# Ветреный день на Западе

Джордж Райт

Прямая серая лента шоссе перематывалась под колесами "форда" со скоростью 75 миль в час. Горячий южный ветер гнал через дорогу клубы пыли и похожие на скелеты мячей шары перекати-поля; еще ут- ром Питу пришлось поднять левое стекло, и с тех пор ветер только усиливался. Над желто-рыжей пустыней висело сплошное марево. "Если так будет продолжаться и дальше, придется сбросить скорость, - по- думал Пит Палмер. -Видимость и так уже ни к черту." Было три часа пополудни. Стало быть, он находился в пути уже 74 часа, и за это время выходил из машины лишь для того, чтобы справить нужду. Ел и спал он прямо в автомобиле.

"Привет, друзья, с вами, как всегда, ваш старина Дэн Дэниэлс, - доносилось из динамика. Это была какая-то местная станция. - Ну и погодка, а? Давненько не припомню такого пекла и духоты. Увы, си- ноптики наотрез отказываются нас порадовать и говорят, что такая погода простоит еще как минимум пару дней. Бездушный народ эти си- ноптики. Придется нам спасаться своими силами. В такую погоду хо- рошо лежать в прохладной ванне и потягивать мартини со льдом. К сожалению, моя студия ванной не оборудована. Скажу вам по секрету, я сижу тут практически в одних трусах. Зато, наверное, я похож на героев песни, которую вы сейчас услышите - это конечно же хит ме- сяца "Мне нравятся горячие парни"!"

"Придурок", - пробормотал Палмер и выключил радио. Шум мотора сливался с шорохом песчинок о стекло.

Фигурку на обочине он заметил не сразу. Не столько даже из-за пыльного марева, сколько потому, что не ожидал увидеть здесь ничего подобного. Последний населенный пункт он миновал два часа назад - если, конечно, можно назвать населенным пунктом бензоколонку с пла- катом "Эй, приятель, это твой последний шанс заправиться!" Судя по атласу дорог, следующее жилье было не ближе. Разве что поблизости имеется какое-нибудь ранчо, не обозначенное на карте? Так или ина- че, человек был тут и, разумеется, тянул руку с оттопыренным боль- шим пальцем, выражая живейшее желание отсюда уехать.

Еще минуту назад Пит вовсе не помышлял ни о каких попутчиках. Конечно, этому типу, торчащему посреди пустыни в жару, да еще во время пыльной бури, не позавидуешь, но это, в конце концов, его проблемы. Тем не менее, Палмер сбросил скорость, желая рассмотреть автостопщика прежде, чем проскочит мимо.

Это оказалась девушка. Ветер трепал ее выпущенную из джинсов футболку и недлинные светлые волосы. У ног стоял небольшой рюкза- чок. На футболке красовался вопрос "ТЫ УВЕРЕН?" Кажется, она не была красавицей. В противном случае Пит бы точно проехал мимо.

"Форд" двигался еще какое-то время, пока нога водителя колеба- лась между педалями акселератора и тормоза - и, наконец, сделала выбор в пользу последнего. "Да, - сказал Палмер. -Я уверен."

Девушка, еще не веря своей удаче, поспешно подбежала к машине. Она не стала ни о чем спрашивать, а просто открыла дверь и забра- лась на сиденье справа от Пита.

-Спасибо, - сказала она.

-Куда едем? - осведомился Пит, поворачиваясь и разглядывая ее более внимательно.

-Прямо!

-Значит, нам по пути, - кивнул Палмер, вновь нажимая на газ.

Девушка молчала, и Пит подумал, что это его не устраивает. Молчать он мог и в одиночестве, чем, собственно, он и занимался на протяжении последних 74 часов.

-Странно, что в наше время кто-то еще не боится вот так са- диться к незнакомцу, - сказал он. Он слегка лукавил, ибо внешность его попутчицы действительно не делала ее особо желанной жертвой для насильника. Она была невысокого роста - что само по себе могло бы заинтересовать падких на хрупкость и беззащитность маньяков, однако ее комплекция была не хрупкой, а, напротив, чересчур плотной, с излишком жира на талии - хотя толстой ее назвать все же было нель- зя. Этакая кубышка, и к тому же с не очень хорошо развитой для ку- бышки грудью. Круглое лицо тоже было довольно невзрачным и притом веснушчатым. Однако кто знает, что может взбрести в голову како- му-нибудь психопату...

-Вы не похожи на маньяка, мистер, - сказала девушка.

-Можно подумать, ты их видела, - усмехнулся Палмер.

