиться, цыганам верить нельзя.
      - Я и не верю. Но Чернозуб - вот он, живет в Люберцах. Он бесится, требует найти своих цыган, отправить в тоннели экспедиционный корпус... Даже угрожал мне, спьяну, конечно. И я начинаю понемногу верить. В городе становится все опаснее, особенно ночью.
      - Мне один человек говорил, что встретил среди крыс знакомого, москвича, - решилась Наташа. - Врал? Откуда вообще берутся крысы?
      - Давай-ка говорить по существу. Откуда берутся цыгане? Ниоткуда, они просто есть. Это народ, Наташа, и ничего бранного в слове "цыган" нет. Так почему ты называешь их крысами вместе со всем остальным сбродом? Только путаешь себя и меня.
      - Я не всех цыган зову крысами! - вспыхнула Данилова. - Только тех, что... асоциальны.
      - Таборных цыган, - уточнил Тофик. - Но это все равно цыгане. Бизнес, построенный на крови... Своей крови, родной. Считай, кстати, что в Москве его больше нет, просто Чернозуб продержался дольше других. Почти все таборы, с которыми барон так любил устраивать перестрелки, откочевали в разные стороны еще до постройки Кордона. Выходит, что полиции они не боялись, и конкурентов не боялись, а тут струхнули. Имели, между прочим, даже станковые пулеметы... Да-да! - подполковник хрипло рассмеялся. - Целый арсенал! Чернозуб его сдал по нашему соглашению. Из-за этого Пименов пока и не трогает Раису - совсем недавно нас в мэрии хвалили, ордена дали.
      - Я не знала...
      - А это секрет. Ни к чему людям знать, что у цыган в схронах было столько оружия, что впору вести уличные бои. Его ведь больше нет, оружия-то!
      - Наверняка что-то осталось!
      - Конечно, а иначе какой же Чернозуб барон? Все наши городские "подвалы" надо всерьез чистить, да нет ни времени, не денег, ни людей... Вот если бы удалось разобраться с крысами, то наш Седьмой как раз бы этим и занялся. Крысами я предлагаю отныне звать только тех тварей, что реально нас интересуют. Да, так ты спрашивала, откуда берутся... Бомжи? Грубое словечко, да? - Тофик опять развеселился. - Ничего, потерпят. Бомжи получаются из наркоманов, почему бы и не из московских? Все это сказки, про стекающихся со всех сторон в столицу бомжей. Прежде так было, но уже давно им интереснее другие места, более густонаселенные. Опустившаяся публика не может больше платить за квартиру, не хочет идти в приемники, и уходит на улицу. Потом, если не выловят - под землю, в рабство за дозу к тем же цыганам, или сектам "отшельников".
      - Неужели их так много? - не поверила Наташа.
      - А они плодятся. Не смейся! Примерно две трети тех, кого мы сейчас отправляем в приемники, никогда не имели личных карт, не ходили в школу. Жили с помоек... И почему-то никогда не хотели другой жизни.
      - Не понимаю.
      - Ну и не нужно, просто поверь. Иначе зачем им бежать из приемников обратно? Жизнь под городом несладкая... Но вот что интересно: у бомжей детей гораздо больше, чем у приличных горожан, которым иметь потомство предписывает закон. Правда, высокая детская смертность, много врожденных болезней - но, тем не менее, это факт.
      - Неужели настолько одичали, что забыли, как предохраняться? - брезгливо сморщилась Данилова.
      - Примерно так, - согласился Тофик. - Во всяком случае, о детях особенно не заботятся, если и выкормят, то потом скоро выгонят. Но цыгане, таборные цыгане, часто таких принимают. Принимали... Не хочу вдаваться в подробности всей этой темной жизни, это не так важно. Преступники всех мастей, спятившие, зависимые, деятели из пиратских Сетей, все они отметились в подземельях. Но именно цыгане считали себя там хозяевами. Теперь их выгнали, вытеснили. Выходят сдаваться перепуганные бомжи, но их все меньше. Исчез недавно Белый Стебель, живой бог секты "столбовщиков", тоже, по некоторым данным, большой любитель прогуляться по тоннелям старого метро.
      - Мне говорили, что они в основном затоплены... Или я читала где-то.
      - Глупость, весь Центр провалился бы, если бы их затопили. Коммунальные службы просто без конца пломбируют выходы, а жители подземелий все роют новые. Вот такое неустойчивое равновесие... - Тофик с сожалением посмотрел в опустевший бокал, но вставать поленился. - Оперативник Седьмого Особого отдела капитан Данилова, скажи, почему ты совершенно всем этим не интересовалась, работая в "Крысятнике"?
      - Не знаю. Просто не интересовалась. Да и кто у нас этим интересуется?.. Тебе легко говорить, ты же служил в Третьем отделе.
      - Да, я с цыганами знаком давно и тесно, - согласился Тофик. - Жаль, что знакомству пришел конец. Без подземелий, без таборов им не продержаться долго, смешаются и растворятся среди других горожан. Будут как все, сидеть в Сетях, кое-как зарабатывая на хлебушек, который им доставят на дом. Будут придумывать, как бы не заплатить государству того малого, что оно еще от них просит. Серая жизнь.
      - Мы-то как раз платим налоги, в отличие от... асоциальных элементов, - напомнила Наташа. - Или ты про детей? По-моему, это очень глупый закон, о принудительном рождении трех детей. Его и не выполняет почти никто.
      - Да, хотя между прочим неплохо платят, если выполнишь. Говорят, что скоро обязаловку поднимут до четырех детей. Не веришь? Я тоже, уж очень смешно получится... Ладно, меньше народу - больше кислороду. Вернемся к делу. Подземелье принадлежит теперь крысам - учти, что я решил так называть только наших врагов, убийц полицейских. А те, кто пытается под землей что-нибудь разнюхать, или просто не убрался вовремя, все чаще пропадают. И все чаще крысы выходят наверх - видимо, не хватает пищи внизу.
      - Чем это поможет нам их найти? - Данилова вздрогнула при слове "пища".
      - Тем, что найти их, по всей видимости, вовсе не трудно, - Тофик все-таки поднялся и направился к бару. - Тебе налить сока?
      - Нет, спасибо! - Наташа скинула кроссовки, забралась в кресло с ногами, мельком глянула на браслет. Отправить, может быть, привет Сергею? Слишком длинные разговоры, стало скучно. - Тофик, но чего ты от меня хочешь?
      - Ничего. Но ты сказала, что хочешь их найти, верно? Не передумала?
      - Нет. Но я пока не понимаю, зачем мне этот доклад с сайта, зачем ты мне все это рассказываешь. Я должна пойти вниз? Тогда просто покажи вход и дай мне связь, вот и все.
      Тофик остановился за ее спиной. Шейка тонкая, смуглая, затылок выстрижен. Он попробовал вспомнить ее глаза. Восточный разрез, темные... Или уже поменяла цвет? Нет, никакого секса, это будет отвратительно - переспать с девчонкой, а потом отправить ее на смерть.
      - Главное, чтобы ты вернулась, понимаешь? Я набросал для тебя несколько маршрутов, есть сопровождение.
      - Кто? - заинтересовалась Наташа.
      - Не из наших. Видишь ли... Это ведь личное дело для тебя и для меня, так? Я спуститься вниз не могу, попробую, пользуясь своим положением, поддержать тебя сверху. Но и одна ты не пойдешь. Есть у меня два парня. Один из диггеров, когда-то любил рисковать шеей. Второй из бомжей, вернулся недавно из приемника.
      - Им нельзя возвращаться на старое место жительства! И потом, зачем мне наркоман? Я лучше одна пойду, чем с таким спутником.
      - Он вылечился. Возвращаться ему было нельзя, но он вернулся... И тут же кое-кому переломал кости. А диггер стал хакером, недавно попался на взломе. Оба у меня вот здесь! - Тофик продемонстрировал волосатый кулак. - Здоровые ребята, не наркоманы, не убийцы. Оба отвечают за тебя головой. Я даже... Но это только если ты захочешь. Я могу дать им оружие.
      - Ты думаешь, все так серьезно? - усмехнулась Наташа. - Знаешь, давай пока без оружия. Покажешь маршруты?
      - Покажу... - Тофик опять опустился в кресло. - А лучше пришлю, уже поздно. Сначала пройдешь совсем немного, по старому метро, просто чтобы присмотреться. Участок там тихий, но... Надо, надо брать оружие, Наташа! Мы сейчас просто не знаем, что происходит под городом. Бомжи мои не идут далеко, прячутся у входа, дрожат там ночь, а утром просятся в приемник. Цыгане пропали. Послать кого-то из Седьмого в приказном порядке я не могу, да и Раиса не даст. Она ведь тоже трезво оценивает опасность и понимает, что еще одна потеря - и все, карьера окончена. Ты как себя чувствуешь? Сможешь завтра начать?
      - Смогу... - Наташа немного растерялась. - Уже завтра? Слушай, Тофик, мы ведь с тобой затеваем... Как это называется? Внештатная операция, не санкционированная руководством, да? И еще ты направил меня на закрытый городской сайт. Это ведь даже не конец карьере, это срок, я права?
      - Срок для меня, если не успеем. А вот если ты их обнаружишь, сообщишь, то я своей властью, пусть даже в обход Раисы кину вниз всех наших. Вот тогда, с доказательствами на руках, я сам пойду наверх. И не в городское Управление, а сразу в НБ. Там поймут, если будет, что показать. А если мы с тобой уймемся и поведем себя как обычно... И за ребят не отомстим, и очень скоро потеряем новых.
      - Ночные охоты продолжатся?.. Слушай, Тофик, а почему нельзя организовать чистку подземелий, как в прошлый раз?
      - Потому что тогда у меня были внизу глаза и уши, а теперь нет ничего. Вот Раиса и не хочет рисковать, тем более, что Управление против. Их можно понять - если крысы ушли на поверхности, то могут еще легче уйти внизу. И с чем мы тогда останемся? С невосполнимыми потерями? Наташенька, я, знаешь, хочу тебя еще раз спросить: ты действительно хочешь до них добраться? - Тофик подался вперед, приблизил свои черные, холодные глаза. - Действительно?
      Так вот для чего он позвал ее к себе! Наташа с трудом сдержала улыбку. Он боится. Возможно, боится сам идти туда, в гнилые тоннели старого метро, и уж конечно боится посылать туда подчиненную. Но ей почему-то совсем не было страшно. Нападение у МКАД было неожиданным, поэтому и удачным. Почти удачным - все же за двух полицейских крысам пришлось заплатить тремя своими жизнями. Больше такого не будет.
      - Связь, Тофик. Мне нужна связь больше, чем твои парни. И еще, я хочу пойти со своим служебным "Рокотом". Это возможно?
      - Да, конечно! - подполковник опустил глаза. - Дома подумай, что тебе нужно еще. Я добуду. Чернозуб поможет, если что... А вот со связью хуже. Там не работают наши обычные цепи, ты ведь знаешь. Много металла, метровые слои почвы. Но вы понесете ПРШК-3, это такие армейские "блоки слежения", они выполнят функции антенн, будете их по ходу движения устанавливать.
      - И еще. Завтра я, пожалуй, еще не готова. Послезавтра, с утра.
      - Как хочешь.
      - Ну и... Все.
      Тофик молчал, ей показалось, что он подавил вздох. Наташу охватил приступ злости. То патрульный, молодой парень, заявляет, что ему страшно, то этот пожилой индюк корчит из себя непонятно что.
      - Мне пора! - Данилова сунула ноги в кроссовки, встала. - В сортир только забегу. Как ты столько пьешь?
      - Привычка с молодости. - Тофик не двинулся с места.
      В туалете было грязно. Мужчины вообще не любители наводить чистоту, но хотя бы провести по унитазу салфеткой с антисептиком, можно? Где кончается автоматизация, кончается и самец. Хлопнув дверью, Наташа прошла сразу в прихожую, взялась за замок.
      - Проводишь?
      - Захлопни там, Наташенька, - попросил Тофик из гостиной. - Кстати, ты бы такси вызвала отсюда?
      - Я уже вызвала, - соврала Данилова. - Привет жене.
      - Что?..
      Наташа не ответила, вышла. Улица ударила в лицо жаром - теперь асфальта отдавал накопленное за день тепло. Душно. Она стала было набирать на браслете вызов, потом передумала. Экспресс - прекрасный транспорт, особенно ночью, когда в вагонах полно сидячих мест. До станции пятнадцать минут пешком.
      Ночью на улицах Хотьково так же безлюдно, как и в Строгино. А вроде бы много молодежи... Хотя, с какой стати им гулять сейчас? Все равно так же жарко, как и днем, даже хуже. Наташа поймала себя на том, что расстегнула пуговицу - ближайшую к рукояти "Рокота". Неужели страх заразителен?
      Полутемная улица, много зелени, шум листвы. Если кто-нибудь захочет подобраться сзади, она его не услышит. Сразу захотелось оглянуться, рука поползла под комбинезон. Наташа остановилась, заставила себя закрыть глаза. Все хорошо. Это - Москва. Полицейским нельзя бояться. Потом очень медленно обернулась.
      Никого. Да и ветра почти нет, тихо. У кого-то на нижних этажах открыто окно, диктор бормочет новости. Наташа подошла ближе. Жара, неожиданная, непредвиденная, метеорологи приносят извинения. За что? Разве хорошая, солнечная погода - это плохо?
      Она втянула носом ночной воздух... Запах горелого асфальта. Громко, нарочно шумно ступая, Наташа заспешила к станции. Впереди вдруг показалась высокая женская фигура, вынырнула прямо из кустов.
      - Вы не видели мою кошечку?! - заголосила она прежде, чем Наташа успела остановиться. - Потерялась кошечка, не приходит уже несколько дней!
      6
      
      
      Все казалось тревожным. В вагоне Экспресса, скользящем над городом по тонкому рельсу, Наташа села в угол, привалилась щекой к прозрачному пластику. Огни, огни... Но темноты между ними гораздо больше. А на Балтике в это время, наверное, еще полно народу на улицах.
      Прямо перед ней сидели двое мужчин, два синхронно покачивающихся затылка. Амплитуда одного была шире - он был здорово пьян. Второй, часто оглядываясь, что-то шептал ему на ухо.
      - Да перестань! - раздраженно отмахнулся пьяный.
      - Точно говорю!
      - Перестань! - мужчина запрокинул голову, Наташа увидела у него в руке флягу.
      - Ну, как хочешь, - его собеседник опять оглянулся, будто чуя полицейского. - А я точно знаю.
      - Что ты знаешь? - фыркнул пьяный. - Откуда ты можешь знать? Сплетен наслушался? А я сам, сам говорил с врачами. Крысы это, бомжи поганые.
      - Тише, тише.
      - Чего мне бояться? Все дети спят уже, можно называть бомжей бомжами. И мне врач сам сказал: крысы с голоду грызут уже и друг друга, и всех, до кого дотянутся!
      - Не кричи.
      - А соседка моя? - пьяный еще раз приник к фляге. - У нее муж в санэпидем... эпидемстан... Нет... Ну, в этой службе. Собак бродячих в городе не стало! И кошек, и вообще кто-то всех сожрал. Понял?
      - Да понял, понял. Помолчи, уже скоро приедем.
      Стоило бы вызвать наряд, конечно, правила употребления легких наркотиков нарушаются совершенно нагло. Но Наташе не хотелось шевелиться. В городе назревает паника... Кто сожрал собак? Крысы, конечно. Столько лет кормились с помоек, а тут вот на тебе, свежего мясца захотели. Чушь какая-то.
      - Куда приедем? А, "Беговая"... Это Экспресс? Надо было ехать через "Кунцево", быстрее.
      - Какая разница? Кунцевского вагона ждали бы еще полчаса.
      - Это как посмотреть, у них тут все хитро... График только примерный, на самом деле от купленных билетов все зависит. У меня брат был вагоновожатым. Слушай, а что ты мне заливал? - пьяный обнял собеседника, помешав ему в очередной раз оглянуться. - Что это клоны взбунтовались? Ха-ха! Дурак, клона с человеком не перепутаешь. Ты чего? - Он тоже обернулся. - Здравствуйте, гражданка! Мы вам не мешаем?
      - Нет, - вагон приближался к цели. Еще минуты три, не больше, можно потерпеть.
      - Вот я говорю: клона отличить можно очень просто. Поэтому чушь все это, про их восстания.
      - Я не говорил про восстания, - начал оправдываться второй перед Наташей. - Просто вот тут зашел в Сеть одну, пиратскую... С кем не бывает? И там один пишет, что правительство клонирует людей, потому что закон о деторождении не выполняется. Я сам-то не верю, а...
      - И сказал, что клоны в Москве ночами людей режут! - погрозил другу пальцем пьяный, подмигнул сразу обоими глазами Наташе. - Он, гражданка, не понимает, что клона можно отличить сразу!
      - Как же это? - вагон уже замедлял ход, Данилова встала.
      - По глазам. У них взгляд такой... - пьяный нахмурился, потом наоборот выпучил глаза. - Пустой у них взгляд! Вот поставьте передо мной десять человек - я сразу скажу, кто из них клон!
      - Вы нас извините, пожалуйста! - выкрикнул вслед Наташе второй.
      Данилова первой шагнула на платформу, сбежала вниз по ярко освещенной лестнице, на ходу вызывая такси. Когда вышла со станции на улицу, сразу увидела зеленый огонек. За рулем сидела женщина в косынке, печально глядя перед собой. Наташа прижала к машине браслет, дверь отворилась.
      - Личную карту вставьте, - вместо приветствия потребовала женщина.
      - Конечно, - Наташа даже растерялась. - А как же иначе?
      - А так, что попадаются такие, которые дома ее забывают. А потом выходят за ней и не возвращаются, - объяснила таксист. - Маршрут?
      Наташа назло ей не стала ничего говорить, просто выдвинула пассажирский планшет, ткнула пальцем в Строгино, потом на увеличенном масштабе отыскала свой подъезд. Женщина восприняла это спокойно, тронула машину, поглядывая на свою карту.
      - Расстояние короткое, время ночное, поедем на электричестве. Минут десять.
      - Хорошо, - Наташа посмотрела на табличку.
      Коровина Инна Алексеевна, стаж пятнадцать лет, восемь с последней аварии. Хороший специалист, вот только глаза странные. Будто кофе накачалась или еще чего-нибудь. Проверить?.. Нет, гражданский долг теперь Наташа будет в другом месте выполнять, в тоннелях старого метро.
      - У вас дети есть? - вдруг спросила она.
      - Сын, - женщина-таксист ответила спокойно, без раздражения. - А потом у меня отсрочки пошли, по медицинской части.
      - Настоящие?
      - Как ты сама-то думаешь? У тебя ведь детей нет. Я права?
      - Да, - призналась Наташа. - Но у меня другая история.
      - Расскажи, - предложила Коровина.
      - Да боюсь, поздно уже для историй. Ехать недалеко.
      - Зачем же тогда меня спрашиваешь? Ты из полиции, я понимаю, но тогда уж карту предъявляй.
      - Как же я предъявлю, если она в щели должна быть? - хихикнула Наташа, но получилось фальшиво. - Я не при исполнении. Просто стало интересно.
      Почти всю дорогу они проехали молча. Только на мосту Коровина заговорила снова.
      - Правда, что вы клонов ищете?
      - Не поняла.
      - Слух такой... Что клоны разбежались по городу, и полиция их ловит. А они якобы в старых домах прячутся. Что ты смеешься? - Коровина улыбнулась, неожиданно приятно. - Можешь не отвечать, конечно, смех - лучший ответ. Сплетня значит. А у нас некоторые уже боятся в мертвые районы ездить.
      - Мертвые районы? Это что?
      - Ну, где пустые дома. Город сейчас экономит, пенсионеров переселяют куда-нибудь в Центр, а дома отключают и от воды, и от электричества. Мы зовем - мертвые районы. Сегодня Майкл у нас говорит: никогда не поеду, хоть увольняйте! А я ему: дурак, кто же тебя туда ездить попросит? Там ведь не живет никто. А он: клоны! Вот дурак. А еще китаец.
      - Смешно, - кивнула Наташа. - А много мертвых районов? Я бывала там, с облавами на крыс, но редко.
      - Посмотри на мою планшетку. Мы зеленым отмечаем, там всегда быстро проедешь если что.
      Данилова привстала, сквозь прозрачный пластик поглядела на карту водителя. На планшет была выведена почти половина города, сплошь в толстых зеленых черточках. Центр они не затрагивали, но на окраинах часто сливались в целые островки. Островки, уже не принадлежащие Москве...
      - Как много!
      - Экономит мэрия. Ну и правильно, я считаю. Только дома эти надо сносить, а не консервировать. Асфальт сковырнуть, деревьев понасадить... Правильно?
      Машина остановилась. Наташа выдернула карту, отметив про себя загоревшиеся на экране цифры. Дорого обходится такси, ручной труд. Если продолжать пить кофе и пиво в общественных местах, заказывать курительницы, ездить в наемном экипаже - недолго и разориться.
      - До свидания.
      Коровина не попрощалась ни словом, ни жестом, тронула машину с места сразу же, как закрылась дверь. У подъезда стоял старик-консьерж, узнав Наташу он тут же вытащил руку из-под пиджака. Что у него там? Неужели оружие?
      - Добрый вечер, госпожа Данилова!
      - Добрый вечер. Караулите?
      - Зачем же? - старик чуть не подпрыгнул, будто уличенный в чем-то. - Нам караулить ни к чему, за нас полиция тревожится!
      В лифте Наташа послала вызов Сергею, сказала, что едет в Экспрессе. Однако когда добралась до своего этажа, обнаружила его уже на площадке.
      - Знаю я эти шутки! - довольно сообщил он и тут же озабоченно нахмурился. - Здесь опять накурено. Слушай, надо что-то делать, такое терпеть нельзя.
      - Не нуди, - попросила Наташа. - Я устала, иди мешать коктейли.
      
      ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
      
      СЛИШКОМ МЕДЛЕННО
      
      1
      
      
      Дмитрий проснулся с птицами, их щебет вошел в его сон и - победил. Это было для беглеца в диковинку - обычно, ночуя на земле, он ждал рассвета с открытыми глазами. Разминая затекшее тело, бывший лейтенант прошелся по пустому двору, потом, позевывая, определил по теням восток и направился туда, к скрытому за домами солнцу.
      Сон его не удивил, Живец еще вчера понял, что капитан Данилова привиделась ему неспроста. Табачок... Злой у тебя табачок, зеленый человек. Дмитрий не мог вспомнить его лица. Кажется, европеец: прямой нос, тонкие губы. А вот цвет волос... Да были ли у зеленого человека волосы?
      - Все это ничего хорошего не обещает, - пробурчал Живец, зябко ежась. - Совсем ничего. И думаю я, что лучше бы досмотреть этот сон до конца, и поскорее.
      - Вы что-то сказали? - из-за угла выглянул старик в заплатанном переднике, с метлой. Рядом вышагивала старая, пузатая собака.
      - Так, ерунда... - Дмитрий остановился. Обычный старик, с клипсами наушников, дворник. - Здесь есть поблизости... булочная?
      - Да вот, у вас за спиной магазин! - старик кивнул на тот домик, возле которого Живец и провел ночь. - Они откроются через час. А на проспекте автоматы, только вы не в ту сторону идете.
      - Не в ту сторону?.. - что-то было не так. Но что? Старик отвернулся, и Дмитрий быстро оглядел себя. Пистолет вроде не торчит, вид помятый, но вполне обычный... Чутье заставило остановить удаляющегося дворника: - Вы вчера ничего не слышали? Вроде облава была, там, у гипермаркета. В парке.
      - Облава? - старик даже снял одну клипсу, собака тоже остановилась, посмотрела подозрительно. Глаза у нее сильно гноились. - А вы кто, извините?
      - Я... - Дмитрий сконфуженно почесал затылок. - Вы только не говорите никому... Я курсант школы полиции, нас в помощь послали... Я как бы в засаде был, наблюдал за улицей, ну и уснул.
      - То-то я смотрю, ты будто из мусоровозки вывалился! - дворник оперся на метлу и тяжело вздохнул. - Вот как с такими, как ты, разговаривать? Вы же по-хорошему не понимаете! Ему серьезное дело доверили, а он уснул!
      - Ну, так вышло... - Дмитрий приблизился, расстегнул куртку и открыто поправил пистолет, хотя необходимости в этом не было. - А теперь не знаю, где старший мой. По связи на диспетчера выйти - нагоняй...
      - Тьфу! - старик смотрел на Живца просто с омерзением. - Я вот сам сейчас про тебя им расскажу!
      - Не надо, отец...
      - Не надо? А спать на задании - надо? Сейчас такое время, что без головы проснешься! Хорошо еще, если сам погибнешь, а то ведь и товарищей подведешь!
      - А вы видели кого-нибудь? Чем дело-то кончилось?
      - Одну бабу подстрелили, в том самом парке, у станции, - смилостивился старик. - А с ней мужик был, в спортивном костюме, вооружен, так он успел уйти. Полдня и ночь его искали, нет результата, уж распустили всех твоих давно... А я, - дворник улыбнулся, - я ведь как тебя увидел, подумал - а вдруг он? Вот, хотел уж вызов послать! - Он вытащил из глубокого кармана руку, показал зажатый в пальцах браслет. - Так что повезло тебе, малохольному. Вот приехали бы товарищи, да набили тебе морду, а потом разобрались бы, и набили еще раз, посильней!
      - Спасибо, отец... - Криво ухмыляясь, Дмитрий сделал шаг вперед и полоснул ножом под острым кадыком.
      Так было проще. Дворы сейчас пустые, хрипа в такую рань никто не услышит, а значит, есть шанс уйти до тревоги хоть на пару кварталов. Или лучше вернуться в парк?.. Живец, поигрывая ножом, стоял над умирающим дворником и разглядывал рычащую, пятящуюся от него суку. Двинулся было к ней, но собака проворно отскочила.
      - Умна, - вынужден был признать Дмитрий. - Живи, только под руку не лезь.
      Чутье погнало его вперед через незнакомые кварталы, на северо-восток. Сколько здесь еще таких дворников? Сколько старушек, которые могли прислушаться к разговору под окнами? Дмитрий перешел на трусцу, и чутье одобрило это, даже посоветовало двигаться побыстрее. Сеть загонщиков оказалась более плотной, чем он думал. Наверняка, попробуй Живец продолжить путь в темноте, его сцапали бы на пустынной улице. А теперь облава закончена... Стоило ли убивать деда? Стоило, тот все сообразил бы очень быстро. Не так быстро, чтобы иметь шанс остаться в живых, но все же.
      Позади мелко семенила собака, держась на расстоянии в пару десятков метров. Дмитрий на бегу притормозил, но хитрое животное тоже сбавило скорость. Попробовать отогнать ее камнями? Только время потерять и привлечь внимание. Собака бежала молча, будто не желая тратить на лай последние силы.
      Через несколько спящих кварталов слева мелькнула станция миниметро и Живец решительно свернул. Пора сменить тактику: выскочить из кольца внаглую, кратчайшим путем. Выбежав на опустившуюся платформу, он оглянулся на пустой перрон. Никого, только собака. И как она проскочила через турникеты?
      Изучив схему, Живец решил двигаться по кратчайшему маршруту. Сейчас только половина шестого утра, самое опасное для него, безлюдное время, и каждая минута дорога. Дотянуть хотя бы до восьми, когда улицы и вагоны наполнятся людьми... Но в Центре это произойдет еще раньше, туда и надо прорываться.
      Добравшись до станции Экспресса, Живец не успел оплатить проезд в первом появившемся вагоне, пришлось ждать следующего. Он встал у сетевика, не зная, в каком направлении пойдет следующий. Позади раздались мелкие цокающие шаги.
      - Ты?!
      Собака выдохлась, у нее тяжело раздувались бока, в глазах застыла мука.
      - Ты как?.. - Живец занервничал. - Допустим, ты поехала на миниметро, но как узнала, где я вышел?.. Ну-ка, иди сюда. Ну!
      Сука попятилась, не обращая внимание на сжатый кулак, в котором могло бы находиться лакомство - по крайней мере Дмитрий надеялся, что она так подумает.
      - На, понюхай! Это вкусно!
      Прежде ему не приходилось близко иметь дело с собаками. Что она сделает? Укусит за пятку, когда решит, что Дмитрий потерял бдительность? Он отвернулся, оперся о сетевик, рассматривая первых пассажиров, еще заспанных в такую рань. Чутье молчало.
      - Хитрая! - резко обернувшись, Живец обнаружил животное все в той же позе. - Что же тебе надо?
      Рядом встал полный, несмотря на утреннюю свежесть уже вспотевший человек, уставился в плеер, смаргивая сон. Дмитрий вспомнил, что по мнению покойного хозяина собаки, вид у него - "будто с мусоровоза вывалился". Отыскав пластиковый рекламный щит, он как мог пригладил волосы, и тут же увидел подъезжающий вагон. Времени как раз хватило оплатить проезд до Конькова и войти, чиркнув картой по одному из идентификаторов у двери.
      - Ты чья? - полный вошел в соседнюю дверь, а свой вопрос обратил к собаке, которая спокойно пристроилась возле него, сосредоточив все внимание на Дмитрии. - Это ваша?
      - Нет, приблудная какая-то, - улыбнулся Живец, опускаясь на сиденье. - Пусть едет, если ей в Коньково нужно.
      - Пусть, конечно... - толстяк тоже плюхнулся и отпихнул собаку ногой. - Отойди только от меня, у тебя блохи, небось. Хотя нет, ошейник вот...
      Дмитрий прикрыл глаза, ему не хотелось продолжать разговор. Чутье не имело ничего определенного против собаки, но и успокоиться не давало. Что-то с ней не то... Лучше бы отвязаться. Надежнее всего завести в тихий угол, да и устроить ей эвтаназию, достаточно пожила. Но, во-первых, Живец понятия не имел, как следует убивать собак, а во-вторых, отчего-то жалел ее.
      В дороге он стал просчитывать, какие еще неприятности могут поджидать его в Экспрессе. Вагоны отправляются по тому или иному маршруту в зависимости от потребностей пассажиров, которые вычисляются через Сеть, на основании произведенных оплат. Сейчас с Дмитрием ехало всего человек десять, это потому что все еще очень раннее утро. Наверняка большая часть пассажиров ездит так каждый день, вот и вагон приходит, словно по расписанию. Но если явится целая компания и захочет ехать, например, в Химки, остальным придется подождать. Из этого следует... Дмитрий помотал головой, прогоняя сон. Следует, что пока он не должен быть заметен в общем потоке. Куда все - туда и он, нельзя покупать билеты до "нетипичных" станций.
      Они прибыли в Коньково в самом начале седьмого. Рано, слишком рано... Но и оставаться на станциях Экспресса опасно. Покосившись на собаку, Дмитрий вышел из вагона вместе со всеми, остановился у сетевика. Животное устроилось поодаль, обнюхивая какой-то огрызок.
      - Ну, что тебе от меня надо? - буркнул, шагнув к собаке Живец.
      Она отбежала, на них оглянулась какая-то женщина лет шестидесяти, подозрительно прищурилась. Дмитрий посмотрел ей в глаза, заставив отвернуться, потом хлопнул себя по ляжке рукой:
      - Джесси! Пошли!
      Почему Джесси?.. Пусть так, главное, что собака спокойно пошла следом. Чего же она все-таки хочет? Улицы почти пусты, но к станции Экспресса уже стекаются тонкие ручейки пешеходов. Уходя от нее Живец будет как на ладони - вот он, единственный, двигающийся против потока. Да еще с собакой. Стоп. А ведь это примета! Ищут-то человека без собаки.
      Ерунда, одернул Живец сам себя. Если после штурма Башенки им и не удалось заполучить все его приметы, то теперь пробел давно восполнен. Возможно, несколько камер уже засекли беглеца, счастье еще, что облава в Звенигороде окончена. Это было очень, очень рискованно - соваться в Экспресс... Собака по сравнению с этим риском - пустяк. Дмитрий втянул голову в плечи и зашагал против течения, торопясь покинуть открытое пространство возле станции.
      Он намеренно не оглядывался, пока не добрался до знакомого парка. Здесь, присев, чтобы поправить застежки на кроссовках, Дмитрий увидел собаку снова.
      - Встряхнемся, старуха?
      Пропустив мимо парочку физкультурников, он побежал следом, стараясь сохранять дистанцию. Джесси идея совершенно не понравилась, но она покорно затрусила следом. Живцу опять стало жалко ни в чем не виноватую псину. Почему она не хочет отвязаться?.. А может быть, просто пришло ее время умереть, и она, в отличие от людей, спокойно ждет своей участи?
      Сменив маршрут, Дмитрий наискосок преодолел негустую березовую рощицу, взбежал на холмик и легко перепрыгнул через невысокий заборчик. Теперь он оказался в полосе отчуждения возле грохочущей в бетонном лабиринте крупной развязки. Еще немного.
      Джесси отстала, наверное, у забора. И все же Живец ожидал ее появления, спускаясь по бетону к ручью, закованному в замусоренные набережные, время от времени сменявшимися бурлящими трубами. Чутье подсказывало: собака рядом.
      За поворотом он едва не налетел на испуганно шарахнувшихся в сторону мальчишек, которые что-то пытались выловить из мутной воды.
      - Почему не в школе?
      - Так рано же еще...
      - Карты давайте!
      - Дяденька... - дежурно скуксились оба искателя приключений. - У нас плеер упал, там... Мы думали, его сюда вынесло, и...
      - Какой еще плеер! Не знаете, что на улицах творится?! Я вот по утрам не сплю, чтобы гонять таких, как вы. Скажите спасибо, что сейчас же с вашими родителями не связался. Марш отсюда! - Дмитрий картинно указал пацанам дорогу и увидел появившуюся из-за поворота Джесси. - Собаку мою в воду не столкните!
      Мальчишки мгновенно отправились в указанном направлении. Эти будут молчать, Живец не сомневался - родители вмиг лишат их всякой свободы, если узнают, куда забредают их чада. Дмитрий прошел еще несколько шагов и оказался в тени вибрирующей от множества машин эстакады.
      - Вот здесь, Джесси, - сказал он и забрался выше по бетонному склону. - Видишь, трещина. А в трещине пакет... А в пакете другая одежда, пистолет и мой завтрак. Отвернешься, пока я буду переодеваться?
      Джесси смотрела молча, изо всех сил задрав голову. Ей это было тяжело, слюнявый подбородок чуть подрагивал. Дмитрий надел серый комбинезон, отметив про себя, что у Даниловой был почти такой же. Два пистолета - явный перебор, но не выбрасывать же лишний, пусть даже это и самоделка? Возвращаться к этому случайному тайнику уже нельзя.
      - У меня их пять, вот таких, - Живец спустился к чуть отступившей Джесси, распаковал и откусил галету. - В Химках есть, в Люберцах, в Медведкове, в Гольянове и здесь. Я всегда стараюсь держать вот такие мелкие схроны ближе к Центру. И знаешь, что? Никогда ни один из них не был кем-то найден. Хотя казалось бы... Но кто будет искать? Вот такие пацаны? Детей мало, и, как правило, за ними неплохо приглядывают. Крысы? Бродягам здесь неинтересно, поживы нет. Видишь - только пачки из-под сигарет, что из машин всякая мразь кидает. Будешь? Попробуй.
      Живец кинул собаке остаток галет, но та лишь отступила еще не шаг, даже не понюхав угощение. Не было сил убить ее, что-то не складывалось...
      - Не хочешь? Зря. Ты теперь много обо мне знаешь, а рассказать никому не сможешь. Обидно? Если обидно, то проваливай.
      Он пошел дальше, и вскоре, вскарабкавшись по заросшему травой косогору, выбрался к шоссе. Пробежав метров двести по краю дороги под сопровождение раздраженных гудков, Дмитрий перемахнул через ограждение и оказался на пешеходной улочке. Людей становилось все больше. Еще немного - и можно будет чувствовать себя в полной безопасности.
      Джесси догнала его минут через пятнадцать. Каким образом ей удалось повторить путь Живца, было совершенно непонятно.
      - Сейчас будем долго идти. Пешком, Джесси, доверять можно только своим двоим. А потом... Потом, наверное, надо будет что-то решать на твой счет. Вот только я должен присесть...
      Голова закружилась, фигуры прохожих вытянулись, наклонились к земле. Живец успел выбросить вперед руку и не ударился об асфальт, но опереться на нее не вышло, перед глазами оказалось небо. Он услышал обеспокоенный голос, кажется, женский, да, конечно женский, но главное - чтобы Джесси не загрызла его сейчас, когда он уже ничего не чувствует. Проклятые сны!
      2
      
      
      Она проснулась рано, когда солнечные лучи еще только-только начали проникать в комнату. Сергей негромко похрапывал, запрокинув голову и свесив с кровати руку. Тихонько перебравшись через него, Данилова прошла в кухню, налила себе молока и уселась на подоконник.
      Ей хотелось просто смотреть на пустую в этот час реку и слушать негромко бормочущую "тарелочку", настроенную на новостной канал. Она не вникала в слова диктора, заранее зная, что ничего интересного он не скажет. И правильно - зачем тревожить жителей? Все равно они ничего сделать не могут. Так же, как и простой патрульный, или даже капитан оперативной части Седьмого Особого отдела. Знание нужно только тем, кто может им распорядиться.
      И вот теперь кое-какое знание есть у Наташи. Завтра надо идти под землю, в тоннели... Она прекрасно их помнила, год назад весь отдел буквально не вылезал оттуда. Старое, заброшенное метро, частью залитое бетоном, частью затопленное водой. Множество ходов, прорытых крысами, целые катакомбы. Подвалы, рукотворные пещеры прямо под фундаментами домов, множество нор к коллекторам. Если даже всю полицию освободить от несения службы и отправить туда, вряд ли удастся вычистить эти сточные канавы полностью.
      Неужели под каждым крупным городом существует такая мерзость?.. Наташа допила молоко, собралась идти в ванную, и тут запищал браслет, высветив имя подполковника. Браслет с вечера лежал на тумбочке у кровати, и чтобы не тревожить Сергея, хозяйка побежала в гостиную, к компьютеру, ответила на вызов. Появившийся на экране Тофик шевельнул бровями - не ожидал, что Данилова отзовется в видеорежиме.
      - Уже не спишь? Зато, как вижу, только что проснулась.
      - Да ладно, не язви.
      Наташа приняла вызов, приблизив лицо к камере, но узнав Тофика отошла, не стесняясь наготы, не спеша завернулась в покрывало с кушетки.
      - И не собирался, Наташка, не до того. Мы нашли убежище крыс, тех самых, наших. Твари скрывались в магазинчике, возле самого парка.
      - Ты уж совсем о них как-то... Будто и не люди. Они, конечно, успели уйти, да?
      - Ушли перед рассветом, и жена хозяина сразу связалась с нами, - уточнил Тофик. - Она единственная, кому удалось выжить.
      - Не поняла... - Наташа потрясла головой, прогоняя остатки сна. - Постой! Ты же говорил, что еще в первую ночь все дома проверили!
      - Все очень просто, - ухмыльнулся подполковник и исчез с экрана. Вместо него появился двухэтажный домик. - Вот он, частный магазинчик в отдельно стоящем здании, прямо через дорогу от парка. Называется "Мансур", торгует продуктами и всякой мелочовкой, хозяин неоднократно привлекался за нарушение талонного режима, но, на свое несчастье, лицензию сохранил.
      Магазин как магазин. Первый этаж поделен пополам между торговым залом и складскими помещениями. Теперь витрины разбиты, но товары почти не тронуты, на полу темное пятно... Тофик демонстрировал ей оперативную съемку, время от времени пропуская большие куски. Вот лестница, на стене рисунок.
      - Обрати внимание!
      На рисунке бросился в глаза некий предмет, в котором благодаря четырем кругам по углам можно было угадать "Ниву". Рядом в клочки разрывает человека, видимо, от взрыва, обозначенного чем-то вроде неровной звезды. В углу длинноволосая и грудастая женщина, совсем не похожая на сержанта Чачаву. Кто-то огромным, в рост человека ножом режет ей горло. Он высок, лоб перечеркивает красная линия.
      - Честно говоря, мы уже встречали раньше рисунки в тоннелях. Красная повязка на лбу, по мнению наших экспертов, обозначает какого-то конкретного человека. Возможно, самого художника.
      - Почему же ты вчера не показал мне это творчество? - хрипло спросила Наташа.
      - Времени у нас было мало, а проку от рисунков - никакого. Обычно художник пользуется углем, реже кровью или даже грязью. Рисовали разные люди... Так говорят эксперты, по крайней мере. Но несколько рисунков принадлежат одному автору, когда разберемся с этим - я тебе расскажу. Пошли дальше. - Тофик опять запустил фильм. - На втором этаже, как видишь, жилое помещение, обычная квартира. Есть еще подвал, но туда крысы не ходили... Странно. Ну да ладно, сейчас будут трупы.
      Невидимый оператор вошел в спальню. На залитой кровью постели лежал даже не человек, а какие-то клочья человека.
      - Я бы без тебя не догадалась...
      - Хозяин. Еще здесь жил его брат, не буду тебе его показывать: примерно в таком же состоянии. Когда крысы пришли, то сразу схватили дочь хозяина, девочку тринадцати лет. Они не разговаривали, но все было и без слов понятно. Хозяин спрятал их в морозильную камеру... Патрульные быстро все проверили, и ушли. Ну, что у тебя такое лицо? - Тофик показался на экране. - Да, там кого-нибудь накажут, понизят, уволят. Но никакой вины за ребятами не вижу, им надо было проверить целый квартал! Камера большая, в ней мясо, рыба, колбасы... Они попросили открыть, заглянули, и ушли. Хозяева ведь говорили, что все в порядке, понимаешь?
      - Понимаю. Но все равно это вина патрульных.
      - Ну, знаешь... В таком случае, это вина хозяев магазина. В общем, после отбытия полицейских, крысы вели себя тихо. Просто все время держали нож у горла девочки. Знаками показали, что уйдут ночью, покидать магазин никому не разрешили. Но, заметь, не запрещали пользоваться Сетями! Думаю, они просто не знают, что это такое. Ничем не интересовались, забились в спальню и дремали там по очереди. Кормились больше мясным, но не побрезговали хлебом и свежими овощами. Вот, смотри, остатки их последней трапезы, - Тофик показал ковер, засыпанный костями и огрызками. - Точнее, предпоследней... Когда стемнело, одна... Один из крыс, так будет вернее, сходил на разведку, спустя час вернулся. В парке к тому времени наших людей почти не осталось. Но вместо того, чтобы покинуть магазин, твари решили повеселиться. Сначала они стали насиловать девочку, и хозяин запер жену в туалете. Она пробовала выбраться через потолок, там прикреплен простой лист железа, но не смогла его приподнять, упала, ударилась об унитаз и потеряла сознание. Вот так и осталась жива. Спрашивай.
      Но Наташа встала и быстро вышла из комнаты. В спальне, не обращая внимания за приподнявшего голову Сергея, отыскала недопитый с вечера коктейль.
      - У тебя кто-то есть? - насторожился Тофик.
      - А почему ты так рано на службе? - не ответила Наташа. - Еще только... Шести нет!
      - Вызвали, - пожал плечами подполковник. - Я думал, ты спросишь о чем-то более существенном. Но расскажи-ка мне, кто в соседней комнате. Знаешь, это не очень порядочно с твоей стороны...
      - Я же не знала, что ты будешь показывать мне фильмы! - возмущенно зашипела Данилова в микрофон. - Он спал, ничего не слышал.
      - Кто такой?
      - Патрульный, молодой парень, Мартиросян.
      - Мартиросян?.. - Тофик протянул руку к невидимой клавиатуре. - Ну, ладно. Тогда поговорим позже.
      - Нет, подожди. Сережа! - Данилова обратилась к заглянувшему в комнату патрульному. - Иди пока в ванную, мне надо поговорить.
      Мартиросян кивнул и скрылся, тут же хлопнула дверь ванной. Исполнительный, в очередной раз отметила Наташа.
      - Вот и все, можем продолжать.
      - Тогда - спрашивай, - повторил Тофик.
      Данилова сделала большой глоток из бокала.
      - Они убили девочку, или увели с собой?
      - Убили, и съели, если быть честным. Их было семеро, и все - с отменным аппетитом. От бедняжки почти ничего не осталось, поэтому про изнасилование ничего прояснить не удастся.
      - Что ты имеешь в виду? - Наташа допила коктейль.
      - Детали. Способ, количество участников, продолжительность. Кстати, брат хозяина тоже был изнасилован перед смертью, только что мне прислали сообщение медики. Вот так.
      - Это сектанты! Они приносят их в жертву, и...
      - Не надо предположений, - сморщился Тофик. - Не твоя задача. Может быть, имел место обряд, но характер его совершенно непонятен. Их замучили самым зверским образом, растерзали тела, перемазали все помещение кровью, ели внутренности. Но никаких символов кровью на стене, как "ландыши", не рисовали.
      - Я ничего не знаю про "ландышей", я простой оперативник.
      - Не знаешь? - Тофик покашлял. - Секта такая была лет десять назад, у цыган оружие покупали, вот я и получил информацию. Но это совершенно к нашему делу не относится. Что еще хочешь спросить?
      - Они не могли пощадить женщину?
      - Откуда мне знать? Подозреваю, что просто забыли о ней. Но если ее пощадили - то это первый известный нам случай. Вообще крысы не склонны кого-либо щадить, вот хотя бы эту девочку.
      - Постой, постой... - Наташа потерла виски. - Вот. Почему хозяйка не смогла связаться с полицией из туалета?
      - Муж отобрал у нее браслет. - Тофик посмотрел на Наташу как-то странно, она покраснела.
      - Понятно, я не сообразила... Отобрал браслет, это же нарушение... А как же она выбралась? Смогла поднять тот лист на потолке?
      - Нет, выбила дверь. Там дверь-то никакая, ударить три раза.
      - Не поняла опять. А почему же она сразу не выбила, когда дочь насиловали?
      - Потому что хотела выйти по-тихому, выбраться на чердак, вызвать полицию. А когда очнулась - поняла, что в доме никого нет. Вообще ты напрасно пытаешься какую-то логику ее поведения выстроить, сложно это, да и не нужно тебе. Вот, смотри лучше сюда. - Тофик вывел на экран простенький план. - Это старое метро, участок между Планерной и Речным Вокзалом, была такая станция. Предлагаю начать с этого кусочка, не большой и не маленький, там должно быть в основном сухо, зайдешь и выйдешь. Все путешествие часа на четыре-пять. Что думаешь?
      - Уже через час я буду готова.
      Подполковник оглянулся куда-то, покашлял, пододвинулся поближе к камере.
      - Наташа, ты ведь не хотела сегодня идти.
      - Я передумала. Посмотрела ваше кино и передумала. Если мы еще день протянем, то будут еще трупы.
      - Ну, тут ты как раз права... - Тофик протянул руку и принял от кого-то стаканчик с соком. - Это Раиса, привет тебе передает. Так вот, вчера вечером было два инцидента по нашей части, убиты семь человек. В середине ночи крысы атаковали грузовик на шоссе, в Железнодорожном районе.
      - Раньше они любили Центр?.. - удивилась Данилова.
      - Не только. В общем, обстреляли из своих арбалетов кабину, один человек серьезно ранен, но тот, что был за рулем - уцелел. Говорит, что двое спрыгнули со столбов прямо на кузов, как кошки, пытались подобраться сверху. Вот такие происшествия... Я рад, что ты решила поспешить.
      - Тогда я буду в Планерном около восьми.
      - Я свяжусь с тобой, сама ты вход не найдешь. Значит, там и встретимся? - Тофик замялся почему-то. - Так, мы договорились?
      - Да, конечно. Отбой!
      Отреагировав на последнее слово хозяйки, компьютер разорвал связь. Наташа встала, вышла в коридор, по-прежнему кутаясь в покрывало. Там стоял Сергей, комкал в руках рубашку. В ванной шумела вода.
      - Ты что?
      - Я... Я довольно много слышал. У тебя задание, да?
      - Шпионил! - возмутилась Данилова. - Зачем?!
      - Так вышло...
      Наташа отправилась одеваться и Сергей поспешил за ней.
      - Понимаешь, я чувствую, что ты все время думаешь об этих крысах, и я волнуюсь за тебя!
      - Да что ты говоришь! - Данилова раздраженно отпихнула его, ушла в спальню.
      Сергей продолжал что-то говорить, но она не слушала. Неприятнее всего было ощущение повисшего в воздухе страха. Именно ощущение, что надвигается какой-то ужас и окутывает пространство вокруг нее; сама Наташа готова была поклясться, что ничего не боится.
      
      3
      
      
      - Николай! Артур! Али! Сергей! Дмитрий! Олег! Карен!
      Живец разлепил отекшие веки, заставил взгляд сфокусироваться на лице сидящего у кровати человека. Тот, широкоплечий, широколицый, громко произносил имена, зачитывая их с листа, и поглядывал то на Дмитрия, то на какой-то, видимо, экранчик, закрепленный над изголовьем. Что на нем, Живец не видел.
      - Очухался? - человек сложил свой листок и убрал в карман. - Как тебя зовут?
      - Не помню...
      - Не помнишь, Димочка? Ладно, не помни пока... Но мое имя выучи: Аркадий Владимирович Шацкий.
      - Кто вы?
      - Вот когда вспомнишь свою фамилию, тогда поймешь, кто я. Для начала даю тебе десять минут.
      Шацкий встал и вышел из комнаты. Живец обратил внимание, что его собеседник очень невысокого роста. Крепкий, почти квадратный мужик с толстыми руками и ногами - самый неудобный противник для него. Дмитрий огляделся.
      Наверное, следовало назвать это помещение боксом. Окон нет, только рамка-имитатор транслирует какую-то улочку, неизвестную Живцу. Белые стены и потолок, треть пространства занимает койка, к которой пристегнут пленник - или больной? - рядом стоит стул, тумбочка и капельница, из которой тянется трубка к левой руке Дмитрия.
      Он задрал голову, но не смог рассмотреть, что за ящик висит над ним. Скорее всего, какой-то прибор с экраном, позволяющим оценивать ответы допрашиваемого. Имя Шацкий уже знает, организм среагировал непроизвольно. Живец сморщился - карты! Вся стопка индивидуальных карт оказалась у Шацкого, основное богатство. Кое-что лежит в схронах, но как теперь до них добраться?..
      Живец прикрыл глаза и сосчитал от двадцати до нуля. Надо успокоиться, собраться. Если он все еще жив, если неизвестна его фамилия - значит, Милош до него еще не добрался. Тогда кто? Мэр, будущий президент, не всемогущ. Он подмял под себя все городские службы, может вызвать в столицу флотских коммандос, но федеральные спецы ему пока не подчиняются. Шацкий или из какой-нибудь армейской разведки, или из НБ.
      Скорее всего, конечно же, из НБ. Но правды не скажет, остается только гадать... Живец осторожно попробовал поднять руки - бесполезно, ремни держали надежно. Впрочем, это пустая затея, ведь за боксом наверняка установлено наблюдение. Кто мог оказаться рядом, когда Дмитрию стало плохо на улице? Нет, армия все же отпадает. И все равно ему очень, очень повезло.
      Что говорит чутье? Дмитрий даже зажмурился, стараясь услышать внутренний голос. Нужна хоть какая-то подсказка...
      - Ну, что? - Шацкий вошел, плотно прикрыв за собой дверь, сразу бросил взгляд на невидимый Живцу экран. - Вижу, ты напряженно размышлял! Это правильно.
      - Кто вы? - безо всякой надежды на правдивый ответ спросил Дмитрий.
      - Шацкий, Аркадий Владимирович, - с улыбкой повторил крепыш и уселся на свой стул. - Теперь твоя очередь представиться.
      - Дмитрий...
      - И все?.. Ну, ладно. Значит, слушай сюда: тебя нет в федеральной картотеке, тебя нет в картотеке Интерпола, тебя нет ни в одной из тех картотек, куда мы имеем доступ. Кое-какая информация еще не поступила, но я уверен, что ни таких отпечатков пальцев, ни такого рисунка сетчатки глаза в базах данных не окажется. Ты понимаешь, Дима, что это означает?
      Живец прикрыл глаза.
      - Это означает, что тебя просто нет.
      Живец улыбнулся. Вот теперь кое-что понятно. Милош не рискнул дать его полные данные своим охотникам, чтобы не засветиться перед НБ, которая по обыкновению присматривает за всеми.
      - А если тебя нет, то с кем же я вообще говорю?.. Знаешь, парень, ты хуже чем мертвец - тебя не было никогда. И если хочешь жить, просто жить, то изволь сначала появиться из небытия. Договорились?
      Живец приподнял веки, показал глазами на капельницу.
      - Что там, Аркадий Владимирович?
      Шацкий молчал, пристально разглядывая лежащего Дмитрия. Пауза затянулась, и Живец тоже стал изучать лицо собеседника - вдруг пригодится. Крупные черты, глаза немного навыкате и неестественно голубые. Можно смело предположить, что это "свой" цвет, косметолог сделал бы лучше. Мелкие веснушки, сетки неглубоких морщин... Учитывая тип лица, Шацкому примерно лет сорок пять.
      - Там лекарство, - Шацкий понял, что давить на Живца таким образом бессмысленно. - Врачи говорят, что ты был в критическом состоянии. Впадал в кататонию, если ты знаешь, что это такое. Я - не очень.
      - Я тоже.
      - Ну... Им не нравится твой мозг. Физических повреждений нет, но некоторые процессы... Эта штука, что вливается тебе в вены, не дает уснуть. Без нее ты опять отключишься, понимаешь?
      - Понимаю, - чуть кивнул Живец. - А было бы неплохо. Я хотел досмотреть один сон.
      - Не говори ерунды! - сморщился Шацкий. - Тебе надо серьезно лечиться, если надеешься выкарабкаться. Для этого требуются хорошие специалисты, но еще раньше ты должен рассказать мне все. Время работает против тебя, учти. Пока тебя просто нет, Дима, и лечить некого.
      Живец опять прикрыл глаза. Выходит, дать "сыворотку правды", или прибегнуть к каким-нибудь иным жестким методам НБ просто не может, боится потерять добычу. Впрочем, что это меняет?.. Просто несколько повышает статус жертвы. Выложить Шацкому все? Рассказать о той части секретных операций Милоша, что известна ему, исполнителю? Под суд мэра не отдать, но НБ - неторопливая организация. Ликвидировать Живца, скорее всего, не станут, но поместят в тихое местечко со здоровым климатом - до лучших времен.
      Шацкий опять что-то сказал, но Дмитрий его не услышал - именно в этот момент ему привиделся Зеленый Человек. Он сидел на бревне и набивал трубку. Живец даже дышать перестал, боясь спугнуть видение. Поворот головы, чуть приподнимаются поля шляпы... И снова, снова, будто закольцованная запись. Почему-то это важно.
      - Ты слышишь меня?
      - Да...
      Да! Память Наташи Даниловой, вот где хранилось еще одно воспоминание, такое же смутное. Она вышла из дома и едва не столкнулась со странным типом во всем зеленом, у него еще был маленький цветок на шляпе. Остроконечная шляпа! Дмитрий не мог вспомнить лица, но шляпу наконец-то сумел удержать перед мысленным взором. Нет в Москве двух таких шляп.
      - Так что, будем применять спецсредства?
      Живец открыл глаза. Шацкий нахмурился, смотрел недружелюбно. Надо выспаться, без этого не понять, что происходит. Зеленый Человек послал какое-то сообщение, а Дмитрий до сих пор его не расшифровал... Наплевать на кататонию, каталепсию или что там еще! Когда собственная психика трещит по швам, а под городом бродят какие-то чудо-мутанты, наплевать уже на все. Надо избавиться от капельницы.
      - Молчишь? А я ведь не просто так спросил, я...
      - Мне плевать на твои спецсредства, - процедил Живец.
      Гримаса неприязни на лице Шацкого медленно разгладилась, он отодвинулся. Профессиональный подход не приемлет эмоций, и теперь энбэшник думает.
      - Я не хочу говорить. Делай что хочешь, - немного скорректировал свою позицию Живец и отвернулся.
      Краем глаза он заметил, как Шацкий уставился на экран невидимого прибора. Ладно, смотри... Живец начал считать от тысячи к нулю.
      - Что ж, не все люди одинаково вменяемы. - Шацкий прихлопнул себя по коленям и поднялся.
      Он вышел не прощаясь, а Дмитрий продолжал считать. Он не чувствовал изменений в сердцебиении или воздействия каких-либо стимуляторов. Неужели капельница помешает уснуть? Ведь достаточно дремоты, легкой дремоты...
      4
      
