Иторр Кайл
Мара

Lib.ru/Фантастика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Иторр Кайл (jerreth_gulf@yahoo.com)
  • Обновлено: 29/07/2011. 16k. Статистика.
  • Рассказ: Фэнтези Книга Тьмы
  • Оценка: 7.30*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Поселение на берегу моря. Девочка собирает раковины и играет с новой подружкой... И почему это из самой обычной жизни вырастает самый обычный миф?..

    1

  • 
    
         КАЙЛ ИТОРР
    
         МАРА
    
    
         Весь смысл бандитов,  пришельцев и пиратов в том, что можно перестать
    ими быть и пойти домой.
         [Терри Пратчетт, Нил Гейман "Благие знамения"]
    
         Меня зовут Ми.
         Я  собираю цветы и  ракушки.  Ракушек много.  Цветов мало и почти все
    поломанные, такие не годятся.
         Ракушки тоже годятся не  все,  только я  не знаю,  где правильные.  У
    правильных есть блестящий шарик. Но он внутри, а сама открыть ракушку я не
    могу. Папа может, а еще братья, они сильные и у них есть нож, даже два.
         В неправильных ракушках шарика нет,  такие только в горшок.  Похлебка
    жидкая и не очень вкусная, рыба лучше, но рыбу мы едим редко.
         Правильную ракушку папа тоже отправляет в горшок,  когда вынет шарик.
    Зато назавтра или через день у нас на столе бывают и рыба, и каша, и ягоды
    из-за холмов.
         Вот наполню корзинку,  чуть-чуть отдохну, потом заберу маленькую Ни -
    она возится на отмелях по ту сторону скалы-Чайки,  собирает морскую траву,
    придать похлебке хоть немного цвета - и пойдем домой.
         - Привет!
         Девочка,  как я,  но чуть выше и плотнее. У нее веснушки, синие-синие
    глаза  и  две  светлые косы  -  длиннее моих,  закручены вокруг головы.  И
    улыбка, яркая, как солнце.
         - Ты...  ты кто? - И откуда только взялась? я ведь всех наших знаю, а
    тут такая светленькая, не пропустишь.
         - Я Мара. А ты?
         - Меня зовут Ми, - отвечаю. - А ты откуда?
         Улыбка на миг тускнеет, потом вспыхивает снова.
         - Моя семья живет тут недалеко.  Сегодня отпустили поиграть,  а одной
    мне скучно. Хочешь вместе?
         Еще бы  не хотеть!  Это не с  малявкой Ни возиться,  а  старшие все в
    работе, им не до меня.
         А ракушки...  а что -  ракушки? успею. До вечера еще во-он сколько, а
    корзинка почти полная.
    
         Мы плаваем наперегонки,  и у меня получается лучше.  Зато ныряет Мара
    так,  как не могу я,  и достает из волн цветок, серый и розовый; на берегу
    такие редко найдешь, только обломки.
         - Красивый.
         - Это тебе, ты ведь их собираешь.
         - А ты?
         - Там, внизу, их много. Захочу, еще возьму.
         - Нет, ну нельзя же так...
         - Мы подруги?
         - Да!
         - Значит,  он твой. А ты... - Мара задумывается. - Знаю! Научишь меня
    плавать, как ты.
         - Конечно,  если хочешь. - Я смотрю на солнце. - Ой! мне пора бежать,
    и Ни уже наверное совсем голодная... Ты придешь завтра?
         - Приду.
    