-Только в кино, - призналась она. -Хотя мой дорогой папочка бывает покруче любого маньяка, когда напьется - а трезвым его в последний раз видели за три недели до Рождества. Хорошо, объясне- ние номер два - я верю в судьбу.

-В нашем чокнутом мире эта вера, наверное, не хуже, чем любая другая, - пожал плечами Палмер. -Можно всю жизнь не садиться в чу- жие машины, а потом поскользнуться в собственной ванне и убиться насмерть, так ведь?

-Точно.

-Но я все равно не отпустил бы свою дочь путешествовать авто- стопом. Даже на другой конец города. Сейчас - ни за что. Мой бог, я никогда не был святым. Я потерял девственность в 17 лет, и та девчонка была не старше. Но мы хотя бы вполне искренне считали, что поженимся. Во времена моей юности, если мужчина улыбался чужому ре- бенку и заговаривал с ним, все вокруг умилялись - посмотрите, как он любит детей! И в абсолютном большинстве случаев так оно и было. А сейчас в такой ситуации ребенка немедленно тащат прочь, так как думают, что этот парень - гребаный педофил. И, черт меня побери, похоже, что теперь уже в большинстве случаев они опять правы!

-А вы любите детей? - спросила девушка.

-Нет, - коротко ответил Пит.

-А как же ваша дочь?

-У меня нет дочери.

Она снова замолчала.

-Как ты здесь оказалась? - спросил Палмер. - Посреди пустыни?

-Парень, который вез меня до этого, высадил меня здесь.

-Он что, приставал к тебе?

-Да нет. Но вообще это был мерзкий тип. Сама не знаю, зачем я к нему села - наверное, слишком уж достало ждать машину на жаре. От него воняло потом, и он курил дешевые сигары. Сначала-то мы ни о чем не говорили - он слушал кантри.

-У него были толстые волосатые пальцы и ковбойская шляпа. А ездит он на потрепанного вида голубом пикапе, - дополнил Пит.

-Вы его видели? - удивилась девушка.

-Просто если ты видел одного такого парня, считай, что видел их всех.

-Ну, в общем, так и было, только пикап был не голубой, а серый. Ну вот, он слушал кантри, и порой даже пытался подпевать. А потом музыка кончилась, и стали передавать новости. Сообщили про дело До- роти Спринглз. Ну которая засадила за изнасилование собственного мужа.

-Я знаю.

-Сегодня суд отклонил апелляцию его адвокатов. Вот тут этого парня и прорвало. Он разразился речью, в которой самыми приличными словами было "недотраханные феминистские суки". А закончил тем, что величайшей глупостью в истории американского народа было предо- ставление избирательных прав бабам и нигерам. Он, похоже, даже по- лагал, что это произошло одновременно. Ну и... я ему возразила. По правде, я сделала это гораздо вежливей, чем он того заслуживал, - девушка метнула испуганный взгляд на Палмера, запоздало подумав, что тот может оказаться единомышленником водителя пикапа. Но Палмер никак не выразил своего отношения. - Ну и он остановил машину и сказал, чтоб я выматывалась. Что я вонючая феминистка и все такое. Я хотела было объяснить ему, кто из нас двоих вонючий, но, по прав- де, побоялась. Он был сильнее меня раза в три, а вокруг на сотню миль ни души.

-И сколько ж ты здесь простояла?

-Да, наверное, больше часа. Еще немного, и я бы превратилась в сушеную мумию, набитую песком.

-Поэтому со мной ты решила, от греха, помалкивать.

-Точно.

-Все проблемы между людьми возникают от двух причин, - изрек Палмер. -Во-первых, из-за того, что они не говорят друг другу прав- ду. А во-вторых, из-за того, что они ее говорят.

Девушка посмотрела на него с уважением.

-Вы не писатель?

-Нет, я не писатель. И не маньяк. И я не вышвыриваю девушек на дорогу посреди пустыни - во всяком случае, доселе за мной такого не замечали.

-Рада это слышать.

-Кстати, я так и не спросил, как тебя зовут.

-Бетти.

-Дурацкое имя, - вырвалось у Палмера.

-Что? - кажется, она больше удивилась, чем обиделась.

-Извини. Не обращай внимания. Просто у меня свои напряги в последнее время. ("В последние 74 часа", - добавил он мысленно. - Или в последние 50 лет - это как посмотреть".)

-Если хотите, можете звать меня Лиз.

-Честно говоря, "Лиз" нравится мне ничуть не больше, чем "Бет- ти", - признался он. -Но ты не бери в голову. Это только мои проб- лемы. Ты не сердишься?

