# Семейные тайны

Ольга Владимировна Бэйс

Судьба возвращает все

ЗАВЕЩАНИЕ ПОЛИНЫ

Неожиданное наследство

Этот день начался необычно. Впрочем, возможно, и ночь была не совсем такой, как всегда. Дело в том, что, сколько я себя помню, у меня либо не было никаких сновидений вообще, либо я не помнила, даже частично, того, что видела и переживала во сне, так я думаю. Но есть некое исключение: время от времени мне снилось, что я нахожусь в каком-то странном доме. И этот дом мне почему-то казался удивительно знакомым. Настолько, что просыпаясь, я не сразу понимала, где я. Сплю я всегда крепко и спокойно. Я никогда не страдала бессонницей. Я вообще до того дня, о котором сейчас пишу, ничем не страдала, если не брать в расчет нечастые приступы скуки. Не люблю и не умею бездельничать и ждать. Впрочем, вряд ли я одна такая.


***

Что за странный сон? И не менее странный вопрос. Опять этот дом. Но раньше я видела себя там как бы со стороны, а в этот раз я была в нем хозяйкой. Мне кажется, что-то должно произойти. Или я выдаю желаемое за действительное?

Все, пора вставать, после этого видения мне никогда не удается снова заснуть, как бы рано я ни проснулась. Да, сегодня суббота, мне не нужно в редакцию, но валяться в постели не люблю.

- Неплохо выглядишь, - улыбаясь, говорю своему отражению в зеркале.

В этот момент и засигналил мой телефон. Кому это я понадобилась сегодня и в такую рань!

Мой мобильник затрещал, а номер, с которого мне звонили, был незнакомый. Такое, конечно, бывало и раньше, но я почему-то именно в этот раз напряглась и не сразу решилась ответить на вызов, да и ответ мой был непривычный, как минимум. Вместо нормального "алло" я сказала нетерпеливое "ну". Правда сразу спохватилась и произнесла:

- Слушаю, говорите.

- Добрый день. Мое имя Карл Креминг, я адвокат и представляю адвокатскую фирму Креминглоу.

- Вы уверены, что не ошиблись номером? - на всякий случай уточнила я.

- Ваше имя Дэлла Норинг?

- Да.

- Тогда мне нужно поговорить именно с вами. Не волнуйтесь, мое сообщение не должно вас огорчить.

- Надеюсь. И что же вы собираетесь мне сообщить?

- Мы не могли бы встретиться где-нибудь? Есть вещи, которые не принято обсуждать по телефону, к тому же, я должен показать вам кое-какие документы.

- Я не возражаю. Здесь недалеко есть кафе "Утреннее меню". По утрам там не бывает много посетителей.

- Хорошо. Почему бы и нет.

- Как я вас узнаю?

- У меня есть удостоверение и водительские права, - я почувствовала, что он улыбнулся.

- Тогда предъявите их хозяину кафе, он по утрам сам обслуживает посетителей, меня он знает давно и неплохо, он и поможет нам встретиться


***

Дядюшка Якоб, так зовут хозяина упомянутого выше кафе, действительно нам помог встретиться и занять удобный столик, расположенный у двери, ведущей во внутренний двор, вернее, небольшой, но безупречно ухоженный сад, где тоже располагались столики, но по утрам они не обслуживались.


В кафе, кроме нас, было еще двое, пожилая пара, они уже заканчивали свой завтрак.

А когда мы расположились за столом и сделали заказ, на какое-то время, нам повезло остаться единственными посетителями.

Прежде, чем приступить к деловому разговору, который меня заинтриговал с самого начала, мы выпили по чашечке кофе.

- У вас действительно есть характер, - с улыбкой во взгляде заявил мой собеседник.

- Характер есть у каждого, - серьезно ответила я, - люди отличаются друг от друга не только лицом и фигурой.

- Разумеется, - уже откровенно усмехнулся адвокат. - Но вы же прекрасно меня поняли. Я не об особенностях поведения разных людей говорил. Характером, в том смысле, о котором я подумал, обладают далеко не все. Но это хорошо.

Я не очень поняла, что подразумевалось под этим "хорошо" Поэтому не стала отвечать на его реплику, просто ждала, что еще он скажет. Он опять усмехнулся и начал говорить после заметной паузы. Вернее он задал мне вопрос.

- Знакомо ли вам имя Полина Норинг?

- Естественно, она, кажется, двоюродная или троюродная сестра моей прабабушки. Карины Норинг, матери моего деда. Самого деда я не знала, он куда-то исчез еще до моего рождения. Неужели она нам что-то завещала?

- Да, что-то. Именно вам, то есть потомку Полины Норинг женского пола по линии Норингов.

- Вот как? А что в нашей немаленькой семье я одна такая? В смысле, именно я соответствую всем требованиям, какими должна обладать наследница?

- Так уж получилось. Впрочем, я дам вам копию ее завещания, и вы сможете сами все прочитать.


Завещание

Я несколько раз перечитала этот небольшой, в одну страничку документ. Но не могла ничего толком понять. Нет, то, что именно мне Полина Норинг завещала все, "чем она владеет на момент ее смерти", я поняла, о самом наследстве я пока не спросила, не подумала даже. Но вопрос "почему?" остался и витал вокруг меня как назойливое привидение в фамильном замке.

Ситуация была далеко не загадочная. Историю Полины в нашей семье знали все. Мы ее слышали и воспринимали как нечто естественное, и даже неизбежное. Мы считали, что так и должно быть в семействе Норингов.

Семья наша разрослась как огромное дерево с мощными корнями на плодородной почве. В ней множество потомков, вполне достойных стать наследниками легендарной Полины Норинг. Но она оставила мне все, чем владела только потому, что я была в этой огромной семье единственной девочкой-первенцем, дожившей до совершеннолетия.


НОРИНГИ


Норинги всегда держались вместе, никогда не бедствовали, никогда не попадали в сложные обстоятельства. Лет двести назад это легко объяснялось и материальным благополучием, и талантами всех, кто принадлежал нашему очень древнему роду, но была и некая особенность в нашей семье, о которой мы все знали, но которую никогда не обсуждали: ни внутри семейства, ни, тем более, с кем-то для нас посторонним.

Когда семья давала очередной росток, то есть, кто-то из Норингов вступал в брак, то первенцем в молодой семье всегда была девочка, а далее рождались сыновья, дочери, у кого как. Нет ничего странного в том, что девочки появлялись на свет слабыми и болезненными, зачастую, они умирали еще в младенчестве. Понятно, с развитием медицины ожидалось, что эта печальная традиция прервется, и она прервалась, когда появилась на свет Полина. Это случилось так неожиданно, что родители девочки оказались к этому совсем не готовы. Полина была, на редкость, крепким и жизнелюбивым ребенком. Она росла как бы сама по себе. Так как никто особо не рассчитывал, что она выживет. Ее окружали кузены, не считавшие необходимым видеть в ней хрупкое и нежное создание. Не было у Норингов нужного опыта. Полина при таком отношении в семье постепенно превратилась в сорванца, который вскоре начал верховодить в среде не только младшеньких братьев, сестер, кузин и кузенов, но и тех, кто был старше, пусть и не намного.

Однако время шло, и сорванец все же превратился из неуклюжего, но очень бойкого подростка в веселую и симпатичную девчонку, Полину Норинг.

Полина получила неплохое домашнее образование, но оно сильно отличалось от того набора умений и навыков, коим обычно обременяли девочек из приличных семей. Их ведь, в основном, готовили к замужеству. Юная госпожа Норинг так и не научилась вышивать платочки для рождественских подарков. Впрочем, роль хозяйки ей, видимо, нравилась. Поэтому она ловко и умело распоряжалась во время чаепитий и на праздничных застольях.

Довольно рано она овладела искусством верховой езды. В двенадцать лет отец подарил ей жеребенка вороной масти. Она назвала его Ветер. В этом имени было что-то одновременно и притягательное, и точное, и настораживающее. Но это мысль приходила в голову только тем, кто видел Полину на ее верном скакуне во время утренней или вечерней верховой прогулки, впрочем, все говорили, что назвать это действие скучным словом "прогулка" было бы крайне неуместно.

Я все это рассказываю так, как представляю по немногочисленным и скупым пересказам, услышанным мною от представителя старшего поколения Норингов. Больше всего о Полине мне рассказал мой дядя, старший брат моего отца, на попечении которого я осталась, когда во время эпидемии заболели все мои родные, кроме дяди Берта.

Он, к сожалению, не знал ничего о человеке, который был мужем Полины и отцом умершей в младенчестве Кристины, а также двух близнецов Эда и Хольма красавцев братьев, не настолько похожих друг на друга, как можно было бы подумать, но, тем не менее, очень привязанных друг к другу.

Мне известно только то, что один из братьев стал военным, а другой поселился в доме родителей, кажется, он занимался разведением породистых лошадей.

Хотя я тоже принадлежу к семейству Норингов, но моя судьба сложилась так, что некоторое время я была отдалена от своих близких. Судьбе было угодно подвергнуть меня испытаниям. Но все уже позади. Не скажу, что мне было легко, но я справилась. И, да, я горжусь тем, что не опозорила свою семью. Я радуюсь тому, что мне удалось вернуться и занять свое вполне почетное место на нашем фамильном древе. Простите мне этот невольный пафос. Это все эмоции, а они, как известно, неуправляемы, или, я бы уточнила, плохо управляемы.


Дом

По моей просьбе. Адвокат Карл Креминг привез меня в дом, который по воле моей давно отошедшей в мир иной родственницы, стал теперь моим. Да, я дожила до совершеннолетия и очень неплохо себя чувствовала.

Я не стала почему-то осматривать свое новое владение в присутствии господина Креминга, хотя, мне показалось, что Карл неохотно оставил меня здесь одну.

Я проводила адвоката до двери, поблагодарила за работу и пообещала, что обязательно ему позвоню, если что.

"А если что?" - подумалось мне, едва я осталась наедине со своим домом, и, наверное, своим будущим.

Вокруг дома я, мельком оглядевшись у двери, когда мы входили, заметила некогда наверняка ухоженный, а сейчас одичавший и заросший чем попало сад. Мне захотелось выйти и посмотреть на него повнимательней, но глянув в большое, почти в полстены, окно, я заметила внушительную тучу на горизонте, погода предвещала грозу. Решила, что окрестности и свой сад осмотрю позднее. И вскоре я убедилось, что мое решение было разумным.


Дождь зашумел так, что заглушил мою последнюю мысль, и я напряглась, чтобы вернуть ее на место. Не торопясь, разожгла камин, кто-то заботливо приготовил для этого все необходимое. Рядом с окном стояло большое удобное кресло. Оно выглядело очень уютно. Я подвинула это кресло поближе к огню и забралась в него с ногами, сбросив туфли.

Дождь усилился. А здесь уже стало тепло и даже как-то привычно, словно я действительно вернулась домой.

Мне показалось на мгновение, что стихия способна проникнуть и сюда, за эти толстые стены. Под влиянием этих нелепых опасений я встала, подошла к камину, в котором пылал огонь, и, видимо, чтобы просто оправдать свое бессмысленное действие, зажгла еще три свечи в массивном серебряном подсвечнике, который украшал каминную полку. В моем пространстве стало светлее и даже веселее.

Этому подсвечнику было немало лет, интересно, помнил ли кто-нибудь, откуда он появился. Подсвечник выглядел необычно, поскольку был предназначен не для трех свечей, а для шести, кроме того, он был не симметричен. Свечи располагались по слегка растянутой спирали, каждая следующая была выше предыдущей. Ну, представьте себе змею, поднявшую голову, с шестью горящими свечами на спине. Возможно, мой образ и не слишком поэтичен, зато точен.

Дождь заставил меня задержаться в этом огромном и сейчас почти пустом доме, хотя при других обстоятельствах я бы давно уже была далеко отсюда.

Придется провести здесь ночь. Вряд ли мне захочется занять какую-нибудь из комнат второго этажа. Сама мысль о том, что нужно подняться по старой скрипучей лестнице, была способна вогнать меня в такую тоску...

Я понимала, что от камина я никуда не пойду. До утра осталось не так много времени. Где-то наверху старые часы, довольно громко напоминали о себе. Если они не врут, то полночь прошла пару часов назад.

Нет, мое нежданное наследство совсем не принесло мне ни радости, ни удовлетворения. Но мое любопытство было растревожено, слишком много из того, что происходило, было непонятно, нелогично и окружено тайной.


Я вернулась в большое мягкое кресло, расположенное довольно близко от камина, удобно устроилась и продолжила свои размышления и воспоминания.


Мне, несмотря на мое непонятное положение в семье здесь когда-то обитавшей, нравилось в этом доме. Меня с детства притягивало все необычное и таинственное. И было совсем неважно, какое место мне было отведено во всех этих событиях. Когда-то мне было очень досадно, что этот дом - всего лишь мое временное пристанище. Я испытывала к этим стенам странную любовь, непонятно откуда взявшийся жгучий интерес ко всему, что здесь когда-либо происходило. Я завидовала Полине, которая могла здесь оставаться столько, сколько захочет. Не подумайте, что я жалуюсь, меня здесь не обижали, просто никто не притворялся, что любит меня, или дорожит мною. Мне предоставили приют, обо мне позаботились, выполняя свой христианский долг, но не более того. Никто не произносил при мне обидного слова подкидыш, однако никто и не назвал меня ни дочерью, ни сестрой, ни хотя бы племянницей.

Когда я подросла, меня отправили учиться в монастырскую школу, но на праздники я могла навещать своих благодетелей, даже в мыслях я не называла их иначе.

Впрочем, после того, как мне исполнилось шестнадцать, я покинула стены монастыря, а сюда тоже больше не приезжала. До этого момента, до того как воспоминания вывернулись наизнанку, обнажив старые обиды и мечты.

О том, что здесь случилось за последние десять лет, я узнала только сегодня. Вернее кое-что я узнала чуть раньше, когда мне сообщили о трагической смерти Полины и о ее странном завещании.

Меня начало клонить в сон, глаза сами закрылись, да заснуть бы ничуть не помешало. Время пройдет быстрей и с большей пользой. Но неожиданно я четко услышала шаги. Кто-то прошел по коридору второго этажа, затем заскрипели ступени. Я открыла глаза, но не шевелилась. Свечи на каминной полке вдруг погасли одна за другой, и все вокруг теперь освещалось только пока еще достаточно ярким огнем камина.

Господи! Не помню, догадалась ли я закрыть дверь! Вот шаги уже совсем рядом. Как в ночном кошмаре: я хочу закричать и не могу. Дверь медленно открывается.

В комнату вплывает, поскольку звука шагов я больше не слышу, высокая худая женщина в длинной белой ночной сорочке из легкой чуть светящейся ткани. Я не столько узнаю ее, сколько догадываюсь, что это Полина, или точнее, ее призрак. Она молча приближается ко мне, несколько мгновений смотрит мне в глаза, взгляд ли это? А затем она поднимает правую руку и показывает на подсвечник. Потом просто исчезает, словно мне все это приснилось, померещилось в полудреме.. Или действительно приснилось?

Я смотрю на каминную полку и вижу, что все шесть свечей по-прежнему горят. Значит, это был просто сон, облегченно вздыхаю, но что-то заставляет меня встать и подойти к камину. Какое-то время я разглядываю подсвечник, затем беру его и отодвигаю в сторону. Вдруг вижу, что под его массивным основанием лежит сложенный вчетверо лист бумаги.

Я разворачиваю записку, руки мои дрожат. Очень странный текст.

"Все обязательно вернется. Нет тайны рождения, как и нет тайны смерти"


***

Проснувшись, поежилась. Спать сидя вообще неудобно. Огонь в камине погас, но в комнате было не слишком холодно и достаточно светло. Я встала, подошла к большому окну и раздвинула шторы. От вчерашнего ненастья остались лишь все еще мокрые дорожки сада и блестящие, словно покрытые лаком листья на деревьях. Попытка открыть тяжелые рамы ни к чему не привела, и я оставила все как есть..

Когда я вспомнила, что произошло этой ночью, мне захотелось как можно быстрее покинуть этот дом. Но есть ли в нас что-то, что могло бы преодолеть любопытство, даже страх далеко не всегда способен заставить человека отказаться от действий, ведущих к раскрытию тайны.

Записка все еще лежала на каминной полке. Я взяла ее и внимательно рассмотрела.

Наверное, это был почерк Полины, который не был мне знаком. Но, что означают эти слова?

Я собиралась уехать, лишь только будет возможность дойти до перекрестка, где ровно в полдень можно сесть на Большой автобус.

Что я буду делать со своим наследством, я пока не решила. Поскольку мне достались еще и кое-какие деньги, я поручила стряпчему Генри Сомерсу найти управляющего и пару горничных, чтобы содержать какое-то время этот дом в порядке. Я надеялась, что управляющий прибудет вовремя.

Но пока было довольно рано, поэтому я могла осмотреть комнаты второго этажа. У меня было чувство, что там я смогу найти ключ к тайне.

Таинственного в моей жизни было более чем достаточно. Я даже не знала какое-то время толком, кто я. Смутно помню, что жила когда-то в большом доме, что вокруг было много постоянно суетящихся людей. Странно, но я совсем не помню своей матери, словно у меня ее никогда и не было. Впрочем, я ведь помню себя лет, пожалуй, с трех. Но это очень приблизительно.

День, когда меня привели в приют, ставший впоследствии на несколько лет моим домом, я помню хорошо, но вот кто меня привел? Сколько ни пытаюсь, вспомнить не могу. Вообще, память подкидывает мне иногда довольно яркие картинки, но все они как-то слабо связаны между собой. Воспоминания ли это?

Я поднялась на второй этаж. Вот библиотека.

В памяти опять всплыла яркая картинка-воспоминание. Моя ли это память сохранила, или это из чужой жизни и судьбы? Попробую описать этот полусон:

Однажды на Рождество, мне было лет двенадцать, я пробралась сюда ранним утром, когда все собирались в церковь. Я взяла с полки одну из книг, открыла ее посредине и стала читать. Как не похожа была жизнь героев романа на мой скромный жизненный опыт! Как эта придуманная, история отличалась от всего, к чему я привыкла. Но мне удалось ухватить лишь крошечный кусочек представлений о мире, к которому я не только не принадлежала, но и не надеялась когда-нибудь принадлежать.


Я знаю, что потом пришли мечты фантазии, за ними жгучее желание вырваться из колеи своей судьбы.

Всего в своей короткой жизни я добилась сама. Я всегда знала, что могу надеяться только на свои силы, свои знания, свой интеллект. Но мечты рождались в ответ на сновидения. Мои ли это были грезы? Я к ним привыкла настолько, что не решилась бы от них отречься, какую бы правду ни узнала о себе и о мире из которого я пришла.


А вот и комната Полины. В этот момент я поняла, что именно сюда я и стремилась, подсознательно, отвечая каким-то неявным, скрытым от моего сознания, целям

Я невольно напряглась, словно зашла сюда незваной, и меня могут застать в этой комнате. Это было мимолетное чувство, я знала, что могу находиться здесь столько, сколько хочу, или сколько мне понадобится. Теперь это был мой дом, но почему-то я чувствовала здесь себя самозванкой. Я не видела связи между собой и той реальностью, в которой жила когда-то Полина Норинг.


Вот большая деревянная кровать, старая с поцарапанными спинками, постель кое-как накрыта коричневым атласным покрывалом, изрядно потрепанным и несвежим.

Кресло и низкий чайный столик. В простенке у окна, плотно зашторенного тяжелыми грязновато-бежевого цвета шторами, секретер. Странно, но меня словно кто-то подталкивает к нему. И этот кто-то руководит моими действиями, в считанные мгновения я нахожу в одном из ящиков, который выдвигаю с уверенностью хозяйки, запечатанный конверт, в котором прощупывается довольно объемное письмо. На конверте рукой Полины написано мое имя. Значит можно это письмо открыть? Оно адресовано мне?

Содержание письма я передаю по памяти, только главное, то, что просто невозможно забыть.

"Дорогая моя сестричка!

Я знаю, что ты найдешь это письмо и обязательно его прочитаешь. Не грусти обо мне, я должна была поступить так, чтобы искупить нашу вину перед тобой и перед Богом. Я знаю, что меня ждет, но это не может изменить моего решения.

Да, мы с тобой сестры, родные, кровные, роднее просто не может быть, ибо родились мы в один день. Теперь ты можешь точно узнать день своего рождения. Иногда близнецы бывают похожими, а иногда и не очень, так было и в нашем случае. Наша мать умерла, дав нам жизнь, а нашей судьбой распорядилась ее сестра, которая присутствовала при нашем рождении. Только она и знала, что родилось две девочки. Она и повитуха, которой заплатили значительно больше, чем это требовалось, за ее услуги. Наша тетка решила стать хозяйкой в доме своей умирающей сестры. Не буду брать на душу грех недоказанного обвинения, но и сейчас во мне живет подозрение, что она причастна к судьбе нашей матери. Она решила, что ей ни к чему заботы о двух девчонках. А тебе еще и не повезло, ты так неудачно появилась на свет. Кажется, это называется родовой травмой, после которой ты обречена была прихрамывать на правую ногу. Повитуха забрала тебя с собой. У нее была большая семья, которой очень кстати пришлись деньги, те, что в течение почти пяти лет выплачивались на твое содержание. Но все ходят под Богом. Наверное, повитуха, имя которой не осталось в моей памяти, относилась к тебе, пусть и не с материнской любовью, но милосердно. Что случилось с этой женщиной, я толком не знаю, но когда она умерла, кто-то из ее семьи привел тебя в наш дом. Может, она успела что-то рассказать, но, скорее всего, ничего определенного, так как никто больше не побеспокоил ни нашего отца, ни его вторую жену, которую я считала очень долго своей матерью.

Ты, наверное, захочешь узнать, откуда же мне известно обо всем этом. Все очень просто. Прошлой зимой сестра нашей матери серьезно заболела, так серьезно, что к ней был приглашен священник. Я подслушала ее исповедь.

Она не умерла. Но с этого момента я не могла оставаться с ней в одном доме, не рассказав о том, что знаю правду. Не могла я называть ее мамой, не могла сидеть с ней за одним столом.

Не сказав никому ни слова, я поехала к тебе в монастырь. Но не застала тебя там. Ты уехала, даже не оставив адреса. Что ж, это твое право. Я знаю только, что ты получила должность компаньонки в доме какой-то очень богатой дамы. Я же попросила приюта в монастыре и прожила там почти семь лет. Каждый день я молилась о том, чтобы Господь помог мне восстановить справедливость. Я умираю, наш отец умер пять лет назад в год, когда эпидемия унесла многие жизни, ненадолго пережила его сестра нашей матери. Вчера приходил ко мне стряпчий, я написала завещание и вот пишу это письмо. Сколько я еще проживу, никому неведомо. Из монастырских стен я перебралась в наш дом еще два года назад, когда почувствовала у себя признаки той странной болезни, которая день за днем отнимает мои силы. Прости нас, моя дорогая сестричка. Я ухожу, надеясь, что Бог услышит мои молитвы и даст тебе счастье, а мне покой.

Прощай.

Твоя любящая сестра Полина".


Я вдруг почувствовала, что годы, прожитые той, кому были адресованы эти строки, словно растаяли, чужая мысль вторглась в мой разум. Я словно видела, как она дочитала письмо, и на глазах ее были слезы. Ведь она понимала то, что так и не поняла ее несчастная сестра, которая оказалась жертвой жестокой интриги. Я знала немного о своей прабабушке. Но помнила рассказы о том, что жизнь возместила ей все детские переживания: вынужденное сиротство, хромоту, бедность и зависимость. Я знаю сейчас, что ее печали были ничто по сравнению со страданиями бедной Полины, которая приняла на свою светлую душу чужой грех.

***

Я не сразу смогла отвести от себя наваждение, внезапно заставившее меня почувствовать печаль и боль из чужой судьбы, из чужого прошлого. Понадобилось какое-то время, прежде, чем до меня дошло, что это письмо написано вовсе не мне. Что я, скорее всего, являюсь потомком той, кому оно было адресовано, потомком родной сестры Полины Норинг! Но как же моя прабабушка смогла вернуться в семью? И почему именно меня признали наследницей? Я должна это показать и рассказать хорошему адвокату, или даже полицейскому детективу. Я хочу знать правду, и я ее узнаю!

Можно было бы обратиться в адвокатскую контору, услугами которой я постоянно пользовалась уже несколько лет, но мне пришлось бы многое объяснять, и я не уверена, что смогла бы это сделать, ведь я и сама почти ничего не понимала.

А что, если попробовать уговорить Карла Креминга помочь мне расследовать эту историю и разгадать тайну, озадачившую меня? У меня было подозрение, что он каким-то образом заинтересовался моим нежданным наследством. Может, этот дом ему приглянулся. А, может, он захотел бы стать моим юридическим представителем, за разумную плату, естественно? Не привыкла я еще к своему новому положению. Осторожное отношение к мало знакомым людям меня пока не обременяло и не влияло на мои решения. К тому же Карл показался мне надежным человеком.

Я проверила, не разрядился ли мой мобильник, выяснила, что могу еще им пользоваться, как минимум пару часов, и набрала нужный номер.

Карл ответил сразу, но, видимо, был занят, спросил, не случилось ли что-то, требующее его срочного вмешательства. Я ответила, что мне нужно с ним поговорить, но ничего срочного. Тогда он предложил мне встретиться после полудня. Пообещал приехать ко мне, если я еще буду там же, где мы вчера расстались. Я сказала, что меня это вполне устраивает. На том и договорились.


Он появился даже чуть раньше. Я очень сбивчиво поведала ему о своих мыслях, сомнениях и страхах.

Карл слушал меня внимательно, не перебивая даже уточняющими вопросами, что было бы естественно, в смысле, вопросы бы меня не удивили. Я понимала, что сумбур в моих мыслях только усиливается. Но не могла остановиться и замолчать, мне казалось, что, если я сейчас перестану говорить, случится что-то такое, чего нельзя допустить. Все это было невероятно глупо. Честное слово, я не суеверна, не особо религиозна, вообще я сама себя считаю, да и те, кто меня знают, вряд ли стали бы возражать, да, я себя считаю рациональной особой. Этому меня научила жизнь, в которой я всегда сама принимала решения и прекрасно знала, что ответственность за последствия тоже на мне.

Наконец, поток сознания, который я обрушила на своего терпеливого собеседника, иссяк. Пару мгновений я с тревогой и надеждой ждала ответа, любого, у меня не было конкретных ожиданий, да и быть не могло.

- Давайте попробуем разобраться, - Карл взял мою правую руку в свои ладони, и я как-то сразу успокоилась.

- Извините меня, - почти прошептала я.

- Все нормально, - ответил он. - В вашей жизни оказалось слишком много странностей и загадок. Поверьте мне - все странности объяснимы, и загадки тоже имеют объяснение. Вы не откажетесь рассказать мне о себе? Возможно, еще и ответить на какие-то вопросы?

- Пожалуйста, если это поможет.

- Вот и хорошо. Давайте расположимся здесь у вашего камина и будем думать.

Он улыбнулся, затем сказал:

- Я поднимусь на второй этаж, там наверняка найдется какой-нибудь стул для меня, а вы занимайте кресло, я вижу, что оно вам пришлось по душе.


Моя жизнь


Прежде, чем я стала говорить о себе и своей жизни, несколько мгновений буквально, я помолчала, чтобы решить, как именно я хочу все изложить, буду ли я абсолютно откровенна? А почему бы и нет? По крайней мере, в тот момент я не видела в своей биографии ничего такого, о чем я бы не могла поведать любому человеку, тем более, тому, кто захотел мне помочь.


- У вас, я думаю, есть копии всех документов, подтверждающих мою личность и мое право носить имя Дэллы Норинг. Иначе мы бы с вами сейчас не занимались этим увлекательным расследованием, - начала я свой рассказ.

Карл только кивнул, а я уже уверенней продолжила. Помню себя лет с трех-четырех, но первые воспоминания выстраиваются в моей памяти цепью не слишком связанных между собой эпизодов. Родителей не помню совсем, их мне полностью заменил дядя Бэрт, Бэртрам Норинг. Моим домашним обучением занимались сначала двое: учитель естествознания и математики Джим Коринг, хотя я не уверена, что правильно произношу его фамилию, я его называла просто Джим. Ему я обязана своей любовью к точным наукам.

- А чем вы сейчас занимаетесь, - спросил меня Карл.

- Наверное, меня можно считать журналистом. Точнее, репортером и фотокорреспондентом. Я продолжу?

- Да, конечно.

- А вот грамоте, чтению, владению компьютером и иностранным языкам меня обучала до школы Элизабет. Фамилию ее я, кажется, просто не знала, но думаю, это нетрудно выяснить, если это окажется важным.

- Вряд ли, - прокомментировал Карл.

- С восьми лет я стала учиться в частной школе для девочек при Тотриджском университете.

- Вам нравилось там учиться?

- Несомненно! Не буду нагружать вас банальностями о том, что мне открылся целый мир. Но там у меня появились и первые подруги, и первые недоброжелатели, как же без этого.

- Вы окончили полный курс?

- Да и школу и университет.

- Извините, но...

- Не стесняйтесь, спрашивайте.

- Вы были стеснены в средствах?

- О, нет! Родители оставили мне некоторую сумму, которая позволяла мне и жить достойно, и учиться там, где я хотела. Когда умер мой дядя, я получила деньги и по его завещанию, впрочем, вы все можете уточнить в моем банке. Если понадобится, я распоряжусь, чтобы вам дали эту информацию.

- Не думаю, что это важно, просто...

- Да я все понимаю, и если вы будете скромничать, задавая мне вопросы, нам будет трудно установить истину. Собственно, мне больше не о чем рассказывать. Теперь, я хотела бы, чтобы вы рассказали мне о моем наследстве. Как все получилось? Этот дом не выглядит таким уж запущенным, но и не заметно, чтобы кто-то здесь жил постоянно.

- Последним, кто жил, в этом доме постоянно, был Эдвард Норинг, он ваш дальний родственник. Присматривать за домом после смерти Эдварда было поручено фирме "Замок", они за небольшую плату следят за недвижимостью, временно не занятой никем. Такой недвижимости не так уж много, это дома, которые сдаются в наем от имени адвокатов, или судебных исполнителей, этот вид аренды пользуется спросом, поскольку, недорого, иногда с вполне реальной возможностью купить дом за небольшие деньги. Дома эти, временно по стечению обстоятельств никому не принадлежат. Ну, вы, я думаю, понимаете, что такое бывает, когда хозяин недвижимости умирает, не имея наследников и даже претендентов на наследство. Часто это старые и неухоженные строения. Ясно, что их реставрируют и благоустраивают. Но в завещании вашей прабабушки было указание, что на этот дом может претендовать только представитель Норингов, при сдаче в наем. А наследницей может стать только особа женского пола, старшая в своей родовой ветви и дожившая до совершеннолетия. И еще, спальня на втором этаже, в которой когда-то провела свои последние дни Полина Норинг, должна быть опечатана до того момента, пока в этот дом не придет подлинная хозяйка, то есть наследница всего, чем владела Полина. До того момента, пока появится наследница, удовлетворяющая требованиям, указанным в завещании Полины Норинг, фирма могла сдавать дом в аренду, но только Норингам.


- Постойте, но ведь сейчас комната не опечатана!

- Вы в этом уверены?


Не сговариваясь, мы буквально взлетели на второй этаж. Что ж, все так. Дверь в спальню Полины была закрыта на ключ и опечатана по всем правилам.


- Я же вечером заходила в эту комнату! - Не удержалась я от возгласа.

- Вы уверены, что это было не во сне? - Спросил меня Карл.

- Не знаю...

- Но по условию в завещании, вы можете войти туда в любое время, или хотите пригласить своего постоянного поверенного?

- А вы разве не можете его заменить?

- Могу, если на то будет ваша воля.

- Тогда я вас прошу об этом. Правда, у нас нет ключа!

- Ключи хранятся в сейфе у нас в конторе, на каждом ключе есть бирка. Давайте съездим в город, пообедаем. Когда вы ели в последний раз, помните?

- Вчера.

- Нет, это никуда не годится. Тайны тайнами, но есть нужно регулярно. После обеда, зайдем к нам в контору и возьмем ключи. Кстати, номер в отеле я для вас заказал. Вам нужно выспаться ночью, как следует. Не дремать в кресле у камина, как бы романтично это не выглядело, а именно выспаться.

Когда я услышала эти слова, то моя реакция оказалась двойственной: все эти текущие события меня действительно утомили, в какой-то мере, напугали и несомненно огорчили. И ни свалившееся на меня богатство, ни приключения не могли компенсировать эти проблемы И мне, что называется, было не по себе. Я бы с удовольствием почитала о подобных приключениях какой-нибудь абстрактной героини. И с непременным хэппи-эндом. Но реальные события вызывали, если не страх, то что-то похожее на него, и настоящую физическую усталость. И, конечно, я была рада тому, что рядом оказался человек, который готов был мне помочь. Карл ничего мне не обещал и даже не намекал на готовность оказать мне профессиональную помощь в качестве адвоката, я просто почувствовала: рядом друг, и он меня не оставит в беде или один на один с опасностью.

Не знаю, почему, но мне стало еще и очень интересно. Что будет дальше?

Тайна


Хорошо, что Карл практически взял надо мной шефство. Я сама себя не узнала бы, если бы у меня была возможность взглянуть на себя со стороны. Куда девалась моя деловитость и уверенность в себе? Вдруг оказалось, что очень хорошо, когда есть, к кому обратиться, если нужен совет.

Мы пообедали в маленьком ресторанчике рядом с адвокатской конторой, заехали в отель, оставили там мой чемодан в номере, где я собиралась провести следующую ночь. В конторе никого не было, кроме секретаря. Мы взяли связку ключей и вернулись в дом, который после этой короткой деловой поездки уже не казался мне таким уж загадочным.


Когда я попросила Карла, чтобы он помог мне найти управляющего для того, чтобы оживить мой дом, привести его в то состояние, которое позволит мне в нем не только гостить, но и жить, он заверил меня, что на первых порах сам справится с этой задачей.