      
      Сойдя с Экспресса у Планерной, Наташа набрала на браслете номер Тофика. Подполковник отозвался мгновенно.
      - Видишь пирамиду? Высокая такая, на тридцать этажей, ее трудно не заметить. Там торговый центр, наверху офисные здания. Я жду вас слева от Южного входа.
      - Почему там? Пойдем сразу к тоннелю!
      - Пойдем. Направляйся к Южному входу.
      Тофик разорвал связь.
      - Надеюсь, он не потащит нас кофе пить и не станет отговаривать, - поморщилась Наташа, пробираясь через толпу. - Надоело повторять, что я уже все для себя решила.
      - Может быть, твой начальник хочет что-нибудь сказать с глазу на глаз?
      На ходу Наташа обернулась. Так и есть, у Мартиросяна над переносицей собралась озабоченная складка. О чем он все время думает? Заботливый нашелся, боится за нее. Сама Наташа тоже чувствовала страх, но где-то вне себя, рядом. Жирный, липкий страх, до которого можно случайно дотронуться, и тогда уже не отмоешься. Сергей показался ей перемазанным этой мерзкой субстанцией, захотелось отправить его куда-нибудь подальше отсюда, навсегда.
      - Может, останешься?
      - Что? - не понял Мартиросян. - Ты не хочешь меня сразу начальству показывать?
      - Нет здесь никакого начальства, - поморщилась Данилова, и продолжила путь к торговому центру. - Здесь одни добровольцы. А о тебе Тофик уже все выяснил, не сомневайся.
      - Вот и я, тоже... Доброволец. А что обо мне можно выяснить?
      Тофик ждал у эскалатора для инвалидов. Подполковник прихлебывал что-то из фляги и Наташа хотела сострить насчет сока, но увидела его посеревшее лицо и промолчала.
      - Капли, разведенные, - вместо приветствия сказал он. - Прихватило печень. Но ничего, это у меня хорошая примета - значит, все сладится.
      - Мартиросян, патрульный... - начал было представляться Сергей, но Таги-заде перебил его, протянул руку:
      - Здравствуй, Сережа. А меня зови просто Тофик. Решил прогуляться с Наташей?
      - Да, если вы не против, - немного смутился Мартиросян.
      - При чем же здесь я? Я вниз не иду, так что Наташа у нас хозяйка положения. А ты молодец, Сережа, молодец. Оружие с собой?
      - Нет, откуда?
      Тофик усмехнулся, приглашающе махнул рукой, ступил на эскалатор. Мартиросян удивленно посмотрел на Данилову, но она не оглядываясь последовала за Тофиком. В залах центра было довольно много народа, наверное, по случаю выходного дня. Почти никто не разговаривал, тишину нарушали лишь шарканье ног и негромкие сообщения продавцов. Наташа не часто посещала такие заведения, куда проще покупать вещи через Сети, и теперь ей стало жутковато, словно она ненароком дотянулась до чего-то запретного, страшного: страх нависал над нею, мешая сосредоточиться.
      Тофик провел их через два зала, затем открыл дверь с надписью "Служебное помещение". В узком коридоре стояли два человека, их лица показались Наташе смутно знакомыми. Следователи или аналитики из Башенки?
      - Знакомьтесь, - прямо-таки потребовал Тофик, когда они спустились на три пролета вниз по неряшливой, прокуренной лестнице. - Это Алексей, в прошлом диггер-любитель, а это Омар, надежный человек. А это Наташа и Сергей.
      Наташе не слишком понравились бегающие глаза Алексея, его учащенное дыхание. Омар, крепкий, одетый будто клерк, выглядел действительно надежно, хотя явно именно он в прошлом принадлежал к племени бомжей.
      - Так, ребята, оружия я вам дать не могу, и за это прошу прощения, - перешел к делу Тофик. - Обещал, но не справился. Точнее, один ствол есть, но получит его Сергей, потому что он полицейский и лучше вас умеет им пользоваться.
      - Так мы не договаривались! - едва ли не взвизгнул бывший диггер, затряс головой, взметнув длинные волосы. - Тофик Тимурович, ведь не договаривались!
      - Я сказал, что постараюсь, - сурово посмотрел на него подполковник. - Но не вышло.
      - Один-то пистолет есть, вы сами сказали! Почему не два?.. То есть не три...
      - Потому что это мое оружие, - Тофик достал из-под куртки такой же, как и у Наташи "Рокот". - Ты ведь не будешь требовать, чтобы я отдал его тебе, а не полицейскому?
      - У него должен быть свой пистолет! - не унимался Алексей.
      - Я не на дежурстве, - пояснил Мартиросян, затыкая "Рокот" за пояс. - Мужчинам нельзя уносить оружие со службы, у нас же повышенная агрессивность.
      - Так надо было женщину взять! Верно? - Алексей посмотрел на Наташу и вдруг она почувствовала, как неведомый страх опять обволакивает ее со всех сторон.
      - Вы - наркоман?
      - Я... Нет! - Алексей отвернулся, постарался взять себя в руки.
      - Хорошо. Но если вы наркоман - примите дозу, я не хочу идти вниз с неуравновешенным человеком. Может создаться ситуация, в которой неуравновешенного человека придется пристрелить. Вы меня слышите? - Наташа легко дотронулась до мелко подрагивающего плеча. - Пристрелить.
      - Кстати! - поднял вверх палец Тофик. - Никаких "снотворных" пуль, бери только боевые. И у меня в обойме - тоже всерьез. Алексей, соберись, и через пару часов будешь свободен. Омар?
      - Я готов, - пожал плечами бывший бомж.
      - Тогда идите, начинайте спуск. Сергей, ты первым, хорошо?
      Наташу Тофик чуть придержал за локоть, зашептал в ухо, задевая губами клипсу "индивидуалки".
      - На Омара посматривай. Я его не обыскивал, да и Лешку тоже, так что имей это в виду. У диггера ничего особенного не будет, а вот Омар мужик тертый... Все, держи связь, постоянно - это самое главное на этот раз.
      Он подтолкнул Наташу в спину. Вход в тоннель располагался, как она уже догадалась, прямо в подвале торгового центра. Это была круглая шахта с бетонными стенами, примерно метр в поперечнике. Вниз убегала веревочная лестница, над ней покачивался подвешенный к потолку фонарь, сам подвал терялся в темноте. Наташа не сразу заметила, что Сергея с ними нет.
      - Веревки и антенны мы уже отправили вниз, - проговорил Омар.
      - Глубоко здесь?
      - Метров пятьдесят до коммуникаций, а там проползем к лазу в тоннель. Это недалеко.
      - Лаз был заложен, но я сам спускался позавчера, разобрал эту арматуру, - пояснил Тофик. - Омар тут все знает, Алексей тоже бывал. Да, Леша?
      - Бывал, только сколько лет прошло?.. - мрачно кивнул тот и склонил голову к бетонному кольцу. Оттуда долетел какой-то гул. - Зовет, все нормально. Я пошел.
      - Фонарь включи! - Тофик хлопнул его по плечу. - И вы тоже, здесь недалеко, так что можно не экономить.
      Прежде чем Наташа успела сообразить, о каком фонаре идет речь, Омар протянул ей каску. Наташа надела ее, пальцы сразу же вспомнили, как отрегулировать ремешок, как включить свет. В ярком луче мелькнуло лицо спускающегося в шахту Алексея, он недовольно зажмурился, исчез.
      - Убавь немного, - посоветовал Омар, также включая фонарь. - А то он будет слепить нас.
      Данилова помогла ему накинуть бронежилет, ей в свою очередь помог Тофик. Натягивая перчатки, Наташа поймала на себе его извиняющийся, собачий взгляд и мысленно выругалась. Когда и бывший бомж отправился вниз, Тофик положил руку Даниловой на плечо.
      - Осторожнее там.
      - Ладно уж, не напрягай меня. Пройдем один перегон, и все.
      - Два перегона. Ты карту-то смотрела, а? Нет, не смотрела, - вздохнул подполковник. - Ну давай, шагай.
      Наташа поставила ногу на ступеньку веревочной лестницы, и как могла быстро полезла вниз. Страх, клубившийся вокруг как туман, в узкой шахте потянулся к ней. Чуть подрагивали пальцы, вдруг пришло в голову, что "Рокот" не снят с предохранителя, кобура застегнута на дополнительную петлю.
      - Знаешь, что я еще хочу тебе сказать... - Тофик говорил теперь через клипсу. - Они ведь все-таки не понимают меру опасности. Алексей просто паникует, а в общем-то ничего не знает, Омар тоже, Мартиросян твой только догадывается. Поэтому ты не должна доверять их чувству самосохранения, рассчитывай только на себя. Чуть что - немедленно назад, понятно?
      - Раз, два три! - отчетливо произнесла разозленная Наташа. - В чащах юга жил-был цитрус! Как связь, Центр?
      - Хорошо, но скоро будет хуже, - проворчал Тофик.
      - Ну, что у нас тут? - Наташа натупила на какие-то кабели, толстыми связками тянувшиеся по пыльному полу, запнулась. - Посветили бы под ноги, а?
      - Возьми веревки, - сказал Омар. - Рюкзаки мы уже разобрали, а вот одна связка осталась, запасная. Она легкая.
      - Покажитесь-ка! - Данилова не спешила выполнить просьбу, здесь не Омар командует. - Сколько антенн в рюкзаке?
      - Около сотни, - подсказал Тофик. - И комплект выживания. Если не потребуется, не распаковывайте, ладно? Хорошо бы их вернуть на склад в целости.
      - Ладно. Только к чему нам столько антенн? Перестраховываешься, Тофик... - Наташа прошла вперед, как бы невзначай подобрав звякнувший карабинами моток веревки. - Как тут низко...
      - Один из законов: всегда ходи пригнувшись, - сказал Алексей. - Даже если свод высоко, все равно. Может свисать что-нибудь, до чего лучше не дотрагиваться даже каской.
      - Ага... Так, куда идти?
      Увеличив яркость фонаря, Наташа осветила длинный тоннель примерно двадцати метров шириной и метров двух высотой. На потолке, стенах, полу, всюду вились толстые кабели, из-за которых приходилось пригибаться.
      - Туда, - показал Омар.
      - Мартиросян замыкающий.
      Данилова довольно быстро пробиралась вперед и вскоре без подсказки заметила черный провал в полу, наполовину скрытый пучком кабелей. Рядом высилась аккуратная горка железной арматуры, оставшейся после трудов Тофика.
      - Обрати внимание, там антенна, - тут же напомнил о себе подполковник.
      - Ты ведешь видеонаблюдение? - удивилась Наташа. - В прошлый раз...
      - Мы с Раисой новую экипировку пробивали с тех самых пор. Помнишь, как Коваль первый себе на каску камеру пластырем примотал?
      - Помню...
      О Ковале он напрасно вспомнил, напрасно. Да и оказаться в таком близком контакте с Тофиком ей не хотелось. Камера на пластыре куда лучше - оторвал и в карман положил, делай что хочешь. А эта, скорее всего, совмещена с фонарем, пытаться выковыривать ее опасно.
      - Одна камера?
      - Четыре, - сразу ответил Таги-заде. - С инфракрасным спектром. Иначе нельзя, Наташа, у нас должна остаться запись... Что бы ни случилось. Ты их не разглядишь толком, если вдруг встретитесь, а мы потом запись расшифруем, и все увидим.
      - Потом, без меня... - хмыкнула Данилова.
      - Да при чем же здесь это! - вскипел Тофик. - Ну, хочешь, я сейчас к вам спущусь, хочешь?!
      - Отставить обиды, подполковник.
      Наташа подошла к провалу и всей кожей ощутила, что страх сконцентрировался там, в темноте, ожидая ее. Липкий, мерзкий...
      - Там есть антенна, - вновь заговорил Таги-заде. - Справа, видишь? Но невдалеке от провала надо ставить еще одну, иначе связь потеряет качество. Тут очень много металла везде.
      - А по этим кабелям разве нельзя информацию передавать?
      - Это все старье, - сказал Алексей, присаживаясь на корточки. - Масса обрывов, во многих местах не хватает кусков. Все это можно отсюда спокойно вытащить и выбросить.
      - Техники из мэрии другого мнения, Леша, - не согласился Тофик. - Так что аккуратнее, не нарвитесь на высокое напряжение. Ну, спускайтесь, там все тихо.
      - На антенне тоже камеры? - догадалась Наташа.
      - А как же? Это же ПРШК-3, - искренне удивился Тофик. - Для того и созданы, просто крупнее обычных и мощнее - армейский вариант.
      - Всерьез же ты налег на наши склады...
      Омар проверил оставленную подполковником веревку, перевязал, хмурясь, какой-то узел. Диггер согласно кивал, глядя на его работу, и подтягивал лямки рюкзака. Он, похоже, немного успокоился, почувствовав себя в привычной когда-то стихии.
      - Я пойду первым, - в метнувшемся луче своего фонаря Наташа увидела озабоченную складку над переносицей.
      - Мартиросян замыкающий, я же сказала!
      Первым спустился Омар, потом ловко съехал по веревке Алексей. Погрозив Сергею пальцем, Наташа последовала за ними. Навстречу подуло ветром, прохладным и пыльным. Вот что забыли они с Тофиком: пыль! Еще год назад этот вопрос поднимался оперативниками, но респираторов не нашлось.
      - Надо намочить тряпки, - сказала она Омару. - Тофик, фляги-то нам можно трогать?
      - Фляги, конечно, трогай сколько хочешь, там вода.
      - Мы и так привыкли, - пожал плечами бывший бомж, ныне убийца. - Да?
      - Да, - эхом отозвался Алексей. - В тряпке не чуешь запахов, это может быть опасно.
      - Каких запахов? - Данилова застегнула кармашек рюкзака, так и не достав флягу. - С нами были диггеры год назад, у них были респираторы, даже такие... Акваланги.
      - Изолированные противогазы, с баллоном, да? - старый диггер тихо рассмеялся. - Это баловство. Когда уходишь на неделю, не до баллонов... Видно хуже и не чуешь запахов. А запахи самые разные: дым, дерьмо, вода, труп... Мимо воды проходить не стоит, а вот от всего остального стоит держаться подальше.
      Данилова вертела головой, шаря лучом по стенам и потолку тоннеля. Сырые плиты, обрывки проводов, множество дополнительных опор.
      - На этом участке, может быть, и рельсы остались?
      - Нет, металл отсюда давно забрали. Резаками удобно рельсы кромсать, удобнее, чем кабели.
      - А кому нужен металл?
      - Тем, кто здесь жил, - вмешался Омар. - Хорошая опора для новых ходов. Наташа, мы должны кое о чем договориться.
      - Так! - громко напомнил о себе Тофик. - Начинается?
      - Что начинается? - спустившийся Сергей встал рядом с Даниловой, поправил в кобуре бронежилета пистолет.
      - Мы не должны идти со светом, - твердо сказал Омар. - По крайней мере не включать фонари часто. Нас будет видно издалека, а мы сами будем тащиться почти вслепую.
      - Но год назад... - Наташа растерянно перевела взгляд на Алексея. - Диггеры ведь ходят со светом!
      - Самоубийцы, - уточнил тот. - Или те, кто только по подвалам шастает. Настоящий диггер должен вести себя внизу, как местные жители, иначе ему не выжить.
      - Он выживет, только если местные жители его не увидят, или по каким-то причинам пожалеют, - с пренебрежительной усмешкой заметил Омар. - Тофик Тимурович, мы ведь ищем здесь каких-то бандитов уцелевших, даже цыган, верно? Значит, они хорошо вооружены. Зачем изображать из себя мишени?
      Наташа поежилась. Что произойдет, если они погасят свет? Как справиться с липкой мерзостью? Страх сгустился, а ей и без того давно не по себе.
      - Но как же мы пойдем в темноте? Мы ведь просто ничего не увидим.
      - Надо было заказать инфракрасные маски, - обиженным тоном заметил Алексей. - В продаже их нет, даже в пиратских Сетях, но у полиции-то должны быть!
      - Я же тебе говорил, - устало вздохнул вдалеке Тофик. - Маски будут позже, когда развернется легальная часть операции... Слушайте, но год назад мы ведь воевали с цыганами при свете, и нам это не помешало. Начнется перестрелка - выключайте фонари, конечно.
      - А оружия нет, - тихо хмыкнул диггер.
      - Не знаю, что вы устраивали год назад, но мне это слышать странно, - возразил Омар. - Если была полицейская облава, то от вас все прятались. А теперь нас четверо, и прятаться придется нам. Я с детства привык наощупь передвигаться, и не жаловался, хотя ни перчаток, ни каски не имел.
      Повисла тишина. Наташа посветила в тоннель, увеличив яркость. Луч уперся то ли в провал почвы, то ли наоборот, в насыпь. Какое-то мелкое животное бросилось в темноту.
      - Там есть проход, - тихо сказал Омар. - Чтобы его быстро найти, свет нужен. Это хорошо, что у нас есть много света, если включим его неожиданно, то в бою получим преимущество. Но идти с фонарями по тоннелю - смертельно опасно.
      - Тофик, твои камеры видят в инфракрасном спектре, - решилась Наташа, ступая вперед. - Я хочу в следующий раз тоже иметь такую возможность, ну а пока следить за нами будешь ты.
      - Подожди...
      - Я не собираюсь торчать здесь весь день. У нас пробный спуск, вот и будем пробовать. Здесь много крыс, Омар? Они опасны?
      - Не суй руки в их норы, не будут опасны. Правда, мы уже залезли в нору, если ты говоришь о больших крысах. Но Тофик Тимурович говорит, что здесь почти никого не осталось, что бомжевать никто не желает и таборники уходят... Я ему верю... - Омар первым погасил фонарь, так же поступил и Алексей. - Вообще-то, ходили и с фонарями и с факелами, но только по своей территории. Использовали щупы, это такие палочки, с ними удобнее... Но если мы хотим в скором времени лезть действительно глубоко, то не надо себя баловать.
      - Что, если я пойду впереди с включенным фонарем? - предложил Мартиросян. - Если что-то случится, вы меня прикроете.
      - Нет, - отрезала Наташа. - И не болтай, ты замыкающий. Слушай шаги за спиной, знаешь такое правило?
      - Антенну, - хрипло попросил Тофик, и она будто увидела его болезненную гримасу и руку, поглаживающую живот. - На той насыпи поставьте лучше две, надежнее будет.
      - Как скажете, Центр, - ответил Омар, не разжимая губ. - Тоннель этот, скорее всего, пустой, но лучше нам всем вести себя тихо, а иначе нет смысла фонари выключать.
      Вздохнув, Наташа почти полностью убрала яркость, за спиной погасил огонь послушный Мартиросян. Омар приблизил лицо к щели между насыпью и потолком, подставил щеку сквозняку и удовлетворенно кивнув, полез вперед. Алексей уже успел вытащить из своего рюкзака антенну, уложил небольшой ящик с топорщащимися проволочками на землю. Испытывающе оглядев на Данилову, диггер отправился за Омаром.
      - Выключаю фонарь, - сообщила неизвестно зачем Наташа и тут же оказалась в темноте.
      Сзади заскрипела земля под подошвами Сергея, почти сразу патрульный споткнулся, выругался.
      - Учимся жить по-новому, Сережа.
      Прежде всего, Данилова переложила "Рокот" из-за пазухи в кобуру на жилете, сняла с предохранителя. Потом, растопырив руки, полезла искать щель. Пальцы наткнулись на что-то подвижное, она едва не взвизгнула.
      - Это я, - бесшумно сообщил Алексей. - Вообще надо всегда, если возможно, иметь контакт. По ту сторону насыпи положи мне руку на плечо.
      - Как слепые, - заметил Сергей.
      - Вы и есть слепые! - это уже Омар. - Я положил вторую антенну, командир. Движемся дальше.
      Они уходили в глубь тоннеля, но Живец не мог последовать за ними, не мог больше сопротивляться бьющей по щекам руке. Слишком медленно, подумал он. Не успеть.
      
      ГЛАВА ПЯТАЯ
      
      ТОННЕЛЬ
      
      1
      
      
      - Дело плохо... - человек в белом халате и такой же шапочке отступил на шаг, подтягивая резиновые перчатки. - Ничего нельзя гарантировать. Нам надо провести полноценное обследование, и лишь тогда...
      - Вы же сами говорите, что ничего нельзя гарантировать! - раздраженно перебил его Шацкий. - Я не могу рисковать, надо попытаться хотя бы что-нибудь узнать.
      - Я должен потребовать официального приказа! - медик смешно растопырил согнутые в локтях руки и с отсутствующим выражением лица уставился на проезжающие в висевшей на стене видеораме машины.
      - Все уже готово! - Шацкий вытащил из кармана небрежно сложенный листок и развернул перед глазами медика. - Это вас устроит?
      - Вполне. - тот посмотрел куда-то за Шацкого, оттуда появилась женщина в таком же белом халате, но без шапочки и перчаток. Она ловко приняла бумагу и сразу же исчезла из поля зрения Живца. - Сразу отсканируйте, Светлана, а потом убирайте капельницу.
      Живец чуть приподнял голову и увидел, как Светлана вышла из бокса. Шацкий встретился с ним глазами и тут же их отвел, потом посмотрел опять. Чувствует неловкость? Живец улыбнулся ему.
      - Кстати, Аркадий Владимирович, а вы не видели мою собачку?
      - Личность собачки установили без проблем, - сухо ответил Шацкий. - Не считай нас за идиотов. Что тебя ищут люди Милоша, я тоже знаю. Может, начнешь говорить? Еще не поздно.
      Вернулась Светлана, умелу убрала капельницу, Дмитрий даже ничего не почувствовал, но веки мгновенно отяжелели. Замелькали образы, еле различимые во тьме... В комнате появился запах сырости.
      - Смотрите, что с ним происходит! - громко сказал врач.
      - Торопитесь же!
      Ему что-то ввели, но Живец понял это, лишь когда игла покинула вену. Он снова находился в боксе, снова был собой, хотя за миг до того еще чувствовал тяжесть с левой стороны, там, где на комбинезоне Даниловой была закреплена кобура.
      - Шацкий, а если я умру?
      - Милош будет очень рад, - крепыш уселся рядом и оглянулся на медиков, которые быстро вышли.
      - Пока эта штука действует... Не пытайся сопротивляться, Дима. Вот что мне ясно: тебя ищет Милош, чтобы убить, именно убить, а не арестовать. Официально ты - наркодилер, из тех, что были задержаны Седьмым Особым отделом накануне перестрелки. Итак, мой первый вопрос: ты был там, у Башенки?
      - В Башенке, - поправил его Живец. Ему нравился Шацкий. Хороший мужик, поможет наконец-то во всем разобраться. Одна голова хорошо, две лучше... - Я был в Башенке, когда моряки убили всех.
      - Моряки? - Шацкий приблизил свое смешное, сосредоточенное лицо. - Какие моряки?
      - Те, что перебили Седьмой Особый. Живыми не брали, убивали всех. Потом пришла команда зачистки, люди Милоша, но я сбежал... Я очень верткий, Шацкий! Мне везет. У меня чутье. Знаешь, как меня на самом деле зовут?
      - Как? - Шацкий наклонился еще ниже, Дмитрий почувствовал мятный запах.
      - Живец. Потому что я выживаю везде. Плещеев все удивлялся... Они убили Плещеева, ты знаешь?
      - Плещеев! - Шацкий выпрямился, закатил глаза. - Полковник СПР! Что там у них случилось?
      - Всех зачистили, - печально поведал Живец. - Вообще черт-те что творится, Шацкий, а ты вот... Конфетки ешь. Ты что-нибудь сделай, ладно? А я... Я сейчас.
      Он закрыл глаза. На самом деле Живец уже спал, и говорил с Шацким будто во сне, он очень хотел досмотреть тот сон, неприятный, но затягивающий...
      2
      
      
      Тоннель когда-то был широким, через него бежали поезда по рельсам, стены и опутывали многочисленные кабели. Теперь дорогу то и дело преграждали кучи непонятно откуда взявшегося мусора вперемешку с осыпавшейся землей, полузатопленные участки, бетонные пробки. Омар каждый раз будто нюхом находил проход, бесстрашно лез в узкие, круглые норы, протискивался сквозь трещины в бетоне, кем-то заботливо расширенные.
      Сергей ругался все громче, Алексей тоже что-то бурчал под нос. Наконец они оказались в длинном, полузасыпанном землей боковом ходе, на последнем участке которого пришлось опуститься на четвереньки. Когда все четверо опять вышли в тоннель, Наташа скинула рюкзак.
      - Перекур. Долго еще?
      - Здесь не курят. Примерно столько же... - Омар оставил почти опустевший рюкзак на спине, повалился на кучу земли, рядом с подозрительно светящейся семейкой грибов. - Впереди вода, много воды.
      - Откуда ты знаешь?
      - Запах! - Омар обернулся к Алексею: - Давай, доставай паек!
      - Может, не стоит? - Алексей посмотрел на Наташу. - Еще столько же... Я бы вернулся. Вообще нельзя так ходить, все совершенно запущено, разрушено...
      - Что? - Наташа оторвалась от карты, на которую наносила последние пометки стилусом. - Наверху поговорим. Возвращаться глупо, мы же на середине пути. Сережа, ты как?
      Мартиросян ответил не сразу, он сначала закрепил антенну на выходе из прорытого неизвестными крысами тоннеля, потом дотронулся до клипсы.
      - Подполковник, вы меня слышите?
      - Всех вас слышу, - невесело отозвался Тофик. - Помехи растут, но пока слышу... Антенн хватает?
      - Если дело так пойдет и дальше, то истратим почти все.
      - Ладно, не жалейте. Данилова, ты в порядке? Уверена, что не хочешь вернуться?
      - Уверена. Алексей, ну дай же ему поесть, если он хочет! Тофик, мы в самом деле посередине?
      - Ближе к Речному Вокзалу. Я отснятое почти не смотрел, но судя по тому, в каком состоянии тоннели, кое-кто в мэрии получит по рогам. Возможны такие осадки, что... Омар, ты бы все-таки выбирал дорогу поаккуратнее, ведь давно внизу не был.
      - Четыре года! - дитя подземелий уже получил от Алексея пластиковую кювету, выдернул шнур и ждал, пока пища разогреется. - Знаешь, начальник, а здесь и в самом деле никого нет. Я чую. Жутковато даже.
      Наташа подошла к Мартиросяну, положила ему руку на плечо и отдернула - патрульный мелко дрожал. Он повернулся к ней, в свете фонаря Наташа увидела жалкую, вымученную улыбку.
      - Все в порядке, капитан. Слежу за связью, за спиной посторонних звуков не слышно. Вода только капает, да крысы шуршат.
      - Нет здесь никаких крыс, - с набитым ртом отозвался Омар. - Крысы наверху живут. Это просто земля осыпается, сквозняки шуршат, а в тишине все слышно. А вот Экспресс катится.
      Все притихли, стараясь уловить движение наверху. У Наташи ничего не вышло, но она вдруг тоже почувствовала, что в тоннеле стало очень сыро. Впереди вода...
      - А если мы там не пройдем, Омар?
      - Вернемся назад, - легкомысленно пожал он плечами. - Раньше я бы не поверил, что где-то нельзя пройти, но если за ходами не следить... Все может быть, капитан. Здесь никто не живет.
      - А раньше жили? - Наташа повела лучом фонарика по стене, потолку.
      - Левее, - посоветовал Омар. - Ну-ка, ну-ка!
      Он увеличил яркость своего фонарика, и теперь все заметили, что кусок тоннеля отчищен от мусора и бледных стеблей странных подземных растений. Линии, проведенные то ли углем, то ли просто какой-то копотью...
      - Убавьте! - Алексей подошел первым, всмотрелся. - Наскальная живопись, я такое встречал когда-то. Но рисунок поганенький, детский.
      - Ага, детский! - во весь голос гаркнул Омар, отчего по тоннелю разнеслось короткое эхо. - Я рукой не достану до верхнего края!
      - Все равно. У меня при обыске все забрали, но если попросить подполковника, он может показать фотографии. Там такое, что в музей отнести не стыдно, а тут...
      - Заткнитесь! - Наташа оттолкнула их от рисунка, потом отошла подальше.
      Художник и правда совсем не умел рисовать. В нижнем углу было изображено что-то аморфное, и только по пририсованным разнокалиберным колесам Наташа узнала "Ниву". Рядом стоял Коваль, он получился в два раза крупнее автомобиля, перед его лицом, собранным из кружочков и палочек, расцветала диковинная звезда.
      - Тофик, ты видишь?!
      - Вижу, - отозвался подполковник. - Вот и Манана. Очень похоже на тот, другой рисунок. Я отправлю экспертам...
      Сержанта Чачаву резали - ножом, огромным, больше жертвы и убийцы вместе взятых. Изо рта Мананы вывалился язык, и неизвестный, тоже схематично изображенный человек, взялся за него рукой.
      - Ты что? - не понял Алексей. - Это ерунда, вот если подполковник разрешит...
      - Отстань! - Мартиросян встал рядом с Даниловой. - Ты думаешь, это тот самый случай? Вряд ли, Наташа, слишком мало времени прошло, да и случилось это далеко.
      - Это Коваль. А это - Манана. У нее юбка на коленях, видишь?
      - Это может быть и не юбка... - Сергей скептически всмотрелся в рисунок. - Тут ничего не понятно, Наташа, это наверное действительно ребенок рисовал.
      - Это юбка. И это женщина, видишь, у нее груди. А потом он просунул ей язык сквозь рану в горле, это называется "сицилийский галстук". Это послание врагам. Откуда они знают про "сицилийский галстук"? Язык сквозь рану в горле, и он длинный, почти до ключиц...
      - Успокойся... - Сергей погладил ее по щеке, она опять почувствовала, как он дрожит, и нетерпеливо мотнула головой.
      - "Нива". Коваль стоял слева от нее, в него кинули гранату. Не гранату, а... Взрывное осколочное устройство. Он увидел, увидел кого-то возле Мананы и стал стрелять, и убил одного...
      - Может быть, этого? - диггер подошел к рисунку, плюнул на перчатку и потер изображение человека с ножом. - Смотрите, у него линия на лбу, а у полицейского нет. Повязка или рана.
      - Нет, он убил другого, тот не нарисован. Это рисовали они, убийцы. Крысы.
      - Тильзиты, - поправил Омар.
      - Что значит "тильзиты"?
      - Те, кем меня пугали в детстве. И крысы, и цыгане в них верят. Духи подземелий, злобные твари. Умеют проходить сквозь стены, вообще... От них нет спасения. Если кто-то и смог выгнать отсюда людей, то только тильзиты.
      Наташе захотелось сесть, но нельзя давать слабину в присутствии трех мужчин. Она - капитан полиции, командир.
      - Хватит смотреть. Все уже снято, подполковник Таги-заде отдаст запись экспертам. Да, Тофик?
      - Конечно, - прозвучал возле уха чуть искаженный помехами голос. Показалось на миг, что это вовсе и не краснолицый Тофик, а кто-то другой, чужой. - Я смогу это сделать в понедельник, сама понимаешь, операция неофициальная... Идите дальше, ребята, пожалейте мое сердце. Наверху поговорим.
      - За мной, - Наташа продолжила путь, незаметно пощупав под плечом рукоять "Рокота". - Пора в душ.
      За спиной раздались шаги, маленький отряд последовал за ней. Что-то стукнулось о камни, и у Наташи на миг сжалось сердце. Потом она поняла, что Омар отшвырнул пустую тарелку. Тильзиты, подземные художники... То ли показалось, то ли Тофик действительно стал чаще дышать.
      3
      
      
      - Живец, очнись! - Шацкий тряс его изо всех сил, так что в шее что-то хрустнуло. - Ты должен жить!
      - Отстань! - Дмитрий мгновенно возненавидел этого человека, мешающего ему спать. - Отойди от меня, скотина! Оставь в покое!
      - Не оставлю! Что ты делал в Башенке, отвечай! Чем ты занимался у Плещеева? Что случилось в СПР?
      - Подай запрос! Пусть НБ спросит, и ему ответят! - Живец попытался отвернуться, но его не пустили ремни. - Отстань от меня наконец!
      - Ептель, Живец, ты ведь умрешь, если не будешь слушать меня! - Шацкий заговорил спокойнее. - Тебе нельзя спать, если ты уснешь - то уже не проснешься, станешь неподвижным идиотом, понимаешь? Тебя отвезут в клинику, запрут там и будут принудительно кормить. Но если ты сейчас поможешь мне, то обещаю: я помогу тебе. Мы поставим на ноги всю медицину, тебя приведут в норму. А если продолжишь упираться - конец. Тебя ведь нет, Живец! И все это из-за Милоша, он загнал тебя в угол, он хочет тебя убить! Расскажи нам.
      - Милош - нормальный мужик, - хмыкнул Живец. Собраться с мыслями не получалось, в нем боролись "сыворотка правды", которую ему вкололи прежде чем он отрубился в последний раз и "табачок" Зеленого Человека. - А вот Зеленый - сволочь... Лучше бы ты его нашел, дурень.
      - Кого? Кто такой Зеленый?
      - Он такой... - Живец хотел показать, но мешали проклятые ремни. - Да развяжи ты меня, Аркаша!
      - Лежи, не ворочайся, - попросил Шацкий, гладя Живца по голове. - Знаешь, давай с самого начала все-таки, иначе не разберемся. Как тебя зовут?
      - Дима... - он размяк в постели, проваливался в приятную слабость.
      - Знаю. А фамилия, отчество? Где и когда родился? Звание назови, ну, все как положено. Давай, Дима, сам.
      - Дмитрий Константинович Гла...
      - Ну же! - Шацкий смотрел в экран. - Дмитрий Константинович...
      - Гладышев...
      - Дальше!
      Но Живец его уже не слышал. Слабость одолела, не потребовалось даже закрывать глаза. Образы плыли мимо него, трудно было понять, что именно происходит сейчас там, внизу.
      - Живец! Живец!!
      Шацкий схватил его за плечи, затряс, но с таким же успехом можно было трясти куклу.
      - Медицина, ептель! Ко мне!
      4
      
      
      Впереди оказалось целое озеро. Наверное, та самая станция, помеченная на схеме Тофика расплывчатым пятном. Ее закрыли одной из первых, как нерентабельную, это случилось еще в начале века. Потолок подперли дополнительными сваями: грунт в этом месте не внушал опасений, а бетона потребовалось бы огромное количество. И вот теперь - озеро.
      - Здесь рыба есть? - спросила Наташа.
      - Есть! - отозвался Омар, а диггер неуверенно добавил:
      - Должна быть. Не только рыба, но и кое-какие млекопитающие, пресмыкающиеся. Тут есть растения, водоросли - это корм, а биосистема развивается быстро. Так быстро, что я даже не могу понять, как это происходит. Ходишь бывало через какую-нибудь новую лужу, и вдруг замечаешь там каких-то существ, мелких, вроде насекомых... А потом через какое-то время уже кто-то плещется там, и существ этих ест. Вообще это очень интересно, жаль только...
      - Жаль, что времени нет! - прервала его Наташа. - Омар, нам не опасно входить в такой большой водоем?
      - Не опасно! - бомж вошел в воду, нащупывая путь. Кто-то, довольно крупный, ударил по воде совсем рядом. - Ух ты! Всякие твари водятся, но нас не съедят... Не входим мы в их биосистему, да, Алексей?
      - Примерно так...
      Наташа двинулась следом, уже открыто запустив руку за пазуху. Вода черная, мутная, ей не верилось, что в таком месте могут жить лишь безобидные существа. Зато какое подходящее место для чудовищ, мутантов... Почва под ногами стала вязкой, там попадалось что-то твердое, цепляющее ботинки. Корни, а может быть, остатки каких-нибудь кабелей. Сзади что-то бормотал диггер про тех, кому никогда не хватает времени на важные дела.
      - Ставлю антенну! - излишне громко доложил Сергей.
      - Хорошо, Мартиросян, вижу, - отозвался Тофик. - Все в порядке?
      - Я в порядке! - почти выкрикнул патрульный и осекся. - Все в порядке. Да, Наташа?
      - Ну конечно, - ей не понравился его голос. Будто натянутая струна.
      Тишина. Бомж, погрузившись почти по грудь, добрался до одной из высоких колонн, посветил наверх, увеличив яркость фронтального фонаря.
      - Все в плесени... Плесень любит воду.
      Наташа тоже поглядела наверх. Серая масса, похожая на шершавый пластик, заняла весь потолок, спускаясь наплывами вниз по колоннам. Она, наверное, питается испарениями... Передернув плечами, Наташа добралась до Омара, встала рядом.
      - Дальше будет глубже. Диггер, поможешь?
      - А что нужно делать? - тот уже оказался возле них, сбросил с плеча свои снасти. - Давай, я закреплюсь за колонну, пройду справа.
      - А я тогда слева, - решил Омар. - Надо искать брод, начальница, придется немного понырять.
      Данилова только кивнула. К ней присоединился Сергей, стал прикреплять к колонне антенну. Она хотела сказать ему, что стоит быть экономнее, но промолчала - пусть займется хоть чем-то. Диггер, ухнув, провалился по шею, вернулся, натянув трос. Бомж тем временем бесстрашно плыл вдоль стены, глубоко погружаясь в не приспособленном для этого комбинезоне с тяжелым рюкзаком, и поэтому время от времени шумно отплевываясь.
      - Тут течение, - доложил Алексей. - Целый ручей, и воняет тухлятиной. Сверху наверное... Или пробило где-то трубы. Смотри у себя.
      - Есть почва... - Омар почти достиг середины зала, его голова показалась у одной из свай-колонн. - Тут кто-то знаки ставил. Не ты?
      - Не я, - Алексей вернулся к Наташе, отцепил веревку от колонны. - Плыть далеко?
      - Метров двадцать, течение под стену сносит, этот твой "ручей" все озеро пересекает. Воняет, да... Доберетесь сами?
      Диггер подобрался поближе к глубине, опять прицепил трос, оглянулся на Данилову. Ей понравилось, что этот, вроде бы, немного успокоился. Теперь самым слабым звеном был Мартиросян. И зачем она согласилась его взять?
      - Страхуй, капитан, ладно? Если что, вытягивай, а то течение иногда такое вытворяет... Там наверху приливы и отливы, ети его... Извини, конечно.
      Наташа непроизвольно поморщилась, хотела по привычке отчитать, но Алексей уже плыл. Он тоже опустился и громко фыркал, при каждом гребке лишь чуть показываясь из воды.
      - Я почти не умею плавать, - тихо сказал за спиной Наташи Сергей. - А ты?
      - Умею, от института часто выезжали... Я же океанолог, вообще-то. Но ничего, Сережа, ничего. К карабину тебя прицепим, и будешь просто по тросу руками перебирать. Ты сильный, ты справишься.
      - Конечно, - отозвался Мартиросян, но не кивнул.
      - Все в порядке, Данилова? - преувеличенно громко спросил Тофик.
      - В порядке. Здесь целое море, видишь?
      - Вижу, вижу... Вы не выключайте свет хотя бы в таких местах, а то мало ли что. Это, кстати, станция, поняла? Значит, отсюда чуть больше трети пути.
      - Тебя все хуже слышно.
      - Каждая антенна немного искажает сигнал, чем больше приборов в цепочке, тем хуже... Но не обращайте внимания, пока все в порядке. Да, Сергей? Сергей!
      Мартиросян не ответил, он гладил руками трос. Наташа вдруг заметила, что он снял перчатки.
      - Где они? - она дотронулась до побелевших костяшек. - Сережа, где перчатки?
      - Потерял. Пристегни меня, пожалуйста.
      Алексей уже доплыл до колонны, обмотал трос вокруг нее, обернулся. Рядом с ним не было Омара, огонек его фонарика мелькал в стороне. Данилова пристегнула карабин, закрепленный на спине комбинезона патрульного, к одному из колечек, скользящих по тросу, тут же закрепила рядом себя.
      - Идем, идем!
      Ей стоило бы разозлиться на Мартиросяна: раскис на задании, тоже мне, полицейский! Но странным образом нервозность Сергея успокаивала ее саму, не давала раскиснуть.
      - Давай, родной, тихонечко. Просто перебирай руками по веревке...
      Из этого ничего не вышло, диггер не сумел или просто не позаботился натянуть трос как следует. Но Данилова поплыла рядом, поддерживая Сергея. Прежде она, не жалуя бассейны, плавала вместе с сокурсниками только в соленой воде. Владивосток, Крым, Бомбей, моря и океаны. Здесь же ей показалось, что она вовсе и не в воде, их окружала какая-то густая черная жидкость, вязкая, агрессивная. Ботинки тянули вниз, дыхание сбилось. Когда их подхватили руки товарищей, Сергей оглянулся.
      - Ты застегнула кобуру?
      - "Рокоту" ничего не сделается! - усмехнулась Наташа, мысленно обозвав себя идиоткой.
      Конечно, с "Рокотом" все в порядке, и все же нельзя забывать о таких вещах. В конце концов, оружие могло просто выскользнуть, навсегда затеряться на дне. Теперь пистолет мокрый, палец может соскочить...
      - Я прошел немного вперед, - сообщил успевший вернуться Омар. - Течений нет, промывов тоже не видно. Но дальше, кажется, бетонная пробка.
      - Да? Тогда идем назад... - Наташа отплевалась. - А что за "пробка"?
      - Залитый бетоном участок тоннеля. Грунт в этом месте городским властям не понравился, или еще что-нибудь...
      Под перчатками теперь стало сыро. Интересно, как тут насчет мелких паразитов? Пиявок или клещей, или... Нет, нельзя про это говорить, тем более что Алексей об этом не беспокоится. Он-то должен знать, сам говорил о насекомых.
      - Как давно ты последний раз ходил вниз? - обернулась она к диггеру.
      - Что? - Алексей остановился, оглянулся на Мартиросяна, опять взявшегося закреплять на колонне антенну. - Давно уже, капитан. Лет восемь назад.
      - А почему?
      - Надоело... Кампания распалась. Дураки были, рисковали шеей. Ну, помнишь, тогда было движение "Стоп!".
      - Ты был в нем? - Данилова имела представление об этих чудаках-протестантах. Все они казались ей просто ненормальными.
      - Законов мы не нарушали, ничего не резали, не портили, не взрывали. Просто немного заболели этим натурализмом... - Алексей опять оглянулся на Сергея. - Возвращение к истокам, к настоящему. Акустическая музыка, ужин на траве, никаких Сетей, никаких полезных игр, деньги надо зарабатывать неунижающим трудом...Давно это началось и давно кончилось.
      Он явно не был расположен к разговору. Наташа, мысленно пообещав себе вернуться к этой теме наверху, ускорила шаг, догоняя вырвавшегося вперед Омара. Тому вода стала уже по грудь, и балахон плыл сзади по воде, будто шлейф. На миг Даниловой показалось, что в его руке что-то блеснуло, но когда она посветила, то увидела лишь беспокойно шевелящиеся пальцы. Тофик полагает, что у бывшего бомжа должно быть оружие, и оно наверняка есть. И у Алексея альпинистский топорик, он его не прячет. Это хорошо. Наташа сунула руку под плечо, дотронулась до "Рокота".
      - Сережа, не отставай!
      - Мне показалось, там что-то есть... - обернувшись, она увидела Мартиросяна, который держал пистолет в вытянутой руке и всматривался в воду. За его спиной замер в нерешительности Алексей. - Там что-то есть...
      - Это рыба, или какая-нибудь змея! Убери пистолет, патрульный, не дури!
      Страх перед оружием в чужой руке подействовал на Наташу отрезвляюще. Не до крыс-тильзитов, они где-то далеко, а вот мужчина, близкий к психозу, - здесь. Мужчины агрессивны. Если их напугать, то они начинают палить во все стороны, это основная причина гибели и посторонних людей, и полицейских.
      - Убери пистолет! - Наташа даже не заметила, как собственное оружие выскочило из кобуры.
      - Я... Там кто-то есть!
      Диггер уже вплотную подкрался к нему. Данилова не видела его рук и подозревала, что топорик уже покинул свою уютную петельку на поясе.
      - Алексей, с линии огня! - крикнула она, больше чтобы защитить Сергея.
      - Сережа, Сережа, я все вижу! Прокрутил пленку, это была рыба. Большая рыба, сантиметров сорок, но оттуда она уже уплыла, - затараторил Тофик. - Убери пистолет, Наташа тебя пока прикроет, а ты отступай, задом, пяться.
      - Здесь полно всякой дряни, - негромко сообщил Мартиросян. - Господин подполковник, эти тоннели надо чистить!
      - Мы напишем доклад в мэрию. Давай, еще шаг назад. И еще. Лешенька, не задерживайся, иди вперед.
      Будто сообразив, что все его действия видны Тофику, диггер смутился и быстро пошел, поднимая брызги, к Омару. Топорик теперь он нес в руке. Наташа глубоко вздохнула и заставила себя убрать "Рокот".
      - Плавно, Наташа, нежней! - попросил Таги-заде. - Ты же видишь, в каком он состоянии...
      - Что же ты не предупредил?
      - В его личном деле нет ничего пугающего. Ни боязни темноты, ни сведений о клаустрофобии... Эх, надо было всерьез его проверить.
      - Ладно, это я виновата, - вздохнула Данилова. - Конец связи.
      - Переключаю, - послушно сказал Тофик.
      Их неслышный разговор "с глазу на глаз" закончился. Когда Сергей допятился до нее, Данилова ухватила его за руку, задрала ствол "Рокота" кверху.
      - Сергей, здесь безопасно.
      - Нет, там кто-то есть. Вот там, у стены.
      - Иди вперед, я прикрою сзади. Иди, Омар уже в тоннеле. Пистолет в кобуру!
      Она погладила его по щеке. Мартиросян посмотрел на нее, ослепив на миг светом фонаря. Странно посмотрел, будто не мог сфокусировать взгляд, потом послушно пошел вслед за Алексеем. Наташа выпустила его руку, но прежде чем двинуться вперед, оглянулась. По черной, непрозрачной воде бежали легкие волны.
      
      Живец чувствовал ее страх, темный, как маслянистая вода. Все это происходило несколько дней назад... Дмитрий удивился своей способности оценивать ситуацию со стороны. Прежде такого не было. Издалека донесся крик Шацкого. Ах вот в чем дело... Живец улыбнулся кончиками губ и опять оказался в тоннеле.
      - Пробка будь здоров, это из последних... - Омар ощупал серый монолит, будто искал какую-нибудь кнопку, способную отодвинуть преграду.
      - Из последних? - Алексей постучал топориком. - Чудное литье, никогда не видел.
      - Мэрия работает понемногу, будь она неладна. Такие пробки начали ставить лет пять назад. Не знаю., может они через десяток лет тоже трещинами пойдут, а пока, как видишь, ни царапинки. Это не бетон...
      - Так что же, хода дальше нет? - насторожилась Данилова. - Тофик, неужели нельзя было получить в мэрии всю информацию?
      - Не вышло, - покашлял подполковник. - Потом поговорим об этом.
      - Хода дальше нет, - повторил Омар и раскинул в темноте руки, будто все могли видеть, что никаких нор подземные обитатели здесь не оставили. - Там, где ходы, там сквозняк. А тут тупик, я еще на подходе заподозрил... Ладно, придется вернуться.
      - Только не это! - Алексей ударил топориком сильнее, выбил из монолита искру. - Стоило спускаться! Идти-то осталось совсем немного.
      Наташа вытащила из нагрудного кармана планшет-карту, взглянула. Тофик исправно отмечал их продвижение, по его данным получалось, что до бывшей станции "Речной вокзал" остается несколько сотен метров. Где-то капала вода...
      - Закрепи здесь антенну, Сережа, - попросил Тофик, прервав без конца раздающееся в клипсе потрескивание.
      - Ты на своих камерах увидишь хоть что-нибудь? - спросила его Наташа, прикинув уровень помех.
      - Глазами, может, и нет, а после компьютерной обработки наверняка! - Тофик старался говорить бодрее. - Хорошо поработали, ребята, идите назад.
      - Я не то имел в виду. - Омар подошел к Наташе, потянул к себе планшет. - Ты отметила тот ход, неподалеку отсюда? Да, вот этот. Он наверняка ведет на север, как-то ведь нужно было бомжам обходить пробку.
      - А если не на север? - тут же спросил диггер, но Наташа почувствовала в его голосе надежду.
      - Тогда наверх. А куда еще он может вести, сам посуди? Рядом река, в этой части Центра особенно не покопаешься.
      Оба замолчали, ожидая решения Даниловой. Она не знала, что лучше предпринять. Залезать в еще один длинный, извилистый и тесный ход, в то время как связь становится все хуже, не хотелось.
      - Пока все чисто, - сообщил зачем-то Тофик. - Но помех много. Что решишь, Данилова?
      - Пойдем через ход, - в этом месте тоннель был почти сухим, и Наташа пошла назад быстро, даже с удовольствием. Страх, казалось, отступил перед выработавшейся привычкой к темноте и тишине подземелий. - Может быть, в самом деле выскочим в какой-нибудь подвал. Поможешь дверь выломать?
      - А как же, - в голосе Тофика было не слишком много уверенности. - Только бы место определить... Вот что, если связь станет совсем ни к черту, то возвращайтесь. Без связи нельзя.
      Рядом с Наташей шагал Сергей, руку он держал на кобуре. Данилова уже не пыталась говорить с ним, успокаивать. Пусть справляется сам, а начнет дурить - придется подстрелить немного. Здесь, под землей, капитан в этом ничего необычного не видела. Есть кому нести пострадавшего, а перевязку она сама сделает, в выданных Тофиком рюкзаках найдется все необходимое.
      - У нас хватит антенн, патрульный? - поинтересовался Алексей, поправляя на плече остатки своего снаряжения. Четырехчасовое путешествие существенно облегчило его ношу.
      - Хватит, - безжизненным голосом отозвался Сергей. - Еще много.
      Диггер хмыкнул, явно сомневаясь. Омар опять обогнал всех, он исхитрялся идти не спотыкаясь даже по мелководью, усыпанному камнями. Чувство подземелья, вспомнила Наташа, вот как он это назвал. И яркость на фонаре все время держит минимальную, будто свет мешает ему видеть. Под ботинками опять зачавкала вода.
      Фонари не выключили, ведь шли назад, и лучи света, исходившие от касок, резали темноту. В этом месте тоннель был прям, как шоссе, и почти не захламлен. Когда метрах в двадцати впереди вдруг появилась человеческая фигура, спокойно и быстро прошедшая поперек пути, от стены к стене, Наташа даже не вскрикнула, только остановилась как вкопанная. Зато закричал Алексей, а бомж прыгнул в сторону, будто крылом взмахнув полой грязного балахона.
      - Сергей, не двигайся!
      Патрульный шел дальше, как ни в чем ни бывало.
      - Пригнись!
      Наташа сделала шаг вправо, упала на колено, сразу перекатилась, рюкзак с комплектом выживания больно надавил на спину. Тишина. Мартиросян наконец остановился, глядя прямо перед собой, но так и не достав оружия. Диггер негромко ругался за спиной. Наташа внимательно смотрела на то место, где исчез человек.
      - Никого здесь не было, - тихо проговорил Омар.
      Данилова оглянулась, но свет ослепил ее. Умерив яркость, бомж поднялся, спрятал маленький арбалет под балахоном.
      - Никого не было, начальник. Патрульный, ты кого-нибудь видел?
      - Никого, - спокойно отозвался Сергей.
      - Значит, никого не было. Это трепет.
      - Кто?!
      - Трепет. Их много здесь, это подземные призраки. Неупокоенные души, или колдуны, которые не могут умереть. Они бродят в земле, иногда пересекают тоннели, но боятся их только дети. Смотри же! - Омар подошел к стене и провел по плесени рукой. Вниз посыпались белесые червячки. - Здесь нет прохода.
      - Ты тоже потерял перчатки?.. - Наташа поднялась, переложила "Рокот" из уставшей правой руки в левую. - ...Сережа, с тобой все хорошо?
      - Все хорошо.
      Диггер тоже подошел к стене, пнул ее ногой, потом пересек тоннель и проделал ту же операцию с другой стороны.
      - Ну ты-то должен был их видеть! - обратился к нему нервно посмеивающийся Омар. - Их видят все.
      - Издалека... Скорее не видел, а слышал. Вот, сссука... Я испугался, Омар, я больше не могу! Выводи нас! Трепеты, это ведь то же самое, что и тильзиты!
      - Не совсем... Зато наш ход совсем рядом! - бывший бомж быстро зашагал вперед. - Скоро будем наверху!
      - Стоять!
      Наташа убрала пистолет, медленно поправила каску. Сердце существовало само по себе, билось яростно, отчаянно. Нельзя никуда идти, пока нельзя.
      - Данилова, в чем дело? - очень спокойно спросил Тофик.
      - Не знаю.
      - Так нельзя, Данилова, я не посылал тебя умирать. Ты слышишь?
      - Не знаю.
      - Так знай! Если в следующий раз вы немедленно не откроете огонь по любой движущейся цели, то я просто отключу связь. Я не хочу знать, как тебя зарежут, понимаешь? Теперь Мартиросян. Патрульный?!
      - Я здесь.
      - Сдай оружие капитану, это приказ.
      Сергей будто ждал этого, он спокойно вытянул руку, протягивая "Рокот" стволом вверх. Наташа взяла его и оглянулась на Омара.
      - Лучше ему, - тот опять достал свой крошечный арбалет и показал им на невольно дернувшегося диггера.
      - Лучше ему, - эхом повторил Тофик.
      - Что на записи? - немного пришла в себя Данилова.
      - В основном помехи. Потом обработаем, посмотрим. Но это трепет, призрак, забудь о нем.
      - Трепет - то же самое, что и тильзит, - буркнул диггер. - Просто слова разные, а истории про них одни и те же...
      - А если камеры его сняли? - спросила Наташа.
      - Все равно призрак.
      - Тогда и наши крысы - призраки!
      - С этим будем разбираться наверху, Данилова! Все разборки - наверху! Идите к ходу, поднимайтесь, я уже снялся с "Речного вокзала", теперь ищу лазы ближе к вам.
      Значит, возвращаться нельзя, сделала вывод Наташа. Тофик приказал нырять в этот боковой ход, рваться к поверхности. Она пошла вперед, и Омар тут же обогнал ее.
      - Вот он! Сюда!
      Настоящая нора. Поверх кучи песка, будто нанесенного некогда бушующим в тоннеле потоком, чернеет дыра, пробраться в которую можно разве что ползком. Омар взбежал на эту горку, бесстрашно, даже не посветив внутрь, стал разбрасывать песок.
      - Это сверху сыплется откуда-то, а вообще-то нормальный ход, утоптанный, распорки вижу... Пролезем. Все будет хорошо.
      - Все хорошо, - подтвердил Мартиросян, дилер и Наташа оглянулись. - Со мной все в порядке, честное слово. Я просто напуган. Я просто не могу ничего делать. Простите меня.
      - Да что уж теперь, - вздохнула Данилова.
      5
      