-Все в порядке, мистер.

-Не называй меня "мистер". Зови меня Пит.

-Хорошо... Пит.

-Тебе кажется, что я выдрючиваюсь? - тут же спросил он, уловив неуверенность в ее голосе. -Пытаюсь казаться своим парнем, словно я все еще молодой? Тебе кажется неестественным называть Питом такого старого пердуна?

-Вы вовсе не похожи на старого... эээ...

-Не ври мне, Бетти. Я прекрасно знаю, как смотрят на пятидеся- тилетних, когда тебе семнадцать.

-Вообще-то мне уже восемнадцать.

-Это принципиально? - усмехнулся Пит.

-Да, - ответила Бетти, думая о своем. -Мне исполнилось 18 на прошлой неделе, и я решила, что с меня хватит. Хватит вечно пьяного папаши, хватит матери, давно превратившейся с таким мужем в бессло- весную скотину, хватит братца, все время норовящего ущипнуть меня за задницу и подсмотреть, как я переодеваюсь - короче, хватит всего славного городка Бриксвилл, чтоб ему сгореть в аду. Я разбила свою копилку, собрала рюкзак и вышла на дорогу. К вечеру я была уже в двух сотнях миль от дома, и надеюсь больше не приближаться к нему на меньшее расстояние.

-И куда ты направляешься?

-Не знаю. Может, в Сакраменто, а может, и во Фриско. А может, устроюсь официанткой в какое-нибудь придорожное кафе по эту сторону Скалистых Гор. Главное - подальше от Бриксвилла, а там посмотрим.

-Ты что-нибудь умеешь? Ну, кроме работы по дому.

-Не очень много, - призналась она. -Но я быстро схватываю.

-Хотя бы школу ты окончила?

-Да... и даже с не самыми плохими оценками. Хотя надеюсь, что, когда Бриксвилл будет гореть в аду, школа займется первой.

-Понимаю, - кивнул Палмер. Ему вдруг показалось, что девушка смотрит на него с надеждой, и он поспешил развеять таковую:

-Я спрашиваю просто так. Не думай, что я хочу предложить тебе работу. Если на то пошло, я и сам сейчас без работы.

-А тачка у вас шикарная, - недоверчиво произнесла Бетти.

-Я безработный всего лишь 74 часа. Теперь уже 74 с половиной.

-Не повезло вам, должно быть, - сочувственно сказала она.

-Мне не повезло, когда я родился.

-Думаю, все же не все так плохо, - осторожно сказала она после паузы.

-В твоем возрасте я тоже так думал. Когда тебе 18, кажется, что 18 будет всегда. Но ты и охнуть не успеешь, как тебе будет 36, а потом 54. Впрочем, умирать начинаешь гораздо раньше. Ты знаешь, что уже после 25 человек теряет 100 тысяч нервных клеток мозга в день? После 40 этот процесс резко ускоряется, а после 50 мозг начинает ощутимо усыхать. Наука, мать ее, против нее не попрешь... Мы слиш- ком долго пытаемся себя обманывать. В 40 лет мы еще пытаемся уве- рить себя, что продолжаем двигаться вверх, хотя на самом деле давно уже катимся под уклон. А в 50 наконец замечаешь, что не просто ка- тишься, а мчишься вниз так, что ветер в ушах. Держитесь за поручни, леди и джентльмены, следующая остановка - Артрит! Склероз! Рак! Инфаркт! Инсульт! Болезнь Паркинсона! Болезнь Альцгеймера! Ты по- нимаешь это, Бетти?

-Думаю, что понимаю, - ответила девушка без особой увереннос- ти, - но...

-Ни хрена ты не понимаешь. И вот когда осознаешь, что впереди у тебя - только это, а потом - мрак и пустота, начинаешь огляды- ваться на свое прошлое, ища хоть какое-то оправдание. Но его нет, Бетти. Ты никогда не задумывалась, что жизнь обычного человека аб- солютно ужасна?

-Пожалуй, в Бриксвилле это и впрямь так.