Не скажу, что меня удивило его предложение, оно меня точно обрадовало.


И вот мы стоим перед дверью в комнату Полины, не знаю, по каким приметам мы определили, что это та самая дверь, но, не сговариваясь, мы остановились именно перед ней. В коридоре было сумрачно, он освещался только светом, проникавшим через запыленные стекла двери, выходившей на маленький декоративный балкончик.

Ключ, как ни странно, легко повернулся в замке, дверь открылась, и мы переступили порог небольшой квадратной комнаты, почти пустой. Странно, я ожидала увидеть здесь большую кровать и комод с зеркалом, Впрочем, что-то вроде комода действительно стояло в простенке между двумя окнами с запыленными стеклами, а снаружи защищенными кованными фигурными решетками.

Пыль словно висела в воздухе. Осторожно ступая по каменным плитам пола, мы подошли к единственному в этом помещении предмету, напоминавшему комод и, не без труда, выдвинули верхний ящик. Не знаю, почему я надеялась там что-то обнаружить. Ничего там не было, кроме пыли и мелкого мусора. Карл по очереди открыл еще два нижних ящика, там тоже было пусто.

Ну, что ж, мои романтические грезы были просто сном. Странно было надеяться, что мне приснилось что-то, если не реальное, то хотя бы вещее, как говорят.

Думаю, что мысли наши были похожи. Мы посмотрели друг на друга и обменялись понимающими улыбками.

- А вы знаете, в таких комодах бывают скрытые ящики, тайники, - почему-то тихо, почти шепотом произнес Карл.

Я стала внимательно рассматривать ящики и заметила, или мне так показалось, что нижний чуть меньше двух верхних. Я сказала об этом Карлу. Он присел на корточки и попытался выдвинуть этот ящик полностью. Это удалось не сразу. Но, тем не менее, удалось. Мое мнение только укрепилось. Карл опять присел и заглянул внутрь комода.

- Там что-то есть, - произнес он слегка дрогнувшим голосом.

Затем протянул руку и вытащил какой-то пакет из серой упаковочной бумаги. Пакет был запечатан чем-то вроде сургуча, насколько я могла судить.

- Ну, что заглянем сами, или пригласим полицию, - спросил Карл.

- Не думаю, что полиция этим заинтересуется, - ответила я, - давайте сначала посмотрим, что там.

Я попробовала сломать печать, но это оказалось мне не по силам. Впрочем, и разорвать пакет тоже не получилось. Тогда за это дело взялся Карл. И ему удалось оторвать закаменевшую печать от бумаги и после этого вскрыть пакет. Там мы обнаружили письмо в пожелтевшем от времени конверте.


Исповедь


Именно так был озаглавлен текст, который мы прочитали. Это был очень странный рассказ о том, что много лет назад сделала женщина по имени Инга Грей. Она не только попыталась описать в довольно запутанном повествовании свой несомненный грех. Эта женщина хотела объяснить, почему она так поступила.

Была ли это попытка покаяния, или оправдания, я не знаю. Письмо было очень длинным, слог у автора не отличался ни изяществом, ни логичностью изложения. Читать это было непросто.

Поэтому я расскажу все своими словами. Хотя у меня была мысль просто сжечь это письмо. Но мы с Карлом решили, раз уж это покаяние, то пусть будет так, как просила Инга. Не нам ее судить.


Примерно двести лет назад где-то недалеко от дома Норингов, был дом Джона Грея. Он рано овдовел, на его попечении остались сын и две дочери. Насколько мы поняли, сына Грей отправил в школу, когда тому исполнилось восемь лет. О нем в письме говорилось совсем немного. Дочери Грея были внешне похожи друг на друга, чего нельзя было сказать об их характерах. Старшая Лиза тихая ласковая девочка, всегда готовая к послушанию, стремящаяся ничем не огорчать никого из людей живших с ней рядом, независимо от того положения, которое они занимали. Младшая Инга была совсем другой. Гордая до заносчивости, темпераментная, она всегда старалась добиваться того, чего ей хотелось. Как правило, это у нее получалось. Лиза любила читать романы, иногда вечерами засиживалась с книгой у камина почти до утра. Она, как и ее сестра, неплохо держалась в седле, но верховых прогулок избегала, возможно, даже боялась лошадей. Она предпочитала бродить по аллеям сада и мечтать.

Строки, которые мы читали, написаны были, как мы поняли Ингой. Это была ее исповедь.

Однажды сестры Грей были приглашены в дом соседей, Норингов, Это был праздничный прием, на Рождество. Почему соседи не общались до этого дня, мы так и не поняли, хотя, возможно, писавшая эти строки Инга просто не сочла нужным упоминать события, предшествующие тому, которое она считала главным.

Там на этом приеме сестры были представлены, среди всего прочего, Артуру Норингу, представителю молодого поколения. Инге очень понравился молодой человек, и она решила покорить его сердце. Но тут случилось все совсем не так, как должно было быть по разумению девушки. Артур действительно через какое-то время попросил руки, но не Инги, а ее старшей сестры Лизы. Можно представить, что чувствовала гордая Инга. Ей даже в голову не могло прийти, что этот красавец Артур Норинг может влюбиться в эту мямлю, ее полоумную сестру. Что он в ней нашел? Даже в рамках того сдержанного повествования, которое мы сейчас читали, было понятно, насколько тогда все это поразило Ингу. Но гордость не позволила ей показать, что она чувствовала на свадьбе старшей сестры, ей хватила и ума, и воли вести себя разумно.

Молодые после скромной свадьбы переехали в дом Норингов. А Инга попыталась изъять из своей души любовь к Артуру, но вместо этой любви, в ее сердце прокрались обида, зависть и ненависть.

Мы могли бы и не читать, что произошло потом. Мы уже догадались, кем приходилась мне эта коварная Инга. Это она сыграла роковую роль в моей судьбе. пусть и не прямо. Но я не испытывала к ней ничего, кроме сочувствия.

- Знаешь, - сказал мне Карл, когда мы закончили читать это странное письмо, непонятно кому адресованное, но так и не отосланное адресату. - Я не хочу, чтобы ты оставалась жить в этом доме.

- Почему? - Искренне удивилась, и даже немного возмутилась я, - это же мой дом! И мне он нравится, не смотря ни на что. К тому же, мы не знаем, сколько в этом описании событий содержится истины. Могу тебе сказать, как репортер с некоторым опытом, что люди не всегда описывают то, чему были свидетелями объективно и правдиво.

- А я могу тебе возразить, как неплохой адвокат, - Карл улыбнулся, - правда всегда пробьет себе дорогу через любую, даже очень хорошо сшитую ложь.

- Разве все адвокаты стремятся выяснить правду? Разве для них не является главным отстоять интересы клиента, и разве, ради этих самых интересов, они остановятся перед необходимостью солгать? - выпалила я.

- Всякое бывает, - согласился Карл, - я даже не могу утверждать, что ложь всегда бывает разоблачена, может случиться и такое, но только в частных случаях, время, как правило, будет всегда на стороне правды. Просто потому, что так проще. Но давай вернемся к нашим проблемам: я не оставлю здесь тебя одну, даже если ты попытаешься выдворить меня из своего дома при помощи полиции.

- В этом доме достаточно места, чтобы не прибегать к таким крайностям, - заметила я и рассмеялась. - Я буду только рада, если буду знать, что ты рядом.

- Это правда? - неожиданно серьезно спросил Карл.

- Не вижу ни одной причины лгать, - так же серьезно ответила я.


ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ТАИС КРАМЕР


На первом же занятии в полицейской школе я узнала, что Программа Берты Морис (сокращенно - ПБМ) совершила революцию в практике расследований. Я это запомнила, но не представляла, что создатель такой важной программы - очень симпатичная женщина, молодая, не старше моей мамы.


На стажировку я попала именно в эту лабораторию. Нет, я не будущий Шерлок Холмс и даже не доктор Ватсон, я - полицейский спецкорр, точнее, хочу им стать, для этого мне еще нужно обрести в дополнение к знаниям, полученным в университете, соответствующий опыт. Идея моей дипломной работы принадлежала главному редактору журнала "Криминалист" Эдварду Брайлю.

Но взять интервью у легенды математической криминалистики было не так-то просто, тем более для начинающей карьеру неопытной выпускницы столичного университета.


Я должна была явиться в лаборторию в понедельник в девять утра. Чтобы не проспать, я встала на пару часов раньше, чем обычно, да и спала ли я в эту ночь?

У заветной двери я появилась примерно за полчаса до того, как она должна была открыться.

За время ожидания я успела так накалить свои нервы, что к тому моменту, когда я увидела Берту, я уже не способна была ни волноваться, ни паниковать, ни предполагать худшее.

- Привет! - Берта протянула мне руку, и я положила на ее ладонь свои чуть дрожжащие пальцы. И тут произошло чудо. Мы улыбнулись друг другу, и эта улыбка не только сняла мое напряжение, но и стала символом наших будущих дружеских отношений.

Возможно, я несколько романтизирую первые дни моей работы с Бертой, но так я помню.


***

- У меня сейчас нет секретаря, - сказала Берта, едва мы переступили порог ее кабинета, - Лин уехала к родителям, взяла отпуск, ты можешь пока временно занять ее место.

Берта показала рукой на небольшой стол возле окна.

- Так что, осматривайся и обживайся. И давай сразу договоримся: с утра мы пьем кофе, и ты задаешь свои вопросы, потом я работаю, а ты смотришь, не мешая и не комментируя. Записываешь все, что хочешь спросить, понимая, что время отвечать на твои вопросы будет позднее. Вот в конце рабочего дня будут именно кофе и вопросы. Договорились?

- Конечно, с едва сдерживаемым восторгом согласилась я.

Разумеется, мы в дальнейшем не так строго придерживались тех правил, о которых шла речь сначала. Я старалась все соблюдать, но Берта сама постепенно стала нарушать свои же условия. Она могла задать какой-то вопрос, не деловой, просто о чем-то отвлеченном. И вдруг завязывалась увлекательная беседа, обмен мыслями, позднее случалось нам и поспорить, но это были именно те споры, в которых нередко рождалась пресловутая истина, относительная, естественно.


***

Интересная загадка появилась в первый же день моей практики. Рассказ я написала значительно позднее, наверное, многие уже знают кое-что об этой полуфантастической истории. Но, поскольку все происходило практически при моем участии, впрочем, весьма скромном, мне захотелось об этом написать.

Программа Берты играла в этом деле не первую скрипку, но она помогла сделать первый очень важный шаг. Кроме того, именно с этого эпизода началась моя работа в агентстве.


Пролог


Когда Таис вошла в кабинет психоаналитика, ей показалось, что она вышла сцену, она даже слышала звуки, которые могли бы быть в этой фантастической ситуации, она уже не помнила реальных фактов своей прошлой жизни, она напряженно вслушивалась в будущее, не зная, что услышит: бурные овации восхищенной публики или презрительный свист возмущенной толпы. Но она понимала, что сейчас все, что должно случиться, произойдет и перестанет ее мучить, она уже не зависела: ни от своих побед, ни от своих поражений, проклятая неопределенность потеряла над ней власть.


Чужой дневник


Тетрадь была нестандартной: то ли привезенной откуда-то, то ли очень старой, каких сейчас уже не купишь. Записи сделаны почерком хоть и разборчивым, но мелким, поэтому несколько раз приходилось прекращать чтение, чтобы дать глазам отдохнуть. Доктор встал, сделал несколько несложных упражнений, допил остывший кофе и продолжил читать:


"...Он появился впервые в моей жизни, когда мне было лет восемь. Мне тогда было очень плохо. У меня была настоящая беда. Первое недетское горе.

Мы жили в большом городе в многоэтажном доме на 15 этаже. Мама, папа, я и Мэлли. Мэлли - это моя старшая сестра, она училась тогда в девятом круге, а я в третьем. Я хотела стать исследователем хроноса, как папа, поэтому с мамой и старшей сестрой виделась только в нечастые дни, когда мы отвлекались от повседневной суеты и выбирались всей семьей куда-нибудь попутешествовать или поиграть.

Папа был моим наставником, учителем и другом. Хотя учащиеся второго и третьего круга все свои исследования проводили, как и положено, в лабораториях и библиотеках, папа дважды брал меня с собой в настоящую экспедицию. Он так гордился мною и так мне доверял. И вдруг его не стало. Он не вернулся. Такие неприятности в центре изучения хроноса случаются не часто, но разве могла меня тогда утешить статистика? Ведь для меня это было крушение, крушение моей судьбы, моей жизни, моего мира. Я не видела будущего в своем детском максимализме.

И вдруг я услышала голос. Да, всего лишь голос.

- Отца нет рядом, но разве это значит, что его вообще нет? - четко простучало в моем сознании.

- Но я не могу его увидеть, почувствовать, не могу поговорить, что дает мне сознание того, что он есть где-то?... - мысленно начала отвечать я невидимому собеседнику.

- Ты думаешь только о себе!

- Нет! Возможно, ему нужна моя помощь! А что я смогу сделать?

- Вспомни законы хроноса, которые тебе уже известны, и подумай, как много ты не знаешь...

- Что ты хочешь сказать?

- Если ты хочешь действовать, то думай о том, что ты можешь, а не о том, чего не можешь...

- Но я могу так мало!

- Но ты ведь еще ничего не сделала, а что говорит нам первый закон?

- Значит, я должна его найти!

- Уже лучше, но для этого тебе нужно организовать экспедицию.

- Да, но это сейчас невозможно!

- Это никогда не будет возможно, если ты будешь об этом рассуждать и не будешь ничего делать. Время сейчас не враг тебе, а союзник.

- Чтобы стать инициатором экспедиции, я должна сдать экзамен на вторую степень хронолога, но сначала я должна принять участие в экспедиции, как хронолог первого уровня...

- Все правильно, но разве это невозможно?

- Но это займет так много времени!

- Что такое "много времени"? Ты рассуждаешь так, будто тебя ничему не учили! Откуда у тебя такое примитивное понятие о времени?


Мне нечего было ответить. Мысли мои приняли совершенно другой оборот. Теперь у меня была цель. Да это была очень личная цель, но кто сказал, что это плохо?

В пятнадцать лет я сдала тесты на первую степень хронолога, и получила право на участие в серьезной экспедиции. Предметом исследования была далекая цивилизация, возникшая на одной из планет в системе звезды С-5 в структуре МП-28. Это была цивилизация трехмерного уровня хроноса. Развитие ее вдруг приняло скачкообразный характер, и поэтому произошел сбой в информационном потоке. Разобраться с этой ситуацией было само по себе интересно, но меня включили в состав экспедиции еще и потому, что именно из этого сектора хроноса не вернулся мой отец..."


Странная пациентка


Доктор Брокс машинально перелистывал страницы, исписанные ровным четким почерком. Кто она? Начинающая писательница, или сумасшедшая? Но это не так важно на фоне других несомненных странностей. По документам, ей пятьдесят три года. Но ее организм, если не считать полученных травм, сохранился на удивление превосходно. Вообще, если говорить честно, на вид ей было не больше двадцати. Никаких признаков старения. Может, это не ее документы? Но, когда она пришла в сознание, она назвала себя именно так. Этому должно быть объяснение. Ее привезли ночью, вместе с другими пострадавшими, в конце концов, документы могли перепутать, имена могли совпасть... Теоретически могло быть и такое, во всяком случае, в это поверить значительно проще. Жаль, что не сохранилась фотография на удостоверении личности, а от водительских прав вообще почти ничего не осталось. А этот ее дневник совсем не пострадал... Чего только ни придумывают! Агент С-22! Почему не 008? Но если произошла путаница, то и дневник, судя по его содержанию, не принадлежит пострадавшей. Нужно все проверить, хотя это не так просто после бессонной ночи и трех операций.

Арни Брокс ненавидел машины вообще, и особенно автомобили. Он был хирург - травматолог. Двадцать лет он сталкивался с последствиями незримой, но жестокой войны между человеком и механизмами. Из года в год он видел смерть, смерть и страдания. Он так и не смог ни привыкнуть к этому, ни смириться с этим.

Эта девушка была такой же пациенткой, как и все остальные, но почему-то мысли его постоянно возвращались к третьему блоку. Там сейчас и находилась Таис Крамер, так, по крайней мере, она себя назвала. Но документы, судя по всему, не ее... Девушка пострадала меньше других, ей не нужна была операция, но шок и небольшое сотрясение мозга все же требовали лечения. Сейчас она спала.

Дежурство доктора Брокса заканчивалось. Он слышал, что сменяющий его Яков Шерр уже пришел и развлекал в соседнем кабинете молоденьких сестричек свежим анекдотом. Можно отправляться домой, но его опять потянуло в третий блок. Он решил-таки заглянуть туда, перед уходом из клиники.

Таис спала спокойно, словно это был естественный сон уставшего человека. Дыхание ее было едва уловимым. Но доктора, тем не менее, что-то беспокоило. Он не мог объяснить свою странную подсознательную тревогу, но и не замечать ее тоже не мог. Что-то с этой пациенткой было не так. Он это чувствовал, но что?

Арни Брокс подошел ближе и стал внимательно рассматривать спящую девушку. Она была хорошенькой, но ровно настолько, насколько может казаться хорошенькой женщина в возрасте примерно двадцати лет мужчине, которому уже недалеко и до пятидесяти. У нее были темные вьющиеся волосы, подстриженные довольно коротко. Наверное, из-за того, что с ними было трудно справляться, так подумалось доктору. Смуглая кожа наводила на мысль о том, что глаза у нее, вероятно, карие. Но сейчас, когда девушка спала, Арни Брокс видел только ее длинные густые ресницы. Нос слегка короче, чем следовало бы, а губы чуть полнее, но это не портит общего впечатления. О том, что Таис едва не погибла, напоминала лишь ссадина на левой щеке, аккуратно смазанная йодом. Вдруг губы спящей вздрогнули, и она заговорила:

- Меня зовут Эли Горри, - четко произнесла девушка, - после чего опять погрузилась в беспамятство.


- Ну, вот, вроде все прояснилось, - облегченно вздохнул доктор Брокс, - но где же тогда Таис Крамер? И почему именно это имя называла Эли, когда ее спрашивали.

Эти вопросы не задержались в сознании Арни Брокса. Да и какой в них прок?

Скорее всего, завтра все прояснится.


Эли открыла глаза и огляделась. Она все помнила, все, что касалось причины ее присутствия в этой палате, но что было раньше? Как она оказалась в этом автомобиле? Она помнила, как сидела в баре и наблюдала за Тэдом, потом...

Она вдруг почувствовала, что ей абсолютно безразлично, с кем вышел из той грязной гостиницы ее бывший дружок. Слово "бывший" доставило ей немалое удовольствие, гораздо большее, чем то, что было между ними, когда...

Впрочем, те ощущения показались ей какими-то ненастоящими. Что? Какие такие сильные чувства заставляли ее бегать за этим ничтожеством, с упорством брошенной собаки, разыскивать его в злачных местах и дешевых отелях, где он веселился с себе подобными.

А разве она сама - другая? Что-то произошло, она понимала, случилось нечто настолько важное, что теперь она не сможет жить по-прежнему. Первое, что она сделает - это вернется домой и выпросит прощение у мамы.


- О! Да ты уже встала, - на пороге показался высокий худощавый человек в белом халате.

Эли понравился доктор Брокс, у него были добрые и умные глаза, которые своим взглядом словно согревали душу. Ей вдруг подумалось, что, наверное, хорошо иметь такого отца. Своего отца она не помнила, вернее сказать, не знала.

Сначала мать говорила, что он умер, но мир не без "добрых" людей и годам к четырнадцати девочка уже знала невеселую, но достаточно банальную историю своей матери. Гспожа Горри работала в школе и имела неосторожность влюбиться в отца одной из своих учениц, который, справедливости ради надо заметить, очень долго добивался взаимности молодой и симпатичной учительницы своей дочери. В результате Анжела потеряла работу и родила дочь.

Не то, чтобы Эли осуждала мать, но она стала ощущать какую-то свою ущербность и не могла ей этого простить.

Девочке едва исполнилось шестнадцать, когда она познакомилась с Тэдом. Она решила, что влюблена, а когда мать попробовала ее удержать от опрометчивого поступка, Эли ушла из дома.


***

- А когда мне можно будет поехать домой? - в голосе девушки ощущалось напряжение.

- Пожалуй, дня на три тебе бы лучше задержаться здесь. А домой позвони. Твои вещи, видимо, где-то затерялись. При тебе была сумочка, но в ней мы нашли только удостоверение некой Таис Крамер, ты с ней знакома? Фотография на документе так обгорела...

Брокс не стал рассказывать о дневнике и о том, что Эли называла себя именем Таис, когда пришла в себя в первый раз. Интуитивно он чувствовал, что все равно не получит ответы на свои вопросы.

- Нет, я не знаю этой женщины, но мне кажется, что я все же слышала ее имя, она молода?

- Нет, ей по документам должно быть пятьдесят три.

Эли посмотрела на белый телефонный аппарат, единственный предмет на тумбочке рядом с ее кроватью. Ей стало не по себе. Вспомнит ли она номер? Да и не изменился ли он? Доктор каким-то десятым чувством понял, что его присутствие здесь сейчас уже нежелательно. Он кивнул девушке, улыбнулся и, ничего не говоря, вышел в коридор.

Номер она вспомнила, но гудки уходили в никуда, как ей показалось, целую вечность. Затем она услышала голос матери.

- Алло, кто это? Говорите, я слушаю...

- Мама... Это я, Эли...

- Эли? Где ты, девочка?! Что ты молчишь? - голос мамы стал сиплым.

- Мама, прости меня!

- Господи! Да о чем ты?! Где ты?! Только не молчи!

- Я в больнице, не волнуйся, со мной все в порядке...

- Какая... Какая больница, где она находится?

- Ой! Я не спросила, меня только вчера привезли...

- Не, волнуйся моя девочка. У меня высветился номер телефона. Сейчас я все выясню и приеду к тебе, только не пропадай, умоляю тебя.


***

Арни Броксу не хотелось уходить домой, хотя ночь была трудной, глаза слипались, да и делать тут было просто нечего. День начался спокойно. Но ему было не по себе, когда он подошел к двери. Что-то заставило его вернуться в приемный покой.

Дежурная медсестра говорила по телефону, и ее слова сразу ворвались в сознание доктора, заставив поступать вопреки его привычкам, а, возможно, и здравому смыслу.

- Как вы сказали? Горри? Сейчас проверю, минуточку...

- Она сейчас в третьем блоке, вторая палата.- Вмешался в разговор Брокс.

- Вот здесь доктор, дежуривший ночью, говорит, что она действительно сейчас находится у нас в третьем блоке во второй палате. Да, ее можно навестить, конечно...Одну минутку...

Сам не зная, почему, Брокс дал понять сестричке, что хочет, чтобы она передала ему трубку.

- Здравствуйте, меня зовут Арни Брокс, с девочкой все в порядке, но дня три лучше бы ее понаблюдать. Не волнуйтесь, я вас тут встречу, - зачем он это сказал?


Он узнал ее сразу, и не только потому, что между матерью и дочерью было определенное сходство. У него было стойкое чувство, что эта женщина уже была в его жизни, хотя это противоречило его реальным воспоминаниям. У нее были огромные глаза медового цвета, доктору Броксу показалось, что в этих глазах тоже мелькнуло узнавание.

- Вы Арни Брокс? - это был естественный вопрос, но она даже не стала дожидаться ответа, - когда Эли можно будет забрать домой? Она действительно в порядке? Как это случилось?...- вопросы сыпались пока они шли по коридорам, и их поток иссяк только перед дверью палаты. Он, словно это происходило с ним самим, почувствовал как волнение и страх, сжали горло Анжелы Горри.


Ни Анжела, ни Эли не заметили, что рядом находится еще кто-то. Они видели только друг друга. Слова не складывались, но только потому, что в них не было никакой необходимости. Время не то остановилось, не то пошло вспять, с ним что-то происходило. Исчезало, растворялось в вечности прошлое, уходило вместе с прозрачными капельками, ползущими по смуглым щекам.


Где Таис Крамер?


Анжела проснулась, хотя в комнате царил сумрак, а, значит, было еще очень рано. Однако что-то нарушило ее утренний сон. Она закрыла глаза и попыталась уснуть снова, странные мысли, вдруг выплывшие из ее смутных тревог, окончательно расправились с этой попыткой.

Вот уже месяц, как вернулась Эли. Можно было забыть и о ночных кошмарах, и о тоске, сжимавшей ее сердце постоянно и беспощадно, и о полицейском участке, куда Анжела привыкла заходить каждое утро, как на работу. Слава Богу! Ее девочка дома, жива и здорова. Правда из полиции приходили несколько раз, по поводу предполагаемого угона машины, который могла совершить Эли в тот день, когда, страшно об этом думать, она едва не погибла в жуткой автомобильной аварии. С этой аварией до сих пор никак не могли разобраться. Особенно с той машиной, в которой была Эли. По сведениям полиции, машина принадлежала некой Таис Крамер, которую так и не нашли. Как в этой машине оказалась Эли, никто, включая саму девушку, не мог понять. Поэтому, начатое было, расследование просто прекратили, во всяком случае, полиция оставила мать и дочь в покое.

Эли очень изменилась, она почти все время проводила дома, много читала, взялась за учебники, объяснив матери, что хочет экстерном оончить среднюю школу и поступить в университет. Анжела хотела помочь дочери, но вскоре поняла, что та и сама неплохо справляется.

Все хорошо, но откуда тогда это чувство тревоги, это ощущение опасности, этот страх, который будит ее среди ночи, или вот так, как сейчас, в тающем полумраке раннего утра. Она понимала, что происходящее в ее жизни таит в себе какую-то тайну, но какую? Еще этот доктор. Почему он уделяет им столько внимания? Приходит, подолгу разговаривает с Эли, помогает Анжеле готовить ужин... Его отношение... Он просто становится частью их маленькой семьи, и с этим невозможно бороться. Да и хочет ли Анжела противиться тому, что приходит вместе с Арни Броксом в ее судьбу?

Нет, уснуть теперь все равно не получится. Лучше встать и спокойно приготовить завтрак, а затем пойти на работу пешком, раз уж есть время. Подышать свежим утренним воздухом и успокоиться.

Мысли, мысли... Они стали какими-то странными, словно чужими. Особенно постоянная и назойливая: кто она, Таис Крамер?.Что произошло с ней? Где она сейчас? Как Эли оказалась в ее машине? Вообще в этом происшествии было много непонятного и даже более того, много просто неестественного. Техническая экспертиза установила, что столкновение произошло по вине той машины, в которой и находилась Эли Горри, пострадавших было много: на перекрестке столкнулись четыре машины и микроавтобус. Хорошо, что никто не погиб, люди получили травмы, некоторые весьма тяжелые, но все они, хоть и предполагалось длительное лечение, не привели к необратимым последствиям. Пострадавшие очень быстро поправлялись, но обстоятельств аварии не помнил никто! По какой-то немыслимой причине Анжела была уверена, что все это очень важно понять. Но как? С кем ей хотя бы обсудить то, что не дает покоя уже столько времени!

В сумке зазвонил телефон. Это был Арни.

- Что случилось? - голос в трубке пропитан тревогой.

- Ничего... - Анжела не знала даже, как реагировать, - почему ты спрашиваешь?

- Ты обещала мне позвонить утром, у тебя ведь сегодня выходной, мы собирались...

- Господи! Ну, конечно же, прости, я даже сама не знаю, как я могла забыть! - Где-то в глубине ее души словно щелкнул невидимый выключатель.

- С тобой все в порядке? Где ты? Я подъеду...

- Да, все уже в норме, я в квартале от дома возле супермаркета, я тебя подожду.

Тревога не отпускала ни мысли, ни чувства Брокса, он знал, что с Анжелой происходит нечто странное, и это "уже" зудело в его памяти как назойливый комар в июньскую ночь. Он перестал спрашивать себя, зачем он все больше и больше погружается в жизнь этой женщины. Был ли он влюблен? Ему казалось, что всерьез рассуждать об этом в его возрасте просто смешно. Он свое отлюбил. Это было так давно, что уже не причиняло боли, иногда казалось, что это было вообще не с ним, да и было ли? Анжела ничем не напоминала ему Зою. Да и что тут сравнивать. Зоя ушла не только из его жизни, но даже из памяти. Он уже очень смутно помнил высокую светловолосую женщину, с которой хотел когда-то жить вместе, которой вроде что-то говорил о любви, или не говорил? Да какая теперь разница? И какого черта вообще он думает об этом. С Анжелой они просто друзья, и, скорее всего, именно так оно и останется! Арни заставил себя думать о статье, которую уже пару месяцев писал и никак не мог закончить. Из журнала уже звонили пару раз. Неудобно, он ведь всегда был человеком слова. Сегодня вечером обязательно допишет, постарается...

- Что случилось, почему ты мне не позвонила? Что с тобой? Ты выглядишь усталой...-

он задавал вопросы, которые тут же забывал.

Анжела заговорила, только тогда, когда они уже сели в машину.

- Все нормально, просто не выспалась, - рассеяно ответила она на все сразу.

- Почему ты не выспалась? - Это был его первый вполне осознанный вопрос.

Анжела неожиданно задумалась, действительно, почему? Почему ее сон был таким тревожным? Что разбудило ее в такую рань? Что не давало ей покоя в эту, да и не только в эту, ночь?

- Понимаешь, я и сама не могу понять, почему все время думаю об этом...

- О чем?

- Об исчезновении... Этой женщины, Таис Крамер.

- Да, это очень странно, но полиция пока еще занимается ее поисками.

- Понимаешь, я не могу не думать о том, что это как-то связано с Эли.

- Я тебя понимаю, но что себя мучить? Этим занимаются те, кому положено...

- Тем, как ты говоришь, кому положено этим заниматься, по сути, не так уж важно решить эту проблему. Их лично это не касается, заявлений от родственников этой женщины, насколько я понимаю, не поступало, они могут просто закрыть это все, как только позволят обстоятельства...

- Даже если и так, то, что мы можем сделать?

- Но ведь эта Таис где-то жила, где-то училась, где-то работала. Не может быть, чтобы от нее не осталось никаких следов.

- Полиция, видимо, все это уже выяснила...

- Но я тоже хочу это знать! Я - заинтересованное лицо! В машине этой женщины едва не погибла моя дочь!

- Понимаю твою тревогу, но не можем же мы начать свое расследование...

- Почему не можем?

- А как ты себе это представляешь?

- Не знаю... Пока не знаю, но я не могу об этом не думать!

Арни задумался. Он понимал тревогу Анжелы и даже разделял ее. Действительно остались вопросы, на которые могла бы ответить только Таис Крамер. А пока они не поймут, как Эли оказалась в этой машине, и что случилось, и что привело к таким последствиям, не может быть речи о спокойствии. Но где искать эту женщину? Неплохо бы получить хотя бы информацию, которой располагает полиция, но вряд ли там захотят откровенничать с ними. Впрочем...

- Послушай, у меня есть идея. Если ты не возражаешь против изменения наших планов, я хочу познакомить тебя с человеком, который вполне может нам помочь.

- Против изменения планов я не возражаю, а что это за человек?

- Он журналист, пишущий о криминальных расследованиях, причем во многих из них он принимал активное участие. Живет в Стренчфилде и дружит с комиссаром полиции этого города. Зовут его Майкл Кринс. Майк умеет добывать факты, это я точно знаю, и это именно то, что нам сейчас нужно.

- Да, нам действительно очень нужно его умение, но почему ты думаешь, что он будет нам помогать?

- Я надеюсь, что он нам поможет, поскольку однажды вернул его к жизни, и он обещал об этом не забывать... А еще потому, что он любит разгадывать разные загадки. Так как?

- Давай попробуем, все равно нужно что-то делать.

- Вот именно!

Майк ответил так быстро, как будто ждал этого звонка.

- Здравствуйте Майк, это Арни Брокс вас беспокоит, надеюсь, вы не совсем еще меня забыли.

- Представляете, только собрался вам позвонить...

- Мне? А что случилось?

- Со мной - ничего.

- А с кем?

- Вы ведь кое-что знаете об этой аварии на 22 шоссе, извините, док, профессия.

- Странно, но я вам звоню, похоже, по тому же поводу, не лучше ли нам продолжить разговор где-нибудь...

- Скажите, куда - и я приеду.

- Давайте у нас - вмешалась в разговор Анжела.

- Как знаешь. Записывайте адрес, Майк.


Майкл Кринс


Они расположились в уютной маленькой гостиной вокруг старомодного круглого стола, накрытого темно-розовой скатертью. Это было время между завтраком и обедом, поэтому на столе были только напитки и фрукты. Роль рассказчика взял на себя доктор Брокс.

Майк внимательно слушал и мысленно сопоставлял то, что слышал сейчас, с тем, что знал уже из газетных публикаций и некоторых других доступных ему источников информации. Странная история все больше увлекала. Когда Арни закончил свой рассказ, на несколько мгновений все замолчали, словно обдумывая ситуацию и готовясь к серьезным решениям. Первым заговорил Кринс.

- Да, любопытная загадка, я кое-что добавлю, но очень немного. Таис Крамер жила в Мервике. У нее остался вполне благополучный счет в банке. Кроме того, она владела достаточно дорогим особняком в районе Северной Набережной. Сейчас дом опечатан, и пока никто не пытался его посетить, насколько мне известно.

- Значит, она была весьма состоятельной женщиной, но, по-видимому, одинокой? - уточнил Брокс.

- Да, она никогда не была замужем, у нее нет детей, о других родственниках выяснить пока тоже ничего не удалось.

- Но ведь в ее документах должны быть указаны хотя бы родители? - заметила Анжела.

- В документах они есть. - коротко ответил Майк и задумался.

- Значит можно их найти, или хотя бы информацию о них - включилась в разговор Эли.

- Понятно, что в полиции об этом догадались, - улыбнулся Майк, - но дело в том, что, как оказалось, Таис Крамер родилась не здесь, она эмигрантка из России. Запрос в эту страну был сделан, но, насколько я знаю, там не обнаружили никаких следов семьи Крамер.

- Она приехала по поддельным документам?

