# Вкуснятина

Андрей Кожухов

Вкуснятина


Как обычно, поднялся я ровно за семь минут до будильника. Просыпаться раньше всех я привык, когда обучался в академии космических полетов. А вы как хотели? Желание быть лучшим и не на такое подвигнет. Каких-то семь минут - неужели много? Мне как раз хватало, чтобы одеться, убрать кровать, почистить зубы, первым появиться на площадке и пожать руку декану. Иногда мы с ним по-дружески беседовали, ожидая остальных. В учебе и физподготовке я не отставал, тоже отличник, само собой. Приходилось больше читать и меньше спать, но справлялся.

Я должен был стать первым, во всем и везде! Ага, из-за лучшей студентки по имени Ингрид, славы и гордости всей академии. Умница, красавица, просто самая-самая, хоть и шведка. На русском языке с ней общался ее дед Иван Степанович, когда та каждое лето приезжала к нему в гости, на дачную усадьбу, где-то под Рязанью. У него была помидорная плантация (кстати, помидоры очень полезны для мужского организма, если вы меня понимаете), пасту делал, в банки закрывал, консервировал. Ну и внучка помогала. Только она называла выход из сна в строго определенное время "вставать по будильнику", как ее дедуля выражался. А еще когда-то, совсем давно, говорили "проснуться с первыми петухами". Правда, фразы этой я не понимаю до сих пор. Кто такие петухи - знаю, видел на картинке, а в честь чего они первые и почему люди с ними спали - загадка. Я бы много таких старых словечек не знал, если бы не Ингрид.

Я полюбил ее сразу, но боялся признаться. Да в нее половина академии была влюблена! Она чувствовала, что я к ней очень уж неровно дышу, и первая сказала, что любит меня. Через неделю об этом знали все, включая преподавателей. Я и подрался единственный раз из-за нее. Один придурок распустил слух, что Ингрид очень любвеобильная особа и у нее много мужиков. Ну, шведка ведь - у них там, мол, и не такое практикуется. Придурок тот не ведал, что у нее русские корни и что она самая хорошая. И вообще... Я сначала словами объяснить пытался, а потом пришлось кулаками уже доказывать, где и в чем он не прав. А не прав он был с головы до пят, чудик пришибленный. В смысле, пришибленным-то он уже после нашего "разговора" стал... Нет, из академии меня не выгнали, декан молодец, разобрался, посодействовал. Наряды, выговоры, штрафы, взыскания - да, получил сполна, до сих пор в деле значатся. Но у меня ведь было лучшее на свете смягчающее обстоятельство!

Вот она, самая смягчающая и мягкая, лежит, спит еще. Такая сладкая, милая, нежная. Совсем не изменилась за эти годы. Сейчас мы вольные космические путешественники, уже семь лет не были на родной планете, возвращаемся как раз. Через неделю на орбиту выйдем. И приземлимся... Уж напрыгаемся вдоволь! Больше всего хочется попрыгать на поверхности. Здесь совсем не то, на звездолете. Он у нас, кстати, носит гордое имя "Иван Степанович". Ингрид хорошее наследство досталось, вот мы с Земли и слиняли. Конечно, после окончания ей предлагали такие должности, о которых и мечтать не приходилось. А она выбрала меня, непутевого драчуна, который хоть и был лучшим, но из-за того случая... Ну, сами понимаете. Окончить академию - окончил, но дело-то с "дырочками" осталось. Кто ж будет разбираться, что, да как, да почему. Дырочки есть? Есть. Ну и до свидания. Обидно, а что поделать? Зато Ингрид, оказывается, ничего такого и не нужно. Путешествовать вместе со мной, с планеты на планету, вот ее мечта.