-Да причем тут твой гребаный Бриксвилл... Можно подумать, что в Нью-Йорке, Париже или Венеции дела обстоят по-другому! Человек каждый день ходит на работу, занимаясь там какой-нибудь ерундой вроде рекламы жевательных резинок или продажи кошачьих консервов. Он может делать вид, что это его интересует, или честно признавать- ся себе, что ненавидит это идиотское занятие - суть от этого не меняется: всю жизнь, начиная, собственно, уже со школы, он стара- тельно работает белкой в колесе, чтобы обеспечить себя деньгами. На что он тратит эти деньги? На жратву, которую через несколько часов спускает в унитаз, на шмотки, основное предназначение которых в том, чтобы показать, сколько денег на них потрачено, на поездки в отпуск, где он будет жариться на пляже, как свинья в духовке, или бегать, как баран в стаде, за экскурсоводом, щелкая достопримеча- тельности, которые до него уже 300 миллионов раз сфотографированы другими такими же баранами. Работа и прочая рутина оставляют че- ловеку лишь несколько часов в день, и как он ими распоряжается? Убивает их на просмотр тупых телешоу или партию в покер. Потом, если есть настроение, трахает жену, если нет - сразу ложится спать. Утром, невыспавшийся и злой, вновь едет на работу. И так изо дня в день. Нередко, впрочем, полагая, что все это - прелюдия к некому светлому и прекрасному будущему. До тех пор, пока не становится очевидным, что единственное будущее, которое ему еще осталось - это деревянный ящик с гниющим мясом, который зароют в землю или за- пихнут в печку подальше от глаз и носов тех, которым это еще пред- стоит. И от него не останется ничего, совсем ничего. В его честь не назовут даже кошачьих консервов, которые он продавал всю жизнь.

-Остаются дети, - возразила Бетти.

-Ага, а у тех - свои дети, а у тех - свои... Неужели ты не ви- дишь, что это все - одно большое надувательство! Миллион нулей, выстроенных в ряд, все равно даст ноль!

-Может быть, будь у вас дети, вы бы не смотрели на вещи так мрачно.

-Я не говорил, что у меня их нет. Я говорил, что у меня нет дочери.

-Значит, у вас есть сын?

-Да. Ему двадцать лет, и недавно он получил работу в супер- маркете.

-У него какие-то проблемы?

-По-моему, он счастлив.

-Выходит, с ним все в порядке?

-В полном, если не считать того, что он даун.

-О... простите.

-Это все парень по имени Ген Хромосом, - сказал Палмер. -Ты читала Каттнера?

-Кого?

-Каттнера... или Гарднера, я их вечно путаю. Один пишет де- тективы, другой фантастику. Вот у того, который фантастику, есть серия про Хогбенов. Смешные такие рассказы. Хогбены - мутанты, пра- ктически всемогущие, но живут, как типичная деревенщина. Когда их младшему дед рассказывает о природе мутаций, тот говорит: "Я понял только, что все это устроил его приятель по имени Ген Хромосом". По большому счету, намного ли больше мы сами в этом всем понимаем? Ни у меня, ни у жены в роду такого не было. Если она, конечно, не врет, как обычно.

-Похоже, вы не очень-то с ней ладите?

-Вот уже 74 часа я не могу понять, почему терпел эту суку пре- дыдущие 20 лет.

-Ее зовут Бетти?

-Что? Мой бог, нет. Ее зовут Маргарет, и мне, черт побери, нравится это имя, несмотря на то, что я ненавижу эту тупую жирную визгливую истеричную суку. Я и женился на ней не в последнюю оче- редь из-за того, что мне нравилось ее имя. Очень романтично, да, Бетти? Ее имя нравилось мне больше, чем ее сиськи. Хотя, по правде сказать, сиськи у нее тогда тоже были ничего. Тогда она еще не была жирной. Она перестала следить за собой после рождения Макса. Как тебе эта идея - назвать дауна Максом? Она бы еще Сильвестром его назвала!

Бетти промолчала.

-И все эти двадцать лет, - продолжил Пит, - она пилила меня, утверждая, что это я виноват. В том, что Макс такой. Потому что я, дескать, трахнул ее пьяный. Да она тогда вылакала больше моего! Ей же, мать ее, хотелось романтики! Ужин при свечах и с шампанским. Она в одиночку выхлестала полторы бутылки, а я пил совсем чуть-чуть, я вообще не люблю шампанское. Под конец она хохотала без перерыва и пыталась под столом влезть своей ступней мне в ширинку. Мы тогда еще не были женаты. Но ни одному из нас не пришло в голову предох- раняться. Как же, это не романтично! Как будто в трахе вообще есть хоть что-то романтичное... Тебе приходилось трахаться, Бетти? Черт с тобой, можешь не отвечать. Мы скоро поженились, еще не зная, что она беременна. И уже через пару месяцев я убедился, что характер у нее не сахар. Но тут как раз пришли результаты анализов, я думал, все с этим связано, и после родов она успокоится... А потом родился Макс, и все окончательно пошло наперекосяк. Она сдала его в интер- нат, а потом опять-таки регулярно обвиняла в этом меня. К слову, я ни разу не видел Макса с тех пор. Она таскалась к нему, а я никог- да. Он мне омерзителен. Но сдала его она сама. Когда она слишком доставала меня своим нытьем, я предлагал ей забрать его обратно домой. Она говорила, что так и сделает, и уходила реветь в свою комнату. Разумеется, этим все и заканчивалось. В последние годы она пристрастилась к бутылке. Один раз даже лежала в больнице с каким-то алкогольным психозом. Но, к сожалению, ее выписали, и она вернулась домой.