         Никто и  не замечает,  что корзинка не полная,  и  что пришли мы с Ни
    позднее. Папе цветок тоже очень нравится:
         - Ну, Ми, будет тебе к празднику обновка.
         - А какая?
         Папа хитро щурится.
         - А это секрет.
         - Ну скажи!
         - Ну вот еще, какой же это секрет будет? Не-ет, утенок, сама увидишь.
    Тебе понравится.
         Я упираю кулаки в бока и смотрю на папу,  как мама.  Нет, наверное, у
    нее  лучше получается,  но  все равно.  Это значит:  или ты  мне сейчас же
    расскажешь все как есть, или...
         Уй!
         Это  брат Кау,  хватает меня сзади под мышки и  подбрасывает в  небо,
    ловит, переворачивает, снова подбрасывает. Мой визг его только веселит.
         - Ми,  тебе повезло. - Это Лин, младший брат, то есть младший из двух
    братьев,  меня-то он старше.  -  Две жемчужницы!  Ты у нас сегодня главная
    добытчица, правда, па?
         Тот кивает, подмигивает маме.
         - Ну раз главная добытчица ты, - говорит мама, - ты сегодня за ужином
    и командуешь.
         Уй-йя!  Это я буду распоряжаться, кому сколько похлебки достанется, и
    кто без очереди полезет в горшок, получит половником по лбу! Ухх! ну, Кау,
    берегись, вот оставлю тебя последним, будешь знать!..
         О Маре я вспоминаю уже совсем под вечер, когда ложусь спать.
         - А еще я подружилась с одной девочкой...  - зеваю я маме в лицо, - и
    завтра мы опять будем игра-ать...
         Она то ли не слышит, то ли не обращает внимания, то ли это я уже сплю
    и на самом деле просто зеваю. Ладно, завтра скажу.
    
         Мара появляется на берегу,  как и вчера, не с самого утра, а попозже.
    Я жду ее и смотрю по сторонам, но звонкое "Привет!" снова раздается сзади.
         - Пошли поплаваем, - говорит она.
         У Мары тоже есть старшие братья и сестры,  но она не как я, она самая
    младшая, а у меня еще Ни. И еще, Мара, оказывается, не умеет плести бусы и
    браслеты из ниток и сломанных цветов. Странная.
         Но ее приятно учить,  не то что Ни,  у той все из рук валится и, чуть
    что, в слезы. Малявка еще.
         Вдвоем у нас получается лучше,  чем у меня одной. Я дарю оба браслета
    Маре.
         - У меня есть, - говорю.
         - А почему не носишь?
         - Так в них работать неудобно. Спадают. Вот вечером надеваю.
         - У меня не спадут,  - заявляет она, и правда, браслеты охватывают ее
    запястья и не соскальзывают ни в море, ни на берегу.
         - А девушки носят браслеты на ногах, - зачем-то говорю я.
         - А мы кто, мальчики, что ли? - смеется Мара.
         - Нет, девушки, которых в жены берут.
         - А, в жены... Мои братья уже взяли себе жен. Они мне не нравятся.
         Я вспоминаю Кау -  осенью Эри наверняка назовется его женой.  Да, мне
    она тоже не нравится.  Перед мамой-то тихая и  покорная,  а мной командует
    почем зря. Не то чтобы я ее слушалась...
         Мы дружно перебираем, чем именно нам не по нраву новые "родственницы"
    и как бы поставить их на место, чтобы не обидеть ненароком любимого брата,
    заешь его чесотка, только не до конца, а то кому же потом пакости строить.
    А когда надоедает и это, Мара предлагает новую забаву:
         - Меня недавно научили одной игре, называется "буря".
         Разглаживает участок песка, чертит две дуги, а между ними много-много
    линий вдоль и поперек.
         - А  теперь нам нужно,  чем играть...  -  Мара сгребает полную горсть
    цветочных обломков и камешков, споро разделяет их на две кучки. - Так, вот
    розовые и синие -  это будут "волны",  камни -  это "скалы", а вот эти три
    щепки у нас будут "лодками".
         Она  объясняет правила  и  выстраивает линию  "скал",  предлагая моим
    "волнам" пробивать дорогу в "гавань", чтобы "лодкам" было куда войти.
         - ...да,  так ты  свернешь среднюю скалу,  но  тогда здесь появляется
    водоворот, в него лодки идти не могут...
         - ...а  если  волна  сильная,   она  может  перебросить  лодку  через
    одиночный ряд скал...
         Игра и правда захватывает. Самое смешное, что я так и не понимаю, кто
    же из нас выиграл,  когда из трех "лодок" две оказались в гавани, а третья
    разбилась о скалы, но уже внутри.
         - Ой! - вскакивает Мара. - Мне пора бежать, да и тебе, наверное, тоже
    - заигрались мы.
         - А все-таки ты неправильно расставила скалы.
         - Хорошо, завтра волнами буду я. До свиданья, Ми!
    