Эх, да все я понимаю, не дурак. Другие у нее мечты были. Может, и испортил я ей жизнь. Говорят, Земля сейчас с кем-то воюет, с какими-то негуманоидами, красными, что ли. Мы не следим за новостями. Ну была бы она капитаном, командовала бы космическими кораблями, была бы в почете, очень известной, героем... А так - сладко спит, вот, улыбнулась, брови расправила, плечиком повела, вздохнула... Просыпается. Еще минутка, хочется ей мурлыкнуть, поблаженствуй, любимая.

Но не дали ей этой минутки: впервые за семь лет донесся сигнал тревоги. Инга вскочила и волнительно спросила, что случилось. Я побежал в рубку, и Кларк, наш корабельный робот-помощник, доложил, что к "Ивану Степановичу" приближается какой-то неопознанный грузовой объект без маркировки, и вероятность столкновения с ним очень велика. Фух, и вот из-за такой мелочи я впервые не сказал Ингрид "Доброе утро", не улыбнулся ей, когда она только открыла глаза, не поцеловал за ушко...

- Валерк, так что случилось? - Вошла она через несколько минут, одетая в темно-синий комбинезон.

- Ничего страшного. Видимо, какой-то транспортник растерял груз, и один из ящиков движется прямо на нас. Ну а мы - на него, - пошутил я. - Кларк вспомнил про устав, предлагает нам этот ящик подобрать и узнать, что в нем.

- Тююю... - протянула она с особенной неповторимой интонацией и зевнула, съежившись.

Как же я люблю, когда она такая!

Объект был успешно доставлен в спецотсек. На ящике красовался рисунок два на два метра: земной космический корабль, самого мощного боевого класса БВИ-7, стоит на платформе, а рядом расположилась вся команда в военной форме. Четко так изображено, даже звания видны. Эх, и мы с Ингрид могли быть в подобной команде. По крайней мере, она точно могла...

- Ну и что это такое? - недовольно спросил я у Кларка.

- Внутри объекта около двухсот закрытых металлических банок, а что внутри- я не знаю, в базе данных не значится. На изображении что-то написано, три слова, я смог распознать только последнее - "Тхукана", в родительном падеже. Это название числится в реестре планет на родных языках, поэтому удалось выяснить. Проанализировав надпись, могу сказать, что все три слова написаны на тхуканском языке.

Во шпарит, а! Это с ним Ингрид занимается русским языком, хобби у нее такое.

- Тхукан, - тихо произнесла она, нахмурившись. - Знакомое название. Кажется, мы с этой расой заключили союз как раз семь лет назад. Может, это они экспортировали товар на Землю?

- Хм, а ведь точно! Ну, я всегда говорил, что ты самая умная. И корабль поэтому изображен с людьми. Значит, это питание для космонавтов. Как обычно, экономят на переводчиках. Хотя правильно: ведь по рисунку понятно, для кого это, зачем еще писать что-то?

Ингрид снова зевнула, кивая головой и элегантно махая правой ладошкой. Вот что значит не доспать какой-то крошечной минутки. Теперь весь день сонной ходить будет, я ее знаю.

- Кларк, а принеси-ка нам одну банку, - попросил я робота. - Мы же космонавты, вот и попробуем. Только одну баночку, ради эксперимента. Хочется чего-то новенького, разнообразить рацион. Ты как, Инга?

Инга, моя прелестная Инга... Только мне можно так ее называть. Она молча отмахнулась и направилась было в каюту, как вошел Кларк с банкой. Моя шведка застыла и побледнела, тыкая в нее пальцем. Потом выбежала из рубки и принесла старую фотографию, на которой ее дед держал такого же размера и формы банку томатной пасты, а в левой руке - открывашку с деревянной ручкой. На тхуканской банке было изображено то же самое, что и на ящике, и днища ее были красного цвета, точь-в-точь как на помидорной. Пока я рассматривал фотографию, Ингрид снова убежала и принесла ту самую открывашку, для таких вот банок. Единственная память, дед подарил на счастье, когда она поступала в академию.