Палмер замолчал.

-Послушайте, мистер... - робко начала Бетти.

-Пит!

-Хорошо, послушай, Пит... а что случилось 74 часа назад? Ты случайно... не убил ее?

-Хороший вопрос! - хохотнул Палмер. -Нет, думаю, что нет. Хотя стоило бы, клянусь богом.

-Что значит - думаешь?

-Ну, если только она не скопытилась от инфаркта, когда узнала, что больше не увидит не только меня, но и моих денег.

-Ну, я, конечно, не юрист, но, наверное, тебе все-таки придет- ся платить ей алименты.

-Какие, на хрен, алименты, Бетти? Ты что, забыла, что я теперь безработный? Ты хочешь знать, что произошло 74 часа назад? Скоро уже будет 75... Хорошо, я расскажу. Этой суке, которую я даже не хочу называть ее красивым именем, повезло, что это произошло не дома. Может быть, я бы и впрямь убил ее. Но это случилось на ра- боте. Я тридцать лет не менял места работы, Бетти. Оно менялось само - поначалу это была мелкая фирма, торговавшая краской, потом ее прикупила компания, имевшая сеть бытовых магазинов и мастерских, потом компанию приобрел концерн, а сейчас все это входит в гигант- скую корпорацию, которая производит и торгует тысячью вещей - от машин для строительных работ до туалетной бумаги. И двадцать шесть лет из этих тридцати я провел под началом одного человека - Уильяма Т. Джилса. Сначала я был его рядовым сотрудником. Потом он заметил, что на мне можно пахать, как на рабочей лошади, и сделал меня своим заместителем. Я был молодой и глупый, я был ужасно горд - как же, расту, опережая других сотрудников, которые старше и имеют больший стаж! Я из кожи вон лез, чтобы оправдать доверие мистера Джилса. Между прочим, я всегда звал его "мистер Джилс", а он меня - "Пит", хотя он был на год моложе меня - правда, уже в 25 он имел заметную лысину и очки, так что выглядел старше. Ну и этот сукин сын, конеч- но, вовсю пользовался моим рвением. Воображаю, как он посмеивался про себя. Я делал за него всю работу, ему доставались все розы от начальства, а на меня сыпались все шишки за недоработки. Потом он ушел на повышение - ты думаешь, я занял его место? Как бы не так, он уже оценил, насколько я ему полезен. Он перетащил меня за собой, и я снова стал его заместителем, уже на новом уровне. И так оно и продолжалось все эти годы. Этот ублюдок пользовался мной, а я вечно ходил на вторых ролях. Один раз я для пробы назвал его "Вилли", и он ничего не сказал, но так на меня посмотрел, что я тут же вернул- ся к "мистеру Джилсу". Мне потом целую неделю было стыдно и против- но, когда я вспоминал об этом. В последнее время он был генеральным менеджером регионального отделения корпорации, а я, стало быть, его заместителем. И вот три дня назад случилось два события. Во-первых, мне исполнилось пятьдесят. А во-вторых, Джилс в очередной раз пошел на повышение - уже на самый верх, в головной офис на Восточном по- бережье. Слухи об этом ходили и раньше, но он любил в таких делах напускать тумана до последнего. И я нутром чуял, что на сей раз он меня за собой не потянет - да и меня давно уже тянуло блевать от его рожи. Стало быть, у меня маячила перспектива выйти наконец из его тени и стать генеральным менеджером. Так вот вызывает меня этот мерзавец к себе... ты, наверное, думаешь, что он оставил меня с но- сом, и должность менеджера получил кто-то другой? Нет, Бетти, она досталась мне. Вершина моей тридцатилетней карьеры. "Поздравляю с юбилеем, Пит, - сказал он. -И у меня есть для тебя подарок - вот этот кабинет отныне твой." И ты думаешь, я радовался? Гребаное дерь- мо, ни хрена я не радовался! Потому что вдруг понял, что это конец. Это последнее повышение в моей жизни. Из этого кабинета я уйду то- лько на пенсию. Тридцать лет я крутился, как белка в колесе, и ради чего? Все та же затрахавшая суета, дурацкая и бессмысленная возня. Всем тем, чем я занимался и раньше, я буду заниматься и впредь, пока меня не погонят пинком под зад, чтобы освободить дорогу бо- лее молодому. Ну, прибавится жалованье, зато прибавится и головная боль - я ведь не привык работать так, как Джилс, и не смогу валить все на заместителей. И вот пока я стоял, думал об этом и слушал тот самый свист в ушах, с которым поезд приближается к станциям Рак или Альцгеймер - как думаешь, что подумал Джилс, глядя на мою кислую рожу? Этот траханый сукин сын возомнил, что мне грустно от пер- спективы расставания с ним! "Что поделать, Пит, - сказал он уте- шающе, - мне тоже жаль с тобой расставаться, но на новом месте мне нужен кто-нибудь помоложе." И тут я сделал то, о чем мечтал уже много лет. Я двинул ему в морду со всей силы, на какую был спосо- бен. Думаю, что выбил ему как минимум пять зубов, а может, и боль- ше. Не удивлюсь, если сломал ему челюсть. Меня словно какая-то пе- лена окутала, я не помнил себя от ярости. От удара он шмякнулся в свое кресло и откатился назад, ударившись о стену. Он сидел и смот- рел на меня выпученными глазами, очки свалились, по подбородку тек- ла кровь, а я выдавал ему тираду минуты на четыре. Если бы не это кресло на колесиках, я бы, наверное, продолжал его избивать. Но так он оказался уже далеко от меня, и к тому же между нами был стол, так что я ограничился словами. Я даже не помню, как именно его крыл, но, кажется, так я не ругался ни разу в жизни. Потом я вышел на улицу, сел в машину и поехал на запад. Перед выездом из города, правда, я останавливался дважды - один раз у банка, чтобы снять деньги со счета, а другой раз у почты, чтобы написать и отправить Маргарет письмо, в котором изложил ей все, что о ней думаю. Затем я отправил еще несколько таких писем - тем, чьи адреса смог вспом- нить.