      
      - Живец! Гладышев, сволочь, ну очнись же!
      Реальность медленно возвращала себе Дмитрия. Теперь он сидел на койке, опираясь спиной на подложенную подушку и уронив голову на грудь.
      - Слышишь меня, Гладышев?! Пошевели пальцами, если слышишь! Ептель, ну хоть моргни!
      Ага, сейчас... Психуешь, Аркадий. Взял на себя ответственность, а теперь будь добр, оплати это право. Медики возились с левой рукой, похоже, собирались опять делать укол. Ремни отстегнуты, Шацкий совсем рядом, дверь открыта. Попытаться? Мысленно Живец обратился к своему знаменитому чутью, и впервые получил столь однозначный ответ: немедленно!
      Он ударил наклонившегося Шацкого в переносицу, справа, и попал очень удачно. С грохотом опрокинув стул, энбэшник повалился на пол, взвизгнула задетая Светлана. Живец скинул с кровати ноги, притянул ее к себе.
      - Молчать!
      Он толкнул женщину прямо на врача, застывшего со шприцем в руке, они отлетели к стене, уронив капельницу. Беспомощные... Другое дело Шацкий - он уже шарил в воздухе руками. Пока ничего не видит, не проморгался после удара. Но если ухватит, не вырвешься - руки у парня что надо. Живец пожалел, что так ни разу и не согласился пройти "нормальное" обучение, которое предлагал Плещеев. Теперь рукопашки приходится избегать.
      - Спокойнее, - Дмитрий встал на кровати и поднял с опор висевший в изголовье ящик, провода легко выскочили из разъемов. - Не раскачивайся так, Аркаша!
      - Не делай глупостей, Гладышев! - Шацкий прикрыл голову руками.
      Когда Живец с размаху, добавив собственный вес, опустил прибор ему на темя, медичка опять завизжала.
      - Цыц! - Дмитрий перепрыгнул через тело энбэшника и пошатнулся, едва устояв на ногах. - Где моя обувь?!
      - Вы... Вам не выйти отсюда, везде охрана! - забормотал побледневший врач.
      - Разве я об этом спрашиваю?..
      Но чутье приказало не задерживаться: бежать босиком, не медлить! На Живце оказалась смешная розовая пижама в тонкую голубую полоску, в такой далеко не уйдешь... Проклиная новую одежду, он выскочил в ярко освещенный, пустой коридор и прикрыл за собой дверь. Замок, отлично... Подчиняясь инстинкту, он ударил ребром ладони по пластиковой коробочке, крохотный экран мгновенно замигал красным.
      Спустя несколько минут слева послышался грохот, это приближались охранники, грузные крепкие парни. Живец побежал в другую сторону и, повернув, оказался в небольшом холле, уставленном аппаратурой. Какая-то женщина оглянулась через плечо, тонкие пальцы застыли над клавиатурой.
      - Оружие есть? - пошел на нее Живец.
      - Нет, - быстро ответила женщина. - Я только...
      - Вставай! - он буквально выдернул ее из кресла. - Говори шепотом! Веди меня к выходу, но так, чтобы нас никто не заметил.
      - Это невозможно!
      - Тогда я тебе шею сверну.
      Для наглядности Живец несильно сжал ей пальцами горло.
      - Не думай о том, что невозможно. Просто попытайся это сделать.
      За поворотом коридора кричали, били в дверь - похоже, замок и в самом деле удалось вывести из стоя. Вечное везение Живца, дарованное странным чутьем, которого лишены другие люди. Он подтолкнул пленницу вперед, она послушно засеменила вперед.
      - Нас никто не должен видеть.
      - Я попробую, попробую... Но у выхода всегда дежурят, там...
      - Не думай об этом.
      Несколько раз пришлось пройти мимо открытых дверей, но никто их не окликнул. Насколько Живец мог понять, женщина просто делала по коридорам петлю, выводя его к цели в обход столпившейся у бокса охраны. Времени мало - если даже медики не смогут докричаться сквозь дверь, кто-то ведь должен вести видеонаблюдение.
      - Пришли! - она остановилась перед еще одним поворотом. - Там охрана.
      - Ладно, сука, - Живец был умышленно груб. Женщина напугана, он даже чувствовал запах этого страха - вырвавшийся из кишечника сероводород. Значит, надо немного добавить. - Стой здесь, тварь, и считай до ста. Иначе - ты даже представить себе не можешь...
      Он уже отпустил ее и выглянул из-за угла. Она не издаст ни звука, будет стоять на месте, стискивая кулачки и жмурясь от ужаса. А вот тот малый, что с автоматом в руках прижался к двери, был готов действовать. Живец пошел прямо к нему.
      - Стоять!! - охранник заорал во всю глотку. Такая у них манера - если "на горло" противника взять не получится, на крик прибегут свои. - Стоять, я сказал!!
      - Стою, - солгал Живец, разводя руками и делая еще шаг.
      Охранник в бронекомбинезоне, гораздо выше и сильнее Дмитрия, ствол автомата нацелен в живот. Краем глаза Живец видел еще один холл - видимо, отсюда и прибежали парни к боксу. А сейчас уже торопятся обратно... Что же делать, чутье? Командуй.
      - Стоять!!
      - Стою, - чутье молчало, а автомат, между тем, уже совсем рядом. Живец взялся руками за ствол. - Ну, стреляй.
      - Стоять!! - охранника заклинило. Дмитрий заметил коротко брошенный взгляд в коридор - не бегут ли на выручку товарищи?
      - Да стреляй же! - Живец даже потянул автомат к себе, охранник сильнее вжался в дверь. - Ну, как хочешь.
      Он неожиданно вскинул руки, утопил большие пальцы в глазах противника. Тот не сразу отреагировал, только чуть дернул головой, и почти половину секунды Живец был уверен, что очередь вот-вот разбросает его кишки по коридору. Но охранник так и не выстрелил, он выпустил оружие и поднял руки, разжимая хватку Живца. Слишком поздно, без операции зрение уже не вернется!
      Под вой ослепшего, под приближающийся грохот сапог по коридору, Дмитрий вырвался и подхватил упавший автомат. Сначала очередь в коридор, предупреждающая, но длинная.
      - Эй, там! Именем Правительства! Сейчас прибудут наши люди и тогда будем разбираться, чем вы тут занимались - а пока всем стоять на месте!
      Предоставив охранникам осмысливать свои слова, Живец присел возле незадачливого противника.
      - Слушай меня! - негромко заговорил он. - Я тебе зенки помял, но медицина выручит. А вот если сейчас башку прострелю, то уже никто не спасет. Так что ты глупостей не делай, а просто отдай мне ключ.
      - Заблокировано... - прохрипел охранник. - Не стреляй! Глупо же... Дверь откроется теперь только снаружи, я кнопку нажал... По инструкции. Глупо же!
      - Все в жизни глупо, только вы об этом забываете, ребята, а я - никогда, - Живец задумался. Что-то кричали из коридора, но это не имело значения. - Какой это этаж?
      - Второй... Отпусти!
      - Не держу. Окна где?
      - В дежурке... - охранник мотнул головой, указывая направление. Из-под толстых пальцев катились капли крови. - У меня глаза вытекут... Врача бы!
      - Сейчас позову, - хмыкнул Живец и дал еще очередь по коридору, перебежав в тот самый холл, что показался ему "дежуркой".
      Диваны, сейфы, экраны с наружным наблюдением, под ними пульт, все на фоне березовой рощи, покачивающей ветвями... Где же окна? Живец полоснул очередью по стене, и она, пластиковая, разлетелась на куски, верхняя часть поползла к потолку. Штора, простая штора, а за ней - два забранных частой сеткой окна. Дмитрий упер приклад в живот, повел стволом по краю оконного проема, в стороны полетели куски отделки, обрывки сетки, толстый пластик, заменявший стекло. Хороший пластик - такой и "Рокот" не сразу возьмет. Вот только имея в руках "Калашников 7М", уже не назовешь такой материал пуленепробиваемым.
      Один раз он прервался, и вовремя - двое героев подкрадывались по коридору. Живец выкатился по полу, и опустить стволы парни не успели, поэтому умерли на месте.
      - Еще двое, Снежинка! - буркнул он и на всякий случай пальнул также в сторону выхода - вдруг догадались обежать кругом? - Ты, наверное, очень жалеешь, что не прикончила меня. А я вот - нет.
      Он закончил с окном и быстро высунулся. До аккуратненького газона метра четыре, впереди кусты, и там уже занимают позицию двое расторопных парней. Сумерки, однако весь дворик ярко освещен фонарями. Не тратя времени, Живец кувыркнулся вперед, исхитрившись приземлиться достаточно удачно. По нему ударили, но пули взрыхлили землю далеко впереди - стрелки осторожничали, боясь попасть по окнам. А вот Живец, перевернувшись на спину, первым делом по этим окнам от души пострелял: пусть знают, что высовываться не стоит!
      По его расчетам выходило, что не менее трети магазина он уже истратил. Что ж, осталось не так уж много, если чутье его не подводит, и уж совсем чуть-чуть, если все-таки подведет. Дмитрий, не обращая внимания на стрелков, быстро расстрелял все шесть фонарей, потом вскочил и наугад побежал вдоль стены. Нет, не совсем наугад - его вело чутье.
      - Прекратите огонь! - загрохотал чей-то бас из невидимых динамиков. - Блокировать периметр, всем действовать по коду ноль-два!
      - Давай, - разрешил Живец. - Блокируй и действуй.
      Чутье не подводило, жаль, что расцеловать его нельзя. Но ведь не только в том дело, что Дмитрий знает, куда бежать, еще и непонятное везение... А может быть, даже нечто большее, чем везение... Отчего не стрелял охранник? Неужели они тут все такие идиоты? Или, что более вероятно, потом он и сам не сможет объяснить, почему.
      На бегу Живец сплюнул. Еще немного, и он уверует в помощь неких высших сил, а с таким знанием до самопровозглашения себя пророком или живым богом останется один шаг. Да еще этот Зеленый Человек... Нет! Сейчас нельзя себе позволять обдумывать ситуацию, сейчас можно только действовать. Вперед!
      Кто-то выбежал из-за угла здания, метнулся в кустарник.
      - Бесполезно! - процедил Живец, останавливаясь и упирая приклад в плечо.
      Даже в темноте он заметил, как полетели во все стороны листья, мелкие ветки. Незнакомец успел ответить, но это лишь помогло Живцу отыскать его в каше из порубленной растительности. Мысленно передав Снежинке еще один привет, он побежал опять, перескочил через труп и оказался перед низким забором, над которым, потрескивая, светились зеленые линии "колючки".
      С обеих сторон затрещали "калашниковы", Живец крутанулся на месте, отвечая, но и не подумал прятаться. Пока чутье ведет, в этом нет необходимости. Метров на пятьдесят левее обнаружилась калитка, рядом - пластиковая будка, за которой укрылись стрелки. Стараясь экономить патроны, Живец побежал прямо к ним.
      Что должны были подумать эти ребята, глядя на увеличивающуюся мишень и почему-то раз за разом мажущие по ней? Определив по вспышкам выстрелов расположение стрелков, Живец убил их прямо сквозь покосившуюся будку. Разве это защита?..
      Калитка оказалась стальной дверью, довольно массивной. Такую "калашниковым" не откроешь... Опустившись рядом на колено, Дмитрий попытался сосредоточиться. Как поступить? Чутье молчало.
      Со скрежетом дверь начала открываться. Живец отпрыгнул, поливая пулями узкую щель, и вскоре уже выбежал на улицу. К энбэшникам, видимо, подоспела помощь - из огромного спецгрузовика сыпались автоматчики. Он застрелил еще нескольких, потом отшвырнул оружие и на бегу подобрал новое, с полным магазином. В ответ последовал такой шквал огня, что Дмитрия будто ветром швырнуло на асфальт, покатило, оглохшего по пустынной улице. Солидный кусок дорожного покрытия ударил в ухо, по шее заструилась горячая влага.
      - Ладно! - закричал Живец, не слыша собственного голоса. Он все еще катился, зажмурившись и прикрывая лицо от обломков. - Ладно, ранили! Город разнесете, сволочи!
      Огонь стих так же внезапно, как и начался - автоматчики подчинялись приказам. Живец открыл глаза. Он исхитрился убраться довольно далеко от калитки, рядом начинался обычный жилой район. Автоматчикам что-то кричал офицер, но Дмитрий не мог разобрать слов, в ушах стоял гул. Извиваясь, цепляясь пальцами за оставленные пулями выбоины, он пополз прочь, к домам. Заурчал двигатель грузовика и вскоре на то место, где смертельный град застиг Живца, упали яркие лучи фар.
      Автоматчики наверняка сейчас рассредоточиваются по району, окружают его. Не успел Дмитрий подумать об этом, как чутье будто подняло его за шиворот. Бежать, не оглядываясь. Что-то произойдет, что-то, что заставит лежащих у грузовика стрелков не заметить его, не услышать.
      Ни одного выстрела вслед. Живец вскочил, прыжком добрался до угла. Все, дальше только бежать, уже не скрываясь: шумно, от души топая и спотыкаясь. Он устал, очень устал. Пустынные улицы, фонари отражаются в мелких лужицах - недавно был дождь, а он и не заметил, что сыро. Слева донеслись крики, но относились они, похоже, не к Живцу. Что ж, пусть энбэшники займутся каким-нибудь случайным прохожим.
      Когда бежать стало совсем уж невмоготу, Живец перешел на шаг. Автомат он бросил еще раньше - чутье промолчало. Требовалось уйти подальше, на ходу сориентировавшись в ночном городе. Как на зло, указатели не попадались, а от широких улиц Живец пока предпочитал держаться подальше. Наконец он опустился на землю, сплюнул черную слюну. Дворы, дворы...
      Справа стояло несколько машин, и Живец, крякнув, снова поднялся. Открытых не оказалось, пришлось повозиться, выковырять камень из бордюра у детской площадки. Можно было разбить стекло и локтем, но если есть время поберечься, надо беречься. Приборная доска замигала красным, но Живец довольно быстро усмирил ее и выехал со двора. Двое автоматчиков проверяли приземистый "Мерседес", один тут же отошел, замахал рукой.
      Живец погнал машину прямо на него, опущенной головой надавив на сигнал. И опять враги повели себя странно - стрелять начали только когда машина отъехала прочь на сотню метров, а били так, будто боялись попасть. Он даже застонал: как понять, что происходит? Неужели страна настолько зажирела, что даже НБ укомплектован недоучками? В противном случае остается только поверить в Высшие Силы. В зеленых человечков, например... Точнее, в одного человека в зеленом. И как в него теперь не верить?!
      В бардачке нашлись сигареты и зажигалка. Не обращая внимания на правила, Живец гнал по Москве, стараясь избегать лишь самых оживленных в это время дорог. Он даже не сразу понял, куда именно едет, и лишь выруливая на МКАД, вспомнил о Даниловой.
      - Ключи у соседа, - кивнул он сам себе. - Что ж, умно. Только машину надо бросить подальше.
      Погони не было, и даже Патруль вел себя как ни в чем не бывало. Наверное, НБ не рискует в открытую гоняться за законной дичью Милоша, сделал вывод Дмитрий. Тем лучше, тем проще. Вот только... Он даже пристукнул в раздражении по рулю.
      Данилова не вернулась, но это не значит, что она погибла! Милош наверняка следит за ее квартирой, соваться туда ни в коем случае нельзя. Но незримый ангел, хваленое чутье, не подал сигнала тревоги. Пожав плечами, Живец свернул с кольцевой дороги, остановился и покинул машину. Будь что будет, сейчас ему нужно уютное логово, чтобы досмотреть наконец свои странные сны, а до ближайшего схрона добираться далеко и небезопасно.
      Примерно через час Дмитрий добрался до дома, о котором узнал из видений. На ходу он раздумывал, как провести автоматику, чтобы войти в подъезд, но у дверей оказался живой, хотя и очень древний консьерж. Прикрывая ладонью огонек сигареты, Живец наблюдал за ним несколько минут, и дождался момента, когда старик зашел внутрь, чтобы ответить на вызов. Чутье буквально толкнуло в спину, и вскоре, шмыгнув в открытую дверь, Дмитрий прополз на коленях прямо под окошком дежурки.
      Поднимаясь по лестнице, он слышал ворчанье старика по поводу табачного дыма, задуваемого ночным ветром в его больные легкие. Живец только хмыкнул, сберегая дыхание. Чутье гнало вперед, и он вспомнил об Артеме, соседе-нарушителе. Если он сейчас там, на площадке у лифта, задача сильно упростится - Данилова хранила у Артема запасные ключи.
      Однако взбежав наконец на нужный этаж, Живец не обнаружил там даже запаха Артема. Но дверь в общий холл оказалась приоткрытой, а прямо у квартиры ночного курильщика валялся давно потухший окурок дорогой сигары. Дмитрий осторожно подошел, прислушался. Тишина. Он чуть нажал на дверь плечом, и она медленно отворилась - теперь Живец и без чутья мог предположить, что произошло.
      Артем лежал возле кресла, его туша сползла вниз уже после того, как он уснул. По ковру разбросаны упаковки таблеток, осколки разбитого стакана. Живец быстро прошелся по грязной квартире, открывая двери сквозь рукав пижамы, и нашел искомое на кухне. Предсмертная записка, длинная, с помарками, личная карта, стопка дисков и ключи.
      - "Я больше не могу..." - забормотал Живец, склонившись над запиской, - Бла-бла-бла... "Страх..." Бла-бла-бла... О, как мило! "Я не могу понять, кто я. Я не верю своим родителям. Но даже если я человек, то кто окружает меня?.." Еще одного клоны до ручки довели.
      После одного из заданий Милоша он знал, что настоящие самоубийцы почти всегда пишут записки от руки, хотя истерики обожают рассылать предсмертные письма по Сетям. И последние годы почти во всех этих записках упоминаются клоны, хотя самого слова умирающие стараются избегать. Психоз...
      - Если бы я узнал, что я клон, я бы не переживал, - буркнул живец и открыл холодильник. - Клонам тоже надо есть... Бедно же ты жил, Артем. Или перед смертью аппетит разгулялся?
      Половина бутылки виски, впрочем, хорошего - вот и все, что хранил в себе холодильник. Поразмыслив, Живец не стал брать личную карту, ограничившись ключами Даниловой. Он тихонько захлопнул все двери, полагая, что покойнику не помешает пара дней одиночества, потом подошел к квартире Наташи. Вставляя в щель первую из трех карт, Живец прислушался: вдруг она использовала какой-нибудь определенный порядок?
      Входя в чужое жилье, он уже негромко смеялся. Чего бы не знала Наташа о своих замках, но он знал это тоже. Ведь он был ею! И никаких сомнений в этом больше нет, потому что вот она, ее квартира, а по соседству лежит мертвый сосед Артем.
      - А что я смеюсь-то? - Живец так разошелся, что сполз на пол, прижавшись спиной к двери. - Дело совсем плохо!..
      Но хохот неотвратимо превращался в истерику, и Дмитрий остановил его лишь несколькими глотками из бутылки. И тогда пришел страх. Что же ты делаешь, Зеленый Человек, что тебе нужно?
      Войдя в первую же комнату, Живец разулся и повалился на диван. Есть расхотелось, не до этого. Надо хоть что-то понять, иначе невозможно сопротивляться, иначе останется лишь играть в чужую игру. К чему приводят чужие игры, Живец знал очень хорошо. Плещеев, Снежинка, старик с собакой, сегодняшние энбэшники, Артем - все они доиграли свои игры до конца. А Дмитрий хотел жить.
      Уже проваливаясь в темный тоннель, к блуждающим там испуганным людям, он вспомнил Шацкого. Если Аркадий выжил - а череп у него на вид крепкий, то не спустит, не простит и не забудет. Карьере конец, а для таких, как Шацкий, карьера и есть главная игра. Надо было потратить немного времени, добить... Чтобы наверняка... А теперь этот лобастый мужик превратится в пса, бегущего по следу... И что случилось с Джесси? Без нее даже одиноко. Одиноко, как Наташе Даниловой без связи.
      
      ГЛАВА ШЕСТАЯ
      
      КОШМАРНЫЕ СНЫ
      
      1
      
      
      - Тофик?! - Наташа опять позвала подполковника в какой-то дурацкой надежде. - Эй, Центр! В чащах юга!
      - Тише, - попросил Алексей. - Не нужно шуметь под землей, никогда. Первая заповедь. Даже если никто не услышит, все равно: мало ли, какой обвал? Это как в горах.
      - У вас этих заповедей... - негромко огрызнулась Наташа. - И все - первые. Ладно, оставим это пока. Долго еще, Омар?
      Они застряли. После сорока минут елозания на карачках попали в высокий, укрепленный гнилыми досками ход, потом в круглую камеру со следами древнего пребывания неизвестного табора, и застряли в ней. Произошел обвал, несколько лет назад. Теперь Омар копал землю небольшим, в ладонь величиной, железным совком, оказавшимся у него под балахоном.
      - Я уверен, что мы сможем здесь пройти. Только нужны опоры... Земля не плотная, то есть осыпалось совсем немного. Раз так, то вряд ли завалило весь ход. Да и вообще мы очень близки к поверхности, я слышу машины.
      - Я тоже, - согласился диггер, - но это ничего не значит.
      Он привстал, покопался в куче истлевшего тряпья, на котором сидел, и вдруг вытащил из него металлический чайник. Какой-то трогательно-архаичной формы, с длинным узким носиком.
      - Вот, добыча... Иногда мы находили очень старые штуки, антиквары неплохо платили. Но бизнес у диггеров так себе, игра одна... Может быть, не терять времени, вернуться?
      - Думай головой, - потребовал Омар и подтянул к себе одну из оказавшихся в земле старых, гнилых досок. - Тут были опоры... Связи у нас нет - почему? Повреждена одна из вешек этих, антенн, или скорее даже несколько. Патрульный ставил их гуще, чем нужно, я правильно понимаю?
      - Это не антенны, а приборы такие... Специальные, для наблюдения, - поправила его Данилова, не переставляя удивляться необразованности бомжа. Она тоже осторожно присела. Сколько можно бояться грязи? - Да, если бы не хватало одной, то мы слышали бы хоть что-то, пусть даже просто треск.
      - Вот и думай головой, - закончил Омар, обращаясь к диггеру, и опять принялся разрывать землю. - Кто-то их снял, вешки эти.
      Все верно. Вышли из строя сразу несколько антенн, цепь разорвана полностью. За время пути они не видели никого, если не считать появления трепета. Кто же тогда?.. Идти назад - нарываться на встречу...
      Наташа увеличила яркость фонарика, направив его в темный ход, и положила на колени "Рокот". Никто не сможет подобраться незамеченным, а в узком проходе она расстреляет кого угодно. Опасности нет. Омар прокопает дорогу, кое-как укрепит своды, они быстро пройдут опасный участок и вскоре окажутся в каком-нибудь подвале... Дверь Данилова просто расстреляет ее, боезапаса хватит.
      - Ты осторожней там, - попросила она бомжа, точнее, его ноги, торчащие из вырытой норы.
      - Не учи ученого. Только устал я. Поможешь, диггер?
      - Я не очень-то умею ходы укреплять, - ответил тот, но поднялся, подошел, опасливо оглянувшись в темноту.
      - Просто отгреби землю, раскидай по углам. - Омар вылез, сел рядом с Наташей. У него было очень красное лицо. - Только не задевай доски, вот и все. Потом я продолжу.
      - Здесь жили люди? - спросила Наташа, кивнув на чайник. - Здесь был их дом?
      - Вряд ли, - усомнился бомж. - Тесно тут. Мы жили всегда близко к поверхности, чтобы воздуха было больше, но не в таких каморках. Здесь же места - на одну семью... А, что тебе говорить, ты же нас считаешь уродами бестолковыми.
      - Ну почему же! - возразила Данилова, глядя в тоннель. - Вы жили здесь, вам тут нравилось.
      - Никогда нам здесь не нравилось! Просто когда родился и вырос под землей, без документов, то другого мира не знаешь. Все просто: живи, ищи добычу, прячься от хищников.
      - Хищники - это мы? - уточнила Данилова.
      - Нет, не вы. То есть, вы тоже, но не только вы. Какая опасность от полицейских? Вы просто забираете в изоляторы, оттуда раньше выбраться было нетрудно. Пустяк. Там даже неплохо: чистые постели, телевизоры, Сети. Лекции читают. Еще в изоляторах хорошо, вкусно кормят.
      - Прости, - сама не зная почему, сказала Наташа.
      - Да не за что. Там и в самом деле хорошо. Настоящие хищники другие... Прежде всего, голод. Зимой еще и холод, но голод прежде всего. Это совсем паршиво, когда нечего жрать. Если бы в тоннелях жили настоящие крысы, то их бы давно сожрали... Плесень есть можно, но сытости нет. Воду, кстати, можно пить не любую, сверху все время сочатся какие-то яды. Постепенно учишься определять на вкус, что можно, а что нельзя. Кушать можно все, что двигается, если сомневаешься - свари. Все просто. А еще можно кушать человечину.
      Повисла тишина. Из норы не спеша высунулся Алексей.
      - Что?!
      - Можно кушать человечину, - отчетливо повторил Омар, наслаждаясь произведенным эффектом. - Если кто-то так болен, что уже не выживет - почему бы его не скушать? У семьи голод, а он умирает. Можно кушать, он и сам просит. Еще коты, или собаки. Но их нужно приманивать, это трудно. Рыбу можно ловить в озерах, но за них всегда была драка. Мое племя не имело озера.
      - Где вы жили? - Наташа устроилась подобнее, заодно скрыв от Омара правую руку.
      - В Центре.
      - Здесь тоже Центр, мы в пределах МКАД.
      - Кого?.. А! - бомж снял каску и бросил ее в центр камеры, взъерошил мокрые от пота волосы. - Я этой МКАД и не видал никогда. Центр для нас немного другое понятие. Ну да неважно, неважно все это. Ты копай, диггер, копай.
      - Ладно, - тот посмотрел на Данилову, на застывшего в углу Мартиросяна, и опять залез в нору.
      - Когда живешь внизу, без личной карты, безо всех этих номеров, без образования, то даже и в голову не приходит перебраться наверх. Там несвобода. Но это не значит, что нам под землей нравилось. Просто жили там, вот и все. Понимаешь?
      - Что же мешало выйти?
      - Облавы. Вы ведь не позволили бы нам жить наверху так, как мы хотим. Хотя домов пустых много... А помойки? Вы не знаете, куда девать объедки, а нам приходилось воровать у вас ненужное. Куда не сунешься - полиция...
      - То есть как? - Наташа на мгновение отвела взгляд от длинного, темного хода. - Облавы делались, чтобы вытащить вас из-под земли. Но из приемников-то вы убегали обратно!
      - Сам два раза сбежал, - удовлетворенно кивнул Омар. - Понимаешь, начальница, для нас ваша жизнь - чужая. Я прошел полный курс, после того как законы о бродяжничестве ужесточили. И что же? Разве я научился радоваться путешествиям по Сетям, или "полезным играм"? Только делаю вид, чтобы не пугать людей. Мне наплевать на все, чем вы так любите заниматься. То есть... Почти на все. Я пробовал завести женщину, но...
      - Так не говорят! - почти автоматически прикрикнула на него Наташа.
      - Я же дикарь, у меня запрет на ряд профессий по результатам тестов. "Немотивированная агрессивность, рекомендуем прием следующих препаратов..." В унитаз я спустил все эти таблетки! - Бомж потерял интерес к разговору, подергал Алексея за ногу. - Хватит, вылезай, а то обрушишь своды.
      Тот с готовностью выкарабкался, отряхнулся и сел рядом с Даниловой. Омар стал энергично рыть, что-то ворча себе под нос.
      - Дикарь и есть... - тихо сказал диггер. - Видела бы ты эти их стойбища. Грязь, куча детей-уродцев, и всем интересна только жратва. Что принес, гость? Дай сюда и проваливай!
      - Вы дружили с ними? - удивилась Наташа.
      - Нет, случайно один раз вышли, заблудились. Я тогда подумал: все, не увидеть больше солнышка. Налетели, окружили...
      - Разве не страшно было спускаться?
      - Глупые мы были, молодые. Пошли зимой, когда они к теплым трубам жмутся, но заблудились и... А зимой у бомжей всегда был голод. Хорошо, что вы очистили тоннели.
      - Это не мы, это крысы. То есть...
      - Тильзиты, - кивнул диггер и поежился. - Я думаю, это они сняли антенны, - прошептал он, - больше некому. Мы влипли! Теперь они могут легко нас найти по ним, пойдут от одной к другой... Только знаешь, я думаю, что они пошли в другую сторону. Ты согласна?
      Наташа не ответила. Он положил "Рокот" патрульного на колени и тоже стал всматриваться в ход, освещая его лучом фонаря. Каска Омара лежала посередине камеры и слабо светилась, будто ночник. Шуршали по стенам редкие ручейки земли. Было душно, но уютно.
      - Мы не можем здесь задохнуться, как думаешь? Четверо в такой тесноте...
      - Можем, но в рюкзаке комплект выживания, запищит тревога. Тогда придется уйти туда.
      - Туда... - диггер не отрываясь смотрел в ход. - Они там, Наташа.
      - Заткнись. Лучше расскажи про цыган. Они были здесь самые опасные, да?
      - Цыган под землей не было.
      - То есть как? - уставилась на него Данилова.
      - Не было, - кивнул диггер. - То есть приходили, наверное, к своим схронам, но охраняли их бомжи. За это цыгане давали им еду, наркотики, подсказывали, где можно выйти на поверхность, поживиться. Помойки, брошенные дома. А сами таборные цыгане жили наверху, где-нибудь в тихом уголке.
      - У меня другая информация, - усмехнулась Данилова, вспомнив укрепленный подземный бункер.
      - Ну, тогда не знаю, - пожал плечами Алексей. - Если бы мы знали, что можем под землей встретить таборных, то никогда бы не полезли глубоко.
      - Цыгане нам помогали, - Омар задом вылез из норы и остановился, вглядываясь туда. - Другие, вроде сектантов, злые. А цыгане помогали нам... Мне сейчас показалось, что с другой стороны кто-то копал мне навстречу.
      Они замолчали. Со стороны тоннеля прилетел далекий гулкий звук, будто камень упал с высоты на что-то металлическое. Все вздрогнули, только Мартиросян не пошевелился, продолжая рассматривать свои руки.
      - Они здесь, - прошептал диггер, поднимая пистолет.
      - Положи оружие! - бросила ему Наташа. - Иди туда, к ходу. Омар, копай дальше, он тебя прикроет. Здесь я справлюсь одна.
      - Там кто-то копал навстречу мне, - повторил Омар, не двигаясь. - Цыгане были хорошие, цыгане бы нам помогли. В полиции мне говорили, что цыгане преступники, что они нами помыкали. Но это взгляд сверху, а когда тебе нечего есть и цыгане приносят пищу, это называется "друг". Часто лечили детей. Теперь никого нет, только трепеты и тильзиты. Трепетов не надо бояться...
      - Что ты знаешь о тильзитах? - быстро спросил его Алексей. - Они отличаются от обычных призраков? Какие они?
      - Когтистые лапы, такими удобно копать. Тело поросло черной шерстью, длинная морда и огромные глаза, они светятся в темноте, если тильзит этого захочет. Но вообще-то тильзиты видят в темноте, свет им не нужен... - из норы послышался отчетливый шорох и Омар отполз назад, к диггеру. Он оставил совок, вытянул из-под балахона арбалет, положил перед собой. - Тильзит убивает и пожирает. Они не люди, и еще их нельзя убить.
      - Можно! - из хода тоже долетали какие-то скребущие звуки, Наташа подобралась, прицелилась в пустоту. - Это обычные люди, такие же, как мы! Их трупы лежат в полицейском морге, Омар!
      - Тогда это не тильзиты, - он достал еще и нож с широким, блестящим лезвием. - Не знаю, кого ты ищешь.
      - Никого, нам нужно просто выйти отсюда!
      - А вот это вряд ли, капитан, потому что пока мы искали, нас самих кто-то нашел. И я думаю, это тильзиты.
      Звук из хода послышался совсем близко, отчетливо. Наташе показалось, что возле антенны, оставленной у поворота, что-то мелькнуло и она начала стрелять. Вопреки названию "Рокот" не производил много шума, но работал на совесть. Взлетевшая в воздух пыль заполнила ход, сделала его непроницаемым для луча света.
      - Попала? - тихо, но с надеждой спросил Омар, когда Наташа перестала стрелять.
      - Нет, напугала, ептель! - взвизгнула она. - Не стой же, копай!
      Диггер подскочил к норе, сунул туда руку с пистолетом. Опять застучал затвор, полетели в сторону крошечные гильзы.
      - Ты обрушишь свод! - укоризненно сказал ему бомж, но мешать не пытался.
      Длинная тень вдруг оказалась прямо в середине камеры, за спиной Алексея. Наташа завалилась на бок, ведя к ней стволом, но враг уже исчез, и в тот же миг диггер пронзительно закричал. "Нельзя стрелять в тесном помещении, заполненном людьми," - отчетливо вспомнила Данилова. - "Вероятность поражения граждан растет в геометрической прогрессии после каждого выстрела..." Идиотские лекции!
      Она не стреляла, потому что не видела мишени, зато Алексей крутился волчком, расстреливая стены. Омар стоял перед норой, в вытянутой перед собой руке он держал арбалет, в поджатой к груди - нож. Как это диггер его еще не пристрелил? Что-то пронеслось перед самым лицом капитана, и ствол "Рокота" уставился прямо на Данилову. Пуля почему-то прошла выше, над самой макушкой.
      - Прекрати!!
      - Вот тебе! Вот еще!
      - Прекрати, Алексей!! - она не видела, не видела мишени!
      На стену брызнул длинный, алый фонтан крови, диггер выронил пистолет. Зажимая пальцами рану на руке, он бросился в по-прежнему заполненный клубящейся пылью вход, помчался в сторону тоннелей, позвякивая карабинами на остатках своей снасти. Наташа встала и мгновенно получила сильнейший удар в живот. Сползая по стене, она увидела ухмыляющегося человека в каких-то бесцветных лохмотьях, он выкручивал из руки упавшего Омара нож. Второй, непонятно откуда взявшийся, ухватил Данилову за волосы и приподнял, всмотрелся в лицо. У него был длинный, кривой, будто когда-то сильно перебитый нос, а еще - красная повязка на лбу.
      Откуда-то неслось целое море звуков: рев, чавканье, вой, сквозь них с трудом пробивался чей-то жалобный зов. "Рокот" давно выпал из руки, а искать его времени не было, потому что человек с перебитым носом решил, видимо, свернуть Наташе шею. Она попыталась ударить его щепотью пальцев в глаз, но тильзит увернулся, и тут же ответил локтем в челюсть. Шея затрещала, и Данилова решила, что сейчас все кончится. Но это было лишь началом - просто тильзит не знал, как расстегнуть ремешок на каске и рвал ее, пока тот не лопнул.
      Тогда он швырнул Наташу на землю, лицом вниз, уселся сверху и быстро скрутил руки каким-то очень жестким корнем или жгутом. Приподняв голову, она увидела Омара, которому таким же жгутом перетягивали кровоточащий обрубок руки. Они встретились глазами, бомж печально улыбнулся.
      2
      
      
      - Я не ожидал ничего подобного, даже не слышал... - долетавший из темноты голос убаюкивал, успокаивал. Наташа была благодарна Омару за эти звуки, позволявшие отвлечься от боли. - Тильзиты живут под землей, в своих ходах. А трепеты - призраки. Как ты называла этих людей? Крысы? Так обычно нас звали. Не похожи они на крыс. Пусть уж будут тильзиты. Но я никогда, никогда не слышал ни о чем подобном.
      Наташа сплюнула кровь. Последний из передних зубов болтался во рту на ниточке, но она никак не могла вытолкнуть его языком. Это раздражало... Тильзит с перебитым носом выбивал ей зубы локтем, он вообще любил бить локтями. После того, как всякое сопротивление кончилось, они позволили себя увидеть. Шестеро.
      - Диггер, может быть, смог удрать, - опять заговорил Омар. - Жаль только, что без оружия остался. Все равно, если прорвался в тоннель, то мог удрать.
      - Не мог, - с трудом выговорила Наташа. - Я слышала, как они звенели его тросами.
      - Может быть, это не его снасти. Почему они не вытащат у меня из плеча болт, Начальница?
      - Спроси.
      Тильзитов раздражал яркий свет, сорванные с Наташи и Сергея каски они топтали ногами, пока яркие лучи не погасли. Зато каска Омара, лежавшая посередине камеры и едва светившаяся, не привлекла их внимания. Ценная информация, которой неплохо бы поделиться с Тофиком... Но клипса молчала даже когда их тащили по тоннелю, мимо антенн.
      Мартиросян не сопротивлялся, его и не тронули. Только потом, когда связывали Наташу и Омара, один тильзит вдруг подошел к нему и ударил по голове рукоятью большого ножа. Тильзиты не разговаривали, не совещались. Почему они решили оглушить тихого патрульного, зачем несли его на руках через узкие ходы? Не понять. Наташе пришлось идти на своих ногах, и Омару, с отрубленной рукой, тоже.
      Данилова вспомнила, как один из тильзитов подобрал обрубок, аккуратно стянул с него рукав и впился в волосатое предплечье зубами. Наверное, у него совсем нечеловеческие зубы, раз он так легко порвал кожу, добрался до мяса. Товарищи не обратили на него внимания. Потом один зачем-то стал ломать Омару пальцы на оставшейся руке, глядя ему в глаза. Он сидел на бомже верхом, хрустел его костями и смотрел ему в глаза. Почти все остальные встали рядом. Тильзиты переглядывались и негромко ухали, но это было не разговором, лишь выражением эмоций. Чертовски положительных эмоций! Потом один ногой наступил на пленника, вдавив поглубже в плечо всаженный из арбалета болт.
      Наташа так засмотрелась на хрипящего от боли Омара, что не заметила, как разделся тот, с перебитым носом. Тело тильзита действительно покрывала черная шерсть, но не слишком густая. Данилова попыталась ударить его ногой, но кривоносый легко увернулся. Вообще, все тильзиты двигались удивительно легко, быстро. Она решила назвать его Кривоносом.
      Решила, когда он вышибал ей зубы. Наташа закричала, когда он стал ножом резать комбинезон, задевая кожу, вцепилась ему в руку, и тогда тильзит локтем вышиб ей передние зубы. Потом Кривонос запустил ей в рот грязный палец и выскреб осколки, но один зуб остался висеть, торчать вбок. Этот зуб теперь очень мешал Даниловой, а она не могла вытолкнуть его языком.
      - И еще подполковник должен послать нам помощь, верно?
      - Весь Седьмой отдел через час будет под землей, я уверена. Но найти нас трудно, Тофик проследит путь только до той камеры, где обвал. Придется потерпеть еще.
      - Придется, - согласился Омар. - Жаль, что они сожрали мою руку. Теперь уже не пришьешь. А ты зубы новые вставишь, еще лучше прежних. Да, начальница?
      - Не утешай меня, Омар.
      Потом Кривонос просунул между разбитыми губами Наташи член, задергался, заухал. Остальные бросили смотреть на мучающегося бомжа, подошли к нему, вожаку. Тот иногда доставал член и показывал им, с головки капала кровь. Тильзиты ухали. Один положил руку Наташе на лоб, надавил пальцем на глаз, но Кривонос одним ударом отбросил товарища в сторону. И все - никаких обид, разговоров, даже жестов не было. Животные и те общительнее.
      Закончив, Кривонос передал Наташу другому, она назвала его Ушастик, за лопоухость. Имена нужны, чтобы не перепутать тильзитов, когда ребята из Седьмого доберутся сюда. Имена нужны, чтобы лучше запомнить. Данилова решила кастрировать их сама, ножом Кривоноса, и пусть только Тофик попробует помешать! А потом перерезать Кривоносу горло, вытащить через рану язык. "Сицилийский галстук" - какая глупость! Да они знать не знают, что такое галстук. Случайно научились, и теперь развлекаются, только и всего.
      Половая система у тильзитов вполне человеческая, вот еще полезная информация для Тофика. Сволочь, почему же он не успел, почему не пришел навстречу, не вытащил наверх? Сейчас сидит в машине, рядом, наверное, Раиса, они чертят на планшете планы, вытаскивают из постелей оперативников. И Тофик пьет сок, а Раиса вздыхает, что она на службе и не может покурить.
      - Это люди, Омар, - когда Наташа говорила, ей было не так больно, зато потом еще больнее. К тому же привычные слова не давались: Наташа шепелявила, сипела, глотала звуки вместе с кровью из разбитой десны. - Никакой мистики. Обычные люди.
      - Не совсем обычные, - не согласился бывший бомж. - Они не разговаривают, они едят сырое мясо и любят мучить.
      - Дикари.
      - Да, наверное. Чем дикарю развлекаться? Пожрал, поспал, нашел женщину. А что для души? Можно нарисовать рисунок. А можно сломать врагу пальцы и смотреть, как он корчится. Еще эти дикари видят в темноте, Наташа.
      - Невозможно. В полной темноте не видят даже кошки и крысы. Ты сам говорил, что бомжи умели ходить здесь без света, наощупь.
      - Не так быстро ходили, вот в чем дело. И не так ловко перехватывали друг у друга груз. Патрульный, что ты все молчишь?
      - Все хорошо, - отозвался Мартиросян. Наташа и забыла, что он сидит совсем рядом. - Все хорошо.
      Она опять сплюнула. Данилова старалась плевать пореже, потому что после этого кровь накапливалась очень быстро. Ничего, скоро все подживет, вот только вытолкнуть бы этот зуб. Она без конца шевелила пальцами, и все же почти уже не чувствовала скрученных кистей.
      - Чем нас связали?
      - Похоже на корни внизголова, не знаю, как правильно это растение называется. Если нет веревки, то можно скрутить несколько штук, мы так часто делали.
      Наташа вздохнула и сморщилась от боли. Сломано ребро или несколько. И руки, если пройдет еще несколько часов, уже не спасти.
      - Эй! Твари! Хоть развяжите нас!
      Никто не ответил. Да здесь ли тильзиты? Что, если они уже ушли, растворились в вечной темноте подземелий? Наташа, постанывая от боли, попробовала встать, и тут же получила удар. Определенно, тильзиты видели в темноте.
      - Не нужно, - попросил Омар. - Остается только ждать и терпеть.
      - Нас найдут.
      - Конечно!
      - Почему мы их не видели, Омар?
      - Не знаю. Я даже не понял, откуда они вышли, со стороны тоннеля или из моей норы. Там кто-то копал мне навстречу... И выстрелить из арбалета я не успел.
      - И я не успела. Я хреновый полицейский, хуже чем Коваль. А диггер успел пострелять, да не попал.
      - Кто такой Коваль?
      - Уже никто. Они убили его гранатой. Скажи, разве у бомжей были гранаты?
      - Нет, но у цыган много чего было. Мы не вникали, что у них за дела между собой, но иногда надо было унести поглубже труп... - бомж тихо засмеялся. - Ну, не иногда, часто. Трупам не место наверху, цыгане отправляли их к нам. Я потом уже узнал, какой это выгодный бизнес. Нет трупа, нет и убийства. Да, начальница? Ну а мы, как ты знаешь, в голодные годы знали, как спрятать тело понадежнее...
      - Примерно знаю... - Наташе показалось, что она нащупала пальцами камень. - Можно перетереть эти веревки?
      - Все можно перетереть, вопрос времени. А времени у нас, наверное, не очень много. Кто-то пришел.
      - Откуда ты знаешь? - Данилова не слышала ни звука.
      - Ветер, запах... Это только бомжи понимают. Кровью пахнет.
      - От нас, наверное.
      - Нет, что-то свежее... Может быть, это кровь диггера, может быть - тильзитов. А может быть, твоих приятелей из Седьмого отдела. Может быть, подполковник уже полез нас спасать.
      - Он не такой идиот. Сергей, с тебя тоже сняли рюкзак?
      - Да, Наташа.
      - Голова болит?
      - Нет. Все хорошо.
      Данилова снова сплюнула. Кажется, попала как раз в патрульного, ну и отлично. Зачем она потащила его вниз?.. Впрочем, это бы ничего не изменило, останься Мартиросян в добром здравии, не превратись в равнодушное животное, все равно не попал бы в этих призраков. Скорее уж стоило пожалеть беднягу, но Наташе этого никак не удавалось.
      - Омар! Надо что-то предпринять!
      - Одной руки у меня нет, вторая переломана и прикручена к поясу. Что я могу сделать, начальница? Только ждать и терпеть.
      Данилова ничего не успела ответить, потому что ее схватили за плечо и рванули кверху. Она вскрикнула, звук отразился от потолка... Судя по высоким сводам, они находились в основном тоннеле старого метро, вот только она не могла сообразить, в каком именно. Их тащили долго, не меньше двух часов, а продвигались тильзиты удивительно быстро. Вполне возможно, что по узким, осыпающимся ходам пленников увели на другую ветку, туда, где Тофик не догадается их искать.
      Зашипел от боли бомж, рядом в темноте кто-то радостно заухал. В этих звуках не было никаких человеческих эмоций, но означали они наверняка удовлетворение. Что же еще? Может быть, смех... Сергей прошел мимо, толкнув Данилову плечом, потом потащили и ее. Тильзиты видели в темноте. И видели очень хорошо.
      Когда путь проходил через какую-то трещину в бетонной заглушке, Наташа сильно ободрала щеку, даже заплакала от боли. На этот раз никто не ухал. Крысы быстро шли, почти бежали вперед, но их шаги звучали приглушенно, будто шорох. Данилова не помнила, что у них за обувь. Наверное, что-то тряпичное, мягкое.
      Так они шли еще около часа, Омар, ослабевший от потери крови, несколько раз падал. Тильзиты терпеливо помогали ему подняться, затем снова бежали вперед. Дважды под ногами оказывалась вода, трижды путь лежал через узкие норы. Наконец твари становились, свалили пленников в кучу.
      - Вперед уходят разведчики, - сообщил, задыхаясь, Омар. - Ищут дорогу, поэтому мы идем так быстро, а потом стоим. Знаешь, начальница, я понятия не имею, где мы теперь находимся. И твои полицейские не смогут нас найти.
      - Молчи.
      - Зачем? Ничего не изменишь. Они тащат нас в какое-то укромное местечко, чтобы... Не знаю. Наверное, чтобы сожрать. Я ел когда-то человечину. Ничего, сытно. Только мы ее варили, понимаешь? А эти существа едят так. Это не люди, Наташа.
      - Мутанты, - хмыкнула Данилова. - Все равно люди... Да наплевать, кто они такие! Надо выбираться самим, вот и все.
      - А что ты можешь без пистолета, если и с пистолетом ничего не сумела? Если ты откажешься идти, то они или оглушат тебя, чтобы нести, или убьют. Но думаю, что только оглушат - патрульного им нести было совсем нетрудно. А вот меня, предполагаю, убьют наверняка.
      - С чего ты взял?
      - Если они дикари, то им нужна пища. Сергей крупнее меня и диггера, моложе. Его оглушили и понесли, пока не удостоверились в том, что он смирный. Красивая здоровая женщина дикарю тоже нужна, по крайней мере у нас это ценилось. Не так уж много под землей здоровых женщин... Правда, наши никогда бы не выбили женщине зубы. Женщина без зубов не сможет хорошо питаться, скоро похудеет, зачахнет...
      - Значит, ты ни хрена не понимаешь, вот и не болтай!
      В темноте Наташа устало помотала головой, постаралась стряхнуть капли пота, заливавшие глаза. Увы, Омар понимает этих тварей куда лучше нее. Он жил здесь, в этой темноте, выбираясь наружу только чтобы пройтись по брошенным кварталам, или покопаться в мусорных урнах. Он дикарь, и тильзиты дикари. И рисунки у них наивные, неправильные - такие мог нарисовать только дикарь. Значит, они имеют дело с дикарями, куда более дикими, далекими от цивилизации, чем бомжи, с настоящими дикарями, да еще и мутантами. Если прежние обитатели подземелий интересовались одеждой, посудой, инструментами и даже порой личными картами, то тильзиты понятия не имеют, что это за штуки. Едят сырое мясо и, наверное, плесень со стен тоннелей. Люди для них лишь дичь... Нет, не только дичь. Наташа опять сплюнула. Мутанты в подземельях Москвы. В детстве у нее была книжка детских страшилок, с очень яркими, смешными картинками. Но страшнее всего оказалась темнота.
      - Омар, попробуй размышлять логически. Если они дикари, то мы должны попытаться приручить их. Как животных, понимаешь?
      - Тебе и карты в руки, - бомж явно ухмыльнулся сквозь боль, скотина такая. - Приручала муха паука...
      - Не дури! Дикари должны любить блестящие вещи, игрушки, понимаешь? Мы должны чем-то заинтересовать их, начать диалог.
      - Они одеты в лохмотья, ни одного кармана. Арбалеты и ножи привязаны к поясам, тоже, кажется из корней. Хотя у вожака обычный ремень...
      - А что у них на ногах? - вспомнила Наташа.
      - Ничего, - с удивлением ответил бомж. - Ты разве не заметила? Грязные босые ноги, когти отрасли будь здоров. Знаешь, я очень хочу пить.
      - Я тоже, не думай об этом. Они ведут нас в свое стойбище, верно? Тогда надо продержаться, дойти, а там потихоньку понять, что им нужно. Мы должны убедить их, что сможем это дать.
      - Если у нас будет достаточно времени, - невесело ответил Омар. - Но я очень скоро умру, если не придут твои полицейские. В родном племени мне бы перерезали горло, пока не загнил. И я думаю, что...
      Он не договорил. Наташа мысленно согласилась с ним: без руки у него нет шансов. Давно уже нет - жгут не снимали, начался некроз тканей... Хотя можно еще попробовать прижечь рану огнем, но тильзиты, ломая пленнику пальцы, меньше всего думали о его сохранности. А Мартиросяна оглушили, прежде чем связать. У них есть планы на него, или патрульный тоже - пища, просто более ценная?
      Невидимые пальцы крепко сжали плечо, потянули вверх. Как же они общаются, эти твари? Неужели телепаты? Это могло бы объяснить странную способность не показываться на глаза людям, ведь камеры исправно снимали быстрые, ловкие фигуры. Мутанты, новая раса. И Данилова, и Тофик понимали это еще там, наверху, и Насырова понимала. Не говорили, но понимали, что так может оказаться. Или Тофик знал точно? Неужели все время порывался сказать об этом, но так и не решился?!
      Тогда сюда надо бросать войска, и сразу, пока не пронюхали умники-гуманитарии. Но мэрию сейчас убедить нельзя, потому что скоро выборы. Да даже и после выборов никто не захочет шуметь про поселившийся под Москвой ужас. Город пустеет, жители уходят на побережья, к морю, к свежему воздуху. Оставшееся население стареет... Вымирающий мегаполис, примета времени. А если начать устраивать крупномасштабные облавы, если подтянуть внутренние войска, загородить улицы патрулями, то ничего уже не скрыть. В пиратских Сетях появится информация, и люди побегут. Особенно когда снизу принесут первые трупы, а их наверняка будет много. Сегодня тильзиты лишь охотились, но если им придется сражаться всерьез...
      Данилова даже зажмурилась, отгоняя видение: мутанты шутя истребляют Седьмой отдел, пытающийся освободить пленников. Всех, до последнего человека. Они загоняют вслепую отстреливающихся полицейских в узкие норы и бьют из своих арбалетов наверняка, в упор. А может быть, просто засыпают их. Ведь Коваль убит гранатой, и, наверное, у тильзитов еще кое-что осталось от цыган. Пистолет не кажется дикарям полезной штукой - стреляет громко, патроны под землей не достать. Другое дело пакет, который надо крепко сжать в руке, а потом кинуть, чтобы получилась яркая вспышка. В тоннеле одной такой штуки хватит для многих смертей...
      
      Тильзиты растолкали пленников. Еще бросок, на этот раз они шли меньше получаса, если капитан верно определила время. Браслета на руке у Даниловой не было, он остался там, в подземной камере. Дикарей не интересовали яркие игрушки, пожалуй они просто боялись их. Сорвать и бросить, лучше всего - втоптать в землю. Тофик найдет браслет, каски; возможно, часть камер уцелела и тогда он увидит все произошедшее. Поможет ли это ему? Наташа сомневалась, а вот то, что это не поможет ей, знала точно.
      - Дым, - чуть слышно сказал бомж, когда они вышли из очередного подземного озерца, где вода доходила до пояса. - Там впереди есть костер.
      - Я ничего не чувствую.
      - Верь мне. Странно, зачем им огонь? Но раз тильзиты так спокойны, то это, наверное, и есть их стойбище. Здесь мы и умрем.
      3
      
      
      Стойбище. У бомжей, наверное, были настоящие стойбища, с какими-нибудь пологами, шалашами, нарами, с кострищем и прокопченным чайником. Тильзиты обходились без подобных мелочей.
      Подземное озеро, образованное просачивающимися с поверхности водами. На этом основании Наташа могла предположить, что они опять находятся неподалеку от реки, но какой? Москва или Яуза, Сетунь или Неглинка... Пока была только одна хорошая новость: ей развязали руки. Только ей.
      Вокруг воды сидели люди, одетые в такие же лохмотья, что и схватившие Наташу тильзиты. Несколько мужчин, примерно в десять раз больше женщин, и совершенно невообразимое количество детей. Странных детей, тихих. Они только ухали часто, совсем как взрослые, но так же без интонации. Бегали стайками, иногда дрались, порой пропадали где-то за поворотом тоннеля.
      Стойбище находилось прямо в тоннеле, в этом месте почему-то очень широком. С одной стороны проход закрывала бетонная пробка, из старых - вся в широких трещинах и промывах, с другой высился лес свай. Как давно мэрия позаботилась об этой части старого метро? Где они находятся? Наташа не могла себе это представить даже примерно, не находила ни одной зацепки.
      Тильзитам не нужен свет, но один костер все-таки был, и горел он круглые сутки, наполняя помещение крепким запахом дыма, от которого через пару часов Данилову начало тошнить. Огонь горел для людей, самых обычных, не тильзитов. Это были старики, они что-то скручивали, свинчивали из разбросанных на земле металлических и деревянных частей. Порой к ним приближался кто-нибудь из дикарей, швырял на землю новые железки или забирал готовую продукцию. Их кормили, этих мастеров, отдавали долю с каждой охоты. Позже Данилова увидела, как одного из стариков зарезали. За что - осталось для нее тайной, тильзиты как всегда молчали, да и старый бомж не вскрикнул.
      Топливо для костра приносили большими вязанками женщины. Утром - хотя откуда знать, что это именно утро? - они уходили куда-то, а спустя несколько часов возвращались. Шли вереницей, похожие одна на другую. В грязной одежде, самой разной, но все равно одинаковой из-за грязи, с сальными бесцветными волосами, вечно беременные, немытые. Женщины, как и мужчины, ходили босиком. Почему они снимали с убитых одежду, но не обращали внимания на обувь, осталось для Наташи загадкой. Одной из множества, множества загадок...
      Ее развязали сразу по прибытии в стойбище. Немногие находившиеся там мужчины подошли, женщины и дети наоборот, не обратили на гостей никакого внимания. Кто-то протянул руку и ущипнул Наташу за грудь, но Кривонос молча оттолкнул конкурента. Потом стал бить пленницу. Долго, но не очень сильно. Повалил и пинал ногами, стараясь попадать твердыми как камень пальцами в лицо, пах, живот. Натешившись и вызвав дружное уханье, целиком разоблачился и содрал одежду с Наташи.
      - Омар! - ей не к кому больше было обратиться, лицо Мартиросяна ничего не выражало. - Помоги мне, Омар!
      - Потерпи. В конце концов, ничего необычного не происходит, - ответил бомж, чье бледное лицо в мерцающем свете костра выглядело будто маска. - Ты женщина, он мужчина. Ничего страшного, у тебя есть шансы выжить. Будь умницей.
      - Сволочь! Ты же сволочь, ептель! - барахталась она в руках Кривоноса. - Фак, да помоги же мне!
      - Помоги себе сама. Не сопротивляйся. У тебя есть шанс выжить.
      Наташа и сама все понимала, но жить совершенно не хотелось. Жизнь осталась там, наверху, где все чистые и сытые, а мужчины стесняются своей повышенной агрессивности. Зачем она пошла в полицию?.. Нет, не так. Зачем она позволила Тофику уговорить себя лезть в этот тоннель?! Ну и сволочь же этот Тофик, ну и мразь!
      Сначала ее изнасиловал Кривонос, это было просто больно. Никакого толку от попытки расслабиться не вышло, как и следовало ожидать - невозможно расслабиться, когда дым ест глаза, а в тебя лезет какое-то вонючее животное. Потом настала очередь Ушастика, потом еще одного тильзита, которого она назвала Никаким, просто чтобы не забыть. Но одна особенность имелась и у него - отсутствие двух пальцев на левой руке, это Наташа уже потом рассмотрела. Затем ее опять избили, втроем, в ушах стояло сплошное уханье. Кажется, им нравилось, как пленница кричит, а Ушастик даже слизнул у капитана Седьмого Особого отдела слезу со щеки.
      Никому это не было интересно. Женщины копались в земле, без конца перебирали пучки чего-то ядовито-желтого, какие-то клубни, чинили одежду, связывая узлами. Дети носились, всеми позабытые, неподалеку. Мартиросян молчал, уставившись в темноту, Омар лежал на спине. А Наташу бросили теперь на живот, и все началось сначала, только сзади.
      Потом прошло много времени. Омар потрогал ее за плечо.
      - Старики принесли нам воды.
      Тильзиты уже отвязали от пояса его здоровую руку. Наташа хотела вышибить из его пальцев ржавый железный ковшик, но передумала и напилась отвратительной жидкости с маслянистым привкусом.
      - Я у бомжей взял ковш. Вон они, у костра, эти старики... Я помню одного из них. Хочешь поговорить?
      Данилова не ответила, подползла к одежде и обнаружила, что остались только ботинки и обрывки белья.
      - Думаю, что так тебе будет проще, - с идиотским смешком заметил Омар. - Трудно судить, но мне кажется, ты понравилась этому вожаку. Ему никто не перечит, понимаешь? А многие дети похожи на него.
      - Фак, - сказала Наташа. - Фак, фак, фак!
      - Хочешь еще воды? Надо отдать ковшик, он один. Тильзиты пьют из озера.
      - Фак.
      - Я знаю одного из них, слышишь? Его зовут Тощий, всегда так звали, я давно с ним знаком... Сейчас не узнал бы, но он меня узнал. Ты, наверное, захочешь побеседовать с ним, - он говорил с паузами, не хватало сил даже не слова.
      - Фак.
      - А я устал. Пробовал уснуть, но очень болит рука и еще плечо. Старый бродяга вытащил болт, хотел зашить, но я не дался. Зачем? Ведь верно, да? Ни к чему. А тебе надо с ним побеседовать.
      Бомж забрал ковшик, ушел. Наташа заставила себя посмотреть ему вслед, она видела, как тяжело Омар повалился у костра. Скоро он умрет... Тогда Наташа останется совсем одна. Мартиросян - пустое место. Вот он сидит, уставившись на свои ладони. Тильзиты развязали и его.
      Понемногу к ней возвращалась способность воспринимать действительность, захотелось есть. Постанывая, Наташа тоже подошла к костру, чувствуя себя пугалом в рваных трусах и сорочке. Бомжи никак не приветили ее, только один подбросил веток в костер. Зачем? Ведь они все равно на нее не смотрели. Трое стариков, все как один исхудалые и грязные, с соответствующим запахом. Непохоже было, чтобы они отходили далеко справить нужду. Скорее всего, вообще никуда не отходили от костра, и очень давно. На вид обычные бомжи, из тех, кого каждый день хватали оперативники "Крысятника".
      - Кто из вас Тощий?
      - Я, - сразу признался один из бомжей, но посмотрел не на Наташу, а на Омара, все так же лежавшего лицом вниз.
      - Я - капитан полиции Данилова. Мне нужна помощь.
      - Меньше, чем ему, например. Но я уже стар... Какой от меня прок?
      - Как отсюда выбраться?
      - Тебя не выпустят тильзиты, - покачал головой Тощий. - Ты понравилась им. Ничего, так часто бывало. Все будет хорошо, родятся здоровые дети.
      Наташа посмотрела на тильзиток, молча копошащихся по хозяйству, на грязных, хилых детей.
      - Они... Среди этих женщин есть люди? Обычные люди?
      - Кто их разберет? Может быть. Но я никого не помню, люди долго не выдерживают жизни с тильзитами.
      - Значит, я умру?
      - Все мы умрем. Но тебя будут кормить, тебя не убьют. Может быть, ты станешь членом племени. Может быть, нет... Но твои дети будут тильзитами.
      - Что это значит? - Наташа боролась с желанием ударить его пяткой в висок, и если бы не боль в промежности, наверняка не удержалась бы.
      - Они никогда не поймут тебя, твоего языка. Они не будут людьми. Смотри, вашего приятеля привязали к кольцу, сейчас будет потеха.
      Старики, пыхтя, стали поворачиваться, чтобы лучше видеть представление. Свою работу они отложили в сторону, и Наташа увидела полусобранные арбалеты. Насколько она успела понять, один из бомжей вручную, напильником вытачивал детали из обрезка трубы. Потом она подняла глаза и обомлела.
      Сергея привязали к вделанному в стену железному кольцу. Патрульный все так же безучастно смотрел на свои руки, не говорил ни слова и не предпринимал попыток освободиться. Один из тильзитов, на таком расстоянии в свете одинокого костра Наташа не могла его рассмотреть, ножом срезал с него одежду. Подбежавшая женщина быстро и ловко подобрала обрывки комбинезона, футболку...
      - Что происходит? - Данилова затрясла Тощего. - Что они с ним сделают?
      - Тильзиты любят повеселиться, - брюзгливо ответил он. - И ты бы лучше не лезла, не мешала! Это действительно бывает забавно, когда попривыкнешь. Каждый умирает по своему, нет двух одинаковых смертей...
      Ноги Сергея тоже привязали к чему-то, теперь он был почти обездвижен. Мужчины-тильзиты образовали полукруг, рассевшись на земле, женщины и дети держались тут же, но на некотором отдалении. Их было много, наверное, несколько сотен... Возле Мартиросяна остались лишь трое, и Наташе показалось, что она узнала Ушастика.
      - Фак! - в тишине ее голос прозвучал на весь подземный зал, но никто не обернулся.
      Наташа пробежала несколько шагов к патрульному, но тут же вернулась к костру, завозилась среди полусобранных арбалетов, разбрасывая в стороны детали.
      - Как с ними управляться, крыса? - она пнула Тощего ногой. - Вставай же, они сейчас убьют его!
      - Хочешь сама его убить? - бомж не шевельнулся. - Тогда и про меня не забудь... Но начни с этого, - он ткнул пальцем в Омара. - Так справедливее.
      Патрульный замычал. Казалось, он не понимает, что происходит, забыл, где находится и кем является, но почувствовал беду, словно животное на бойне. Так и не справившись с незнакомым оружием, Данилова схватила длинный, тонкий металлический стержень, похожий на шомпол, и побежала к Мартиросяну.
      Тильзиты ухали. Трое, синхронно орудуя разнокалиберными ножами, разрезали патрульному кожу, поддевали ее и сдирали, оставляя повисать короткие лоскутки. Никакого плана в их действиях не просматривалось, но Сергей мычал все громче. Постаравшись забыть о своей собственной боли, Наташа набрала скорость, чтобы перескочить через сидящих полукругом дикарей.
      Они не обернулись, но безошибочно вовремя вскинули руки. Данилова покатилась кубарем прямо к ногам Кривоноса, которого сразу узнала. Тильзит мгновенно схватил ее за короткие волосы и дважды чиркнул ножом, потом отшвырнул. Шомпол не достал до его живота долей сантиметра, но это было все равно, что вовсе не ударить. Чувствуя, как по щеке струится теплая кровь, Наташа вскочила и получила удар босой ногой от Ушастика. У него оказалась твердая, как камень подошва, сплошь из мозолей, и обломанные желтые когти на пальцах.
      Данилову подхватили сидевшие тильзиты, ловко вырвали немудреное оружие. Награждаемая со всех сторон средней силы ударами, она вывалилась из полукруга обратно, под ноги кучке женщин. Судорожно дыша, Наташа ждала продолжения, но тильзиток она совершенно не интересовала. Они тоже ухали, но тихонько, почти неслышно, будто между собой.
      Мычание патрульного сменилось ревом, который в конце каждого выдоха превращался в хриплый визг. Когда Данилова посмотрела в его сторону, Ушастик как раз швырнул в сторону что-то маленькое, рассыпающее алые брызги. Ухо, нос? Сразу несколько рук поднялись и одному из зрителей повезло, Наташа даже услышала, как захрустела добыча у него в зубах.
      Она вернулась к костру за головней. Тощий что-то крикнул ей, Наташа не разобрала.
      На этот раз ей снова не дали дойти до истязаемого. Какой-то тильзит поднялся навстречу, жилистый, как все, но необычно высокий, длиннорукий. Он ухватился за потухший, но все еще красный уголь, не спеша потянул на себя. Наташа видела, как сворачиваются, потрескивая, волоски на тыльной стороне его широкой ладони, на толстых пальцах. Тильзит негромок ухал, будто гипнотизируя ее, а потом вдруг ударил, один раз.
      В середине тела словно что-то взорвалось. Наташа на какое-то время потеряла сознание, а потом долго, мучительно долго не могла успокоить рвоту. Слишком долго, чтобы застать Сергея живым. Наконец она обнаружила себя свернувшейся в клубок у костра, и как раз в это время настала очередь Омара. Этого просто зарезали, быстро и ловко, без уханья и представлений. Встретившись беспомощным взглядом с его умирающими глазами, Данилова подумала, что ей тоже хочется умереть - только бы не видеть этого. Зарыться в землю!..
      - Она сегодня ничего есть не будет, не говоря уж об этом куске, - услышала Наташа голос Тощего.
      - Все равно предложи, - потребовал другой старик. - Так у нас не заведено, чтобы человеку у костра еды не предложить.
      - Слышь...
      Наташу ткнули в бок, она подняла голову: сильно пахло кровью. Поодаль от костра лежала человеческая ступня.
      - Слышь... - снова тронул ее за плечо Тощий. - Да нет, братья бомжи, бесполезно это. Пусть спит.
      Спать! С куда большим удовольствием Наташа предпочла бы проснуться, и уж больше не заснула бы ни за что. Но таких кошмарных снов не бывает... Значит, лучше всего уснуть. Она вытянулась на земле, обхватила голову руками, чтобы случайно не открыть глаз. Под пальцами оказалась клипса "индивидуалки". Последнее, что осталось от капитана полиции.
      4
      