Ага, принести-то она принесла, а как ей пользоваться - не знала. Робот помочь не смог, да мужик я или нет, в конце концов? Сам справлюсь! Часов через пять я эту сложнейшую технологию осилил. Оказалось легко и просто. Что бы мы делали без дедовой открывашки? Я сразу почуял обалденный приятный запах. Внутри банки была какая-то красная паста, только более твердая и тягучая, нежели томатная.

Пальцем поддел чуть и направил в рот, как Ингрид сзади с насмешкой буркнула:

- А тебя не пронесет?

Палец с красной массой застыл возле носа. Пахло очень вкусно, но не рискнул.

- Кларк, проверь, я не отравлюсь? Не заболею, не умру? Это вообще для людей съедобно?

Через пару минут робот доложил, что эта паста вред здоровью не причинит. Я облизнул палец и растаял:

- Ммм, ну и вкуснятина!

Первую банку я навернул сам, Ингрид удивленно смотрела и морщилась. Так мило и неправдоподобно морщилась, чертовка. Ну видно ведь, что тоже хочет! Тем временем, Кларк принес еще три банки (честное слово, он сам, я не просил!). Их мы вместе оприходовали, довольно причмокивая. Ничего вкуснее я в жизни не пробовал. А с ее носика слизнуть - просто верх блаженства. Но это уже ночью мы... Ага, друг друга обмазывали этой вкуснющей массой и... Ну, понятно, что скрывается за "и". В общем, за неделю, как мы возвращались к Земле, от этой тхуканской вкуснятины ничего не осталось, только пустые банки, скопившиеся в мусорном отсеке.

На орбите, когда я отправлял сигнал в центр КПРВ о прибытии и все необходимые данные о нашем путешествии, у Ингрид неожиданно проснулась совесть.

- Слушай, Валер, а может, это очень дорогое питание было? А мы сожрали за неделю. И, вообще-то, груз мы должны были доставить целым на ближайшую планету.

- Согласно уставу, груз без маркировки переходит в наше пользование. И если бы он был очень ценным, его бы искали и нашли. Как можно потерять такой важный груз, если он такой важный? - совсем запутался я.

Пока я успокаивал ее совесть, начала трубить в колокола моя собственная. И что им не спалось? Или по ночам они тоже получали друг от друга настоящее удовольствие? В случае чего возьму всю вину на себя. Не расстреляют же! Ну, не должны...

- Говорит третья база КПРВ, - донеслось с пульта. - Иван Степанович, вы меня слышите?

- "Иван Степанович" - это наш корабль, меня зовут Валерием.

- Простите.

- Ничего, нас постоянно путают. Вы данные получили?

- Да, получили и обработали, только... Подозрительно, я передал в центр... Подождите немного, сейчас еще раз проверю...

Мы насторожились.

- С какого кольца Сатурна вы свалились, дорогие мои?

- Вообще-то мы были...

- Да знаю я, где вы были. В самом пекле! В центре последнего нашего столкновения с тхуканцами и моркерами. Удивительно, что вы целы и невредимы. Как вам это удалось, незаметно пролететь?

- Ну, Вселенная - она, знаете ли, очень большая, - решил пошутить я. А что тут еще ответишь? Удалось значит как-то, я откуда знаю.

- Где вы сейчас находитесь? - последовал очередной вопрос с базы.

- В капитанской рубке...

- Это понятно! - вновь бесцеремонно перебили меня повышенным голосом. - Судя по данным, вы находитесь на орбите Земли. Но наши радары вас не видят! Сигналы получаем, откуда они поступают - неизвестно. Отсылаем вам обратно на той же частоте в том же направлении. Мы не видим ваш звездолет и не можем определить, где он!

- А мы друг друга очень даже прекрасно видим, - глянул я на любимую родинку Инги возле правого ушка. - И можем пощупать...

- Хватит шутить! Вас под трибунал отдадут за такие шуточки! На Землю напали, нас уничтожат, а вы...

- Разве тхуканцы не наши союзники? - удивилась Ингрид.

- Вы! Вы?! Да откуда вы свалились на мою голову?