-И с тех пор ты так и едешь в одном направлении?

-Именно. Как видишь, тебе хватило 18 лет, чтобы понять, что с тебя хватит, а мне понадобились все 50.

-По-моему, есть разница. Что ты будешь делать, когда доедешь до побережья?

-Понятия не имею, Бетти, и какая на хрен разница!

-Но надеюсь... Пит, ты ведь не собираешься покончить само- убийством?

-Ну нет. Это всегда успеется. Я послал их всех в задницу не для того, чтобы сразу же загнуться. Я теперь свободен и намерен этим пользоваться. Знаешь, позавчера я подтерся стобаксовой купю- рой. Но это было глупо - туалетная бумага намного удобнее. Вещи надо использовать по предназначению. Если бы человек был предназ- начен для смерти, к старости он бы обрастал гробом, как краб - пан- цирем. Как тебе эта мысль, Бетти?

-В природе нет гробов. Природа предназначает мертвые тела в пищу другим животным.

-Ну и черт с ней, с этой природой и ее манией убийства. Ты никогда не задумывалась над тем, что мы живем лишь пока убиваем? Даже самый последний вегетарианец вынужден убивать растения. Очень справедливо устроен этот мир, да?

-Пит, ты и в самом деле не знаешь, что собираешься делать да- льше?

-Я уже сказал, что не собираюсь раньше времени заморачивать себе голову. С меня уже довольно планирования долгосрочных страте- гий. Я не намерен больше играть по их правилам. Во всяком случае, деньги у меня есть. Хочешь, я дам тебе тысячу долларов?

-Нет.

-Мой бог, я не считаю тебя шлюхой! Я был бы последним ублюд- ком, если бы предложил такое! Я хочу дать тебе эти деньги просто так, понимаешь?

-Пит, мне бы, конечно, не помешали деньги, но я не могу при- нять от тебя такой подарок, тем более когда ты в таком состоянии.

-В каком еще состоянии? Я в порядке, насколько это вообще воз- можно!

-Ты НЕ в порядке, Пит. И ты сам это понимаешь. Ты уже три дня основательно не в порядке...

-Слушай, девочка, я начинаю жалеть, что рассказал тебе все это. Просто мне показалось, что ты меня поймешь, потому что тебя тоже достала твоя жизнь. Но если я ошибся, если ты такая же, как они все, давай вообще забудем о нашем разговоре.