- Это исключено. Но в России все так перепутано сейчас. Вы же знаете, что там происходит, хотя бы в общих чертах? Страна распалась на несколько государств, между которыми до сих пор не налажены нормальные отношения. Конечно, они могли бы провести расследование и найти интересующую нас информацию, но запрос не был официальным. Ведь Таис разыскивается не в связи с каким-то тяжким преступлением. В общем, не думаю, что в ближайшее время оттуда будут какие-нибудь новые факты. Эмигрировала Таис одна, пятнадцать лет назад. Приехала по приглашению литературной лиги.

- Значит, она действительно писательница? - оживился Арни.

- Можно сказать и так. Она написала довольно приличный роман, который и положил начало ее вполне обеспеченной жизни в нашей

- Фантастический? - не удержался от вопроса доктор.

- Нет, - удивился Майк, а почему, собственно? Вам что-то еще известно, док?

- Да... - начал было доктор, но тут же умолк.

Арни смутился, ведь тот дневник, или рукопись (слово дневник мысленно употребил он сам и совсем непонятно, почему) он никому не показал, можно сказать, скрыл факт ее существования. Скрыл и от полиции, только сейчас он осознал, как это могут воспринять. Но нужно было исследовать всю информацию, поэтому он продолжил:

- Да, я не отдал в полицию один странный документ, боюсь, что это было ошибкой, но так вышло...

- Что за документ?

- Скорее всего, это рукопись ее нового романа, там совсем немного...

- И вы думаете, что она задумала нечто фантастическое?

- Да, вы бы тоже так подумали, если бы прочитали.

- Странно, ее первый роман был историческим. Критика отметила ее литературное мастерство и хорошее знание исторического материала. Какой смысл ей было менять жанр? Но творческие люди часто совершают непонятные поступки. Нужно будет все же передать эти бумаги в полицию, разумеется, сделав копию. Ведь, как я понимаю, мы собираемся и сами разобраться с этой загадкой?

- Собственно поэтому я вам и позвонил, Майк. Мы не можем быть спокойны, пока не поймем, что случилось?

- И почему Эли оказалась в этой машине? - добавила Анжела.

- Я вас очень хорошо понимаю. Меня эта история заинтересовала. Это очень необычная ситуация. В ней все не так! Давайте разбираться.

- Эли, - Кринс повернулся в сторону девушки, - вы ответите на мои вопросы? Только откровенно?

- Конечно, задавайте ваши вопросы, я не собираюсь ничего скрывать, но, боюсь, это мало что может прояснить, поскольку главного я как раз и не помню, или не знаю.

- И все-таки давайте попробуем, с чего-то все равно нужно начать, - Майк улыбнулся, и это сняло напряжение, которое стихийно возникло после признания Арни. - Расскажите для начала все, что вы помните о том злополучном дне.

- Я попробую. - Эли посмотрела в сторону матери, этот взгляд выражал сразу все, и был понятен не только Анжеле. - Я ночевала в приюте для жертв насилия, накануне мы окончательно поссорились с Тэдом, он меня выгнал, а куда мне идти, я просто не могла решить. Утром я вернулась к его дому и долго ждала, пока он выйдет. Он вышел часов в одиннадцать и был не один. Я очень боялась, что он возьмет такси, и тогда я не смогу за ним проследить, поскольку у меня не было денег. Но они прошли всего два квартала и вошли в двери гостиницы "Пристань", видимо, его подруга снимала там номер. Думаю, что они пошли за ее вещами, но задержались... - Эли смутилась и замолчала.

- Вы зашли за ними в вестибюль гостиницы, или наблюдали с улицы? - спросил Майк, чтобы помочь девушке преодолеть смущение и неприятные ощущения, связанные с этими воспоминаниями.

- Нет, я зашла в маленький бар на той же улице. Оттуда было очень удобно наблюдать за дверью. Бар только открылся, там никого еще не было. Мне было ужасно неудобно, я ведь не могла ничего заказать. Бармен смотрел на меня с подозрением и... В общем, мне пришлось сказать, что у меня здесь назначена встреча. Вряд ли он мне поверил, но оставил меня в покое, в это время в бар зашли несколько посетителей, это просто его отвлекло.

- И что же было дальше? - Майк задал этот вопрос, так как Эли опять замолчала, и пауза явно затянулась.

- Дело в том... Что я не помню толком, что было дальше, знаю только, что почему-то выскочила на улицу, словно увидела что-то очень важное для себя, а потом очнулась уже в больнице.

- Как странно, я говорил с полицейским инспектором, который ведет это дело. По фактам и выводам экспертов получается нечто непонятное. Такой характер аварии мог быть только в том случае, если бы автомобиль, тот, который принадлежал Таис Крамер, и в котором находилась Эли, появился на шоссе либо прямо из-под земли, либо упал сверху, то есть, появился в некоторой точке мгновенно. Причем, его нигде не видели до аварии, его не зафиксировала ни одна дорожная камера наблюдения.

- Такого не может быть, - раздраженно заметил Арни Брокс, - и это не единственная странность в этом диком происшествии. Как мог пропасть человек? Ну, допустим, иногда это все же случается, однако не при таких же обстоятельствах! Была ли она вообще в тот роковой момент в своей машине?

- Могла быть. Отпечатки пальцев, волосы, след разлитого кофе и разбитая чашка, которая побывала в руках именно Таис Крамер, - ответил Кринс

- У полиции были образцы отпечатков ее пальцев? - удивился Арни Брокс

- Образцы были получены из министерства иностранных дел, тогда их еще брали у всех, прибывающих в страну, но полиция осматривала и ее дом, так что...

- Но тогда, - заметила Анжела, думая, понятно, о своем, - о каком угоне могла идти речь?

- Теоретически можно себе представить пару эпизодов, связанных с угоном и не противоречащих собранным фактам и данным экспертов, но это слишком маловероятно, поэтому, насколько мне известно, эта версия уже не рассматривается, - торопливо объяснил Майк, и продолжил, - следствие по этому делу сейчас уже ведет комиссар Катлер. Попробую с ним поговорить.

- Вы, думаете, что он вам сообщит что-то такое, чего не было в газетах? - спросил доктор.

- Газеты уже потеряли интерес к этому происшествию, закон жанра, - невольно усмехнулся Майк, - а полиция продолжает работать. Наверняка, появилась новая информация.

- Вы правы, - поддержала журналиста Анжела, - постарайтесь выяснить все, что только можно, вы ведь будете держать нас в курсе?

- Конечно. Ведь я понимаю, что для вас это не простой интерес.


Разговор с комиссаром. Новые загадки


Майкл не был лично знаком с комиссаром столичного полицейского управления Эриком Катлером. Когда он звонил ему, то был готов к тому, что комиссар не сразу согласится на встречу с провинциальным журналистом. Но Катлер пригласил Кринса в свой кабинет, едва выслушав его просьбу и не дослушав объяснения. Это было хорошим началом.

***

Кринс поднялся на седьмой этаж, выйдя из лифта, повернул направо и оказался перед солидной, обитой мягким темно-коричневым синтетическим материалом дверью с лаконичной табличкой "Комиссар".

Странно, но его охватило такое волнение, что пришлось с полминуты постоять, взявшись за ручку, чтобы успокоиться. Вот бы удивились те, кто знал Майкла. Он и сам не ожидал от себя такого.

- Можно? - спросил Кринс и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.

Комиссар стоял у окна. Он повернулся, очевидно, на звук голоса, дверь открылась беззвучно.

- Здравствуйте, господин Кринс, - с улыбкой поприветствовал он гостя, подкрепив свое приветствие крепким рукопожатием, - давайте пока расположимся здесь, - Катлер показал на небольшой чайный столик у окна, рядом с которым стояли два удобных кресла.

Кринс сел в кресло, но комиссар присоединился к нему не сразу. На столике появились две чашки кофе и коробка с бисквитами.

- Давайте немного разбавим наши проблемы приятным общением, - предложил Катлер.

- Спасибо, - отреагировал Майкл на все сразу.

- Я с удовольствием читаю ваши статьи, знаю немного и о ваших расследованиях, поэтому надеюсь, что наша совместная работа сдвинет с мертвой точки это странное дело. Одного полицейского рвения оказалось недостаточно для решения загадки: как происшествия на двадцать втором шоссе, так и исчезновения госпожи Крамер. Нужен какой-то иной подход. Надеюсь, что именно вы и способны его предложить. Ко мне материалы следствия доставили только вчера, так что, выслушаю вас сначала, так будет лучше, пожалуй.

- Пока я знаю очень мало и пришел к вам за информацией, - честно признался Кринс.

- Это мне понятно, но не отменяет всего того, что я сказал. Спрашивайте, конечно, но я думаю, что многое вам известно, наверняка, даже то, чего пока не знаю я.

- Хорошо, давайте я сначала выложу свои факты, а уж потом и вопросы.

- Это было бы разумно.

- Доктор Брокс признался мне, что располагает уликой, которой он не придал значения, потому и не передал ее следователю, он очень сожалеет, что так поступил, но без злого умысла.

- Что за улика?

- В личных вещах девушки, которая пострадала в той аварии, оказалась странная рукопись, как мы сейчас думаем, принадлежащая Таис Крамер, она ведь писательница, так?

- Да, говорят, весьма талантливая, но рукопись была не в машине? Или как она оказалась среди вещей девушки? Как, кстати ее имя?

- Зовут ее Эли Гори, и она была в машине пропавшей женщины. Там все не совсем понятно. Тяжелых травм в результате аварии у Эли не было, но она не может вспомнить, как оказалась в автомобиле, это очень беспокоит, прежде всего, ее мать. В этой семье все складывалось не просто.

- Вот как. Так девочка была знакома с госпожой Крамер?

- В том-то и дело, что нет. Правда, Эли говорит, что имя она вроде слышала раньше. Но она не знает, и пока ей не удается это вспомнить, при каких это было обстоятельствах.

- Увы, это ничего не проясняет, скорее уж наоборот.

- Об этой семье вам могут рассказать и материалы из служебного компьютера полицейского участка в южном округе, где пару лет занимались семьей Гори. Девочка не закончила школу, ушла из дома, жила с неким Тэдом Шеррисом. Сейчас Шеррис отбывает наказание за участие в попытке ограбления банка Стоунов. Эли очень изменилась после происшествия на шоссе. К счастью, она вернулась домой к матери, взялась за учебу, собирается в этом году окончить школьное образование и поступить в университет. У нее оказались весьма заметные способности к точным наукам, она вполне реально может получить муниципальную стипендию для одаренных студентов. Анжеле Гори, матери Эли надо бы радоваться, но ей страшно, она не понимает, что произошло. И пока она в этом не разберется, она не может жить спокойно, радуясь произошедшим переменам.

- Она обратилась за помощью к вам?

- Нет, ко мне обратился доктор Брокс. Анжела неожиданно вошла в жизнь старого холостяка, и, похоже, его это вполне устраивает.

- Теперь мне понятно, как вы оказались в этом расследовании, но только это. Так что вы надеялись узнать у меня?

- Насколько мне известно, в происшествии пострадало сразу несколько машин, наверняка полиция говорила с людьми, которые ехали в этих машинах?

- Конечно, к счастью, все они живы, а в настоящий момент и здоровы.

- Мне бы хотелось, если это возможно, посмотреть протоколы, а еще лучше получить возможность самому поговорить со всеми участниками этого происшествия.

- Поскольку имена свидетелей и пострадавших упоминались в прессе, и люди эти не скрываются, мне остается только дать вам список, копии протоколов вы тоже сможете получить, оставьте только адрес, по которому их прислать. Дело это загадочное, непонятное пока, но никакой секретности. Если я хочу, чтобы вы помогли нам, то просто обязан поделиться информацией. Но, надеюсь, вы будете держать меня в курсе своих успехов.

- Не сомневайтесь, комиссар, но сначала надо дойти до успехов, до одного хотя бы, - Майк улыбнулся, но к словам своим он относился серьезно. Катлер это прекрасно понял.


Лицо


Бриджит зашла внутрь своего загородного дома и в сердцах громко хлопнула дверью. Это черт знает что такое! В самый разгар самых удачных ее гастролей! Она была в полушаге от провала! Она, конечно, выкрутилась. Но каких сил это ей стоило!

Идиотка! Слюнтяйка! Истеричка! Романтическая психопатка! Она не находила достаточно точных и крепких слов, чтобы привести в норму свою вышедшую из-под контроля нервную систему. Глоток коньяка, душ, таблетка снотворного и крепкий сон часов на десять, - мысленно прописала себе Бриджит Брайн, одна из самых сияющих звезд на нынешнем небосводе шоу-бизнеса.

Таблетка подействовала не так быстро, как хотелось бы. Но напряжение, изводившее ее психику последние несколько часов, медленно и как бы неохотно стало разжимать свои цепкие когти.

События этого вечера словно в замедленном варианте прошли перед мысленным взором.


***

Все шло просто великолепно. Зал с прекрасной акустикой. Оформление делал художник, хорошо знавший не только свое дело, но и тех, для кого он готовил сцену. Выступать здесь было легко и приятно.

На рекламу они почти не тратили денег. В этом уже не было никакой необходимости. Билеты были проданы, все до единого, и задолго до начала гастролей.

Бриджит упорно и надо сказать достаточно быстро двигалась к вершине своей карьеры, к пику своей популярности, или как там еще говорят.

Природа щедро одарила молодую актрису. У нее был сильный голос, приятный и своеобразный тембр которого попадал точно в десятку современных веяний в популярной музыке. Яркая внешность в сочетании с безупречной фигурой привлекали к певице не только поклонников, но и модельеров. Костюмы, в которых она выступала, очень часто затмевали своей популярностью новинки престижных подиумов. В общем, слава, успех, деньги.

Бриджит Брайн была достаточно умна, чтобы понимать: пик успеха - это конечный отрезок времени. Все когда-нибудь кончается. Но деньги - вещь более постоянная. Она зарабатывала деньги и наслаждалась каждым мгновением своего триумфа.

В этот вечер все было как всегда: аплодисменты, цветы... Публика неистовствовала.


***

Все случилось вначале второго отделения...

Бриджит прекрасно знала, как нужно вести себя на сцене, когда выходишь к уже возбужденным зрителям в разгар программы. Она давно уже научилась смотреть в зал так, что буквально каждый зритель свято верил, что она смотрит именно на него. При этом она, разумеется, не видела ни одного конкретного лица. Так было и в этот раз... до определенного момента.

Она исполняла один из самых забойных своих хитов. Хорошо отрепетированная танцевальная мелодия жила как бы своей самостоятельной жизнью. Исполняя ее, певица будто включала автопилот. Дежурная мимика, отточенная пластика. Душа актрисы, в принципе, не принимала в этом такого уж активного участия.

Взгляд скользил поверх зрителей, делая заученные остановки в нужных направлениях. И вдруг!...


***

Лицо, вырвалось из темноты и заставило посмотреть. Каких-то несколько мгновений Бриджит не видела ничего кроме этих печальных глаз на бледном детском личике. Девочке было лет пятнадцать.

Что-то очень знакомое было в этих чертах, в этой грустной улыбке, едва мелькнувшей на губах. В затаенном свете недетского взгляда, ничуть не нарушавшего общей поразительной гармонии этого облика. Нестерпимо захотелось сию же секунду умчаться по зову этого взгляда... Куда?!

Каким усилием воли она заставила себя продолжать выступление и довести концерт до привычного финала!


***

Глаза актрисы были плотно закрыты. Она, наконец, уснула крепким исцеляющим сном.

Ей снился небольшой городок у моря, где прошло ее детство, где она была безмятежно счастлива, где ее любили не за то, что она знаменитость, не за ее яркость и даже не за ее талант. Любили просто так, потому что она - это она, и нет на свете другой такой, плохой или хорошей, не важно. Оказывается, приятно знать, что где-то тебя любят и ждут, не сверяясь ни с твоими успехами, ни с твоими поражениями.


***

Было раннее утро. Бриджит Брайн сняла телефонную трубку и, не спеша, как бы еще раздумывая, набрала номер своего продюсера.

- Кид, я хочу, чтобы ты устроил мне гастроли в Корнель.

- Ты что! Бриджит! Это же жуткая дыра! Там ничего не сорвешь. Правда, это у моря. Но если тебе хочется поплескаться в морской воде, можно найти варианты и поинтереснее.

- Я не хочу никаких других вариантов!

- Но почему?

- Кид, этот город... Ну в общем, я там родилась.


***

Она не стала пользоваться своим телефоном. Зайдя в знакомое с детства маленькое придорожное кафе, попросила разрешения позвонить. Она очень волновалась. Непослушные пальцы с трудом набрали нужный номер.

- Здравствуй, Тедди... Я должна тебя увидеть... Даже если...

- Конечно, Брид, я ждал твоего звонка... Очень долго ждал.

- Я в кафе. Помнишь?

- Конечно, как я мог забыть? - в голосе Тэда сейчас было все: улыбка, понимание, нежность, надежда.

- Я жду тебя.

Когда она положила трубку, руки ее дрожали. Хорошо еще, что сейчас здесь почти никого не было. Единственный посетитель показался ей знакомым, но она не стала напрягать память, не важно.

Бриджит устроилась за столиком, отгороженным от остальной части помещения стойкой бара. Когда-то они прятались здесь от посторонних глаз и назойливого любопытства. Им верилось в уединенность этого маленького пространства.

Тэд зашел в кафе, кивнул приятелю, привычно поглощавшему свой завтрак, устроившись за первым от входа столиком, невнятно поздоровался с хозяином и уверенно направился туда, где его ждали.

- Здравствуй, - голос Тэда едва прорвался сквозь волнение, - ты давно приехала?

- Здравствуй - стук собственного сердца заглушил ее дрогнувший голос, - только садись, пожалуйста, или ты спешишь?

- Господи! Что мы как малолетки на первом свидании!

- Да, все оказалось не так просто. Время безжалостно.

- Бриджит, если бы ты знала, как я мечтал об этой встрече, как проклинал твою славу, как ревновал к твоим поклонникам!

- Я очень опоздала?

- Нет, конечно, нет! Я готов ждать тебя всю жизнь.

- Это слишком долго, - она грустно улыбнулась. - Мне нужно ехать, но я обязательно вернусь через неделю, если тебя устроит невеста без профессии и без работы, мне придется начать новую жизнь.


За поворотом


Когда едешь по прямой и длиной дороге, каждый поворот - это событие. Кажется, что первое же ответвление от этого скучного пути подарит какую-то потрясающую неожиданность, словно тебя ждет не банальное изменение маршрута, а, по крайней мере, самое удивительное событие в твоей судьбе.

Странные мысли иногда приходят в голову. Вот едет она в шикарной машине. Рядом мужчина, о котором можно только мечтать. На ее безымянном пальце дорогущее кольцо с самым настоящим бриллиантом. И направляются они не куда-нибудь, а к родителям ее будущего мужа! Вот так. Ну и какие могут тут быть претензии к судьбе? Чего еще ждать от нее? Глупости все это. Детские и смешные мыслишки.

Их путешествие уже длилось часа полтора. Машина плавно скользила по выглаженному шоссе. Вид из окна практически не менялся. Время от времени то справа то слева мелькало некое ответвление от основной дороги, но Вики уже перестала обращать на это внимание.

Этот поворот она бы, наверное, даже не заметила, но...

- Дорогая, я знаю, что дорога уже утомила тебя. Однако есть моменты, которых, увы, не избежать. Я всего лишь имею в виду необходимость завернуть ненадолго на автозаправочную. Вот тут мы свернем направо. Там есть маленькое, но уютное кафе, где ты сможешь немного передохнуть и выпить чашечку кофе.


Вики вдруг охватило какое-то странное волнение. Впрочем, это не сложно объяснить. Уже почти два часа с ней ничего не происходило! А тут... Поворот, остановка, кафе!

- Конечно, дорогой, как скажешь.

Она произнесла необходимую фразу надлежащим тоном и с соответствующей улыбкой. Машина плавно повернула.


Снаружи кафе напоминало большой стакан. Название его не отличалось оригинальностью "У ФРЭНКА" Фрэнк, подумала Вики, - это имя хозяина. Однако это имя расшевелило задворки ее собственной памяти. Чем-то одновременно и горьким и сладким веяло от этих смутных воспоминаний, которым она тут же запретила ее беспокоить.


Внутри было действительно очень уютно. Столиков было немного, точнее, ровно пять. Стандартный набор мебели подобран и расставлен таким образом, что невольно возникает ощущение, будто вы и в самом деле заглянули на несколько минут к хорошему и гостеприимному соседу, другу...

Сейчас здесь было пусто. Не видно было даже хозяина. Почему-то она была уверена, что посетителей обслуживал сам Фрэнк, ну, в крайнем случае, его жена... Нет, именно сам! Она устроилась за столиком у окна. Белоснежная скатерть, цветы в керамическом кувшинчике, иллюстрированный журнал.

В голове крутился калейдоскоп мыслей, смутных воспоминаний, прерываемых еще более смутными грезами. Девушка задумалась и естественно вздрогнула, услышав обращенные к ней слова, произнесенные удивительно знакомым голосом:

- Фрэнк Таммер приветствует вас, сударыня! Желаете что-нибудь заказать?... Вики?! Вот так встреча! Ну ты!... Нет слов!... Твои родители получили богатое наследство? Или я не в курсе... Может, ты стала кинозвездой? Да ладно, все это не важно. Ужасно рад тебя видеть, ибо даже дорогостоящие шмотки вряд ли могут испортить твой неповторимый характер! - как обычно, слушая Таммера, она не знала, обидеться или поблагодарить за комплимент. Остановилась на привычном варианте.

- Привет, на тебя, конечно, не влияет время, но хочу тебе заметить, что некоторые могли и повзрослеть. Я тоже рада тебя повидать. Так ты теперь здесь работаешь? Хозяин кафе, по-видимому, твой тезка.

- Ошибаешься, малышка. Я полноправный владелец всего этого.

- Вот как? Поистине, мир полон неожиданностей! Как же это случилось? Ты случаем не банк ограбил? Может ты в розыске? Не хотелось бы в данных обстоятельствах оказаться замешанной в какой-нибудь скандал.

- Это о каких же обстоятельствах ты толкуешь? - каким-то боковым чувством Вики осознала, что вопрос уже задан серьезно. Захотелось убежать. Но она быстро справилась с собой.

- Видишь ли, семья моего будущего мужа была бы шокирована, если бы я оказалась замешана в скандале.

- А, так этот напыщенный зануда - твой жених. Не бойся. Это милое местечко я получил в наследство от какого-то дальнего родственника.

- Представляю, как ты обрадовался!

- Ага! Сначала я так разозлился, что хотел даже попросту ликвидировать свою новую собственность...

- Это как?

- Поверь мне, существует масса способов. Подумав...

- Полезное занятие иногда...


- Так вот, подумав, решил его продать первому же попавшемуся покупателю. Не торгуясь, сколько даст. Но оказался здесь и почему-то передумал. Что-то удержало меня в этих координатах. Возможно, предчувствие того, что я встречу здесь тебя, и будет еще не поздно... Ведь место хозяйки этого уютного уголка свободно. Вики?

Она не заметила, как его руки оказались на ее плечах. Их взгляды встретились, может быть, впервые за долгие годы....


Ее руки дрожали, когда она торопливо стаскивала дорогое кольцо со своего безымянного пальца.

- Прости меня, я не должна была... Это была ошибка... Твоя ошибка тоже... Лучше ведь вовремя?... Не сердись...!

Вики посмотрела сквозь пелену непрошеных слез в равнодушные глаза того, кому она едва не доверила свою судьбу. О, если бы не этот поворот!


А потом они с Фрэнком коротко обсудили свои ближайшие планы. А что собственно им было обсуждать? Ведь они знали свою судьбу давно, просто однажды разминулись на перекрестке, хорошо, что не навсегда.


Память старого дома.


Нет, не зря говорят, что характер - это судьба.

Вот, к примеру, приехали вы в незнакомый город на пару недель. Дело у вас пустяковое. Почему бы не остановиться гостинице, как поступают все нормальные люди? Ничего особенного тогда с Эвелин, скорее всего, не случилось бы. Но она терпеть не могла провинциальные гостиницы, столичные, впрочем, тоже. А тут прямо на вокзале к ней подошла очень приятная молодая женщина и предложила просто сказочный вариант.

Необходимо заметить, что внутренний голос подсказывал ей: "есть шанс вляпаться в историю", но Эви, как обычно, приказала ему заткнуться. За этим странным предложением ей привиделась некая тайна, а там, где появлялась возможность сунуть нос в загадочные и таинственные дела, она уже не способна была обратить внимание на такие мелочи, как здравый смысл и осторожность.

Так Эвелин Гленн оказалась в небольшом, но очень уютном домике, окруженном хорошо ухоженным садом. Здесь было спокойно и комфортно. Впрочем, ей предстояло здесь прожить всего-то несколько дней.

Неделя прошла без происшествий. Да у Эви и времени не было на необдуманные поступки. Она возвращалась из городской суеты в это тихое место настолько поздно, что даже не включала телевизор. Легкий ужин, прохладный душ и крепкий здоровый сон в течение восьми часов - вот чем ограничивалось ее пребывание здесь.

Но наступил день, когда все дела были закончены, а уехать домой она могла только утренним поездом, значит завтра. Сегодня же ей предстояло придумать, как поступить со своим свободным временем. Что бы делал на ее месте нормальный человек? Думаю, вы легко найдете, как минимум, несколько ответов на этот вопрос. И Эвелин, кстати, тоже хотела погулять по городу, посидеть в каком-нибудь кафе, ну и так далее. Но, уже практически держась за ручку двери, Эви увидела лестницу, ведущую на чердак ее временного жилища.

Наверняка эта лестница была здесь и раньше, но она ее как-то не замечала, а тут...

Чердак, как чердак. Пыль, паутина, хлам всякий. Сколько таких существует на белом свете. А вот это что-то интересненькое. Прямо под маленьким круглым окошком стоял большой старый ящик, или сундук?

Замка на нем не было, и Эви решилась заглянуть внутрь. Крышка оказалась довольно тяжелой. Ничего интересного, на первый взгляд, в сундуке не было. Никаких писем, дневников или карт. Какие-то старые тряпки, ржавые железки непонятного назначения, пожелтевшая от времени, некогда, очевидно, белая скатерть. А это что? Парусиновый мешок, а в нем что-то мягкон. Похоже, что-то из одежды. Ух ты! В руках у Эвелин оказалось шикарное вечернее платье. Как только что сшитое! "Наверняка точнехонько по моей фигуре, подумала она, - что случится, если я его примерю? Ведь оно лежало здесь, в этом пыльном сундуке, а не висело, где положено. Значит, никто им особо не дорожит".

Аккуратно сложив платье, она стала спускаться вниз, собираясь устроить примерку в спальне, где было большое зеркало.

Эви была уже почти внизу, когда заметила, что все вокруг несколько изменилось. И самое главное: у нее, кажется, гости!

Откуда, любопытно узнать, взялась вся эта массивная старинная мебель? Да и пространства в доме словно стало больше.

Посредине комнаты стоял накрытый к ужину стол. Свет исходил от шести свечей в двух тяжелых подсвечниках. За столом сидели двое. Мужчину можно было бы назвать даже красивым, если бы не выражение его лица. Злоба, смешанная с презрением - вот как можно было назвать эту отвратительную гримасу. Женщина сидела так, что ее лица Эви не видела, но она показалась ей маленькой и хрупкой. Плечи незнакомки слегка вздрагивали. Похоже, она плакала. И тут в комнате зазвенел ее голос.

- Зачем ты женился на мне, если не любил? - теперь в голосе женщины звучали обида и негодование.

- Всем когда-нибудь надо жениться, а ты была бы не хуже других, если бы не ныла и знала свое место. А любовь - это выдумка тех идиотов, которые пишут книжонки для глупых истеричек, в которую ты сама себя превращаешь, а мне казалось, что я женюсь на разумной женщине.

Что-то очень знакомое было и в рассуждениях, и в голосе этого грубияна, чтобы не сказать больше. Голоса супругов стали громче, а потом и вовсе перешли в крик. Мужчина вскочил со своего места. Он был возбужден и готов на любое свинство, как поняла Эви. Еще мгновение и его тяжелая рука метнется в сторону съежившейся фигурки его жены.

"Ну уж этого я точно не допущу!" - это была последняя мысль Эвелин перед тем, как она проснулась.

Она уснула в кресле перед телевизором и проспала так всю ночь. В голове ее засуетились какие-то смутные воспоминания, она посмотрела в угол, где располагалась лестница, ведущая на чердак. Вдруг Эви почувствовала, что-то шелковистое в своих руках,...

Это было красивое вечернее платье...


Когда Эвелин приехала домой, она сразу подошла к телефону. Там, куда она звонила, долго не брали трубку. Наконец ей ответили.

- Да, - знакомый голос со знакомыми интонациями, - это ты? Я не ждал тебя сегодня, но, разумеется, если ты приехала, я готов внести изменения в свои планы...

- Не стоит! - усмехнулась Эви. - Я только хотела тебе сказать, что, пожалуй, мы поспешили, я еще не готова к замужеству.

- Это в твоем-то возрасте?!...

- Вот именно!...


Она положила трубку и в этот день уже не подходила к телефону. Что-то произошло с ней. Что-то, чего она не могла сразу понять и оценить.

Но главное было в ее внезапно появившейся уверенности: в ее жизни произошел поворот, счастливый поворот.


Мечта


Это была последняя командировка Билли, вернувшись из нее, он получит расчет и уедет из своего родного городка в Тоттридж, где его ждет лучшая девушка в мире. Приподнятое настроение не покидало его с утра. Все складывалось просто замечательно.

Нужно упомянуть, что Билли сам не ожидал таких резких перемен в своем сознании. Встреча с Лиззи буквально перевернула все его представления о жизни и о собственном будущем. Он словно потерял интерес ко всему, что не было хоть как-то связано с любимой.

Дорога ныряла под колеса микроавтобуса, метр за метром. Билли редко смотрел по сторонам, да и зачем? И вдруг! Обычный рекламный щит. На этом шоссе рекламные картинки разрешалось располагать только в нескольких метрах от перекрестков. Картинка была неяркой, да и дорожная пыль не добавляет краскам свежести. Почему Билли вдруг стал читать этот нехитрый текст?

Реклама туристической фирмы предлагала морской круиз. Ничего особенного, но Билли почему-то остро почувствовал, как давняя детская, можно сказать, забытая мечта растревожила его воображение. Он пытался переключить свое внимание на новые мечты и планы, раньше для этого ему и усилия не нужны были, но тут как заклинило. Мысли возвращались к чертовой рекламе. Он не выдержал и позвонил Лиззи, задержавшись на несколько минут у заправки.

- Лиззи, я тут подумал, не поехать ли нам после свадьбы в круиз, мне на работе подарили чек, должно хватить, - он выпалил это на одном дыхании и ждал ответа, ему показалось, вечность, хотя на самом деле, прошло несколько мгновений.

- Конечно! - услышал он радостный возглас своей невесты, - я бы сама не решилась это предложить, но это моя мечта, я еще в детстве об этом мечтала!


***

Билли думал в этот момент лишь о том, что у счастья нет предела. Он благодарил судьбу и верил, что теперь, что бы ни случилось, его никогда не покинет удача.


Бриджит Брайн


Первой в списке пострадавших в злополучном ДТП была известная певица Бриджит Брайн. Майк позвонил ей и легко договорился о встрече. Госпожа Брайн чувствовала себя хорошо, но пока еще оставалась в своем загородном доме. В сети блуждали слухи, что она вообще собирается отказаться от концертной деятельности.

- Это правда? - поинтересовался Майк, едва они приступили к разговору.- Извините, что задаю столь личный вопрос, но мне пока непонятно, что в этом странном деле действительно важно, я собираю информацию, хотя вы можете и не отвечать на все мои вопросы.

- Этот вопрос уже трудно отнести к слишком личным - с улыбкой ответила актриса, - если бы не авария, все бы уже знали, что я не буду больше петь на сцене, студийные контракты тоже постепенно сверну. Я выхожу замуж! Так бывает.

- Поздравляю и желаю вам счастья, - искренне произнес Майк.

- Спасибо.

- Мне не хочется возвращать вашу память к той аварии, но вы ведь слышали, что там не все понятно, пропала женщина.

- Да, конечно. Если я могу чем-то помочь, то помогу.

- Сейчас я хотел попросить вас рассказать, все, что вы помните о том дне, о том, что предшествовало аварии, ну и что произошло? Как вам это запомнилось?

- Я постараюсь, но, видимо, хоть я и не сильно пострадала, с памятью моей не все понятно. В тот день я с десяти утра и до полудня была на репетиции. Потом пошла перекусить в кафе на улице Планка, это недалеко от нашей студии. Там я заказала обед. Мне позвонил Тэд, и мы договорились, что вечером я приеду в Кармель, но я не помню, зачем мне нужно было туда поехать именно в этот день. Я вообще больше ничего не помню.

- Тэд - это ваш будущий муж? - спросил Майк.

- Да, - подтвердила Бриджит. - Тэд Тэйлор.

- Как вы думаете, не согласится ли он поговорить со мной и ответить на пару вопросов?

- Давайте спросим его самого, - с улыбкой ответила госпожа Брайн и взяла свой телефон, протянув руку к небольшой полочке, на которой кроме аппарата, было только несколько журналов в яркой глянцевой обложке.

Тэд был готов примчаться сразу, но, в конце концов, мы договорились встретиться на следующий день в кабинете у комиссара Катлера, чтобы сразу оформить его показания, да и не повторять дважды одно и то же.

Кринс поблагодарил свидетельницу и получил приглашение на прием, посвященный помолвке популярной певицы со счастливчиком, имя которого пока было неизвестно огромному числу ее поклонников.

Разумеется, встреча с Тэдом Тэйлором в полицейском управлении была согласована с комиссаром.

Разговор оказался весьма полезным.

- Вы, наверное, уже знаете, что мы собираем факты, связанные с автомобильной аварией, - заговорил комиссар, - в этой аварии пострадала и ваша невеста.

- Слава богу, все обошлось, - слегка дрогнувшим голосом заметил Тэд, - но что я могу сказать, я ведь узнал обо всем только тогда, когда Бриджит позвонила мне из больницы.