      
      Сны... Живец проснулся от жажды, через окно били жаркие солнечные лучи. Хорошее выдалось лето... Он прошел на кухню, безошибочно отыскал стакан и бутылку минеральной воды в холодильнике. Это память Даниловой, будто своей мало.
      - Напрасно ты думаешь, что не бывает таких кошмарных снов, Наташа, - пробурчал Дмитрий. - Бывают. А быть в твоей шкуре очень непросто, уж очень ты все... близко к сердцу принимаешь.
      Он отыскал сыр, хлеб, разогрел готовый суп. Далеко за полдень, а сон еще не закончился. Сколько же еще придется узнать, чтобы понять, в чем дело? Хуже всего, что Живец начал сомневаться в пользе этих видений. Ему надо было как-то восстановить свой статус, договориться с Милошем, или убить его. Но Данилова, похоже, совершенно ничего не знала ни о мэре, ни о СПР.
      После завтрака Дмитрий закурил, игнорируя фильтратор, и кухня наполнилась дымом. Вспомнилась записка Артема. Не смог жить, потому что испугался клонов... Что за чушь?! Он с сигаретой прошел в гостиную, к компьютеру, который учуяв поблизости бодрствующего человека, уже тихонько позванивал.
      - Двенадцать вызовов, - хмыкнул Живец. - Беспокоятся о тебе подружки, Данилова. И я их всех знаю, и даже могу каждой дуре ответить от тебя... Но не стану.
      Он открыл еще одно окошко, нырнул в Сети. Для современного человека Живец удивительно мало пользовался ими, но у Даниловой имелся богатый опыт. Правда, даже она не знала, может ли быть зарегистрирована активность из ее квартиры... Но чутье промолчало.
      Сначала Живец поинтересовался официальными новостями и, конечно же, ничего интересного не нашел. Тогда, удивляясь ловкости своих пальцев, он вошел в пиратские Сети. Доступны оказались три, ни об одной Живец прежде не слышал. Ничего удивительного - их закрывают каждый месяц.
      О себе, о Даниловой, мутантах в подземелье, гибели Седьмого Особого отдела и мэре Милоше он опять ничего не нашел. Почти вся информация, которой потчевали клиентов электронные пираты, была посвящена клонам. Живец искренне недоумевал - он и не знал, что тема пользуется таким спросом!
      В основном полная чушь: секретная фабрика клонов в предместьях Большого Парижа, неумело сфальсифицированные фотографии каких-то уродов с кричащими подписями, воззвания... Несколько статей о мировой и отечественной демографии, все авторы пользовались одинаковыми источниками, но то ли перепутали, то ли переврали многие цифры, каждый в свою сторону. Так или иначе, но популяция сокращается. Правительство, злобное, ужасное, озабочено исключительно поддержанием на должном уровне числа подданных, поэтому вовсю клонирует мутантов, ненавидящих "рожденных"...
      Дмитрий только головой покачал.
      - Не видели вы, господа, настоящих мутантов... А вот один мужик вчера обчитался ваших статей и съел килограмм таблеток.
      Клоны... А что, если тильзиты - тоже клоны? Живец усмехнулся своей глупости и отключился от бесполезных Сетей. Да, возможно, правительство втихую клонирует людей. А что же делать, если парламенты запретили клонировать открыто? Правда, зачем это нужно, Живец не понимал. Пищи много, места становится все больше. А если людей однажды действительно станет меньше миллиарда, то всем от этого будет только лучше.
      Впрочем, его не очень интересовали проблемы человечества в целом. Допив сок, Дмитрий собрался опять закурить, как вдруг вспыхнуло новое окошко. Он не трогал компьютер, но оно появилось... Появилось лицо Шацкого. Энбэшник выглядел помятым, не выспавшимся, да и объемистая повязка на голове его не красила.
      - Привет, Дима, - сказал Шацкий, глядя исподлобья.
      - Привет, Аркаша, - улыбнулся Живец - а что еще оставалось делать? - Очень рад, что у тебя крепкая голова.
      - В твою радость верится с трудом... Вот что: я знаю, где ты. Я могу перекрыть десяток кварталов в течение пары минут, я могу двинуть к тебе спецкоманды, сразу несколько. Я могу...
      - Верится с трудом, - вставил Живец, прикуривая и пуская дым в экран. - Ты вообще кто, Аркаша? Генерал? Маршал?
      - А еще я могу навести на тебя людей Милоша. Они не успокоились.
      - Как видишь, мне это не повредило. Так же, как и твои уколы, и даже... Как ты сказал тогда? Кататония? Не пугай меня, Аркадий.
      - Я не пугаю, - вздохнул Шацкий. - Я предупреждаю. Сиди тихо, не высовывайся, это в твоих интересах. Я скоро приеду, и мы поговорим - это тоже в твоих интересах. Согласен?
      - Почти со всем, - буркнул Дмитрий и почесал затылок. - Вот только я еще не выспался... Приезжай-ка ты к вечеру. Прихвати что-нибудь перекусить повкуснее, я когда сытый - разговорчивее. И вот еще что... Ты просто поверь, что взять меня, орден получить, у тебя не выйдет. Не пробуй обмануть меня.
      - Гонору-то, - поднял брови Шацкий, но Живец заметил в его глазах озадаченность. - Ничего больше спросить не хочешь?
      - Нет, вечером поговорим, - беспечно отмахнулся Живец. - Ты не бойся, я не убегу. Я бы и из твоей конторы не ушел, да уж очень спать хотелось, а ты не давал. Понятно?
      Энбэшник молчал, поигрывая желваками. Дмитрий почти видел в его глазах отражение желаемого Шацким будущего. Вот он резко бьет Живца в печень, и тут же добавляет в ухо, припухшее после вчерашних приключений. А потом топчет, долго, старательно, не забывая прерваться, чтобы рассказать анекдот, помочиться, перекурить. Славное будущее, вот только оно никогда не наступит.
      - Ты чего ждешь, Аркаша? Сам включился, сам и отключись. Зря что ли у вас такие неконституционные права в НацБезе? Трудись.
      Шацкий осклабился и исчез. Живец еще с минуту пускал дым, потом затушил окурок о столешницу. Данилова человек обеспеченный, новую мебель купит, если, конечно, жива. А нет - тем более обойдется...
      Чутье вело себя странно. Оно не предупредило о появлении Шацкого, промолчало, когда Живец пригласил его в гости. И теперь не требовало бежать, прорываться... Нет, чутье считало, что разговор с энбэшником ничем не грозит.
      - Что-то часто ты меня стало подводить, уважаемое чутье, - пожаловался Дмитрий, возвращаясь на диван. - Про Зеленого Человека не предупредило... И про Башенку, между прочим, тоже. А ведь гораздо легче беспокоиться обо мне, просто не пуская в опасные места, отгоняя от вредных людей. Вместо этого ты позволяешь мне залезть в задницу, а потом вытаскиваешь оттуда. Ну, хоть за это спасибо...
      Рядом на полу валялся оброненный пульт. Живец поигрался с ним, освоил, отворил окно и подстроил кондиционер. Хорошо иметь свой дом, хорошо жить открыто, свободно. Правда, это ничуть не умнее любой другой линии поведения, и имеет свои неудобства, но иногда - хорошо. Он знал, что у Наташи имеется и машина, почти новая - "Вольво", хотя и с довольно скромным списком удобств. Ключи в сейфе, там же обычно лежал пистолет, код известен.
      - Не спасли тебя ни "Вольво", ни дом, ни сейф, ни даже "Рокот"... - пробурчал Дмитрий, устраиваясь поудобнее. - А ты так ничего и не поняла. Даже этот Омар умнее, хоть и бомж вонючий...
      Сон крутился рядом, но никак не хотел захватывать Живца. Тогда он занялся привычным отсчетом от тысячи к нулю. Сразу пришла дремота, но и в ней он еще думал о Даниловой со стороны. В некоторой степени, они теперь как родные... Могли бы иметь хороший секс - Наташа никогда не сможет объяснить словами все то, что Живец знал теперь о ее теле. Он сбился со счета.
      - Да, ептель! - мысленно Дмитрий приказал себе сосредоточиться. - Только вот она меня так хорошо не знает, а значит, ничего хорошего не получится с этим беззубым капитаном!
      Он перевернулся и снова начал считать. Со второй попытки это сработало, жаркий день уступил место прохладной ночи, вечной ночи подземелий. Духота, навязчивый, едкий дым, к которому невозможно привыкнуть...
      
      ГЛАВА СЕДЬМАЯ
      
      ПРИБЛИЖЕНИЕ
      
      1
      
      
      - Взрывчатка дело тонкое, я же говорю, - дребезжал старческий голос. - Поэтому давайте-ка жребий бросать, братья бомжи. Ни к чему всем троим у костра сидеть, у меня и так пальцев не хватает.
      Запах дыма, запах крови, запах пота, тухлая вонь и аромат жареного мяса... У Наташи совершенно пустой желудок, она очень хочет есть. И пить, пить тоже. Кроме старческих голосов бомжей слышно еще какое-то бесконечное шуршание. Или шлепанье... Похоже, будто вокруг ползают миллионы змей, а через них прыгают миллионы жаб.
      - А как одному управиться? - кажется, это Тощий. - Ведь один льет, другой форму держит. Да еще облепить стружкой надо побыстрей, пока не остыло. Длинный тильзит ругается, когда мало стружки.
      - А ты слышал?!
      - Да он так смотрит, что и слышать не надо!
      - Значит, надо кидать жребий: кому от костра уйти. Двое остаются.
      - Вот не станет скоро нас, кто тогда им тонкие дела работать станет? Хотя, им, нелюдям, все едино...
      - Это точно. Я дней десять назад пружину в арбалет не вставил... Потерял пружину, думал найду - вставлю, и забыл, так отдал. А никто и не хватился. Не выстрелил, они и выбросили. Даже не принесли, чертяки, а ведь почти исправная машинка, только пружину вставь - и готово.
      - Ты уже шестой раз об этом рассказываешь.
      - Э! А ты считал, да? Сучок, ведь я постарше тебя буду!
      Больше так лежать нельзя, очень хочется пить. А еще одна из этих жаб может вспрыгнуть прямо на спину... Наташа разлепила заплывшие веки, пошевелилась, и потоки боли хлынули в мозг из каждой истерзанной клеточки тела.
      - Воды... - прохрипела она.
      - Сходи да попей! - раздраженно прикрикнул на нее Сучок. - Ишь, молодых нашла.
      - Да ей не встать, - предположил Тощий. - Говорил же тебе, дуре: не лезь куда не просят.
      - Встанет, бабы народ живучий. Вот помнишь, как Сонька Рвач в Серой Шахте пьяная вниз навернулась? Орала трое суток снизу, а там же арматура торчит, да и высота такая, что... В общем, когда замолчала, так все вздохнули с облегчением. А Сонька через пару деньков наверх вылезла, я еще отлить пошел, а она выползает... Я сам чуть не упал, Тощий, я...
      - Да рассказывал ты, - поморщился Тощий, поднял пустой ковшик и покрутил его в руке. - Раз шесть рассказывал. Нет у нас воды, девка. Иди сама.
      - Она, Сонька-то, внизу как кошка зализалась, водички лужицу нашла, вот и оклемалась потихоньку. Спину только перекосило ей с тех пор, - как ни в чем ни бывало продолжал третий старик, одновременно быстро смешивая в ямке какие-то порошки. - Так я и говорю: Сонька нас всех еще переживет. Сейчас небось где-нибудь в мертвых кварталах пробавляется. Лето! Чем не жизнь?
      - В приемнике она, как пить дать, - заспорил Сучок. - Все теперь в приемнике, кто жив. Только по мне - так лучше сдохнуть. Хватит на меня смотреть, дурища, глаз у тебя нехороший! А ну отвернись, а то сейчас выковыряю глазик-то!
      - Не трожь, - посоветовал Тощий. - На нее Косматый глаз положил, слышали, как давеча ухал?
      - Да их не поймешь...
      - Нет, не скажи. Если прислушаться, то вроде кое-что понятно.
      Вот и фамилия у него теперь есть, подумала Наташа. Кривонос Косматый, по происхождению тильзит, по профессии - вожак группы налетчиков. Крыса. Крыса, не раздавив которую она теперь никогда не сможет жить спокойно. И еще Ушастик, и тот, Длинный. Старики тоже говорили про какого-то Длинного... Данилова дотянулась до клипсы, ощупала. Вроде бы повреждений нет, значит, есть шанс...
      Она взяла ковшик, оглянулась. Так вот откуда взялось это бесконечное шлепание и шуршание! В зале находились сотни, а может быть, тысячи - в полутьме на разглядеть - детей, лет от восьми и младше. Они выглядели совсем как люди: тела еще не поросли шерстью, ноги не превратились в звериные лапы. Большинство не носило никакой одежды. Дети бегали друг за другом, скакали, но не произносили ни звука, на застывших лицах тоже не отражалось никаких эмоций. Вчера она почти не обратила на них внимания... Если это было вчера, а не пару часов назад, конечно.
      - Это все дети тильзитов? - хрипло спросила Данилова. - Они держат именно здесь всех детей? Почему?
      - А где их еще держать? Каждое племя при себе малышей имеет, чтобы, значит... - третий, пока незнакомый Наташе старик не довел до конца свою мысль. - А ведь я, помню, тоже удивился, когда в первый раз всю ораву увидел. Но тех меньше было, во много раз... Да они теперь почти все выросли, отпочковались. Я еще думал: как им не тесно в подземелье нашем? Не может быть, чтобы наружу соваться не начали.
      - Значит, начали, раз полиция здесь! - рассмеялся Сучок и двое приятелей поддержали его, старческое кудахтанье слилось в одну дребезжащую ноту.
      Данилова не поняла, что тут смешного, да и мало что сейчас могло бы ее развеселить. Она подошла к озеру, трижды набрала в посудину и трижды вылила черную, чем-то смутно знакомым пахнущую воду. Некоторые дети плескались поблизости. А где у тильзитов отхожее место, если оно вообще существует?
      Наконец Наташа все же напилась, придерживая ковшик дрожащими руками. Надо осмотреться, надо еще раз все вспомнить, уложить в голове и понять, что происходит. Иначе не вырваться, а вырваться необходимо, чтобы отомстить за себя, за Сергея, за Омара и Алексея, за Коваля и Манану, за вырезанную семью торговцев... И за многих других, которые уже умерли, и за тех, которые скоро умрут.
      Эта мысль пронзила ее сознание иглой, разбудила болезненно вздрогнувшее сердце. Она оглянулась на молча бегающих детей-призраков. Все маленькие, подростков нет. Детей в несколько раз больше, чем женщин, а женщины почти все беременны. Подростки, юные тильзиты, сидят в кругу вместе со взрослыми. Тофик что-то говорил, очень давно, о детях. О том, что ребенок - понятие относительное. Что, если он прав и тильзиты взрослые уже лет в двенадцать?
      Она вернулась к костру, швырнула ковшик к ногам Тощего.
      - Что отличает тильзитов от людей?
      - А ты сама не понимаешь? - нахмурился старик.
      - Физически. Они поросли шерстью, мы не такие. Что еще? Какой у них срок беременности?
      - Что от меня хочет эта баба-полицейская? - спросил Тощий у товарищей.
      - Ей интересно, сколько придется носить ребенка, - хмыкнул Сучок. - Что ж, мне бы тоже было интересно на ее месте!
      Все трое фыркнули. Данилова не удержалась, ударила ребром стопы в подбородок Сучку, хотя себе причинила едва ли не большую боль. Старики неожиданно быстро раскатились в стороны, а Сучок остался лежать на спине. По его лицу расползлась злая усмешка, рука спряталась в лохмотьях.
      - Не связывайся с ней, - предупредил Тощий.
      - А мне все едино, - не двигаясь с места прошипел Сучок.
      Наташе вдруг стало страшно. Это бомжи, пусть и старые, пусть и люди по виду, но по повадкам - те же дикари. Что стоит Сучку зарезать ее спящей или ненароком пырнуть в спину. Она непроизвольно погладила себя по разрезанной вчера щеке. Крест-накрест, будто метка.
      - Вот, видела? - Сучок медленно вытащил руку с небольшим, сточенным за многие годы пользования ножом, покачал им в воздухе. - С двадцати шагов в бегущую крысу, на спор, поняла?
      - Ну, когда это было! - безымянный старик вернулся на место, опять стал что-то подсыпать в ямку. - Сейчас-то ты не попадешь.
      - Попаду, если надо... - проворчал Сучок.
      - Беременность у них обычная, как у людей, - тихо сказал Тощий, хотя Наташа уже забыла, о чем спрашивала. - Они же совсем как мы. Шерсть, да... И дети все белые, от любой матери. Только это, вроде того, гены, или еще какая инженерия. Мелочи. Вот остальное, это да! Удивительные твари. Взрослеют за пару лет, не видел бы - не поверил. В темноте видят, исчезают, когда хотят, переговариваются на любом расстоянии.
      - За пару лет? В два года они уже могут убивать? - эта мысль не умещалась в сознании, Наташа решила об этом пока забыть. - Где сейчас взрослые тильзиты?
      Наташа устало опустилась на землю, стараясь не глядеть на разбросанные у костра кости. К стыду, ее не мутило от отвращения, ей хотелось есть.
      - Кто же знает? Ушли. Может, далеко, а может, за углом спят. Лучше считай, что они всегда рядом, тогда не ошибешься.
      - Я хочу есть, Тощий. Здесь есть что-нибудь кроме... Мяса?
      - Рыба есть. Дадим ей рыбы, Зелень?
      - Жри, - согласился третий старик, залез за пазуху и вытащил пару белесых, мятых безглазых рыбин, каждая длиной в ладонь. - Соли только нет, а за плесенью идти далеко надо. Тут ободрали все, дети эти ихние. Прожорливые, сволочи...
      До конца не веря в происходящее - неужели она станет есть этих странных, пахнущих еще хуже, чем вода в озере, рыб? - Наташа взяла угощение. Но когда зубы впились в холодный, мягкий бок, рот тут же наполнился слюной. Раня язык и губы об обломки костей, она сожрала рыбок одну за другой, но сытость не пришла.
      - Я же говорил, она здоровая, выдюжит, - ухмыльнулся Зелень. - Еще можешь у баб тильзитских еды себе поискать. Увидишь какую зелень, или клубни - бери без спроса, тут так заведено. Только у детей отнимать нельзя, сразу все набросятся.
      - Женщины тоже могут... Исчезать?
      - Конечно, - сообщил Сучок. - Только нынче у них дела другие. Вот раньше, когда все только начиналось, они наравне с мужиками охотились, а теперь нет необходимости.
      - Как тебя звать-то? - спросил Зелень, когда Данилова отодвинулась от костра.
      - Елена, - почему-то соврала она.
      - Ага... А Стебель говорил, что Наташа.
      - Кто? - не поняла Данилова.
      - Стебель, Тощего приятель. Ну которого вчера того, разделали, вот на этом самом месте! Как же ты с ним под землю пошла, и не познакомилась?
      - Омар?... Значит, его у вас звали Стебель?
      - Другого имени не имел, - осклабился Тощий. - Знаю я, что в приемнике имена новые выдумывают, только это не всерьез все. А тебя, Елена-Наташа, мы будем Унылой звать, по выражению лица!
      Наташа, промолчала и направилась к тильзиткам. Двигаться было мучительно больно, но Данилова заставляла себя идти. Она не сдастся, она выдержит, она отомстит. Когда расстояние между нею и костром увеличилось, Тощий уточнил для своих:
      - Первое-то время отзываться будет на старое имя, так чтобы хоть пообщаться. Интересно, что там наверху произошло, зачем сюда полезла... С вами-то скоро с ума сойду.
      - Уже давно это с тобой случилось, Тощий, - уверил его Сучок. - Давно. Еще когда Пепла тильзиты на ножи поставили.
      - Отстань... - и дальше старики стали работать как обычно: молча и не спеша.
      Ни одна из тильзиток не имела в зале явного закрепленного места, они то и дело передвигались, суетясь без видимых причин. Вставали, замирая в неподвижности на некоторое время, садились, перебирая странные клубни или разбираясь в изорванной одежде со следами крови. Дети к ним подходили лишь за едой, брали не спрашивая. А может быть, и спрашивая, но Наташа этого не слышала.
      Мутанты, удивительные существа, лишь внешне похожие на людей. Телепаты. От таких не убежишь, всегда заметят, догонят. Справиться с ними в бою тоже нереально, удивительно быстры и сильны. Наташе было очень интересно, распространяются ли такие необычные физические данные на женщин, но проверить было как-то не с руки.
      - Можно мне взять это? - она присела на корточки перед одинокой тильзиткой, улыбнулась как можно шире и показала на горку клубней, по виду похожих на картофель. Тильзитка сосредоточенно разрезала их на дольки обломком ножа. - Можно взять?
      Та даже не пошевелилась, не посмотрела в сторону Даниловой. Тогда Наташа осторожно прикоснулась к ее плечу.
      - Можно мне взять кусочек твоего богатства, дура? Скажи что-нибудь, видишь, как я улыбаюсь! А зубов нет, и это смешно!
      Ничего такого, что можно было бы принять за ответ. Как ни опасалась Данилова за сохранность пальцев, но все же рискнула подкатить к себе один из клубней, или что это у них такое. Тильзитка молча продолжала заниматься своим делом.
      - Спасибо, подружка. А ты не такая уж и грязная, как мне показалось...
      Наташа присмотрелась к лицу женщины, скорее даже девушки. Явно африканские черты. Все тильзитки были умопомрачительно грязны, поэтому казались на одно лицо. Но нет, вот перед Даниловой африканка, а та, в стороне - индианка. Наташа обернулась и там, куда достигал свет костра, увидела самые разные лица. Но один тип преобладал: высокий узкий лоб, узкие глаза и крупный, мясистый нос. Чтобы подтвердить свою гипотезу, она внимательно огляделась, пристально изучая женщин и детей.
      Так и есть... А наверху ситуация совершенно иная: Москва населена представителями всех рас и наций, конкретного преобладающего типа не существует, вопреки легенде, по которой в городе еще полно "индейцев", русаков. Старые бомжи, сидевшие у костра, тоже имели кожу разного цвета, у Сучка она была совсем черной. Зато охотники-тильзиты сплошь принадлежали именно к белокожему, высоколобому типу, похожи друг на друга, как братья
      Откуда взялось это племя с новым набором генов? Наверняка, они-то и есть настоящие, чистокровные тильзиты. Дети... Насколько Наташа смогла разобраться в их мельтешении, все дети относились к новой породе, то есть пошли в отцов. Она постаралась получше вспомнить лица Ушастика и Кривоноса Косматого, но эту затею пришлось оставить, уж слишком ее затрясло ненависти и от воспоминаний.
      - Значит, новая порода, - вслух высказала свои мысли Данилова Африканке. - Да, подруга? Извини, я пока не буду есть, побуду немного с тобой. Ничего я в этом не понимаю... Раса мутантов, даже внешне отличная от остального человечества: вон как шерстью обросли. А может быть, это и не люди вовсе... Кстати, старик шутил, что я беременна. Разве это может быть, подруга? Хотя я же не оперировалась, идиотка... Вот скажи, как ты сюда попала?
      Африканка ничего не ответила. Она дорезала свои клубни, а потом вдруг неожиданно выхватила у Наташи угощение. Та не успела даже вскрикнуть, а хозяйка уже резала клубень на дольки. Рядом появился ребенок, он сгреб десяток долек и пошел куда-то по своим делам, уплетая их на ходу.
      - Это твой сын? - Наташа чуть отодвинулась, уж слишком стремительно двигалась Африканка. - Или вам все равно? Как ты сюда попала? Тебя притащили, как меня, и научили говорить на языке тильзитов, жить их жизнью? Тогда научи и меня.
      Вместо этого Африканка встала и отправилась куда-то в темноту тоннеля. Может быть, за новыми клубнями. Наташа хотела было пойти за ней, но сил двигаться не было. К тому же она плохо представляла, где она находится, куда попала.
      - Тощий! - Наташа вернулась к костру. - А где мы? Что это за станция?
      - Это не станция, это подвал, - спокойно сказал старик. - Мы сейчас с Зеленью будем взрывчатку делать, на огне плавить, в форму лить. Ты бы шла, а то останешься без головы.
      - Нет, скажи, не томи. Что за подвал? Почему здесь такие тоннели широкие?
      - Подвал как подвал, - пожал плечами Тощий. - Наверное, сюда на машинах что-то привозили сверху, потом увозили. В одном месте неподалеку кусок эстакады сохранился... Только зря ты это все затеваешь, сбежать от тильзитов нельзя. Они всегда рядом.
      - Всегда рядом, - подтвердил Зелень, устанавливая над огнем котелок с какой-то смесью. - Помнишь, как Зыр убежал?
      - В тот раз цыгане пытались прорваться, целый табор, - пояснил Тощий. - Ух, и стрельбу же подняли... Уж не знаю, как они тут оказались, но пытались просто наверх выйти. Убили с десяток тильзитов тогда... Случайно. Вот наш Зыр под шумок и побежал. Знатные он взрывчатки делал, жаль, что сам однажды подорвался... Потому его тильзиты и не убили, а назад с переломанными ногами принесли. Зыр сказал, что выскочил прямо к свету, из трубы, под каким-то мостом, да не сумел далеко уйти. Тильзиты тоже поднялись, и среди бела дня его на улице схватили.
      - А люди? Прохожие?
      - А что люди? Бомжовские разборки, что людям за дело. Может, кто и позвонил в полицию, только что мог сказать? Тильзита толком и не разглядишь, если он не захочет.
      За спиной раздался пронзительный детский крик. Это было так странно, так неожиданно, что Данилова вскочила, едва не опрокинув котелок Зелени.
      - Тише, сучища! - вскипел старик. - Что размахалась руками?! Хочешь, чтоб оторвало?
      - Тильзит родился, - объяснил ей Тощий. - Это у нас не в диковинку, едва не каждый день. Сама видишь, сколько баб, и почти все с пузом.
      - Сколько же надо мяса, чтобы прокормить столько детей? - рассеянно спросила Наташа.
      - Сама посчитай! Правда, детям мяса не перепадает, разве что они рыбу в озере отыщут... Последнюю. Ну, а охотник сам о себе должен позаботиться, если подрос. Наверху мяса - уйма!
      - Человечина?.. - понимающе кивнула Данилова. - И не стыдно вам?
      - Нам, бомжам, стыдиться нечего, в темноте живем и умираем, - буркнул Зелень, и Тощий расхохотался.
      - Падаль, - сказала как плюнула Наташа. - Вы ничтожная, вонючая падаль. Вы и все ваше племя, бомжи... Крысы!
      Старики переглянулись, посерьезнели. Потом Тощий зло сказал:
      - Из всего нашего племени, Унылая, только мы трое и живем пока, те, что сами в приемник сдались - не в счет. Бомжи умерли, и ты нас не зли, а то вот опрокинем котелок, и пусть тебя Косматый по кускам собирает, если так любит. Нам все едино, поняла? Это больше не наши тоннели, это все теперь тильзитам принадлежит, а скоро они и до вас доберутся. Вот тогда ты скажешь, кто падаль, а кто и нет.
      - Что это за место? - продолжила спрашивать Наташа. - Как выйти наверх?
      Тощий промолчал, помешивая палочкой содержимое котелка. В воздухе повис неприятный, густой до рези в глазах запах.
      - Да скажи ей, пусть проваливает, - предложил Зелень. - Отвлекает только от процесса.
      - Сам скажи, - хмурился Тощий, смешно оттопырив нижнюю губу. - А мне все едино.
      - Вот там, - Зелень кивнул себе за спину, - в тоннеле есть ход налево. Проползешь в другой тоннель, дальше направо вдоль трубы ржавой, а как она повернет, так и тебе поворачивать. Увидишь скобы в стене деревянные, по ним наверх, окажешься в коллекторе. Оттуда сама выберешься. Как по-вашему эти места называются, знать не знаю, ни к чему мне. Все? Иди отсюда, дуреха, и до скорой встречи.
      Старики были так уверены в полной невозможности сбежать, что Наташа дейтвительно приуныла. Снова захотелось пить. От такой воды в кишечнике наверняка заведутся паразиты, да и вообще скоро стошнит, но воспаленное горло требовало хоть какой-то жидкости. Вокруг кружились в своем жутком, тихом танце сотни маленьких тильзитов. Сотни маленьких убийц, людоедов. Все очень худые, потому что растут со скоростью бамбука, а еды почти нет.
      Они ведь и в самом деле вот-вот выйдут на поверхность, им просто не хватит внизу пищи. Привыкнут жить при свете... Нет, ерунда! Люди с каждым днем будут пропадать все чаще, и Тофик знает, куда ведут следы. Он поднимет на ноги мэрию, бросит сюда войска. Данилова не сдержала печальную улыбку: тильзитам это понравится. Много мяса, хорошего, здорового мяса.
      Но когда армейские начальники поймут, что происходит, то мешкать не станут. Зальют тоннели газом, зашвыряют гранатами. Данилова снова обвела взглядом отпрысков чудовищ. Их много, но все они умрут! Неизбежно умрут, люди не станут терпеть у себя под боком такую кровожадную расу, рассматривающую близких родственников в качестве пищи.
      Что-то не сходилось... Конечно, в школе учат, что никого нельзя уничтожать, что каждый ценен и необходим обществу. Уйма людей по всему миру встанут на защиту угнетенных, попытаются не допустить геноцида. Впрочем, военные, если будут действовать быстро, на волне паники имеют хорошие шансы... А если нет? Не Тофик будет ими командовать, а правительство. Данилова хорошо помнила этих старичков с постными рожицами, такие и "Пожар!" крикнуть не успеют. А любое промедление приведет...
      Если они поймут, что уязвимы в подземелье, то вырвутся наверх, растекутся по мертвым кварталам, по складским зонам, пищи хватит везде. Тогда взять их будет труднее, разве что бомбой, которая накроет всю Москву. И это лучшее, что может случиться, ведь тильзиты - зараза, самая настоящая зараза. Умнее любого вируса, молниеносные, невидимые глазу мутанты, способные обучаться, даже пользоваться взрывчатыми веществами. Они рассредоточатся по всей планете, и начнется тотальная война. Кто победит? У Наташи не было однозначного ответа, она маловато еще знала о тильзитах. Знала пока, что способность к размножению у них просто поразительная. Может быть, старики солгали?
      - Мне надо наверх, - сказала она, не раскрывая губ, будто Тофик мог ее слышать через "индивидуалку". - Я расскажу, и я заставлю мне поверить. Уговорю какого-нибудь летчика скинуть бомбу. Заставлю. Или угоню самолет.
      Она зашла по колено в озеро, смыла, как могла, кровь, намочила волосы. Нельзя забывать, что она капитан полиции, а не обычная невольница тильзитов, такая же жалкая и грязная, как и все здесь. Кривонос оставил ее живой? Он об этом пожалеет. Вот только не обманули бы старики...
      Стараясь двигаться естественно, спокойно, Наташа пошла к тоннелю. Дети носились вокруг нее кругами, но ни разу не налетели на нее, несмотря на сгустившуюся вдали от костра темноту. Пленница постаралась пожалеть их, еще невинных, не пробовавших мяса малышей, но не смогла. Ничего не выражающие лица, похожие одно на другое. Может быть, это и есть ксенофобия?
      - Бомбу, - прошептала Данилова. - Хорошую бомбу на вас, меня и ксенофобию.
      2
      
      
      Когда явился Шацкий - надо отдать ему должное, энбэшник позвонил с дороги и сообщил о своем прибытии - Живец уже с комфортом принял душ и, сбросив наконец дурацкую пижаму, облачился в халат. Ничего более подходящего у Даниловой, к сожалению, не нашлось, она была значительно уже Живца в плечах и даже, что удивительно, в бедрах.
      - Как добрался? - Живец решил вести себя обескураживающе нагло и открыв дверь, сразу повернулся к гостю спиной. - Проходи на кухню! Пожрать что принес?
      - Пицца, - Шацкий аккуратно прикрыл за собой дверь, и вскоре появился на кухне, сообщив об этом засмотревшемуся в окно Дмитрию хлопком пиццы по столу. - Жри на здоровье.
      - А ты? У меня вот, еще осталось, - Живец показал бутылку. - Хорошая штука, настоящая.
      - Воздержсуь, - энбэшник сел, потрогал голову. От своей повязки, больше напоминающей шлем, Шацкий успел избавиться. - Доктор не рекомендует. Куришь много?
      - Ага. Отрываюсь.
      - Почему ты здесь, Дима?
      Живец посмотрел в глаза гостю и понял, что он мучился этим вопросом весь день. Наверное, и бить не станет, пока не получит ответа. Тем более, что нет повода торопиться.
      - А что, плохо? Хороший район, река, вон какой вид из окна! Я тут, пожалуй, останусь на недельку.
      - Останься, если Милош не станет возражать, - ухмыльнулся Шацкий. - Он ведь тоже интересуется капитаном Даниловой... Наверное. Она была в Башенке во время налета, или нет?
      - Предположим, что была и мы с ней обменялись адресами в туалете.
      - Кому ты помогаешь, вешая мне лапшу на уши? - энбэшник выложил на стол полупустую пачку сигарет. - Милошу? Очень оригинально, жаль, что он не знает о вашей пламенной дружбе.
      Дмитрий дал ему прикурить. Симпатично вел себя энбэшник - признал в собеседнике равного, почти партнера, даже нервы свои унял. Душевный человек, как и все в его поганой конторе.
      - Давай обо мне немного позже, ладно? Вот ты - кто такой?
      - Шацкий Аркадий Владимирович. Забыл?
      - Место работы, - попросил Живец.
      - Ты же сам решил, что я из НБ.
      Они помолчали. Шацкий буравил Живца взглядом, тот рассматривал его переносицу и считал до ста. На цифре шестьдесят семь гость пошел на уступки.
      - Майор. Управление по расследованию финансовых злоупотреблений. Пойдешь и проверишь?
      - Майор, - с показной завистью вздохнул Живец. - А я вот только лейтенант...
      - Знаю, просмотрел базы СПР, их не успели от меня закрыть. Ты погиб еще в прошлом году, Дмитрий Константинович Гладышев.
      - А полковник Плещеев? - заинтересовался Дмитрий.
      - Уволен месяц назад по состоянию здоровья, погиб вчера, в Твери. Несчастный случай.
      - Только вчера?.. - удивился Живец. - Так, а...
      - Нет у меня ни времени, ни желания перебирать всех твоих знакомых! - вскипел Шацкий. - Ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты - может быть, поговорим о деле?
      - Постой, постой... Не гони так. В СПР убрали только один отдел, так? Мне интересно.
      - Два, если быть точным. Еще сокращен отдел полковника Отиля, местопребывание которого неизвестно, - майор выпустил дым сквозь ноздри, мельком взглянул на браслет. - Милошу неизвестно, да? У нас им пока не интересовались.
      - Неизвестно, - кивнул Живец, не обращая внимания на вопрос. - А знаешь, Аркаша, неплохо было бы его найти. Сделаешь?
      - Нет. Ты объясни, зачем, а там будет видно.
      Они опять помолчали. Потом Живец встал и закинул в печку принесенную еду, достал пару стаканов.
      - Ты здесь как дома, - хмыкнул энбэшник. - Что-то скажет хозяйка, а? Или ты ее не ждешь? Мне бы стоило провести обыск в этой квартирке.
      - Тело в стиральной машине... - рассеянно откликнулся Живец. - Мы еще не закончили с тобой, Аркаша. Почему ты здесь один?
      Шацкий вздохнул.
      - Попробую угадать. Я попал к тебе случайно, и ты не передал меня по команде, решил сорвать банк. Засиделся в майорах, да? Затащил в укромный уголок, под свою ответственность хотел выжать информацию. А в результате упустил меня, потерял людей. Теперь... Да ты наверное отстранен, а, Шацкий? Я бы тебя отстранил.
      Шацкий молчал. За окном раздался звонкий детский плач и Живец даже выглянул, заинтересовавшись. Ребенка он не заметил, зато между ближними домами мелькнула фигура человека, одетого в зеленое. Остроконечная шляпа... Он нес в руке что-то длинное и тонкое, наверное, свою странную трубку. Дмитрий вздрогнул, но никаких шансов настичь лесного обидчика не было.
      - Итак, ты собираешься спасти остатки своей ободранной задницы, и сделать это можешь только с моей помощью, - Живец вернулся за стол, и Шацкий обратил внимание, как побледнел его собеседник.
      - Или без твоей помощи, Дима. Просто верну тебя обратно. Выбирай.
      - Тогда бы ты один не пришел. Без меня ничего не получится... Ты ведь знаешь, что я не мог выйти из вашей конторки. Но вышел... И сюда ты пришел один, чтобы не спугнуть. Или за дверьми целая армия? Нет... Знаю, что нет. - Живец прихлебнул виски, подмигнул Шацкому. - Я очень не прост, Аркаша. Хотя вот это пока тебя не касается... Давай договоримся вот о чем: твоему начальству нужна информация на Милоша. Я дам тебе ее, но не себя. Обойдетесь.
      - Что толку в информации без информатора? - сморщился майор.
      - А что толку во мне, как свидетеле? Лейтенант СПР, он же "чиновник для особых поручений". Да и не будет никогда суда над такой фигурой, как Милош, ты же понимаешь. Какой тогда мне резон отправляться в ваши казематы?
      - Резон простой: тебе нужна защита.
      - Нет, - Живец подтолкнул стакан к Шацкому. - Мне защита не нужна. У меня есть своя... Кстати, а что с Джесси?
      - С кем?
      - С собачкой. Когда я упал там, в Коньково, рядом была собака.
      - Не знаю, - с профессиональной озабоченностью свел брови майор. - Упустил я собаку. Наверное, в питомник отправили... Она ведь больше не нужна была, когда личность хозяина установили.
      И Живец понял, почему Шацкий не пьет: он видит перед собой убийцу. За долгие годы лейтенант СПР впервые общался с человеком, который знал о нем почти все. Милош не в счет, с этим они никогда не говорили больше двух минут, да и то только о деле. Майор будто прочел его мысли.
      - Зачем ты ввязался в это?
      - Во что конкретно?
      - В аферы Милоша... Я ведь так понимаю, что до приема в его карманную СПР у тебя была обычная работа.
      - Какая там работа, - отмахнулся Живец. - Так, полезные игры. Образования нет, желание его получать, впрочем, тоже не было... Я сирота, как из детдома вышел, так на полезные игры и подсел. Несколько лет играл, неизвестно для кого и зачем, а потом стошнило. Вот и все.
      - Нет, непонятно, - упрямо набычился Шацкий и чуть отодвинул стакан. - Масса людей играет в полезные игры, но я не слышал, чтобы они доводили человека до карьеры киллера. Довольно, надо сказать, неожиданной карьеры для детдомовца, который ничего толком не умеет и не знает. Кстати, вам ведь гарантировано право на высшее образование!
      - Я не хотел, говорю же, - протянул Живец и налил себе еще. Виски забирало, румянило щеки - пусть порадуется Шацкий. Клиент поплыл. - А полезные игры... Ну, сам посуди: ты выбираешь игру, ты проходишь каждый день какой-то дурацкий этап. Рубишь рыцарей на турнире, крадешь принцессу, потом дракона обворовываешь... А что за этим? Решения, которые ты находишь, используются в совершенно других задачах. Ты о них и понятия не имеешь! Может быть, для банка таким образом балансовую отчетность склеиваешь, может быть, на тебе графики миниметро висят...
      - Я это все знаю, - вставил Шацкий.
      - Нет, не знаешь. Надо несколько лет поиграть, вот тогда поймешь. Начинаешь чувствовать себя частью игры, которой не положено знать, для чего это все. И однажды, выбирая новую игру, вдруг натыкаешься на интересное предложение... Принимаешь его. Все.
      - И убиваешь живого человека?
      - Игра есть игра. У наших поступков нет другого оправдания, кроме желания играть в любимые игры. Остальное ерунда. Ты вот карьеру строишь, молодой майор... Возможно, правда, бывший... А я - выживаю. Мне это интересно - чем хуже, чем труднее, тем интереснее. Я - Живец.
      - Живец... - Шацкий почесал нос и быстро, будто боясь передумать, сделал большой глоток. - Понятно. Непонятно другое: почему именно ты?
      - Аналитики СПР выбрали, - предположил Дмитрий. - И не ошиблись, работал я без осечек.
      - Сколько на тебе?
      - Дел?.. Восемнадцать устранений. Люди в основном мелкие, там, насколько я понимаю, принцип домино использовался. Аналитики важнее киллера, если смотреть с точки зрения Милоша. Найти точку опоры противника и ударить по самому крохотному камушку...
      - Ну, он еще не президент, а значит, не такие уж у него хорошие аналитики. - Майор закурил. - А тебе не было их жалко?
      - Нет, - просто ответил Живец. - Хотя, замечу, детей убивать не доводилось. А стариков - не жалко. Столько людей вокруг добровольно умирают... Может быть, кто-то из них остался жив из-за того, что я пришил их богатого дедушку!
      Живец скорчил дурацкую рожу и выдержал с полминуты, потом расхохотался.
      
      - Да не пытайся ты меня понять, Шацкий! Ни к чему это, не влезешь ты в мою душу. До чего мы договорились? Я даю твоей конторе информацию, совершенно, прямо скажем, бесполезную, но - для аналитиков. Защита от Милоша мне не нужна, ему просто немного везло последнее время. Вообще же в этом городе ему меня не выловить, слишком густой суп.
      - Тогда что ты хочешь?
      - А ты - разве больше ничего не хочешь? - лег на стол грудью Живец.
      Шацкий покашлял, развеял ладонью облако дыма.
      - Мне хочется разобраться. Вот эта Данилова еще... Зачем Милош уничтожил Седьмой отдел и твое начальство в СПР?
      - Да, это действительно интересно! - Живец принес пиццу, оторвал кусок и стал жевать, роняя на халат кусочки мягкого сыра. - Я замешан в этой истории совершенно случайно! Знаешь, Аркаша, я тоже хочу, чтобы ты в этом разобрался. Это моя цена за то немногое, что могу для тебя сделать. Зачем конкретно уничтожен Седьмой отдел, я так пока и не понял. Но занимались они последнее время крысами...
      - Они все время ими занимались, - напомнил погрустневший Шацкий. - Со дня основания.
      - Да, но несколько дней назад трое оперативников, работавших под прикрытием, были атакованы возле Битцевского парка. Слышал об этом?
      - Я даже знаю, что старшим группы была капитан Данилова, - энбэшник плеснул себе виски. Живец почувствовал, что мыслями майор опять далеко, строит какие-то планы спасения карьеры.
      - Ее не было в Башенке, - решился он. - Все были там, весь отдел, от начальства до последнего техника. А ее не было, потому что "военное положение" было объявлено в честь ее пропажи. Подполковник Таги-заде отправил Наташу в старое метро.
      - Мутанты, - вздохнул Шацкий.
      - Что?..
      - Ну, я знаю уже, ты в больничке болтал про мутантов.
      - Да... - почесался Живец. - Запуталось все, и в моей голове тоже. Аркадий, есть у меня информация: под нами, в тоннелях, плодится раса мутантов, наделенных рядом очень неприятных способностей и привычек. Плодится очень быстро, и это сильно влияет на сводки, каждый день. А скоро станет совсем плохо.
      Шацкий мрачно тянул виски.
      - Это не просто слух, Аркаша! "Крысятник" погиб, когда влез в это дело. Мой отдел в СПР, точнее тот отдел, к которому я формально относился, занимался именно этим. И еще про необычных крыс знал полковник Отиль, наше бородатое пугало. "Местонахождение неизвестно". В общем, майор, есть три ключа к этой дверце: Милош, Отиль и Данилова. Ее ты пока найти не пытайся, Милоша и искать не надо, да толку нет. А вот полковник Отиль...
      Голова налилась тяжестью, кусок пиццы вывалился изо рта.
      "Что же он со мной сделает?.." - успел подумать Живец.
      3
      
      
      Тильзиты передвигались почти неслышно, поэтому Наташа старалась не поддаваться на обман царившей в тоннеле тишины и быть готовой к любым неожиданностям. Хотя неожиданностей, скорее всего, не будет. Сокрушительный удар, потом еще много ударов... Она втянула голову в плечи, почувствовала, как задрожали колени.
      Условный рефлекс! Как быстро они приучили ее бояться. Еще немного, и страх перед непослушанием станет трудно преодолеть. Этого нельзя допустить, необходимо во что бы то ни стало выбраться к свету. Свет придаст силы.
      - Тофик! - не разжимая губ позвала она и едва не заплакала, представив, как жалко звучит ее голос.
      Если подполковник догадается расставить антенны у всех возможных выходов, раскидать их по городу, или хотя бы по Центру, то есть шансы восстановить связь, вызвать помощь. Но догадается ли Тофик? Скорее он объявит тревогу, вытащит из Башенки всех и сам отправится в тоннель. Какая глупость! Тогда в зале, у кольца в стене, может состояться новое представление, а тильзитам перепадет еще немного мяса.
      Нет, не может Тофик быть таким дураком. Он обязательно останется наверху, он поймет, что только в этом шанс капитана Даниловой... Наташа нащупала руками нору, уводящую налево, и остановилась. А с чего она вообще взяла, что Тофик ее ищет?
      Он пошлет людей вниз, но только для того, чтобы убедиться в исчезновении всех членов отряда. Возможно, полицейские обнаружат останки диггера, не могли же тильзиты сожрать его с костями. Найдут каски, рюкзаки. После этого подполковник мысленно попрощается с любимой подчиненной и продолжит действовать один. Ему и в голову не придет, что Наташа жива.
      В норе раздался легкий шорох. Данилова отступила на шаг, и по дуновению ветра поняла, что кто-то выбрался в тоннель, пошел к залу. Ну вот, ее заметили. Впрочем, наверняка заметили еще раньше... Тильзитки не смотрели в ее сторону, но не заметить не могли - значит, доложат или уже доложили.
      Пробираясь через узкий лаз, не укрепленный ни единой дощечкой, Наташа старалась не думать о нависающей над ней толщей земли. Мыслями она вернулась к Африканке. Кто она, как попала сюда? Что заставило ее стать тильзиткой? Возможно, гипноз. Или комплексное психологическое воздействие, избиение в сочетании с внушением, направленное изменение личности. Наташа слушала лекции по этой теме, даже показывали большой фильм про какую-то ныне разоблаченную секту. Не верилось, что человека можно переделать так просто, так быстро.
      - Если я не уйду, то со мной случится то же самое, Тофик, - сообщила она в индивидуалку. - Да, я капитан полиции, я продержусь дольше, но ненамного. Если меня сейчас ударят, я не смогу сопротивляться, я зажмурю глаза и свернусь калачиком. А если меня привяжут к кольцу, я сразу сойду с ума.
      Тофик, конечно же, ничего не ответил. На открытом пространстве индивидуалка может действовать на сотни метров, но не под землей. Нет антенн - и нет связи. На приборах было много камер, они не могли быть повреждены все. Это крепкие, армейские приборы... Тофик видел тильзитов, наверняка видел. Но он видел их и прежде, какой в этом толк? Даже если бы крысы, как они называли этих тварей совсем недавно, притащили антенну в зал, то проку бы в этом не было. Аккумулятор позволит снимать несколько месяцев, но кто просмотрит запись? Для связи нужна непрерывная цепочка передатчиков, указывающих дорогу сигналу, "вешек", как называл их Омар.
      - Под землей его звали Стебель. А это имя дали наверху, в приемнике? Я даже не знаю. Его сожрали, Тофик. И диггера тоже, а он молодец, хотя бы стрелял. Я не стреляла, не видела мишени, как те снайперы. Сергея, прежде чем съесть, замучили. Зачем? Разве это может быть кому-то приятно? - обращаясь к Таги-заде, она чувствовала себя спокойнее.
      Может ли это быть кому-то приятно... Конечно, может! И на эту тему Наташа видела фильмы, ее психологический допуск позволял. Потом не спала ночь, хлестала коктейли. Вот бы сейчас "анисовый"... Или лучше просто водки.
      Нора, казавшаяся бесконечной, все же закончилась. Данилова выбралась в тоннель и в темноте сразу столкнулась с кем-то. Невидимое существо посторонилось, по руке скользнуло что-то твердое... Дрова, догадалась Наташа. Тильзитки носят дрова для костра стариков, это входит в их обязанности. Почему наверху этого никто не замечает?! Наверное, пустой квартал... А старики делают дикарям арбалеты и даже взрывчатку. Это они убили Коваля руками тильзитов. Наташа решила непременно придушить всех троих старых мерзавцев, если уж ее вернут в зал. Жаль, что она еще этого не сделала. Но что потом сделают с ней?..
      - Знаешь, Тофик, я, наверное, вскрою себе вены. Зубами... Хотя нет, с этим я уже опоздала.
      Данилова сказала это вслух, чтобы лучше понять, на что решается. Капитан полиции собирается покончить жизнь самоубийством, запуганный жестокостью взявших его в плен дикарей-мутантов... Позор. Тогда не стоило жить, надо было застрелиться из "Рокота" в своей квартире. Но таким, кто может застрелиться, оружие с собой брать не позволяют, едва ли десятая часть обитателей Башенки уносила пистолеты домой. Мужчинам оружие не положено вовсе... Артем бы наверняка застрелился, пьянь эдакая, сейчас, наверное, опять курит у лифта.
      Ржавая труба, от которой остались лишь отдельные участки, действительно вскоре повернула. Теперь Наташа шла вдоль стены и шарила руками, отыскивая скобы. Деревянные скобы... Почему деревянные? Потому что делали их бомжи, или даже тильзиты. Им нужен удобный выход поближе к залу, чтобы приносить с поверхности топливо для костра. Тут какой-то парк, а не пустой квартал... Много хвороста. Лосиный Остров? Наверняка они здесь не охотятся, чтобы не привлекать внимания.
      Впереди раздался грохот, будто что-то упало с порядочной высоты. Ну конечно же, хворост, целая вязанка упала сверху! Наташа, стараясь двигаться бесшумно, пересекла тоннель и прижалась к бетонной стене, покрытой холодной, влажной плесенью. Хоть и видят тильзиты в темноте, но все равно очень хотелось спрятаться. Ведь если Данилову не остановили до сих пор, то, может быть, все-таки прозевали, проворонили пленницу?
      Выждав некоторое время, она подошла к тому месту, откуда послышался шум, и отыскала в стене скобы. По большей части, впрочем, это были не скобы, а просто деревянные брусочки, забитые в трещины. Стараясь дышать ровно, Наташа начала подъем. Там, наверху, обычный коллектор, из которого выбраться должно быть очень просто, ведь тильзитки быстро возвращаются. Возможно, она даже увидит лучик света...
      Ее ударили прямо по макушке, судя по всему, пяткой. Ударили зряче, стараясь оглушить. Данилова сорвалась, но удержалась на кончиках пальцев, повисла, болтаясь в темноте. Если противник действительно ее отчетливо видит, то он просто...
      Пятка ударила снова, на этот раз по пальцам. Вскрикнув, Данилова полетела вниз и тут же встретилась с землей. Ей казалось, что она выше, что еще можно успеть сгруппироваться... В больной лодыжке что-то хрустнуло, но острой боли не было. Откатившись в сторону, Наташа приготовилась схватиться с врагом. Скорее всего, это одна из тильзиток, есть надежда справиться...
      4
      
      
      Проснувшись, Живец обнаружил себя на кухне, лежащим ничком на кушетке. По привычке он первым делом сверился со своим чутьем. Оно, похоже, крепко спало, наслаждаясь безоблачным будущим подопечного. Что-то часто это стало происходить при довольно странных обстоятельствах.
      Отхлебнув из бутылки, чтобы немного прояснить голову - никогда не спать на закате солнца! - Дмитрий прошел в гостиную и увидел Шацкого. Майор поднял голову от экрана компьютера.
      - Ты в порядке?
      - Испугался? Не бойся, это не кататония...
      - А что?
      - Что-то, - пожал плечами Дмитрий. - Что-то же должно отличать меня от всех, живущих на земле?
      - Дурак ты, Гладышев. Я вот искал Отиля по нашим каналам...
      - Я успел про него рассказать?
      - И не только про него. А потом отключился, я не смог тебя разбудить. Так вот, Отиль наверняка сбежал от Милоша, а спрятаться от всесильного мэра можно только с помощью федеральных структур. Я логично рассуждаю?
      - Не очень, - Живец устало повалился на диван. - Я, например, обойдусь без вас. Хотя не скрою, очень хотел бы стряхнуть Милоша с хвоста.
      - Разве это не твоя профессия? - по глазам майора Живец понял, как многое тот успел обдумать. - Во всяком случае, Отиль поступил именно так.
      - Явился в НБ с повинной? - искренне изумился Дмитрий.
      - Не в НБ, у него оказались знакомые в ВВС. Довольно закрытая структура, между прочим... Похоже, это был его запасной выход, подготовленный. Милош, скорее всего, действительно потерял своего полковника - он улетел на военно-транспортном самолете, это нигде не фиксировалось. Но у нас там есть свои люди... Законсервированные ребята, понимаешь? На всякий случай.
      - Ну, у вас на всякий случай везде есть свои люди, - хмыкнул Живец. - Я бы сказал, что в стране продохнуть тяжело от ваших консервов.
      - Лучше бы оно было именно так, - вздохнул Шацкий. - Но Милош давно затеял свою игру, почистился... Местами. Но я не понимаю! - майор врезал кулаком по столу. - Это же ни в какие ворота не лезет: вызвать флотскую команду и уничтожить весь отдел, до последнего человека! Такое невозможно спрятать, Милош просто погубил себя!
      - И еще СПР, - напомнил Живец.
      - И свою собственную СПР, - согласился Шацкий.
      - Это не сказки, про мутантов под Москвой, - сделал вывод Дмитрий. - После всякого вранья вдруг немного правды. Так бывает.
      - Может быть. Но отдел уничтожать зачем?! Зная, что даже мэр не сможет такого спрятать, даже в такой стране, как наша! Должны быть какие-то совсем страшные мотивы. Совсем страшные, Дима. Мне жутко уже сейчас. Знаешь, я мог вызвать наших, забрать тебя... Спасти ободранную задницу, как ты сказал. Но я решил согласиться на твои условия - если ты не будешь валять дурака. Так вот: Милош провернул что-то действительно дерьмовое, раз ведет себя как человек, которому нечего терять.
      - Ну, с людьми всякое бывает... Жизнь - игра, как известно. А может, там просто был какой-то вирус? Полицейские были больны, превращались в мутантов, а? Вполне в духе сетевого мусора, что люди каждый день смотрят. Тогда, кстати, тебе не повезло: я тоже инфицирован, а теперь и ты, скоро начнем превращаться.
      - Тогда надо было уничтожать с членами семей. - Шацкий ожесточенно потер виски, отказываясь шутить. - Ладно, проехали пока. Отиль, вот это и будет наша первая цель. Сейчас надо дождаться ответа на мой запрос, новую фамилию полковника я уже знаю. Чем он конкретно занимался в СПР тебе известно?
      - Приблизительно чертовщиной.
      - Час от часу не легче... Дай бутылку, инфицированный!
      - Разве ты не при исполнении? - рассмеялся Дмитрий.
      - Отстранен, в бессрочном отпуске...
      Живец смотрел, как майор пьет из горлышка виски и удивлялся этому парню. Как он быстро освоился в компании убийцы! А ведь знает и о хозяине собачки, и о старушке в Экспрессе, и о многих других. О своих же товарищах по НБ, в конце концов. Странный мир, странные спецслужбы, странные люди. И он, Дмитрий Гладышев, один из самых странных.
      Теперь Шацкий не представляет опасности. Он включился в новую игру, надеясь пройти через дополнительный этап и возместить потерю очков в своей карьере. Правда, азартным его не назовешь... Зато не смотрит по сторонам, убить такого можно в любой момент. И это приятно, от этого спокойно на душе.
      Зазвенел компьютер. Майор бросился к нему, застучал по клавишам. Вытянувшись на диване, Живец глотнул еще. Приятно, что есть человек, рядом с которым можно расслабиться. Не нужно заглядывать ему через плечо - все расскажет сам.
      - Во дела! - восхитился Шацкий. - Ты, наверное, прав насчет чертовщины. В том смысле, что Отиль у нас с хорошим сдвигом.
      - С чем?
      - Псих он. Улетел на Урал, а оттуда с новой картой повернул обратно на запад, в Нижний. А там, представь, примкнул к паломникам.
      - К кому? - Живец сонно улыбнулся. - Да, Отиль забавный...
      - Мидониты, секта, сейчас посмотрю... - опять клацанье по клавишам. - Так, ну, обычная бодяга... Последователи живого бога Мидона, трижды обещал конец света, а потом и сам умер. Единственный монастырь находится возле усыпальницы Мидона, в Переделкино, совсем рядом. Представляешь, какой нахал этот Отиль?! - майор просто радовался за сумасшедшего полковника. - Тайно улетел, сбив Милоша со следа, и тут же вернулся с паломниками. Празднество их ежегодное уже окончено, но Отиль второй раз Кордон не пересекал, остался в Переделкино.
      - Или просто осел в городе, - предположил с дивана Живец. Его клонило в сон.
      - Глупо. Зачем тогда было улетать? Но в пределах монастыря он может ничего не бояться, если, конечно, Милош о нем не прознает. Человек, способный уничтожить пару сотен полицейских, устроит штурм этой усыпальницы без раздумий... Ох, не понимаю я, в чем же дело... Кстати, кто-то пытался меня проследить в Сетях, не нравится мне это. Я, конечно, отфильтровал, но... Едем сейчас?
      - Нет, - помотал головой Дмитрий. - Опять на меня накатывает, хотя и чувствую, что ненадолго... Не стоит. Никуда Отиль не денется.
      - Но знаешь, иногда все решают не часы даже, а минуты, - заспорил майор. - Сам же говоришь: Данилова пропала, Милош лютует, в подземелье какие-то мутанты мир вот-вот захватят... Кстати, ты не боишься, что Милош сюда заглянет? Проверить - не вернулась ли Данилова?
      - Не боюсь, - просто ответил Живец.
      - Почему?.. И, кстати, как ты вошел? Она полицейский чин, в квартире огнестрельное оружие, то есть за ее замком присматривают, с отмычкой лучше не подходить.
      - Я взял ключи у ее соседа, она держала у него запасные, - признался засыпающий Дмитрий. - Кстати, он отравился таблетками.
      - Что?!
      - Сам, сам отравился. Записку оставил, клонов очень боится... Дурак. Можно подумать, бессмертный - вот и пришлось таблетки жрать, чтобы из игры вывалиться. А Милош не придет, Аркаша, не волнуйся... Я просто это знаю.
      - Почему он может не прийти? - не унимался майор. - Это же элементарно - утроить здесь засаду! Я когда сюда шел, думал, тебя в живых-то уже нет. Но вокруг было чисто...
      - Наверное, что-то случилось. Но нас это пока не касается. Ты поищи что-нибудь еще полезное, а потом ложись спать. Утром поедем вышибать из Отиля показания. Просто поверь мне, Аркаша. Сам видишь - я не тот человек, которого можно прихватить голыми руками. Если говорю, что Милош не придет, значит, знаю точно. Утром поедем...
      - Нас туда не пустят! - Шацкий продолжал скачивать информацию. - Запрещено, а чувства верующих защищает конституция. Но ты меня завел, я, пожалуй, рискну туда ворваться по нахалке, с удостоверением... - Майор, покачиваясь, подошел к Живцу и забрал у него бутылку. Допил остаток одним глотком, всмотрелся в лицо спящего. - Странный ты малый, Гладышев. Очень странный. И об этом я еще очень хорошо подумаю... Трудно иметь дело с киллером, да еще болтающем о мутантах и зеленых человечках. А верю я тебе только потому, что...
      "Потому что руководство приказало, - про себя закончил он. - Сволочь же этот Бурджули. Сам бы вот так повоевал, в одиночку и без прикрытия..."
      5
      