-Конечно, для тебя я только маленькая девочка, но все-таки послушай меня. Я решила покончить с прежней жизнью, чтобы начать новую, а ты просто пустил на слом все, что у тебя было, и сейчас пытаешься спрятаться от проблемы.

-Нет никакой проблемы, и хватит об этом!

-Есть проблема. Пит, тебе нужна помощь. Ты оставил себя без работы. Ты бросил дом. Ты разругался со всеми, кого знал...

-Бетти, заткнись, или я тебя высажу, как тот парень!

-Пит, я говорю все это не для того, чтобы сделать тебе больно. Я хочу тебе помочь, пока ты еще что-нибудь не натворил. Правда, Пит, мне было бы проще заткнуться, но тогда будет еще хуже. Все еще можно поправить, ну, почти все. Тебе нужно поговорить с вра- чом...

-ЗАТКНИСЬ, СУКА! ЗАТКНИСЬ, ТВОЮ МАТЬ!

Он был так зол, что едва не швырнул машину на обочину. Затем ярость отхлынула, и Палмер снова взял себя в руки.

-Бетти, извини. Ты кое в чем права, у меня действительно нервы на взводе. Знаешь, прожив двадцать лет с истеричкой... Не сердись, ладно?

Бетти хранила оскорбленное молчание.

-Ну как знаешь. Только я и правда не хотел тебя обидеть.

Повисло молчание. Ровно гудел мотор.

-Давай, что ли, музыку послушаем, - сказал Пит и вкючил радио.

"...terday, - запел знакомый голос. -All my troubles seemed so far away..."

-Старый добрый рок-н-ролл, - сказал Пит. -Да, Джонни, ты прав - вчера мои трудности казались такими далекими. И позавчера тоже. Мне давно следовало послать их всех к черту. Нет, Джонни, мир испортил- ся не сегодня. Мир всегда был чокнутым, просто теперь это стало заметнее.

"Why she had to go I don't know - she wouldn't say", - пело радио.

-Тоже мне проблемы, - усмехнулся Палмер. -Когда уходит девка - это пустяки. Проблемы - это кое-что посерьезнее. Ты ведь в конце концов убедился в этом, а, Джонни?

"...love was such an easy game to play..." - стояло на своем радио.

-Далась тебе эта love, - поморщился Пит. - Если бы ты спел "life", это было бы куда интереснее. Поначалу кажется, что жизнь - это легкая игра, достаточно лишь соблюдать правила. А потом пони- маешь, что тебя заманили в ловушку, и выигрыш в этой игре не пред- усмотрен. Если тот парень с пистолетом подошел к тебе раньше, чем ты это понял - тебе повезло, Джонни. Тот парень, как видно, тоже решил, что он больше не играет по правилам. Знаешь, Бетти, я хо- рошо понимаю тех типов, что забираются на крышу с винтовкой и начи- нают отстреливать прохожих, пока их самих не прикончит полиция. Я не хочу сказать, что я их оправдываю, или сам собираюсь поступить так же - мой бог, нет! Но как я их понимаю...

Радио заиграло "Nowhere man".


He's a real nowhere man

Sitting in his nowhere land

Making all his nowhere plans for nobody

Doesn't have a point of view

Knows not where he's going to

Isn't he a bit like you and me


-Да, - кивнул Пит, - очень даже похоже на тебя и меня. Особен- но на меня. Ты права, Бетти, я действительно не знаю, что делать дальше. Мне казалось, что достаточно лишь вырваться на свободу, а теперь я не могу придумать, что с ней делать. Знаешь, я когда-то читал, что если кузнечика накрыть банкой и достаточно долго так держать, а потом банку убрать, он все равно будет прыгать только на высоту банки. Кажется, это тот самый случай.

Под колесом хрустул шар перекати-поля.

-Ты еще молода, Бетти, - продолжал Палмер. - Ты еще способна прыгать выше банки. Хотя какая, к черту, разница? Все равно все кончится прибытием на одну из тех станций, о которых я говорил. Наверное, глупо бунтовать, зная, что не победишь. Но еще глупее подчиняться, зная, что не получишь награды.


I don't mind, I think they're crazy

Running everywhere at such a speed

Till they find there's no need


-Я тоже думаю, что они все свихнулись, - согласился Пит, - од- нако в том, чтобы ехать на большой скорости без всякой необходимос- ти, есть своя прелесть. Как ты считаешь, Бетти?

Девушка молчала.

-Бетти, скажи словечко для разнообразия. Нельзя же столько дуться.

"Keeping an eye on the world going by the window, taking my time", - заливалось радио. Палмер повернул голову и увидел, что его попутчица задремала. Должно быть, дорога и музыка усыпили ее.