         Назавтра мама затевает большую уборку.
         - Сегодня ракушек не нужно, будешь помогать.
         - Но я хочу на берег!
         - Закончим, тогда и пойдешь.
         Прибраться в доме,  конечно,  надо...  ну почему именно сегодня! Мара
    уже там, она обидится...
         Вымести из  дома весь мусор и  с  ним  весь старый камыш,  наломать в
    плавнях свежего и аккуратно разложить, перемыть горшки, ложки и блюда...
         - Ладно,  беги,  дальше сама  управлюсь,  -  говорит наконец мама.  -
    Будешь купаться, уши вымой как следует. А на ужин можешь привести эту свою
    новую подружку.
         Я и правда бегу. Ни со мной сегодня не идет, не нужно плестись, чтобы
    малышка не отстала.
         Взлетаю на  горку,  откуда начинается спуск  на  мой  берег,  где  на
    отмелях много ракушек и съедобной морской травы, а ядовитых морских ежей и
    других колючек почти не бывает.
         Мары нет.
         Берег расплывается в слезах. Ну почему так!..
         Медленно спускаюсь,  сажусь на  крыло  Чайки,  так  похожей сверху на
    настоящую морскую птицу, и прячу лицо в коленках.
         - Ты чего это?
         Ой! Мара! пришла все-таки, а я вся зареванная... Кое-как рассказываю.
         Мара смеется.
         - Нам же интересно вместе,  правда? А что не отпустили с самого утра,
    не беда. Меня тоже сюда не отпускают, пока не переделаю всех делов.
         Потом мы плаваем и ныряем,  гоняясь за стайкой золотых рыбок, а потом
    снова  садимся за  "бурю".  Волны Мары  легко пробивают проходы сквозь мои
    скалы, но все эти проходы - с водоворотами, лодке не пройти.
         - И как у тебя получилось?  - удивляется она. - Так ты скоро и сестру
    мою обыграешь. Хорошо бы, а то задается слишком.
         - Ну приходи сюда с ней, попробуем.
         Мара качает головой.
         - Не,  не  придет  она.  Но  я  спрошу -  может,  можно  тебя  к  нам
    пригласить, вот тогда сыграете.
         - Хорошо. А ты сегодня пойдешь ужинать к нам? мама разрешила.
         - Ой,  правда? - Улыбка вспыхивает ярче солнца, потом вдруг гаснет. -
    Нет, прости, не могу. Может, в другой раз, сегодня никак.
    
         Дома у нас праздник:  папа теперь будет не только работать на берегу,
    ему доверили место в лодке! Теперь у нас на столе рыбы хватит, и не только
    рыбы, лодочники привозят из походов много чего.
         - Не хочу бойше мойской тьявы! - заявляет Ни. - Ягод хочу, кьясных! И
    зееных!
         - И ягоды тебе будут, и новое платье, и бусы, как у мамы. Или лучше.
         Сегодня праздник, и папа открывает корчажку с веселым соком. Пьет сам
    и передает братьям и маме, а потом дает глоток мне. Ухх! И правда весело.
         Лин пытается выстукивать костяным ножом и  ложкой по доске и  пустому
    горшку,  но  после веселого сока у  него не очень-то получается.  Зато нам
    весело, нам хорошо.
         Жаль, Мары нет. Ну я ей все-все расскажу.
         Завтра.
    