- Если вам не трудно, расскажите просто, что происходило вокруг вас в тот день, обо всем, что вспомните, извините, если наш вопрос..

- Нет-нет, я понял, - оборвал мои объяснения Тэйлор, - день действительно был суматошный. Я знал, что Брид уже выехала. Мое нетерпение и мои чувства станут понятнее, если я скажу что к своему счастью мы шли долго и очень непросто. Сомнений у меня не было, я верил в правильность принятых нами решений, как и сейчас ничуть не сомневаюсь. Но, понимаете... Было предчувствие, тревога, которую я не мог объяснить тогда, да и сейчас ничего понимаю.

- Попробуйте просто описать все, что удастся вспомнить, - попросил Майк.

- Хорошо. Как я уже упоминал, день был нервным, Бриджит позвонила рано, часов в шесть утра, сказала, что уже в машине, выезжает из гаража. Это не было для меня неожиданностью, мы же обо всем условились, но именно после этого разговора я почувствовал тревогу и не мог никак успокоиться. Через двадцать минут я не выдержал и позвонил ей сам. Она не ответила. Но это было понятно, она вела машину, видела, что это я, и перезвонила бы мне во время остановки. Однако я не дождался звонка даже тогда, когда, по всем расчетам, она должна была уже добраться до Кармеля, я не успел ничего предпринять, потому что приехал инспектор. Он сказал, что Бриджит жива, в сознании, но сейчас спит. Он отвез меня в больницу на полицейской машине.

- Вы сказали, что день был суматошный, - медленно произнес Майк, глядя в глаза Тэда, - это предполагает насыщенность событиями, но ваш рассказ противоречит вашей же оценке. Да и психологически получается несколько иная картина, я к тому, что вы ждали и волновались, наверняка постоянно поглядывали на часы. Что-то еще было, так?

- В том-то и дело, что было! Но я не помню! То есть, сам факт существования чего-то важного, каких-то событий, вызвавших тревогу, моя память зафиксировала, но описать эти события я не в состоянии, словно тоже получил травму.

- Не могу сказать, что понимаю, но и не удивлен.

Майк действительно предвидел подобные сложности, но вряд ли мог объяснить происхождение своих предчувствий. Расследованием занималась полиция, но Майк был уверен, что причины аварии невозможно свести к простому нарушению правил

Что-то смутно напоминала ему вся эта ситуация, эти воспоминания имели отношения не к его личному опыту. Скорее, он что-то читал или слышал.

- Хорошо, - сказал он Тэду, - давайте договоримся так: если ваша память подкинет вам еще что-нибудь, вы мне позвоните, или комиссару Катлеру, вы же понимаете, что разобраться в этой загадке, может оказаться, важно для всех.


Фрэнк и Виктория


Разговор с молодоженами, которым пришлось из-за аварии на злополучном перекрестке отложить свадьбу, не внес существенной ясности в понимании происшествия, его причин и последствий, но Майк стал ощущать, что он бредет в своем расследовании вдоль правильного пути, ему не хватает какого-то маленького факта, чтобы этот путь привел его к истине. Рассказ Фрэнка тоже не содержал никаких новых фактов, но опять появилось чувство, что в памяти молодых людей есть нечто, чего они не могут не только понять, но и представить, остался только странный шлейф эмоций. И для описания своего состояния ни Фрэнк, ни Вики не могут подобрать подходящие слова.

Кринс понимал: остальные свидетели, скорее всего, не дополнят имеющиеся в распоряжении следствия факты ничем новым, но нужно выслушать всех, нужна некая полная картина.

Он подумал уже тогда: "Есть нечто общее у всех участников этой драмы, в характерах, или в судьбах, или во всем сразу".


Приключения Эвелин


Показания следующей свидетельницы вообще трудно было воспринимать всерьез. Майк и не стал бы. Но его расследование тоже не вписывалось в привычную практику.

Наверняка, девушка кое-что дофантазировала. Нет, не для того, чтобы кого-то обмануть, просто так она сама думала, помнила и представляла.

Собственно, ее история Кринса не слишком интересовала, или, точнее, интересовала только как часть какой-то пока смутно проявлявшейся общей картины происшествия. Люди, которых он уже выслушал, были чем-то неуловимо похожи, Майк не мог тогда еще ничего объяснить, слишком фантастическим это объяснение казалось ему.

Эвелин пострадала в аварии больше других, поэтому пока еще находилась в специальном санатории. Там и состоялась встреча и любопытный разговор. Кринса предупредили, чтобы он не слишком рассчитывал на воспоминания пациентки, по крайней мере, сейчас. У девушки было сотрясение мозга, иногда она путалась, пытаясь вспомнить даже очень простые и безобидные вещи. Но рассказ ее был вполне связным, ассоциации, конечно, могли вызвать сомнения, но это, скорее, было похоже на издержки богатого воображения девушки и ее склонности к некоторой драматизации своих впечатлений.

Ее история, тем не менее, привела Эвелин в странную компанию людей, пострадавших в дорожной аварии, у которой просто не было никаких оснований случиться. Виновницей происшествия могла быть пропавшая писательница. Но и это предполагалось, скорее не на основании полученных фактов, а на основании невозможности получить ответы на некоторые важные вопросы. Майк чувствовал, что главная тайна, или разгадка главной тайны была связана с Таис Крамер. Но где она? Или где можно найти хотя бы одного свидетеля, который знал ее лично. И тут он вспомнил, что госпожа Крамер была лауреатом литературной премии. Стоит поговорить с людьми, причастными к этому событию.

Для начала Кринс позвонил комиссару и спросил, не знает ли тот кого-нибудь из литераторов или издателей. Катлер помог назначить встречу с Тэрри Грессом.

Господин Гресс пригласил Майка к себе. Жил известный писатель в коттедже, который мог бы показаться довольно скромным и даже несколько заурядным.

Но это впечатление рассеялось, едва Майк переступил порог дома. Все пространство этого небольшого двухэтажного строения оттеняло и дополняло хозяина, словно служило инструментом его творчества. Очень трудно объяснить, за счет чего возникло это чувство. Конечно, в доме повсюду были полки с книгами, компьютер, большой письменный стол, на котором лежали картонные папки и аккуратно сложенные страницы с отпечатанными текстами. Но еще что-то неуловимое витало в атмосфере этого дома. Это было особое пространство, оно существовало только вокруг Гресса, Майк был уверен, что без своего хозяина и создателя все это развеется, может, и не в прах, но превратится во что-то иное, банальное и безликое.

Все эти мысли не имели отношения к делу, ради которого Майк решился побеспокоить писателя. Комиссар сказал ему, что Терри Гресс был председателем фонда, отметившего несколько лет назад исторический роман Таис Крамер престижной литературной премией.

Естественно было предположить, что Гресс знал эту писательницу лично, или хотя бы, мог знать кого-то, кто был с ней знаком.

- Разумеется, прочитав замечательный роман госпожи Крамер, я захотел с ней познакомиться, - начал рассказывать Гресс, не дожидаясь вопросов гостя. - Я позвонил ей, и мы встретились, сначала в моем рабочем кабинете в издательстве. Но разговор наш тогда получился слишком официальным, не знаю, почему, но я не смог сказать то, что хотел. Поэтому через месяц, примерно, пригласил ее к себе в гости. Она удивилась и даже, как мне тогда показалось, слегка встревожилась. Но, пусть и не сразу, мне удалось приоткрыть внутренний мир этой женщины. И, поверьте мне, это стоило моих усилий. Удивительная женщина, огромный талант, язык не поворачивается... Но ведь надежда еще есть?

- Конечно, - ответил Майк.

На самом деле, ему самому хотелось бы верить, что Таис Крамер жива и в безопасности, но загадки вокруг нее продолжали множиться, а следствие пока вполне можно было считать безрезультатным. Не было даже приличной версии, в которую можно было бы уложить все события.

- Рассказала ли она вам о себе хоть что-нибудь личное? - спросил Майк.

- Она избегала таких тем и ловко уводила нашу беседу в сторону, если я пытался задать опасный вопрос, - ответил Гресс.

- Как вы считаете, у нее были на то причины?

- Не обязательно. Это могло быть связано и особенностями характера.

- Насколько я вас понял, вы считаете, именно так было в случае с госпожой Крамер? - уточнил Майк.

- Не могу в этом поклясться, - Терри усмехнулся, - но предполагаю, что прав.

- И все же? Неужели вам совсем ничего не удалось узнать о ее жизни?

- Почти ничего. Безусловно, ее можно назвать человеком замкнутым, но ее нелюдимость была чем-то обусловлена, я так считаю. Нет, я даже уверен в этом.

- Она чего-то боялась, - спросил, или, скорее, предположил Майк.

- О, да, - как-то слишком уж эмоционально подтвердил Гресс.- хотя, если вы спросите, по каким деталям я сделал такой вывод, мне будет трудно дать вам точный и логичный ответ, мое впечатление не опирается на логику, вы меня понимаете?

- Да, я тоже это именно так ощущаю, - согласился Майк, и он был абсолютно искренен. Обычная, формальная, математически строгая логика здесь не работала. Что же такое было в жизни этой женщины? Почему она исчезла? По своей ли воле? Она не оставила за собой никаких следов, кроме, пожалуй, художественных текстов, которые у нее неплохо получались. Она исчезла на пике своей, если не славы, то уж точно популярности.

- Вы думаете, что она исчезла по собственной воле? Правильно я вас понял? - уточнил Терри.

- Это мне кажется более вероятным, по крайней мере, более логичным.

- Что ж, я, пожалуй, мог бы склониться к версии похищения, но зачем? Какую цель мог преследовать похититель?

- Если учитывать все обстоятельства... Кринс задумался, но тут же оборвал себя, - Нет, у меня нет разумной версии!

- Нужна информация. Невозможно что-то предполагать, когда нет фактов, а их нет.

- Нельзя сказать, что нет совсем, но их явно недостаточно, - подвел итог этого странного обмена мнениями Майк.

- И что вы собираетесь делать? - вопрос не был бессмысленным, но надеялся ли Терри на ответ, особенно в этот момент, когда явно возникло ощущение полного тупика?

- Вернусь-ка я к комиссару. У полиции сейчас больше возможностей, но они, похоже, потеряли цель, - Майк усмехнулся.


Как найти человека, если нет оснований его искать


- Видите ли, Майк, у нас нет ни малейших оснований искать госпожу Крамер, - комиссар посмотрел на журналиста, едва ли не с обидой. - Нам не удалось обосновать в суде первой инстанции необходимость продолжать следственные действия. Ни одно из экспертных заключений не указывает на то, что авария на 22 шоссе произошла по вине этой женщины.

- Я не утверждаю, что ее надо искать, чтобы обвинить в нарушении правил, - возразил Кринс.

- А тогда, зачем? Она совершеннолетняя и вполне может распоряжаться своей жизнью и судьбой. Заявлений от ее близких не поступало. Да и не нашли мы ни одного человека, которого можно было бы признать ее родственником. Машина ее была застрахована по всем правилам. Получить страховые выплаты никто не пытался. Никаких свидетельств того, что она серьезно пострадала в автокатастрофе, не было найдено. Пассажирка, находившаяся, как полагает следствие, в ее машине тоже не получила никаких серьезных травм. Как она оказалась в этой машине, девушка не помнит, но ничего криминального в этой истории так и не было выявлено. История, скорее, медицинская.

- Но человек не может исчезнуть просто так, а если у нее в результате сотрясения появились проблемы с памятью? Если ей нужна помощь?

- Мы проверили все государственные и общественные клиники подобного профиля. А частные клиники нам информацию не дадут. Да и, чтобы там находиться, необходимо платить. А счета госпожи Крамер в полном порядке, никто не снимал с них деньги и не пытался.

- Но, чтобы оказаться в клинике, она должна была бы признать, что нездорова, как минимум.

- Люди с отклонениями такого рода часто не осознают своих проблем. Я понимаю, что осталось много вопросов, на которые мы так и не получили ответы, но ситуация настолько уникальная, что завела в тупик не только полицейское управление

- Неплохо бы получить консультацию нетрадиционного специалиста. Вы знаете что-нибудь об агентстве Берты Морис?

- Слышал, конечно, хотя не уверен, что у нас есть повод к ней обращаться, да и это частное агентство.

- Да, но именно они могли бы нам помочь, они же занимаются поиском людей, и все что им надо - это образцы речи: аудио записи или письма, любые тексты, написанные рукой пропавшего человека или напечатанные им самим на компьютере, а мы с вами ищем писательницу.

- Конечно, но они могут только найти ее следы в интернете. Ну, а если она в последнее время не выходила в сеть? А это вполне возможно, это, скорее всего, так. А иначе и полиция могла бы ее отследить. Программа госпожи Морис есть и у нас.

- Программа, программой, но у Берты Морис есть уже опыт и свои приемы, она узкий специалист, если так можно сказать. Я бы мог попробовать сам с ней поговорить, но если бы у меня была поддержка вашего ведомства, мне было бы проще.

Майкл посмотрел на Эрика Катлера, рассчитывая, как минимум, на откровенный ответ.

- Ну, что ж, - несколько мгновений подумав, ответил комиссар, - вы вполне можете сослаться на меня, или вы хотели бы иметь какой-нибудь официальный документ.

- Нет, что вы! Я встречусь с ними как журналист, просто мне важно знать, что здесь меня поддерживают. Кстати, там, в этом агентстве, кажется, работает моя коллега, в качестве ассистента Берты Морис.


***

Прежде, чем позвонить и договориться о встрече, Майкл решил как можно больше узнать о своих будущих собеседниках, вернее, собеседницах. Прежде всего, о создательнице программы, позволяющей идентифицировать человека по особенностям его речи.


Берта Морис


Берта родилась в России в семье музыкантов. Мать преподавала музыку в школе и подрабатывала в оркестре музыкального театра, играя на скрипке. Отец руководил этим оркестром, писал для него небольшие музыкальные композиции.

Девочке исполнилось два года, когда семья переехала в США. А через три года после этого Морисы переехали в Сент-Ривер.

Для родителей, видимо, явилось неожиданностью то, что в школе их дочь увлеклась математикой и естествознанием. К музыкальным занятиям Берта отнеслась равнодушно, но научилась играть на фортепьяно и немного на скрипке, по настоянию мамы. Впрочем, любовь к музыке она не утратила, но, скорее, в роли слушателя и почитателя талантов, в том числе, талантов близких ей людей.

Берта серьезно увлеклась программированием. Ее настоящим другом стал, в первую очередь, компьютер. В старших классах она увлеклась еще и физикой, а, точнее, квантовой механикой.

Закончив среднюю школу с отличными результатами по предметам естественного цикла, девушка получила стипендию на один год в столичном университете. Понимая, что родители не смогут помогать ей оплачивать учебу, Берта стала искать возможность заработка.

Поиски привели ее в лабораторию профессора Краузе. Это не было случайностью. О работах Краузе Берта знала достаточно много. Профессор однажды выступил с интереснейшей лекцией перед выпускниками школ. Среди которых была и Берта.

Идеи, высказанные Краузе, захватили ее. Она прочитала все написанное профессором, что было возможно найти в сети и в печатных изданиях. Не все ей было понятно, не хватало знаний, но это только усиливало ее интерес.

Когда, просматривая сайты, предлагавшие вакансии для студентов, Берта увидела объявление о том, что профессор Краузе ищет лаборанта и помощника, она сочла это добрым знаком. И, видимо, в этом что-то было. Претендентов на эту должность оказалось человек пятнадцать. Среди них были две девушки с солидным опытом секретарской работы, свои услуги предложил аспирант-психолог, который представил кучу рекомендаций, легко общался на нескольких языках и вообще был уверен, что у него просто нет конкурентов. Но терпеливо поговорив со всеми, Краузе выбрал именно Берту, хотя она, покидая кабинет, в котором проходило собеседование, досадовала на себя, считая, что выглядела глупо. Зачем она сказала профессору, что ей нужен именно заработок? Да, она, конечно, объяснила, что увлечена его идеями, но на прямой вопрос ответила бесхитростно, ей действительно нужны были деньги, чтобы продолжить учебу в университете.

Но, так или иначе, Берта Морис ни разу не пожалела о своем решении. С самого первого дня все, что она делала, чему училась, что узнавала, - все укрепляло ее уверенность в том, что она оказалась именно там, где ей суждено найти свое призвание. Правда, она очень смутно представляла тогда, что именно станет ее профессией, но понимала, работа у доктора Краузе лишь первый шаг в ее судьбе.

Так, собственно и получилось.

Все это Майкл узнал из небольшой заметки в журнале "Осколки". Издание не слишком респектабельное, но если отсеять все лишнее, вполне можно было принять к сведению информацию и такого источника. Тем более, он в это свято верил, будет возможность составить и собственное мнение.

О встрече договорились без проблем. По телефону с Майклом общалась не госпожа Морис, а ее ассистентка Сэмми Ринк. Она не особо вникала в суть описанной, довольно невнятно, Майклом проблемы, просто назначила встречу.


***

- Любопытная задача, - признала Берта, выслушав Майкла, - а, знаете, вы первый, кто обратился к нам по такому серьезному поводу, но, судя по всему, вы недостаточно точно понимаете, какие именно возможности есть у моей программы. Мне нужен образец текста, который принадлежит пропавшей женщине.

- Но это не проблема она написала целый роман! - эмоционально воскликнул Кринс.

- У вас есть рукопись?

- У меня есть книга!

- Это слишком много, а, может быть, это совсем ничего. Она написала один роман?

- Да, но он оказался настолько удачным, что...

- Я знаю, и даже читала эту книгу.

- Тогда что вас смущает?

Интуитивно Майк понимал, что хотела объяснить ему госпожа Морис, но надеялся, что можно как-то обойти имеющуюся проблему.

- Понимаете, - стала объяснять Берта, - хороший писатель-романист - это, своего рода, - хороший актер. Актер, который не просто произносит заученный текст, а преображается в того, кого играет на сцене. Конечно, в каждую свою роль он вкладывает и черты собственной личности, но, если мы не знакомы с этим актером, то вряд ли сможем отделить его самого от его образа. Вы понимаете, о чем я говорю?

- Да, понимаю, что прошедший через редакторов и корректоров текст книги нам вообще не поможет, так?

- И это тоже, - согласилась Берта, - но труднее всего отделить автора текста от того, о ком этот автор хочет нам рассказать. Но все не так плохо, если в издательстве сохранились какие-нибудь письма госпожи Крамер.

- Я узнаю, наверное, что-то должно быть, - сказал Майк, - так вы попробуете мне помочь?

- Конечно, мне самой интересно, я уверена, что все у нас с вами получится, - улыбнулась Берта, - я буду с нетерпением ждать от вас новостей.

Письмо


Майклу следовало условиться с профессором о встрече заранее, например, по телефону, но он рискнул явиться к доктору Краузе без предупреждения, и ему на сей раз повезло.

- Извините меня, что я вот так... - начал было объяснять Кринс, но профессор его прервал.

- Вы правильно сделали, да и комиссар мне звонил.

- Я надеюсь, что наш разговор не займет много времени. Вопрос, с которым я пришел к вам, конкретный. Нет ли у вас каких-нибудь писем от Таис Крамер, или хотя бы записки, годится даже расписка, если она составлена в свободной форме, - спросил Майк без лишних предисловий.

Краузе лишь на мгновение задумался и вышел из кабинета, в котором он принимал гостя. Через пару минут он вернулся. В руках у него был конверт.

- Это распечатка нашего последнего разговора, - объяснил Краузе, протягивая конверт Майклу. Я сделал ее, чтобы отнести комиссару. Но решил немного подождать с обращением в полицию, вы меня понимаете, надеюсь.

- Да, - подтвердил Майкл, хотя понимание в его мысли и чувства пробивалось с трудом, и процесс этот нельзя было назвать завершенным.

- Там письмо, которое вас, несомненно, заинтересует в первую очередь. И все же, прочитайте сначала запись нашего диалога, надеюсь, вы сможете найти правильное решение. Когда вы ознакомитесь с этими документами, я прошу вас вновь встретиться со мной, даже в том случае, - доктор замолчал, пауза явно затягивалась, но Кринс терпеливо ждал, - даже в том случае, если произойдет что-то непредвиденное или с госпожой Крамер, или со мной.


***

Кринс подумал, что лучше всего ему поехать сейчас домой. Там он попробует свести вместе все факты: и те, которые он уже собрал, и те, что ему пока предстоит узнать и осмыслить.

Он чувствовал и понимал, что, наконец, получил не просто новые данные о произошедших странных событиях.

В этом нестандартном белом конверте, возможно, находится ключ к разгадке исчезновения Таис Крамер.

И теперь у него есть материал для программы Берты Морис. Ну, разумеется, если письмо написала именно госпожа Крамер, и именно она переписывалась в сети с доктором Краузе.

Майкла не удивило, что женщина, которую он должен найти, обратилась за помощью именно к этому доктору, его успехи в лечении пост травматических проблем психики известны даже людям, очень далеким от психиатрии. За свою долгую жизнь, профессор Краузе не только заслужил признание и уважение коллег и пациентов, он стал символом своей профессии, эталоном специалиста и человека, избравшего нелегкое, но очень важное направление - помогать тем, кто вынужден жить с постоянной душевной болью, без надежды от нее избавиться. Но почему писательница, добившаяся несомненного успеха в своем творчестве, оказалась пациенткой психиатра? И не просто психиатра, а специалиста в довольно редкой области. Конечно, если она обращалась именно за врачебной помощью. Эта мысль внезапно остановила почти на физическом уровне возникшее у Майкла ощущение скорой развязки, развязки успешной и однозначной. Он понимал, что творчески одаренные люди после стрессов, связанных с работой над произведениями, которые потребовали от них такой затраты душевных сил, что они просто выпали из жизни собственной, часто не могут сразу вернуться в реальную жизнь без помощи специалиста, такого, например, как доктор Краузе. Но почему бы профессору, не рассказать все, если уж не Кринсу, с которым он раньше не был знаком, то хотя бы комиссару полиции? Ведь он, судя по всему, именно так и хотел поступить. Почему, не обратившись в полицию, доктор счел возможным довериться ему, журналисту-расследователю?

Все эти мысли и возникающие вопросы, словно штормовой ветер гнали Майка домой, ему показалось, что перемещение от кабинета профессора Краузе к собственному компьютеру произошло мгновенно. Да, он перестал ощущать течение времени, ах, как давно с ним такого не случалось. Это были нечастые и самые прекрасные мгновения его жизни. Он знал, что тайна вот-вот откроется. Что будет потом? В такие минуты он об этом не думал. Знал, что не всегда вскрытая с его помощью правда приносит ощущение покоя и удовлетворения. Правда нередко приносила с собой острую боль, и далеко не всегда эта боль доставалась тому, кто ее заслужил, но Майкл Кринс точно знал, что это не отменяет необходимости знать, как все было на самом деле. Или, по крайней мере представлять, как это было, и уметь это доказать, причем не только правосудию, если это потребуется, но и самому себе, в первую очередь.

***

Уважаемый господин профессор. Я надеюсь, что Вы прочитаете мое письмо, а, возможно, и ответите на него. Хотя я пойму, если вы не станете этого делать, поручив своему ассистенту объяснить нахальной иностранке, как попасть на прием к знаменитому Питеру Краузе. Конечно, я уже это выяснила и даже записалась, как положено. Но за целую неделю в моей жизни может произойти всякое. Поэтому я решила написать и Вам лично. Просто, чтобы нельзя было сказать, что я не сделала всего, что было в моих силах. Мне, конечно, нужна Ваша помощь. Профессиональная помощь. Но я не стану даже пытаться попасть к другому психиатру. Я знаю, что больше никто мне не поможет. Я знаю это абсолютно точно. Вы не обязаны мне верить, и вряд ли я смогу Вас удивить и заинтересовать. Что ж, полагаюсь на свою судьбу, которая до сих пор была ко мне благосклонна.

С глубоким почтением, Таис Крамер.


Таис Крамер


Хотя письмо было совсем коротким всего в полстранички, Берта разглядывала его минут пять, а потом еще и прочитала вслух. Затем она просмотрела и распечатку диалога, который был не столь интересен, но, несомненно, свидетельствовал о том, что именно Таис отправила профессору Краузе это письмо. Еще из этого диалога стало понятно, что по какой-то причине госпожа Крамер передумала и отменила встречи: и предложенную Краузе в ответ на письмо, и свой визит, на который она была записана в обычном порядке.

- Видите ли, господин Кринс, - стала объяснять Берта, - я не уверена, что моя программа легко справится с этой задачей, программа рассчитана на поиск людей, что называется, обычных, мыслящих достаточно стереотипно, и так же выражающих свои мысли. Есть некая классификация, которая просто необходима при составлении подобных алгоритмов. В этом письме очень мало информации, которую я могла бы назвать лингвистически определяющей. С другой стороны, я почти уверена, что в потоке отобранных текстов мы столкнемся с письмами читателей и почитателей романа Таис Крамер, даже если отфильтруем литературных критиков и активных фанатов этой книги, но попробовать все равно стоит. И я даже рада, что у нас есть эта сложная задача.

- Ух, я уж боялся, что вы откажетесь мне помогать - Майкл улыбнулся.

- Нет, ни в коем случае, - Берта решительно взяла белый конверт, словно боялась, что Майкл прямо сейчас откажется от ее услуг и заберет у нее эту интересную загадку.

- Тогда давайте попробуем запустить вашу программу, а там уже по обстоятельствам.

- Именно это я и хотела предложить, - наконец, и Берта улыбнулась.


***

- Ну, что ж, я сейчас введу данные и попробую найти интернет ресурсы, которыми пользовалась та, кого мы ищем. Это первый шаг. Я думаю, что мы сможем посмотреть результат где-то, через полчаса.

- Хорошо, подождем это совсем недолго, - согласился Майк.

Берта колдовала у своего компьютера, а Майкл наблюдал, ему было приятно смотреть на ее профиль и руки, парившие над клавиатурой.

- И так мы уже знаем, что лингвопрототип Таис использовал самый популярный почтовый сервер. - сообщила через несколько минут Берта. - Это нам мало поможет, давайте введем статистические фильтры. Итак, женщина, границы возраста, фамилия, имя, предполагаемый уровень образования, локация. Границы возможной вариативности. А вот это интересно.

- Что? - оживился Кринс.

- Программа предположила, что искомый образ оставил след в сетевом магазине "Сентриверкомп" Попробуем ввести некоторые уточнения, они ведь доставляют свои товары по адресам заказчиков, база данных не особо строго закодирована, да и зачем? Шпионы не пользуются такими ресурсами. Есть!

- И?

- Вот, номер телефона!

- Отлично, надо только позвонить.

- И что вы скажете? Не торопитесь, надо продумать все возможные варианты, очень важно не ошибиться, ведь мы не знаем, почему госпожа Крамер решила спрятаться. Я уже не говорю о том, что это могут быть и не ее параметры. Просто совпадения тоже не исключены.

- Я думаю, полиция может по этому номеру найти адрес.

- Это было бы неплохо, если этот телефон принадлежит тому, кто нам нужен.

Перекресток


Адрес по номеру телефона установить было не сложно. Квартира принадлежала бывшей оперной актрисе, Марии Коурелли давно уже оставившей сцену и почти постоянно живущей в небольшом коттедже на берегу Средиземного моря. Она сдавала свое жилье в Сент-Ривере уже лет десять, разным людям на разных условиях, и никогда у нее не было никаких проблем с арендаторами.

Договорами занималась адвокатская фирма "Мир".

Кринс заехал в полицейское управление, так как для получения сведений от адвокатов ему нужны были более солидные полномочия. Все оказалось не просто. Не может даже столичный комиссар дать такие полномочия, что называется, на пустом месте. Нужен был заявитель, по поручению которого ведутся поиски Таис Крамер, и этот заявитель должен обосновать свои действия. Если бы Таис разыскивал кто-то из близких ей людей, тогда все решалось бы достаточно просто. Но Майкл помнил, что говорил по этому поводу комиссар. Госпожа Крамер была одинока. По крайней мере, в Сент-Ривере у нее не было ни родственников, ни друзей. Кроме секретариата литературной премии, которой была удостоена Таис Крамер, был только один человек, с которым она вела переписку и, возможно, собиралась встретиться.

Кроме того, профессор сам просил держать его в курсе. Разумеется, Майк сначала позвонил именно ему.

Питер Краузе не стал ничего обсуждать по телефону. Он сказал, что ждет Майкла у себя в кабинете.

Майкл очень надеялся, что доктор поможет ему понять, что произошло с Таис Крамер. Или хотя бы подаст какую-нибудь идею. По пути он зашел в полицейский участок, где ему дали координаты Коурелли, ее номер телефона, не без труда полученный комиссаром в адвокатской конторе "Мир". Ситуация была сложная, поскольку полиция, в данном случае, действовала без особых на то оснований. Мало того, госпожа Крамер могла подать жалобу на столичное полицейское управление в связи с вторжением следствия в ее частную жизнь. Она имела полное право не впускать в свое временное жилье кого бы то ни было, включая полицейского инспектора, тем более, журналиста. А уж отвечать на вопросы Кринса ее никто не мог заставить. Если бы Майкла спросили, зачем он продолжает это расследование, он не дал бы ясного и логичного ответа. Теперь уже было ясно, что писательница жива и здорова, что она, скорее всего, не имеет никакого отношения к аварии на 22 шоссе. Тот факт, что там, в одной из побитых машин оказались какие-то принадлежащие ей вещи, пока не нашел объяснения, но это уже забота не его.

Тем не менее, Майкл не стал сообщать о своих достижениях ни комиссару, ни доктору Броксу, ни Анжеле Горри. Он должен прежде встретиться с женщиной, которую искал и почти нашел, убедиться, что с ней все в порядке. Но и это еще не все. Он помнил что начал действовать по личной просьбе Арни Брокса, а на главный вопрос доктора он так и не нашел ответа. Как Эли оказалась в машине писательницы? Что произошло с девочкой? Почему она не помнит событий, предшествующих аварии? Ее не сбила ни одна из машин, столкнувшихся на перекрестке, она была в салоне одной из машин на пассажирском сидении, но кто был за рулем? Таис Крамер? Однако, судя по всему, она в это время уже скрывалась в квартире бывшей певицы и была далеко от двадцать второго шоссе. Кто же? Почему так странно вела себя госпожа Крамер?


***

- Что-то мы совсем запутались в этой, на первый взгляд вполне банальной житейской истории, - произнес Питер Краузе. - я хочу предложить вам, вернее этой девочке, Эли, пройти через исследование на АПД Эмиля Гриффса, хотя если бы удалось уговорить эту писательницу, было бы больше толку.

- Я связался по телефону с хозяйкой квартиры, которую сейчас снимает Таис Крамер, она обещала попробовать уговорить свою квартирантку встретиться со мной. Шанс не стопроцентный, но он есть.

- Что ж, тогда я позвоню Эмилю, надеюсь, его тоже заинтересует наша загадка, будем на связи.

***

Эмиль Гриффс обрадовался, услышав голос профессора, поскольку именно сейчас сам собирался ему позвонить, но не знал, насколько это будет удобно и своевременно.

- Я буду очень рад встретиться с вами. И хорошо, что я смогу быть тоже полезен, как раз решал для себя эту этическую проблему.

- Отлично, - искренне воскликнул Краузе, если вы не против я приеду к вам завтра утром, но не один, как минимум, со мной будет некий Майкл Кринс, он журналист, хотя сейчас в роли частного детектива.

- Очень любопытно. Жду вас, Питер. До встречи.


***

В комнате было тепло, но не жарко. Неяркий свет создавал своеобразный уют. Пахло свежесваренным кофе, и почему-то казалось, что время в этом пространстве не подчиняется законам, господствующим за его пределами.

Пока Эмиль Гриффс возился с бисквитами, Майкл разглядывал его кабинет. Одна из стен этой комнаты представляла собой стеллаж, заполненный дисками в разноцветных футлярах. Было всего три цвета: желтый, фиолетовый и красный. В углу напротив большого зашторенного окна стоял прибор, внешне абсолютно похожий на обыкновенный компьютер, от которого его отличало только наличие тонкого обруча из какого-то странного мягкого материала. Этот обруч доктор закреплял на лбу пациента, когда вел свой необычный прием. В кабинете не было письменного стола. Между двумя удобными большими креслами, на одном из которых сейчас сидел Кринс, стоял журнальный столик. На полу лежал мягкий ковер, серебристо-лиловый цвет которого мог бы показаться необычным в каком-нибудь другом месте. Почти такого же цвета были шторы, закрывавшие окно, и дверь. Стены, то ли окрашенные, то ли покрытые обоями, казались серебристыми.

Поставив свое незатейливое угощение на столик, Гриффс сел в свободное кресло и приготовился слушать.

- Я понимаю, что вас трудно чем-нибудь удивить, - начал рассказывать Майк, - но я хочу, чтобы вы мне помогли понять, если это вообще возможно, что произошло несколько дней назад на двадцать втором шоссе в Сент-Ривере? Там на перекрестке было дорожное происшествие, которого не могло быть в принципе. Светофор был исправен, все водители соблюдали правила, то есть, ни одна из машин не ехала на красный свет и не превышала скорости, и это очень важно. Тем не менее, произошло столкновение четырех автомобилей, как запротоколировали приехавшие на вызов инспекторы дорожной полиции. Никто особо не пострадал, скорость была невелика, машины покарежены не слишком, люди не получили серьезных травм, хотя некоторым пришлось обращаться за медицинской помощью. Даже тот факт, что все свидетели описывали то, что видели, по-разному, никого не удивил. Обычная история. Машины эвакуировали в ближайший полицейский ангар. Странности появились тогда, когда уже на месте выяснилось, что машин было пять. В пятой машине оказалась девочка семнадцати лет Эли Горри, у нее было сотрясение мозга, и ее отправили в больницу. В ее вещах обнаружена рукопись, которую на некоторое время задержал у себя доктор Арни Брокс. В этом не было ничего удивительного, пятая, неучтенная изначально машина принадлежала писательнице Таис Крамер. Но самой госпожи Крамер не было за рулем. Она вообще находилась, да и сейчас находится довольно далеко от места этого странного происшествия. Кто управлял загадочной машиной, неивестно до сих пор. Мне пока не удалось уговорить госпожу Крамер встретиться со мной и ответить на некоторые вопросы, такое впечатление, что она-то как раз больше всех пострадала в аварии, к которой просто физически не могла иметь никакого отношения. Она утверждает, что у нее нет никакой машины и нет водительских прав, а это противоречит фактам. Фотография на удостоверении, найденном в машине, сильно обгорела, что тоже объяснить непросто. Но имя не вызывает сомнений. Права выданы в Сент-Ривере. Машина куплена в Сент-Ривере и куплена именно писательницей Таис Крамер, как и квартира в Северном районе, существование которой женщина тоже отрицает. Можно было бы предположить, что мы имеем дело с двумя разными женщинами, но по какой-то странной причине у них очень много общего, вплоть до отпечатков пальцев.