      
      - Все просто, - говорил Зеленка, и Сучок без устали кивал. - Сначала люди построили города. В городах не растет жратва, в городах ее надо покупать. Значит, уже задумаешься: заводить ли кучу детей? Не очень охота хоронить-то. А хоронить придется, потому что всякие заразные болезни город стороной не обойдут. Это в деревушке глухой отсидеться можно, и крапивой в голодный год прокормиться. А еще в городе много соблазнов. А что такое соблазн? Это нож в живот. И вот был человек, и нет его, и потомства не оставил. А другой спился. Третий болезней нахватался... В деревнях такое редко бывало.
      Города росли, заводики там строили да фабрики. На тех заводах понаделали всяких штук, чтобы землю обрабатывать, побольше жратвы из нее высасывать. А раз так - зачем столько крестьян? Железки же есть! Вот и стали крестьяне разоряться, да со всеми своими детишками в город тащиться, за гроши на фабрику устраиваться. Тут уж не пожируешь, на крапиве не проживешь... И опять же: эпидемии да соблазны.
      Ну, а как большинство народу в городах оказывается, то, значит, и мода распространяется городская. У них там, хоть и голодно, однако ж сортиры теплые и телефоны-телевизоры. Крестьяне смекают: надо жить по-человечески. Значит, много детей не стругаем, а деньги копим и обустраиваемся.
      В городе все рядом, все видно. Вот тот в чистом ходит, не потеет, а получает больше моего. Почему? Потому что образованный, доктор или инженер, все равно. Значит, хватит мне и одного-двух ребятенков, чтобы хоть какое-то образование им дать, а это денег стоит. За городскими и крестьянин так думает, вот и все. Убывать начинает население.
      Дальше - больше. Даже если и деньги есть, кому надо много детей? Хлопоты с ними, от телевизора отвлекают. Жена станет толстой да больной. А если помрет? Жалко детенышей-то, а себя еще больше. Уж лучше не рисковать, тем более что здоровьем крепким городские никогда не отличались. И убывает население, убывает...
      Пока было откуда, завозили народ. Но и там год за годом все меньше оставалось мест, где люди плодились. Все стали умные, все образованные. Ведь как: народ уезжает, и тем кто остался, добра побольше остается. Хоть младшего, а отправим учиться, вот и потянулась ниточка. А уж конец-то близок.
      Теперь, видишь ли, народ стали клонировать... - Зелень замахал руками, отвергая Наташины возражения. - Да что ты, Унылая! Всем это известно. А не веришь - возьми цифры да сочти, как я сделал. Откуда столько людей, если давно уж убываем? А надежных цифр ты, кстати, нигде не найдешь, я когда-то очень любил по Сетям лазить. В пиратских цифры есть, да кто им верит? Правительство удавится, но своих цифр не даст. И отговорку придумали: некорректно. Некорректно вести такую статистику, это влияет на свободу выбора через давление на психику граждан. Тьфу! Ну ничего, есть цифры старые, есть кое-какие отчеты по исполнению закона о рождаемости... Можно кое-что счесть. Клонов много... Иначе и нельзя, ведь рынок он чуткий, он чахнет, если его свежей кровью не кормить, его е обманешь. Экономика... Давно я этому учился, уж давно все забыл.
      А все просто, ты меня слушай. Людей тоска забирает, из Сетей не выходят, никуда ездить не хотят. Заработать можно не выходя из дому, вон - в полезные игры играй, и все, на пачку пельменей хватит. Вымирает человечество, а я тебя спрошу: кому оно такое надо? Никому. И себе не надо, раз вымирает. Вот когда я все это понял, то решил, что играть в эту игру не стану. И не я один... Проповедовать нам твои коллеги не давали, чуть что - на обследование. Но какой же умный человек может быть полностью нормален в нашем мире? Конечно, психозы всякие одолевают. И тогда тебе сразу - запрет на публичные высказывания!
      И спускались такие, как я, вниз, вот сюда. Просто чтобы поговорить с людьми! Я, кстати, сперва хотел к цыганам податься, к таборным. Думал, у них все по-другому... Нет, ничего у цыган другого не было. Просто загнали их бароны в черное тело, чтобы подземелье сторожить, и личных карт не давали. Не веришь? Мне самому рассказывали: отнял барон документы, вот и сижу здесь. Какой смысл им был врать? Бароны полиции не боялись, а цыганам в голову не приходило жаловаться. Вместе пили с ними, вместе обкуривались, говорили много. В полиции-то они не такие разговорчивые, потому что одну правду все-таки имеют: за своих стоять, против всех.
      Вон как ты сморщилась! Но скажи мне, Унылая, а где были бы сейчас цыгане, не поступай они вот так? Сидели бы дома, по уши в Сетях, вот где! И с большинством так случилось, но кое-кому повезло провиниться перед бароном, вот он их и сослал под землю. А тут другой расклад: хочешь жить - держи руку на ноже. Не хочешь - так и не будешь, подземелья таких не понимают. Конечно, и таборные не дураки к Сетям прилепиться, всякое бывало. Но у них жизнь другая, чем у оседлых: у них в жизни был страх и интерес. А еще им скучно бывало, и оттого они детей заводили. Ты думаешь, откуда у людей дети? От скуки, от чего же еще. Зачем они нужны? Просто скука разная бывает, а нужна такая, которую разогнать нельзя. Беспросветная нужна скука.
      Цыгане меня приняли - а что не принять, если я им личную карту сразу отдал. Человек пригодится, а жили они сыто. Но показалось мне, что не свобода это еще, вот и спустился я ниже, к бомжам. Цыгане говорили: куда ты?! Там грязь, там вонь, будешь не человеком, а животным. Но у меня своя голова! Спустился я и обомлел.
      Смотрю - дети растут под землей, Унылая! Я-то и не знал. Растут, болеют, умирают и выживают, голодают и на ошибках учатся, плесень жрут и рыбу безглазую ловят. И не жалуются, потому что привыкли жить свободно. Да, под землей, зато сами себе хозяева. Хозяева своему рабству, понимаешь? Времени у них много, что такое Сети - не знают. Браслет в руке покрутят и выкинут, потому что старшие сказали: сверху только зло.
      И несмотря на все ваши облавы бомжей оказалось много, куда больше, чем я предполагал. Тут, конечно, цыганам спасибо, это они их раскормили. Ведь жратвы мало, а наверх охотиться вылезать, магазины громить или хоть за собаками гоняться - под облаву быстро попадешь. Наверху бомж неловок, не его среда обитания. А цыгане то попросят что-то спрятать, то труп поглубже зарыть, то провести незаметно из района в район. Без цыган туго бы пришлось...
      - Думаю, трупы вы не прятали, - вставила слово Данилова, когда Зелень потянулся к ковшику смочить горло. - Думаю, вы их жрали, гордые свободные люди. И не так уж много вас было.
      - Когда как, - признал Зелень. - Иногда такой труп попадался, что понюхать невозможно, не то что есть. А что немного нас было... Так людям солнце нужно, а здесь оно откуда? Оставим это. Вот скажи: а почему нельзя кушать мертвых людей? Что в них особенного? Мясо оно и есть мясо. Предки наши им не брезговали, я в молодости много всего читал... Молчишь и с презрением отворачиваешься? Хорошо, Унылая, оставим и этот вопрос. На чем я остановился, Сучок?
      - На цыганах. Как они выручали нас, как лечили... Только смотрю я на тебя, Зелень, и думаю: совсем ты рехнулся.
      - Да, - старик отмахнулся от приятеля. - И выручали, и лечили. Многих детей спасли, даже наверх забирали, где-то в квартирах пристраивали. А когда от цыган долго ничего не перепадало, приходилось наружу за жратвой лезть, пустые кварталы искать или еще что. Облавы, да... Я сам по молодости четыре раза был в Приемнике. Таблетки, порошки в компоте, лекции. Но охрана там ленивая, по крайней мере раньше была. Сбежать просто, для нашего-то брата бомжа небрезгливого! Теперь что-то изменилось... Стебель - первый, кто вернулся за последние годы. Ну, да это уже не важно.
      Тильзиты, когда только появились, жили тихонечко, нам старались на глаза не попадаться. Но очень скоро попробовали мясца, тут и началось. То один пропадет, то другой... Откуда тильзиты пошли, мне не ведомо. Сунулись мы с облавой, все племена наши сговорились, да поздно. Помяни мое слово, Унылая, когда вы наверху договоритесь тильзитов перебить, тоже поздно окажется. Впрочем, ты этого не увидишь, да и я тоже.
      В общем, устроили нам мясорубку - успели тильзиты размножиться. Тут только мы смекнули, что не случайно так много трепетов видели, что... Кстати, слово "тильзит" придумали давно, у нас про них сказки были. Только в сказках они по-другому выглядели. А все-таки, как ни крути, древнее пророчество! - Зелень хрипло посмеялся, ему вторил Сучок. - Побежали мы к цыганам, огневого боя просить. Те раз послали помощь, два... А никто не вернулся. Дальше что рассказывать - не стало очень скоро настоящих племен бомжовых, а вскоре и таборам очередь подошла.
      Я еще раньше к тильзитам угодил. Странная у них привычка - любят стариков. То ли мясо у нас плохонькое, то ли знаем много, а может пахнем по особенному, но любят. Не убивают, если сами не нападаем и не провинимся. К работам мы быстро приспособились, они ведь, твари лохматые, ничего делать не умеют и не хотят уметь. Просто скучно просто так тут сидеть, а сбежать невозможно - не хотят тильзиты нас отпускать. Вот и забрались в схроны цыганские, кое-что там осталось. Но огненный бой тильзитам неинтересен, им только ножи нравятся, да еще арбалеты. И, конечно, взрывчатка, как рванет - по три дня ухают. Но сами учиться не хотят, нет... Им это не нужно.
      - Почему вас только трое? - спросила Наташа, которой удалось наконец остановить кровь, хлеставшую из глубокой раны на руке. - Если тильзиты так любят стариков, то почему вас только трое? И где старушки?
      - Старушки померли, - сообщил Сучок. - Не нравилось им здесь, нервничали очень. А когда человек нервничает, то того и гляди помрет. Несколько вот как ты, уйти хотели... Ну и хорошо, что померли, стонали только! А вообще-то нас взрывчатка убивает. Вот Арон, какой был умный мужик... Он бы тебе побольше нашего рассказал, да руки ему оторвало, сразу обе. Помер.
      - Ты тоже пришел сюда сверху?
      - Нет! - Сучок засмеялся, потом закашлялся. - Я в глаза не видел ни Сетей ваших, ни всякого такого. Тут родился, тут и жил, тут и умру. Девять раз в приемник попадал, но возвращался. Ни о чем не жалею! А Тощий... Тощий!
      Тощий не ответил, лишь приподнял слабую руку. Что-то случилось с ним за время короткого отсутствия Даниловой. Еще недавно бодрый, он без движения лежал на спине, не участвуя в разговорах.
      - Видать, отходить собрался, - тихо предположил Зелень.
      - Ну, тогда... - Сучок покашлял. - Тогда скоро узнаем.
      Вот тут Данилова и увидела, как из темноты появился тильзит с ножом в руке. Это был Ушастик. Не обращая ни на кого внимания, он подошел к Тощему и перерезал ему горло одним широким взмахом. Старик еще изгибался в агонии, а тильзит затерялся между свай, будто и в самом деле был призраком.
      - Надо его перевернуть, - сказал Сучок, покосившись на Данилову.
      - Сейчас, ложе доточу... - Зелень, щурясь, снимал стружку. - Вот так мы и умираем, Унылая. Тильзиты чуют, когда пора. Теперь мы кровь выпустим, а потом...
      - Да вы что?! - Наташа вскочила, забыв про больную лодыжку. - Люди вы или звери?!
      После попытки побега ее опять били и насиловали, потом притащили в зал. Долгие часы Данилова пролежала у костра, стараясь набраться сил на еще одну попытку. Но ужас сковывал волю, примитивный ужас перед болью. Ей понадобилось понять, что два грязных, мерзких, недостойных права называться людьми существа собираются сожрать своего погибшего собрата, чтобы снова встать.
      - Люди - это и есть звери, - спокойно сказал Зелень, продолжая вытачивать ложе к арбалету, из которого тильзиты скоро убьют еще несколько человек. - А когда зверство уходит, то не остается и ничего человеческого. Может, я тебе тут и неправильно что-то раньше сказал, зато в этих словах уверен. Жизнь прошла, пока выучил... Теперь и умирать не жалко. И не жалко, что вы там наверху скоро все передохнете. Неважно, завтра от тильзитов, или послезавтра сами по себе. Давай, Сучок, свяжи пока ему ноги, и попробуем на старый крюк подвесить.
      - Ага... - Сучок послушно расстегнул на себе пояс, и Наташа не выдержала.
      Сначала она подошла со спины к Зелени и ударом ноги сбила его прямо в костер, где он молча и неуклюже заворочался, точно перевернутый жук. Сучок неожиданно быстро выхватил свой нож, но Наташа легко выкрутила ему руку, а потом не спеша, одними пальцами, задушила. Когда старик перестал рваться, его товарищ уже кричал, катаясь по земле - из костра он выбрался, но хорошо просаленные тряпки сразу занялись.
      Данилова подобрала выроненный Сучком нож, встала над Зеленью. Он видел ее, и уже ни на что не надеялся, но собирался побороться. Оскалив от злости зубы, старик перестал пытаться потушить огонь и встал на четвереньки.
      - Постой-ка... - хрипло прошептал он. - Я сейчас, сука. Я сейчас тебе объясню, что значит бомж!
      Прежде капитан Данилова стояла бы и ждала, а теперь будто кто-то другой вселился в ее тело. Она схватила старика за длинные седые пряди, запрокинула голову и медленно перерезала ему глотку. Зелень умер быстро, скорее от сердечного приступа... И все же Наташа не остановилась, пока в широкую прорезь не вывалился синюшный старческий язык.
      - Умри, падаль, нарядным!
      Ее сшибли с ног и осталось только съежиться, постараться закрыться хотя бы от части ударов. Тильзиты ухали, им, наверное, совершенно не было жаль стариков и их арбалетов. Невелика потеря для существ, способных становиться невидимыми, быстро передвигаться в темноте и общаться мыслями. Зато есть повод для веселья! Кривонос Косматый опять разрешил друзьям попользоваться его самой глупой самкой.
      
      ГЛАВА ВОСЬМАЯ
      
      ДОГОВОР
      
      1
      
      
      Утром Живец понял, что сны закончились. Он уже увидел все, что хотел Зеленый Человек, и теперь, наверное, должен воспользоваться этим знанием. Как именно - Живец не знал, но облегчение, которое он испытывал, не давало погрузиться в размышления. Весело насвистывая, он растолкал Шацкого, эмбрионом свернувшегося в спальне на неразобранной кровати.
      - Сколько времени? - майор явно злоупотребил спиртным, на полу валялась пустая бутылка водки.
      - Пора! - усмехнулся Живец. - Пора ехать к Отилю. Обещаю больше не засыпать. У тебя есть лишний ствол?
      Прежде чем ответить, Шацкий сбросил на пол подушку - под ней оказался "Галкин".
      - Не надо мне с самого утра таких вопросов задавать, - попросил энбэшник. - Нервничаю... Нет у меня ничего лишнего. Сейчас мне надо под душ, а по дороге купим каких-нибудь таблеток.
      - Есть таблетки! - Живец прошел с ним в ванную и высыпал на столик содержимое аптечки. - Кушай на здоровье, у нас хозяйка запасливая.
      - А ты освоился...
      - Еще бы! - Живец закрыл дверь, сварил себе кофе.
      Первый раз в жизни! А еще он теперь мог печь пирожные, мешать коктейли и зачитывать права задержанным - последнее умение вряд ли пригодится, но ведь и далось без труда. Мысленно пожелав Даниловой удачи, он присел на подоконник, как любила она, и уставился на Пойму. Паруса, паруса... Неужели всем ветра хватает? Старичье на берегу повзводно занимается китайской гимнастикой, многие плещутся словно малыши, на мелководье.
      - Я готов! - вернулся бодрый Шацкий. - Слушай, а ты что же, так в халате и поедешь?
      - Купим, - пожал плечами Живец. - У тебя ведь карта не паленая, сделай мне подарок. Спортивный костюм, трусы, носки, кроссовки, больше не прошу. Или, как вариант... Завези меня в одно местечко, а? Тут недалеко, я бы вещей взял.
      - Там у тебя в каждые трусы пистолет завернут? - ухмыльнулся Шацкий. - Извини, Дима, но я ведь рискую.
      - Рискуешь, - кивнул Живец. - Ладно, я не настаиваю. Кстати, ты передал своим, что это Милош угробил Седьмой отдел?
      - Я не передавал, но они знают - все твои показания записывались еще там, на объекте. Ты говорил бессвязно, но они разберутся.
      - А не навалятся они на мэра прямо сейчас? Это осложнило бы нам жизнь, знаешь ли. Я хотел бы с ним поговорить... Вдруг получится?
      - Не навалятся, - вздохнул Шацкий. - Милош втравил в свою игру слишком многих, если смог вызвать флотских коммандос для операции. Фактически, чтобы сейчас его брать, нужна сила, которой у НБ нет...
      - Не понял, - поднял брови Живец. - У НБ нет силы?!
      - Ты оцени абсурдность ситуации: мэр, уважаемый политик, кандидат в президенты, уничтожает - немотивированно! - Особый отдел своей же муниципальной полиции, целиком. Вот если бы он в финансовых аферах был замешан - другое дело, этим и занимались последнее время. Ну, устранение членов семей конкурентов - тоже годится. А тут... Ты бы поверил такой информации в Пиратских сетях?
      - Нет.
      - Вот... А Милош в этой ситуации легко может все развернуть: полицейские погибли от рук НБ, потому что НБ замешано в наркоторговле. Тут обществу все просто и понятно, сколько уже фильмов было на эту тему... Почва подготовлена. В общем, Милошу нет смысла отступать или бежать, и тогда столкновение выльется в гражданскую войну.
      - Махнул! - захихикал Живец, опять посмотрев на старичков, дружно раскинувших руки. - Какая в этой стране война?
      - Я серьезно. Война пойдет между ведомствами. И поскольку НБ никто не любит, потому что боится, мы будем обречены. Милош сметет единственное серьезное препятствие, наши функции уйдут к какому-нибудь СПР и...
      - Ну все, понятно, - Дмитрий допил кофе. - Идем.
      Он мог бы взять машину Даниловой, но Шацкий сразу повел к своей. Широкая "Нива" - совсем как та, на которой ехала в ту ночь Данилова, только цвет другой. Выкатившись на неизбежный МКАД, майор переключил "автомат" на движение в потоке и обернулся к устроившемуся сзади Живцу.
      - Заметил тех людей на стоянке?
      - Каких? - нахмурился Дмитрий. - Там много было людей.
      - С байдаркой, - Шацкий широко улыбался, и в тоже время очень серьезно смотрел в глаза Живцу. - Возле "Опеля".
      - Вроде да... - он даже растерялся. Привычка доверять чутью не располагает к развитию наблюдательности, по крайней мере в тот момент, когда чутье опять сладко спит.
      - Вроде? Они шли за нами, поглядывали. Четверо здоровых мужиков, неожиданная кампания для Строгино. И на всех - одна лодочка... Мне показалось странным.
      - Еще что тебе показалось странным?
      - То, что на квартире нет засады. То, что ты не боишься появления людей Милоша. То, что ты еще жив... Только одна деталь не укладывается в картинку: ты вырвался с нашего объекта, а это очень странно. Этого действительно не могло произойти, я всю ночь смотрел запись. Если бы не вот такой пустяк, я был бы уверен, что ты работаешь на мэра.
      - Ага, - кивнул Живец. - Понятно. Но на самом деле я просто мутант. Карл-истребитель демонов, как в том фильме.
      - Это хорошо, что Карл-истребитель... Хотелось бы об этом поподробнее, но не сейчас. Нас ведут, Живец. Как ты к этому относишься? Стоит ехать к Отилю?
      - Стоит, - решительно ответил Дмитрий, на миг прислушавшись к себе. - Нам ведь не Отиль нужен, а то, что он знает. Потом пускай Милош его голову на дверях мэрии вывешивает, меня это не волнует.
      - Нам нужно... - Шацкий снял с руки браслет. - Тебе, ты наверное хотел сказать. Что получу я - не очень-то понятно. Вот что, выполняй пока свои обязательства, расскажи все про "спецоперации".
      Он нажал несколько кнопок и протянул браслет Живцу. Тот повертел его в руках. Информация сейчас пойдет напрямую в НБ, хотя, скорее всего, в личные закрома Шацкого. В случае гибели майора их вскроют... Но проку-то немного. Живец устроился поудобнее и начал рассказ. Это было даже любопытно: заново пройти по всем эпизодам своего сотрудничества с СПР.
      Начиналось все смешно - ему не доверяли, заставляли работать по правилам... Приставили даже куратора, но на третьем задании Живец от него избавился, да так, что все всё поняли, а доказать не смогли. Потом работал со Снежинкой, но она лишь поддерживала связь, с самостоятельностью агента Плещеев смирился. С облегчением, скорее всего... Живец убивал, требуя каждый раз новую личную карту с суммой, уходил в отпуск. Развлечения его не притягивали, в основном просто путешествовал, предпочитая пересекать границы пешком, отыскивал места для схронов, незаметно возвращался в Москву и на досуге придумывал новые способы оторваться от хвостов. Одним словом, продолжал играть в свою игру.
      Потом Милош захотел приблизить лучшего киллера к себе, привязать. Несколько раз они даже встречались, говорили, пока Плещеев ждал в приемной. Мэр настоял на зачислении Живца в штат, присвоении звания. Дмитрий согласился, мысленно усмехнувшись, но от повышений решительно отказывался. Первая попытка присвоить ему старшего лейтенанта стоила Плещееву полугода безуспешных розысков Живца, дальше лишь время от времени пытались уговорить.
      Что же случилось с Милошем, почему он решил отказаться от такого надежного союзника? Наверное, Седьмым отделом и людьми из СПР список ликвидаций не исчерпывается, Дмитрий мог бы помочь. Вот хотя бы Отиль - работай Живец на мэра, полковник уже был бы мертв. Интересная, очень интересная заварилась каша...
      Он успел рассказать обо всем, ничего не скрывая. Майор иногда непроизвольно кивал, и Дмитрий сделал вывод, что ночью он не только пил - готовился к этому разговору. Да и как можно верить энбэшнику в таких вещах? Водка-то, вполне возможно, мирно вылилась в раковину.
      - А Эдик Билошвили? - быстро спросил Шацкий, когда Живец замолчал.
      - Я не один в СПР, - Дмитрий отдал ему браслет. - Да, кстати, на Азизова у меня тоже была информация, но сигнала так и не поступило. Кто его убрал - не знаю.
      - Сам повесился, если тебе интересно, - вздохнул майор. - Ты был в запасе, на случай, если двигать клиента по психологическому портрету не получится... Ну что ж, это уже кое-что.
      - Оправдает твое самовольство?
      - До этой точки - пожалуй, оправдает, - вздохнул Шацкий. - Но вот сейчас свернем, и отсчет пойдет по новой.
      Живец заметил, как пристегивая браслет, энбэшник быстро посмотрел на какой-то график.
      - Доверяешь этим детекторам? - рассмеялся он.
      - Иногда. Все-таки у нас они посерьезнее обычных. А ты, если верить этой штуке, мне не соврал ни разу, даже когда о зеленых человечках говорил. Кстати, нельзя ли поподробнее, раз уж про них вспомнили?
      - Человек в зеленой одежде, на голове шляпа, необычная, с острой... Это называется тулья, да? Кажется, рюкзак еще есть. Довольно высокий... Вроде бы. Курит трубку, длинная такая, а в ней табак, крепкий. Но я не разбираюсь в табаках... Есть у тебя информация на такое существо?
      - Нет, - хмыкнул Шацкий. - В городе придурков много. Что он тебе сделал?
      - Табачком угостил... Я теперь его должник. Ты знаешь, где этот монастырь?
      - Да подожди, не в халате же тебе туда идти!
      Они съехали с МКАД, покрутились по улочкам. Не так легко найти торгующий одеждой магазин, если не отправляться сразу к гипермаркету для тех, кто по каким-то причинам не хочет покупать через Сети. Наконец мелькнула вывеска "Спорт" и Шацкий припарковался.
      - Лучше подожди здесь.
      Живец кивнул, занялся рассматриванием прохожих, весьма немногочисленных - час пик уже миновал. Старушка с собачкой (как там Джесси?), довольно пожилая пара, нагруженная пакетами, на углу у автомата - двое патрульных, завтракают. Мотоциклы грязные, наверное, побывали ночью в какой-нибудь заварухе. К ним приблизился мужчина средних лет, купил сэндвич и пошел к "Ниве", на ходу срывая упаковку. Быстро опустив стекло, Дмитрий высунулся в окно.
      - Добрый день! Не подскажете, который час?
      - Что?.. - с набитым ртом спросил мужчина и тут же отвел глаза. - Сколько времени?
      - Ну да.
      - А... Сейчас... - он посмотрел на браслет, вывалив половину начинки на тротуар. - Почти десять. Без пяти.
      - Спасибо! - Живец помахал ему рукой, звякнув собственным браслетом, поднял стекло.
      Мужчина пошел быстрее, свернул за первый же угол. Прав майор, Милош нашел их, но атаковать не торопится. Правильно делает - Живец приведет мэра к Отилю, попадутся сразу две из трех уплывших рыбок. Тогда останется только Данилова, но Милош наверняка ее списал. Условно, конечно, и все же с ее стороны удара не ждет... А чем может ударить Данилова? Чем опасен Живец? Ведь все, что знал, Дмитрий уже рассказал Шацкому, а мог сделать это куда раньше. Нет, не этого боится мэр.
      Вернулся майор, кинул Живцу вещи: тонкий серый костюм, модную курку цвета хаки, белье и кроссовки. Дмитрий переоделся, пощупал куртку.
      - Сколько за нее отдал?
      - Да ладно уж...
      - Дерьмо полное. В таких магазинах всегда все дороже в шесть раз, но эта куртка - полное дерьмо. Она воздуха не пропускает, а единственное преимущество - светится в темноте... Очень подходящее для меня свойство. Так ты знаешь, где этот монастырь?
      - Прямо перед нами.
      Они уже приехали. Самый обычный жилой дом, разве что окруженный высокой изгородью. Никаких символов, никаких попрошаек - ничего, что привык Живец связывать с подобного рода заведениями. На воротах парочка охранников проверяет карты, маленькая табличка "Община Пресвятого Мидона", вот и все.
      - Нас пустят?
      - Я записался на проповедь к миссионерам местным, вход свободный в течении двух дней. Но как назвать тебя, не знал, да и личной карты у тебя нет, так что... Так что пора решать, что будем делать.
      - Поедем, возьмем мне карту и ствол. Это займет не больше часа, хотя на Экспрессе было бы быстрее.
      - Нет, Дима, извини. Я тебе, конечно, верю, но... Бросить кролика в колючки - это уж слишком. Давай-ка ты останешься в "Ниве", а Отиля я постараюсь привести сюда.
      - Что за глупость, Шацкий?! - возмутился Живец. - Он под страхом смерти не выйдет на улицу! Нет уж, попробуем лучше войти оба, или я больше ничего не обещаю.
      Они вышли, приблизились к охранникам. Те впились колючими взглядами в Шацкого, почти не обратив внимания на его тощего, невзрачного спутника.
      - Я записывался! - майор профессионально уверенно вытянул из кармана карту.
      - Сейчас... - охранник взял ее, с крупной пометкой "НБ", двумя пальцами, будто дохлую змею, провел по идентификатору. - Все правильно. Должен напомнить вам, что хотя вы и имеете право на ношение оружия, не следует...
      - Знаю, знаю! - Шацкий шагнул на территорию монастыря и потянул за собой Живца. - А это человек, который уговорил меня прийти сюда. Он проникнулся духом вашей... эээ... религии, в общем, и отказывался сотрудничать, пока не посетит храм. По понятным причинам, личной карты у него просто нет...
      - Вы должны были сообщить об этом заранее, - растерялся охранник, но на Живца взглянул с сочувствием. - Ждите здесь.
      Он отошел в сторону, заговорил с кем-то по браслету. Второй охранник отвлекся на проверку документов у входящих. Самое время свернуть ему шею, подстрелить второго и быстро войти, вряд ли их всерьез прикрывают из окон. Живец покосился на Шацкого, но тот лишь улыбнулся. Не поддержит.
      Неподалеку остановилась машина, из нее вышли четверо, стали возиться с чем-то в багажнике. Никто не взглянул на ворота, даже случайно, и это было странно. Чутье молчало, Живец мысленно пожал плечами - ну, если ты так думаешь... Хотя что-то часто спит чутье, раньше такого не было.
      - Можете пройти при одном условии! - вернулся посуровевший охранник, поправляя пояс.
      - При каком же? - дружелюбно улыбнулся майор.
      - Сдать оружие! А в здании пройдете обыск.
      - Это нарушение, - покачал головой Шацкий. - Вы не имеете требовать сдачи оружия от представителя...
      - А вы не имеете права приводить сюда подследственных!
      Живец видел, как заколебался Шацкий, но был уверен в его решении. Он все-таки игрок, иначе не добрался бы сюда, не стал действовать самостоятельно. Но склонность к своей игре - порок из самых губительных... Если, конечно, энбэшник действительно играет сам по себе.
      - Ну хорошо, хорошо! - теперь майор имитировал раздражение, получалось неплохо. Он демонстративно вытряхнул на ладонь магазин и протянул "Галкина" охраннику. - Удовлетворены?
      - Вполне. Я вас провожу и...
      - Будете иметь неприятности, - прошипел Шацкий и быстро пошел к зданию.
      Мужчины у остановившегося автомобиля так и не посмотрели на них. Интересно, а Отиль уже выглядывал в непрозрачное окошко? Хотя он, пожалуй, уважаемый гость, к его услугам все камеры. Не такой уж он и сумасшедший, как выясняется.. Живец видел этого чудного старика два или три раза, в коридорах СПР. Нет, все-таки псих. Хотя, игры бывают разные...
      В холле их ждали человек десять, сразу провели в какую-то каморку с голыми стенами и обыскали по полной программе. Заодно Живец оторвал с трусов забытую этикетку, оставил охране, в придачу к глупой улыбке. В какой-то момент в комнате появился человек в красной мантии и смешной, красной же, шапочке. Охрана сразу же выстроилась вдоль стен, посмирнела.
      - Я - Ридон, третий слуга Мидона, в миру Дмитрий Владимирович Беляев. Вас уже знаю, а вот ваш спутник...
      - Живец, - представился Дмитрий прежде, чем Шацкий успел ответить. - Мне надо поговорить с одним человеком, живущим у вас.
      - Нам! - успел вставить майор. - Нам надо поговорить!
      - Понятно... - Ридон поразмыслил немного. - Ну идемте тогда, не будем терять времени. Ибо оно истекает, как предсказано Мидоном Всеблагим...
      Они вернулись в холл. Какой-то человек, только что вошедший с улицы, шумно упал перед Ридоном на колени, священник на ходу коснулся его головы. Тут же охрана оттерла адепта в сторону, кто-то вызвал лифт.
      - Останьтесь! - вяло взмахнул рукой Ридон, и в лифте они оказались втроем.
      - Мы говорим о полковнике Отиле, верно? - не утерпел Шацкий во время подъема.
      - Он отказался от мирских интересов и принял касание Мидона. Впрочем, называйте брата Ардона как хотите, это не противоречит нашим порядкам.
      Пятый этаж встретил их пустым коридором. Они прошли мимо нескольких дверей, затем Ридон постучал.
      - Брат Ардон?
      - Входите, входите! - дверь распахнулась, едва не ударив по носу третьего слугу Мидона всеблагого. - Входите! Здравствуй, Живец. Не ожидал тебя увидеть...
      Отиль трясся - в самом прямом смысле этого слова трясся с головы до ног, до самого кончика бороды. Растрепанные волосы, безумные глаза.
      - Кто это с тобой?
      - Майор Шацкий, НБ. Он теперь тоже на прицеле у Милоша, так что мы в одной лодке... - с ходу сообщил Дмитрий, игнорируя хмурого спутника.
      - Я выйду, - быстро сообщил Ридон, уже закрывая дверь. - У меня, кажется, дела.
      - Милош! - вскинул руки Отиль. - Я думал, ему больше времени потребуется, но ты его привел, Живец, мне братья уже все рассказали... Я просто не ожидал, Живец, просто не ожидал такого поворота. Но садитесь, садитесь, здесь чисто, это комната для гостей...
      Переглянувшись, гости уселись в кресла, Живец схватил из вазы яблоко. Отиль сделал пару петель по комнате, бормоча что-то себе под нос, потом немного успокоился, даже присел на краешек дивана.
      - Рассказывайте, - устало попросил Шацкий.
      - Что? - вскинулся Отиль. - О чем?
      - Почему Милош начал эту охоту, о чем же еще?
      Живец заметил, как майор проделал какие-то манипуляции с браслетом, и из деликатности стал грызть яблоко потише.
      2
      
      
      Костер больше не горел, тильзитки не приносили топлива. Зачем, если старики мертвы? Арбалеты больше никто не скручивал. В подземелье воцарилась постоянная темнота и это, пожалуй, было самым страшным. Наташе снилось, что у нее чешутся глаза, и она готова была расцарапать их отросшими ногтями... Или не снилось? Закрывала ли она глаза, когда спала? Она уже не могла понять, спала ли хоть раз, или спала совсем за эти несколько суток. Постоянное шуршание вокруг, передвижение тысяч - а может, миллионов? - тильзитов стало совершенно привычным. Иногда вдруг из тьмы приходили удары, но все реже, Наташа перестала сопротивляться, не старалась больше спрятаться. Мужчины, много мужчин, по одному и группами. Потом она ползла вслепую на плеск, воды всегда было вдоволь. А вот еду приходилось разыскивать на ощупь, какие-то дольки, хрустящие на зубах.
      Мясо! Вот что все же заставляло Наташу просыпаться. Мясо пахнет кровью, мясо сытно. Один раз она почувствовала во рту чужую кровь, выплюнула, ее стошнило. Ела ли она мясо, проглотила что-нибудь? Ничего не разобрать в этой темноте, ничего, кроме клипсы. Она все еще оставалась на ухе, кусочек жизни цеплялся за нее, бесполезный, как тот зуб, что Наташа никак не могла выплюнуть. Однажды он исчез, и так же исчезнет клипса. Тогда она станет тильзиткой, тогда она научится видеть, слышать. Скорее бы.
      Наташа не могла вспомнить, сколько раз пыталась уползти. Кончались эти попытки одним: ее избивали и тащили назад. Постепенно это стало скучным, надоело. Она подумывала утопиться, но темная подземная вода, хоть и становилась постепенно все менее отвратительной, пока пугала. Надо еще подождать. И было кое-что еще, сны... Спала ли она все-таки хоть раз, или видела их наяву?
      В этих снах не было света, не было голосов. Просто какое-то движение, чья-то злая, спокойная воля, проснувшаяся в ней во время убийства стариков. Капитан Данилова никогда бы не решилась на такое, она умела лишь защищаться, в крайнем случае - мстить. Зелень и Сучок не те, о ком можно сожалеть... Но Наташа не просто убила их, она еще и оставила росчерк, "сицилийский галстук". Для кого? Она не думала. Наверное, для Кривоноса. Но он не понял, не может ничего понять, он животное, заслуживающее только уничтожения. Нет, не так: он ничего не заслуживает. Одна особь не виновата. Уничтожен должен быть весь этот мерзкий вид, кем бы он ни был - животными, дикарями, мутантами.
      Наташа услышала звуки. Странные звуки, музыкальные. Они извивались в ее голове, прогоняя отупение, оживляя боль. Она слушала, просто слушала, перестав дышать. А вокруг становилось громче шуршание, будто задвигались все тильзиты сразу. Кто-то наступил ей на руку, кто-то задел по лицу. Так продолжалось несколько мгновений, и вот все смолкло.
      - Ты спишь?
      Наташа сжалась, будто от удара. Она не могла думать о том, что означают эти слова, слишком страшно.
      - Я пришел за тобой. У меня есть к тебе дело. Ты хочешь уйти?
      Ответ дался Даниловой с третьего раза, она ловила собеседника в темноте руками, но никак не могла нащупать.
      - Да!..
      - Встань, - он сам нашел ее пальцы. - Идем.
      Наташа хотела сказать ему, что тильзиты видят их, что они сейчас нападут и будут бить ее, а его убьют и съедят. Она хотела сказать, что есть короткий путь наверх, через коллектор, что они идут куда-то в другую сторону. Она хотела спросить, кто пришел за ней, как он ее нашел, где остальные. Но Наташа молчала, боясь даже сильнее схватиться за холодную руки, за длинные сухие пальцы. Чудо может исчезнуть от звука голоса, растаять, превратившись в пробуждение. А если разум покинул ее, то пусть не вернется никогда.
      Они прошли через зал, сквозь шуршание, потом Наташа несколько раз споткнулась о мусор в тоннеле. Подул ветер, он принес запах гнили. Очень болела щиколотка, с каждым шагом Данилова хромала все сильнее, но готова была бы идти даже по стеклу, по кислоте. Они молчали. Шуршание становилось все тише, но послышались новые звуки, их тоже следовало назвать шуршанием, но так шуршат листья на ветру... Новый порыв ветра взметнул сальные, тяжелые волосы Наташи, она почувствовала какой-то аромат.
      Спустя минуту Наташа стала замерзать. Одежды на ней не оставалось никакой, а ветер стал устойчивым, дул немного сбоку, принося удивительные, невозможные под землей запахи. Она задрала голову и вдруг увидела крошечный огонек. Он исчез, и тут же опять появился, потом их стало два, три...
      - Где мы?!
      - Не имеет значения. Еще несколько шагов, это где-то здесь.
      Они повернули и Наташа сильно ушибла ногу обо что-то, очень напоминавшее корень. По плечу задела ветка, прямо возле уха разразилось стрекотанием насекомое. Несколько шагов... Шуршание, еще одно шуршание. Море? Ночное море, накатывающее на песок. Это было лишь одно мгновение, а потом пахнуло бензином и море превратилось в шоссе.
      - Где мы?!
      - Сейчас увидишь.
      Он опять повел ее вбок, и за углом - а это был именно угол! - она увидела город. Многоэтажные дома пестрят редкой россыпью горящих окон, далеко впереди дорога, мелькают красные и желтые огоньки. Запахи, шумы... Они были на поверхности... Чего?
      - Кто ты?
      - Тебе нужно имя? Зови меня Крысолов.
      Вокруг тепло, прохлада куда-то ушла вместе с несущим ароматы южного леса ветром. Наташа осторожно отпустила пальцы спутника, потерла виски.
      - Что происходит?
      - Идем же! Мы возле твоего дома, видишь?
      Она сделала несколько неуверенных шагов и вдруг поняла - да, в паре сотен метров светится ее подъезд, а вот и консьерж, опять торчит снаружи, и рука спрятана под теплой курткой. Наташа оглянулась - все на месте: дома, стоянка, школа...
      - Идем, - настойчивее повторил Крысолов. - Если тебя увидят люди, то могут отнять у нас много времени. Идем к тебе в дом.
      Данилова послушно заковыляла вперед. Консьерж увидел ее издалека, даже наклонился, прищурившись.
      - Это я, из семьдесят седьмой... - Наташа приближалась, не пытаясь прикрываться, это было бы слишком уж глупо.
      - Добрый вечер, госпожа Данилова, - недружелюбно процедил старик, руку из-под куртки он не достал. - Кто это с вами?
      - Знакомый.
      - А что случилось?
      - Не ваше дело. Позвольте пройти!
      Консьерж очнулся, попятился к своей стойке, руку опустил вниз, робко показав оружие.
      - Сейчас всякое случается... - пробормотал он. - Люди много говорят... Клоны, бомжи... Такие времена...
      - Точно, - согласилась Наташа и вошла в подъезд. - Стрелять не будете, я надеюсь?
      - Как вы, так и я, - уклончиво отозвался старик, продолжая отступать в дежурку. - Хотите пройти - проходите.
      Крысолов вынул из мешка длинную дудку. Старик дернулся было, но замер в нерешительности, и человек в зеленом извлек короткую трель. Он первым поднялся по ступеням и с силой, аккуратно надавил на сенсор вызова. Уже в лифте Наташа сообразила, что у нее нет ключей и придется тревожить Артема. В зеркало она бросила только один взгляд и отвернулась - эта грязная голая баба, покрытая синяками и кровоподтеками, с выбитыми зубами, просто не могла быть капитаном Даниловой. Может, стоило попросить консьержа вызвать "Скорую помощь"?
      - Ты быстро поправишься, - утешил ее Крысолов. - Твой сосед умер, но дверь открыта. Там совсем недавно были гости.
      - Гости?.. - Наташа растерянно остановилась на площадке у лифта.
      - Люди бургомистра. Они сделали обыск, но очень аккуратно. Дверь не закрыта, потому что они испортили замок.
      - Зачем?
      - Чтобы ты не могла закрыться, если вдруг вернешься.
      Наташа, пошатываясь, вошла в квартиру. Хотелось сесть на пол и истерически расхохотаться - здесь все осталось, как и прежде. Чисто, уютно. Компьютер почуял появление хозяйки, зазвонил, требуя ее ответа на сообщения. Та, что жила здесь, просто не могла проторчать в подземелье несколько дней и явиться вот в таком виде, едва переставляя ноги.
      Но вместо того, чтобы расхохотаться, Данилова оглянулась и постаралась наконец рассмотреть своего спасителя. Почему-то ни в подъезде, ни в лифте это не удалось, в памяти остались лишь зеленая куртка, да зеленая же шляпа, довольно странного фасона. Теперь она увидела еще и зеленый мешок, именно мешок, а не рюкзак, который гость бережно повесил на крючок в прихожей.
      - Ты можешь заниматься своими делами, я стану говорить. Хорошо?
      - Да, - Наташа заглянула под низкие, мягкие поля шляпы и увидела выбритый белый подбородок, совершенно ничем не примечательный. - Но... Можно я оденусь?
      - Делай свои дела, - повторил гость. - Я стану говорить. Только слушай внимательно, времени не так уж много. Я выполнил твое желание, верно?
      - Какое желание? - Данилова так и стояла перед ним, не решаясь пойти в комнату.
      - Ты хотела уйти? Я вернул тебя домой. Так я выполнил твое желание. Теперь я могу рассчитывать на сотрудничество, верно?
      - Верно, - Наташа попятилась в комнату. - Я сейчас, я только халат накину!
      - Я иду за тобой, мы говорим дальше, - Крысолов вошел за Даниловой. - Я выполнил твое желание и хочу, чтобы ты выполнила мое. Это необременительно для тебя. Это даже интересно тебе. Ты знаешь, что твои друзья умерли?
      - Какие друзья? - халата на месте не оказалось и Данилова завернулась в покрывало, рухнула в кресло. - Те, что были со мной?
      - Эти умерли, - кивнул Крысолов. - И другие умерли тоже. Много людей, все те, с кем ты работала. Тебе это интересно?
      Данилова промолчала, потом с кряхтением поднялась.
      - Простите, я сейчас вернусь. Не ходите за мной!
      Она прохромала на кухню, поискала выпить. В баре водки не оказалось, на столе валялись объедки. Крысолов прав, тут кто-то был... Пришлось удовольствоваться бутылкой вина, когда-то подаренного коллегами. С пробкой она возилась слишком долго, Крысолов не вытерпел, пришел.
      - Времени мало. Я пришел сюда, потому что меня звали. Меня просили сделать работу и я согласился, мы подписали договор! - Крысолов сделал паузу. - Я сделаю работу, мне заплатят. Но кажется, человек, с которым я договаривался, не хочет платить. Что ж, в договоре и это предусмотрено. Мы привыкли, что нам не платят. И поскольку действия вашего бургомистра внушают сомнения... Мне нужны свидетели. Решено, что так лучше.
      Наташа наконец выудила пробку, сделала несколько больших глотков.
      - Кто вы?
      - Крысолов, - гость чуть поклонился. - Я выполнил твое желание, я нуждаюсь в услуге. Ты уже согласилась мне помочь. Я говорю: мне нужны свидетели. Я выполню работу, а мне не заплатят - в договоре это предусмотрено. Понятно?
      - Почти... Нельзя поговорить об этом завтра? - Данилова закурила, потому что заранее знала ответ.
      - Времени мало, - Крысолов пока не терял терпения. - Ты сказала, что все поняла. Завтра ночью я уже выполню свою работу, и мне, скорее всего, не заплатят. Мне нужны свидетели, те, кто примет мою работу, кто распишется на договоре. Это понятно? - он предостерегающе поднял руку: - Просто скажи: понятно?
      - Да, - сдалась Наташа. - Но что за работа, откуда вы взялись, почему я... Как вы меня нашли?!
      - Времени мало.
      - Хотите вина?..
      - Времени мало! - нет, у Крысолова тоже были не стальные нервы. - Ты устала, я знаю. Но я выполнил твое желание и нуждаюсь в услуге! Ты согласна стать моим свидетелем?
      - Конечно, но...
      - Хорошо. Спасибо, я очень рад. Ты прочтешь договор, ты увидишь, что я выполнил свою работу, ты поставишь подпись. Вас будет двое. Пока слушай, не перебивая: ваш бургомистр, человек по имени Милош, убил многих твоих друзей и хочет убить тебя. Ты согласилась стать завтра моим свидетелем, поэтому обязана не пытаться отомстить и сохранить себе жизнь. У тебя тоже мало времени на то, чтобы собраться и уйти из этого дома, здесь опасно находиться. Старик внизу - твой враг, но я остановил его. Действуй быстрее.
      Наташа не двинулась с места. Она подтянула к подбородку колени и прикрыла глаза, пытаясь понять, где же у нее сильнее болит.
      
      - Действуй быстрее!
      - Я ничего не понимаю...
      - Я выполнил твое желание и нуждаюсь в услуге! Ты мой свидетель и должна заботиться о безопасности!
      Со стоном Данилова поднялась. Опасность... Стоило попасть в родную, да еще потревоженную нору, как снова опасность. Оружия нет, браслета тоже...
      - Я только свяжусь с другом, - побрела она в гостиную. - Это быстро.
      - Нет! - хлестко отрезал гость. - Тебя услышат и придут. Здесь много ушей, но я остановил их. Просто оденься, возьми еды и идем.
      - Душ?.. У меня все болит, мне надо...
      - Очень мало времени, - Крысолов, похоже, чуть смягчился, его слова прозвучали почти жалобно.
      И именно поэтому Наташа вдруг поняла, что действительно надо шевелиться. Да, она ничего не понимает, но этот человек спас ее. Если он говорит, что угрожает опасность, что погибли друзья...
      - Кто именно погиб?! - крикнула она в открытую дверь, забираясь под душ. - Тофик?
      - Тофик?.. - замялся гость. - Погибли те, с кем ты работала. Все.
      - Что, весь отдел?.. - Наташа выключила воду. - Мутанты вышли наружу?! Или ребята полезли за мной?
      - Не то, не так... - забормотал Крысолов, он нервно расхаживал по коридору. - Мало времени! Скорее! Тебе все расскажут.
      Данилова заспешила по-настоящему. Немного взбодренная душем, она присыпала самые заметные порезы, свалила почти всю аптечку - кстати, кем-то потревоженную - в сумку, оделась. Крысолов сам принес из холодильника кое-какие продукты, а также аккуратно заткнутую бутылку вина. Вскоре, к его явному облегчению, оба уже спускались вниз.
      Консьерж стоял у стойки, глядя прямо перед собой, опущенная вниз рука крепко сжимала пистолет.
      - Докатились, - по привычке проворчала Данилова. - Из него песок сыплется, а где-то ствол раздобыл.
      - Ему дали, - пояснил Крысолов, на ходу извлекая дудку. - Раньше у него был только нож. Это из-за тебя.
      Выйдя на улицу, он опять извлек из своего инструмента режущие сознание звуки. Данилова вспомнила, как внизу, в темноте, звучало что-то...
      - Все же как ты нашел меня?
      - Я знал, где искать.
      - Я очень благодарна тебе. Как я могу... Знаешь, там происходит ужасное, надо как можно скорее остановить их! Ты же видел!
      - Я знал, что тебе будет интересна моя работа, - кивнул Крысолов. - Завтра ты увидишь. Не беспокойся о них.
      - О тильзитах?!
      - Да, о тильзитах. Я же сказал, что договорился с вашим бургомистром. Его зовут Милош.
      - Я знаю, но... Как странно все.
      - Тебе расскажут, уже скоро.
      - Кто?
      - Второй свидетель. Ты поймешь его лучше.
      Они шли по пустынным улицам, сапоги Крысолова выбивали быстрый, четкий ритм. Наташа едва успевала за ним, скоро сбилось дыхание, в промежность будто насыпали толченого стекла. Кварталы, улицы, аптеки, стоянки... Наконец Крысолов свернул во двор, остановился возле ничем не примечательной лавочки.
      - Здесь хорошо, - сообщил он. - Далеко уходить ни к чему. Просто будь здесь, сиди, отдыхай. Тебе ведь это нужно?
      Данилова с тоской огляделась. Спящие дома, машины, детская площадка. Ночь теплая, даже душная, но выспаться на скамейке не удастся.
      - Когда ты придешь?
      - Завтра, в темноте, - Крысолов уже пошел прочь. - Время пролетит быстро, ты не заметишь. Тебя никто здесь не потревожит.
      - А тот... Второй свидетель?!
      - Раньше.
      Его сапоги еще долго были слышны в ночной тишине, а потом вдруг как-то сразу смолкли. Наверное, завернул за угол... Наташа сделала круг возле лавочки, разглядела урну. В ней лежала газета, но фонарей поблизости не было... Она решила слушаться Крысолова, насколько возможно.
      В стороне раздался шорох, Данилова отпрыгнула. Кто-то крался в кустах... А потом стремительно, бесшумно пересек открытое пространство. Кошка.
      - Здесь нет никаких тильзитов... - Наташа сделала еще один круг. - Крысолов сказал, что здесь безопасно...
      Она открыла сумку и отхлебнула вина. Потом села, а уже через минуту спала, запрокинув голову.
      3
      