         - ...и теперь я на берег буду ходить,  когда захочу, а не потому, что
    есть нечего и надо ракушек набрать.
         - А цветы как же? - Мара вертит в руке обломок серого цветка.
         - Они под водой растут, и за ними, если по-хорошему, нырять надо. Это
    Лин и  Кау,  и не тут,  а на дальнем конце острова,  там глубина и цветов,
    говорят,  больше.  Но их ведь так просто не сорвешь,  срезать надо,  нужны
    ножи и чтобы сил хватило. Я вырасту, тоже буду так, сейчас еще не могу.
         - Давай научу, - предлагает Мара.
         И мы весь день играем в волнах.  Мара ныряет глубже и дольше остается
    на дне, у меня пока не получается дышать так, как надо.
         Потом мы просто отдыхаем на сползающем в море хвосте Чайки.  На скалу
    нам не разрешают забираться;  когда Ни рядом,  я бы и не лезла.  А Мара не
    проболтается.
         Спиной к  закату,  она расчесывает волосы и  заплетает косы.  Красные
    лучи сквозь бледное золото. Красиво.
         - Завтра будет буря,  - смотрю я на облачную гряду, окрашенную кровью
    солнца.
         - Да,  завтра меня не отпустят,  -  говорит Мара.  - Сестра играет, а
    работу надо делать, значит, меня и приставят...
         - Сюда лучше не приходить в бурю. Сверху только смотреть, только надо
    закутаться по уши... дома, и то холодрыга, когда такой ветер.
         - Не,  у нас не холодно... я спрашивала - сказали, завтра будет не до
    гостей,  а так,  если я хочу,  могу привести подружку.  Так что как-нибудь
    покажу тебе наш дом.
         - А я тебе - наш, - киваю я. - Ты приходи, правда.
         - Приду. Но не завтра.
    
         И не послезавтра,  и не через день. Буря рушится на берег рано утром,
    и  солнце  словно  забывает взойти,  скрываясь за  комковатым одеялом туч;
    ветер даже почти теплый,  но такой сильный, что несколько крыш сносит, а у
    старой Унди  полстены опрокидывает.  Всем  миром  помогаем чинить дома.  Я
    прибираюсь у Унди и в награду получаю целую плошку ягод в меду;  несколько
    штук прячу и отношу домой малышке Ни, и та на седьмом небе от счастья.
         Только через четыре дня  ветер и  волны успокаиваются.  Лодочники,  и
    папа  с  ними,  уходят  на  промысел.  Меня  с  привычной  корзинкой снова
    отправляют за  ракушками;  рыба-то будет,  но потом,  а  сейчас все запасы
    подъедены после бури,  ужинать нечем,  а  мама не любит,  когда в кладовой
    совсем ничего нет.  Она говорит:  лучше два-три дня с невкусной похлебкой,
    зато твердо знать,  что если опять налетит такая вот непогода -  с  голоду
    семья не помрет.
         Я не спорю. Пусть ракушки, если нужно.
         Зато увижусь с Марой, если ее наконец отпустят.
    
         Мара появляется лишь к вечеру. Как всегда, незаметно.
         - Ух, еле выбралась. Много дел.
         - Ага, у нас тоже, - рассказываю.
         Играть неохота,  обе устали. Просто плаваем, лежим на песке и смотрим
    на облака.
         Мара опять жалуется на сестру:  та совсем нос задрала,  я, мол, самая
    лучшая, и вообще все вы тут неумехи бестолковые, одна я дело разумею.
         Мы  прощаемся,  я  ухожу,  оглядываясь на  море;  Мара сидит на крыле
    Чайки,  заплетая косы.  Потом, когда я поднимаюсь и смотрю с самого верха,
    ее уже нет.
    
         Дома  все  по-старому.  Все  ракушки  сегодня неправильные,  похлебка
    привычная - жидкая, желтая с зеленым. Фу. Только что горячая, так бы в рот
    не взяла. Папа на промысле, раньше завтрашнего вечера не вернется.
         Ни капризничает,  ей невкусно.  Чтобы утешить малышку, рассказываю ей
    сказку  о  золотой  девочке,  которая  живет  на  берегу  верхнего моря  и
    появляется на нашей отмели только в полдень, чтобы поиграть с Послушной Ни
    в прятки и догонялки. Сестренка радостно сопит и засыпает.
         Я знаю, что она увидит во сне.
         То же, что и я.
    
         Утром я  сбегаю на  берег еще  до  завтрака.  Подхожу к  скале-Чайке,
    оглядываюсь - никого.
         Солнце едва-едва выглядывает из-за  обрыва,  под  скалой еще холодно.
    Взбираюсь  на  правое  крыло  Чайки,  на  хребет,  на  склоненную  голову.
    Застываю,  жмурясь на краешек золотого диска. Солнечная дорожка начинается
    у моих ног.
         Делаю шаг, другой, третий.
         Вот здесь и живет семья Мары.
    