- Да, удивительная история - после некоторой паузы отреагировал Эмиль Гриффс, - но, насколько я понимаю, Девочка и ее мама не возражают против того, чтобы Эли прошла через АПД? Может, в результате мы что-нибудь поймем. Давайте назначим время. В идеале, надо бы пригласить сюда и Таис Крамер, но насколько я понимаю, это сложно.

- И все же я попробую это организовать.- пообещал Кринс. - Я попросил помочь хозяйку квартиры, в которой сейчас живет госпожа Крамер. Ее зовут Мария Коурелли. Она очень сочувствует своей квартирантке, как выяснилось, она читала ее роман и даже перечитывала.

Таис Крамер


Таис задремала в кресле и не сразу сообразила, что звук, который отвлек ее от размышлений о странностях происходящих в ее жизни событий, исходил от уже несколько минут трезвонившего мобильника. Таис увидела, что это хозяйка, госпожа Коурелли, не ответить она не могла.

- Извините меня, дорогая, - зазвучал высокий звонкий голос, едва Таис нажала кнопку на своем аппарате, - не в моих привычках беспокоить тех, кто мне платит за то, чтобы я этого не делала. Но бывают обстоятельства, впрочем, если вы не хотите или не можете сейчас общаться со мной, вам нужно только сказать, и я оставлю вас в покое.

- Нет, все в порядке, - поспешно возразила Таис, - я вас слушаю.

- Мне нужно с вами поговорить, и лучше не по телефону. Я могла бы подъехать к вам, или вы предпочитаете встретиться где-нибудь в городе? Кафе "Вечернее меню", например, это не далеко от вашего дома.

- Нет, лучше здесь, если вам это удобно.

- Хорошо. Через час. Вас устроит это время?

- Да. Я буду вас ждать.

***

Майк очень волновался. Все пока шло гладко, но ситуация тревожила своей непредсказуемостью. Кринс понимал, что тревога: и его, и всех, кто был вольно или невольно вовлечен в тайну, смысл которой он сейчас пытается понять, порождается событиями, не зависящими от него, он чувствовал всю незначительсть своего участия в этой драме. Он был лишь невольным исполнителем эпизодической роли. Развитие сюжета зависело не от него. Они продумали все до самых незначительных мелочей, но главная роль была у Марии Коурелли, справится ли она с ней?


В квартире Эмиля Гриффса собрались все участники расследования дорожной аварии на двадцать втором шоссе, а также те, кто оказались вовлеченными в эти странные события, по своей ли воле или по воле обстоятельств.

Все ждали исполнительницу главной роли, хотя далеко не все это понимали.

Когда Таис вошла в кабинет психоаналитика, ей показалось, что она вышла из-за кулис на сцену, она даже слышала те звуки, которые могли быть в этой фантастической ситуации, она уже не помнила реальных фактов своей прошлой жизни, она напряженно вслушивалась в будущее, не зная, что услышит: бурные овации восхищенной публики или презрительный свист возмущенной толпы. Но она понимала, что сейчас все, что должно случиться, произойдет и перестанет ее мучить, она уже не зависела ни от своих побед, ни от своих поражений, проклятая неопределенность потеряла над ней власть.


***

Таис пришла в себя и огляделась. Первое, что она увидела, был все еще светившийся экран АПД. Чьи-то теплые пальцы держали ее руку. А на душе было удивительно спокойно.


Эпилог


- Нам повезло, - произнесла Берта, когда мы пили свой утренний кофе. Было это уже после того, как от сложных психологических проблем мы смогли вернуться к своим обычным повседневным заботам, - не так много было от нас толку.

- Но это мы нашли Таис, - возразила я.

- Ее бы и без моей программы отыскали. Она ведь и не собиралась прятаться ни от кого, она от себя самой пыталась убежать, бесполезное занятие.

- А мы познакомились с такими интересными людьми, - опять заметила я.

- Вот я и говорю, повезло. Кстати, ты не хочешь остаться в моем агенстве на правах партнера и ассистента? Лин вышла замуж, и у нее теперь другие планы.

- Конечно, хочу, - радостно согласилась я.

Надо признать, что я ничуть не жалею о своем решении.

И еще, чуть не забыла, как установило следствие и показала экспертиза, именно автомобиль Таис действительно спровоцировал аварию, но за рулем был угонщик, в машине он прилично наследил. Двери в гараж госпожи Крамер были недостаточно надежно защищены, она это сама признала. Преступник пока где-то затаился, но комиссар не сомневается, что его можно будет найти по электронной картотеке. Вор сбежал, однако отпечатки пальцев своих оставил. Эли Горри так и не вспомнила, как она попала в машину, но полиция считает, что сможет установить истину и без ее показаний.


ОТЕЦ


Предстоящее торжество

и неожиданная посетительница.


- Только не фиолетовое! - воскликнула Инесс, когда я показала ей фото понравившегося мне платья.

- Почему? - не поняла я, - мне не пойдет?

- Не в этом дело, с твоим-то цветом лица! Однако надевать в день своей собственной помолвки платье фиолетового цвета - это слишком беспечно!

- Какая связь? - искренне удивилась я.

- Я не знаю, как это обосновать, чтобы ты мне поверила, но фиолетовый цвет - это символ одиночества!

- Но нельзя же так серьезно относиться к суевериям, - я невольно пожала плечами.

- А я и не прошу, чтобы ты к ним относилась серьезно, но на всякий случай не стоит рисковать, никто ведь не знает, что стоит за всем этим.

- Ну, хорошо, - вздохнув, согласилась я, - тогда посмотри эти каталоги сама.

- Чуть позднее, - довольно улыбнулась госпожа Катлер, - я понимаю, тебя волнует в первую очередь твой наряд, но поверь моему опыту: то, что будет стоять на столе, привлечет внимание твоих гостей не меньше.

- Мне так неудобно, - искренне воскликнула я, - все ложится на твои плечи...

- Мэриэл, - прервала мою тираду Инесс, - ты даже не представляешь, как я счастлива, я всегда мечтала о дочери и об этих хлопотах тоже, так что не лишай меня, пожалуйста, даже крупицы удовольствия.

- Ну, если так, - честно говоря, я просто не знала, что на это ответить. Но из неловкого положения меня вызволил сигнал моего телефона.

- Я знаю, что вы никого не собираетесь принимать в течение недели, - услышала я голос своего секретаря, - но госпожа Вернер приехала специально из Кельна, чтобы встретиться с вами.

- Это из Германии? - зачем-то уточнила я.

- Разумеется, - ответил Ари, - так что мне ей сказать?

- Я сейчас приеду, попроси ее подождать, - решительно заявила я после короткого раздумья.

Отключив свой аппарат, я посмотрела в глаза Инесс и приготовилась к объяснению.

- Ничего страшного, - опередила она меня, - я уже все поняла, у тебя клиент, которому ты не можешь отказать, я ведь жена комиссара. Да, собственно, ты мне тут сейчас пока не нужна, а твоим платьем мы можем заняться и вечером. Я поцеловала Инесс в щеку и стала набирать номер для заказа такси.


Исчезновение Моники Вернер


Я бы не решилась, даже приблизительно, определить возраст Доры Вернер, если бы она не сказала, что ее внучке через месяц исполняется восемнадцать лет. Среднего роста, изящная, стройная. Темные пышные волосы свободно спадают на плечи, умелый макияж лишь слегка подчеркивает все достоинства ее приятного лица, нисколько не отмеченного ни преждевременными морщинами, ни усталостью во взгляде выразительных глаз цвета темного янтаря. Впрочем, было в ней что-то такое, что не позволяло мне назвать ее красивой женщиной.

- Ваш секретарь, очень милый молодой человек, сказал мне, что я, к сожалению, приехала некстати, - госпожа Вернер вздохнула, - прошу прощения, что не позвонила предварительно, однако о вас я узнала только здесь в Сент-Ривере. Мне посоветовала к вам обратиться Сара Битнер. Я бы не стала отвлекать вас от ваших приятных хлопот, но, возможно, это дело не окажется таким уж сложным.

- Уж, коль мы встретились, - как можно мягче сказала я, - расскажите мне о своей проблеме, а там посмотрим.

- Именно это я и хотела сделать. А там действительно посмотрим, Сара рассказывала о вас так, словно вы - волшебница, а не детектив.

- Она преувеличила мои способности, но я готова вам помочь, если это будет в моих силах.

Наш предварительный разговор принял какой-то странный характер, мы словно примерялись друг к другу, не проявляя открытого недоверия, но и ни на что особо не рассчитывая.

- Все это произошло почти девятнадцать лет назад, - начала свой рассказ Дора, - даже раньше. Мне ведь нужно начать с того дня, когда мой сын решил жениться на Монике, - прежде чем продолжить свой рассказ, моя посетительница сделала довольно продолжительную паузу. - Эта девочка училась с моим Дэнни в одной школе. А затем в университете они тоже оказались рядом. Да и ее семья, семья Колдьи, жила по соседству. Признаюсь сразу: меня не обрадовало решение моего сына, хотя к тому моменту ему уже было тридцать, самое время создать семью. Нет, не подумайте, что мне чем-то не нравилась Моника. Она была очень красивой, умной и образованной девушкой. Ее поведение тоже было безупречным. Кроме того, они работали с Дэнни в одной лаборатории и можно сказать, что были увлечены одними и теми же идеями. Но мне казалось, что отношения между ними были не естественными для мужчины и женщины, я попытаюсь объяснить, хотя чего же тут не понять? Они были хорошими друзьями, партнерами, соратниками, единомышленниками. Все это хорошо, но недостаточно для того, чтобы жить вместе. И главное - этого недостаточно, чтобы чувствовать себя счастливыми. Они никогда не ссорились, но никогда и не удивляли друг друга, может, потому, что слишком давно и слишком хорошо друг друга знали? Хотя вряд ли дело в этом. Моника была всегда такой серьезной... И еще она была сильной, я бы даже сказала властной, а таких женщин могут полюбить очень немногие мужчины. Мой сын - обыкновенный. Я - любящая мать, но я не слепая и не глупая. Я не могла ему объяснить, чего он себя лишает, отказавшись от любви, ведь у него не было даже опыта влюбленности. Так я считала тогда, впрочем, мнение мое не изменилось.

- Но, может, вы ошибались? Просто их отношения развивались иначе, не так, как вы привыкли их представлять? - не удержалась я от замечания.

- Я думала об этом, - Дора грустно улыбнулась, - именно так я и рассудила, чтобы в день их свадьбы не чувствовать себя несчастной.

- Значит, свадьба состоялась? - уточнила я.

- О, да! И не только свадьба. Они прожили четыре года. И у них родился сын, все шло, казалось бы, хорошо. Я знаю, что так могла пройти и вся их жизнь. Однако судьба вмешалась, подвергнув их испытанию на прочность старым банальным способом.

- И что же это за способ?

- Разлука, которая заставила каждого из них обрести новый жизненный опыт, причем каждый оказался с этим опытом один на один.

- Почему же они расстались? Я правильно поняла вас?

- Да, они действительно расстались, как им казалось, совсем ненадолго. Моника должна была на какое-то время приехать сюда, в Сент-Ривер.

- Вы имеет в виду столицу?

- Нет, страну. Если уточнить, она отправилась в Мэрвик, вернее, в Мэрвикский университет. Я должна немного рассказать об их работе. Действительно совсем немного, поскольку толком и не понимаю всего того, чем они занимались. Знаю лишь, что их лаборатория исследовала космическое излучение, или космические лучи. Я не ручаюсь за точность своих слов, да и это к нашей тайне, как мне кажется, отношения не имеет. И важно только то, что в Сент-Ривере появилась какая-то научная программа, с которой Дэнни и Моника хотели, во что бы то ни стало, познакомиться. Почему решили, что сюда отправится именно Моника, я не могу сказать. Мой сын отказался отвечать на мои вопросы и решения своего до сих пор не изменил. Так, или иначе, маленький Поль остался на моем попечении, а моя невестка улетела за границу.

- И за время своей работы здесь она не ни разу не побывала дома? - удивилась я.

- Ну, почему же? Через два месяца после своего отъезда она прилетала... На три дня, чтобы повидаться со мной и Полем. А Дэнни в это время улетел по каким-то неотложным делам в Австралию, так они и не увиделись больше.

- Вы хотите сказать, что ваша невестка навсегда осталась в Сент-Ривере?

- Она не вернулась. Но я не говорила, что она осталась здесь, она пропала, исчезла.

- Но вы сказали, что у вас есть еще и внучка, или это дочь вашего другого сына, или дочери? Но, видимо, не дочь Дэнни, у вас есть еще дети? Или, отправляясь в Мэрвик, Моника уже...

- Нет, - моя собеседница не дала мне договорить, - Лео не дочь Дэнни, но и других детей у меня нет. Дослушайте меня, и вы все поймете. Те три дня, что моя невестка провела со мной и своим сыном, были очень странными, и сама Моника была не такой, какой я привыкла ее видеть. Она почти все время проводила с Полем. Была с ним терпеливой и ласковой, чего раньше я за ней не замечала. Со мной она держалась как обычно, то есть практически не обращала на меня внимания. Но перед самым отъездом она вдруг подошла ко мне, взяла меня за руку, пристально посмотрела мне в глаза и сказала: "Я не умею об этом говорить, но я очень уважаю и ценю вас, возможно, мое чувство имеет какое-то другое название. Мне важно, чтобы вы об этом знали, я люблю вас всех" Так она и сказала: "Вас всех". Я очень жалею сейчас, что не сумела тогда ее разговорить, но поймите меня, я просто растерялась, это было слишком неожиданно. А на утро она улетела в Сент-Ривер.

- Насколько я понимаю, это была ваша последняя с ней встреча? Но вы же какое-то время и хоть каким-то образом поддерживали связь со своей невесткой?

- Да, разумеется. Она писала нам письма. Тогда еще все пользовались обычной почтой, а не электронной. Иногда звонила. Мы считали, и такая картина складывалась по ее письмам, что она живет в пансионате при университете и очень много работает. Но за месяц до ее предполагаемого возвращения связь с ней прервалась. И она не вернулась, хотя из университета нам сказали по телефону, потом это же подтвердили и письменно, что ее работа была очень успешно завершена, и госпожа Вернер, очевидно, уехала домой. Нам ничего не оставалось, как обратиться в полицию. Полиция, как мне кажется, не слишком старалась найти Монику. Они просто выяснили, что с ней не случилось ничего плохого. Мне кажется, что они считали, что жена моего сына исчезла по собственной воле, в какой-то мере это подтвердили и дальнейшие события.

- Она действительно не захотела вернуться к своей семье? Даже к сыну?

- Боюсь, что это именно тот вопрос, ответ на который я бы и хотела получить с вашей помощью, или точнее, это один из тех вопросов. Но я продолжу, с вашего позволения.

- Да, конечно, извините.

- Мы получили из Сент-Ривера внушительный список тех происшествий, в которых не пострадала Моника Вернер и отчет о том, каким образом данная информация проверялась. Но никто нам так и не ответил на вопрос, где находится жена моего сына, моя невестка и мать Поля. Мы начали привыкать обходиться без нее. Дэнни держался спокойно, но я понимала, как было ему нелегко. Родители Моники не могли успокоиться дольше, они даже нанимали частного сыщика, но найти дочь тоже не смогли. Так прошел год. Одна беда в семье Колдьи шла вслед за другой. От сердечного приступа умер отец Моники, мать пережила его только на два месяца. Вот так - была семья, и нет ее.

- Но Моника...

- Нет, - остановила меня моя посетительница, - о ее судьбе мы так ничего и не узнали, по сей день. Однако это еще не все. Через два месяца после похорон матери моей невестки к нам пришел адвокат. Это был Яков Гроссер, который вел дела Колдьи. Он был их поверенным много лет. Он и рассказал нам о Лео. Таким образом, что-то стало известно и о Монике, во всяком случае, мы хоть что-то могли предположить, если, конечно, это не было ошибкой, фатальным стечением обстоятельств. Здесь, в вашей стране, в приюте при больнице святого Патрика, недалеко от Мэрвика, находилась девочка, мать которой назвалась Моникой Вернер. Отцом девочки был записан Дэнни, впрочем, только потому, что он был вписан в документы женщины как ее муж. Адвокат рассказал, что, по словам доктора, возглавлявшего эту больницу, госпожа Вернер оставила девочку в монастыре всего на неделю, чтобы съездить, как она сказала, и поговорить с мужем. В больнице к тому времени догадались, что в семье были свои сложности. Но не только через неделю, а и через месяц женщина не вернулась, когда прошел еще месяц, начались поиски родственников ребенка. Они не стали обращаться к моему сыну, поскольку понимали, что отцовство Дэнни под сомнением. И в первую очередь нашли адрес родителей матери девочки, но немного с этим опоздали. Тогда они и обратились к господину Гроссеру, а он решил обо всем рассказать мне.

- То есть, он предложил вам взять опекунство над ребенком, не смотря на то, что, судя по обстоятельствам, никакого родства между вами нет?

- Нет, прямо он не предлагал, лишь намекнул, что формально мой сын может считаться отцом девочки. Но я сама так решила, и настояла на своем решении, хотя в итоге надолго утратила взаимопонимание с собственным сыном. Вы можете считать меня плохой матерью, но я ни о чем не жалею. Леонсия мне не менее дорога, чем Поль. Пусть она мне не внучка по крови, но это никакого значения не имеет.

- Так, что же вас привело ко мне? - спросила я, поскольку действительно не понимала, чего ждет от меня госпожа Вернер.

- Я понимаю, что выполнить мою просьбу будет сложно, ведь прошло столько лет, но я готова заплатить вам любой гонорар. Узнайте, что случилось с Моникой, или найдите хотя бы отца Леонсии. Я уверена, что он достойный человек. Так будет лучше для моей девочки.

- Извините, но почему вы не попытались найти его раньше?

- Причин тут сразу несколько, - Дора задумалась, затем продолжила, - мне хотелось, чтобы девочка чувствовала, считала, что Поль - ее настоящий брат, а значит Дэнни - отец. Я надеялась, что мой сын способен полюбить эту крошку. Ну и был, конечно, эгоистический страх ее потерять. Это - главное...

- Хорошо, - медленно проговорила я, - попробую что-то выяснить. Следы пребывания вашей невестки в нашей стране, должны были остаться, да и отец у девочки, конечно, есть, но у него может быть уже другая семья, прошло столько лет.

- Да, - согласилась со мной моя собеседница, - я даже не исключаю, что у него была семья и тогда, когда он познакомился с Моникой.

- И это тоже вариант вполне вероятный, - заключила я.


Помолвка


Я не люблю торжества и приемы. Особенно когда они устраиваются для каких-то практических целей. Когда вокруг вас собираются не столько друзья, сколько люди, от которых что-то там зависит, например. Не то, чтобы я так уж осуждала подобную практику. Действительно, у стола с напитками и деликатесами иногда вопросы решаются проще, психология. Но я против того, чтобы для подобных целей использовать такие поводы, как помолвка.

Именно об этом я заявила своему секретарю, когда он подал мне список лиц, коих, как он считал, было бы целесообразно пригласить.

- Ну, как знаете, - почти обижено отреагировал Ари.

- Не сердись, - этой репликой и особенно своим просительным взглядом, я, похоже, удивила его, - я в этот день хочу видеть вокруг только друзей, не забудь, кстати, что и ты входишь в их число.

- Вы меня официально приглашаете? - уточнил мой секретарь.

- Конечно, и официально приглашаю, и очень прошу - ответила я, с трудом сдерживая улыбку.

- Ну, я вроде ваш подчиненный, какие могут тут быть особые просьбы...

- Милый мой Ари, это будет не в рабочее время, и я очень надеюсь, что ты придешь на нашу с Дэвидом помолвку просто как наш друг.

В этот момент я совершенно искренне расчувствовалась и была вознаграждена тем, что впервые за все время нашей совместной работы увидела на лице нашего невозмутимого Авриэля выражение, если не удовольствия, то чего-то очень близкого к этому.


***

Честно говоря, мне было немного жаль, что пришлось отказаться от фиолетового платья, но спорить с Инесс я не стала. Она выбрала для меня легкий шифоновый брючный костюм светло-бирюзового цвета. Я неплохо в нем смотрелась, если верить Дэвиду, впрочем, почему бы и не поверить?

Инесс оказалась права и в том, что праздничный стол, несомненно, лучшее ее творение, привлек гораздо больше внимания, чем мой наряд.

Вообще, все было замечательно и я очень благодарна моим друзьям за этот вечер. Я задержалась в своем повествовании на этом эпизоде только потому, что он имеет некоторое отношение к делу, о котором тут идет речь.

Уже было очень поздно, или об этом времени более правильно будет сказать рано, когда дом Катлеров, наконец, опустел, а мы отправились домой.

Нужно было хорошо отдохнуть, поскольку в полдень мы должны были вылететь на остров Канти, где собирались провести целую неделю отпуска. Именно я настояла на том, чтобы в этот раз был остров. Дэвид законченный урбанист. К тому же он просто влюблен в Мэрвик.

- Дэвид, я хочу с тобой посоветоваться, - осторожно начала я разговор, о котором думала в течение последних трех дней.

- Советуйся, с кем же еще, если не со мной?

- Может, нам все же отправиться в Мэрвик?

- Что?! Ну, ты вовремя... Да еще в сезон отпусков.

- Дело в том, что для нас забронирован номер в Лагуне.

- Так, - я почувствовала, что смысл происходящего стал медленно доходить до моего жениха, - мы же договорились, что неделю будем только отдыхать: загорать, кататься на катере, плескаться в море, ну и заниматься другими очень приятными вещами.

- Конечно, ничего не отменяется, - улыбнулась я, - даже все другие приятные вещи.

- Послушай, я тебя прекрасно знаю, если ты готова вместо того, чтобы лететь на Канти, отправиться в Лагуну, то это только потому, что тебе нужна информация именно в Мэрвике. Это дама из Кельна?

- Допустим. Но я не собираюсь там заниматься расследованием, т

- Ты неисправима. Что ж, если есть даже забронированный номер, отговаривать тебя я не стану и пытаться. Но ты мне хотя бы расскажешь, в чем там дело?

- Конечно, расскажу, завтра, хорошо?

- Разумеется, завтра.


Мэрвик. Отель "Лагуна"


В "Лагуне" мы были не впервые, но никогда еще не останавливались в таком шикарном номере. Госпожа Вернер сделала нам с Дэвидом царский подарок. Я не очень разбираюсь в тонкостях гостиничного сервиса, а тем более, если речь идет о мебели, постельном белье и других предметах, определяющих класс отеля. Поэтому в описании ограничусь тем, что скажу: было просторно и удобно, из окна было видно море. Номер состоял из двух спален и гостиной. А две ванные комнаты, были огромны и сверкали, в прямом смысле этого слова.

- Я чувствую себя королевой во дворце! - не удержалась я от восклицания.

- Так уж и королевой? - засмеялся Дэвид, - люкс мы, конечно, ни разу не снимали здесь, но всего-то пара лишних комнат, зачем, скажи, пожалуйста, на нужны две спальни?

- Разберемся, - улыбнулась я, - может, как раз не лишними окажутся. В любом случае, я не ожидала. Чувствую некоторую тревогу, а вдруг я не смогу разыскать ни Монику Вернер, ни отца Леонсии. Прошло столько лет.

- А если бы твоя клиентка заказала для нас номер поскромнее? Ты бы меньше волновалась?

- Пожалуй, так же.

- Что ж, придется тебе помогать, но давай сначала хотя бы пообедаем.

- Спустимся в ресторан, или сюда закажем?

- Конечно, сюда, разве тебе недостаточно моего общества?

- Достаточно, - я не удержалась, чмокнула Дэвида в щеку и прошептала у самого его уха, - вполне.


***

Обед наш несколько затянулся. А после него мы составили приблизительный план действий на ближайшую неделю. Конечно, мы не случайно приехали именно в Мэрвик, но мы не собирались отказываться от своего отпуска. Серьезно поисками Моники Вернер и ее возлюбленного я хотела заняться уже по возвращении в столицу. Но почему бы кое-что и сейчас не выяснить? Ведь мы оказались именно там, где оборвался след пропавшей женщины. Да и поиски отца девочки тоже имело смысл начать отсюда. В общем, мы решили, что завтра с утра отправимся в университет и попробуем там найти кого-то, кто был знаком с Моникой, или хоть что-то мог бы о ней сообщить.

Вечером мы побродили по набережной, искупались в теплой морской воде при лунном свете. Затем посидели в маленьком старом ресторанчике "Фрегат". Вернулись в номер уже после полуночи.

- Видишь, как здорово, - сонным голосом и не открывая глаз проговорил Дэвид, - что мы приехали именно сюда. Даже необходимость что-то разнюхивать, не сможет испортить нам удовольствие.

- Но в свадебное путешествие мы отправимся на остров... - засыпая, ответила я, впрочем, не уверена, что меня кто-нибудь услышал.


Университетский городок


Это только считается, что университет находится в Мэрвике. На самом деле университетский городок расположен чуть в стороне и представляет собой вполне автономное образование, именно городок со своей системой управления и со своей самобытной жизнью.

Учебные корпуса, лаборатории, огромный ботанический сад, спортивный комплекс, художественная галерея, библиотека, телевизионный центр, обсерватория, даже собственный полицейский участок, - это далеко не все, что есть здесь, только то, что сразу вспомнилось, когда я взялась за описание.

Можете себе представить, насколько сложной показалась нам задача, которую мы сами себе задали. Но раз уж мы сюда приехали, мы должны были начать действовать.

Остановившись на первой попавшейся нам на глаза стоянке, мы вышли из машины и огляделись. Первое, что увидели, было небольшое здание с хорошо знакомой эмблемой над входом. Полицейский участок.

- Может, начнем с полиции? - предложил Дэвид.

- Это, конечно, было бы хорошей мыслью, если бы мы были сейчас не здесь, а в Сент-Ривере, - медленно проговорила я, - у меня нет уверенности, что в здешнем полицейском участке кто-то захочет ответить на наши вопросы, тем более, что полиция занималась этим делом лет восемнадцать назад.

- Тогда мы сделали большую глупость. Наверняка, комиссар Катлер не отказался бы помочь.

- Чем он мог нам помочь? Ведь он этим не занимался даже тогда, когда все происходило.

- Но, если бы у нас были сейчас материалы того старого дела, возможно, мы знали бы, с кем тут имеет смысл пообщаться.

- Материалы дела? Да, неплохо бы их просмотреть, - я вдруг замерла от осознания своего профессионального промаха. - Вот, что значит - мозги были не тем заняты! - с досадой в голосе воскликнула я, - понимаешь, Дора мне рассказывала, что ей, в свое время, прислали отчет о результатах поисков Моники, наверняка, этот отчет она сохранила. А я не сообразила попросить у нее копию!

- Ты не знаешь номера ее телефона? - спокойно спросил Дэвид.

- Знаю, и позвоню ей, чтобы она мне выслала эту копию, но мы уже здесь, зря ехали что ли?

- Позвони ей сейчас, не думаю, что этот отчет так уж велик, может, она сама его просмотрит и найдет имя человека, которого мы могли бы попытаться тут найти.

- Конечно, ты прав. Сейчас позвоню.

Мы вернулись в машину, и я, отыскав номер телефона госпожи Вернер в памяти своего мобильника, нажала кнопку связи. После нескольких безответных гудков я, наконец, услышала голос Доры.

- Да, - в голосе прозвучало удивление, - я вас слушаю, кто это?

- Мэриэл Адамс.

- О! Извините. Рада вас слышать.

- Извините вы меня за беспокойство, но мне нужна ваша помощь.

- Конечно, я сделаю все, что нужно, говорите.

- Мне нужно было сразу вас об этом попросить, но я не подумала...

- Ничего, не смущайтесь. Вы хотите получить отчет полиции Мэрвика? Я знала, что он вам понадобится.

- Да, вы правы.

- Я вам его вышлю прямо сейчас, адресом можно воспользоваться тем, что на вашей визитке? Я имею в виду, разумеется, электронный адрес.

- Да, пошлите по этому адресу. А он, этот отчет, большой?

- Нет четыре странички.

- Вы не могли бы их сейчас просмотреть? Мы в Мэрвике, в университетском городке, но не знаем, с кем тут можно начать разговор...

- Понимаю, - прервала меня моя клиентка, - разыщите там астрофизический факультет. В административном отделе этого факультета работала Мэри Виллис, она давала показания в полиции, и по этим показаниям можно предположить, что она сблизилась с Моникой больше других. Возможно, она и сейчас работает на том же месте, как минимум, вам там могут дать ее адрес.

- Спасибо, госпожа Вернер, вы клиентка, о которой можно только мечтать.

- Это вам спасибо госпожа Адамс, ведь вы в отпуске, и называйте меня просто Дорой.


***

Астрофизический факультет располагался рядом с университетской обсерваторией, о чем можно было догадаться, даже располагая такими приблизительными представлениями об астрофизике, какие были у нас с Дэвидом. Мы не потратили на поиски и четверти часа. Чуть сложнее было найти административный отдел, но и с этой задачей мы справились.

Секретарь отдела, очень милая блондинка не старше тридцати лет, даже не спросила, кто мы такие. Судя по всему, Дэвид внушил ей абсолютное доверие. Меня она просто не заметила.

- Мэри Виллис? - переспросила девушка, сосредоточив свой взгляд на лице моего спутника, - да она работает в нашем отделе, но она сейчас в отпуске. Номер ее телефона я вам запишу. Хотите лимонный сок со льдом? Сегодня так жарко.

Даже не предполагая, что мы можем ответить отрицательно, она открыла холодильник, вытащила кувшин с напитком и налила его в два высоких стакана. В какой-то момент я подумала, что это предложение адресовано только Дэвиду, поскольку в мою сторону наша собеседница так и не собиралась смотреть.

Впрочем, сок был кстати, и номер телефона мы получили, так что, все началось неплохо.

Госпоже Виллис я позвонила уже из машины.

- Здравствуйте, меня зовут Мэриэл Адамс, я частный детектив, - почему я начала наш разговор именно так?

Не знаю, что-то выбило меня из колеи. Впрочем, к счастью, этот день, видимо, был для нас удачным.

- Детектив? Как интересно! - воскликнул в ответ звонкий женский голос, - я могу вам чем-то помочь?

- Я очень на это надеюсь, - ответила я, и ко мне вернулось нормальное состояние, то есть, я опять стала сносно соображать.

- Но, может быть, вам удобнее приехать ко мне? - доброжелательно спросила Мэри Виллис.

- Если вы не против.

- Ничуть, я живу в пансионе "Академия" вы знаете, где это?

- Нет, мы приехали из Сент-Ривера...

- Его очень легко найти, - не стала она выслушивать мои объяснения, - где вы сейчас?

- Возле обсерватории.

- А, понятно, вы на машине?

- Да.

- Тогда выезжайте из городка по северной дороге, там есть указатель. Ехать не более десяти минут.

- Спасибо, надеюсь, мы не очень вас побеспокоим.

- Что вы? Я буду только рада. Мне так любопытно.


***

Пансион "Академия" занимал старое, но еще довольно крепкое и, судя по всему, недавно отремонтированное двухэтажное здание. На первом этаже было несколько маленьких, однако, отдельных квартир, снимаемых, в основном преподавателями и служащими университета. На втором этаже располагались комнаты для студентов. В каждой жили двое, иногда даже трое молодых людей, или девушек.

Мэри Виллис, невысокая хрупкая женщина лет пятидесяти, как мне сразу показалось, была из тех людей, вокруг которых всегда что-то происходит. Она была одета в джинсы и легкую блузку спортивного покроя, ее абсолютно седые волосы были довольно коротко и аккуратно подстрижены. Светло-голубые глаза смотрели на нас с нескрываемым любопытством.

Вслед за ней мы прошли по сумрачному и довольно длинному коридору. Квартира была маленькой, но уютной. Ожидая нас, Мэри приготовила кофе, наполнивший крохотную гостиную ароматом гостеприимства. Разговор обещал быть приятным и полезным, я очень надеялась на это.

- Так что же вас привело сюда, какое зловещее преступление, или мистическая тайна? - с легкой шутливостью в голосе спросила госпожа Виллис, когда мы расположились в креслах вокруг чайного столика.

При этом она ловко наполнила наши чашки прекрасно приготовленным напитком и жестом предложила нам угощаться всем, что стояло на столе. Здесь были сэндвичи, с тонко нарезанной ветчиной и листьями салата, бисквиты, шоколадное печенье, дольки лимона и фруктовый мармелад. Непринужденность ее манер и ее веселая доброжелательность располагали к откровенному разговору.

- Мы приехали в Мэрвик немного отдохнуть, но у нас есть одно дело, расследование которого связано с Мэрвикским университетом. Нам сказали, что именно у вас мы можем кое-что узнать, - несколько путано начала я разговор, но не потому, что волновалась, а потому, что мне хотелось сказать сразу все.

- Если я смогу... Так что же я, по-вашему должна знать?

- Примерно восемнадцать лет назад сюда приезжала из Германии некая Моника Вернер.

- Ах, вот о каком деле идет речь, - Мэри Виллис вдруг утратила свою веселость, словно сменила маску, хотя, возможно, мне это показалось.

- Да, - подтвердила я, - судя по вашей реакции, вы ее помните.

- Ее так и не нашли?