      
      Отиль не производил впечатление хоть сколько-нибудь вменяемого человека, и это сильно расстраивало Шацкого. Время от времени майор косился на Живца, и тот мог легко прочесть по глазам его единственную, тоскливую мысль: "Что я здесь все-таки делаю?"
      - Вы что-нибудь слышали о профессоре Звягинцеве? - Отиль избрал своим слушателем Дмитрия и обращался именно к нему.
      - Слышал кажется, - пожал плечами Дмитрий. - Это по "Антарексу" который передачу ведет?
      - Нет! Я не знаю никакого Звягинцева с "Антарекса", я не смотрю этих каналов!
      Живец как можно дружелюбнее улыбался, дожидаясь, когда Отиль успокоится. Полковник, мелко тряся бородой, и сам постарался взять себя в руки, заговорил тихо, быстро.
      - Звягинцев нашел высшую волю. Он так назвал, он вступил в диалог, а потом испугался. Он не знал, с кем именно разговаривает, понимаете? Не мог понять. Разговор... Это был не разговор, и не знакомство, просто контакт. Когда Звягинцев испугался, то свернул все работы и ушел в монастырь.
      - В этот? - быстро спросил Шацкий.
      - Нет, в православный, на севере... Он уже умер, этот Звягинцев. Умер от трусости. Я занялся этим, хотя профессор даже звонил мне, нес какую-то ахинею про дьявола. Я повторил эксперименты, те, описание которых сумел добыть, получил приблизительно те же результаты. Потом...
      - Что за эксперименты? - опять перебил майор.
      - Это... - Отиль замолчал, внимательно рассматривая половицы.
      - Это - что?
      - Это значит, что просто надо позвать, дальше все легко. Главное - установить этот контакт, докричаться. Звягинцев делал это через "психосигналы", как он это называл, он ведь работал в наркодиспансере. Работал с пациентами... Я тоже не мог работать с собой, экспериментатор должен стоять в стороне, быть наблюдателем, а не прибором, понимаете? В СПР была такая возможность, мы тогда занимались влиянием пищевых добавок, то есть... Организм получает зависимость, вполне сравнимую с...
      - Это ни к чему, - мягко сказал Живец. - Давайте про свои эксперименты, и - при чем тут Милош?
      - Когда Милош вошел в Комиссию по спецслужбам, то начал подминать под себя СПР. Он урезал финансирование, мне пришлось пойти к нему, поговорить. Я сказал, что контакт уже установлен - так и было - надо только продолжать уже начатое дело... Те люди, которые входили в это состояние, которые осуществляли зов, они уже были не нужны... Почти. Еще нужны, но уже не надолго, и я поговорил с Милошем. Он согласился, просто я написал ему объяснительную записку. Там - все. А что я терял? По сути, продвинулся я не дальше Звягинцева. Кстати, Милош убрал его работы, те, что еще блуждали по Сетям. Вот и все.
      - То есть как это все? - хмыкнул Шацкий. - Стоп...
      Где-то далеко громко хлопнула дверь. Так решил Живец, а майору вполне мог показаться выстрел... Может, они прав. Дмитрий встал, потянулся. Ему не нравилось сидеть спиной ко входу.
      - Так, дальше, - заторопил энбэшник. - С кем вы связались? С инопланетянами, что ли? Зеленые человечки?
      Живец фыркнул, а вот Отиль сильно вздрогнул.
      - Это потом! А несколько лет я просто пытался с ними разговаривать. Или с ним... Я не знаю. Разговаривать просто, когда есть контакт, когда тебя услышали. Можно иногда даже просто бросать монетку, понимаете? И получать "да" или "нет". Только бросать надо в особом состоянии... Не в том состоянии, в котором находились испытуемые, а просто... Это долго рассказывать, не успеть. Я тогда и с мидонитами сошелся, они интуитивно приблизились к моему методу, просто не использовали наркотиков, поэтому результаты вышли похуже... Но в то время Мидон был еще жив, и монастыря не было. Мы поругались, Мидон действительно считал себя сыном неба, поэтому Милош не знал, где я. Вы его привели!
      Старый полковник опять затрясся то ли от страха, то ли от злобы, попеременно поглядывая на гостей с каким-то смешным вызовом.
      - Зайдем с другой стороны... - устало предложил Шацкий. - Отиль, вы зачем вернулись в Москву? Это очень опасно, если мэр действительно пошел ва-банк и решил вас прикончить.
      - Он бы все равно меня нашел! - отмахнулся старый полковник. - Но важно время, время! Мне хотелось быть рядом, когда они вмешаются. Просто хотелось быть рядом, понимаете? И живым, конечно... Вот, помогли старые знакомства. Смешно, но мидониты все же умеют, оказывается, кое-что улавливать. Они поняли, что-то произойдет, они ждут... Но ждут, как всегда, конца света! - Отиль тоненько засмеялся, прихлопывая себя по костлявым коленкам. - Не умеют они ничего другого ждать! И ведь самое забавное, что дождутся в конце-то концов!
      - Дима, время истекает. Ты не мог бы хоть немного направлять нашего друга? - попросил Шацкий. - Ведь сейчас за нами придут. Надо бы хоть попытаться вырваться.
      - Полковник, - Живец зашел сзади и положил рук на плечи Отилю. - С чем к вам пришел Плещеев?
      - У него была проблема... Его прислал Милош. Милош мне никогда до конца не верил, но он хитер, этот мэр, хитер! Он всему найдет применение, и никогда заднего хода не дает, и...
      - Плещеев рассказал про мутантов в старом метро, - Дмитрий медленно начал массировать костлявые плечи. - Он искал помощи, и Милош послал его к вам. Что вы предложили?
      - Как что? - Отиль постарался заглянуть Дмитрию в лицо. - А что у меня, по вашему, было? Контакт с высшей волей. Может быть, это инопланетяне, или какой-нибудь галактический разум, да я не знаю. Они не мыслят этими категориями, им даже нельзя задать такой вопрос. Но это не Бог и не дьявол, я уверен. Звягинцев рано испугался...
      - Что же вы сделали?
      - Я попросил помощи! И они откликнулись, как только поняли, о чем речь. Диалог шел медленно, они не спешили... Они согласились, что плещеевские крысы сожрут все, что мы не сможем противостоять им. Это новая раса, понимаете? Абсолютно враждебная человеку, потому что находится лишь в самом начале своего развития. Если бы крысы научились сотрудничать, то, скорее всего, не стали бы нас уничтожать, просто использовали бы в качестве... Мясных животных, например. Дали бы нам жить дальше, как и прежде, но... Хотя не знаю, нужно ли им сотрудничество как таковое, слишком мало информации. Нельзя походить к ним с человеческими мерками, это совершенно новые существа!
      - Чем так уж страшны эти мутанты? - Шацкий выставил вперед руку с браслетом.
      - Ну, меня вообще-то больше интересовал сам факт Большого Контакта, вмешательство... Помощь со стороны, сверху, понимаете? А крысы... Явно выраженные телепатические способности, необъяснимая физиологией скорость, еще кое-что... Вообще-то они дети подземелий, но не имея там естественных врагов быстро размножились и выходят на поверхность. Тут - целый мир, полный еды.
      - У них дикарские ценности, да? - быстро спросил Живец. - Их интересует только еда и размножение. И еще зрелища, да?
      - Мы ничего не знаем об их системе ценностей, - пожал плечами Отиль. Массаж его явно успокоил. - Они просто другие. Но, вероятно, дикари - по своей шкале развития. Во всяком случае, контакт им не интересен, а мы со своей стороны не можем им его навязать. Плещеев пытался захватить хоть один экземпляр, но безуспешно. Помню, жаловался: "Послать бы Живца, да Милош не разрешает!" Он тебя уважал! - Отиль опять засмеялся. - Спас тебя Милош, против крыс и ты бы не выстоял, не уцелел.
      - Это как посмотреть, - буркнул Живец. - Итак, эта ваша высшая воля согласилась помочь. В чем это выразилось?
      - Они прислали своего... Ну, я не знаю, как это назвать. Занятно, что случается это далеко не в первый раз. Наиболее известным случаем стала гаммельнская история, про Крысолова, помните? Он уничтожил крыс, а с ним не расплатились. Тогда Крысолов увел из города детей.
      - Подождите, - потребовал Шацкий, морща лоб. - Мы о каких крысах говорим?
      - О всяких! - резко повернулся к нему улыбающийся Отиль. - Что такое крыса? Паразит! В построенном людьми мире она чувствует себя лучше хозяев, она и есть - хозяин! Но люди начинают бороться, и побеждают, если в состоянии это сделать. А если нет? Если крысы сильнее? В Гаммельне, скорее всего, были не простые крысы... Мало что известно точно об этой истории. Они сказали, что время от времени люди оказывались на грани краха, и тогда обращались к высшей воле. Несколько раз за нашу историю, понимаете?
      - Почему же об этом так мало знают?
      - Потому что Крысолов всегда требует плату! А люди - не хотят платить. Возникающую угрозу можно ликвидировать лишь в зачатке, об этом они меня тоже предупредили. Если наши крысы вырвутся за пределы города - все, Крысолов уйдет. Но пока угроза мала, знают о ней лишь некоторые, именно они и заключают сделку. А цена такова, что платить придется многим! И тогда гаммельнский магистрат отказывается платить по договору. Понимаете?
      - Дальше, дальше! - по коридору кто-то пробежал, громко топая, Шацкий скривился. - Хорошо хоть, не блокируют связь. Рассказывайте быстрее, Отиль, от этого зависит наша жизнь.
      - Чушь! - отмахнулся полковник. - Так вот, руководствуясь советами, я составил текст договора. Мы с Плещеевым принесли его Милошу и постарались убедить мэра, что каков бы договор не был, а терять нечего! Вопрос стоит о выживании человечества. Конечно, Милош нам не очень-то поверил...
      - Почему не пошли к президенту? - вздохнул майор. - В НБ, в конце концов. Это ведь нас напрямую касается!
      - Я работал в СПР, - улыбнулся Отиль. - И потом, они не слишком понимают наши реалии, зато помнят старые ошибки. Они сказали, что будут заключать договор только с хозяином города. Их не интересуют должности... Что, в самом деле, наш президент? Старик третий год из больницы не выходит, а все и рады.
      - Ладно, дальше.
      - Дальше Милош подписал договор! И он улыбался. Улыбался, потому что не верил в смерть человечества от толпы грязных мутантов, не верил в мои эксперименты, ни во что по-настоящему не верил. А уж увидев текст, он чуть не рассмеялся... Мне кажется, он бы вообще ничего не подписал, ну будь ему так смешно.
      - Что они попросили за работу? Танкер золота?
      - Нет! И в Гаммельне Крысолов вовсе не просил золота! Все совсем иначе, - Отиль хитро прищурился. - Они хотят купить наши... Нашу цивилизацию.
      - Как это? - прекратил массаж Дмитрий.
      - Я тоже долго не мог понять, как. Ведь диалог с ними не похож на обычный разговор, это... Это трудно объяснить, это надо почувствовать. Но потом я понял, что они хотят. За спасение люди должны заплатить своим общественным устройством. Между прочим, - Отиль хихикнул и оглянулся, будто боялся, что его подслушают, - не такая уж и большая цена! Корень зла именно в нем, ведь именно наша веками сложившаяся система прав и обязанностей в сочетании с технологиями приближает нас к торжеству индивидуализма, а мы, не успев и приблизиться как следует, уже перестали размножаться.
      - Глупость какая-то, - проворчал Шацкий. - Вы пиратских Сетей начитались?
      - Не такая уж и глупость! - запротестовал полковник. - Короче говоря, я вписал в договор отмену конституции и всех вообще законов, роспуск всех государственных, муниципальных и прочих ведомств, армии, конечно же. Что произойдет? Хаос! Обвал финансов, люди не смогут больше ни сидеть на пособие, потому что другие не станут платить налогов, ни зарабатывать "полезными играми", или еще какой-нибудь ерундой. Богатыми будут лишь те, кто имеет нечто реальное: землю, продукты, природные ресурсы. Но они не удержат свое богатство, придут те, кто имеет силу, и отберут его. Хаос! Голод, эпидемии, всюду перестрелки! - Отиль просто ликовал. - А в результате пройдет лет сорок, и мы окажемся в новом феодализме, потеряв примерно девять десятых населения. Зато оставшиеся, загнанные в ярмо новыми хозяевами, снова начнут плодиться. А как еще? Пенсий-то не будет, кто-то же должен тебя в старости кормить. Технологии дело поправимое, да только большая их часть никому не понадобится, потому что власть предержащим и без них будет недурно. Образование свести до минимума, чтобы землю пахать, оно не нужно! И тогда новые хозяева мира смогут вздохнуть спокойно и поднять голову, чтобы...
      - Хватит, - попросил майор. - Время идет. Чушь это все, не в конституции же дело!
      - Конечно, - укоризненно покачал головой Живец, продолжая массировать старику шею. - Все очень быстро восстановится... Только я не понял, а как это можно отменить конституцию и "вообще все законы"? Кто же такое позволит?
      - Да, этого и Милош не может, - вздохнул Отиль. - Кроме того, неизбежна интервенция... Очень жаль. Но они - они! - требуют именно этого в уплату за свои услуги. Зачем они хотят нам помочь - не знаю. Милош... Милош улыбался краешком рта, когда подписывал договор, я заметил. Он решил, что я окончательно выжил из ума. Но Плещеев все-таки напугал его своими данными, и мэр подписал. А ведь договоры с этими силами нельзя нарушить... Там, кстати, предусмотрено и это.
      - Предусмотрено что?
      - Что Крысолову опять не заплатят. Тогда Крысолов должен получить две подписи, от свидетелей. Они подтвердят, что он честно выполнил свою работу. В нашем случае - уничтожил крыс, мутантов этих. Человечество спокойно будет загнивать и дальше, а он получит компенсацию.
      - От кого? - не понял Шацкий.
      - Сам возьмет, - безразлично пожал плечами Отиль. - Как в Гаммельне. Понимаете, с ними трудно говорить, но ведь и им трудно говорить с нами. Мы не очень-то понимаем друг друга. Может быть, они с самого начала подозревают, что не получат платы, а быть может, и нет... Во всяком случае, они к этому готовы. И почему-то не хотят работать без договора, забирать свое без подписей свидетелей, хотя могли бы. Силы несравнимы, несравнимы... Но все равно я хочу быть рядом. Это контакт, впервые за почти тысячу лет! А Милош может мне помешать, хотя осталось-то каких-то несколько часов! Это вы виноваты!
      - Нам осталось выяснить сущие пустяки, - игнорировал его обвинения Шацкий. - Почему Милош хочет вас убить?
      - Потому что понял, с кем связался, - улыбнулся Отиль. - После того, как мы с Плещеевым подписали договор у Крысолова, тот, наверное, явился прямо к мэру... Точно не знаю. Запись о свидетелях и компенсации появилась в тексте уже потом, словно по волшебству. Хотя, удивляться тут нечему... И Крысолов показался мэру. Милош вызвал нас с Плещеевым, выглядел ужасно, кричал, швырялся папками... Заявил, что мы обманом втравили его в гнусную историю, что несем ответственность наравне с ним. Я поправил сдуру: подпись-то, говорю, твоя, а не наша. Он чуть не задушил меня! Кричал, что подписывал другой текст. Ну и что же, что другой? У них там какая-то своя юриспруденция. Главное ведь не в этом, а в самом факте... Вернулся я в кабинет, сложил два да два, и понял, что до сегодняшнего дня, дня исполнения работы, мне не дожить. Вот и сбежал, помогли знакомые люди...
      - Я не понял, - заметил Живец и Шацкий согласно кивнул. - Мы не поняли, полковник. Зачем было Милошу уничтожать всех, хоть как-то связанных с мутантами? Наверняка и случайные люди пострадали.
      - Он не мог рисковать, тут не до случайных людей, - отмахнулся Отиль. - Когда Крысолов возьмет то, что ему причитается, скрывать эту историю станет невозможно. Никто не вспомнит о том, как близко мы были от полного уничтожения, да и не поймут этого.
      - Что возьмет Крысолов? - быстро спросил Дмитрий.
      - А что, гаммельнскую историю не помнишь? Город, не расплатившийся с Крысоловом, потерял детей. Будущее! Такое не прощают. Ничего не слышал о судьбе бургомистра, но сомневаюсь, чтобы она была приятной. Для Милоша это означает прежде всего профессиональный крах, а это хуже смерти. Он же игрок, ты видел его глаза?
      - Он и так обречен, - вздохнул майор. - Смешно как-то все это, не складывается картинка. Чего-то там нельзя будет утаить, если все эти сказки - правда, но разве можно утаить гибель сотен людей?! Несколько дней, не больше. В конце концов, даже если во все это поверить - как объяснить такую правду людям? Милош ничем не рисковал.
      - Ты просто не сталкивался с Крысоловом, сынок, - Отиль даже потрепал энбэшника по колену. - Ты, наверное, и в мутантов не веришь? Плещеев мог бы тебе кое-что показать... Мидониты правы, когда говорят о последних временах! Ну да ладно... Милош уничтожал свидетелей, тех, кто знал или мог знать, видеть договор, слышать о нем хоть что-то конкретное, понимать, о чем там речь. Мэр что-то кричал про договор, тряс им, даже прочесть толком не дал... А поверят ли люди... Поверят, когда все случится. Они, - старик ткнул пальцем в потолок, - умеют сделать так, чтобы не осталось никаких сомнений.
      - Значит, Крысолов заберет из города детей... - протянул Живец. - Но ведь можно просто вывезти их.
      - Это не играет роли, их возможности безграничны! - строго сказал Отиль. - Хотя в договоре, если быть точным, сказано, что в качестве компенсации Крысолов заберет у города будущее. Как это еще можно понимать? Тем более, что они сами любят поминать про Гаммельн... Милош не хочет брать на себя такую ответственность - думаю, дело в этом. Он игрок, и...
      - Чушь какая-то, - повторил Шацкий. - Что-то давно ни звука там, за дверью. Информация ушла на мой рабочий компьютер, сейчас копируется в сеть, завтра разошлется по всем отделам. Нам интересно еще что-нибудь, Живец?
      - Нет, пожалуй, нет... Вы ведь все рассказали, Отиль?
      - Да, - пожал плечами старик. - Все. Этой ночью Крысолов должен выполнить работу. Вчера я опять говорил с ними, хотя немного мешали мидониты... Они говорят, что все готово. Договор подписан, с их стороны все условия будут выполнены.
      - Перетопит он ваших мутантов, что ли? - Шацкий встал, пригладил волосы. - Без оружия, как без рук. Не верю я, Дима, в такие мотивы Милоша.
      - Я бы тоже не верил, но ведь Крысолов носит зеленую одежду, - вздохнул Живец, направляясь к двери. - Значит, я его видел.
      - Ты видел?! - Отиль подскочил, заковылял на подгибающихся ногах следом. - Где он? Что он тебе сказал?! Я хочу быть рядом, я...
      - Вам лучше остаться, - отстранил его Шацкий и следом за Живцом вышел в коридор.
      Здание будто вымерло, не доносилось ни единого звука. Повинуясь внутреннему приказу, Живец поманил Аркадия в сторону от лифта, туда же указывала табличка "При пожаре!". Добежав до лестницы, они опять прислушались. Тихо, лишь сзади раздаются торопливые шаги Отиля.
      Чутье толкнуло Живца наверх, он прыжками понесся по лестнице. Дверной проем был пуст, но там, в коридоре, кто-то был, он ждал с оружием в руках. Выше чутье тоже не пускало, Дмитрий, зажмурившись, пригнулся и влетел в коридор. Полоснула длинная очередь из "Галкина", мелькнули чьи-то ноги, к которым Живец и подкатился, обхватил их, стараясь повалить врага.
      Выстрелы тут же смолкли - это Шацкий с ходу достал стрелка ребром ладони по кадыку, потом добавил набитым кулаком по сердечной сумке. Тело в черном тренировочном костюме еще не успело упасть, а майор уже завладел пистолетом, стрелял, высунувшись на лестницу. Откликнулся еще один "Галкин", этажом ниже, и вдруг загрохотало по всему зданию.
      - Едва успели Отиля дослушать, - прокричал Живец, разглядывая убитого. Лицо закрывала черная маска, и вообще он походил на героя видеоигр. - Иди за мной, Аркаша, не увлекайся!
      Он знал, куда бежать. Чутье не гарантирует неприкосновенность Шацкому, его может и свалить случайная пуля, особенно та, что предназначалась Живцу, однако и бросать его здесь было бы глупо. Человек, побывав с кем-то вместе в переделке, обычно начинает считать его товарищем. Товарищ - это надежный помощник, время от времени поворачивающийся к тебе спиной. Живец ценил товарищей.
      Они пробежали через весь коридор, достигнув другой лестницы, бросились вниз, перепрыгивая через трупы людей в черном и охранников-мидонитов. Последних было заметно больше. Двумя этажами ниже беглецы вонзились в толпу перепуганных людей, пробивающихся к выходу, потеряли друг друга. Шацкий кричал, чего-то требовал, но Дмитрий не обернулся. Он опасался пулеметов внизу - ведь на Седьмой отдел Милош не пожадничал, но стрельба явно стихала. Внизу, изображая из себя раненого и прикрывая лицо полой дурацкой куртки, Живец отошел подальше от монастыря, стараясь по прежнему держаться в толпе прихожан-мидонитов. Дожидаться Шацкого времени уже не было, чутье гнало прочь, прочь. Здесь еще много людей, выцеливающих его, имеющих все приметы.
      Толпа понемногу рассеивалась, машина осталась где-то с другой стороны монастыря. Да и не следовало, конечно, к ней приближаться... Живец не знал этой местности, а чутье снова отключилось, будто у него кончались батарейки. Пришлось наугад свернуть во двор, зайти в обязательный "магазинчик для ленивых".
      - Там что-то случилось? - хмуро спросило его женщина за кассой. - Вы ранены?!
      - Нет, - Живец отпустил воротник куртки. - Показалось, в воздухе чем-то пахнет.
      - А что? - хмуро посмотрела в окно женщина. - Здесь это запросто. Мидониты у нас, знаете? Сектанты под защитой закона! От таких чего угодно можно ожидать. Отравят газом весь район, или еще что похуже. Как годовщина смерти этого их бога, так на улицу страшно выйти... А вы, простите, не мидонит?
      - Нет.
      - Хорошо. Вообще-то я не фашистка какая-нибудь, все имеют право на свободные взгляды, - на всякий случай оправдалась она. - Просто иногда страшно. В Сетях такое пишут... Ну, вы понимаете, в каких сетях.
      - Там больше про клонов, - вспомнил Дмитрий, рассматривая ассортимент.
      - Вот-вот! А мидониты тоже все про них, мол, близок час и все такое... Вот ночью лежишь и думаешь: а если клоны взбунтуются, то с кого начнут? С мидонитов и начнут! А мы тут, рядом.
      - Вы верите в клонов? - Живец никак не мог придумать, что делать дальше.
      - Да как вам сказать... А вы?
      - Я - верю.
      В магазин вошли двое, старик и девушка, почти девочка, стали советоваться, выбирая пиццу. Женщина покинула кассу, чтобы постараться продать им что-нибудь подороже, а Живец задумчиво потеребил браслет. Вызвать такси?.. А почему бы и нет? Район перекрыт людьми Милоша, помочь выскользнуть может только нестандартное поведение, как всегда. Нельзя заранее предвидеть, где в сети дырочка, но ведь на то и чутье. Он набрал код.
      Машина появилась минут через десять, все это время Живцу пришлось поддерживать разговор с продавщицей - покупатели уже ушли. Он бы с удовольствием что-нибудь купил, но не мог этого сделать без личной карты. За такси, на электроприводе вкатившемся во двор, тут же вбежали два неприметных гражданина, оба что-то бормотали в браслеты.
      - Карту забыл дома! - брякнул Дмитрий, вваливаясь в салон. - А еще у меня неприятности, браток, видишь тех двоих?
      - Едем, по пути разберемся, - наддал лысый таксист. - Ох, не люблю я вас, без карт... Браслет в залог оставишь.
      - Ну конечно, что за вопрос? - опять повезло, большинство таксистов и разговаривать бы не стали. Значит, чутье пока в порядке. - Мне в Химки.
      - Покажи.
      Живец наугад ткнул пальцем в планшет, поближе к миниметро. Все равно мало шансов доехать, номер машины люди Милоша уже знают. Но стрелять не стали, что обнадеживает... Там, где начинают придерживаться внешних приличий, выжить гораздо легче. Или дело не в приличиях? Но об этом надо будет подумать потом.
      
      ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
      
      ИГРОКИ
      
      1
      
      
      Вызов запищал, как только такси вырулило на МКАД. Водитель ответил и Живец даже усмехнулся, разглядывая через ставший звуконепроницаемым прозрачный барьер его напрягшуюся спину. Он уже отодрал мягкую обшивку, нащупал пальцами тонкие провода. На всякий случай оглянулся: вроде пока все машины держат дистанцию.
      - Хватит болтать, паркуйся! - Живец оборвал жилки и вручную приоткрыл дверь. Такси вспыхнуло аварийными огнями, взвыла сирена.
      Что бы ни приказали таксисту люди Милоша, двигаться дальше он уже не мог - автоматика плавно сбрасывала скорость. Когда-то давно Живец в такой же ситуации заставил машину с "клиентом" ехать еще несколько километров. Он просто испортил свои передние датчики и угрожающе приблизился, вот автопилоту и приходилось все время наддавать, мучая сирену. Но сейчас сзади ехали правильные водители, они аккуратно обгоняли мигающее красным такси, освободили правый ряд.
      - Ты что, рехнулся?!. - обижено рявкнул таксист, оборачиваясь, но, встретившись глазами с Живцом, смущенно замолчал.
      - Что там тебе сказали?! - перекрикивая сирену, поинтересовался Дмитрий.
      Таксист отвернулся, сделал вид, что не услышал. Он послушно съехал на обочину и Живец, не дожидаясь полной остановки, выпрыгнул на траву. Чутье, зашевелившееся было в машине, теперь опять уснуло, и он побежал к виднеющимся за полосой отчуждения домам легкой трусцой, не выбирая направление.
      Сирена позади смолкла - таксист сбросил клеммы с аккумулятора. Живец прикинул время, выходило, что люди Милоша должны бы уже быть здесь. Чутье молчало... Но теперь ему трудно доверять. Не оглядываясь, он попетлял в лабиринте прозрачных барьеров, выскочил на тропинку и едва не сшиб как из-под земли выросшую старуху.
      - Осторожнее! - скрипучим голосом потребовала она. - Носитесь, как лось... И собаку возьмите на поводок.
      - Какую?! - обернулся уже миновавший ее Живец, и тут же увидел Джесси.
      Понуро свесив голову немного набок, чтобы удобнее было следить за человеком, Джесси бежала следом. Дмитрий остановился, и ему показалось, что усталая собака благодарно кивнула, ложась на траву.
      - Ты откуда взялась, дура?
      Джесси сосредоточенно дышала, вывалив язык. Выглядела собака не лучшим образом: кожа повисла на худых боках, на левой передней лапе большая ссадина с запекшейся кровью.
      - Что вы сказали? - зловеще поинтересовалась старушка, принявшая последние слова на свой счет.
      Понукаемый чутьем, Дмитрий взглянул на МКАД как раз вовремя, чтобы увидеть две тормозящие машины. Махнув Джесси рукой, он побежал дальше.
      - Отлично! - прокомментировала его поступок старая дама. - Нахамил - и бежать. Молодец!
      Вместе с негромко пыхтящей собакой они вбежали во дворы, здесь Живец сразу перешел на шаг - скорее из жалости к Джесси. Чутье опять замолчало, и это начинало всерьез раздражать, как разговор с то и дело засыпающим собеседником. По диагонали пройдя через небольшой сквер, человек и собака оказались перед входом в многоэтажный подземный гараж.
      - Меня ждут! - бросил Живец дремавшей на посту старушке. - Второй уровень!
      - Нет там никого! - крикнула она вслед. - И за собакой своей следите!
      - Значит, сейчас придут!
      Лифт ждал, и Живец, как и обещал, отправился на второй уровень. Джесси, вопреки его ожиданиям, в лифт вошла совершенно спокойно.
      - Вот мы и вдвоем, - Дмитрий опустился на корточки и с некоторой опаской дотронулся до лобастой головы. - Что же ты раньше к себе не подпускала?
      Ошейник был на месте и когда двери открылись, Живец ухватился за него рукой. Никакой потребности в своей собаке он не испытывал даже в детстве, относясь к этим животным совершенно равнодушно. Однако и неприязни Дмитрий к Джесси тоже не чувствовал, вот только странная псина преследовала его, а от преследователей он привык избавляться.
      - Думаю, ты и сама будешь рада... Старая уже, бесхозная.
      Он выбрал серебристую "Хонду". Модель не быстрая, да и не слишком разворотлива, зато ворота гаража разнесет вдребезги, а это сейчас самое главное. Преследователи могут бродить вокруг еще час, а могут ворваться спустя минуту. У машины Живец встал на колени и аккуратно стиснул пальцами шею Джесси. Не укусит ли?.. Мышцы хоть и дряблые, но крупные. Собака спокойно смотрела куда-то чуть выше его переносицы, явно не собираясь сопротивляться.
      - Неужели ты для этого меня искала? - что-то мешало Живцу стиснуть руки на этих старческих, тонких жилках, бьющихся под шкурой. - Уж лучше бы под поезд бросилась.
      На внутренней стороне ошейника было что-то прикреплено. Живец увидел небольшой конверт из кожи совершенно неожиданно и застыл, пораженный собственной недальновидностью. Кто-то повесил на собаку датчик, а потом выпустил из питомника НБ, чтобы быстрее отыскать беглеца... Нет, ерунда. Наверное, Джесси сбежала, а на сигнал датчика сейчас мчатся раздолбаи из питомника, упустившие подотчетное животное. Живец сплюнул.
      - Все это логические объяснения, - негромко произнес он, обращаясь к темному верхнему углу, там обычно доморощенные хитрецы устанавливают камеры. Оттуда смотрит на него потревоженная старушка-охранница. - Но какая теперь к чертям может быть логика? Может быть, мне оторвет пальцы, но...
      Он ощупал конвертик. Примотан к ошейнику тонкой, но крепкой нитью, в складках шкуры Джесси почти не заметен. Может быть, это всего лишь нычка покойного хозяина? Несколько грамм какого-нибудь порошка, из числа запрещенных правительством к приему внутрь.
      Неспроста Живец с самого начала думал о крохотной сумочке именно как о конверте - стоило приподнять лоскуток тонкой ножи, как палец проник внутрь, нащупал там что-то шершавое. Он стал действовать смелее, и исхитрился достать клочок какой-то грубой, жесткой бумаги, не порвав.
      "Прошу свидетельствовать. Ели согласен, то ступай к бургомистру, найдешь его на Желтой даче. Там путь к твоему спасению, к жизни. Если не согласен, то погибнешь, твоя сила кончается. Я оказываю услугу, и я прошу об услуге. Помоги мне, и спасешь себя. Времени осталось мало, работа будет выполнена ночью. Собака тебе поможет.
      Крысолов."
      Живец задумчиво рассмотрел бумагу - он никогда такой прежде не видел. Как она, такая неровная, не застревает в принтере? Он плюнул на ровные буквы, потер. Чернила размазались.
      - Никогда прежде не видел настолько ровного почерка, - покачал головой Живец. - У людей такого не бывает, верно, Джесси?
      Собака продолжала рассматривать его лоб, вывалив язык на всю длину. В карих глазах застыло безразличие.
      - Мне, вроде как, не нужна твоя помощь... Интересно, а почему этот зеленый тип не просит быть свидетелем Отиля? Тоже какие-нибудь юридические заморочки? Впрочем, старого бородача просить уже поздно...
      Джесси вдруг резко повернула голову ко входу в заполненный машинами подземный зал. Шорох, его не могло уловить человеческое ухо. Живец, не поднимаясь, стянул куртку, обмотал ей руку. Разбить стекло одним ударом локтя не так уж просто, в прошлом Дмитрию пришлось серьезно потренироваться. Когда "Хонда" взвыла сигнализацией, будто от боли, Джесси рядом уже не было. Оказавшись за рулем, Живец не закрыл дверь, и, на ощупь срывая дешевенький, "штатский" идентификатор, пытался ее высмотреть. И только когда "Хонда" замолчала, Дмитрий услышал короткую очередь со стороны пандуса.
      - Вот и помогла, - сделал он вывод и двинулся туда, набирая скорость. - Мир ее праху.
      Но Джесси была еще жива - она висела на руке парня в форме Патруля, который, морщась от боли, пытался дотянуться до валяющегося в стороне оружия. Живец успел заметить закрытые глаза, стиснутые в мучительном усилии челюсти, и сильнее надавил на педаль.
      Тяжелая "Хонда" почти не почувствовала удара. Стоило бы забрать пистолет, но фары осветили следующего противника, тоже патрульного, он целился в прямо Живца. Дмитрий, чертыхнувшись, повалился на бок, его обдало градом осколков. Но стрелок поплатился за свою глупость - задержался, прыгнул не в ту сторону и рыскнувшая машина буквально размазала его по стене.
      - Умница, - похвалил Дмитрий "Хонду". - Но куда катится этот мир? Патрульный не знает, что стрелять надо по колесам, и в то же время мажет с двадцати метров. Паникер! И это - наша полиция...
      Сквозь широкие щели в воротах Дмитрий увидел что-то массивное, скорее всего, подъехавшую вплотную машину, но чутье, проснувшись наконец, не позволило убрать ногу с педали. На лбу успели выступить капли холодного пота, Живец прижался грудью к рулю, закрыл глаза. От удара он мгновенно кувыркнулся через приборную доску, через поздно вспухшие подушки безопасности, с оторвавшимся рулем в руках слетел с капота и врезался во что-то жесткое, угловатое. Лишь секунду спустя, обнаружив себя уже на ногах, Дмитрий понял, что это был человек. Его голова раскололась о бордюрный камень, словно орех, не вовремя снятый шлем патрульного лежал в пяти метрах позади. Развороченный передок "Хонды" вошел в салон стоявшей боком "Волги", застрял там. Кто-то истошно вопил, окровавленная рука бестолку шлепала по крыше автомобиля. Живец присел у трупа, дрожащими руками расстегнул кобуру.
      По нему уже стреляли, но опять мимо, мимо... Один патрульный отступал, в сторону, и палил куда-то гораздо выше, чем стоило бы, другой пытался одновременно вести огонь и помочь подняться раненому товарищу.
      - Да что же вы за придурки! - Дмитрий с непонятно откуда всплывшей холодной яростью выпрямился, повел стволом "Рокота". - Тупые, зажравшиеся твари!
      Он убил троих у машины, дострелил зажатого в салоне, а кто-то все еще кричал. Живец истратил почти всю обойму, прошивая развороченный металл, пока не понял, что вопит старушка-охранница из своей будки. Быстро присев, он вынул из кобуры мертвого патрульного две запасные обоймы, заметил, как затряслись руки. Прежде такого не было в минуты опасности, никогда. И ярости не было, и желания убивать - тоже. Раньше Живец играл, а вот сейчас наружу прорвались эмоции, вредные для этой игры.
      - Сила кончается... - пробормотал Дмитрий, направляясь к стоявшему в стороне мотоциклу. - Что ты можешь обо мне знать, Крысолов?! Чего не знаю я?
      По пути он подцепил шлем, включил "полицейскую волну". Обычные разговоры по всем каналам, кто-то докладывает о результатах выезда к месту аварии, другой преследует грузовик с облупившейся краской. Тоже дело - разве можно ездить по Москве на скверно выглядящей машине? Задерживай, штрафуй, чувствуй себя героем... Справившись с идентификатором, Дмитрий окончательно пришел в себя, вернулся к парню с разбитой головой и стянул с него куртку, а потом и сапоги. Мало кто станет приглядываться к штанам полицейского на мотоцикле.
      - Центр-3! - послышалось в шлеме и по сквозившей в голосе панике Дмитрий понял, что это будет интересно. - Центр-3, веду бой! Требую помощи!
      - Тишина на шестом канале! - потребовала диспетчер. - Доложите о происшествии, Месхи! Где ваш старший?
      - Убит, все убиты! Я на автостоянке, у Большой Грузинской! Здесь крысы, крысы с арбалетами!
      - Не торопитесь, - диспетчер будто облегченно вздохнула. - Оставайтесь на месте, высылаю наряд. Посмотрите внимательнее, Месхи, может быть, убиты не все? Крысы...
      - Они убили их! Я попробую отойти к площади, но они везде, они вокруг меня... - Дмитрий различил звук застрекотавшего "Рокота". - Бомжи поганые! Я не смогу вернуться к мотоциклу, пришлите помощь! Они оторвали женщине голову, прямо руками, они...
      - Оставайтесь на месте! - потребовала диспетчер. - Без паники! Всем находящимся поблизости: быть готовыми блокировать район. Схему движения сбрасываю на планшеты через десять секунд.
      - Я от Переделкина возвращаюсь, от монастыря мидонитов, у меня двое задержанных, - встрял хриплый голос. - Разрешите продолжать движение?
      - Не разрешаю! Что за день сегодня... Месхи, не молчите. Месхи!
      "Не ответит," - подумал Дмитрий. Этот уже не ответит, крысы вышли на поверхность среди бела дня, напали на патрульных. Возможно, в первый раз. Пора делать свою работу, Крысолов, иначе будет поздно.
      Быстрее было бы двигаться через МКАД, но Дмитрий предпочел попетлять по дворам, пробираясь к шоссе. Район Большой Грузинской требовалось объехать стороной, сейчас надо как можно скорее попасть на Желтую дачу. Безопасность - это и есть скорость. Откуда Крысолов знает это место? Неужели он действительно знает все? Тогда сила и правда кончается. А если в игре кончается сила, то кончается и отпущенное тебе время. В чем же ошибка?
      Кто-то смотрел на него из окна. Живец почувствовал это, вскинул голову, встретился глазами с молодой женщиной, прижавшей лицо к стеклу. Она отшатнулась, окно тут же стало непрозрачным, но Дмитрий успел заметить свисающую с потолка петлю.
      - Еще одна...- буркнул он и даже не сразу сообразил, почему так сказал. Ах, да, Артем, сосед Даниловой. - Что у вас за мода пошла, в самом деле?
      На "полицейской волне" о нем не говорили. Может быть, убитые им люди были не настоящими патрульными? Дмитрий беспрепятственно пересек МКАД в общем потоке, помчался к Желтой даче, одному из любимых мест Милоша. Бургомистр - надо же так назвать мэра...
      2
      
      
      Шацкий потерял Живца в толпе перепуганных мидонитов, заметался, прикрывая пистолет полой куртки, и поэтому не сразу заметил пробивающихся к нему двух сторон рослых парней. Майор попытался спрятаться в подъезде, но дверь оказалась заблокирована живым консьержем, который так перепугался происходящего на улице, что не сразу отреагировал на желтую на личную карту с пометкой "НБ".
      - Открой, сволочь! - закричал Аркадий, плечом отбиваясь от норовившей унести его с собой толпы, зажатой между домами.
      - А что случилось-то? - проскрипел динамик. - Я открою, открою, только вы...
      Время было потеряно. Майор прижался к двери спиной, приготовившись к стрельбе, но ближайший из преследователей высоко задрал над морем голов руки, демонстрируя миролюбие. Вероятно, вести огонь на поражение Милош разрешил своим молодчикам только внутри монастыря. Дверь позади наконец подалась, Шацкий ввалился внутрь, но закрыть ее уже не успел. Все, что оставалось - выставить вперед ствол "Галкина", упереть его в живот русоволосому здоровяку.
      - Не надо так, - стараясь перекричать доносившийся с улицы гул, попросил тот. - Я же не один, район блокирован полностью. Давайте зайдем, пока толпа сюда не ворвалась!
      - Только ты, - разрешил Шацкий и сделал шаг назад. - Следи за руками.
      - Хорошо, хорошо, - побледневший парень шагнул в подъезд, с усилием закрыл щелкнувшую замком дверь. - Давайте спокойно говорить, как взрослые люди. Моя фамилия Ачоев, капитан муниципальной гвардии. Вы - майор НБ Аркадий Шацкий, находитесь не при исполнении обязанностей, вооружены незаконно, содействовали опасному преступнику, участвовали в перестрелке с силами закона.
      - Чьего закона?
      - Не важно, в данном случае, - вздохнул Ачоев. - Вы поймите, деваться вам некуда. Лучше всего: отдайте пистолет и поезжайте с нами.
      - Куда?
      - Увидите, - повел бровями мунгвардеец, как бы спрашивая: "Ну что ты дурака валяешь?"
      Муниципальная гвардия - сеть городских охранных структур, с самого начала и на законных основаниях подчиняется прежде всего Милошу. Даже полицейские относятся к НБ лучше, чем мунгвардейцы.
      - Откуда я знаю, что вы собираетесь меня куда-то везти? - поинтересовался Шацкий. - Вроде все шло не к тому.
      - Приказ был: захватить, если не окажут сопротивления. Так что выбирайте.
      - Там эти, мунгвардейцы пришли! - подал голос из дежурки консьерж. - Так мне открывать им или нет? По закону-то обязан...
      - Открывай! - решился Шацкий, переворачивая пистолет. - Ну давай, Ачоев, делай как обещал.
      - Вот и хорошо! - обрадовался капитан, забирая оружие. Дверь позади него распахнулась. - Не стрелять! Он сдался. Двое помогите конвоировать к машине, остальные - искать Живца! По дворам!
      - Да не мог он просочиться, - забурчал худой темнокожий человек. - Не невидимый же? В монастыре его надо искать, там, может, подвалы какие...
      Выходящий на пустеющую улицу Ачоев оглянулся на Шацкого, тот улыбнулся.
      - Искать! Этот мог просочиться и сквозь стену. Монастырь - потом.
      Они подошли к припаркованному в переулке "Волгабусу", в салоне майора тут же приковали к креслу, отняли браслет и личную карту. Судя по поведению мунгвардейцев, убивать его действительно никто не собирался. Пока Ачоев запрашивал у кого-то инструкций за прозрачным, но звуконепроницаемым барьером, Шацкий смотрел на улицу, пытаясь отыскать Живца. Как он исхитряется каждый раз уходить?! Вот уж поверишь в любую чертовщину. Впрочем, реальность может оказаться похуже чертовщины, и значительно.
      Маленький автобус тронулся, но поехал не к МКАД, а куда-то в другую сторону. Ачоев опустил барьер, пересел поближе. Он выглядел расстроенным.
      - Отиль мертв? - спросил Шацкий.
      - Какой еще Отиль?
      - Бородатый такой, полковник СПР.
      - Ах, этот... - Ачоев покашлял в кулак. - Давно пора. Из-за этого безумного старикана... Ну да ладно. Слушай, майор, помоги выловить эспээровского клоуна, приятеля своего. Просто подскажи, где искать. Сам понимаешь - тебе надо круто менять жизненные ориентиры, так вот, сейчас самое время начать.
      - Я не знаю, где его искать, - усмехнулся энбэшник. - Он же талант, киллер-одиночка.
      - Да, талант, - печально кивнул мунгвардеец. - Будто намыленный, его хватаешь - а он еще быстрее из руки выскальзывает.
      - Что же вы его на квартире Даниловой не взяли?
      - Милош засомневался что-то. А потом ты Отиля отыскал, вон как быстро! Мне персонально за это влетело. Но я не в обиде, нет, - Ачоев вздохнул. - Сейчас такое время, что не до обид. И, в общем, никуда ведь Живец не денется. Хотя как знать... Вчера вот два случая было, ближе к ночи - какие-то бомжи ненормальные возле наших объектов на людей нападали, рвали прямо руками, ножами резали. Это какого же наркотика надо обожраться?! Ты не в курсе, что это такое?
      - Не в курсе, - предпочел соврать Шацкий.
      - А я думаю, это те ублюдки из Седьмого Особого нам наследство оставили. Говорят, под землей держали склады, с цыганами связи имели... Оборотни в погонах - страшное дело! Как твоя НБ их прозевала, майор?
      - У Милоша спроси. Куда мы едем?
      - В лес. Привяжем тебя к дереву и будем угольки в задницу засовывать! - Ачоев рассмеялся, но вышло невесело. - На Желтую дачу, майор. Слыхал?
      - Никогда.
      - Серьезно? Ну, тогда я лишку брякнул. В общем, мэр хочет поговорить с тобой. Уже скоро...
      К Ачоеву подошел один из подчиненных, показал, прикрывая ладонью от Шацкого, планшет. Капитан вздохнул, сквозь зубы выругался и опять опустил барьер. Спустя минуту "Волгабус" свернул с шоссе и понесся, набирая скорость, по узкой дорожке.
      Шацкий, занимаясь последние несколько лет финансовыми махинациями Милоша, знал о существовании нескольких "баз" мэра в пределах города. Названия "Желтая дача" он прежде действительно не слышал, но никакой роли это не играло - хоть красная, хоть черная, а влип он основательно. Похоже было, что Милош окончательно пошел вразнос, атакуя монастырь мидонитов, и захват майора НБ просто мелочь в свете того, что мэр уже успел натворить.
      Мелькнули мимо распахнутые ворота, приветственно взмахнул автоматом очень рослый смуглый человек. Муниципальная гвардия. Шацкий не смог сдержать ухмылки - за последние четыре года спецподразделения НБ дважды преодолевали сопротивление этих богатырей, захватывая обнаглевших губернаторов. Он и сам помнил удивление, застывшее на лицах новосибирских мунгвардейцев, старательно тянувших вверх руки. Грязных, оборванных мунгвардейцев, больше всего удивлявшихся тому, что все еще живы. Привыкли геройствовать на местах, считать себя пупом земли, не вылезая из спортзалов, со стрельбищ, а вот вертолетов, залпами накрывающих "базы", не ждали. Вряд ли московские головорезы Милоша чем-то отличаются от своих удивленных коллег.
      А потом, на допросах в лагере временного содержания, они обижались. "Да что вы за мужики?! Да мы бы вас в бараний рог скрутили, да мы... Давай на руках! Сними наручники!" "Мы не мужики, мы федералы," - холодно сообщал подполковник Бурджули и брался за гибкий металлический прут. Поговаривали, что этим куском арматуры его проткнули в молодости, вот он и стал талисманом. Помогал безотказно!
      От этих мыслей Шацкий заулыбался уж совсем открыто и перехватил раздраженный взгляд одного из ачоевцев. И верно - улыбаться нечему. "Никто нас не любит," - говаривал тот же Бурджули. - "Что бесспорно доказывает нашу правоту." Сказано, может, и красиво, да только чем это поможет его подчиненному, который полез в пекло без прикрытия, и вот оказался там, где и должен был, конечно же, оказаться. Сколько ждать помощи? Автобус затормозил, двери раскрылись.
      - Что, упустил?! - ворвался в салон визгливый, знакомый по перехватам эфира голос. - А вот он тебя не упустит, так и знай! Давай, дуй обратно! Новиков скажет, где дальше искать.
      - Вы же сами приказали сюда ехать... - расстроился капитан, медленно спускаясь по ступенькам. - Вот, задержанного доставили.
      - Обработали?.. Нет?.. Ну так быстро, быстро, а потом уже ко мне!
      Ачоев поднялся обратно, беззвучно шевеля губами. Захватившие Шацкого клешни разжались, спрятавшись в подлокотники, он потер руки.
      - И что теперь?
      - Вставай, - приказал Ачоев.
      Его бойцы подтянулись с двух сторон, переглядывались. Шацкий понял, что побоев не избежать, и шагнул на середину салона, прикрывая голову руками. Первый удар по праву принадлежал командиру, и Ачоев выполнил его образцово, резкая боль в животе сразу сковала движения, локти потянулись вниз. Майор не стал падать сразу - лучше уж не хитрить, и честно простоял еще несколько секунд, покачиваясь от сыпящихся со всех сторон ударов.
      Ему показалось, что били минут десять, на десять же он это предполагаемое время разделил, чтобы приблизиться к реалиям. По лицу попали лишь однажды, видимо, случайно, кости тоже жалели и вообще, если разобраться, обошлись ласково. Просто постарались причинить боль, уделяя внимание нервным центрам, суставам... Почувствовав, что экзекуция прекратилась, Шацкий хотел приподняться и понял, что Ачоев наступил ему на руку.
      - Милош любит, чтобы человек был уже подготовлен, чтобы время на пустые разговоры не уходило, - пояснил он и метко плюнул в лицо энбэшника. - Так ты уж нас не подводи, потому что тогда будет вторая серия. И после нее ты ходить уже не сможешь, возможно, никогда.
      - Понял... - пробормотал майор и в награду Ачоев сошел с его ладони.
      - Пошли!
      Шацкого подтащили к дверям, столкнули вниз. Он даже сумел схватиться за поручень, укрепиться на подрагивающих ногах. Ходить он мог, но согнувшись и сильно хромая. Рослые мунгвардейцы опять подхватили невысокого энбэшника под руки, почти донесли до распахнутых дверей.
      - Сколько ждать?! - Милош оказался в холле. - Кто такой?
      - Майор Шацкий, - не доложил, а скорее напомнил Ачоев. - Тот, который к Даниловой приехал...
      - А зачем? - мэр развернулся и первым вошел в просторную комнату, направился к столу. - В кресло его.
      Майора посадили. От стола, за которым устроился мэр, его отделяло несколько метров. Опять щелкнули захваты на подлокотниках, после этого Ачоев со своими людьми сразу вышел, дверь закрылась.
      - Ну, зачем приехал к Даниловой?
      - Искал Живца, - честно признался Шацкий. - Зачем же еще?
      - А почему ты там искал?
      - Данилова попала в нашу разработку, ее вела параллельная структура. Во время допроса Гладышев назвал ее имя.
      - Понятно, понятно... - Милош достал из стола бутылку виски, высокий стакан, и Шацкий только теперь осознал, как сильно разит спиртным от мэра. - А Данилова, значит, у нас отправилась к этим... - он покрутил пальцами. - Ну, короче говоря, к праотцам.
      Шацкий промолчал, мысленно стараясь разобраться с волнами боли, упорядочить их движение. С левой коленной чашечкой явно было что-то не так.
      - А кто тебя, Шацкий, вообще просил в это дело лезть?
      - С Живцом случился припадок в двух шагах от нашего объекта, а мы уже имели данные об охоте на него.
      - Но приказа на перехват у тебя не было? - уточнил Милош, плеская виски в стакан. - Я знаю, что не было. Ты не думай, что я ничего не знаю... Я про НБ знаю еще побольше, чем ты. Так что и не мечтай.
      - Не мечтать - что? - осторожно спросил майор.
      - Не мечтай меня свалить, - мэр отхлебнул, поморщился. - И Бурджули передай, что подавится. Я все знаю. А не упусти ты Живца, он был бы у меня еще в тот же день. Но ты, конечно, и не мог его удержать... А здорово он вас! - Милош засмеялся. - Как заговоренный, да? Интересный парень. Дурак, конечно, но забавно следить, как он залезает в бутылку, а потом уходит сквозь донышко. Что там у него за припадки были?
      Шацкий помедлил с ответом всего секунду, а от улыбки на лице Милоша не осталось и следа. Пришлось поторопиться.
      - Медики сказали, у него в голове какие-то... Ну, процессы. Нестандартные. Они боялись, что он впадет в кататонию, перестанет реагировать на внешние раздражители.
      - Это я все знаю! Что он тебе говорил?
      - Ну, про какого-то зеленого человечка...
      - Ну, про зеленого человечка... - передразнил Милош и плюнул прямо на столешницу. - Слышал я! Все, о чем говорилось в квартире Даниловой, знаю. И все, что вам мог Отиль наплести - тоже знаю. А ты вот знаешь, что свидетелей Крысолов может взять только из... Из тех, кто в курсе... - мэр нахмурился, захлопал ящиками стола. - Черт, где же он... Вот! - он положил перед собой скрученный в трубочку лист бумаги, аккуратно распрямил. - "Свидетели должны на основе личного опыта знать об угрожающей городу беде и вполне осознавать величину опасности роду человеческому. Свидетели, поставив свою подпись, подтвердят выполнение..." Дальше много всего. Вот так, Шацкий Аркадий Владимирович. Ты, например, в свидетели не годишься.
      - А вы?
      - Я? Если все черти из ада выстроятся тут во дворе, - Милош ткнул пальцем в распахнутое окно, - я и тогда ничего не подпишу. Ты хоть знаешь, что за плату требовал этот твой зеленый? Знаешь, конечно, Отиль говорил... Так вот, условие невыполнимо, поэтому я просто не могу заплатить! А тогда...
      Мэр замолчал и Шацкий продолжил сам:
      - Тогда Крысолов заберет будущее города. Это что, правда?
      - Хрена, - погрозил пальцем Милош. - Хрена он что получит. Мы сейчас объявляем эпидемиологическую тревогу, и всех детей вывозим из Москвы. Благо, их не так уж много. На Кордон стягиваются силы, пусть попробует прорваться... Хотя глупо это все, - мэр допил виски. - Короче, Шацкий: Отиль и сам не знал, с кем имеет дело, а мы - и подавно. Есть возможность избежать риска - уничтожить всех возможных свидетелей. И вот этим я и занимаюсь... Все понимают, что я убираю свидетелей, но думают, что я стараюсь для себя! И не объяснить вразумительно никому, понимаешь, Шацкий? Что я покажу - эту бумажку?
      - А Отиль тоже не знал, зачем вы убираете сотни людей, - быстро вставил майор, глядя как Милош опять наливает виски.
      - Сотни? Счет давно на тысячи. Твой Бурджули в шоке, пьет больше меня, ничего понять не может. Отиль - старый козел, жаль, что я его своими руками не прикончил. Думал, будет еще полезен... Он сам не понимал, что делает! И уговорил меня, я же не верил в такую... В общем, на договоре появились некоторые новые строчки. На уже подписанном мной, заметь! - мэр воздел к потолку палец. - А кому жаловаться? В Конституционный Суд пойти? Именно свидетелей это и касалось. Крысолов, дрянь эта, сказал: "Это дополнение лишь создает для меня трудности!" Сволочь.
      - Вы его видели? - Шацкий даже потряс головой. - Я все никак не могу понять...
      - Вот потому ты в свидетели и не годишься! - мэр грохнул кулаком по столу и дверь тут же приоткрылась. - Скройся! А кто годится? Надеюсь, уже никто... Данилова, возможно. Где ее искать? И еще Живец.
      - Он не сталкивался с мутантами.
      - Он получил много информации, а до ночи еще достаточно времени, Шацкий... Но самое главное, что Живец виделся с Крысоловом, - Милош привстал, лег грудью на стол. - Помоги мне его найти. Честно говоря, я ошибся... Не надо было пытаться его убить. Я ведь лучше всех знал, что это невыполнимая задача! Он лучший, таких совсем мало... Убивать ни к чему. Надо просто поговорить с ним, все объяснить. Дима поймет и не будет свидетельствовать, понимаешь? Ты был с ним долго, попытайся представить, куда он отправится. Сейчас он... - мэр опять сел, подтянул к себе старомодную клавиатуру, пощелкал клавишами. - Перестрелял наших людей у гаража и скрылся. Кстати, с ним была собака. Откуда собака?
      
      - Собака дворника из... - машинально ответил майор, потом выпучил глаза. - Но откуда она взялась?
      - Вот, - с мрачным удовлетворением кивнул Милош. - Мы не понимаем, что происходит, то есть не можем контролировать ситуацию. Собака, правда, убита.
      - Вы... Вы в самом деле думаете, что этот Крысолов дудочкой уведет детей из города? - промямлил Шацкий, пытаясь взглянуть на вещи цинично. - Но куда, как? Это сказка.
      - А когда он появляется в моем кабинете и потом исчезает - это сказка? А когда я сжигаю договор, а спустя минуту он у меня на столе - это сказка? Я проделал этот фокус раз шесть, дурак ты эдакий! Не знаю, что у него за дудочка, не знаю, что случится, но назревает катастрофа. И крайним, из-за этого подонка Отиля, окажусь я...
      Мэр замолчал, а Шацкий подумал, что полковник Отиль не так уж и ошибался. Больше всего Милоша беспокоила именно возможность оказаться обвиненным в катастрофе. От него отшатнутся высокопоставленные друзья, и враги растерзают некогда могучего политика словно свора собак, не позволив добраться до вершин власти.
      "Он сумасшедший," - решил майор, а вслух спросил:
      - Вы не думаете, что Крысолов мог заранее набрать команду свидетелей, даже несколько, и подготовить их?
      - Они сочетают мудрость с наивностью, если верить Отилю, - Милош приложился к стакану. - Как знать? Если есть хотя бы видимость шанса, его надо использовать. Ведь они могут взять все, что им нужно, не выдвигая дурацких требований, не составляя договоров. Все эти дни творилась такая чертовщина... Ты просто не говорил с ним, Шацкий. Когда Крысолов обещает лишить город будущего, то сразу понимаешь, что это правда. Потому что он не человек! Как именно - другой вопрос, но это будет катастрофой.
      - Странно вы мыслите, - заметил майор. - Может быть, обратиться к президенту?
      - Дурак ты.
      Майор смущенно покашлял. Да, лучшее что ждет Милоша - психушка. А что ждет самого Шацкого? Как распорядиться полученной информацией, даже если удастся вырваться с Желтой дачи?
      - Живец хотел бы поговорить с вами, - вспомнил Шацкий.
      - Надеюсь, что так, - кивнул Милош. - Я еще вчера приказал не соваться к нему, если появится здесь. Но он не придет. Так что думай, майор, думай. Клянусь: если поможешь, то потом я тебя прикрою. Отсидишься несколько суток, пока суматоха не уляжется, и вынырнешь. У меня в Нацбезе тоже есть друзья, не верь ты в бескомпромиссную борьбу... Скажи, а за тобой Живец может прийти?
      - Не думаю. Он странный малый, но я не думаю, что его заинтересует моя судьба.
      - Ты не думаешь, а я знаю, - Милош нажал кнопку, двери распахнулись, пропуская мунгвардейцев Ачоева. - Не придет. Не друг он тебе, Шацкий, и другом быть не может. Поэтому если что-нибудь вспомнишь, сразу говори мне. Это не предательство.
      Майора подняли с кресла и вывели в холл. Спускаясь по грязной лестнице в подвал, он услышал звук подъезжающего мотоцикла.
      3
      
      
      Живец проехал прямо через лес - он знал удобно расположенную калитку, достаточно удаленную от основного здания Желтой дачи. Прежде Дмитрий нечасто имел дело с мотоциклами, а теперь увлекся петлянием между деревьями, словно ребенок. Сколько он себя помнил, никогда не любил игр, ни персональных, ни сетевых, и вот - только что не визжал от удовольствия. Один раз все же приложился как следует плечом, только после этого немного успокоился.
      Подъехав прямо к калитке, Дмитрий, не глуша мотоцикл, нажал на кнопку вызова. Он собирался привлечь внимание, потом опять уехать в лес, выманить охрану, а там уж - как получится. К его удивлению, калитка приоткрылась внутрь, высунулся тип с перевязанной щекой.
      - Откуда мотоцикл-то? - поинтересовался он так спокойно, что Живец едва не сорвался с места. - Ты же на машине поехал.
      - Откуда и шлем, - ответил Дмитрий и только тут понял, в чем дело. Он закашлялся. - Открой пошире, я так не проеду.
      - Открой! - хмыкнул охранник. - Я тебя и узнал-то только по царапине на шлеме, да по спине сутулой! Пароль?
      - Иди в задницу! - Живец поехал на него, заставил отскочить и протиснулся в калитку.
      - Нет, Мамед, так нельзя! - запротестовал охранник. - Ты уедешь, а мне тут одному... А почему у тебя штаны такие?
      - Так получилось, - Дмитрий выстрелил ему между глаз. Сухой треск "Рокота" даже вблизи был не очень слышен из-за звука работающего мотоцикла. - Почему мне так везет всю жизнь на идиотов, вот что я хотел бы знать.
      Он даже прикрыл ногой щелкнувшую замком калитку, но тратить время чтобы прибрать подальше труп не рискнул. Набрав скорость, Живец поехал мимо приземистых корпусов, непривычно безлюдных спортплощадок. Милош, судя по всему, вел серьезные операции, отвлекая на них даже охрану Желтой дачи. Или его здесь просто нет? Дмитрий сморщился под шлемом: он начинал уставать от постоянной неопределенности.
      Подъезжая к крыльцу, Живец сорвал шлем - он все-таки сужал поле зрения, а пользоваться компьютерными "окошками" надо было еще учиться. Кто-то шагнул к нему от припаркованных машин, Дмитрий не оборачиваясь полоснул туда очередью. Он злился, снова злился, хотя именно сейчас не следовало давать волю эмоциям.
      Еще одного Живец подстрелил в холле, с ходу наступил упавшему на грудь.
      - Где Милош?
      - Не надо!
      Люди медленно соображают, им всегда требуется несколько секунд. Дмитрий повел стволом, пули защелкали по дверям, по перилам уходящей к подвалу лестнице. Потом опять прицелился в раненого.
      - Быстро! Где Милош?
      - В кабинете...
      Живец понятия не имел, где именно находится кабинет, но охранник сам посмотрел на одну из дверей. Вокруг поднялся шум, кто-то уже стрелял с лестницы, и Живец предпочел дострелить мунгвардейца - чтобы не тратить время, не забирать у него оружие. Дверь подалась легко, выстрелов оттуда тоже не последовало.
      - Не стреляй, Гладышев! Я даю команду прекратить огонь! Слышите, придурки? - голос Милоша разнесся по всему дому, он включил интерком. - Я же сказал: не стрелять в Живца, если появится!
      В наступившей тишине Живец проскользнул в комнату, толкнул, захлопывая, дверь и спрятался за углом сейфа. Так себе укрытие, но мэр - вряд ли хороший стрелок.
      - Успокойся! - Милош привстал, чтобы видеть гостя. - Тише, тише! Видишь - вот мои руки! Подойди, можешь в меня прицелиться.
      - Я и отсюда целюсь.
      - Тогда я подойду, ладно? - мэр медленно вышел из-за стола, подтащил кресло, из которого совсем недавно встал Шацкий, к сейфу. - Сяду, ладно? Я выпил немного, Дима... Ты не хочешь?
      - Нет, - чутье вело себя совершенно спокойно. Но живо ли оно еще? "Твоя сила кончается," - написал Крысолов. - Я пришел поговорить.
      - Ну конечно, нам давно надо поговорить. Это я, старый дурак, устроил охоту... - Милош опустился в кресло, улыбнулся. - Теперь все будет хорошо, правда? Ты запомни главное: ни в коем случае не соглашайся быть свидетелем.
      Прежде чем ответить, Живец сглотнул.
      - Свидетелем чего я не должен быть, Милош?
      - Выполнения договора... Ты ведь говорил с Отилем, я знаю. Это хорошо, что ты с ним говорил. А теперь слушай: забудь этого пердуна, он втравил нас всех в дрянную историю. Договор существует, и я, дурак, его подписал. Я, понимаешь? А Крысолов сказал, что копию договора получит каждый горожанин... С моей подписью, Дима. Разве это справедливо?
      Теперь Живец понял, что Милош не просто выпил, а выпил изрядно.
      - Договор, - кивнул он. - Ладно. Это мне понятно.
      - Не будешь свидетелем? - просветлел лицом мэр.
      - Ты из-за этого убивал?.. - понял Живец. Он вообще многое понял. - В НБ считают, что Милош доживает последние дни. Слишком прямо действовал, скрыть такое невозможно.
      - Возможно! - пообещал Милош. - Все возможно, только бы... Ведь фигур на доске куда меньше, чем даже ты думаешь. НБ ничего менять не будет, если его не заставят! Они же не дураки, у них своих забот хватает...
      - А у тебя?
      - А я не сдамся! Ты-то ведь меня поймешь, Живец!
      Дмитрий медленно сполз по стене, положил пистолет на колено. Крысолов посылал его к Милошу именно за спасением, и вот, кажется, они коснулись наконец чего-то действительно важного.
      - Почему я должен тебя понять?
      - Потому что мы с тобой игроки, - Милош встал, пошатнулся, и двинулся к столу. - Тебе налить?
      - Не нужно.
      - Главное - гнуть свою линию. Не свидетельствуй, Живец. Я чувствую, просто кожей ощущаю, что он придет к тебе, ты ему нужен. Но ведь он - не человек... Его не обхитрить, с ним надо играть жестко. А если он все-таки одолеет, то какая разница? Игра кончится, для нас, - Милош вернулся, прихлебывая из горлышка. - Если присмотреться, но все как раз складывается очень интересно. Он нас или мы его? Только не надо пытаться его убить! - предостерегающе вскинул руку мэр. - Мы не знаем, с чем имеем дело, так пусть он сам, первый предпримет какие-то шаги. Иначе он получит преимущество, я уверен. Сначала надо разобраться в правилах, а уже потом их менять...
      - Что ты несешь? - хмуро поинтересовался Живец. - Какие еще игры?
      - Те, в которые мы играем. Вот они, - Милош кивнул на дверь, - они играть не умеют. А мы умеем. Поэтому везде мы оказываемся сверху - кроме тех, конечно, кто проиграл. Но лучше проиграть, чем не играть вовсе! Дима, я не призываю тебя объединяться, живи как знаешь, в этом наша сила. Но сейчас - надо выстоять. Не свидетельствуй, хорошо?
      Быстрым движением руки Живец перехватил бутылку, не дал мэру в очередной раз к ней приложиться.
      - Крысолов сказал, что моя сила кончается. Он сказал, что мне надо спасаться.
      - А ты ему не верь! - затряс головой Милош. - Нельзя верить! Ты же знаешь, Живец...
      - Ничего я не знаю.
      - Знаешь!
      - Не знаю, - упрямо повторил Дмитрий. - Что нас объединяет?
      - Мы игроки... - Милош посмотрел недоверчиво, опять потянул бутылку.
      - Что значит игроки? - не пустил Живец. - Не такие, как те? Слушай, Милош, ты если хочешь мне сейчас открыть тайну рождения, то так и сделай. Я - клон? Как и ты?
      - Я думал, ты раскопал свое личное дело, - мэр почесал затылок. - Странный ты, Живец. Но если это для тебя так важно, то... Да. И не горюй: статистика, которую я сумел собрать, говорит однозначно: клоны успешнее рожденных. У нас есть энергия, я для себя это называю "энергия игры". У обычных людей ее нет, они все время стараются спрятаться от проблем, а мы их ищем. Мы игроки, понимаешь? Вот ты бы смог всю жизнь просидеть в Сетях, за "полезными играми", выбираясь на свежий воздух только прогуляться? Я вообще не понимаю, о чем они думают. Но и они не понимают нас, поэтому мы играем, а они - лишь декорация. Слушай, ты не расстроился, Дима? Брось, это смешно!
      - Нет, я не расстроился, - Живец почесал стволом висок. - Значит, "энергия игры"... А Крысолов говорил о силе. Это одно и то же?.. Может быть, и нет. А мое чутье на опасность, Милош? Это запрограммировано?
      - Да не ерунди, что ты, будто фильмов насмотрелся! - мэр наконец подтянул к себе бутылку. - Вот кожей чувствую: если ты не будешь свидетельствовать, то все обойдется. Крысолов уберется в свой тридесятый ад, а мы... Ну, то есть я продолжу свою игру, ты - свою. У меня тоже, между прочим, чутье, и оно меня никогда не подводит. У нас это часто, энергия не рассеяна, а собрана в некий как бы луч... А никакого генного программирования не существует, наоборот, все программы по клонированию направлены на увеличение случайных факторов. Но мутации случаются часто, на эту тему есть специальные работы. Если хочешь - дам почитать, прямо сейчас.
      Живец рассматривал блестящие пряжки на ботинках мэра. Его действительно вовсе не расстроило известие, чего-то в этом роде Дмитрий и ожидал. Давно уже ожидал... Слишком много странных, глупых людей вокруг, существующих по заданной кем-то другим схеме. Дай таким довольно денег, и они закроются в скорлупе, отгородятся от мира.
      Но игра находилась в опасной стадии, а Живец очень хотел играть дальше. Оставаться с Милошем нельзя, завтра он скорее всего попытается прикончить названного братца. Сила кончается, сказал Крысолов... Интересно, как себя чувствует клон, утративший "энергию игры"? Наверное, лезет в петлю.
      - Какой сейчас процент клонов?
      - Не знаю, - пожал плечами Милош. - Это пусть рожденные интересуются. Думаю, у нас очень небольшой. А в Европе и на побережьях ситуация, наверное, другая. Все равно не слишком много. Какая разница, Дима? Рождаемость такова, что будущее за нами, если тебе это важно. А я думаю - нет.
      - Не важно, - согласился Живец. - Важно побольше узнать о сегодняшнем дне. Ночью наступает срок выполнения взаимных обязательств, так?
      - Так, - кивнул мэр. - Живец, не вздумай. Это моя игра, не твоя, не нужно тебе влезать на стороне противника. Он наш общий противник, хотя игра и моя.
      - Нет-нет, я не буду свидетельствовать, - успокоил его Дмитрий. - Зачем мне лишние хлопоты? Думаю, мне вообще лучше убраться из города.
      - Ты не пройдешь Кордон, Живец, даже ты не пройдешь, - глаза Милоша превратились в злые щелочки.
      - Тогда забьюсь куда-нибудь поглубже, - Живец встал. - Идем, проводишь меня до ворот. Кстати! Отиль убит?
      - Убит, - мрачно кивнул мэр, не двигаясь.
      - А энбэшник, что со мной был?
      - Шацкий? Убит.
      - Врешь, - погрозил ему пистолетом Дмитрий. - А врать бы не стоило. Между прочим, свидетельствовать я не собираюсь, а вот насчет твоей жизни еще ничего не решил.
      - Тебе не выйти, - голос у Милоша звучал уверенно, а вот глаза забегали по сторонам. - Шацкий в подвале. А зачем он тебе?
      - Хороший водитель.
      На лице мэра отразилась смертная мука.
      - Не уезжай, Живец! Останься здесь до утра, я клянусь, что не трону тебя! Посидим вот так, поболтаем, если хочешь - свяжи меня. А утром и Шацкого получишь, и я провожу, утром все будет.
      - Нет, сейчас, - вздохнул Живец. - И не волнуйся так. Ты меня убедил, я не стану свидетелем. Зови своих барашков, пусть приведут Шацкого.
      Милош еще раз отхлебнул, и вдруг выплюнул виски под ноги Дмитрию. Тот медленно поднял "Рокот" и мэр, уронив на пол бутылку, так же медленно поднялся.
      - Эй, кто там! Давайте сюда майора, а сами отойдите подальше. Слышите?
      За дверью послышались шаги - гвардейцы покидали позиции.
      - Здесь есть еще клоны?
      - Нет, - покачал головой Милош. - Их при себе держать опасно, не находишь? Да и не склонны мы к сотрудничеству, играем каждый за себя. Вот, на себя хотя бы посмотри.
      - Ну да, ну да... - кивнул Живец, одной рукой хлопая по одежде мэра. - Понимаю и сочувствую. Но против тебя, в твоей игре, тоже играют наши?
      - А как же... И отметим: не одного я прикончил, в том числе и твоими руками. А вот в плещеевской "обойме" все были клонами. А ведь тебе не нравится слово, а, Дима?
      - Не только слово, - погрозил ему Живец пистолетом. - Мне иногда и люди не нравятся, особенно если на пути оказываются.
      Дверь тихонько приоткрылась.
      - Господин мэр! Привели энбэшника...
      - Пошли, - Живец, подтолкнул Милоша пистолетом. В коридоре действительно переминался Аркадий, его руки были скованы за спиной. - Снимите наручники!
      Минуту назад он хотел выйти под руку с мэром, держа пистолет под полой форменной кожанки, а теперь понял, что этого не требуется. Здесь просто люди, усталые, вырождающиеся. Им ничего не нужно, пока этого не потребует Милош. Веками энергию давали идеи, обещавшие процветание, а когда их не стало, когда с окружающим миром больше не нужно сражаться, чтобы уцелеть, они превратились в кукол. И только клоны, в которых догорают искры чужой силы, еще находят странный вкус в игре под названием жизнь. Бояться им следует только друг друга... Точнее следовало, теперь на сцене появились сразу два противника. Но здесь их нет.
      - Спасибо, - шепнул энбэшник.
      - Что? - даже не понял Живец. - Ах, да. На здоровье, Аркаша. Выбери там машинку с хорошими подвесками, а то мэра растрясет.
      По обе стороны крыльца выстроилось десятка три мунгвардейцев, ровными каре. Дмитрий пожалел, что у Шацкого нет оружия - на открытом пространстве их можно было расстрелять за несколько секунд. Впрочем, майор бы не понял, зачем это нужно... У рожденных нет "энергии игры".
      4
      
