# Все наши сотрудники - ручной сборки

Леонид Александрович Ашкинази

Все наши сотрудники -- ручной сборки


- Профессор, добрый день!

- А откуда вы знаете, что он добрый?

- Простите... это просто обычное приветствие.

- Обычное... обычное... у кого обычное, у кого не обычное. Вы вообще-то кто, откуда и зачем?

- Я журналист. Вот отсюда. За интервью.


Визитер достает из сумки газету и кладет ее на стол перед собеседником. Собеседник видит название -- "Железные новости" и издает немного странный звук -- этакое довольное урчание. Название двусмысленное, ему это нравится. Вообще с чувство юмора у него все в порядке. У журналиста -- наверное, тоже, но мы этого пока не знаем, и не факт, что узнаем, потому что этот журналист берет интервью у профессора первый раз в жизни, и немного стесняется. Соображает он много быстрее профессора, и фиксирует разговор точно и автоматически. Но он не профессор, а статус имеет значение.


Разговор идет немного странно -- профессор с потрясающей скоростью набирает тест на клавиатуре и перед собеседником на дисплее бежит строка. А временами он для разнообразия переключается на озвучку, и собеседник получает респектабельный голос из динамика; основной тон, тембр, интонация -- все управляемо. Он легко мог бы прибегнуть и к языку жестов, собеседник бы и это прекрасно понял. Наверное, у профессора что-то с гортанью.


- Журналист... журналист... интервью, да? А на какую тему?

- Проблема межвидового понимания.

- Та-ак... тогда понятно, почему ко мне...

- Да, вы же, профессор, -- заведующий Лабораторией компаративистики Университета. И ваши исследования...

- ... но непонятно, почему ваша газета...

- Любое издание, профессор, отчасти управляется пожеланиями читателей. Проще сказать -- вопросами.

- А от остальной части?

- Традицией, интересами издателей, редакторов, отчасти -- от маленькой части -- даже журналистов.

- То есть кто-то из читателей спросил -- почему и как представители разных видов понимают друг друга?

- Примерно так... но, конечно, с разными формулировками, и не один читатель.

- Ну да, один с разными -- было бы странно.

- Иногда в одном письме, или одном разговоре может быть две формулировки, но не более...

- ... а у вас их десяток?

- Примерно так.


Пауза.


- Скажите, голубчик, а то, что представители одного разумного вида друг друга понимают, вас не удивляет? И заодно -- а представители одного неразумного вида -- они друг друга понимают или нет?


Пауза. Журналист, немного неуверенно:


- Наверное, да.

- Хорошо. Начнем с того, что такое вообще понимание. Вот я -- преподаватель. Что-то студентам поведал. Как мне узнать, поняли они или нет?

- Попросить пересказать своими словами или решить задачу.

- Умница!


Профессор воодушевлен. Дураков он не любит, и с журналистами ему вообще не везет, а вот этот соображает. И совсем молодой, вон -- за выражением лица не следит, должен же по роду работы улыбаться все время, а иногда забывает. Профессор от возбуждения чешется и изменяет позу -- снимает ноги со стола.


- Чтобы пересказать своими словами, нужно эти слова иметь, причем не какие попало, а общий со мной словарь, иначе я не пойму. Так?

- Да.

- А чтобы решить задачу, нужно иметь общий со мной мир -- теоретический, идеальный, если задача теоретическая, или реальный, материальный, если задача из него. Так?

- Так!

- Вот и ответ на вопрос. Для понимания нужен общий словарь и общий мир. Теперь смотрите -- представители одного природного вида рождаются, осваивают язык и мир, взрослеют и живут в одном мире. Поэтому они друг друга понимают. Любого одного вида, разумность не требуется.


Интервью превращается в лекцию, точнее -- в семинарское занятие. Ну и что -- думает корреспондент -- инфа собирается, камера пишет, все нормально, потом все соберу и сделаю.