         Дверь-плетенка из лозы. Тихо скребусь, потом открываю. Никого.
         Прохожу чуть дальше.
         Высокая,  с  синими-синими глазами и  волосами как полдневное солнце,
    сестра Мары смотрит на меня с немым вопросом: ты еще тут откуда взялась?
         - Я постучалась, никто не ответил; было открыто, я вошла.
         - Ну если вошла... - Она не ходит, а плывет, стелется, облачная кайма
    длинного платья сметает с пола незримые пылинки.  - Мары еще нет, она пока
    занята - но ведь ты подождешь, правда?
         - Но...
         - Нет-нет,  ты  нисколько не помешаешь.  Нечасто ко мне захотят такие
    гости.
         Она  придвигает овальную доску,  хитро  расчерченную дугами и  косыми
    линиями,  достает мешочек и  высыпает много-много  синих пластин и  черных
    пирамидок,  а еще три красиво вырезанных лодочки, точно как те, на которых
    папа плавает, только эти с мой мизинец.
         - Мара говорила,  она тебя научила играть в  "бурю",  и ты ее в пух и
    прах разбила?
         Меня хвалят, а мне неприятно.
         - Нет, не разбила.
         - Раз она так говорит -  значит,  разбила.  Может,  чтобы не скучать,
    покажешь мне, как? "Волны" или "скалы"?
         - Все равно.
         - Ладно, бери "волны", - и она ставит три черных пирамидки в линию.
    
         Никогда так не было. Я сама - буря, я вдыхаю острый ветер, соленый от
    брызг и сладкий от молний, руки мои - волны, волосы мои - грозовые тучи.
         Буря налетает на скалистую цепь,  веселая и яростная,  брызжет пеной,
    плещет водоворотами,  давя сверху и снизу, и скалы подаются, расступаются,
    и три измученные лодочки находят дорогу в гавань, я оставляю скалы в покое
    и играю с ними, провожая до самого берега...
    
         - Ми! ой, Ми!..
         Я бреду, не разбирая дороги. Ноги сами отыскивают тропинку, что ведет
    от береговой отмели домой.
         - Ми,  я  была там,  я видела...  ты спасла их,  лодочники до сих пор
    спорят, откуда налетела буря и как это они целы остались.
         Знаю, Мара. Я была там. Я спасла их.
         Потому что твоя сестра отдала мне "волны".
         Если бы я взяла "скалы", было бы по-другому. И я... я погубила бы...
         Я никогда больше не буду играть с тобой и твоей родней.
         Я знаю, кто вы.
         И я знаю,  что происходит с нами,  когда вы играете.  Сказки не лгут.
    Твоя сестра тоже не лгала,  я могла бы не возвращаться и стать такой,  как
    вы, стать одной из вас.
         Да  только не могу я  жить на берегу вашего верхнего моря и  нырять в
    ваши волны, чтобы доставать из глубин - из ваших глубин, а значит, с наших
    берегов!  - ракушки, цветы, морскую траву, золотых рыбок или просто камни.
    И гадать,  что из нынешней добычи еще недавно звалось моими братьями,  или
    родителями, или просто соседями.
         Я не могу, как вы, помнить только то, что хочу помнить.
         Наверное,  я умею играть -  но я не могу и не хочу играть жизнью.  Ни
    своей, ни чужой.
         Спасибо тебе, Мара. Спасибо, что показала мне - меня.
    
         ...Жаль,  все, что я увидела, никому не расскажешь: мама и так знает,
    а Ни нельзя ни о чем слышать,  пока не придет ее срок.  Ну да ладно, Мара,
    ты теперь ведь всегда будешь со мной, и незачем больше ждать на берегу.
         Чайку тоже незачем тревожить. Пусть спит.
         Ей еще многих провожать к верхнему морю...
    
         К О Н Е Ц

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Иторр Кайл (jerreth_gulf@yahoo.com)
  • Обновлено: 29/07/2011. 16k. Статистика.
  • Рассказ: Фэнтези
  • Оценка: 7.30*8  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.