- Нет, но сейчас у меня немного другая задача.

- Странно. У нее ведь в Кельне остался маленький сын?

- Да, сейчас он уже взрослый. Судя по всему, с этой женщиной случилось что-то серьезное.

- Полиция тогда очень тщательно проводила расследование. Единственное, что оставляло сомнение, это землетрясение, которое было именно в этот год, все знают, что некоторые люди так и не были найдены, ни среди живых, ни среди мертвых. Официальный список пропавших без вести не включает тех людей, пребывание которых в районе этого стихийного бедствия не было установлено, вы же это понимаете?

- Да, это вполне возможный вариант. Но тут мы вряд ли сможем сделать то, что оказалось не под силу ни полиции, ни специальной следственной группе, в которую входили и эксперты, и ученые, и журналисты.

- Так что тогда хотите расследовать или найти вы?

- У Моники Вернер восемнадцать лет назад родилась дочь.

- Да, я знаю. В той больнице, где она рожала, ее и видели в последний раз.

- Если учесть, что к тому времени, ее работа в вашем университете была уже завершена, можно сделать вывод, что вы ее знали не только по службе, так?

- Да, можно сказать, что мы с ней сблизились,- Мэри замолчала и несколько секунд смотрела куда-то поверх моей головы, потом она вдруг словно очнулась от своих воспоминаний и продолжила,- да, мы сблизились ровно настолько, насколько можно было сблизиться с такой женщиной как Моника. Это случилось не само собой, так распорядилась судьба. Я вам сейчас расскажу все, что рассказала тогда полиции и то, что произошло уже тогда, когда следствие было завершено.

- Значит, было еще что-то, чего вы не сообщили полиции?- спросила я.

- Но меня никто об этом не спрашивал, дело было уже закрыто к тому времени, как я думаю. Поскольку речь не шла о преступлении, то я никуда и не стала сообщать ничего.

- Да, похоже, что никаких преступлений тут и не было,- поспешно согласилась я.

- Сейчас я уже в этом не так уверена,- вдруг произнесла наша собеседница, и мы с Дэвидом, не сговариваясь, посмотрели друг на друга.

- То есть, вы хотите сказать,- вступил в разговор мой друг,- что в этой истории есть и такие обстоятельства, которые могли бы заинтересовать полицию?

- Не знаю,- Мэри вздохнула,- послушайте мой рассказ о событиях, а уже потом я выскажу свои мысли.

- Хорошо,- мягко сказала я,- рассказывайте, а после этого подумаем вместе.

- Если встряхнуть свою память и уточнить время,- госпожа Виллис пару секунд смотрела в сторону, видимо действительно считая, затем она продолжила уже более спокойно и уверенно,- Моника приехала к нам в университет чуть больше девятнадцати лет назад. Да, давненько, но время пролетело так быстро, что кажется, словно оно сжалось, или вдруг исчезло...

- Да, так бывает,- сказала я, чтобы напомнить о себе, поскольку Мэри опять задумалась. Впрочем, когда нужно воспроизвести события почти двадцатилетней давности, это естественно.

- Вы пока не понимаете, да и поймете ли? Вы не видели Монику...

Мэри Виллис встала, вышла в другую комнату, очевидно в спальню, и очень скоро вернулась. В руках у нее была фотография, которую она тут же показала нам.

Мы увидели на фоне нечеткого интерьера двух женщин. И одной из них, несомненно, была наша собеседница, она выглядела моложе, но это не мешало ее узнать. Рядом с ней была красивая молодая женщина. Впрочем, о красоте я упоминаю, только потому, что это был бесспорный факт. Не это было главным. Даже по этой плохонькой фотографии угадывалось, что Моника Вернер была женщиной незаурядной. Если вы меня спросите, по каким приметам я это определила, мне будет трудно вам ответить, скорее, это можно было отнести общему впечатлению, к чему-то на интуитивном уровне. Если говорить о зрительном восприятии, то, прежде всего, это были глаза, само собой большие и красивые. Но во взгляде этих прекрасных глаз читалась такая сила и, прошу меня простить за излишнюю высокопарность, такая вселенская мудрость, что становилось не по себе, казалось, что обладательнице этих глаз было доступно понимание главных истин, управляющих нашими судьбами.

- В жизни она производила еще более сильное впечатление,- заговорила Мэри,- я с ней познакомилась по необходимости. Тогда, когда она прибыла к нам, чтобы поработать с программой РКС-1, я была администратором на астрофизическом факультете. Ко мне ее направили для того, чтобы я помогла ей с жильем. В "Академии" не было мест даже на втором этаже, Моника приехала через два месяца после начала занятий. Впрочем, она сразу объяснила, что в средствах не стеснена, ей просто хотелось бы иметь возможность каждый день ходить в университет пешком. Я хотела предложить ей пока остановиться у меня, а потом поискать что-то более удобное, но какое-то необъяснимое предчувствие удержало меня от этого шага. Хорошо это было, или наоборот, плохо? Я не знаю, возможно, если вы распутаете узел тайн и загадок, центром которого в свое время стала Моника Вернер, вы ответите и на этот вопрос. Я обещала подумать и помочь, а также сделать это побыстрее.

- Но ведь пока вы искали для нее подходящую квартиру, на это все же понадобилось время? Она тогда где-то жила, так ведь?- поинтересовалась я.

- Да, на мои хлопоты и на ее переезд ушло около двух недель, все это время она жила в отеле "Бриз" и ездила в университет на машине.

- А затем вы нашли ей квартиру где-то поблизости?- уточнила я.

- Конечно. Впрочем, моей заслуги в этом было немного. Она сняла комнату у Бертины Мюллер, ее дом в десяти минутах ходьбы от факультета. Бертина тогда еще преподавала психологию. Ну, а сейчас уже лет пятнадцать, как она на пенсии.

- Значит она не молода?- спросила я, и почему-то мне показалось это важным.

- Именно так. Сейчас ей почти восемьдесят. Она сама предложила Монике снять у нее комнату, я подумала, еще, что Бертина профессионально заинтересовалась потенциальной постоялицей. Конечно, она жила одна в большой квартире, возможно, ее объяснение по поводу усталости от постоянного одиночества были в значительной степени искренни, но слишком уж лакомым кусочком выглядела эта госпожа Вернер для столь нетрадиционного психолога.

- Что вы хотите этим сказать,- опять оживился Дэвид.

- Профессор Бертина Мюллер- сторонница теории о существовании психологических фантомов, но, если вы с этой теорией не знакомы, вам лучше выслушать ее объяснения.

- Вы думаете, что Моника принимала участие в каких-то экспериментах госпожи Мюллер?- не без удивления предположила я.

- Скажем так: я не исключаю, что нечто подобное могло быть, но не уверена в этом.

- Очевидно, нам все же стоит поговорить с этой дамой,- заключила я.

- Конечно,- согласилась Мэри,- она знает многое, как мне показалось, даже больше, чем сочла нужным сказать полиции.

- Но как получилось, что вы подружились с Моникой, если она жила не в "Академии"? Или вы сталкивались с ней по работе?

- Нет, что вы! Я ничего не смыслю ни в астрономии, ни в физике. Я- сугубо административный работник. И, тем не менее, я была первым человеком в университете, с которым госпоже Вернер какое-то время пришлось общаться. Наверное, поэтому она обратилась именно ко мне тогда, когда у нее появилась проблема.

- Проблема?- удивилась я.

- О! Ничего серьезного. Просто группа, в которой стажировалась, или обучалась, не знаю, как это правильно назвать, Моника, устраивала вечеринку, посвященную выходу их первого журнала. Сейчас этот журнал широко известен и имеет неплохой рейтинг среди специалистов. А тогда вышел первый номер, и все были жутко горды. Насколько я поняла, госпожа Вернер не слишком часто посещала подобные мероприятия. В общем, если говорить начистоту, я и сама удивилась, когда поняла, насколько она взволнована предстоящим событием. При нашей первой встрече она казалась такой самоуверенной, а тут... Ну, просто школьница перед первым балом. Она совершенно серьезно стала расспрашивать меня о том, как это все происходит, как принято одеваться. Интересовалась, не обидятся ли на нее коллеги, если она не будет пить спиртное. Я ее успокоила, сказала, что народ у нас смирный, непьющие есть, и на это никто не обращает внимания, что это будет похоже на обычный семинар, только с напитками, сэндвичами и пирожными, все равно, в конце концов, все закончится спорами о какой-нибудь статье, или обсуждением последней серии испытаний установки. Конечно, именно так и было,- Мэри усмехнулась,- но с того дня, не с вечеринки, а с разговора о ней, наши отношения заметно потеплели. Моника откровенно радовалась, когда мы случайно сталкивались в коридоре, или в баре, где мы пили кофе, чаще всего, устроившись за одним столиком.

- Она вам нравилась?- спросила я.

- Хороший и правильный вопрос, а вот полицейский инспектор, которому я тоже кое-что рассказывала, меня об этом не спросил. Знаете, мне очень грустно от этой мысли, но мое отношение к Монике Вернер нельзя было назвать дружеским. Я ей сочувствовала, чтобы не сказать- жалела. Да, да, сейчас я поняла, что это было так, а не иначе.

- Но почему?- воскликнул Дэвид.

- Я понимаю ваше удивление,- улыбнулась ему Мэри,- действительно, разве можно было предположить, что эта красивая умная и богатая женщина нуждается в сочувствии? Если бы я стала рассуждать и умом пыталась понять причину такого своего отношения к ней, вряд ли бы я эту причину нашла. Но другое дело- чувства! Поверьте мне, она была очень одинока, эта госпожа Вернер. Мне кажется, что по какой-то странной причине именно здесь она сама это почувствовала. Я знаю, что она была замужем, но брак далеко не всегда заключается, как говорят, на небесах. Не было у нее, вероятно, и друзей. Здесь тоже никто особо не стремился к общению с ней, если это не касалось работы. Да она и не умела говорить ни о чем, кроме формул, приборов, результатов, расчетов, каких-то каталогов, я мало, что в этом понимала, но именно поэтому со мной она могла говорить только о других вещах, если это можно было назвать разговором, ведь болтала, в основном я, а она слушала. Мне кажется, что я открыла ей какую-то новую грань жизни. Один раз, она напросилась ко мне в гости, это было в самом начале ее работы в программе РКС-1, прошло не больше двух месяцев, вечером, перед выходными. Я запомнила этот эпизод. Да и как его было не запомнить? Тогда эта женщина все еще была для меня совершеннейшей загадкой. Мы с ней случайно встретились, одновременно выходя из здания обсерватории. Просто так, ничего не имея в виду, я заметила в коротком нашем разговоре, что этот вечер мне придется провести в одиночестве, такое действительно в те времена бывало нечасто. Вот тут Моника, ужасно смущаясь и почти заикаясь, сообщила мне, что Бертина на выходные поедет к сыну, а ей жутковато оставаться в квартире одной. Мне ничего не оставалось, как пригласить ее на этот вечер к себе.

- И она приняла приглашение?- зачем-то спросила я, ведь ответ был очевиден.

- Да, мне показалось, что она вздохнула с облегчением, когда услышала от меня слова, которые, видимо, были ей нужны,- ответила Мэри и продолжила свой рассказ,- мы договорились, что она придет ко мне часов в восемь вечера и останется до утра. Я и сейчас не понимаю причину ее страха, но не сомневаюсь, что она действительно чего-то серьезно боялась. Вообще, когда вы встретитесь с Бертиной, то поймете, что у человека, мыслящего рационально, эта женщина может вызвать достаточно странные чувства, но чего можно было бояться в квартире профессора Мюллер, когда ее самой там не было? Этого я так и не поняла.


Бертина Мюллер и ее версия


Прежде, чем позвонить госпоже Мюллер, мы с Дэвидом решили обсудить между собой факты, оказавшиеся в нашем распоряжении благодаря откровенности Мэри.

Мы прекрасно понимали субъективность полученной информации. Но больше всего нас настораживала нарастающая мистичность событий, связанных как с личностью Моники Вернер, так и с ее загадочным исчезновением.

- Да...- многозначительно протянула я, не находя слов, достаточно точно отражающих все мои сомнения.

- Люди любят загадочные истории,- прокомментировал Дэвид то, что я не сказала вслух.

- Но нам-то нужны факты, что из всего, услышанного нами, можно использовать для начала расследования?

- Фактом является только то, что Моника Вернер жила какое-то время в квартире Бертины Мюллер, остальное- догадки и заблуждения разных людей,- вздохнув, произнес Дэвид.

- Возможно, знакомство с профессором Мюллер даст хоть какой-то материал для размышлений и выведет нас, наконец, на факты, не противоречащие здравому смыслу. Давай звонить.


***

Бертина Мюллер была дома и сразу пригласила нас к себе. Дом ее найти оказалось не сложно. Он выделялся своеобразной архитектурой, как минимум, наличием таковой, в то время, как остальные строения в этом районе вполне укладывались в определение: "современные типовые коттеджи.".


***

Большинство женщин время от времени думают о том, как они будут выглядеть, когда состарятся. Ну, может, не большинство, но я-то точно об этом думаю. В шестнадцать таким ужасным возрастом я считала тридцать лет, но когда перешагнула двадцатипятилетний барьер, цифра эта выросла и продолжала расти, с каждым годом. Однако 80 лет мне казалось жуткой перспективой всегда, и так было до тех пор, пока я не познакомилась с Бертиной Мюллер.

Не могу сказать, что она выглядела моложе своих лет, не в этом дело. Когда общаешься с таким человеком как профессор Мюллер, в какой-то момент понимаешь, что женская красота- понятие более сложное, чем принято считать.


***

- Так что вас привело ко мне, молодые люди?- спросила госпожа Мюллер, когда мы уже расположились вокруг старого овального стола, накрытого тяжелой бархатной скатертью и уставленного вазочками со всякими сладостями. Чай мы пили из больших керамических кружек, ни молока, ни сахара, ни лимона на столе не было.

- Вы помните женщину по имени Моника Вернер,- спросила я.

- Конечно,- усмехнулась Бертина,- вы ведь наверняка знаете, что она жила у меня, пока работала на факультете.

- Да,- подтвердила я,- поэтому и решили обратиться к вам.

- Прошло много лет, вы надеетесь ее найти?

- Нет, хотя это было бы тоже неплохо,- мне показалось, что моя собеседница слегка напряглась,- но мы понимаем, что подобная задача выглядит почти неразрешимой.

- Так чего же хотите вы?

- Понять, что произошло, или могло произойти с Моникой и найти отца ее дочери. Вы же знаете, что она родила дочь?

- Да, я знаю, но разве отцом девочки был...

- Дэнни Вернер не мог быть отцом Леонсии, не совпадает по времени.

- Время? -почему-то переспросила Бертина,- Конечно, об этом я не подумала. Удивительная история, не правда ли? Но все в этом мире имеет объяснение, по крайней мере, мы в этом всегда убеждены. И что вы хотите услышать от меня?

- Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, но некоторые из них вам могу показаться странными.

- Странными?- госпожа Мюллер рассмеялась, но смех ее не был веселым,- задавайте свои вопросы, я отвечу, как смогу.

- Тогда давайте начнем с простого,- предложила я,- расскажите, как вы познакомились с Моникой, какое она произвела на вас впечатление, при первой встрече?

- И вы всерьез считаете, что задали сейчас мне простой вопрос?

- Я старалась.

- Я попытаюсь вам ответить как можно точнее, но это совсем непросто. Прошло почти двадцать лет, вряд ли можно поручиться за точность описания своих ощущений, находящихся так далеко в памяти. Вам, к тому же, не все будет сразу понятно, но вы выглядите сообразительной девочкой.

- Надеюсь,- скромно заметила я.

- Я увидела впервые Монику тогда, когда она приступила к работе, и некоторые преподаватели уже называли ее по имени. Она обращала, конечно, на себя внимание. Особенно специалистов вроде меня.

- Что вы хотите этим сказать?- я сознательно прервала Бертину.

- Вы правильно поняли, я увидела перед собой женщину с проблемами. Прежде, чем стать преподавателем психологии, я несколько лет работала в клинике Крофта. Своих пациентов я научилась видеть и отличать.

- Вы хотите сказать, что Моника Вернер страдала психическими расстройствами, как минимум?

- Можно сказать и так. Но у нее был очень редкий набор психологических свойств и отклонений. Окружающий мир она воспринимала и оценивала вполне адекватно. Ее поведение не отличало ее от обычных людей. Теперь не перебивайте меня! Это была большая удача, что она согласилась поселиться в этой квартире. Мне бы ни за что не удалось добиться ее доверия, если бы мы встречались только в университете. У Моники был огромный опыт взаимодействия с людьми, непохожими на нее саму. Она слишком рано осознала свою странность и поняла, что это может быть опасным. Но даже такая сильная личность, какой, несомненно, была госпожа Вернер, не может 24 часа в сутки пользоваться масками.

Бертина встала и прошлась по комнате. Я поняла, что наш разговор гораздо сильнее волнует ее, чем это казалось вначале. Похоже, госпожа Мюллер сейчас говорила не столько с нами, сколько с собственной памятью, а, возможно, и не только. Но мы еще слишком мало услышали, чтобы делать выводы. Между тем, Бертина продолжила свой рассказ, вернувшись к столу и, как мне показалось, несколько успокоившись.

- Вот видите, я так и не сказала вам ничего о своем первом впечатлении. Мне просто кажется, что не было никакого впечатления при первой нашей встрече с Моникой, вернее, не было ничего такого, о чем стоило бы помнить столько лет. Госпожа Вернер вызвала мой интерес позднее. Я присутствовала на лекции, которую она прочитала по просьбе руководства астрофизического факультета для абитуриентов. Она рассказывала весьма банальные вещи, видно было, что такая работа ей не в новинку. На первом ряду сидела девчушка, маленькая, юркая, активная, типаж знакомый,- Бертина усмехнулась,- конечно, как только появилась возможность задать вопрос, она протараторила его первой. Ничего особенного в самом вопросе не было, что-то о выборе профессии. Дескать, не странно ли, что молодая красивая женщина уходит из реального мира в мир далеких галактик и звезд. Всегда есть вероятность, что кто-то в аудитории спросит об этом, если в качестве докладчика видит женщину с внешностью кинозвезды. Я обращаю ваше внимание и на банальность ситуации, и на то, что ответ Моники вполне вписывался в эту банальность. Но я увидела то, чего, как я думаю, не увидел больше никто. В момент осознания услышанного ею текста, госпожа Вернер весьма странно на него прореагировала. Я увидела в ее глазах страх. Это было очень короткое мгновение, но моя память сохранила этот полный панического ужаса взгляд. Моника отреагировала явно не на смысл услышанных слов. Она в этот момент ощутила опасность, но источник этой опасности был известен только ей. Я поняла, что мне безумно интересна эта молодая женщина, и как только узнала, что ей нужно временное жилище, сделала все, чтобы она поселилась именно в моем доме.

- То есть, ваш интерес был профессиональным?- спросил Дэвид, опередив меня.

- В какой-то мере,- госпожа Мюллер посмотрела на Дэвида так, словно только сейчас его заметила,- хотя, какой еще у меня мог быть к ней интерес? Я- ученый, в первую очередь, и во вторую, и в третью. Свой жизненный путь я уже прошла. Все эксперименты, связанные с биографией Бертины Мюллер давно завершены и выводы сделаны. Я знала, что судьба мне предоставила шанс. Поверьте мне, таких людей как Моника настолько мало, что вероятность встречи с ними очень близка к нулю.

- А сама госпожа Вернер знала о своей уникальности?- спросила я.

- Не думаю, что она оценивала себя именно так. Но о своих проблемах она, естественно, знала.

- Значит, проблемы были?

- Если вы не будете меня перебивать, то я все объясню.

- Извините, мы постараемся,- вынуждена была пообещать я.

- Представьте себе, что вы попали на отдаленный остров, где живут люди, привыкшие к простой и понятной жизни. Так жили их родители, родители их родителей, их предки, одним словом. Вы вполне можете влиться в эту непривычную для вас жизнь на уровне физического существования, но психологически вам будет настолько сложно, что вы, так или иначе, начнете искать возможность вернуться домой. Но теперь представьте, что вам это не удалось. Вы не обрели счастья, но жизнь берет свое. У вас появилась семья, дети. Теперь оставим в покое вас и поговорим о вашем ребенке, которому, так уж устроен человек, вы иногда изливали свою душу, считая, что он вас не понимает. Вы думали, что он не запомнил ваши странные рассказы о другой жизни. Скорее всего, на сознательном уровне он действительно все забыл. Но в подсознательном информация осталась, кроме того, некоторые психологические особенности ваш ребенок попросту унаследовал от вас. Он, хотите вы того, или нет, будет отличаться о жителей острова, от своих сверстников тоже, но, в отличие от вас, не будет этого понимать.

- Вы намекаете на какое-то особое происхождение Моники?- не удержалась я от вопроса.

- Бог с вами!- воскликнула профессор Мюллер,- вы производите впечатление здравомыслящей особы. Скажите еще, что моя бывшая квартирантка была инопланетянкой. Нет, безусловно, нет! Мне странно, что вы не уловили сразу суть предложенной мною модели. Я взяла столь радикальный пример для того, чтобы более рельефно показать формирование супериндивидуальности, как психологического набора, которым обладала Моника Вернер. Никто уже не спорит, что восприятие мира, как его физической, так и социальной составляющей, формируется у конкретного человека не только на базе его собственного опыта, но и путем наследования информации. И тут вступают в силу законы, очень похожие на генетические, возможно, даже имеющие ту же природу. Я хочу сказать, что набор психологических особенностей личности совершенствуется в сторону приспособляемости психотипа к условиям его существования. И так же как биологически предопределено появление редких и уникальных наборов физических признаков биологического объекта, закономерно появление необычных и, возможно, еще более редких наборов психологических качеств личности.

- А не могли бы вы подробнее рассказать о психологических особенностях и проблемах Моники. Надеюсь, мы не будем погружаться в мистику,- на всякий случай добавила я.

- Чувствуется, что на вас произвел впечатление разговор с Мэри Виллис,- усмехнулась Бертина,- нет, никакой мистики. У госпожи Вернер были проблемы, надо сказать, довольно редкие, но не по качественным характеристикам, а, скорее по концентрации. Насколько вы знакомы с идеями современных психологов?

- Не могу сказать, что знаю эти идеи,- честно призналась я.

- Я тоже, - ответил Дэвид на обращенный на него взгляд госпожи Мюллер.

- Тогда мне придется кое-что объяснять несколько подробнее,- заметила Бертина,- хотя я всю свою жизнь занимаюсь психологией, я не могу не признать, что эта наука изучает весьма странный предмет.

- Ну, почему странный,- возразила я,- психология изучает психические явления. Так написано в учебнике, это неверно?

- И что же это такое? Психические явления?- тут же спросила Бертина.

- Я не помню,- честно призналась я.

- Можно, конечно, заглянуть в учебник, но не хотелось бы тратить время на ненужные споры, вам придется принять на веру тот факт, что привычные определения и термины приходится пересматривать. Еще в клинике Крофта, я заинтересовалась работой молодого ученого Генри Тарна, он, изучая в университете психологию, неожиданно увлекся некой физической теорией. Имя Хью Эверетта вам о чем-нибудь говорит?

- В школе немного рассказывали,- сразу вспомнила я.

Когда-то эта теория меня заинтересовала, но потом выяснилось, что я не слишком точно поняла ее основные положения.

- Да, я тоже что-то помню из школьной программы, но смутно,- ответил Дэвид.

- Генри рассматривал каждого человека, наделенного сознанием,- продолжила свое объяснение Бертина,- а следовательно- памятью, как наблюдателя, а психологией назвал науку, изучающую законы взаимодействия сознания наблюдателя с наблюдаемым и осознаваемым миром.

- Это вполне понятно и логично,- согласилась я,- но какое отношение все это имеет к Монике и ее проблемам?

- Прямое, такие люди, как госпожа Вернер, в какой-то мере, подтверждают гипотезы Тарна и мои скромные предположения.

- Так что же с ней все же было не так?- нетерпеливо спросил Дэвид

- Моника в отличие от большинства людей умела входить в контакт со своими психологическими фантомами, возникающими всякий раз, когда наблюдатель осуществляет свой выбор объекта наблюдения.- попыталась объяснить госпожа Мюллер, затем, глядя в глаза Дэвиду, добавила,- но она не умела толком управлять этой своей особенностью, тем более, пользоваться ею. Она не могла объяснить, как это получается, это было с ней всегда, сколько она себя помнила. До определенного возраста она считала, что это могут все. В чем-то она была права.

- Мы договаривались не уходить в мистику,- напомнила я.

- Вам не понравился термин "фантомы"?- спросила профессор Мюллер.

- Смотря, что вы определяете этим словом.

- Вернемся к эвереттике.

- То есть, к теории Эверетта?- уточнил Дэвид.

- Нет,- возразила Бертина,- именно к эвереттике, которая лишь оттолкнулась от статьи, написанной американским ученым, но включает в себя, на сегодняшний день, множество гипотез и теорий, уже практически не связанных с ней. Тем более, когда речь идет о психологии.

- Хватит ли нам знаний, чтобы понять то, что вы нам сейчас рассказываете?- осторожно спросила я.

- Вам нужны будут не столько знания, сколько умение руководствоваться здравым смыслом и честно опираться на собственный опыт.

- Звучит интригующе,- усмехнулась я,- однако обе категории не однозначны.

- О каких категориях вы говорите?

- О здравом смысле и честности.

- Мне нравится ваш подход. Будем считать, что здравый смысл- это следование законам логики, принимаемым нашей маленькой группой экспертов. А честностью мы назовем искренность наших высказываний.

- Не возражаем,- мы с Дэвидом обменялись взглядами.

- Необычность Моники,- речь Бертины стала более ровной и неторопливой,- не могла быть проявлением каких-либо приобретенных комплексов. Она была слишком успешна и красива. Но любой человек ощущал при общении с госпожой Вернер некий немотивированный дискомфорт. Эта красивая и умная женщина вовсе не была скупой на эмоции, она умела контролировать свои чувства, но они у нее были, иногда даже в избытке. Проявление эмоций можно уловить по мелким деталям в поведении, но это для специалиста. Люди, не имеющие знаний и опыта, просто чувствуют напряжение, и, увы, даже неприязнь, вызванную ощущением чего-то иного.

- Вы имеете в виду ксенофобию,- спросила я.

- Да, пожалуй, это подходящее определение,- согласилась госпожа Мюллер, затем продолжила,- я сразу почувствовала, что Моника о своих психологических особенностях знает, а также я поняла, что она привыкла их скрывать.

- Но ей не удалось что-либо скрыть от вас,- прокомментировал Дэвид.

- Не удалось,- Бертина улыбнулась.- Но хочу напомнить вам, что я, в некотором роде, специалист. Тем не менее, тайна госпожи Вернер была закрыта для большинства людей, ее окружавших, на сознательном уровне, конечно. Многие, включая Мэри, отмечали, что Моника странная, но не могли бы сказать, почему они так считают.

- Мне кажется, что Мэри находила странным несоответствие образов Моники Вернер как научного сотрудника и Моники как благополучной, красивой и богатой женщины,- высказала я свое предположение.

- Скорее всего, вы правы,- согласилась профессор Мюллер,- но такое мнение возникло у Мэри благодаря тому, что ей пришлось общаться с госпожой Вернер по бытовым вопросам. Моника вовсе не была беспомощной в быту, как, видимо, считала госпожа Виллис, просто эта часть жизни до сих пор не привлекала ее внимания. Реальность Моники Вернер имела более сложную структуру, проблемы, привычные и часто весьма важные для большей части людей Монике казались некой игрой, иногда забавной в ее восприятии, а иногда и бессмысленной.

- Что-то я не очень понимаю, о чем это вы,- высказал свое недоумение Дэвид,- при чем здесь быт? Вы хотите сказать, что Моника не интересовалась материальной стороной жизни? Может, она и в пище не нуждалась?

- Мы говорим не о потребностях моей бывшей квартирантки,- улыбнулась Бертина,- здесь она не слишком отличалась от любого другого человека, но восприятие этой стороны жизни у нее все же было необычным.

- В чем это выражалось?- решила уточнить я.

- Пожалуй, требуются примеры.

- Конечно,- согласилась я, хотя в этот момент уже не была уверена, что смогу понять что-нибудь, даже если объяснение будет построено на самых простых и наглядных примерах.

Госпожа Мюллер вдруг встала и вышла в другую комнату, вернулась быстро, не прошло и минуты. В руках у нее был маленький ноутбук, который она положила перед собой на стол.

- Здесь,- Бертина положила руку на компьютер,- записаны некоторые регрессии Моники Вернер, самое начало нашей с ней работы. Тогда я еще только анализировала особенности ее психики.

- То есть, как записаны? Как в кино?- поинтересовалась я.

- Нет, конечно,- пояснила профессор Мюллер,- вы же представляете хоть немного, как выглядит сеанс гипноза. Правда, в нашем случае, это не традиционная методика, я работаю не с восприятием пациента, а с его памятью. Впрочем, техника моих экспериментов вас вряд ли интересует. Важно лишь то, что пациент передает свои воспоминания, используя привычный способ обмена информацией, попросту рассказывает о пережитом опыте. Вы хотите прослушать некоторые записи?

- Конечно!

- Тогда приступим.

Бертина включила компьютер, нашла нужный файл, открыла его, и мы услышали голос женщины, загадку которой взялись разгадать, даже не представляя, что же это за загадка. Голос был тихий, почти шепот, но все было слышно, каждое слово:


Темно и страшно, ощущение, что вокруг пустота. Мне нужна помощь, и я обращаюсь к привычному способу защиты от страха. К этому голосу я привыкла, он говорит со мной, когда я его зову. Когда у меня появляются вопросы. Почему я не догадалась позвать его раньше?

- Куда все исчезли?


И тут мы услышали другой голос, тоже тихий, но совсем другой, странно, но невозможно было определить, принадлежит ли этот голос мужчине, или женщине.


- Это ты исчезла, а не они.

- А куда я исчезла?

- В себя. Хочешь спросить о чем-то?

- Да, что такое Бог?

- Это цель и это путь.

- Почему его боятся?

- Потому что не знают.

- Я хочу его знать и не хочу бояться.

- Знания не приходят сами по себе, учись, наблюдай, думай.

- А он похож на меня?

- Ты неправильно спрашиваешь, поэтому получишь тот ответ, который заслужила. Нет, он не похож на маленькую девочку. Но между вами так много общего, что ты не сможешь жить без него, а он без тебя.

- Я не поняла тебя!

- Сначала пойми себя. К этому нужно еще долго идти, а ты спешишь получить ответ, не зная вопроса.

- Все равно не понимаю!

- Всему свое время.

- А что такое время?

- Хороший вопрос, но ответ на него знаешь только ты.

- Я еще маленькая, я не могу этого знать.

- Твои знания пока находятся в кладовой, от которой ты потеряла ключи. Ты находишь ключик и проверяешь, не он ли открывает эту важную дверь. Это становится интересной игрой, правда? Сколько будет этих ключиков, как и где ты будешь их находить... Не торопись к результату получи удовольствие от игры.


Несколько мгновений мы все молчали. Бертина заговорила первой


- Она рассказала мне о голосе, конечно, далеко не сразу. Лишь после того, как я сама кое-что ей открыла, поведала о некоторых своих довольно смелых предположениях. Мы с ней решили исследовать некоторые воспоминания ее детства, и то, что вы сейчас слышали, как раз из этой серии регрессий. Голос говорил с ней до тех пор, пока она не поняла, его "уникальность", до той поры она считала, что он есть у каждого человека, как зрение, слух и все другие ощущения. Если честно, то и я сейчас склоняюсь к этой мысли, просто люди не все и не всегда осознают своего внутреннего собеседника. А, не понимая суть ощущения, не осознавая его полезность, через некоторое время просто перестают им пользоваться. Забывают ли они об этом с возрастом? Я не знала тогда ответа на этот вопрос.

- А сейчас?- спросил Дэвид.

- Сейчас я абсолютно уверена, что наша память не теряет ничего.

- Что же тогда представляет собой амнезия, например?- попыталась возразить я.

- Это медицинский термин. Что он означает? Вы, как и большинство людей, привыкли к однозначным определениям в науке, и в медицине тоже. Но однозначность- это идеальное понятие, и, как все идеальное, она обусловлена истинами, принимаемыми нами в качестве постулатов. Пожалуй, не стану уводить вас в теории, хотя бы в настоящий момент. Давайте просто рассудим, опираясь на здравый смысл.

- Давайте,- не сговариваясь, согласились мы с Дэвидом.

- Будем исходить из того, что память- это свойство психики сохранять информацию, полученную наблюдателем в процессе наблюдения, согласны?

Мы дружно кивнули.

- А что значит, хранить?- спросила Бертина, впрочем, вряд ли она собиралась слушать наши ответы на свои вопросы,- предположим, что вся полученная информация в каком-то виде отправляется в некое предназначенное для ее хранения место. Хотя этот образ не слишком точен, но мы можем им воспользоваться для понимания той несложной мысли, которую я хочу объяснить. Между нашим оперативным мышлением и памятью существует связь, которая довольно сложно устроена. Но благодаря этой связи, мы можем пользоваться хранящимися в нашей памяти сведениями, причем именно теми, которые запрашивают обстоятельства, требующие от нас умственных усилий. А теперь представьте себе, что эта связь нарушена, для тех, кто нас в такой ситуации будет наблюдать, мы будем выглядеть людьми, потерявшими память, но сама информация ведь никуда не делась? Просто стала менее доступна, или вовсе недоступна, в каком-то интервале времени.

- Но человек ведь не теряет эту связь полностью?- спросила я.

- Конечно, я даже больше вам скажу, связь никуда не девается, она лишь меняется, становится сложнее. Человек, с которым произошло то, что мы называем амнезией, просто по-другому начинает воспринимать реальность, в которой мы его наблюдаем. Я еще раз подчеркиваю, что эту патологию памяти наблюдаем именно мы, а не тот, кому, опять же мы, ставим этот экзотический диагноз.

- Но какое это имеет отношение к Монике Вернер? Ведь у нее не было амнезии.- заметил Дэвид.