Please don't wake me,

No, don't shake me,

- попросило радио.

-Ладно, не буду, - ответил Пит. - Спи, Бетти. В молодости это просто. Я сам в твоем возрасте отрубался, едва коснувшись подушки.

Он замолчал и сосредоточился на дороге. Смотреть там, впрочем, было особенно не на что. Видимость была совсем паршивой. По асфаль- ту тянулись языки песка, словно пустыня пыталась уползти на север, спасаясь от жары.

Затем впереди показалось какое-то светлое пятно. Автомобиль. Более того - полицеский автомобиль; Палмер различил характерное сочетание цветов и синие мигалки на крыше. Машина стояла у обочины на встречной полосе. Пит рефлекторно сбросил скорость. Впрочем, ес- ли коп захочет придраться, времени для наблюдений у него уже было достаточно.

Похоже, так оно и было - полицейский вылез из машины и сделал знак остановиться. Палмер чертыхнулся и затормозил, не доезжая де- сятка ярдов. Пусть прогуляется.

Полицеский направился к "форду", одной рукой придерживая шляпу и прикрываясь от ветра. Это был совсем молодой парень - наверное, только что из академии.

-Добрый день, сэр! - крикнул он еще на ходу. - Могу я попро- сить вас о помощи? Дело в том, что моя машина...

Говоря это, он подошел вплотную и наклонился к окну водителя, в котором Палмер предусмотрительно приоткрыл стекло. И тут с копом произошло нечто странное. Он совершенно не походил на Джилса - тот был лысый, упитанный, круглолицый, в очках, и, разумеется, почти на тридцать лет старше. А у копа было худое костистое лицо и выби- вавшиеся из-под шляпы каштановые волосы; на подбородке Пит заметил небольшой порез - должно быть, парень считал, что настоящий мужчина должен пользоваться опасной бритвой. Но тем не менее то, как поли- цейский мгновенно вытаращил глаза, живо напомнило Палмеру Джилса в тот момент, когда кулак сокрушил тому челюсть. В довершение сход- ства коп отпрянул от машины, словно и впрямь отброшенный ударом; однако на этом подобие закончилось. В следующий миг полицейский уже стоял на полусогнутых ногах, отклячив зад и вытянув вперед пря- мые руки, сжимавшие револьвер. Ствол чуть подрагивал - должно быть, парень впервые в жизни по-настоящему целился в человека - но все же черный глазок смотрел прямо в переносицу Палмера.

-Выходи из машины! - выкрикнул коп неожиданно высоким голосом. Ветер сорвал его шляпу и покатил через дорогу, но он, похоже, даже не заметил этого.

-Что? - тупо переспросил Пит.

-Выходи из машины, медленно, и чтоб я видел твои руки! Одно неверное движение, и я разнесу тебе бошку!

-Как скажете, офицер, - пожал плечами Палмер, нажимая кнопку дверного замка, - но в чем, собственно, дело?

-Ах ты сукин сын! - задохнулся от возмущения коп. -По-твоему, задушить девчонку - это ничего особенного, да?

"Наверное, я похож на фоторобот какого-то убийцы, - подумал Палмер. - Сейчас все прояснится." Однако вдруг разлившееся в жи- воте чувство тревоги заставило его повернуть голову направо.

Бетти не спала. Ее глаза были открыты... что там открыты - выпучены и пусты. Лицо побагровело. Изо рта вывалился язык. На под- бородке сохла слюна. Но ужаснее всего были темные пятна на шее. Следы пальцев. Его пальцев.

-Нет, - сказал Палмер, - мой бог, нет.

В кабинете Джилса было похоже. Он помнил удар, и помнил, как уходил. Но те четыре минуты, когда он стоял и поносил Джилса по- следними словами, попросту выпали из памяти. Однако, когда он по- кинул кабинет, Джилс был жив.

-Бетти, я не хотел...

Он выбрался из машины задом, не сводя глаз с трупа. Он едва чувствовал собственное тело, все происходящее казалось кошмарным сном. Сильная рука полицейского схватила его запястье, замыкая прохладное кольцо наручника.

-У вас есть право хранить молчание. Если вы не воспользуе- тесь этим правом, все сказанное вами может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката...

-БЕТТИ!!!


But you can't hear me,

You can't hear me,

- пело радио.

Над пустыней дул горячий ветер.


(C) YuN

----------------------------------------------------------------- В рассказе использованы песни Beatles "Yesterday", "Nowhere man", "I'm only sleeping", "And your bird can sing"