"С Сатурна!", чуть не выпалил я со злости, почувствовав руку Инги у себя на плече.

- Понимаете, мы имеем официальный статус вольных путешественников и семь лет не были дома, и не знаем, кто, с кем и из-за чего воюет, - спокойно объяснила она этому нервотику. - Может, вы нам расскажите?

Секунд через тридцать мы услышали уже другой голос, более взрослый и уверенный:

- Хорошо. Я расскажу. - Не представились перед нами. - Меньше года назад тхуканцы объявили землянам войну. Их мощь меньше нашей, поэтому те месяц назад объединились с моркерами, которые владеют биотехнологиями. Их военные корабли - живые. Стало известно, что тхуканцы неделю назад перевозили очень ценное топливо для самых мощных военных биокораблей моркеров. И вскорости они планировали приблизиться к Земле и уничтожить ее. Но нашим разведчикам удалось узнать это и сорвать доставку, отбить. На многое не рассчитывали, но это топливо... оно затерялось при атаке. До сих пор неизвестно, куда оно исчезло. А топливо это очень редкое и больше такого нет и уже не будет. На Тхукане его полностью выжали, со всей планеты, до последней капли. Мы радуемся, что топливо затерялось, а тхуканцы в шоке и обвиняют во всем моркеров, что те не озаботились о защите. Такого уникального топлива больше вообще нигде нет, то был последний запас.

Я уже понял, что за топливо потерялось неделю назад, и посмотрел на Ингу.

- А вы не в курсе, в чем это топливо было? - с надеждой на ошибку спросила она.

- В обычных жестяных банках, на которых был изображен наш лучший корабль "Александр Невский" и весь состав экипажа. Это они так нагло издевались, сволочи! А назвали они топливо "Красная грязь Тхукана". Эти твари считают всех гуманоидов "грязью Вселенной" и истребляют их, ну и потому что та красная масса выходила по капельке из земли - поэтому так и назвали, грязью. Мы теперь боимся, что они найдут это топливо раньше нас.

А вот это вряд ли. Его теперь никто уже не найдет. Хм, подумаешь, топливо. А мне понравилось, такая вкуснятина. Была.

- Валерий? Ингрид? - услышали мы. - Говорит командующий орбитальным флотом Земли генерал Кравцов.

Это же наш декан!

- Сергей Сергеевич?! - одновременно выпалили мы. - Как рады вас слышать!

- Я тоже очень рад, но и по другим причинам тоже. Мой помощник вас только что немного проинформировал, но... Давайте, приземляйтесь, объясню все лично...

Да, нам все объяснили. Мало того, что мы с Ингой спасли родную планету, так стало ясно, почему никто наш звездолет не видел. Все из-за того, что мы его ели и что каждую ночь друг друга обмазывали (правда, не в качестве питательных масок) - нас теперь вообще никто не зафиксирует никаким прибором. Ага, наши тела получили свойства... Ну, ученые еще не разобрались в причинах и следствиях, но известно, что наше присутствие на любом космолете делает его невидимым в космическом пространстве. Почему так - никто пока не знает, но это так. То ли волны какие исходят, блокируют все сигналы, то ли еще что - нам все равно. Главное - мы совершенно здоровы!

Конечно же, наше уникальное свойство использовали в войне против моркеров. Те совсем не ожидали увидеть самый мощный военный корабль землян на орбите их главной планеты...

Когда все кончилось, мы стали национальными героями.

Но сейчас мы опять простые вольные путешественники, на "Степаныче" летим к новой неизведанной планете. Над пультом висит счастливая дедова открывашка. Ингрид втолковывает Кларку очередное забытое правило русского языка, что-то из пунктуации, а я раздумываю, что ей нужен не робот, а живой ребенок, наш с ней маленький кроха. Почему-то я уверен, что сына мы назовем Иваном. А если родится дочь? Тоже что-нибудь придумаем, не волнуйтесь, вместе с моей Ингой мы с любым вопросом справимся.