- Не знаю,- ответила Бертина,- ей не ставили такой диагноз. Я лишь ответила на ваш вопрос,- она выразительно посмотрела в мою сторону.

- Но что это за голос, кому он принадлежит?- вернула я разговор к недавно прослушанному нами диалогу.

- Естественно, это голос самой Моники,- госпожа Мюллер слегка приподняла плечи и усмехнулась.

- Но мы все же слышали два голоса,- попыталась возразить я.

- Ну и что?- опять усмехнулась Бертина,- Вспомните, как вы иногда пересказываете свой разговор с кем-то. Если бы я записала ваш рассказ и дала вам прослушать...

- Может, вы и правы,- неохотно согласилась я, ведь сама же просила обходиться без мистики,- в таком случае, разговор с кем пересказывала Моника, такой вопрос будет логичным?

- Да, и он нас, наконец, выведет на главную мысль.- Профессор Мюллер сделала почти театральную паузу, внимательно посмотрев сначала в мои глаза, а затем так же внимательно в глаза Дэвида,- она передавала свой разговор со своим психологическим фантомом.

- Не знаю,- после небольшой паузы, медленно, собираясь по ходу с мыслями, заговорила я,- как это все может быть связано с исчезновением госпожи Вернер, но хотелось бы понять, в каких ваших экспериментах принимала участие Моника.

- Да, и о фантомах тоже расскажите,- поддержал меня Дэвид.

- Именно это я вам и рассказываю,- спокойно ответила Бертина,- я уже просила меня не перебивать, но у вас это не получается, вот и мне приходится отвлекаться от основной линии повествования. Я не смогу изложить вам все свои идеи и их обоснования, да вам это и ни к чему. Вернемся к разговору о том периоде, когда Моника Вернер жила в моем доме. В какой-то момент Моника заинтересовалась моей работой, это было неизбежно, но открываться передо мной она стала только тогда, когда почувствовала, что я не представляю для нее опасности.

- Вы хотите сказать, что до этого она вас попросту боялась?- опять не удержалась я от вопроса.

- Можно сказать и так, но не более, чем она боялась любого другого человека, способного разгадать то, что она держала в тайне. Она догадалась, что я так же уязвима, как и она, но поскольку я больше сумела узнать, в силу своей профессии, да и возраста, она поняла, что я ей нужна не меньше, чем она мне. И наступил день, когда мы откровенно, или почти откровенно, обменялись информацией и мыслями. Она рассказала о той особенности ее психики, которую мы в последствии назвали способностью к погружениям в другую реальность.

- Мы же договаривались обходиться без мистики,- напомнила я.

- Это не мистика, всего лишь психологическое явление, которое мы обозначили словами, выбирая слова, мы ищем их в своем опыте, ищем подобное. С самим явлением, я думаю, сталкивались все. Существуют четыре степени погружения. Классификация эта не претендует на истину, это наша с Моникой гипотеза, именно так я попросила бы ее рассматривать. Итак:

Первая степень

Назовем эту степень "эрудит", это самое поверхностное погружение, которое практически контролируется сознанием, хотя механизм его еще непонятен, как непонятны и условия, при которых это происходит. При таком погружении мы просто получаем возможность извлекать информацию из своего же (как я полагаю) сознания, но находящегося в другой реальности, в других координатах. Я думаю, что не только у меня были такие просветления: мы вдруг осознаем, что владеем информацией, которую в текущей реальности нам просто негде было получить. Мы заимствуем информацию у своего психологического фантома, поверьте, что есть достаточно много людей, способных на это, но далеко не все осознают эту свою особенность. Не все решаются ее использовать. Да и умеют ли?

Вторая степень

Эту степень я называю "наблюдатель". Эти погружения позволяют наблюдать происходящее в другой реальности, но примерно так, как это происходит в сновидениях, однако просматриваемые сюжеты более логично выстроены, чем это бывает во сне. Иногда это и происходит ночью, когда мы засыпаем, или утром, в момент пробуждения. В этом случае мы говорим, что видели сон, который было трудно отделить от реальности, и который мы хорошо и долго помним. Кроме того, бывает, что такие погружения происходят несколько раз подряд. Тогда мы с удивлением рассказываем, что видели сон, затем проснулись, а когда опять заснули, то вернулись в тот же момент сновидения, как бы стали смотреть следующую серию...

Если подобное погружение происходит не во время сна, то оно всегда сопровождается обморочным состоянием. Сам обморок может быть очень кратковременным, но время наблюдаемого события, тем не менее, может оказаться довольно долгим. Очень часто такие "сны" переплетаются с теми проблемами, которые беспокоят нас именно здесь и сейчас. Пока я не могу сказать, какие обстоятельства провоцируют эту степень погружений, существует ли причина, их вызывающая, можно ли создать универсальную методику управления этим явлением. Возможно, оно является результатом более сложного явления? Или результатом комбинации погружения и склейки?

Третья степень

Эту степень можно назвать "актер". Оказавшись в другой реальности, мы почти теряем связь со своим сознанием и живем внутри тех событий, которые происходят там. Мы переживаем необходимые по сюжету этих событий эмоции, мы воспринимаем полученный там опыт, мы действуем в рамках логики той реальности. Такие погружения возникают не только спонтанно, но и могут иногда вызываться, в частности, переживаниями, возникающими у нас при чтении некоторых книг. Впрочем, необязательна столь сложная, и тем не менее, очевидная абстракция. Эту степень погружения могут вызвать и простые ощущения: звуки, а еще чаще- запахи.

Четвертая степень

Эту степень я называю "автор". Эти погружения бывают редко. Похоже, они провоцируются нашим сознанием. Происходят они при мысленном наблюдении за развитием сюжета, рожденного, как принято считать, воображением. Это самое интересное и самое непонятное погружение. Оно бывает настолько глубоким, что откладывается в памяти, как воспоминания вполне реальные. В этих погружениях мы имеем некоторую власть над происходящими событиями, хотя и ограниченную, своеобразное право "вето", т.е. можем отменить некоторые события, которые уже наблюдали, как свершившиеся. Понятно, что входить в такие погружения могут люди с достаточно хорошо развитым воображением и некоторым опытом в построении сюжетов. Например, писатели, журналисты, режиссеры. Или такие уникумы как Моника Вернер.

- Значит, Моника все эти погружения испытала на себе?- уточнила я.

- Маленькая неточность. Для Моники погружения были естественным процессом, она с этим жила, как с воображением, с памятью, с мышлением и другими привычными психологическими процессами.

- Это является некой патологией?- вдруг спросил Дэвид,- или эта женщина просто опередила время, и когда-нибудь это станет доступно всем? Просто, если я понял вас правильно, госпожа Вернер скрывала свои необычные качества, но не хотела от них избавляться.

- Вы задали очень точный и важный вопрос,- Бертина улыбнулась,- я не возьму на себя труд предсказывать будущее, но я точно могу сказать, что сейчас меняется, стремительно меняется представление людей о пространстве и времени, но еще быстрее меняются представления людей о самих себе. Представления о психических явлениях, о возможностях и функциях человеческого сознания. На ваш вопрос я не отвечу ни да, ни нет, но задумайтесь о том, что я только что сказала. Я хочу, чтобы вы прослушали еще одну запись регрессии Моники Вернер.


"Я лежу на скамье, крепко сколоченной из плохо отесанных досок. На мне только бесформенная рубаха из какой-то грубой и шершавой ткани, тут жуткая вонь, от нее тошнит.

Я сползаю со скамьи, ногам очень холодно на каменном полу. Слышу голоса. Старческий голос моей хозяйки и приглушенный полушепот ее позднего гостя. Я пробираюсь между досками и корзинами к двери, исчерченной множеством щелей, сквозь которые сюда проникает холод и тихие звуки чужого разговора. Дословно я не могу передать этот разговор, возможно, потому, что это другой язык. Но я понимаю, что старуха с кем-то торгуется. Вот они пришли к соглашению, и гость уходит.

Я отскакиваю от двери и опять забираюсь на свое место, притворившись спящей. Старуха появляется в дверях моей каморки, она что-то держит в руках. Свою ношу она кладет в одну из больших продолговатых корзин, а затем эту корзину ставит возле самых моих ног. Потом, немного помешкав, отодвигает от меня на самый край, к стене.

Я едва дожидаюсь, пока старая ведьма уйдет. Скорее всего, если бы я немного подумала, я бы поняла, что там в этой корзине, но я не умею таким сложным образом получать информацию. Прежде чем встать, или точнее переползти поближе к тому предмету, который меня интересует, я все же жду несколько мгновений, боясь возвращения старухи. Но вокруг тихо настолько, что от этой тишины становится страшно. Я слышу очень слабый звук, он точно доносится из корзины. Я боюсь. Заглядываю в корзину. Это совсем крошечный человечек. Он завернут в мягкую теплую ткань. У него маленькое нежное личико. Носик сморщился, он сейчас закричит. Я не хочу! Я начинаю слегка раскачивать корзину, малыш засыпает. Беру его из корзины и прижимаю к себе. Я открываю дверь, чувствую холод и обжигающую боль от удара хлыста, который с дикой силой опускается на мое левое плечо".


- Это запись нашей самой первой регрессии, - объяснила Бертина,- после этого путешествия Моника и боялась, и очень хотела повторить опыт. Да, как это не покажется странным, она боялась возможной необратимости своего погружения и часто говорила об этом. Но постепенно почти безумная идея стала овладевать ее мыслями. Впрочем, я поняла это не сразу. Госпожа Вернер была, прежде всего, как и я, ученым. Подозреваю, что она и раньше экспериментировала со своей психикой, наверняка прочитала уйму всякого материала о регрессиях, об их использовании в современной психиатрии. Но техникой регрессивных погружений она не владела. Об этом просто не писали настоящие специалисты. Участвуя в моих экспериментах, она постепенно собрала нужные ей знания.

- Вы хотите сказать, что Моника Вернер научилась отправлять себя в другие реальности без вашей помощи?- догадалась я.

- Именно так, я не смогла помешать ей. Да, я чувствую за собой вину, но не перед этой упрямой искательницей истины, она свой выбор сделала. Я чувствую свою вину перед ее сыном и мужем, людьми, которые потеряли жену и мать в этой реальности.

- Вы забыли о ее дочери,- напомнил Дэвид.

- Нет, я не забыла, но здесь мы уже имеем дело с последствиями. Я вовсе не уверена, что эта девочка родилась в нашей реальности. Как она могла появиться на свет у женщины, которую никто не видел беременной?

- А разве, покидая ваш дом...

- Я выскажусь более определенно, я точно не видела свою квартирантку в том положении и том состоянии, которое предполагало бы, что она достаточно скоро станет матерью. Но, судя по времени, я должна была это увидеть, даже в том случае, если бы Моника пыталась от меня скрыть свою беременность, хотя зачем?

- Но Мэри Виллис!- воскликнула я

- Она сказала вам, что видела Монику беременной?

- Нет, она сказала, что навещала ее в больнице.

- Вот видите. Ее память, понятное дело, уже приспособилась к фактам, но я не советую вам задавать Мэри дополнительные вопросы. Просто произойдет очередное изменение ее памяти, однако она не физик и не психолог, она не сможет абстрагироваться от новых воспоминаний, и мы не знаем, будет ли она так же счастлива в своей новой реальности. Я всего лишь даю вам совет. Предостерегаю о тех последствиях, которые непременно будут. И, думаю, вы все уже и сами поняли.

- Если я правильно поняла все рассказанное вами, нам незачем продолжать наши поиски?- спросила я и посмотрела в глаза профессора Мюллер.

- Это решать вам, я ответила на ваши вопросы и высказала свои предположения, но выводы вы будете делать сами.

- Но как девочка попала в нашу реальность, если родилась в другой?

- Мой ответ опять же не будет претендовать на стопроцентную истинность,- Бертина красноречиво вздохнула,- я предполагаю, что произошла склейка, в результате которой...

- А при склейке иногда происходит обмен объектов,- перебил Бертину Дэвид.

- Я об этом и хотела сказать.

- Но я никогда не слышала о склейках, в результате которых происходило бы перепутывание наблюдателей,- заметила я.

- Это вовсе не значит, что такое невозможно,- возразила Бертина,- вы можете проверить все другие версии. К моей гипотезе можете вернуться тогда, когда она останется единственно, или хотя бы наиболее приемлемой. Хочу вам напомнить, что прошло уже почти двадцать лет, о Монике ничего неизвестно. Следствие проводилось тщательно, я знаю. Я сама нанимала детектива, но все было безрезультатно. Попробуйте, возможно, вам больше повезет.


Очень странное расследование


Когда мы оказались в машине Дэвида, я вдруг ясно почувствовала, насколько устала от разговора с Бертиной Мюллер, с очень необычной свидетельницей, к показаниям которой я не знала, как относиться. С одной стороны, мы, наконец, получили версию, но какую?! Это было не на грани фантастики, это была именно фантастика! Бертина подталкивала нас к мысли о том, что ее бывшая квартирантка провела регрессию, точнее, погружение в некую параллельную реальность. И что она не вернулась из этого погружения, не вернулась, манипулируя со своим сознанием, и мы потеряли ее из-за произошедшей склейки, склейки, в результате которой в нашей реальности появилась Леонсия. Возможно, специалисты в области современной психологии отнеслись бы к этой гипотезе более спокойно, но мне не хватало знаний, не говоря уже об опыте.

- Что будем делать?- спросила я у Дэвида.

- Я предлагаю съездить в больницу св.Патрика.

- Ты прав,- согласилась я,- там могут оказаться свидетели появления на свет Леонсии, это разрушит версию...

- Необязательно,- прервал мои рассуждения Дэвид,- но это обеспечит нас хоть какими-то реальными, вернее, понятными фактами.

- Кстати, о фактах! Бэртина заявила, что никто не видел Монику беременной, так?

- Да, и мы не можем с этим не считаться, как бы госпожа Вернер ни скрывала свое положение, но она жила в доме профессора Мюллер... Что-то тут не так.

- Пока это только ее слова, достаточно одного свидетельства, чтобы их опровергнуть.

- Вот и давай поищем наших свидетелей.


***

Больница св. Патрика находится на территории бывшего монастыря. Возможно, читатель знает, что здесь несколько веков назад произошли трагические события, в результате которых от монастыря остались только обгоревшие стены. Потом здания, во всяком случае, некоторые, отстроили, отреставрировали, что-то построили заново. Постепенно здесь образовался культурно-гуманитарный центр, включающий в себя, колледж, музей, библиотеку и больницу. Мы надеялись, что нам повезет найти тех, кто работал в этой больнице девятнадцать лет назад.


Легко отыскали административный корпус, который хоть и был возведен в том же стиле, что и остальные строения, но чувствовалось, что было это совсем недавно.

Отдел по управлению кадрами располагался на первом этаже, туда мы и решили обратиться в первую очередь. Девушка-администратор нашла для нас информацию, выслушав мой не слишком подробный рассказ. Оказалось, что единственным сотрудником, который мог бы что-то нам рассказать о событиях двадцатилетней давности, был хирург Арни Брокс, он заведовал отделением травматологии. К счастью, доктор Брокс в момент нашего появления в больнице был на дежурстве и легко согласился встретиться с нами, только попросил подождать его минут пятнадцать.

Ждать пришлось чуть дольше. Однако наша встреча состоялась, и она оказалась не бесполезной, хотя сказать, что наш разговор прояснил ситуацию, было бы серьезным преувеличением.

На вид Броксу было лет пятьдесят, или чуть больше. Он был высок, худощав. Мне показалось, что он чем-то похож на актера Стенли Ройса.

- Мне сказали, что вы ищете кого-то из бывших пациентов нашей больницы, это так?- сразу спросил доктор.

- Возможно,- ответила я,- у нас есть сведенья, что девятнадцать лет назад женщина по имени Моника Вернер родила здесь дочь. Девочка осталась в больнице, а мать исчезла. Она не вернулась домой в Кельн, где на тот момент была ее семья, и ее не нашли здесь в Сент-Ривере, хотя было проведено тщательное расследование.

- И вы хотите разыскать эту женщину сейчас? Когда прошло столько лет?

- Это не совсем так,- поспешила объяснить я,- наша задача несколько иная, хотя не могу утверждать, что она проще. Дело в том, что Моника Вернер могла родить ребенка и не от своего мужа, ну по времени, вы ведь понимаете?

- Надеюсь,- на лице доктора мелькнула усталая и невеселая усмешка.

- Нас попросила найти настоящего, кровного отца девочки Дора Вернер, свекровь Моники. Ее сын, Дэнни Вернер, не признал в Леонсии свою дочь. Очевидно, у него на то были основания. Ну, вот...

- Понятно, но чем могу вам помочь я? Даже, если действительно ребенок родился в этих стенах, мы не знаем и вряд ли узнаем, с кем встречалась госпожа Вернер за девять месяцев до факта рождения. Мне кажется, что вам следовало бы поискать в другом месте.

- Вы правы, но нам сейчас очень важно найти доказательство того, что девочка родилась здесь, в идеале было бы найти свидетеля.

- То есть, какого свидетеля?

- Но кто-то же принимал у Моники роды, кто-то помогал ей до и после, кто-то видел ее беременной?

- Очень странная постановка вопроса,- Арни Брокс посмотрел мне в глаза, как мне показалось, не столько удивленно, сколько настороженно, недоверчиво.

- Понимаете,- я ответила, скорее, на этот взгляд,- та информация, которую нам удалось собрать, очень противоречива, а местами лишена логики, мы сейчас хотим понять, почему.

- Вы говорите очень странные вещи. А ребенок жив?- в глазах доктора опять появилось недоверие.

- Да, с девочкой все в порядке,- успокоила его я.

- Тогда откуда эти сомнения?

- Моника Вернер не вернулась домой, в Кельн. Но и в Сент-Ривере ее тоже не нашли. Да, я понимаю, что в районе Мэрвика было землетрясение, и есть до сих пор люди, которые так и не нашлись, среди живых, или мертвых. Но у девочки, наверное, все же был родной отец. Наши поиски изначально предполагали непростую задачу, но мы натолкнулись на ряд дополнительных странностей. В частности, мы не можем найти ни одного человека, который бы помнил Монику беременной. Люди говорят, что не помнят, не обращали внимания. Но тот, кто принимал роды?

- Удивительно, что вы вообще об этом подумали. Странно задаваться вопросом, была ли беременна женщина, когда знаешь о том, что у нее есть ребенок.

- Об этом подумали не мы. Сомнение высказала женщина, у которой госпожа Вернер здесь, в Мэрвике, снимала комнату.

- Вот как? Тогда мне более понятен ход ваших мыслей.

- Извините, что не сообразила рассказать вам об этом .

- У вас трудная работа,- улыбнулся доктор,- Хорошо, я попробую это выяснить. Но сегодня я очень устал. Завтра сделаю все, что будет в моих силах, как я смогу найти вас?

Я вытащила из сумочки визитную карточку и протянула ее Арни Броксу.


***

Не было смысла предпринимать еще что-либо в этот день. Мы устали, да и надо было обдумать полученную информацию в спокойной обстановке. Поэтому, ничего не обсуждая, мы поехали в отель.

Поздний обед, или ранний ужин мы заказали в номер. Мне казалось, что я не голодна, но все было очень вкусно, и еда отвлекла нас от мыслей о Монике Вернер и ее тайне. Только после того, как официант убрал посуду, Дэвид сказал первую реплику, положившую начало нашим рассуждениям.

- Как ты думаешь, почему Бертина Мюллер только сейчас, и только нам забросила этот странный вопрос о беременности Моники? Наверняка, известие о рождении ребенка у бывшей квартирантки было для нее неожиданностью и тогда, восемнадцать лет назад, неожиданностью, как минимум. Ведь госпожа Вернер жила у Бертины до самого своего исчезновения, насколько я понял?

- А это, кстати, интересный вопрос. Надо бы четко разобраться с датами. Когда закончилась работа Моники в университете? Когда она должна была вылететь домой? Эти даты необходимо сравнить с датой рождения Леонсии и датой, когда Моника оставила свою дочь в больнице. Надо заглянуть в компьютер, письмо от Доры, скорее всего, уже пришло.


Еще одна загадка


Письмо, конечно, пришло, а в нем отчет о расследовании, проведенном полицией Мэрвика восемнадцать лет назад.

Но в этом отчете не было уже ничего такого, что могло бы нам помочь, не было ничего и удивительного, даже попросту нового, после всего того, что мы узнали от свидетелей.

Сейчас нас интересовало, когда и в каком порядке происходили в жизни Моники события, связанные с появлением на свет ее дочери?

Честно говоря, то, что мы выяснили, уже не было особой неожиданностью. Странен был лишь факт, что в свое время никто не обратил на это внимание. По материалам отчета, который был составлен в полицейском управлении Мэрвика почти два десятка лет назад, его, между прочим, видело множество людей, в том числе, профессионалов сыска, было совершенно очевидно, что Леонсия родилась за два месяца до землетрясения, а значит, на момент этих трагических событий ее мать уже находилась в розыске по просьбе администрации больницы св. Патрика. Конечно, это мало помогало в наших поисках. Но теперь было очевидно, что исчезновение Моники Вернер, скорее всего, имело собственный сюжет и не было связано со стихийным бедствием. Да, она могла все же попасть в число пострадавших, если спустя два месяца после рождения дочери была еще где-то рядом с больницей, но почему тогда ее не нашли? Где она скрывалась? Если она была у отца своего ребенка, то почему не забрала из больницы девочку? Знал ли настоящий, кровный отец Леонсии о ее рождении? Да, и был ли он? Этот странный вопрос вдруг возник в моем сознании, и продолжал вертеться в моей голове, всплывая всякий раз, когда я пыталась придумать собственную логичную версию, чтобы хотя бы себе объяснить, как все МОГЛО быть. Мне стало очевидно, что, как минимум, Бертина не верила в существование неизвестного, ставшего отцом ребенка ее бывшей квартирантки. Но Леонсия родилась, и все указывало на то, что ее матерью была Моника Вернер. А Дэнни Вернер определенно утверждал, что девочка не могла быть его ребенком. Кто же был отцом?

Я попыталась мысленно представить положение Моники на момент предполагаемого зачатия ее дочери. У нее много работы на факультете, график работ на установке был достаточно напряженным. Кроме того, она участвовала в работе Бертины, ее увлекли проблемы, которыми занималась профессор Мюллер, да и собственные научные планы у нее тоже были, и я была абсолютно уверена, что эти планы касались не только космического излучения, а, возможно, не столько его, сколько заинтересовавших Монику психологических экспериментов.

Как же она умудрилась? Либо это был какой-то немыслимый эпизод в ее не слишком насыщенной событиями личной жизни, о котором почему-то даже не догадывались ни Бертина, ни Мэри. Либо? Я вдруг отчетливо поняла, что эту вторую вероятность просто нужно проверить и отсечь, как абсолютно невозможную. Иначе она не даст мне спокойно искать более логичные варианты.


***

День оказался утомительным. Поэтому вечером мы отдыхали и только отдыхали: побродили по аллеям прибрежного парка, поплескались в теплом море. Поужинали в ресторане Лагуны. В какой-то момент мне стало казаться, что никакого расследования вовсе не было, и Моника Вернер никуда не пропадала. Кажется, именно с этой мыслью я и уснула, уткнувшись носом в плечо давно уже спящего Дэвида.


***

Следующий день принес новые факты и новые загадки. Доктор Арни Брокс позвонил довольно рано. Он был удивлен и, похоже, заинтригован. Он не смог найти ни одного свидетеля не то, что появления на свет Леонсии, но и последующих эпизодов, связанных с судьбой малышки. Для тех, кто работал в больнице св. Патрика и двадцать лет назад, и, тем более, позднее, ни Моники Вернер, ни ее дочери попросту не существовало. Никто не мог вспомнить и расследование, хотя, наверное, полиция не раз наведывалась в больницу с вопросами о пропавшей женщине. Не было и никаких документов, которые бы свидетельствовали о том, что Леонсия Вернер родилась именно в этой больнице.

Я поняла, что мне стоит связаться с комиссаром Катлером, чтобы он помог мне встретиться и поговорить со следователем, проводившим то давнее расследование. А еще неплохо бы поговорить с адвокатом, некогда опекавшим семью Колдьи. Этот человек должен был знать хоть какие-то факты, связанные с рождением Лео и поиском ее близких. Все это было очень странно, и я не могла найти объяснения этим странностям. Теперь мои мысли все чаще возвращались к тому, о чем мы услышали от профессора Мюллер.


Групповая амнезия


Комиссар Катлер очень удивился.

- Я был уверен, что уж в этот раз вы, коллега, действительно отправились отдыхать,- проворчал он, услышав мою просьбу.- Хорошо, я позвоню в Мэрвик и попробую разыскать для вас информацию, но странно все же, что вам пока не удалось найти свидетелей рождения девочки. Это ведь не свидетели преступления.

- Вот именно!- согласилась я,- в этом деле слишком много странного.

- Можно подумать, что у вас бывают другие дела.


***

Мы с Дэвидом решили дождаться информации от комиссара, а пока заняться тем, ради чего приехали в Мэрвик. Днем поплавали в бассейне, затем обедали в ресторане, а вечером посмотрели фильм в кинотеатре "Лагуна". Фильм был старый, но из тех, которые с удовольствием пересматриваешь время от времени.

В общем, история Моники Вернер отодвинулась в нашем сознании куда-то далеко, к совершенно второстепенным и малозначимым воспоминаниям.

Звонок Катлера утром следующего дня вернул нас к нашему расследованию, и принес новые неожиданности.

- Вы, уверены в показаниях вашего клиента, коллега?- спросил комиссар.

- То есть?- искренне удивилась я.

- В полицейском управлении Мэрвика нет дела об исчезновении госпожи Вернер. Никто не помнит этого расследования, хотя я говорил с людьми, очень хорошо знающими всю историю деятельности полицейского управления города за последние пятьдесят лет.

- Ничего не понимаю,- воскликнула я, но тут же подумала о Бертине Мюллер.

***

Госпожа Мюллер нисколько не удивилась, услышав мой голос в телефонной трубке. Она сразу пригласила нас с Дэвидом на обед, очевидно, понимая, что нет смысла начинать разговор по телефону.

- Насколько я поняла, ваше расследование привело вас к весьма необычным фактам,- заметила Бертина после того, как были убраны тарелки и крошки, бархатная скатерть сменила льняную, а посреди стола появилась большая хрустальная ваза с фруктами.

- Да,- честно ответила я,- вы знали, что так будет?

- Нет, знать я не могла, но догадывалась, что не обойдется без сюрпризов,- и так, я рассчитываю на вашу откровенность.

- Конечно, ведь мы пришли к вам за помощью.

После этого короткого диалога я рассказала все о наших неудачных попытках отыскать нужную информацию и о случае массовой амнезии, с которым мы столкнулись.

- Любопытно,- заметила Бертина и задумалась.

Она молчала довольно долго. Я не выдержала: столь затянувшейся паузы:

- Так что вы думаете обо всех этих чудесах? У вас есть объяснения?

- Скорее осторожные предположения. Но вы, милая, ведь уже знаете, что нужно сделать?

- Пожалуй, да,- согласилась я,- но я никогда еще в своей практике не предпринимала столь нелогичных действий. Да и получится ли? Это зависит не только от меня.

- Попробуйте. Не скрою, что очень заинтересована в вашем успехе. Не скажу, что полученный результат все прояснит, но многое станет понятнее.


***

- Ну и чем нам помог этот, с позволения сказать, разговор?- обиженно спросил Дэвид, едва мы отъехали от дома Бертины Мюллер.

- Она поддержала мою безумную идею, это важно,- я попыталась сказать это как можно убедительней, сопроводив свои слова соответствующим взглядом.

- От этого твоя идея не стала менее безумной.


Сент-Ривер. Первый шаг сделан.


Ари, конечно же, был очень рад нашему возвращению, хотя изо всех сил старался это скрыть.

- Найди мне, пожалуйста, номер телефона госпожи Вернер,- попросила я его.

- Зачем искать? - мой секретарь едва заметно приподнял плечи, - Он у меня записан в распорядке дня, на сегодня, поскольку эта клиентка, сама звонила вчера и просила, чтобы вы с ней связались, как только сможете.

***

Дозвонилась я не сразу, что позволило мне хорошо обдумать то, о чем я хотела попросить Дору. В результате, я все сложности взяла на себя, ограничившись одной просьбой:

- Мне необходимо поговорить с вашим сыном, это можно устроить?

- С Дэнни? - моя клиентка не столько удивилась, сколько озадачилась, - я ждала, что вы к этому придете. Попробую его уговорить. Но вам придется приехать в Кельн, он точно не полетит в Сент-Ривер. Или вас устроил бы разговор по телефону?

- Нет, я прилечу к вам,- решительно заявила я.


Кельн. Трудный разговор


Оказалось, что до Кельна нет прямого рейса из Сент-Ривера. Можно было лететь через Берлин, или Амстердам. Я не могла не подумать о том, что в Амстердаме живет моя мама, которую я не видела года три. Так получилось.

Пять лет назад мама встретила человека, которому удалось сделать невозможное, вернее то, что казалось невозможным. Ему удалось уговорить мою маму стать его женой и переехать жить в Голландию.


***

Отношение к браку в нашей маленькой семье сложилось на основании трудного маминого опыта. Я не помню своего отца, его практически не было в моей жизни. Он бросил нас, когда я была совсем маленькой. Мама ничего мне о нем не рассказывала, а я и не спрашивала, лет до пятнадцати.

Училась я в школе с пансионом. Хотя мы снимали квартиру рядом со школой, мама преподавала в ней английскую литературу, в течение учебной недели я жила школьном пансионате.

В тот год я делила комнату с Диной Стоун. Да, с дочерью Дика Стоуна, банкира, женатого вторым браком на скандально известной Марте Стоун. К счастью, Дина ничем не была похожа на свою мачеху. Наше соседство было легким и приятным для нас обеих.

Дина много читала и любила пересказывать мне свои любимые книжки. Но нам было по пятнадцать, и сказки, фантастические приключения, детективы как-то незаметно сменились романтическими историями о любви. Эта тема нас все больше будоражила. И вот от обсуждения красивых, но придуманных сюжетов мы все чаще в наших ежевечерних разговорах стали обращаться к своим наблюдениям и своему скромному опыту.

Дина мало говорила о своей семье. Она не жаловалась, но я чувствовала, что Марта не заменила ей мать. С отцом, как мне кажется, они тоже не были особо близки, хотя какая-то привязанность с годами появилась и окрепла.

Но все же у Дины были папа и мачеха, ее мама умерла от тяжелой болезни, это было грустно, но понятно.

А у меня? Естественно, наступил день, когда я пришла со своими непростыми вопросами к маме.

И мама не сочла нужным придумывать для меня красивую сказку, она рассказала мне правду, некрасивую и, увы, не сказочную. С тех пор и надолго с моей книжной полки исчезли романы о любви, на их место вернулись детективы и книги о приключениях путешественников и ученых.

Но жизнь идет своим чередом, как говорится, она всегда возьмет свое.


***

Итак, решила лететь, через Амстердам. Позвонила маме, она обещала встретить меня в аэропорту, а я пообещала погостить у них пару дней. Конечно, предложила Дэвиду сопровождать меня, но он человек подневольный, а расследование, которым я занималась, было совершенно бесперспективным для его газеты, а, значит, и не было возможности продлить для него отпуск. Дел в редакции у него накопилось не мало.

Два дня в Голландии пролетели как одно мгновение. Я впервые поняла, что у меня есть семья, настоящая семья. И дом, в котором меня всегда будут ждать. Я видела свою маму счастливой. И, наконец, действительно поверила, что и у меня в жизни, все может сложиться как надо.

В общем, хорошо, что я выбрала этот маршрут, благодаря чему была лучше подготовлена к сложному разговору с Дэнни Вернером, я почувствовала, что у меня все получится.


***

Господин Вернер не сразу согласился встретиться со мной. Мне пришлось дважды звонить ему уже из дома моей клиентки. Очевидно, в конце концов, он почувствовал, что его упрямое нежелание встретиться с человеком, прилетевшим ради разговора с ним с другого континента, выглядит, мягко говоря, невежливо.

Я понимала, что мне будет трудно убедить моего собеседника в разумности своих доводов, да и сама сомневалась в том, что они действительно разумны.

Дэнни согласился встретиться со мной в доме своей матери, я сочла этот факт хорошим знаком.

***

Передо мной был мужчина, выглядевший старше своих пятидесяти с небольшим. Он был высок, худощав, по-своему привлекателен, но выглядел каким-то усталым, что ли.

Когда мне приходится начинать очень важный разговор, результат которого практически невозможно предугадать, стараюсь быть, прежде всего, искренней.

Я откровенно рассказала Дэнни Вернеру обо всем, что мы сделали, пытаясь разгадать тайну исчезновения его жены. Изложила и версию Бертины Мюллер. Как ни странно, в этой части, мой рассказ его явно увлек. Он слушал меня с возрастающим интересом, ни разу не перебил вопросом или замечанием.

Но мне все равно было сложно перейти к сути своей просьбы. Я понимала, как мое предложение может быть воспринято.

Какое-то время мы напряженно молчали, словно каждый вел внутренний диалог с самим собой. Да, в общем-то, так и было. Денни заговорил первым:

- Я понял мысль, к которой вы меня ведете,- он неожиданно улыбнулся,- и попробую даже помочь вам. Моя мама никогда не понимала, насколько сильные чувства связывали нас с Моникой.

- Я догадалась об этом только сейчас,- призналась я,- и просто уверена, что вам что-то известно. Что-то личное, о чем говорить с посторонними вы считали невозможным. Так?

- Может быть.

- Я не имею права на вашу абсолютную откровенность, но неужели вы не хотите знать правду? Возможно, если...

- Не надо. Я уже все решил, я расскажу вам. Но в этом нет ничего сенсационного, я даже не уверен, что эта информация полезна. Возможно, мне нужно было бы поговорить не с детективом, а с психиатром. Но это не будет поздно сделать и после нашей с вами беседы. Я был бы не прочь поговорить с профессором Мюллер, например.