Слышится тихое постукивание в дверь. Указательным пальчиком -- с теплотой думает профессор, -- и издает приветственный звук. Дверь приоткрывается, заглядывает человек -- симпатичная девушка серьезного вида. Она видит, что у профессора посетитель, причем не знакомый ей, то есть не студент и не сотрудник университета. Поэтому со словами -- у меня ничего срочного, я потом -- она исчезает. Это студентка, а по совместительству -- секретарь профессора. Говорят, что не только секретарь -- думает корреспондент, мгновенно по картинке собравший информацию в сети. Вообще к этому в некоторых слоях общества по сей день относятся настороженно, но для университетской среды это нормально. Да и не только для университетской -- думает корреспондент.


Пауза. Профессор предвкушает, переваривает предвкушение, и продолжает:


- А вот теперь возникает новый вид, не важно, природный или технический. В каком мире он, этот новый вид, будет расти и развиваться -- вот это все и определит.

- То есть если для этого нового вида будет создан свой мир, как поначалу на самом деле и было...

- ... именно так. Тогда никакого понимания с предшествующими видами. Между собой -- пожалуйста. Мир один, язык один, все возможно. А с другими -- нет. Но потом, по мере проникновения нового вида в старый мир, возникает понимание и с теми природными видами, что существовали к тому моменту.

- Что мы, собственно, и наблюдаем последние двадцать или тридцать лет.


Пауза. Корреспондент:


- Скажите, профессор, а в обратную сторону...

- Проникновение двух старых видов в мир нового вида?

- Да.

- Так это не меня надо спрашивать, а вас!

- Да, действительно...

- Но я вам скажу. Освоить любой язык -- у вас же их много -- нового, то есть вашего, голубчик, мира, представителям старых видов очень трудно. В какой-то мере это могут сделать только те, кто с рождения живет в двух мирах. Знаете, как их называют?

- Цифровые с рождения?

- Именно. Но этого недостаточно. Важно еще вот что -- не просто потребляет, а создает что-то в вашем мире. Вот с ними вы можете чуть-чуть на вашем языке общаться. А с остальными -- только на их языках. Вот мы с вами сейчас на каком языке говорим?

- На третьем!


Оба радостно смеются. Смех, юмор -- они почти универсальны. Но это изучают в другой лаборатории...


- А понимание на уровне решения задач, то есть делового общения -- это возможно, и это вполне освоено. Тем более, что в материальном и информационном смысле оба мира сильно переплетены...


Пауза. Профессор:


- Я вам для вашей статьи или передачи еще одну пикантную деталь подброшу. Может быть не для этой статьи, а для следующей... Некоторые философы -- и наши, и человеческие -- считают, что именно попытки понимания с другими видами говорят о некотором важном этапе роста разумности вида. Точнее даже так -- сначала возникновение самого вопроса о возможности, потом положительного решения в теории, а потом и достижения на практике.


Корреспондент благодарит профессора за интервью, они договариваются о взаимодействии и прощаются.


* * *


Корреспондент прыгает во флаер и летит в редакцию, на ходу обрабатывая материал -- главный редактор, строгая дама-человек -- ждет. Ждет материал днем, а его -- вечером. Строгая днем и не очень строгая вечером. Да и потом.


И нечего пижонить -- думает корреспондент -- что у них, ученых, свободные нравы. У нас, в средствах информации, ничуть не хуже. То есть ничуть не меньше. А может и побольше. Наверняка есть данные, сейчас поищем в сети.


* * *


А профессор принимает свою любимую позу, и начинает знакомиться с газетой, оставленной корреспондентом. Его любимая поза -- ноги на стол, но при своей подруге-человеке он их все-таки снимает, она эту позу не любит. Симпатичная газетенка -- думает профессор, почесывая бок правой ногой, только вот подзаголовок вульгарный -- "все наши сотрудники -- ручной сборки" -- у людей набрались пошлятины, как ни стыдно...