      
      Живец не сказал о конечной цели поездки, просто махнул Шацкому рукой и тот послушно повел по узкой дорожке, ведущей к шоссе. Милош, время от времени потирая виски и явно стараясь протрезветь, молчал, пока мимо не пролетели распахнутые ворота.
      - Может, хватит, Дима?
      - На шоссе высадим, - отозвался погруженный в свои мысли Живец.
      - Только не очень далеко, ладно? Я ведь должен быть на месте, наша охота продолжается.
      - Охота на кого?
      - Ну, есть еще некоторые люди на подозрении... Да и в НБ кое-кто из начальников отделов может натворить глупостей.
      - Ты же говорил, там твои друзья.
      - Не только, - вздохнул Милош. - Есть друзья, а есть... Ну, соперники. Ты понимаешь. И вот еще: мы договорились? Я могу на тебя надеяться? Пойми, это не вопрос игры, это вопрос самой возможности играть. Если Крысолов добьется своего, то начнется схватка, в которой мне не уцелеть, и...
      - Ты в это веришь все-таки? - перебил его Живец.
      - Во что?
      - Ну, в то, что все горожане узнают о случившемся? Ты веришь, что Крысолов наделен такими возможностями?
      Мэр только хмыкнул и отвернулся к окну. Тихонько рассмеявшись, Дмитрий подмигнул обернувшемуся Шацкому.
      - Так и будет! Как ты ввязался в эту историю, а, Милош? Такая глупость с твоей стороны!
      - Недооценил глупости Отиля. Или, быть может, недооценил его энергии... Они с Плещеевым убедили меня в опасности. Особенно после того, как из тоннелей не вернулись несколько...
      - Клонов.
      - Да, несколько наших, - вздохнул Милош. Шацкий опять обернулся, мэр вызывающе ухмыльнулся ему в лицо. - Да! Что смотришь?! За дорогой следи. Это были не простые ребята, Дима, не такие хорошие, как ты, но тоже очень не простые. Они не вернулись. И ты бы не вернулся. Я всех нас спас, понимаешь?! А теперь меня хотят заставить заплатить за это...
      - Что тебе стоит? Объяснишься, а еще раньше - скроешься куда-нибудь, денег хватает, возраст уже преклонный.
      - Да не так, чтобы очень, - обиделся Милош. - Дима, есть вещи, которые я не могу себе позволить. Так же как ты - умереть. Есть вещи, которые мне нравятся. А вот чутье подвело, ты прав... Впрочем, выхода не было. Так я могу на тебя надеяться? Учти, если я окажусь крайним, то обнародую кое-какую информацию. Она, кстати, будет обнародована и в случае моей смерти... - мэр сделал такую короткую паузу, что Шацкий, похоже, не обратил на нее внимания. - Короче говоря, на фоне всеобщей запуганности клонами не избежать большой резни.
      - Ты меня пугаешь? - повел бровями Живец. - Меня? Этими наплевавшими на все, старящимися людьми?
      - Дурак! Резню начнут наши. Равновесие нарушится, и тогда... Слишком много разных игр переплелись. Но это схватка в молчании, понимаешь? Стоит кому-то одному вскрикнуть, и заорут все. Клонов не истребят, это они начнут охотиться друг на друга с помощью рожденных. И сами же клоны уничтожат фабрики, потому что во время войны прежде всего нельзя позволить усилиться другому. Не думаю, что тебе будет просто, ведь и сейчас не только я о тебе знаю, а случись что - узнают все. Твое существование, вот с такими способностями, станет очень неудобным, для всех.
      Машина выехала на шоссе, Шацкий обернулся в третий раз, теперь вопросительно. Живец помолчал немного, потом кивнул.
      - Да, тормози. Пора расставаться.
      - Я на тебя надеюсь, Дима! - Милош крепко сжал его плечо и тяжело выбрался из машины. - Не свидетельствуй - и все обойдется! Вот увидишь!
      - Увижу. А ты - нет.
      Мэр не расслышал последних слов, сунулся обратно в салон с вопросительной улыбкой и тут же вылетел наружу, нашпигованный пулями. Выпустив в дергающееся тело остаток обоймы, Живец спокойно перезарядил "Рокот", закрыл дверь.
      - Едем, Аркаша.
      - Зачем ты это сделал? - нахмурился Шацкий.
      - По ряду причин. В основном потому что я обещал ему не быть свидетелем, но солгал, и Милош это понял. Он бы постарался меня достать, бросил бы все, что у него имеется. Охота тебе связываться с какими-нибудь действительно хорошо вооруженными коммандос? Мне тоже нет. Едем.
      - Куда? - майор медленно тронул машину. - Наверное, люди видели, как ты его убил. Сообщат Патрулю.
      - Может сообщат, а может - поленятся. Город на грани паники, все запуганы... Клоны, крысы. А ты знал, что я - клон, Шацкий?
      - Подозревал, - вздохнул энбэшник. - Куда мы все-таки едем?
      - Покажи левую руку... - убедившись, что на майоре нет браслета, Живец с удовлетворением кивнул. - Едем обратно к Даниловой. Чутья еще должно хватить, подскажет, если не туда. Скажи, а клоны часто кончают жизнь самоубийством?
      - Довольно часто. Я не большой специалист по этой теме, но кое-какой допуск у меня был. Был, - майор усмехнулся. - Теперь точно - был. С некоторыми из вас что-то происходит. Энергичный, преуспевающий человек вдруг впадает в депрессию, многие пьют или садятся на тяжелые наркотики. Как правило, дело кончается самоубийством, иногда успевают сжечь себя химией изнутри. Ты что-то чувствуешь, Гладышев?
      - Зови меня Живец. Что-то чувствую, угадал.
      - Это началось после твоих "сонных припадков", да?
      - А теперь - мимо. Хотя, как знать, - Живец заметил бегущих людей справа, у какой-то небольшой фабрики. Он открыл окно, в салоне стали отчетливо слышны выстрелы, тут же из-за высокой крыши вынырнул вертолет Патруля. - Это из автоматов бьют, слышишь, майор? Что-то интересное происходит.
      - Может, наши атаковали людей Милоша наконец-то? - нерешительно предположил Шацкий.
      - Нет, это... - Живец, щурясь от ветра, увидел темную фигуру, догнавшую полного мужчину, бежавшего к шоссе. - Это наши подземные друзья, посмотри. Неужели началось?!
      Охотник по кошачьи прыгнул на спину жертве, мужчина пробежал еще несколько шагов, потом кувыркнулся в траву. Взлетел кверху нож, потом еще и еще раз. Когда место нападения заслонила березовая рощица, оба услышали высокий, громкий вой.
      - О, господи! - Шацкий едва не врезался в идущий спереди грузовик, требовательно запищали датчики. - Это они, да? Откуда ты знаешь?
      - Крысолов позаботился, чтобы я знал.
      - Мы... Поможем?
      - Нет, постарайся поскорее отсюда уехать. Будем надеяться, это лишь обычная охота и Крысолов успеет спасти нас всех от этой напасти.
      Некоторое время майор вел машину молча, сосредоточившись на обгонах. Водители были необычно раздражены, некоторые норовили подрезать. Сообразив, что ничего не знает о последних событиях, Шацкий включил радио.
      - ...беспорядки охватили ряд районов столицы. В город будут вводиться дополнительные силы охраны порядка, мэр Милош обратился к гражданам с просьбой не покидать жилище без особых причин. Службы сетевых доставок будут работать бесперебойно, беспорядки прекратятся не позже чем к утру, - бодро сообщил диктор. - А по мне, так это даже весело. Правда, хотелось бы еще узнать, кто во всем этом безобразии виноват, потому что ни в восстание клонов, ни в бомжей... Простите, крыс с арбалетами и ножами я не верю. Так же, кстати, как и в высадку марсиан, и в военный переворот, так что просьба с такими откровениями ко мне не звонить. Сейчас мы послушаем музыку, а уж потом...
      - Достаточно, - Живец выключил. - Мешает думать.
      - А ты не боишься, что Крысолов откажется выполнять свою работу, потому что ты убил заказчика?
      - Какая разница? - удивился Дмитрий, который действительно про это не подумал. - Милош все равно не собирался платить, и Крысолов это знал, раз искал свидетелей. Хотя, может быть ты и прав. Тогда все кончится большой охотой тильзитов. Разве тебе не все равно?
      - Нет, - помотал круглой головой Шацкий.
      - А о ком ты заботишься? О клонах? Так нам самим на себя наплевать. А вас, рожденных, через поколение-другое просто не станет. Хотя, честно говоря, вас уже нет.
      Майор засопел, поглядывая в зеркало.
      - Я есть, - наконец выдавил он.
      - Ладно, ты есть, - согласился Живец. - Ты еще есть. А дети у тебя имеются?
      Шацкий не ответил, рискованно обогнав пару машин на повороте к МКАД. Опять запищали датчики, их поддержали громкими гудками водители.
      - Много машин. Домой, наверное, все торопятся.
      - Нет у тебя детей. И у Даниловой нет, а больше я не знаю, о ком и говорить. Так что ты только пока есть, а через минуту тебя, может быть, не станет. Вот он, "Рокот", - Живец показал пистолет майору. - И ничего не останется, но даже если ты доживешь до завтрашнего утра, а тильзиты не разорвут этот город чуть позже, это лишь вопрос времени. На самом деле ты такой же мертвец, как и остальные. Как после этого можно рассуждать о сохранности человечества? Спасение смертельно больного от гриппа, не более.
      - А ты?
      - Я - другое дело. Я мертвец воскрешенный, я не живу, а играю в жизнь.
      - Врешь, - не поверил Шацкий. - Если бы это было так, вас бы не...
      - Не делали, - закончил Живец. - А куда вам деваться?.. Кроме того, от рожденных это наверняка уже не зависит, игра идет без вас. Если Милош прав, то в твоем руководстве уже сейчас полно клонов, а скоро будет куда больше. Люди проигрывают карьерные игры, потому что им скучно играть. Скучно жить. Что у нас там с кривой самоубийств, кстати, я давно не интересовался?
      - Лучше скажи, кто такие тильзиты, - вздохнул майор.
      - Мутанты. Вон, кстати, опять что-то происходит.
      За прозрачными щитами, огораживающими полосу отчуждения, бежали люди. Сперва Живцу показалось, что все они спасаются от тильзитов-охотников. Но вдруг худощавый мужчина в светлом комбинезоне ударил по ногам бежавшую впереди него женщину, она покатилась по земле. Толпа тут же окружила ее.
      - Что-то новенькое, - сказал Шацкий. - Включить радио?
      - Нет, ни к чему.
      Над головами людей появилось тело, несчастная размахивала руками, с нее уже содрали половину одежды. Порывшись под сиденьем, Дмитрий отыскал открытую пачку сигарет, запах которых чувствовал уже давно.
      - Так ты понимаешь, что это?
      - Беспорядки, - беспечно пожал плечами Живец, занявшись теперь поисками зажигалки. - Наверное, они решили, что эта женщина клон. Возможно, так оно и было.
      - С чего ты взял? Послушай, Дима, я вовсе не отношусь к тебе хуже оттого, что...
      - Может, и напрасно! - он с удовольствием закурил. - Но это ты, а вообще народ сильно запуган информацией в пиратских сетях, там же только про клонов и пишут. Зачем это делается, хотел бы я знать.
      - Если вспомнить, о чем говорил Милош, то это как раз то самое нагнетание обстановки, взаимный шантаж. А ты не чувствуешь симпатии к другим таким же, как ты?
      - С чего бы, Аркаша? Это я к тебе чувствую симпатию, и то только потому, что ты меня везешь, куда я попросил. Кстати, как въедем в Строгино - сбрось скорость. Что-то неспокойно мне, - Живец высунулся в окно, подставил лицо ветру. - Не знаю, поймешь ли ты, но помнишь, как сказал Милош? Проиграть - значит умереть. Для меня тоже. А сила моя кончается, как сказал Крысолов... Где же он, хотелось бы знать. Скоро вечер.
      Переключившись на электропривод, майор медленно поехал по улице. До жилища Даниловой оставалось еще порядочное расстояние, когда Живец потребовал остановиться.
      - Знаешь, Аркаша, я тебя не убью. Я думаю, ты понимаешь, что лучшее для тебя сейчас - забраться в самую глубокую щель до утра. Именно как Милош советовал гражданам. Есть у тебя такая щель?
      - Найдется, - Шацкий почему-то густо покраснел.
      - Мне нужно совсем в другое место попасть, теперь я понял. Но не на этой машине. Тебе, кстати, она тоже ни к чему, брось ее сразу за мостом, там станция.
      - Знаю... А может, я с тобой?
      - Нет, рожденный. Ты не игрок, - Живец захлопнул дверь, поправил куртку патрульного. - Лучше напейся. Если Крысолов не обманет, то впереди у тебя еще долгая пустая жизнь в этом умирающем мире. Будущего у него не будет, согласно договора, помнишь?
      - Так ты будешь свидетельствовать?! - крикнул ему вслед Шацкий через открытое окно.
      - Ну что ты пристал, как Милош?.. - бросил через плечо Живец. - Все равно мне верить нельзя.
      Он вошел в тенистый двор, совершенно безлюдный. Скользнув взглядом по окнам, Дмитрий почти в половине заметил настороженные лица. Некоторые заулыбались, помахали ему.
      - Все в порядке! - рассмеялся Живец и похлопал себя по груди, там, где располагалась эмблема Патруля. - Проблемы решатся к утру! Сохраняйте спокойствие и не покидайте жилищ!
      
      ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
      
      ВСТРЕЧА
      
      1
      
      
      Шацкий не оставил машину у моста - слишком задела его самоуверенность Живца. Раскомандовался... Позабыл, что является всего лишь киллером, убийцей, да еще и прикончил мэра прямо на глазах майора НБ. Это не говоря уже о самом главном, о том, что Гладышев, собственно говоря, просто неполноценный человек. Нехорошо так думать, клон не виноват, что правительство вынуждено решать демографические проблемы такими методами. Нельзя допустить слишком резкого, скачкообразного сокращения популяции, это приведет к тяжелым потрясениям в экономике, нарушит равновесие в обществе и... И что-то там еще говорили Шацкому на лекциях.
      И все же никому в НБ эта затея с ограниченным производством клонов не нравилась. Если они узнают правду о себе, то становятся непредсказуемы, да и преступность в среде клонированных чрезвычайно распространена. А теперь вот, доигрались: мэр Милош только что открыто признался, что тоже из "этих". И все знал... Хорошо, что Живец его прихлопнул, меньше проблем. Сам Шацкий не имел приказа на ликвидацию, да никто и не осмелился бы его дать. Разве что Бурджули... Но Бурджули своих распоряжений не документирует. Остается только надеяться, что сам полковник - обычный человек. Теперь остается только надеяться.
      Автомобиль действительно надо было бросить, но Шацкий все не мог решиться. На улицах было необычно малолюдно, лишь у станций миниметро почти бегом двигались толпы. Люди старались держаться вместе... Как бы не было большой паники, это самое страшное. Наконец из-за домов вынырнула та самая Башенка, и нога сама надавила на тормоз - дальше ехать нельзя, сядет на хвост муниципальная гвардия.
      Майор прошел с сотню метров назад, остановился у сетевика. Личную карту у него забрали, но автомат вместо обычных анимок демонстрировал на экране сегодняшние заголовки. Уличные беспорядки, сектанты распространяют слухи, полиция задержала свыше ста человек... Все комментарии откладывались на завтра.
      - Что творится, а? - рядом остановилась девушка, она смотрела не на экран, а на Шацкого.
      - Да, - майор повернул голову и едва не отшатнулся: такие злые у девушки были глаза.
      - Это клоны. Расплодили сволочей, но ведь природу-то не обманешь. А теперь они нас отблагодарить решили: людей на части рвут. Слыхали?
      - Да, - Шацкий чуть кивнул, прощаясь, и пошел прочь.
      От миниметро навстречу ему устремилась чуть ли не бегом целая свора раздраженных, взъерошенных клерков. Час пик заканчивался сегодня непривычно рано, все спешили домой. Что-то заставило майора оглянуться, он увидел девушку, которая пробивалась сквозь людской поток вслед за ним. Почему-то стало не по себе.
      Один из стариков толкнул девушку плечом, она пошатнулась, и вдруг впилась в старика цепкими пальцами. Майор успел сделать еще несколько шагов, когда его настиг пронзительный визг. Снова оглянувшись, он увидел ударивший вверх красный фонтанчик. Девушка падала, все еще цепляясь за старика, тот зубами вцепился ей в плечо. Инстинктивно Шацкий сунул руку под мышку, но оружия не нашел, замешкался. Зато толпа оказалась готова - клерки кинулись на людоеда со всех сторон.
      - Клон! - женщина средних лет перед Шацким обернулась, зажмурилась и закричала со всей мочи, задирая голову к далекому небу: - Клон!! Здесь клон!
      - Не отпускайте! - через улицу, под скрип тормозов и верещание датчиков бежал рослый седой мужчина в грязном комбинезоне, с каким-то увесистым железным инструментом в руке. - Его легко не убьешь, его на части надо!
      Попятившись, майор уперся спиной в витую решетку, отделяющую от улицы двор, огляделся. Людей вокруг, в стороне от потасовки, было не так уж много, и большая часть из них старалась убраться подальше. Зато те, кто оказался в непосредственной близости от клона, впали в ярость. Толкая друг друга, они старались хоть кончиками пальцев, хоть носком ботинка достать старика. Кто-то, придавленный, растерзанный, осторожно полз между их ногами. Это была та самая девушка, она стирала с лица фальшивую кровь и жутковато улыбалась.
      Женщина перед Шацким наконец перестала кричать, побежала обратно к миниметро. И только тогда майор понял, что произошло, понял, что не толкни старик странную девушку, она, скорее всего, выбрала бы в жертвы его. В приступе безотчетного страха он побежал за женщиной, обогнал ее на ступенях и успел проскочить между закрывающимися дверями.
      - Что там? - пассажиры вытягивали шеи, стараясь разглядеть в окно происходящее.
      - Клона вроде поймали, - Шацкий сел, уставился в пол. Он никак не мог унять дрожь в коленях.
      - Клона? Ух, сколько же развелось этой дряни, - покачал головой его сосед.
      - А как их узнать-то? Как узнать, который клон? - жадно нагнулась сидевшая через проход старушка. - Есть у них приметы?
      - Вот откусит тебе ухо, узнаешь, какие приметы!
      - Силища у них нечеловеческая, - буркнул глядящий в окно мужчина. - Клон может руками голову оторвать. Одеты в тряпье какое-то, босые, волосы грязные...
      - Ты за всех-то не говори! - одернул его сосед Шацкого. - Тряпье, волосы... В Химках одного я сам видел. Ничем от человека не отличить, понимаешь? Совсем как мы. Бежит по улице, морда в крови, руки тоже, а пиджак дорогой, и обувь тоже. Прямо в торговый зал к нам заскочил, ну а уж там охрана его скрутила, покупатели подоспели... Не знаю, что с ним сделали.
      - А может, это не клон был? - осторожно спросила старушка.
      - Может, и не клон, - неожиданно легко согласился рассказчик. - Такое время... В городе чего только не творится.
      Некоторое время они ехали молча, но когда маленький состав уже начал притормаживать, мужчина у окна постучал по стеклу пальцем.
      - Глядите! Вон, еще одного поймали!
      Неподалеку от путей болтался на веревке повешенный. Его одежда превратилась в лохмотья, лицо стало сплошной раной. Рядом не было никого, но валявшиеся на асфальте мелкие предметы выдавали недавнюю потасовку.
      - Вот он ночью спрыгнет, и устроит им тут веселую жизнь, - пробурчал сосед Шацкого. - Клона так просто не убьешь, его на части надо рвать, или сжечь.
      - Да зачем же их делают таких? - ужаснулась старушка.
      - Сектанты... Вот кого бы надо на веревку. Да всех - а то развели демагогию: светлые культы, темные культы... Сектанты их делают.
      - Нет, это правительства, - не согласился мужчина у окна. - Я с утра заглядывал в пиратские сети, до того, как их отключили, так там целый фильм лежал. Фабрика в Большом Париже, большая. Там сейчас, наверное, вообще кошмар...
      - Ничего, утром войска введут, - обнадежила всех старушка и первая пошла к выходу.
      Шацкий спустился на улицу, и сразу увидел небрежно одетого мужчину, который нахально курил у самого входа в миниметро и вызывающе поглядывал на людей. Все отводили глаза.
      - Дай сигарету, - неожиданно для себя попросил Шацкий.
      - Держи, - мужчина протянул пачку, разглядывая собеседника. - Весело, а?
      - Да уж...
      - Никогда так весело не было. Шваль вся перепугалась, а некоторые вот магазинчик неподалеку вскрыли. До сих пор полиции нет.
      - Ага, - неопределенно кивнул майор, соображая, куда сейчас ему лучше направиться.
      Сокурсница по университету жила совсем неподалеку, в паре кварталов. Пожалуй, это лучший вариант, в такую ночь она будет рада гостю. Черт с ним, с этим Живцом, с его мутантами... Будь что будет. Завтра правительство введет войска, ведь не могут же они совсем ничего не делать.
      - Так не хочешь развлечься?
      - Что? Нет, - курящий человек не нравился майору. - Мне домой нужно.
      - Да ты скучный, - вздохнул мужчина и в его руке блеснул нож. - Смотри, никого не осталось, только мы с тобой.
      От удара Шацкий инстинктивно уклонился, даже перехватил руку противника, сказались тренировки. Он был сильнее, массивнее, но что теперь делать? Тащить этого сумасшедшего в полицию?
      - Ты что, клон? - спросил майор, пытаясь аккуратно выкрутить нож, но в то же время им овладевала истерика. Действительно, рядом никого не было, только это существо... - Зачем тебе это все нужно? Зачем вам всем это нужно?!
      - А тебе не понять, - усмехнулся тот и лягнул энбэшника под колено. - Больно?
      - Сволочь... - Шацкий отступил на шаг, огляделся, собираясь привязать куда-нибудь противника и уйти, скорее уйти. - У тебя ремень, наверное, крепкий?
      - Вот ты дурак! - восхитился клон и вдруг крутнулся всем телом. Громкий хруст сообщил о вывернутом суставе и наверняка порванных сухожилиях. Прежде чем Шацкий успел удивиться, враг перехватил нож и быстро воткнул его майору в ямку между ключицами. - А теперь больно? А теперь? А теперь?
      Особенно больно было, когда лезвие прошлось по глазному яблоку. Шацкий не сопротивлялся, все уже кончилось, оставалось только немного потерпеть... Умирая, он вспомнил о Живце. Этот, наверное, попытался бы утащить с собой убийцу. Глупо... Какой в этом смысл? Ни в чем нет никакого смысла. Глупые игры. Хватит уже.
      2
      
      
      Крысолова он нашел по запаху табака. Посланец высших сил сидел на прямо на капоте припаркованной у подъезда двухместной "Нивы" и покуривал трубочку, уставившись куда-то между носками своих сапог. Приблизившись, Живец почувствовал легкую дурноту, будто в скоростном лифте.
      - Я пришел.
      - Ты согласен быть свидетелем? Я помог тебе, а теперь сам нуждаюсь в услуге.
      - Ты мне ничем не помог! - Живей отвернулся, смаргивая. Находиться рядом с чужаком было тяжело, но он не хотел отступить даже на шаг. - Ты сообщил, что мое спасение на Желтой даче. Но это была ложь!
      - Нет, это правда. Твоя сила кончается, и если бы люди бургомистра встретили тебя еще раз в городе, ты бы погиб. Я направил тебя к нему в дом, и спас твою жизнь. Кроме того, там ты узнал о себе так, что поверил. Поверил бы ты мне?
      - Не знаю... - Живец взгромоздился рядом. - Хозяева могут увидеть в окно и вызвать полицию.
      - Не увидят. А еще Милош рассказал тебе про меня, про договор. Ты станешь свидетелем?
      - Не знаю, - повторил Дмитрий, рассматривая окна. В соседнем дворе люди то и дело выглядывали, а здесь почему-то никто не показывался. - Что я выиграю?
      - Я помог тебе! А теперь нуждаюсь в услуге, - повторил Крысолов, будто это должно было все решить. - Ты увидишь, как я выполню работу, и поставишь свою подпись. Тебе не нужно лгать, не нужно делать ничего плохого или опасного.
      Во дворе было удивительно тихо, даже шуршание шин не долетало сюда с улицы. Безветрие, листья замерли, словно кто-то остановил кадр, устав смотреть длинный фильм, подходящий к давно напрашивающемуся финалу. Крысолов выдохнул и облако дыма окутало их обоих.
      - Я убил Милоша, - сказал Дмитрий, хотя вообще-то не собирался об этом упоминать. - Совсем недавно.
      - Это не важно. Он подписал договор, когда был живым, когда был хозяином города. Завтра об этом узнают все, ни у кого не останется сомнений.
      - Как ты это сделаешь?
      - Горожане получат копию договора, каждый свою. Это сделаю не я, мне помогут. Важно, чтобы все знали: я честно выполнил свою работу. Как всегда.
      - Разве это честно - навязывать невыполнимые условия тем, кто не может отказаться? - Живец деланно рассмеялся и все-таки слез с капота. Неудобно получится, если стошнит. - Мутанты уничтожили бы нас.
      - Нельзя знать наперед. Скоро стемнеет, и тебе станет легче быть рядом, - Крысолов на миг приподнял шляпу, мелькнула улыбка, светлые глаза. - Крыс так мало в этом городе... Как и детей.
      - Нам бы хватило!
      - Нельзя знать наперед. Крысы так молоды, так неопытны. Возможно, люди перестали бы существовать... Но, возможно также, что спустя некоторое время крысы поняли бы, что мяса осталось мало. Возможно, они перешли бы от охоты к земледелию или начали воевать между собой. Возможно, они захотели бы узнать, кто вы, что сумели создать. Будущее бывает жестоко, но это не плохо. Плохо, когда его нет. Но нельзя знать наперед жизнь. Уверен в будущем только самоубийца.
      - Иногда петля обрывается... - буркнул Живец.
      - Хороший самоубийца позаботится, чтобы не оборвалась. Здесь живут хорошие самоубийцы.
      - Так ты считаешь, что это ошибка, что не надо было заключать с тобой договор?! - вскипел Дмитрий. - Зачем тогда ты показывал мне жизнь Даниловой?
      - Чтобы ты решил для себя. Ты только что согласился, что город должен быть избавлен от крыс. Тогда будь свидетелем.
      - Чему?! - он с трудом улавливал логику Зеленого Человека.
      - Выполнению работы. Этой ночью, здесь, недалеко. Вторым свидетелем будет Наташа. Ты не хочешь с ней встретиться?
      - Зачем? - Живец подал плечами. - Послушай, Крысолов, я - игрок. Ты помог мне узнать правду, значит, хочешь что-то предложить мне. Да, я чувствую, что-то покидает меня, чего-то внутри становится меньше... Предлагай.
      - Не хочешь увидеть Наташу, - покачал головой Крысолов и принялся выколачивать трубку о стертый каблук. - И еще ты не позаботился о собаке. Я надеялся, ты будешь лучше следить за ней... Она могла бы помочь тебе.
      - Она мне помогла.
      - Она могла бы помочь тебе лучше. Многие могли бы помочь тебе лучше... Ты расстрелял все заряды по ложным мишеням. У тебя осталась только Наташа.
      - Так что ты мне предложишь? - Живец достал пистолет, взглянул на индикатор. - Зарядов еще много, Крысолов. Я не знаю, что будет, но еще немного - и попробую.
      - Ничего не будет. Я предложу тебе продолжить игру. Что еще можно предложить игроку? Ты поставишь свою подпись, завтра все горожане узнаю правду, о бургомистре, о крысах, о Крысолове и двух свидетелях. Мне не интересно, что будет дальше, просто так нужно сделать. Ты можешь продолжить игру, но не здесь.
      - Что значит "не здесь"?
      - Твоя сила не настоящая, она растрачена уже давно. Ты пользовался чужим остатком, к тому же, не имея права на это. Такие, как ты, не должны были жить здесь. Поэтому ты должен искать спасения в другом месте. Я думаю, что после всего, что ты узнал, ты готов к этому, - Крысолов слез с машины и закинул на плечо дорожный мешок. - Почти готов. Иди на север, увидишь Наташу. Принеси ей еды и питья. Потом ждите, пока я позову.
      - Хватит морочить мне голову, - вполне миролюбиво предложил Живец, загораживая дорогу. - Я всего лишь хочу знать, что и для кого покупаю, а еще...
      Перед ним никого не было. Дмитрий не стал оборачиваться, бессильно опустил руку с пистолетом. Нет смысла даже пытаться связываться с таким противником. Недоверчивый Милош обманул сам себя, подписывая глупую бумажку, подсунутую стариком Отилем. С другой стороны, каждый игрок когда-нибудь проигрывает...
      Живец положил на капот "Нивы" пистолет, попробовал представить себе, как однажды выстрелит в висок. Сила кончается. Что за сила, что за дурацкое слово?.. Уж лучше "энергия игры". Впрочем, какая разница? Что-то внутри него все чаще засыпало, и руководил Живцом последние дни скорее всего именно Крысолов. Или те, другие, что помогают ему.
      Мимо торопливо процокала каблуками женщина средних лет, сунула личную карту в щель двери, дернула ее раньше времени, выругалась шепотом. Живец перевел взгляд с ее ссутуленной спины на "Рокот", усмехнулся. Неподходящий денек, чтобы стоять здесь с пистолетом у всех на виду, Патруль скорее всего пребывает в истерике и готов палить во все, что движется, а он, в форменной куртке и спортивных штанах - вылитый убийца полицейских. Или Крысолов позаботится о сохранности своего свидетеля?
      - А если не подпишу, что тогда? - спросил Дмитрий у закрывшейся за женщиной двери. - Вот что надо было спросить. Он бы, наверное, опять заныл про мою неполноценность и скорую смерть. Но сколько у тебя осталось годных в свидетели, Крысолов? Милош неплохо постарался, раз ты так обо мне печешься... Или это только кажется? Как мне все это надоело!
      Он с силой пнул колесо машины. Всю жизнь Живец считал, что ему везет на идиотов, теперь убедился, что ему просто достался идиотский мир. Милош вовсе не дурак, он знал, что терять ему нечего, совсем нечего. Проигрыш в игре принесет смерть, которая все равно рано или поздно настигнет - когда кончится "энергия"... Чужая, недоеденная давно умершими "настоящими" людьми энергия. Но разве у остальных людей, у рожденных - иначе?
      - У кого бы спросить? - Живец оглядел пустынный двор. Приступ ярости понемногу переходил в уже знакомое состояние безразличия. - Ах да, Наташа... Где здесь север?
      Солнце еще уже собиралось на боковую, тени выросли, в окнах соседнего дома играли багровые блики. Дмитрий небрежно прихватил с капота "Рокот" и побрел искать Данилову, размахивая совершенно бесполезной игрушкой. Кого можно убить в умирающем мире? Люди не хотят жить, клоны, жалкие подделки, вовсе не умеют, а тут еще Крысолов собирается "забрать будущее". Какое будущее? Его давно уже не стало.
      - Трудно с тобой говорить, - в оправдание себе пробормотал Живец. - Чужак. Не понять нам тебя, а тебе нас.
      Он опять не помнил, какого цвета у Крысолова глаза, есть ли акцент, торчат ли из-под шляпы волосы... Не помнил ничего определенного - Зеленый Человек, вот и все. Вот только он человек куда в меньшей степени, чем сам Живец, потому что не был им никогда, даже в "прошлой жизни". Да и никакой прошлой жизни тоже у Крысолова не было, неясно даже, живет ли он сейчас. Нечто, что невозможно даже как следует рассмотреть...
      - Нам придется опять увидеться, - решился наконец Дмитрий. - И я все же попробую заставить тебя говорить со мной.
      Внутри шевельнулось чутье, будто вздрогнуло. Оно совсем ослабло, почти пропало... Больше Живца не выручит сумасшедшее везение, больше пули не полетят мимо. Словно выполняя волю умирающего друга, он вошел в магазинчик под названием "Ленивица". Раз надо раздобыть для Даниловой еды, то почему бы этого и не сделать.
      Продавщица явно собиралась уходить - она стояла в центре крошечного зала, набирая какой-то номер на браслете. Увидев позднего покупателя, она открыла было рот, но ничего не произнесла и попятилась.
      - Не бойтесь, - попросил Живец, не поднимая оружия. - Мне бы перекусить чего-нибудь, попроще, и воды.
      - Вот там вода, - продавщица двумя руками, словно танцуя, указала на витрину. - А еды... Берите, что хотите, я никому не скажу!
      - Что-нибудь вроде... - Живец почесал стволом подбородок. - Ну, дайте хлеба, колбасок и сыр. И конфет хороших коробку.
      - Сейчас! - женщина спиной нащупала проход и попятилась к стеллажам. - Не убивайте меня!
      - Хотите жить?
      Она не ответила, лишь замерла на месте, зажмурилась. Живец недоверчиво покачал головой - те, кто хочет жить, ведут себя иначе. Он перескочил через прилавок, взял бутылку минеральной воды, выбрал конфеты.
      - Так вы дадите хлеб и колбаски?
      - Да! - очнулась продавщица, зашарила, роняя продукты, по полкам. - Я никому ничего не скажу.
      - Это правильно, а то я вернусь и убью вас. Вы ведь не хотите умирать за колбаски и хлеб? - Дмитрий добрался до "талонного" отдела, выбрал сигареты. - Нет, не хотите?
      Она медленно подошла, держа на вытянутых руках еду. Живец молча выдернул из упаковки одноразовый пакет, протянул ей. Продавщица попыталась его схватить, уронила продукты.
      - Не убью, не убью, - смилостивился он. - Хотя знаете, что интересно? Если человек не готов умереть за хлеб и пару колбасок, то он и жить по настоящему не умеет. Я так думаю, а вы?
      - Я не знаю...
      - Ну и молчи, сучка! Пиво есть у тебя?
      - Нет, у нас никто его не заказывает...
      - Давай пакет, и проваливай домой. Нечего тут торчать в такое время.
      Дмитрий вышел, в раздражении хлопнув дверью. Можно было бы еще и запись с компьютера стереть, но не хотелось больше задерживаться у этой полумертвой дуры. Все умрут, рано или поздно, умрут, даже не поиграв с жизнью. Так что лучше - родиться мертвым человеком, или быть созданным, вторичным, обреченным?
      На миг Живец остановился, даже повернул было обратно. Убить эту тетку, спокойно покопаться в Сетях, прочесть пару статей о клонах. Настоящих, хороших статей, в которых высказываются гипотезы о причинах их нежизнеспособности. Нет, не хочется. Он пошел дальше, бормоча под нос проклятия. Хватит уже забивать голову рассуждениями, хватит походить на одного из этих ходячих трупов.
      И все же он еще раз задержался на пути. В соседнем дворе, на вкопанном в землю уютном столике стоял старый компьютер, исправно транслировавший новости. В последние годы это стало не редким: жители покидали город, оставляя соседям всякий хлам. Вещи, которых не жалко, переходили в общее пользование, украшали подъезды и лавочки.
      На экране горели дома, проезжали полицейские машины, кого-то тащили на носилках сразу человек десять, все отчаянно размахивали свободной рукой. Живец подошел, включил звук. Репортер видимо, давно сорвался на крик, его скороговорка была почти неразборчива, но часто повторялось самое важное слово: клоны.
      На экране горел Большой Париж. Несколько часов назад толпы горожан, подстрекаемые не установленными лицами, бросились громить правительственный объект, в котором подозревали фабрику по производству клонов. Уже нет смысла скрывать, сказал репортер, что подозрения оправдались.
      - Уже нет смысла скрывать, - хмыкнул Живец. - От кого и что скрывать-то? Милош, твои посмертные разоблачения сильно запоздали. Они сцепились немного раньше, наши братья по несчастью.
      Клоны оказались вооружены, толпа была рассеяна, есть убитые. После этого нелюди разбежались по городу, занимаясь поджогами и грабежами. Они надеются затеряться в обстановке общей паники, сообщил репортер, но им это не удастся, потому что войска Европейского Союза уже блокировали конгломерат. Картинка на экране несколько секунд показывала вертолеты, наносящие ракетные удары по кварталам. Живец успел заметить, как потянулась снизу цепочка искорок, но экран опять заслонило зрелище пожара.
      - Пулеметы, - хмыкнул он. - Это надолго, с вашей-то манерой воевать.
      Репортер будто услышал его. Он сообщил, что некоторые подразделения, встретив ожесточенный огонь в предместьях, вынуждены были выйти из боя. Один из французских генералов успел обматерить, наверное, всех своих подчиненных поименно - так быстро он изрыгал проклятия. И снова картинка пожара.
      - Против кого воюете, вы знаете, - вздохнул Живец, протягивая руку, чтобы выключить звук. - Но не знаете, за кого. Да и какая разница? Все равно о большем, чем запереться в своих квартирках, вы и мечтать не умеете.
      Он еще успел услышать какую-то чушь о парижских асоциальных элементах, именуемых в России крысами, которые поддержали агрессивные действия клонов. Вспомнился Зелень, который ушел с поверхности под землю, потому что имел еще слишком много нерастраченной поколениями предков энергии. Энергии жизни, наверное, которую нельзя сравнивать со вторичной "энергией игры". Может быть, бомжи со временем смогли бы поднять голову, навести свои порядки наверху, когда люди вконец ослабеют...
      - Нет, - Живец заговорил вслух, и только тут осознал не смолкающий диалог с самим собой, - нет, бомжи это шаг назад, они не агрессивны, а значит, нежизнеспособны. Жить в щелях, кормиться отбросами и ждать, когда наконец сверху придут и вычистят городское дно окончательно... Это не то, не то.
      Крысолов сказал что-то о неопределенности будущего. По его словам выходило, что люди еще могли бы ужиться с мутантами. В качестве мясного скота? Кажется, это тоже слова Зелени, из памяти Наташи Даниловой. Что ж, в таком случае имелся бы шанс, что тильзиты воспримут человеческие технологии. Это стоило бы страшных жертв, зато новая раса приняла бы эстафету от старой, стала по-настоящему могущественной. В благодарность они сохранили бы жизнь уцелевшим людям, чтобы... Но разве люди изменились бы?
      Живец хлопнул себя по лбу. Ведь тогда произошло бы примерно то, о чем рассуждал сумасшедший Отиль. Новый феодализм, когда новая раса, разделившись на несколько государств, будет вести войны, чтобы регулировать свою постоянно растущую численность, а люди... Люди, наверное, будут у них в рабстве - кто-то же должен управлять машинами, до которых тильзитам дела не больше, чем до сборки арбалетов. Да, им будут очень нужны технологии!
      Люди, оказавшись на грани уничтожения, опять смогли бы мобилизоваться, вынужденно очистить генофонд, стать сильнее. Клоны... В них не стало бы нужды. Тильзиты вряд ли дали бы рабам много развлечений, да и пенсий платить не стали бы. Вот оно, спасение - пришло из-под ног! Но за него следовало дорого заплатить... И Плещеев обратился за помощью.
      - А может быть, начавшаяся сегодня заваруха приведет к тем же результатам? - Дмитрий приостановился, закурил. - Ведь пожар разгорается всерьез, это война...
      - Передали, что в Будапеште уже навели порядок! - из окна третьего этажа высунулась старуха с трубкой в гнилых зубах, она была пьяна. - Вы не говорите, господин патрульный, что я в окошко курю, ладно? У меня соседи в отъезде. Так сейчас передали, что уже во многих местах вот-вот все успокоится. Собралась Пятерка, от нас премьер поехал. Клонам предоставят равные права, вот и все!
      - И все? - не поверил Живец.
      - Конечно, а что же им еще надо? Сейчас передавали по "Антарексу", что не такие уж они и страшные, среди них много больных, детишек показывали... Им только права надо дать, а дальше они сами будут присматривать, чтобы клонирования не было. Один выступал, сказал, что против, что это жестоко, такие эксперименты... Я даже плакала. Выпила немножко...
      - Понятно, - он пошел дальше. - Выпейте еще немножко, уважаемая! Скажите, что я разрешил!
      Нет, война, развязанная клонами друг против друга, не спасет человечество, как раз наоборот. Дмитрию стало смешно - он забыл, о ком, собственно, рассуждает! Если проигрыш страшнее смерти, если надо успеть победить до того, как природа опомнится и заберет у тебя по ошибке полученную, однажды уже растраченную силу, то итог может быть только один. Вопрос только в том, как скоро возникнет ситуация, когда клон, чья рука окажется на одной из главных кнопок поймет, что скоро не сможет играть. Он выпустит по врагам все имеющиеся ракеты, Живец в этом не сомневался, потому что и сам поступил бы так же.
      - Но у меня нет такого шанса, - сплюнул он на клумбу. - А жаль, мог бы потушить свет, уходя... Отблагодарить за гостеприимство.
      3
      
      
      Данилова понимала, что спит долго, слишком долго, но сил очнуться не было. Кажется, она переворачивалась на своей лавке, а вокруг ходили люди. Один раз кто-то даже кричал на нее, тряс, угрожал полицией. Ей не было интересно, Наташа смотрела сны.
      Тильзиты бродили по улицам, разрывая на части жителей, но их оказалось слишком мало, чтобы огромный мегаполис заметил высосанную каплю крови. Какие-то люди со странным блеском в глазах начинали свары, отчаянно веселясь, подбивали окружающих на грабежи, и те иногда слушались, со скучающим видом пролезали за разбитые витрины. Перепуганная полиция палила поверх голов, никак не решаясь всерьез применить силу. Наташе было очень жаль совсем молоденького патрульного, которого толпа разорвала на глазах товарищей, медленно отступавших к машинам. Толпой руководили все те же странные люди, кажется, до нее долетело слово "клон". Но зачинщики беспорядков и сами гибли, чаще всего от рук таких же, как они.
      Далеко на окраинах Москвы, от кольца Кордона медленно втягивались на улицы колонны военной техники. У некоторых из офицеров Данилова тоже замечала этот азартный блеск в глазах, они спешили оказаться впереди, там, где можно будет использовать накопленную силу. Она видела, как ракеты разнесли половину жилого дома, из окна которого раздалось несколько очередей. Она видела и стрелка, который сумел спастись, и бежал, смахивая с головы остатки опаленных волос. Преступник хохотал от восторга, словно напроказивший ребенок.
      Ребенок жил и в Даниловой, он тоже приснился ей. Уже взрослый, с длинной гривой чистых волос, каких не бывало у тильзитов, он шел на охоту, в руке его было копье. Впереди показалась добыча, и Наташа хотела закричать сыну, что не нужно убивать людей, но это оказался зверь. Крупный, покрытый шипами, он поднялся на задние лапы, длинный хвост словно бич щелкнул в воздухе. Охотник пригнулся и бросился вперед... Чем кончилась схватка, Наташа не видела.
      
      В пустых городах ветер гонял по улицам мусор, одновременно присыпая его пылью. Пыль превращалась в землю, ее поливали дожди и земля покрывалась травой. Потом вырастали кусты и деревья, их корни крошили асфальт и бетонные стены. Данилова знала, что люди еще живут где-то на этой земле, но так и не смогла их найти. Они спрятались в норы, им должно было еще надолго хватить электричества и пищи, у них были миллионы фильмов и игр, Сети, главный итог цивилизации, работали надежно. Когда растения окончательно победили города, в них пришли травоядные животные, большинство которых Наташа никогда не видела. Трехрогие пятнистые олени, какие-то похожие на ослов, но гораздо более крупные твари, покрытые складками толстой кожи, а еще свиньи с необычайно длинными рылами... Это не могла быть Земля, но Данилова узнавала московские улицы. Потом пришли стаи хищников, среди которых преобладали самые обыкновенные дворняги. Откуда они взялись? Она никогда не видела столько собак... Наконец по остаткам асфальта заскребли когти кого-то крупного, сильного, отдаленно похожего на тигра, но поросшего свисающей до земли шерстью.
      Еще собака... Старая, больная псина с раной на лапе приходила в ее сон, лизала руку. Она была печальна, но не скулила, у нее не было сил. Наташа поняла, что собака умирает, и поняла также, что ее хозяин давно уже мертв. Собака печалилась о ком-то другом, и лизала руку... При чем здесь Данилова? Или дело в какой-то новой части ее сознания, которое появилось там, в тоннелях? Наташе показалось, что собака грустит об убитых стариках, но виноватой в их смерти считает вовсе не Данилову.
      Вспомнилась во сне давно прочитанная статья в пиратских Сетях, глупая, как и большинство ей подобных. Она называлась "Десять способов узнать клона", или как-то вроде этого. "Клоны никогда не заводят домашних животных, им это ничего не дает. Правда, могут иногда и завести в целях маскировки..." Наташа тогда посмеялась над этим местом, а теперь вспомнила. Торжество ксенофобии.
      Но разве теперь она может считать себя чистой от этого греха, который вытравливали из нее с раннего детства? Данилова ненавидела целую расу, и мечтала о ее уничтожении. Не только потому, что угроза нависла над всем человечеством - она хотела этого и от себя лично. Есть существа, которые недостойны жизни.
      Опять вспомнился несуществующий сын, дрогнуло сердце. Чем кончится та охота, где живут такие страшные звери? Наверное, они придут в пустые города. Значит, тильзиты выйдут на поверхность, Крысолов никого не спасет? Тогда все зря. Тогда надо умереть, чтобы не производить на свет чудовище. Или нужен врач... Данилова забеспокоилась во сне, заворочалась и проснулась.
      Сон оставил после себя ноющую тревогу, поселившуюся в темной глубине души. Да и в городе почти стемнело... Как же так, ведь Крысолов покинул ее глубокой ночью! Неужели она проспала почти сутки? Наташа встала, огляделась. Тихий двор, безветренная погода. Уже посетив ближайшие кусты, Данилова запоздало удивилась почти полному отсутствию боли - все же лечиться накануне времени не было. Забралась в сумку, которую по счастливой случайности никто не тронул, закинула в рот пару таблеток и запила оставшимся вином.
      - Вот только зубы новые почему-то не выросли, - она ощупала десны, и задела пальцем крестообразный порез на щеке.
      Кривонос пометил ее. Стало страшно, Данилова поежилась, сделала маленький круг по двору. Уходить нельзя, Крысолов сказал, что здесь - безопасно. Скоро придет второй свидетель... Свидетель чего? Наверное, он знает. Очень хотелось есть, Наташа даже собиралась постучать веткой кому-нибудь в окно, но раздумала. Она пролежала на лавке весь день, на виду у всех. Странно еще, что не вызвали полицию - ведь на лицо все приметы наркотического опьянения.
      Очень хотелось послушать новости, но браслета не было, а захватить с собой что-нибудь из дома она не догадалась. Крысолов говорил о многих смертях, о людях бургомистра... Кого он имел в виду? Мэра Милоша? Наташа никогда не встречалась с этим стариком. Хотя он, кажется, не так уж он и стар.
      Раздался слабый рокот и вдалеке пролетел вертолет, летчик уже включил разноцветные ночные огни. Силуэт можно было хорошо рассмотреть и Наташе показалось, что это большая военная машина. Что он делает над Москвой?
      Ночь постепенно вступала в свои права, пахнуло сыростью. Подняв воротник комбинезона, Данилова засунула поглубже руки в карманы и уселась, решив ждать хоть до утра. Потом вспомнила про газету, метнулась было к урне, но пластиковый цилиндр оказался уже заменен уборщиками. Со скуки она принялась рассматривать окна и удивилась, как мало из них горит. Наверное, тут намечается новый пустой квартал, еще пара лет, и его отключат от сетей... Впрочем, пары лет у города, скорее всего, в запасе не осталось.
      Послышались шаги. Наташа привстала, всматриваясь в темноту, но прошла целая минута, пока незнакомец оказался под ближайшим фонарем. Худой, довольно высокий черноволосый мужчина в дешевом спортивном костюме и куртке патрульного, в одной руке пакет, в другой - полицейский "Рокот". Человек подошел к Наташе вплотную, почесал, разглядывая ее, стволом пистолета небритую щеку.
      - Добрый вечер, - сказала Данилова, стараясь не выдать голосом отсутствие передних зубов. Получилось не слишком удачно. - Вы кто?
      - Меня зовут Живец, - представился мужчина. - Я принес тебе поесть, но забыл, что у тебя неприятности... По крайней мере, хлебный мякиш ты ведь глотать можешь?
      Наташа растерянно пожала плечами. Человек со странным именем говорил довольно холодным тоном и она не знала, как реагировать.
      - А где Крысолов? - Данилова забрала пакет и отвернулась. Действительно, принес копченые колбаски... Хоть плачь. - Он сказал, чтобы я ждала его здесь.
      - Придет позже, если не обманет. Тебе он тоже предложил стать его свидетелем, так?
      - Да, а что?
      - Ничего, - Живец уселся на лавку, положил рядом пистолет. - Это он вывел тебя из тоннеля?
      - Да, - кивнула Данилова и почувствовала себя глупо. Надо хоть что-нибудь спросить. - Ты - патрульный?
      - Нет, я забрал эту куртку у парня, которого убил сегодня. Но он, кажется, тоже не был патрульным. В пакете есть еще вода, так что можешь запивать мякиш, - он откровенно улыбнулся. - Извини, что так вышло, Наташа. Не подумал. А симпатичный у тебя крестик на щеке...
      Данилова не ответила - она больше не могла сдерживаться и принялась заталкивать в рот куски батона, старательно отвернувшись от собеседника. Конфеты... Первой мыслью было: зачем он принес конфеты? А потом ужасно захотелось сладкого.
      - Спасибо, я люблю с фруктовой начинкой, - с набитым ртом пробурчала она.
      - Я знаю... - кивнул Живец. - Я много о тебе знаю, Наташа. Спасибо Крысолову - помог. Кстати, я немного похозяйничал у тебя в квартире, ты уж извини. Хотел спросить тебя: ты собираешься свидетельствовать?
      - Я... Да, наверное. Он спас меня, - Данилова, едва не подавившись, проглотила кусок мякиша. - Кто он такой, Живец? И кто ты такой?
      - Он... - Дмитрий почесал затылок. Собираясь сам задавать вопросы, он не рассчитывал, что того же хочет Данилова. Однако и отказать ей в этом нельзя, все-таки ее боль пришлось совсем недавно пропустить через себя. - Короче, так: он инопланетянин. Не совсем, но так тебе будет проще понять. Хотя я сам ничего не понимаю... Когда мой начальник полковник СПР Плещеев узнал, чем грозят людям тильзиты, то за помощью наши умники обратились к Крысолову, или его хозяевам, не важно. Сегодня он сделает свою работу, если сумеет, конечно. За это ему положена плата, но мэр Милош, ныне покойный, платить не собирался. Да и не мог, по чести сказать. У нас с тобой три варианта действий. Первое: мы отказываемся свидетельствовать. Ну, или, насколько я понял, отказывается один из нас. Тогда Крысолов, наверное, работу не выполнит, и мутанты примутся за город. Они же начали, сегодня днем. Второе: мы посмотрим, как он от них избавится, и уже тогда откажемся подписаться. Тогда наш зеленый друг или вернет тильзитов обратно, или... Не знаю. Третье: мы подпишем договор, он вступит в силу. Не получив платы, Крысолов заберет себе компенсацию - отнимет у города будущее.
      - Что это за договор? - стараясь не вывалить на грудь полупережеванный хлеб, прошамкала Наташа.
      - Я не видел его. Знаешь, давай сразу договоримся: ты и я - люди, Крысолов - нет. Мы должны быть заодно, понимаешь? Я тебе все объясню потом. Но тварь может появиться в любой момент, и нужно успеть сказать самое важное. Крысолов очень туманно намекал мне, что мутанты вовсе не означают гибель человечества, что еще есть шансы. И наоборот, без них шансов почти нет. Теперь скажи, о чем ты с ним говорила?
      Данилова опять сглотнула, широко развела руками.
      - Ни о чем. Я даже не знаю, чему должна быть свидетелем.
      - Как чему? Крысолов избавит город от крыс, от тильзитов... - Живец вздохнул. - Я надеялся, что ты говорила с ним, Наташа. Ты меня не обманываешь? Помни: мы люди, и должны быть заодно.
      - Я... Кто ты такой? - снова спросила Данилова. - Спасибо, конечно, за конфеты, за минералку, но с кем я разговариваю? Как твое настоящее имя, кого и за что ты убил?
      Дмитрий с тоской огляделся, надеясь, что Крысолов вот-вот появится. Но вокруг висела все та же мертвая тишина, лишь изредка нарушаемая мотыльками, бьющимися о фонарь.
      - Зови меня Живец, это мое настоящее имя, - с нажимом повторил он. - Я был лейтенантом СПР и мэр Милош хотел прикончить меня наравне с другими. А еще я был в Башенке, когда ее изрешетили из крупнокалиберных пулеметов и перебили весь твой Седьмой Особый отдел. Думаю, этого достаточно.
      - А что случилось? - Данилова облилась водой. - Как это - расстреляли из пулеметов? За что?!
      Живец не ответил, полез в карман за сигаретой. Было около одиннадцати вечера, пора бы Крысолову и появиться. Что будет дальше? Неужели потащит с собой в тоннели?
      - Ты должен мне ответить! - Наташа осторожно подергала его за рукав. - Слышишь?! Ты должен! Я же ничего не знаю!
      - В другой раз! - Живец подхватил пистолет и упер ствол в лоб Даниловой. - Не заводи привычку на меня кричать. А сейчас жуй. Времени мало, и я не в настроении.
      Наташа медленно отодвинулась от него, отпила из бутылки. Живец положил руку с пистолетом на колени, по прежнему целясь в нее. Он знал, как опасно злить Данилову, у которой голова просто лопается от вбитых на лекциях глупых заморочек, к тому же все еще пребывающую в близком к шоковому состоянии.
      - Знаешь, я убил многих.
      - Я тоже, - процедила Данилова. - Убери оружие.
      - Разговаривай так с другими, ладно, госпожа рожденная? А я, между прочим, самый настоящий клон, и играю всегда на полную катушку.
      Они замолчали, разглядывая друг друга в упор. Живец, как и всегда в таких случаях, спокойно принялся считать, но на двадцати шести сбился. Ему пришло в голову, что у Даниловой энергия есть, именно она помогла ей выжить внизу. Такие женщины не спасут род человеческий, они слишком эгоистичны, но если бы жизнь била их почаще, да было кому направить в нужном направлении...
      - Кстати, ты не беременна? - Дмитрию удалось удачно заданным вопросом заставить Наташу отвести глаза. - Или пока не знаешь? Хотелось бы узнать, каково это - носить тильзита.
      - Откуда ты... Тебе сказал это Крысолов?
      - В некотором роде. Значит, беременна, уже знаешь? Ну да, с ними не как с людьми... - Живец хмыкнул, покрутил головой. - Занятно. А Крысолов обещал избавить город от тильзитов. Как же он поступит с тобой, а? И еще мне интересно: а что же все-таки случилось с теми женщинами, внизу? Ты не опасаешься, что малыш-тильзит изнутри переродит твою психику? Что ты станешь...
      Наташа дождалась момента, когда Дмитрий начал новую фразу и попыталась схватить его за руку, держащую пистолет. Во всех пособиях рекомендовали поступать так в безвыходных ситуациях, но Живец оказался быстрее. Пальцы Наташи царапнули ему колено, а ствол "Рокота" уперся ей в щеку, прямо в крестообразный надрез.
      - Я ценю твою смелость, капитан. Но и только.
      Она медленно убрала руку, потом Живец поднялся и отступил на несколько шагов.
      - А знаешь, мы тут сейчас как бы население земли в миниатюре, по крайней мере, разумная его часть. Ты человек, я - клон, внутри тебя тильзит. И мы ждем Крысолова, который вообще непонятно кто - разве не забавно?
      - Не забавно, - хмуро ответила Данилова.
      Прежде она бы растерялась, а теперь, после того, как в подземелье с ней что-то произошло, в женщине закипала нешуточная ярость. И этот высокомерный мерзавец еще хочет, чтобы она ему верила! Надо слушать только Крысолова.
      Живец, напротив, удивлялся своему спокойствию. За день он столько раз выходил из себя, что уже привык к приступам ненависти. Рожденные... Но Данилову ему было жаль, а еще она почему-то напоминала ему Джесси. Крысолов сказал, что надеялся на другое отношение к собаке... Так кто кому должен был помогать?! Поди пойми эту неземную тварь.
      Наташа подчеркнуто аккуратно развернула еще одну конфету, положила в рот, открыв его пошире, запила водой. Все это она проделала, презрительно разглядывая Живца. У него даже возник соблазн прострелить бутылку, но, пожалуй, чего-то в этом духе она и добивалась. Зачем? Да просто так. Это Дмитрий очень хорошо понимал: главное переиграть, хоть в чем-то. Это стоит и пули в лоб.
      - Кажется, я слышал шаги, - сообщил он, ткнув пальцем себе за спину.
      - Я ничего не слышу.
      - Тильзиты тебя в уши, случайно, не пользовали? Вот он, наш друг в зеленой шляпе, - Живец картинно повернулся к Даниловой спиной в тот самый момент, когда из-за угла появился Крысолов.
      Если он в чем-то и изменился, то заметить это было невозможно. Крысолов спокойно прошел мимо Живца, опустил на лавку свой мешок, подтянул сапоги и уселся.
      - Спасибо, что пришли. Спасибо, что согласились свидетельствовать, - заговорил пришелец. - Я и многие другие весьма вам признательны. Вы можете рассчитывать на награду.
      Дмитрий даже опешил от такой наглости. Он молчал, поигрывая пистолетом, тем самым предоставив право задавать вопросы Даниловой. Наташа осторожно протянула руку, коснулась рукава гостя, и, вскрикнув, подула на пальцы.
      - Это не ожог. Это нежелание твоего тела касаться чуждой ему материи, - тут же пояснил Крысолов.
      - Кто вы такой?
      - Слишком долго объяснять даже тем, кто умеет. Я не умею, прости.
      - Но... Откуда вы пришли?
      - Мой путь слишком долог, я не помню его начала. Скоро я уйду, но сначала должен выполнить работу, на которую подрядился. Сейчас я попрошу вас пойти со мной на берег, чтобы убедиться в выполнении этой работы. Вы готовы?
      - Крысолов, а что, если я не буду твоим свидетелем?! - почти выкрикнул Живец в ночной тишине, от стен домов дважды отразилось хриплое эхо. - Что, если я прямо сейчас развернусь и уйду?!
      - Ты разве не хочешь возвратить себе силу? - Крысолов не вздрогнул. - Это возможно. Я же сказал, что могу оказать тебе услугу, и...
      - Нет, ты сказал, что уже оказал мне услугу! В чем же она заключалась? Мне надоело слушать про услуги, которых не было и не будет!
      - Тебя охватывает гнев, человек второй жизни. Успокойся. Я оказал тебе услугу, когда направил к бургомистру. Там ты не только оказался в безопасности, но и узнал правду о себе. Я предупредил тебя о скорой потере силы. Разве этого мало? Если мало - я готов оказать тебе еще одну услугу. Последнюю.
      - Что ты предложишь? - Живец дышал через рот, чтобы не выдать свое состояние сопением. - Я спокоен и готов тебя выслушать.
      Прежде чем Крысолов ответил, его перебила Данилова:
      - Он что, в самом деле клон?! Он не врет?
      - Успокойся и ты, первый свидетель. Живец, я могу предложить тебе другой мир. Там твоя жизнь будет не второй, а первой, настоящей. Там к тебе придет сила, хотя и другая, не похожая на ту, с которой ты вел игру все эти годы. Ты захочешь жить, а не играть.
      - Что, если я не соглашусь? - Дмитрий перехватил пистолет в левую руку, вытер о штаны вспотевшую ладонь. - Тогда я погибну здесь, так?
      - Нельзя знать наперед. Возможно, ты доживешь до старости... - в голосе Крысолова слышалась едва скрываемая насмешка.
      - Еще один вопрос! - Живец взмахом руки остановил Наташу. - Зачем тебе нужно мое согласие? Ты мог бы заставить меня сделать все что угодно, я знаю!
      - Это не имело бы цены в нашей... - он повернул голову к Даниловой, будто в поисках подсказки. - В нашей системе ценностей. Важно, чтобы вы хотели сами. Поэтому существует договор, поэтому свидетель должен сам пожелать поставить на нем подпись.
      - Но ты покупаешь нас за свои "услуги"! А у мэра вовсе не было выбора!
      - Выбор всегда есть. Я не навязываю решение. Я помог Наташе и попросил ее помощи. Так полагается, я знаю. Но она могла отказаться... Это был бы скверный поступок. Я предлагаю тебе новую жизнь, но ты можешь отказаться. Это был бы глупый поступок. Но у тебя есть выбор.
      Живец в волнении прошелся немного, стискивая обеими руками "Рокот". Выхода нет, придется идти на поводу у Крысолова, довериться ему, рискуя оказаться обманутым. За его спиной тихо заговорила Наташа, она расспрашивала о происходящем в городе. Он чуть слышно фыркнул - разве можно хоть чего-то добиться от Крысолова? В любом случае ему было жаль Наташу, слишком хорошо Живец ее знал.
      - У нас очень мало времени, - Крысолов встал, забросил на плечо мешок и поправил шляпу. - Вы готовы идти?
      - Да! - Дмитрий широким шагом приблизился к вздрогнувшей Даниловой, взял стоявшую возле нее бутылку вина и допил в несколько глотков. - Если ты не будешь колбаски, Наташенька, то я возьму пару штук.
      Она не ответила, молча встала рядом с Крысоловом. Он первым пошел по направлению к реке, шагая как всегда легко и уверенно. Дмитрий догнал их через сотню метров и заметил, как трудно поспевать за длинноногим пришельцем Даниловой. Все-таки жалко ее... Странное чувство. Но себя жальче. Наташе не нужно искать себе новый дом, не нужно доверяться Крысолову. Она останется в привычном мире, пусть даже он и катится ко всем чертям. Хотя...
      - Я хотел еще спросить, - обратился Живец к Крысолову. - Про Наташу. Что будет с тем тильзитом, который...
      - Моя работа заключается в избавлении города от крыс, - не поворачивая головы, сообщил он. - Работа будет выполнена.
      Дмитрий скосил глаза на Наташу и в свете фонаря увидел, как она прикусила губу.
      
      ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
      
      УРОЖАЙ
      
      1
      
      
      Набережная оказалась совершенно пуста. Это удивило Наташу - днем не всем хватало места на берегу, и многие старички совершали экскурсии к реке уже ночью, сбиваясь в тесные группки. Она начала догадываться, что в городе что-то изменилось. Похоже, жители Строгино наконец-то утратили ощущение безопасности.
      - Смотрите, в этом доме вообще ни одного светящегося окна нет! - Живец ткнул рукой вдаль. - Аквапарка не видно, а то бы я и не догадался, что там что-то есть.
      - Для каждого дела нужно выбирать подходящее время, - спокойно произнес Крысолов. - Нехорошо, когда мешают.
      - То есть паника входила в ваш план?.. - усмехнулся Дмитрий. - Отлично сработано. Полиция сейчас или сидит в своих участках, готовясь к обороне, или охраняет городские объекты, никто не приедет даже на вызов. Войска введут утром...
      - Это уже началось, - Крысолов чуть замедлил шаг, будто к чему-то прислушиваясь, оглянулся.
      - Мне говорили, что старое метро выходило на поверхность вот в той стороне, - попробовала помочь ему Наташа.
      Крысолов не ответил, продолжая шагать по набережной. Ярко светилась в высоте надпись "КОППЕНБЕРГ", продолжая приглашать всех желающих на концерт заезжего флейтиста. Наташа вспомнила Сергея, чуть слышно вздохнула. Зачем он полез за ней под землю? Наверное, Мартиросян страдал какой-нибудь формой клаустрофобии, но сам не знал о ней... Совесть ее почему-то совсем не мучила, но именно это и было стыдно.
      - Где-нибудь здесь, - пробормотал Крысолов, останавливаясь на границе широкого, бледного пятна света, падающего вниз от реклам на стене бывшего стадиона. - Не ходите за мной.
      Он подошел к зданию осторожно потрогал его, коснулся нижнего края "Черного квадрата", постучал по нему пальцем. Потом Крысолов быстро сбросил на траву мешок и подошел к стоящей на набережной лавочке, покачал ее.
      - Немного не так вышло, как хотелось бы, - громко сказал он. - Иногда бывает еще хуже. А теперь надо вот это перенести к стене.
      Люди переглянулись.
      - Помогите мне, - пояснил Крысолов. - Я могу и сам, но это отнимет время. Будет не тяжело, если втроем.
      Покашляв, Дмитрий приблизился, взялся для пробы за пластиковый поручень. Лавочка будто приросла к земле, и он посветил зажигалкой на опоры. Простенькое крепление, как на уличных урнах... Одну за другой отсоединим все три ножки, Живец легко поднял лавку и пихнул ее в руки Крысолова.
      - Головой надо думать, пришелец.
      - Спасибо, - чуть поклонился тот. - Я запомню это.
      Живец не понял, что имел в виду Крысолов: его грубость, его совет или принцип крепления пластиковой конструкции. Однако уточнять было как-то глупо, и вообще все... Все было глупо. Ночь, тишина города, плеск реки и светящаяся реклама. Хотелось уйти куда-нибудь, лечь и просто ни о чем не думать.
      А ведь это - равнодушие, понял Живец. Вот так оно приходит и понемногу заполняет тебя. Стать как все, как рожденные, уже невозможно, память хранит знание о чем-то большем, лучшем. И тогда клон собирает последние силы, чтобы выйти из опостылевшей игры. Не нравилось Живцу это слово, "клон"... Но и "второй человек" ничем не лучше.
      Данилова постаралась помочь Крысолову, когда он устанавливал лавочку под углом к стене. Они уперли ее в нижний край "Квадрата", теперь до черного пенопластика мог бы доползти и ребенок. Покачав лавочку, Крысолов удрученно покачал головой и достал из мешка небольшую лопатку, подрыл землю, стараясь добавить устойчивости.
      - Слишком легкая, - сказал он. - Но, конечно, все получится.
      - Конечно, - кивнула Наташа, и Живец не без радости услышал в ее голосе раздражение. - А что именно должно получиться?
      - Я обязан избавить город от крыс, таков договор. Я заберу тильзитов, их больше не будет здесь, - Крысолов тщательно чистил лопатку о траву. - Вы увидите, как это случится. Потом вы поставите на договоре свою подпись.
      - А потом ты получишь компенсацию, - Дмитрий подошел ближе. - Данилова, а он тебе сказал, что это за компенсация? Крысолов собирается увести из города детей, вот так.
      - Куда?.. - опешила Наташа.
      Пришелец убрал лопатку, вынул вместо нее длинную дудку и выпрямился.
      - Ты говоришь о человеческих детях, Живец? Нет, я не заберу их, тот случай произошел слишком давно... Мы совершили ошибку и допустили дурную славу. В этот раз мы позаботимся о том, чтобы горожане знали правду. Мы не хотим, чтобы о нас думали плохо, - Крысолов осторожно продул инструмент. - Мы никого не принуждаем, никому не делаем зла. Моя компенсация - будущее города. Бургомистр согласился на это.
      - Он не знал, что все так серьезно! - возмутился Дмитрий.
      - Договор составлен и подписан.
      - А потом там появились дополнительные строки о свидетелях!
      - Решили, что так лучше. Это лишь ограничивает мои права, не ущемляя прав бургомистра, - Крысолов извлек пробную трель. - Все справедливо и честно.
      - При чем здесь бургомистр, я не понимаю... - Наташа потерла виски. - То есть, мэр... Если речь идет обо всем городе, то почему разговор был только с ним?
      - Нам известно, что многие люди никогда не договорятся с многими, такую ошибку мы не допускаем давно. Бургомистр выбран гражданами, чтобы управлять городом от их лица. Все справедливо.
      - Но есть Совет городских представителей! - вспомнила Наташа. - У него много полномочий, и мэр не может...
      - Бургомистр мог, - сухо оборвал ее Крысолов. - Это известно нам. Если бы мог Совет, мне сказали бы подрядиться на работу к Совету. Но выбрали бургомистра, значит, это лучше.
      - И... И что же теперь будет? - Данилова жалобно взглянула на Живца, но увидела его ухмылку и тут же отвернулась. - Что вы заберете, почему?
      - Бургомистр не расплатился, теперь это известно уже точно, потому что он умер. Вступает в силу мое право получить компенсацию. Мне нужно ваше будущее.
      - А, кстати, зачем? - вставил слово Дмитрий.
      - Таково решение, таковы мои обязанности, - Крысолов выставил вперед руку, предупреждая дальнейшие вопросы Живца. - Я же сказал, что не могу объяснить. И не хочу: это не входит в мои обязанности. А теперь хватит говорить, пора выполнять работу.
      - А если мы не хотим?
      - Это не имеет значения. Договор подписан бургомистром.
      Будто что-то оттолкнуло Живца и Наташу, они попятились, и только отойдя на пару метров поняли, что дудочка запела.
      Крысолов извлекал звуки короткими трелями, которые постепенно становились длиннее. Иногда он делал паузу на несколько секунд, неподвижно застывая, потом опять звучало какое-то странное, далекое от гармонии созвучие.
      - Настраивается, - зло прошептал Живец.
      - Что происходит? - Данилова чуть придвинулась к нему, натянула на кисти рукава глухого комбинезона. Ее знобило, несмотря на теплую августовскую ночь.
      - Как что? Он их приманивает. Скоро услышат, и появятся. И твои знакомые, наверное, будут.
      Дмитрий поверил. Больше нельзя обманывать себя: именно так все и произойдет, как в глупой сказке. Пришел Крысолов и дудочкой выманил крыс, а потом утопил их - вот она, река. В Пойме воды хватит. Правда, не совсем понятно, зачем ему понадобилась лавочка... Возможно, дудочник заберется на нее, когда вокруг соберется толпа.
      - А ты ничего внутри себя не чувствуешь? - тихо спросил он у Даниловой.
      И словно от этих слов кто-то внутри нее зашевелился. Он был слишком слаб, чтобы отозваться на манящую музыку, но слышал ее и беспокоился. Наташа не могла этого чувствовать, но она это чувствовала.
      - Что? - переспросил Живец, разглядывая ее лицо.
      - Ничего! - Данилова похлопала себя по карманам. - Дай сигарету.
      Пока женщина прикуривала, Дмитрий смотрел на Крысолова, но тот по прежнему дул в свою дудочку, не обращая ни на кого внимания. Звуки никак нельзя было назвать пленительными, скорее это походило на усилия настойчивого, но совершенно глухого ребенка. Покачав головой, он достал сигарету и себе.
      - Давай, что ли, присядем. Дело, кажется, на всю ночь...
      - Неужели никто не слышит? - нервно поежилась Наташа. - Хотя, у него есть способы... Он "остановил" консьержа в моем подъезде. Остановил, как робота.
      Живец стянул куртку, бросил на траву. Это движение опять напомнило о Сергее - они стояли здесь, и он попытался постелить такую де куртку. Тогда Наташу раздражала забота, теперь скорее успокаивала.
      - Спасибо, - она села. - Страшно все это.
      - А, поняла? - усмехнулся Живец. - Я, хоть и клон, но из такого же мяса и костей, как и ты. А вот Крысолов - нечто совершенно другое... Какую бы чушь он не нес про договоры и справедливость, а на самом деле нас надули.
      - Ты уверен?
      - Конечно. Мутанты могли бы дать этому миру... Этому городу новую жизнь. Невеселую для многих, зато бурную! Но этого не случится, клоны, которые затеяли сегодня свои разборки, скоро снова уйдут на дно, и продолжат свои игры там. До тех пор, пока кто-нибудь не начнет большую войну...
      - О чем ты?
      - Так, о своих мыслях... Ты будешь свидетельствовать?
      - Не знаю, - вздохнула Наташа. - Ничего не знаю. Хоть бы посоветоваться с кем-то... Почему я?
      - Спроси его...
      - Но тильзиты должны быть уничтожены! Ты просто не видел их!
      - Видел, - вздохнул Живец. - И мне было не очень приятно быть на твоем месте, но... Но об этом мы поговорим потом, или никогда. Смотри, луна!
      Желтый мягкий свет будто расплавил облака, проделал в них окошко, в которое и выглянула идеально круглая луна. Рассматривая ее, Живец вспомнил, что прежде замечал какие-то пятнышки, линии... А теперь не было ничего, кроме круглого пятна масляного света.
      - Я люблю, когда лунная дорожка на реке, но сейчас мы этого не увидим... - Данилова выкинула сигарету, обхватила руками подрагивающие колени. - Мне эта музыка действует на нервы. Жутко становится.
      - Или ты испытываешь какие-то человеческие чувства, мне, клону, недоступные, или это связано с твоей беременностью, - предположил Дмитрий и заметил, как Наташа вздрогнула. - Не сердись, мне просто действительно интересно, как это все коснется тебя. Вспомни тех тильзиток, вспомни Африканку. Ты не боишься, что...
      - Ты хочешь, чтобы я заплакала?! - вскипела она. - Он же мне ничего не сказал, и я... А откуда ты знаешь про Африканку?
      - В другой раз.
      Крысолов издал необычно длинную, переливчатую трель и опустил дудочку.
      - Они услышали, - сказал он, не поворачивая головы. - Нельзя спешить, иначе многие пойдут через реку, этого не нужно.
      - А я думал, ты их топить собрался, - откликнулся Живец. - Как же тогда? Дудкой по головам будешь бить?
      - Я не хочу убивать. Вы говорили о Наташе? Да, у нее может быть ребенок. А может и не быть. Он - тильзит, их не должно остаться в этом городе, я подрядился выполнить работу. Нам не нужна дурная слава. Я выполню свою работу хорошо.
      - Что это значит? - Данилова рвала пачку, стараясь достать новую сигарету. - Ты убьешь его?
      - Его еще нет... Тебе придется это решить.
      Наташа не поняла, как могут сочетаться эти два заявления и вопросительно посмотрела на Живца, но тот схватил ее за руку. Там, дальше по набережной, ему на миг показалось какое-то неуловимо быстрое движение.
      - Да, первые уже здесь. Потерпите немного. Если все пройдет как надо, то у нас останется времени не несколько слов.
      Крысолов опять поднял дудочку.
      2
      
      
      Наташа поднялась и отошла к стене, прижалась к ней спиной. Дмитрий еще несколько минут оставался сидеть на куртке, наблюдая за ее мучениями. Особенно забавно было следить за правой рукой Даниловой - она непроизвольно сжимала оружие и направляла его на источники шороха. А шорохи уже окружали их со всех сторон...
      - Нам ничего не угрожает? - нарочито громко поинтересовался Живец, отряхивая куртку и подходя к Наташе. - Я хочу сказать: до тех пор, пока мы не подпишем договор, нам ничего не угрожает?
      Крысолов на мгновение оторвал дудочку от губ и взглянул на людей, вполне возможно - с укоризной. Но из темноты под мягкими полями шляпы не раздалось ни звука. Пришелец опять заиграл, и тогда первый тильзит открыто появился на набережной.
      Это был рослый, худощавый мужчина, одетый, как и все его сородичи, в грязное тряпье. За поясом из то ли сухих корней, то ли проволоки торчал нож, напоминающий мясницкий. Не выдержав напряжения, Наташа ухватилась за Живца, протиснулась между ним и стеной здания.
      - Не волнуйся, - попросил он, но память Даниловой заставила задрожать и его. Страх и ненависть - до ярости один шаг. - Они ничего нам не сделают...
      "Рокот" сам поднялся в руке, поймал в прицел темную фигуру, но рядом с ней появились еще несколько. Чуть расставив руки, покачиваясь, тильзиты внимали дудочке. Их становилось больше, они стекались по набережной с обеих сторон. Крысолов продолжал играть.
      - Прекрати! - взвизгнула Наташа.
      - Нет! - Живец придавил ее к стене. - Тише, тише... Если дудочка замолчит, нам конец.
      Слабый ветерок, несший прохладу с реки, не могу уже справиться с вонью. На набережной собрались сотни двуногих крыс, им уже не хватало места, они толкались, передние ряды шаг за шагом пододвигались к Крысолову. Людям пришлось немного потесниться, оказавшись у самой лавочки, упертой в нижний край огромного "Черного квадрата". Вот уже и музыкант шаг за шагом отступает туда же, уменьшая полукруг, состоящий из одинаковых, агрессивно-настороженных, хотя и очарованных музыкой морд. Именно морд - Живец не мог назвать их лицами.
      Ему стало противно. Он оглянулся на Данилову, но та, стиснув руки на плечах Живца, просто пожирала глазами толпу тильзитов. Похоже, в этот момент ее ненависть отступила, Наташа кого-то искала. Живец дотронулся до ее руки, но она не заметила.
      Крысолов подошел вплотную к людям, коснулся рукавом Дмитрия, и тот дернул плечом. Действительно, материя, из которой была соткана одежда Зеленого Человека, да, наверное, и он сам, была чужой. Живец сглотнул, стараясь отогнать рвотные позывы, посмотрел на луну. Никогда прежде он не видел ночное светило таким ярким, казалось, с него вот-вот закапает горячий воск.
      Остановившись, Крысолов стал немного поводить дудочкой, из которой теперь вылетали очень высокие, прерывистые созвучия. Ультразвук, догадался Дмитрий. Крысы слышат ультразвук. И вот первый из тильзитов, оказавшийся совершенно седым - поискав глазами, Живец нашел еще нескольких стариков - положил руки на мостик, созданный из пластиковой лавки, полез по нему вверх.
      Он не успел еще добраться до "Черного квадрата", а лавка оказалась уже вся облеплена поросшими шерстью руками тильзитов. Она оказалась даже важнее музыки - крысы давились, толкались, стараясь хотя бы коснуться жалобно поскрипывающих пластиковых трубок. Живец мысленно пожелал не рассчитанному на такое внимание сооружению не рассыпаться - повалиться ему не дали бы сами тильзиты.
      И вот кто-то тихонько завыл. Дмитрий посмотрел вверх и обомлел: седой тильзит наполовину скрылся в "Черном квадрате". Его уже бодал в зад следующий, и вот движение стало ускоряться: проталкиваясь к основанию "мостика", крысы-охотники один за другим взбирались на два метра и исчезали в стене. Толкучка усиливалась, лавочка вдруг резко сместилась, и прежде чем Живец успел опомниться, он уже поддерживал ее обеими руками.
      Крысолов заиграл медленнее, и сразу же замедлились тильзиты. Порядка стало больше, теперь они не кусались, не царапались, лишь шумно дышали и барабанили друг друга лапами по спинам. Многие высунули языки, выпучили глаза, совершенно перестав походить на людей. И только Живец это подумал, как понял, что до сих пор считает тильзитов людьми. Наверное, сказалось мнение о них Даниловой... А в самом деле, откуда эти твари взялись? У него не было ответа на этот вопрос. Не могли же бомжи скреститься с подвальными крысами, в самом-то деле...
      Он окинул взглядом собравшуюся перед ними толпу. За несколькими сотнями взрослых охотников уже можно было рассмотреть женщин. Стояли они пореже, а значит, между ними были дети. Живец прикинул, что охотников было около тысячи, а женщина раз в шесть-семь больше. Сколько же детей? Он вспомнил, как быстро они вырастают, покрутил с улыбкой головой. Да уж, если бы кто-то из человечества и выжил, то вряд ли среди них нашлось бы местечко хоть одному москвичу.
      Почти все охотники уже оказались по ту сторону непонятного перехода. Вслед за ними полезли женщины, они были именно таковы, какими их помнила Наташа. Впереди оказались беременные, они расталкивали остальных прямо животами, совершенно не беспокоясь о сохранности плода. Дети исхитрялись проползать сбоку, повисая на раскачивающейся лавке целыми гроздьями, и Живцу пришлось поднатужиться - охотники все же хоть немного помогали.
      - Она не выдержит! - прохрипел он, обращаясь к продолжавшему дудеть Крысолову.
      Музыкант повернулся к нему, чуть кивнул, будто ободряя. Все обойдется, пела дудочка, все решено. Так было много раз, и Крысолов всегда делал свою работу отлично. И всегда получал плату, пусть и в виде компенсации. Дмитрий решил было отпустить "мостик" и посмотреть, как тогда "все обойдется", но почему-то этого не сделал.
      Вдруг рядом опять оказалось несколько самцов-тильзитов, они энергично работали локтями, глядя поверх голов женщина на Крысолова. Живец недовольно вздохнул, будто опоздавшие чем-то лично его расстроили. Что поделать - вынужденно помогая Крысолову, он втянулся в эту новую игру. Чего еще ждать от того, кто умеет только играть, а не жить?
      Охотников оказалось около трех десятков. Дмитрий почувствовал запах свежей, теплой крови - понятно, почему они немного задержались. Не смогли пройти мимо оказавшейся на пути добычи. Значит, не все послушались мэра, не все сидят дома... И Живец отчетливо понял, кто мог сейчас оказаться на улице: клон, такой же игрок, как и он сам. Никакого сочувствия к погибшему Живец не испытал, внутренне отметив, что клоны и в самом деле не нужны друг другу. Они не раса, не народ, и даже не имеют общих интересов - как раз наоборот.
      Тильзиты наконец пробились к "мостику", оттеснив женщин, но дети все равно просачивались, не боясь рассердить старших. К ним самцы, действительно, относились либеральнее, поэтому поднимались не спеша, чинно ожидая своей очереди.
      - Вот он... - Наташа сжала плечи Живца еще сильнее, хотя это казалось невозможным. - Смотри, вот он...
      Продолжая удерживать лавочку, он оглянулся. Морды, морды, похожие друг на друга. Но вот мелькнуло что-то яркое... Красная повязка. Когда тильзит протолкался чуть ближе, Живец узнал Кривоноса. Прямо за ним двигался Ушастик, барабаня руками по спине вождя своего племени.
      - Ты не ожидала, что их окажется так много, а?.. - громким шепотом спросил Дмитрий. - Ты видела только одно племя, одно из многих...
      - Это он, - повторила Наташа, не слушая Живца.
      - И что?
      Она не ответила. Кривонос не замечал их, но толпа должна была вытолкнуть его с того края "мостика", где стояли люди. Когда тильзит оказался прямо перед Крысоловом, изо всех сил отклоняя назад корпус, чтобы не коснуться волшебной дудочки, Данилова вдруг вытянула руку над плечом Дмитрия. Коснувшись пальцами щеки охотника, она будто разбудила его. Тильзит вздрогнул, моргнул и сразу уставился на Наташу. Его верхняя губа вздрогнула, обнажая желтые зубы, то ли в оскале, то ли в улыбке.
      - Не двигайся! - потребовал Живец.
      - Это он... - глупо повторила Наташа.
      Живец хотел оглянуться, посмотреть ей в глаза, но надо было удерживать лавочку. По ней прошли уже сотни тильзитов, перила обломились, и оставалось надеяться лишь на то, что выдержит толстое длинное сиденье.
      - Что - "он"? Оставь его в покое...
      Кривонос посмотрел на Дмитрия, и ничего хорошего этот взгляд не сулил. Живец одной рукой потянулся под плечо, к вшитой в куртку кобуре, но тильзит уже отвел глаза, теперь разглядывал Данилову. Его когтистая рука-лапа коснулась ее пальцев, быстро скользнула к плечу. Вывернув голову, Живец увидел, как длинный палец уперся Наташе в щеку, прямо в крестообразную метку.
      - Не двигайся... - прошипел он.
      Кривонос налег на Дмитрия, его рука скользнула ниже. Стараясь оттолкнуть его плечом, Живец не видел, но чувствовал, как тильзит трогает, гладит живот своей самки, будущей матери его ребенка. Это раздражало... Раздражало больше, чем назревающая опасность. Она что, совсем рехнулась? Возомнила себя таким же животным? Поддавшись желанию увидеть Наташино лицо, Живец изо всех сил вывернул шею.
      Данилова улыбалась. Сморщившись, будто надкусил лимон, Дмитрий опять ухватился за лавку двумя руками. Крысолов, видимо, почувствовав неладное, чуть повернулся к ним, извлек из своего инструмента длинную, переливчатую трель. Отдернув от Наташи руку, Кривонос посмотрел на музыканта, с его лица мгновенно стерлось осмысленное выражение. Расталкивая сородичей, тильзит прорвался к "мостику" и полез вверх, царапнув когтями руки по куртке Живца.
      - Подожди! - Данилова попыталась выскользнуть из-за его спины, но Дмитрий припечатал ее к стене.
      - Лучше помоги держать, дура!
      - Я должна пойти за ним!
      - Ты человек, а не тильзит! Не крыса, Данилова!
      Наташа издала какой-то странный, хлюпающий звук. Живец почему-то решил, что сейчас она повиснет у него на горле, ему уже виделись прорастающая сквозь смуглую кожу шерсть, желтые когти... Отпихнув тильзитов, он снова обернулся к ней, и увидел, что Наташа просто плачет.
      - Ну, что еще?!
      - Он зовет меня! Во мне его часть, я теперь...
      Живец сплюнул и отвернулся. Вот еще не хватало заботиться об этой дурехе... Возможно, от нее уже ничего не зависит, началось какое-то перерождение, которое не остановить. Правда, Крысолов обещал ей помочь... Но надо думать о себе, о себе! А пока - удержать этот раскачивающийся, отчаянно скрипящий "мостик" в какой-то иной мир.
      Наташа опять попыталась пройти к лавочке. Следовало бы как следует врезать ей рукоятью пистолета, но почему-то Живец все сильнее жалел эту рожденную женщину. Энергии в ней все еще хватает, она одна из самых лучших, самых сильных, вот только скоро перестанет быть человеком. Он чувствовал, как Наташа и боится этого, и хочет, чтобы перерождение в тильзитку произошло поскорее. Она уже не верит в возможность остаться собой и, наверное, не хочет убить ребенка.
      - Ты в самом деле хочешь родить тильзита? - Дмитрий решил попытаться помочь. - Хочешь жить с ними, хочешь стать тупой грязной самкой?
      - Я не знаю! - Наташа рвалась к "мостику".
      - Крысолов может тебе помочь! Просто заставь его! Ты хочешь остаться человеком!
      - Я не знаю...
      Когда Кривонос и его товарищи навсегда исчезли из города, Наташа обмякла, повисла на спине Живца. Он подумал, то теперь ему придется потребовать от Крысолова и расплаты с Даниловой, просто потому что... Потому что ему этого почему-то хочется. Играть можно лишь в ту игру, на которую есть силы и желание, выбора больше нет.
      - Он не просто так поставил на мне эту метку, понимаешь? Не просто так... - Живец едва мог различать среди шарканья тильзитов и завывания дудочки голос Наташи. - Он меня ждет... Он хотел, чтобы это была именно я. Кривонос не виноват в том, что он тильзит! И наш ребенок - тоже!
      - Ты становишься одной из них. Одной из этих грязных, вонючих убийц.
      - Ну и пусть!
      - Хотя бы подожди еще немного. Крысолов, наверное, будет рад услышать о твоем решении, ему меньше заботы...
      Про себя Дмитрий решил все же стукнуть ее по голове сразу, как только сможет отпустить лавку, точнее то, что от нее еще осталось. Множество когтей оставило на пластике глубокие следы, на земле лежали длинные полоски снятой стружки. А ведь надо еще решить наконец, подписывать ли договор, свидетельствовать или нет...
      - Уже скоро, - голос Даниловой стал тверже, она немного успокоилась.
      Значит, есть пока слабая надежда. Ей не поздно помочь, но нужно избавиться от тильзита внутри Наташи... Как Крысолов это сделает? Впрочем, методы пришельца Живца интересовали все меньше, последние силы надо сосредоточить на достижении нужных результатов, и только.
      - Уже совсем скоро...
      Живец снова окинул взглядом толпу и с удивлением обнаружил, что тильзитов осталось не более сотни. Дети, самые маленькие, некоторые на руках у матерей, седой старик, которого - вот так новость! - поддерживали под руки двое охотников. У этого патриарха грязная, редкая борода почти достигала пояса, который он обмотал каким-то длинным шерстяным шарфом, явно домашней вязки. Ни дать ни взять - безобидный пенсионер с больной поясницей.
      Дудочка действовала на старого тильзита явно не так сильно, как на молодежь, он часто оглядывался назад, будто проверяя, все ли благополучно переправились. Может быть, так оно и было... Наконец последние матери - в данном случае Живцу не хотелось называть их самками - помогли подняться своим детенышам, самым больным и слабым, а потом и сами вползли по лавочке наверх. Следом вскарабкался один из молодых сопровождающих старика, протянул руки седому патрону. Второй подтолкнул его снизу, и шустро забрался следом. Как только последний тильзит исчез в черноте квадрата, дудочка смолкла.
      - Это все. Я почти выполнил свою работу, - выдохнул Крысолов, он явно устал.
      - Почти? - переспросил Живец и вспомнил о Наташе. - Да, конечно. Ты должен позаботиться и о ней.
      Он отпустил останки спасшей город лавочки, но они, против ожидания, не рассыпались на части и даже не упали. Крысолов аккуратно обтер зеленым платком дудочку и убрал ее в мешок, взамен достав оттуда свою длинную трубку.
      - Нет, не кури! - потребовал Дмитрий. - Я уже нюхал твой табачок, больше не хочу. Пора разобраться с нами, не так ли?
      - Разобраться?.. - переспросил Крысолов, как ни в чем ни бывало набивая трубку. - Не нужно разбираться. Вы обещали свидетельствовать. Теперь вы видели, как я сделал свою работу, надо поставить свои подписи.
      - А откуда я знаю, что ты увел из города всех тильзитов?!
      - Ты знаешь! - Крысолов погрозил Живцу длинным пальцем. - И она знает. Наташа, скажи: все тильзиты ушли?
      - Все...
      Дмитрий оглянулся и увидел, что Данилова стоит, опираясь на стену. Все ее тело сотрясала мелкая дрожь.
      - Нет, не все. Внутри нее есть еще один тильзит!
      - Еще нет. Но ты прав, он может появиться, - в руке Крысолова появилась горящая спичка, к луне полетело облачко табачного дыма. - Однако сейчас в городе нет крыс. Поэтому вам пора поставить подпись.
      Он извлек из кармана скрученный в трубку листок бумаги и зеленый фломастер. Мельком Живец отметил, что видел такой же у Плещеева, во время последней встречи.
      - Вот, - посланец высших сил протянул договор Дмитрию. - Прочти и подпиши, как обещал.
      - Я ничего не обещал.
      - Я обещала! - Наташа вырвала у Крысолова бумагу и прямо на стене подписала ее в углу. - Вот, только забери меня отсюда!
      - Ты решила стать матерью тильзита? - уточнил Крысолов. - В таком случае тебе нет места в этом городе. Такова моя работа.
      - Да, да, я понимаю... - Наташа села на корточки, обхватила колени. - Я ничего не могу с собой поделать, Живец. Я, наверное, уже не та, что прежде...
      - Ну и черт с тобой, - сплюнул Дмитрий.
      Может быть, так оно и лучше. Что толку оставлять Наташу в умирающем мире без будущего? Она будет медленно сходить с ума, или наглотается таблеток вслед за своим толстым соседом.
      - Разве тебе ее не жалко? - Крысолов спокойно покуривал, больше не протягивая договор Живцу. - Я надеялся, что ты пожалеешь Наташу. Вот собаку ты не пожалел, а это мог бы быть твой выбор. Теперь выбора нет, только Наташа.
      - Не понимаю.
      - Ты должен покинуть этот мир, другого способа спастись у тебя нет. Новая жизнь - новый мир, здесь ты ошибка, тебя не должно здесь быть. Собака могла тебе помочь, но ты не смог принять эту помощь, не сберег ее. Теперь только Наташа.
      - Послушай, мне это надоело, - Живец тоже опустился на траву, задрал голову к темным небесам. - Я буду сидеть здесь, пока ты не скажешь, в чем дело, не объяснишь все по-человечески.
      Некоторое время все трое молчали, потом Крысолов выдохнул очередное облако дыма и заговорил довольно раздраженным тоном.
      - Я не умею объяснять! Но я уже оказал тебе услугу, теперь мне нужно, чтобы ты свидетельствовал! В этом мире ты обречен, Живец! Я могу провести тебя в другое место, там твоя новая жизнь, другая, лучше!
      - При чем же здесь Наташа? И что это за мир?
      - Мир, в котором для тебя есть место! Но тебе нигде нет места, если тебе ничто не дорого. Иди с ней!
      - Куда?! - Дмитрий подскочил, ошалело уставился на Крысолова. - К тильзитам?!
      Прежде чем ответить, Крысолов сделал еще одну затяжку, а потом подчеркнуто не спеша выколотил трубку о каблук.
      - В другом мире другая жизнь, для всех. Крысы станут там иными, они не будут так подвижны, не будут так быстро расти. Этот мир для них. Или можно сказать, что вы станете иными, вы станете столь же быстры, услышите их язык.
      - Что же у них за язык? Откуда они такие вообще взялись?!
      - Поймешь, когда услышишь, - Крысолов очень старался показать, что хотел бы, да не умеет выразиться яснее. - Тильзиты взялись от людей. Ты же сам называл их мутанты. Еще можно сказать: эволюция. Я не хорошо знаю ваши слова. Но верь мне! Крысы в этом мире живут очень недолго, в двадцать раз меньше, чем вы. В том мире они будут жить долго, как люди здесь. Но вы будете жить все равно в двадцать раз дольше. Вы изменитесь или они изменятся это все равно.
      - Нет, не все равно! - упрямо помотал головой Живец. - Ты должен объяснить все как следует, рассказать, что там, как мы должны...
      - Я прошу тебя, идем! - взмолилась Наташа. - Я чувствую, времени совсем не остается! Поверь ему!
      Живец подскочил к Даниловой, схватил ее за плечи, затряс:
      - Как же ты не понимаешь?! Мы даже не знаем, что это за существо, мы не знаем, куда он отправил твоих любимых тильзитов! Мы играем вслепую!
      - Я видела сон! Я видела этот мир!
      - Я видел много снов! И все оттого, что сделал затяжку из его трубки!
      - У тебя нет другого выхода, - сухо произнес Крысолов и опять протянул Дмитрию договор и фломастер. - Стань моим свидетелем: ты видел, работа выполнена. Мне это очень нужно. За это я дам тебе другой мир и другую жизнь. Или ты скоро умрешь, здесь.
      - Я должен хотя бы посмотреть... - Живец терял силы к сопротивлению. Он выпрямился, закрыв лицо руками. - Хотя бы понять...
      - Не все можно понять. Пройти можно один раз, и время кончается. Подпиши и уходи.
      
      - Да зачем, зачем тебе моя подпись?! - застонал Живец, покорно принимая бумагу. - Вот, получи!
      - Так нужно, - удовлетворенно буркнул Крысолов и спрятал бумагу. - Хорошее перо, я возьму его с собой. Мне сказали, что будет лучше, если засвидетельствуют двое. Я сделал. Нам не нужна дурная слава. Теперь вам пора.
      Наташа протянула к Живцу руку, он поймал ее, помог женщине подняться. Крысолов учтиво взялся за истерзанную тысячами тильзитов скамью, другую руку предложил Даниловой.
      - Что нас там ждет? - покорно спросил Дмитрий.
      - Там хорошо! - весело отозвался пришелец. - Там хороший воздух и чистая вода! Однажды я еще приду туда.
      - Надо, наверное, попрощаться с городом... - Наташа замерла, распластавшись на "мостике" между мирами. - Да?
      - Пока! - Живец безразлично вскинул руку, пошевелил пальцами. - Ты переиграл нас, Крысолов, у нас просто не было шансов... А проигрыш хуже смерти.
      - Там все изменится, - пообещал Зеленый Человек. - Ты увидишь. Ты почувствуешь. Там довольно дичи для всех.
      Наташа уже была наверху. Она последний раз оглянулась на оказавшуюся у нее за спиной темную реку, на мерцающие огни за ней, и вдруг заметила, как на луну наползает маленькое темное облачко.
      - Быстрее! - Наташа поняла, что время кончается. Она вытянула руку, и рука скрылась в "Черном квадрате". - Быстрее, Живец, мне страшно одной!
      - Можешь остаться, - он пожал плечами и забрался к ней.
      Лавочка скрипнула, вдруг осела на несколько сантиметров. Крысолов подхватил ее, уперся плечом. Он поднял голову, из-под полей блеснули глаза.
      - Идите же! Или будет поздно!
      Дмитрий подтолкнул Наташу и она с гортанным звуком исчезла в стене, вся, кроме вцепившейся ему в куртку руки.
      - Крысолов! - вдруг вспомнил Живец. - А какую компенсацию ты собираешься взять с города?! Неужели действительно уведешь за дудочкой детей?
      - Нет. Я просто забираю будущее, как договаривались.
      Наташа с той стороны сильно потянула, и Живец больше ничего не успел спросить. Он исчез из города, в очередной раз не получив объяснения, и в то же мгновение луну полностью заслонили облака. Крысолов отнес лавочку на место и несколько минут пытался укрепить ее в прежнем положении, но согнутый пластик не желал держаться в креплениях.
      - Ничего не понимаю, - сдался наконец пришелец и выпрямился.
      - Хорошая работа, - услышал он.
      - Я рад.
      - Хорошая работа, как всегда. Дети ушли, урожай собран.
      - Всего два ребенка на целый город! Неужели они смогут возделать новое поле... И такие разные! Я здорово устал от них, - Крысолов снял шляпу и утер воображаемый пот. - Все получилось как надо?
      - Хорошая работа. А теперь пора посмотреть на новое место.
      - Я готов! - Крысолов с явным воодушевлением поправил на плече мешок, потопал на месте ногами. - Там не найдется немного соли? Я был очень занят здесь.
      - Ты найдешь соль.
      Продолжая разговор, Крысолов зашагал по набережной, повинуясь чьим-то указаниям.
      - Я еще увижу этих двух?
      - Нет, тебе не скоро придется посетить тот мир. Урожай созреет еще очень нескоро.
      - Это хорошо. Мне трудно объяснять. А сюда нужно будет вернуться?
      - Возможно, Крысолов. Но скорее всего - нет. Почва истощена. Ничего уже не вырастет. Мы не уверены до конца. Не думай об этом. Ты должен хорошо выполнять работу.
      - Я буду стараться! - пообещал Крысолов и разговор с невидимым собеседником окончился.
      Он дошел до пустынной дороги, немного покрутился на месте, а потом уверенно направился к ближайшему столбу. Обхватив его рукой, Крысолов двинулся по часовой стрелке и почти сразу под его ногами заскрипел песок. Сделав полный оборот, он оказался в совершенно темном месте, услышал рядом журчание ручья. Под рукой вместо гладкого бетона теперь был грубо обтесанный камень.
      - Пещера, - тихо сказал Крысолов и почувствовал щекой прохладный ветерок. - Выход слева. Не забыть бы про соль.
      
      3
      
      Они вышли из леса, взявшись за руки. Перед ними оказался большой луг, траву на котором кто-то съел почти под корень, его наискосок пересекал широкий ручей. Солнце, точно такое же, как и в покинутом мире, висело почти посередине неба. Оно ослепило людей, заставило зажмуриться, прижаться друг к другу, будто слепым.
      - А здесь жарко, - сказала Наташа. - И воздух такой... Даже голова кружится.
      - К этому привыкнем... - Дмитрий из-под руки огляделся. - Вроде никого... А где же наши друзья?
      - Они везде, - вспомнила Данилова. - Будь осторожен, старайся не проявлять к ним вражды. Крысолов сказал, что дичи здесь достаточно, и я думаю, что...
      - Он много чего сказал, - оборвал ее Дмитрий. - У меня осталась почти полная обойма и несколько сигарет. Не считая одежды, это все, что мы имеем. Ах да, зажигалка... Надо найти убежище.
      - Что? Зачем?
      - Убежище, какое-нибудь место с одним входом. Пещера, или хоть нора... Это чужой мир, Наташа.
      - Нет, мы не должны пытаться выжить здесь одни, - не согласилась Данилова. - Все равно тильзиты нас отыщут. Кроме того, я уверена, что мы сможем найти с ними общий язык. Дичи много, а ты все-таки очень многому сможешь их научить. Ты же видел, Кривонос не проявил никакой агрессивности, он просто...
      - Ты просто в него влюбилась, - вздохнул Живец. - Извини, Наташа, но с тобой что-то происходит. Мне бы не хотелось остаться здесь единственным, понимающим человеческую речь. Боюсь, именно к тому дело и идет.
      Наташа смутилась, вырвала у него руку. Мужчина, водя по сторонам пистолетом, прошелся по кромке леса, потом позвал ее.
      - Смотри! Это след.
      Большой муравейник был разрушен почти полностью, на его руинах остался отпечаток огромной трехпалой лапы. Наташа вспомнила сон, утыканного шипами зверя. Что-то зашуршало наверху, оба отпрянули в стороны и увидели крупную, толстую обезьяну. Ничуть не стесняясь людей, она тянулась к ярко-красному плоду.
      - Совсем как у нас, - обрадовалась Данилова.
      - Я не разбираюсь в обезьянах, - признался Живец. - Но драться бы с ним не хотел, руки как мои ноги. Может быть, это действительно обычная обезьяна, орангутанг какой-нибудь. Но про трехпалых тварей такого размера я ничего не слышал, и еще: у этих муравьев по восемь лап.
      С опаской поглядывая вверх - больше всего Наташа боялась, что толстяк просто свалится на них - она нагнулась над насекомыми. Действительно, они напоминали земных муравьев лишь на первый взгляд. Эйфория, охватившая Наташу от вида этого чудесного, чистого местечка, окончательно прошла.
      - Мы ведь не знаем даже, что здесь можно есть, - вспомнила она. - Живец, надо искать тильзитов. Я пойду первой, я постараюсь им объяснить, что ты не опасен.
      - Это они прекрасно знают, - хмыкнул Живец.
      - Вспомни, что сказал Крысолов! Здесь мы сможем понимать друг друга.
      - Не очень хочется проверять.
      Наташа вздохнула и пошла прямо через луг. Поигрывая пистолетом, Живец остался в тени деревьев. Он выставил одиночный огонь - без запаса патронов много не постреляешь. Правильно ли она поступает? Наверное, да. Если с тильзитами удастся заговорить, то рано или поздно люди встанут во главе племени дикарей, пусть даже одного из многих. Крысолов еще сказал что-то о долгой жизни, но это выяснится только со временем, и только если у них с Наташей это время будет.
      Провалившись в черноту "Квадрата", Живец сразу увидел далеко впереди свет. Пригибаясь и оглядываясь, они с Наташей пошли к нему, и оба не смогли определить в какой же момент свет оказался и сзади. Еще несколько шагов и - будто глаза наконец привыкли к сумеркам - они оказались в джунглях, влажных и темных. Дмитрий, не слушая протестующую Наташу, немедленно вернулся, но вокруг были только джунгли с редкими полянками.
      Поняв, что Крысолова ему больше никогда не увидеть, Живец решился двинуться наугад и спустя несколько минут они оказались на краю луга. Дмитрий стоял, поглядывая то на уходящую Наташу, то по сторонам, и пытался оценить произошедшие в нем изменения. А что-то действительно изменилось - только вот что?
      Прежде всего, ему было страшно. Не так, как прежде: прежде Живец боялся лишь проиграть. А теперь он столкнулся со страхом животным, не имеющим практического смысла. Вот он стоит под деревом, и никто на него не нападает, и в руке пистолет, а так и тянет ссутулиться, даже побежать вслед на Даниловой. Если это и есть человеческое желание жить, то приобрел Живец немного.
      Шаг за шагом Наташа удалялась. По ее скованным движениям было заметно, что она тоже боится, и даже еще больше, чем Дмитрий. Надо крикнуть ей, чтобы вернулась, лучше идти лесом, не появляясь на открытом пространстве... Кто-то же объел здесь всю траву, он может быть опасен.
      Из леса вышли семь фигур. Живец едва не закашлялся от неожиданности - охотники! И у самого рослого на голове красная повязка. Нашли друг друга, да как быстро! Наташа остановилась, тильзиты выстроились перед ней. Никто не шевелился, но Живцу показалось, что до него долетают обрывки каких-то слов. Вот Кривонос схватил Наташу за руку и повел прочь, она быстро оглянулась.
      - Какого черта! - Дмитрий вышел из тени деревьев. Все равно ведь тильзиты знают, что он здесь. - Эй! Стоять!
      Они остановились, подождали его. Голос у Кривоноса оказался очень низким, хриплым:
      - Откуда ты взялся здесь?
      - От верблюда!
      - Я не понимаю...
      Кривонос говорил, не раскрывая рта! Живец даже пошатнулся, когда осознал, что действительно слышит тильзитов. Значит, хоть в чем-то Крысолов не соврал...
      - Куда ты уводишь эту женщину? Она со мной!
      - Ложь!
      Кривонос вдруг выпустил Наташу и побежал по кругу, огибая Живца слева, на ходу он вытащил из-за пояса нож. Остальные тильзиты тоже начали передвигаться, кто вслед за вожаком, кто просто совершая странные скачки возле Даниловой.
      - Не надо! - крикнула она, обращаясь к Кривоносу. - Он безопасен! Здесь довольно дичи!
      - Замолчи! - бросил ей тильзит.
      А ведь так они и двигались, со странным спокойствием понял Живец. Просто очень быстро, а теперь он так же быстр, и может их видеть. Или они стали медленнее... Никакой разницы, так говорил Крысолов. Невзначай Живец приподнял руку, спрятал пистолет под куртку - все же тильзитам известно, что это за штука.
      Кривонос кружился совсем рядом. Он улыбался, поигрывал ножом, готовясь нанести удар. Живец спокойно шел вперед, позволяя ему приблизиться вплотную. К ним бежала, что-то крича, Наташа, но это уже не имело никакого значения. Дмитрий все решил.
      Он успел узнать еще одного охотника, тот держался рядом с Кривоносом. Ушастик - так назвала его в подземелье Данилова. Вот и хорошо, двух должно хватить. Живец остановился и вытянул правую руку, указывая прямо на Наташу.
      - Это моя женщина!
      - Ложь! - тильзит отпрыгнул, и это выглядело довольно забавно, если учесть, что Кривонос полагал себя невидимым врагу.
      - Правда!
      Живец вытянул из-под куртки "Рокот" и одной пулей разнес тильзиту переносицу. Ничего сложного в этом не было - дурачок приплясывал в пяти шагах от стрелка. Второй выстрел кончил жизнь Ушастика, замершего в изумлении. Вот и все.
      - Эй, вы! - Дмитрий повел пистолетом в сторону остальных пяти охотников. - Сейчас я одену эту повязку! Когда я подойду вон к тому, - он наугад ткнул стволом в высокое дерево на краю луга, - к тому дереву, все племя должно быть там! Я скажу, как мы будем жить дальше! Убирайтесь!
      Они не заставили повторять приказ, то есть силы понеслись к лесу. Не разжимая губ, Дмитрий мысленно добавил им вслед:
      - Сколько в племени охотников?
      - Десять и два! - донеслось до него, хотя никто из убегавших не оглянулся.
      - Понимают...- уважительно протянул Дмитрий.
      Наташа поднялась от тела Кривоноса, вытерла окровавленные руки о траву.
      - Ты убил его! Зачем?
      - Я решил, что так лучше.
      - Но зачем было убивать?! - Данилова пошла на него, растопырив пальцы, будто собираясь царапаться. - Зачем? Что он тебе сделал?
      - Он хотел убить меня, вообще-то говоря... Эй, да ты действительно переживаешь? - Живцу стало смешно, хотя в глубине души по прежнему жил страх, а мышцы подрагивали от выделившегося адреналина. - Брось это дело. Кривоноса не вернешь, а я ничем не хуже. Даже чище и лучше могу тебя понять.
      - Что?! Ты... Ты убил его!
      Он ударил ее наотмашь, рукоятью пистолета, прямо по крестообразному шраму. Наташа ничком рухнула в траву, Живец присел рядом.
      - Пойми, это совсем, совсем другая жизнь. Крысолов нас не обманул, это хорошо. Но теперь мы сами должны о себе позаботиться, а точнее - я должен позаботиться о нас обоих, Наташа. Я не знаю, что с тобой происходит, но обещаю: даже если ты станешь одной из их грязных самок, я всегда буду помнить о тебе, и воспитаю твоего сына. Но надеюсь, что ты останешься Наташей Даниловой, все-таки в этом мире все не так, как в старом. Мы будем держаться вместе, и жить долго, в двадцать раз дольше тильзитов. Мы станем их патриархами, мы научим их жить на этой планете. Наверное, со временем о нас забудут, и найдя однажды ржавый "Рокот", археологи будут гадать, откуда они взялись у диких предков, но начнем новую историю тильзитов мы. И это надо делать жестоко, Наташа. Сначала я возглавлю племя, потом, пока есть патроны в обойме, мы подчиним себе всех остальных. Вместе будем разбираться: что можно есть, на кого и как охотиться, какие здесь зимы. Со мной тильзиты достигнут куда большего, я просто обязан помочь им. Им, и тебе, и твоему ребенку. Ты согласна со мной?
      Он погладил ее по голове, и Наташа кивнула. Еще через минуту она успокоилась окончательно, утерла с лица кровь и слезы. Из леса донесся короткий тонкий вой, означавший то ли начало охоты, то ли ее окончание. Но это была именно охота - Живец слышал обрывки разговора тильзитов. Дичь, мясо... Кровь.
      - Не забудь взять повязку... - напомнила Наташа. - Это важно, ты угадал. И еще... Обещай мне одну вещь.
      - Какую еще? - нахмурился Дмитрий.
      - Обещай, что у нас с тобой детей не будет, что бы ни произошло. Обычным людям здесь все-таки не место.
      - Согласен, - кивнул он. - Только не думаю, что Крысолов понадеялся на наше благоразумие. Наверняка он предусмотрел заранее и это.
      Живец подошел к телу Кривоноса, снял испачканную в крови повязку. На клочке ткани остались маленькие пуговицы - чем он был прежде? Кофточкой? Это уже все равно. Внушительный нож убитого тильзита Дмитрий с некоторой опаской пристроил пока в карман куртки.
      - Живец!
      - Нет, теперь зови меня Дмитрий. Новая жизнь, новое имя.
      - Хорошо... Я хотела сказать, что они уже собираются и принесли добычу! - Наташа показывала на выбранное Дмитрием дерево. - Довольно крупная тварь и, кажется, кто-то ранен. Может, я смогу помочь... А без тебя они теперь есть не станут.
      - Надо что-то решить с огнем, пока зажигалка не кончилась. Как думаешь, стоит кормить тильзитов жареным мясом? Кстати, возьми у Ушастика нож. Это будет твоей привилегией.
      - У их женщин есть ножи, - напомнила Наташа.
      - Маленькие или сточенные. А у тебя будет оружие охотника, это подчеркнет статус моей любимой жены. Пошли, - и он первым зашагал к своему племени.
      Это была жизнь, не игра. Из памяти последних живых детей старой расы незаметно стирался образ Крысолова, и без того нечеткий, странный. Слишком чужой. Им нет больше дела до чудных обычаев этих неизвестных существ. У них есть целый мир и целая жизнь. Жизнь, не игра.
      Крысолов придет за новым урожаем еще нескоро. И никто не поймет, зачем ему это нужно. Он и сам не знает.
      
      

  • Комментарии: 1, последний от 24/04/2007.
  • © Copyright Пронин Игорь Евгеньевич (Igorgor1@yandex.ru)
  • Обновлено: 06/02/2006. 652k. Статистика.
  • Роман: Фантастика
  • Оценка: 7.35*29  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.