- Да, вам обязательно нужно с ней встретиться, но не потому, что она психиатр, в этом качестве, кстати, она давно уже не практикует. Мне почему-то кажется, что она сможет вам помочь.

- Не знаю. Но давайте сначала я расскажу вам то, чего не рассказал следователю, который пытался отыскать Монику тогда, двадцать лет назад.

- Значит, следствие все-таки было!

- Конечно.

- А вы не помните имя того следователя?

- Нет, я даже не помню, чтобы он себя называл, документ показал, но я не стал смотреть.

- Жаль. Это могло бы нам помочь разобраться, как минимум, с одной загадкой,- невольно вздохнула я.

- Я думаю, что выяснить имя этого человека несложно, если будет такая необходимость, ведь каждое расследование как-то фиксируется? Документы какие-то остаются, ведь я что-то подписывал...

- Да, вы правы, но... Ладно, не будем отвлекаться от главного. Так о чем вы тогда умолчали?

- Мне казалось тогда, что эти подробности не имеют никакого отношения ни к исчезновению Моники, ни к расследованию полиции.

- А сейчас вы думаете иначе?

- У меня появились сомнения. Дело в том, что перед самым отъездом в Мэрвик моя жена была в состоянии, которое трудно поддается описанию. Внешне это ни в чем не выражалось, но я слишком хорошо ее знал и чувствовал, чтобы не заметить перемены в ее настроении. Настроение- не самое точное слово, но трудно подобрать определение. Надеюсь, вы меня поймете.

- Я постараюсь.

- Знаете, бывают такие периоды в жизни, когда вдруг задаешься вопросами: зачем все это? И это все?

- Да, такое бывает,- согласилась я, не понимая, тем не менее, куда клонит мой собеседник.

- Я думаю, что у женщин это бывает чаще,- грустно улыбнулся Дэни,- хотя эмоции необходимы всем.

- Вы хотите сказать, что Моника перед своей поездкой в Сент-Ривер была в таком, как вы сами сказали, настроении?

- Не уверен, что эта поездка вообще состоялась бы...

- Постойте, я предполагала это. Вы не хотели, чтобы она ехала, так?

- Не хотел.

- И причина ее отъезда не были связана с научными исследованиями?

- Ну, это не совсем правильно. Я хотел, чтобы мы поехали вместе. Однако, Моника заявила, что ей необходимо сменить обстановку, разобраться с собой, и мое присутствие рядом может ей помешать.

- Вы ее ревновали? Извините, если этот вопрос слишком личный.

- Ревность? Не знаю. Хотя, может, вы и правы. Да, что там! Правы, безусловно, правы. Я любил свою жену, любил всегда, ну и ревновал. Но я понимал, что ревность- это проявление слабости и глупости, считал так, поэтому подавлял эмоции, вы понимаете меня?

- Еще как!

- Мне неплохо удавалось сдерживаться пока все шло привычно, для нас привычно. Но тут появилась эта программа. Именно я сказал о возможности нашего участия в ней Монике. Я думал, мы поедем в Сент-Ривер вместе. Сначала мы так и решили. Но все изменилось. Я до сих пор не понял толком, с какого момента все началось. Однажды Моника разбудила меня среди ночи. Она сказала совершенно бессмысленные, как мне тогда показалось, слова.

- Что она вам сказала?

- Я не могу ручаться на абсолютную точность, но смысл...

- Говорите, как помните,- я чувствовала в этот момент, что сейчас узнаю главное.

- Она сказала, что наша девочка в опасности, мы должны ее спасти.

- Девочка?

- Да! Я подумал, что ей приснился кошмар. Ведь у нас сын. Поль спокойно спал в своей кроватке.

- А когда Моника сказала вам, что полетит в Сент-Ривер одна? Это было сразу после этого случая?

- Нет, и она не упоминала больше тот сон, я о нем забыл надолго. Даже когда она пропала, а потом, когда я узнал о Леонсии, я не вспомнил. Вы мне не верите?

- Почему?

- Я должен был вспомнить! Но я... Да, ревность- это проявление дикости и глупости.

- А когда вы все же вспомнили?

- Когда вы рассказали мне о своем разговоре с доктором Мюллер.

- Вы сделаете то, о чем я хотела вас попросить?

- Да, я пройду тест. Но это уже не важно. Леонсия- моя дочь. Я знаю это и без всякого теста.

- Вы поверили Бертине?

- Не в этом дело. Впрочем, да. Я ей верю. Но я не понимаю, как это могло быть, и очень хотел бы выслушать ее версию.

- Мне тоже хотелось бы послушать объяснения профессора Мюллер. Но вы должны понимать: то, что она скажет, совсем не обязательно соответствует истине, это именно версия и не более.

- Я это понимаю. Как понимаю и ваши сомнения. Завтра я вылетаю в Сент-Ривер, может, вы полетите вместе со мной?

- Да, конечно, но неплохо бы заранее позвонить Бертине.

- Я это сделал еще вчера.

- Почему вы мне об этом не сказали в начале нашего разговора?

- Не знаю. Мне казалось, что так будет правильнее.


Вопросы


Бертина нас ждала.

- Я знала, что рано, или поздно вы придете ко мне,- сказала она, глядя в глаза Вернера.

- Мне следовало сделать это восемнадцать лет назад,- грустно заметил Денни.

- Возможно, но не казните себя. Тогда я еще многого не понимала. Если бы не расследование, я не уверена, что стала бы излагать вам свою версию событий.

- Почему?

- Тогда это могло бы показаться не столь убедительным. Но несколько событий, с которыми столкнулись Мэриэл и Дэвид, убедили, по крайней мере, меня саму, в том, что мое представление о случившемся весьма близко к истине.

- Я хотел бы услышать ваши объяснения. Собственно, потому я здесь.

- Хорошо. Но сначала мне важно кое-что понять. Вы готовы откровенно ответить на несколько вопросов?

- Почему нет?

Мы сидели в гостиной госпожи Мюллер за столом, накрытым тяжелой старомодной скатертью. Все понимали, что чаепитие лучше отложить на потом. Все были взволнованы, но каждый по-своему.

- Вы ведь знакомы со своей женой с детства?- уточнила Бертина.

- Да, мы жили по соседству, учились в одной школе.

- У вас были друзья?

- Нет. У меня не было ни с кем никаких конфликтов, как это бывает, но я ни с кем не сближался, да и никто не стремился подружиться со мной.

- Вы рано осознали свою особость?

- Я не задумывался над этим. Правда, поверьте мне, у меня не было ощущения, что я какой-то особенный. Поверьте, какой мне смысл говорить неправду сейчас?

- Я не упрекну вас в неискренности, но вы могли просто забыть.

- Если вы правы, то я и сейчас не помню таких мыслей.

- Как вы подружились с Моникой?

- Господи, это было так давно.- Дэнни задумался, было похоже, что он сам удивился своим воспоминаниям, или, точнее, их отсутствию.

- Мы привыкли считать, что отношения между людьми всегда с чего-то начинаются,- заметила Бертина.

- Я вас понимаю, но в моих воспоминаниях все перепуталось, я не могу расставить события по времени. Мне кажется, что мы с Моникой всегда были вместе.

- Она жила по соседству, но в своей семье. А вы жили в своей. У каждого из вас должна была быть собственная жизнь. У Моники- без вас, а у вас без Моники.

- Да, конечно, вы правы, но я не помню себя без Моники, в том времени. До ее исчезновения.

- А когда вы решили пожениться?

- Я понимаю, о чем вы спрашиваете, но опять мне придется вас разочаровать. Просто наступил момент, когда решили, что нам будет лучше жить вместе.

- Но была свадьба?

- Да, видимо...

- Вы не помните?

- Нет, вы неправильно меня понимаете, все наоборот!- неожиданно эмоционально воскликнул Дэнни.

- Наоборот?

- Да, я все помню! Но я помню по нескольку вариантов каждого события, и я не могу вам сказать, какой из вариантов правильный.

- Они все правильные. Не волнуйтесь.

- Пока рядом была Моника, все в моем мире было логично и понятно.

- Возможно, вам просто пора изменить свое отношение к логике, точнее, принять то, о чем вам наверняка говорила ваша жена.

Мы с Дэвидом, мне кажется, одновременно поняли, что стали свидетелями не простого разговора. Госпожа Мюллер задавала не случайные вопросы, причем, она направляла не столько мысли своего собеседника, сколько эмоции, именно эмоции влияли на его воспоминания и превращали обсуждение простых событий прошлого в аргументы для доказательства того, к чему она вела этот диалог. Это она ветвила память господина Вернера.

- Ваша жена хотела родить второго ребенка, дочку, правда?- спросила Бертина, не сомневаясь в положительном ответе.

- Да, но мы решили, что Поль еще... Нет! Было что-то другое!

- Она вам говорила, что девочку назовет Леонсией?

- Да, но...

- Девочке угрожала опасность?

- Но это был сон! Она же... Постойте, откуда? Почему я это помню? Она родилась раньше срока, было землетрясение, мы пытались уехать, но машину угнали, а автобусом ехать в ее положении было опасно. Ее увезли в больницу, а меня...

- Все!- громко и четко произнесла профессор Мюллер.

Мне показалось, что своим возгласом она выключила воспоминания Вернера. Еще мне показалось, что она выбрала для этого не случайный момент.


Объяснение


Дэнис несколько секунд был похож на человека, не слишком точно представляющего, где он находится и что с ним происходит. Но он быстро взял себя в руки. Еще некоторое время мы молча смотрели на Бертину, а она сидела неподвижно, закрыв глаза, словно ожидая подходящего момента.

Наконец, она заговорила.

- Я вам уже сказала, что люди с таким набором психологических особенностей, какой был у Моники, встречаются крайне редко. Со временем их станет больше, к тому идем, но пока тот факт, что рядом оказались два уникальных человека, можно рассматривать как чудо. Я говорю о вас и вашей жене, господин Вернер.

Она посмотрела в сторону Дэнни и подняла руку, заметив, что он собирается что-то сказать.

- Да, вы этого никогда не осознавали, а Моника в развитии своих способностей ушла чуть дальше. Она научилась, как минимум, доверять своим ощущениям, но думаю, что даже более того. Она умела уже использовать некоторые свои возможности. Экспериментируя со своей психикой, она научилась жить не в одной реальности, как живем мы все, а в двух, или даже больше. Это дало ей возможность использовать опыт не одной памяти. А научившись не замечать временные границы, она могла предвидеть некоторые события. Но думаю, что она не довела до совершенства свои способности. Ей не хватало знаний. К тому моменту, когда она узнала о возможности поработать в Мэрвикском университете, она уже не слишком интересовалась космическим излучением. У нее были свои задачи. Она призналась мне, что хотела встретиться здесь с Генри Тарном, основателем субъективной психологии, науки, возникшей в результате пересечения классической психологии с квантовой физикой. Но, уже работая в нашем университете, она прочитала несколько моих статей, что повлияло на ее планы.

- Вы хотите сказать, что она сама устроила так, чтобы вы заметили ее?- спросила я.

- Не стану на этом настаивать, но это очень вероятно.

- Все это никак не объясняет исчезновение моей жены и появление на свет Леонсии,- слегка раздраженно заметил Дэнис.

- Не, торопитесь. Я к этому веду,- спокойно ответила Бертина.- Погружения в другие реальности, которые для Моники были так же естественны, как привычные для всех нас размышления, фантазии, мечты, таят одну опасность. Появляются дополнительные эмоциональные привязки, которые могут перекочевать из одной реальности в другую. Память не всегда, видимо, успевает приспособиться, и человек помнит то, чего не должен бы помнить в текущей реальности. Мне кажется, что это чаще всего связано с пережитым стрессом. Иногда установка на эмоциональную склейку, то есть проникновение эмоционально окрашенных воспоминаний из другой реальности, происходит неожиданно, в результате каких-то случайных событий.

- Кажется, я начинаю понимать ход ваших мыслей,- вполголоса произнес Дэнис.- Можно мне продолжить за вас, а вы меня остановите, если я скажу глупость?

- Продолжайте,- согласилась Бертина,- вы ведь больше знаете, чем я.

- Да, я начну со случайного события. Этот эпизод может показаться незначительным, если не знать Монику так, как знал ее я. Когда моя жена родила Поля, мы все были очень счастливы. Но моя мать всегда имела свою особую точку зрения на наш брак. Глядя на внука, она сказала неуместную банальность, впрочем, впечатление было не настолько заметным, чтобы серьезно повлиять на общее настроение.

Дэнис замолчал и задумался, он, казалось, погрузился в воспоминания, а в комнате стало тихо, мы ждали, боясь даже дыханием нарушить вдруг возникшую атмосферу нашего общего погружение в прошлое семьи Вернер.

Наверное, Дэнни, наконец, заговорил, но я уже не слышала его голоса, я увидела Дору, стоящую над детской кроваткой, в которой спал маленький Поль. Я услышала именно ее голос.

- Он так похож на тебя, Моника. Но жаль, что ты родила не дочь. Сыновья- чужие дети, они не способны защитить нас от одиночества.

Это было каким-то наваждением, или влиянием рассказчика, мы ведь не знали, какими именно способностями обладал Дэнис Вернер. Мое выпадение из реальности было настолько кратковременным, что я могла сомневаться, было ли оно. Однако, картинка была яркой.


- Я вспомнил это высказывание только сейчас, потому что только сейчас понял, что уже тогда Моника думала о Леонсии,- объяснил Дэнни и продолжил,- но заговорила она о дочери только тогда, когда нашему сыну исполнилось два года.

- Вы не хотели второго ребенка?- вдруг спросил Дэвид.

- Почему? Я был совсем не против, но Монику что-то тревожило. Мне кажется, она уже знала о том, что девочке грозит какая-то опасность. Это я сейчас так подумал, но тогда я не придавал значения ни словам моей жены, ни ее настроению. Я знал о работах Тарна, видел, что Моника читала его книгу, но мне и в голову не пришло, что все так серьезно. Когда решался вопрос о нашем участии в программе исследований Мэрвикского университета, я обо всем этом просто забыл. Да и не уверен, что вспомнил бы, если бы не нынешнее расследование. Когда Моника захотела поехать одна, меня одолевали совсем иные сомнения. Я принял в качестве возможной истины более вероятные для большинства людей причины и следствия. Очевидно, моя жена захотела изменить ту реальность, в которой Леонсия...Я думаю, это как-то связано, с землетрясением. Несовпадения по времени есть, но мы слишком мало знаем о том эксперименте, который затеяла моя жена ради спасения нашей дочери.

- Получается, она знала о землетрясении, но почему она никого не предупредила?- взволновано спросил Дэвид.

- Кого она могла предупредить?- ответила вопросом на вопрос Бертина, тем самым косвенно подтвердив свое согласие с версией Дэниса, - кто всерьез принял бы ее слова? Ее опыты были дилетантскими, это была практика в значительной степени опередившая развитие теории.

Бертина внимательно посмотрела в глаза господина Вернера и медленно, словно хотела придать своим словам особое значение, произнесла:

- Я рада, друг мой, что вы сами пришли к этой вполне вероятной гипотезе. Но очень вас прошу не пытаться повторить то, что сделала ваша жена. Поверьте мне, вашей дочери очень нужен отец. Делать или не делать тест, вы решите сами, но жизнь вашей жены здесь в Мэрвике проходила практически на моих глазах. А то, что Монику никто в этой реальности не видел беременной, могут подтвердить и Мэриэл с Дэвидом, они тщательно искали свидетелей. Я консультировалась и с профессором Тарном. Он очень осторожен в своих предположениях, но допускает, что Монике удалось перепутать события из разных реальностей так, что ее дочь не пострадала, но при этом, самой Монике не удалось вернуться в нашу, то есть, наблюдаемую нами реальность. Следствие, которое затеяла Дора Вернер, вызвало путаницу в воспоминаниях людей, задевая их эмоции, в зависимости от степени вовлеченности в события. Это становится небезопасно. Мы не знаем пока мира, в дверь которого постучались.

Свадьба


Наша свадьба ничем особенным не отличалась. Если честно, я бы не смогла ее описать. Гостей было немного. Приехала мама, к сожалению, она была одна, ее муж не смог вырваться, его некому было подменить в университете.

Вернеры прибыли из Кельна всей семьей. Дора была счастлива, что невозможно было скрыть даже за ее привычной сдержанностью. Леонсия, как должное, приняла изменения в отношениях с отцом, Дэнис, похоже, полностью расстался со своими сомнениями, если они еще оставались после трудного разговора в Мэрвике.

Когда Леонсия подошла, чтобы поздравить нас с Дэвидом и вручить огромный букет белых роз, я впервые ее, как следует, рассмотрела. Она была очень похожа на свою мать, но что-то неуловимое делало ее одновременно похожей и на Дэнни.

Едва она отошла от нас, как Дэвид шепнул мне:

- Как он мог сомневаться, она его копия.

- Так уж и копия?

- Слушай, мне начинает казаться, что она похожа на тебя!

- У нас будет сын,- уверенно пообещала я.


ПОСЛЕДНИЙ КЛИЕНТ


Глава первая


Клуб с безумно оригинальным названием "У Фрэдди" находится в той части Сент-Ривера, которую почему-то принято называть деловой. Если вы там ни разу не бывали, сходите. Разумеется, если денег не жалко.

Именно из этого клуба я вышел ранним утром того знаменательного дня, когда все только начиналось.

Улица, с погасшими огнями, закрывающимися ночными ресторанами и клубами, редкими, не слишком трезвыми прохожими, медленно просыпалась.

Я появился на этой улице, а вместе со мной вышел Джим, или Джек, в общем, швейцар, между прочим, самый приятный человек в этом заведении. С его лица ни при каких обстоятельствах не сходила приветливая улыбка, а искренность этой улыбки предполагала наличие таланта, за который, как я думаю, неплохо платили.

- Удачного дня, господин Мак-Лоуренс,- прошелестело над моим ухом.

Я понял: фраза требует некоторого вознаграждения.

В правом кармане пиджака у меня денег не оказалось, но завалялась фишка. И я ее вложил в ладонь продолжавшего улыбаться Джека прежде, чем скрылся в салоне невесть откуда появившегося такси.

К счастью, в заднем кармане брюк оказалась купюра, решающая проблемы и с таксистом.

***

Через двадцать минут я уже поднимался по скрипучим ступенькам, ведущим на второй этаж к комнате, которую снимал в замечательном пансионе госпожи Лавинии Торес, надеясь, что сама госпожа Торес еще досматривает свои сны.

Однако эта удача обошла меня стороной. Со своей очаровательной хозяйкой я встретился, не успев проскользнуть через, как мне казалось, совершенно бесшумно открытую мною дверь.

- Доброе утро, госпожа Торес,- сахарным голосом проворковал я.

- Доброе утро, Кристофер,- ответила мне Лавиния, добродушно улыбнувшись- вы не забыли, что на этой неделе день оплаты?

- Ну, что вы!- Надеюсь, мой возглас звучал достаточно убедительно.

Оказавшись, наконец, в своей комнате, я столкнулся, что называется, в лоб, с неприятными мыслями о возникших проблемах. Да, да и еще раз да! Я понятия не имел, где мне раздобыть денег. Свое месячное содержание, деньги, которые мне присылает мой папа, я уже истратил. Их было вполне достаточно, чтобы прожить не только месяц, но и полгода, только если не учитывать некоторые особенности моего характера. Иногда мне становится скучно, душа моя просит приключений. Разумеется, приключения не заставляют себя ждать, как правило, это оборачивается дополнительными расходами.

В этот раз все оказалось сложнее, ибо мой сиятельный родитель лорд Мак-Лоуренс пару дней назад заявил мне, что больше ни монетки сверх положенной суммы я не получу. Я ему верю, ибо знаю его непоколебимость в таких вопросах.

Занять нужную сумму мне было не у кого, мои друзья тоже любят приключения, так что рассчитывать на то, что их кошельки окажутся благополучнее моего, было бы неоправданным оптимизмом.

Осталось самое страшное- найти работу. Занятия в университете завершились. До экзаменов еще было некоторое время.


***

Может, это кого-то удивит, но так уж случилось. Я еще ни разу за всю свою жизнь не зарабатывал деньги честным трудом. Это я к тому, что выигрывать в карты или в рулетку мне доводилось.

Как найти того, кто согласится платить за то немногое, что я могу делать, представлялось мне смутно.

Усевшись перед компьютером, я стал просматривать полезные сайты:

...Оплата по истечении недели, нет, это не подходит. Стриптиз? Я посмотрел на себя в зеркало и решительно отказался от этого заманчивого предложения. Обойдутся. Грузчики? С этой работой я, пожалуй, справился бы, но это не деньги! Стриптиз, грузчики, опять грузчики... У меня уже начало складываться впечатление, что придется-таки выбирать из этого скромного списка или попытаться найти какое-то другое, по-видимому, уже фантастическое решение моей проблемы.

Я чуть было не выключил свой ноут, но вдруг увидел, что кто-то свыше протянул мне руку помощи.

На весь экран сиял большой яркий баннер с текстом: "ПРОДАЙ СВОЕ ЗВУЧНОЕ ИМЯ!" Я кликнул и прочитал на открывшейся странице:


"Если ты молод, высок и строен, если у тебя спортивная фигура, безупречное воспитание и хорошее образование, но главное- если у тебя звучное имя! Эта должность для тебя!

Детективному агентству требуется секретарь. И еще- крупным планом: Оклад 5000 $SR" А также- "Возможно получение аванса при заключении договора о найме".

Вы представляете себе секретаря с таким окладом? Мне бы усомниться, подумать о возможных последствиях. НО! Этот вариант меня устраивал больше, чем карьера стриптизера или каторжный труд грузчика за сущие копейки.

На другой странице я прочитал:

"Если вас заинтересовала эта вакансия, впишите свое полное имя и номер телефона для связи и назначения интервью".

Мне осталось только заполнить предложенную форму, что я и сделал с удовольствием и надеждой.

В моей уверенности в том, что именно меня возьмут на эту невероятную должность, было что-то мистическое. Я не запаниковал, даже не получив в течение дня ни слова от своего будущего работодателя. Я был почему-то уверен, это- именно мой шанс.

Однако реакция на мое электронное послание все же застала меня врасплох. На часах было 2:02, когда я произнес свое невнятное "алло", реагируя на истошный сигнал мобильника. "Да, я... Наверное... Не знаю... Завтра, все завтра",- это все, что я был в состоянии произнести. Бросая телефон в кресло, кажется, я еще кого-то обозвал дурой. Я бы об этом забыл, но утром меня настигла СМСка: "Интервью сегодняв 12-00 по адресу: ул. Северная, 28. P.S. Сам дурак!"

Улица Северная находится, как ей и положено, в деловой части Сент-Ривера.

Рядом с домом ? 28 двух- и трехэтажные здания, множество мелких контор и небольших магазинчиков, пара уличных кафе.

Я легко нашел бы нужный мне дом, даже не зная его номера. Над окнами конторы красовалась очень яркая вывеска: "Детективное агентство ДАНА" В левой части этой вывески была изображена голова собаки (ротвейлера).


Внутреннее помещение конторы ничем не удивило. Внушительный письменный стол, на нем компьютер, телефонный аппарат и большая папка для бумаг. Но в этом строгом интерьере было на что посмотреть. За столом восседала яркая блондинка, упакованная в серый деловой костюм. Волосы ее были уложены в строгую прическу, глаза скрыты очками. Все подобрано идеально, но было заметно, что девушка в этом образе чувствовала себя не слишком уютно. Однако на мое откровенное рассматривание красотка сняла очки и ответила не менее внимательным взглядом.

- Вы Кристофер Мак-Лоуренс?- слегка растягивая слова, спросила меня хозяйка кабинета

- Да,- ограничился я коротким ответом.

- Снимите пиджак, здесь так жарко,- голос моей собеседницы стал томным, или мне это показалось?

- Спасибо,- явно некстати прозвучал мой ответ, но пиджак я снял и повесил на спинку стоящего возле меня стула.

- Да...- протянула моя странная собеседница,- вы мне подходите,- и открыла свою чековую книжку.

Вот так я был принят на работу секретарем в детективное агентство "ДАНА"


***

Мои обязанности оказались совсем необременительными: поддержание порядка в офисе, выгуливание собачки, изредка мне приходилось подавать кофе гостям и клиентам. Остальное время я отдавал самосовершенствованию, раскладывая многочисленные пасьянсы на своем служебном компьютере.

Самой главной моей головной болью была наша ротвейлерша. Собачка, хоть и была грозной бойцовской породы, но единственное, что она могла- это до смерти зализать врага, если он ей понравится. А вот, если бы она почувствовала опасность, то ее пришлось бы искать. Прятаться она умела значительно лучше, чем защищать тех, кто ее кормил и выгуливал. Впрочем, мой оклад вполне позволял для ухода за четвероногой Даной нанять специалиста, что я и сделал. Дерек Шеперд прекрасно справлялся с воспитанием нашего талисмана.

Кстати, для уборки офиса я раз в неделю тоже приглашал тех, кто такую работу выполняет, несомненно, быстрее и качественнее, чем это мог бы сделать я сам. А постоянные гости нашего офиса прекрасно готовили кофе сами или обходились без него.

Моя жизнь на какое-то время зависла. Еженедельно я получал неплохие деньги за работу, смысл которой был понятен только моей работодательнице, но я не утруждал себя размышлениями. Госпожа Корт появлялась в конторе все реже, и, наверное, поэтому я упустил тот момент, когда она и вовсе перестала там появляться.

Но ничто не продолжается вечно, когда-то все должно было измениться.


***

Был самый обычный день, такой же, как все предыдущие. Я задремал за компьютером.

Открыв глаза, увидел перед собой полицейского, но не сразу понял, что происходит. Только увидев удостоверение комиссара полиции, я, наконец, начал соображать.

- Комиссар центрального округа Джулиус Грин,- вежливо представился мой неожиданный собеседник.

- Кристофер Мак-Лоуренс...- ответил я, не сумев скрыть своего удивления, а затем еще спросил:- Я что-то пропустил?

- Очевидно, мой визит оказался для вас неожиданным?- по-отечески произнес комиссар.

- Даже не знаю, что вам сказать... Для меня неожиданность и то, что тут есть комиссар... Можно ли узнать, что привело вас к нам?

- Разумеется. Если вы и в самом деле не понимаете,- изрекая эту фразу, господин Грин многозначительно посмотрел мне в глаза.

- А вы предполагаете, что это не так?- проявил я сообразительность.

- В данных обстоятельствах хотелось бы рассчитывать на вашу откровенность,- дипломатично ушел от прямого ответа мой собеседник.

- Не знаю ничего такого... Готов ответить на все ваши вопросы, но...

- Начнем с простого- когда вы в последний раз видели госпожу Корт?

- Госпожу Корт?- я задумался,- пожалуй, несколько дней.

- И вас ничего не беспокоило?

- Она задолжала мне жалованье, но не настолько, чтобы об этом беспокоиться.

- Жалованье? И других причин для беспокойства нет? Вас ничего не удивляет?- судя по всему, у самого Джулиуса Грина моя реакция на его вопросы вызвала удивление и не малое.

- Нет.- мне пришлось объяснять.- Послушайте, я готов согласиться, что у госпожи Корт весьма необычное хобби. Но если богатая женщина решила поиграть в детектив...

- Это она вам сказала?

- Что?

- Что она богата...

- Мы это не обсуждали, но... Господи! С ней что-то случилось?- вдруг догадался я.

- Надеюсь, что все не так серьезно, но...

- Что но?

- Но мы не знаем, где она,- комиссар красноречиво развел руки.

- Она пропала?- мое удивление начало возрастать.

- По всей видимости, да.

- Вы уже всех опросили?

- Вы подразумеваете кого-то конкретного?

- В общем, нет... Но должны же быть какие-то друзья знакомые, родственники, наконец.

- Честно говоря, я надеялся получить какую-то информацию от вас,- заметил Грин,

вздохнув.

- От меня? С чего бы?- наступила моя очередь удивляться.

- Ну... Вы же самый близкий ей человек. Я имел в виду, как партнер по бизнесу.

- Как кто?!- это уже было не просто удивление, на некоторое время я впал в ступор.

- Я, пожалуй, сварю нам кофе,- предложил комиссар.


***

- Так вы утверждаете, что госпожа Корт наняла вас в качестве секретаря?

- Естественно, да. Все, что я вам рассказал,- правда. Если вы мне не верите, проверьте по документам.

- Уже.- усмехнулся Грин,- и теперь я должен верить или вам, или документам.-

До меня, наконец, начало доходить, что я, похоже, вляпался...- Так как,- продолжил комиссар,- по заключенному между вами и госпожой Корт договору вы являетесь партнером и совладельцем данного агентства.

У моих ног что-то зашевелилось.

- Ты что-нибудь понимаешь?- спросил я Дану, которая обозначила вдруг свое присутствие тихим рычанием.

- Я ничего не понимаю, комиссар. Мне нужно разобраться, подумать,- заявил я после нескольких секунд растерянности и сомнений.

- Разумный подход,- согласился мой собеседник,- только учтите, если мы в ближайшие дни не разыщем Даниэлу Корт, именно вам придется разбираться с кредиторами, налоговой инспекцией и, наконец, с недовольными клиентами, бывшими клиентами. Кстати, вы можете подать жалобу, если хотите, вас ведь обманули?

- Возможно...- мысли мои никак не могли выстроиться хоть в каком-нибудь порядке.

- Вот-вот.- оценил ситуацию комиссар,- подумайте, прежде всего, о возможностях. Лицензия пока не отозвана. На решение финансовых проблем у вас есть время. Какой-нибудь банк может еще дать вам ссуду.

- Пожалуй, я знаю такой банк!- воскликнул я, наконец, заставив свои мозги работать в нужном направлении.

- И еще есть клиент,- добавил Джулиус Грин,- который пока не отказался от услуг вашего агентства, можно сказать, последний клиент!

- Клиент?- я просто не смог сдержать свой удивленный возглас, точнее вопрос.- Он всерьез полагает, что госпожа Корт может ему помочь?

- Господин Таридис не успел с ней встретиться и ничего о ней не знает, как я полагаю,- пояснил комиссар.- Ему просто нужен детектив. Встреча назначена на сегодня в его доме. Там будет светская вечеринка, на которую приглашена ваша партнерша. Ну, а поскольку она отсутствует, вы могли бы ее заменить.

- Может, вы мне прямо скажете, зачем вам-то это нужно?- спросил я.

- Скажем, мне любопытно, зачем нас с вами пригласили на этот странный прием,- услышал я многозначительный, хотя и весьма неопределенный ответ.

- Странный?- я не столько был удивлен, сколько заинтригован.

- Я видел список приглашенных. Думаю, случайных людей там не будет.

После этого замечания у меня не было шансов уйти от своей судьбы. Но тогда я еще об этом не догадался.


Глава вторая


Когда я наконец оказался у величественного здания, именуемого новым домом Таридиса, там царило некоторое оживление. Собирались гости.

- А! Приветствую вас, мой друг,- услышал я голос комиссара,- рад, что вы воспользовались моим советом.

Джулиус Грин был приодет весьма недурно для человека его возраста и профессии. На нем был темно-серый в едва заметную узкую полоску костюм, строгая классического покроя голубая рубашка и весьма приличный, явно из дорогого магазина, галстук.

- Это детектив из агентства "Дана",- представил меня Джулиус дворецкому. Похоже, сам он в представлении не нуждался.

Когда мы уже поднимались по лестнице, я услышал возглас почтенного хранителя традиций.

- Госпожа Корт?

Но мы не стали возвращаться, оставив дворецкого с его вполне понятным недоумением.

- Я думаю, вам уже доводилось бывать на таких приемах?- спросил меня комиссар.

- Конечно,- ответил я,- однако...- я огляделся по сторонам,- чувствую себя несколько неуютно.

- Думаю, здесь многие так себя чувствуют.- успокоил меня Джулиус. Не забивайте себе голову ерундой. Расслабьтесь и дайте волю своему любопытству, ведь именно оно вас сюда привело?

- Пожалуй... Не мое, правда,- невольно усмехнулся я.

- Кстати, для господина Таридиса это первый прием в этих стенах после недавней реставрации.

- Слышу, что вы говорите обо мне. Надеюсь, только хорошее,- несколько суетливо произнес подошедший к нам господин лет сорока пяти.

- Кристофер... Кристофер Мак-Лоуренс,- решил представиться я, отвечая на сосредоточенный взгляд хозяина дома.

Таридис открыл было рот, чтобы задать вопрос, но я опередил его заявлением, которое и вовсе его запутало, но позволило мне несколько отодвинуть мое разоблачение, я все же чувствовал себя самозванцем.

- Да, это мой отец,- важно произнес я, таинственно улыбаясь.

- Ага...- подыграл мне Таридис.

- Господин Мак-Лоуренс- частный детектив,- вмешался комиссар, окончательно усложнив ситуацию. Но, наконец, сообразив, что тут происходит, попытался внести ясность,- госпожа Корт себя плохо чувствует.

- Вот как? Жаль, очень жаль.- отреагировал Таридис на понятную ему часть полученной информации,- ну, отдыхайте, осматривайтесь. Я знаю, комиссар, что вы большой ценитель живописи. В левом крыле у меня неплохая, на мой взгляд, портретная галерея. И не забудьте- через час я жду всех в парадной столовой: у нас здесь без церемоний.

Он показал на одну из дверей, из чего я заключил, что это вход в ту самую столовую. К счастью, в этом я не ошибся.

Тем не менее на обед мы немного опоздали. Поэтому за стол садились уже тогда, когда остальные гости приступили не только к трапезе, но и к обычному для таких обедов застольному разговору. Я обратил внимание на двух дам, которые выглядели весьма колоритно, да и разговор, невольно подслушанный мною, оказался любопытным.

- Я слышала, господин Таридис собирается нас удивить,- с неприкрытой иронией в голосе произнесла элегантная смуглая брюнетка лет пятидесяти.

- Да, как обычно. Но любопытно, что он откопал на этот раз?- ответила сидящая по соседству с ней молодая женщина.


***

То, что наш гостеприимный хозяин не появился за столом, похоже, удивило только меня. Разумеется, я высказал свое недоумение комиссару, тихо, чтобы моя реплика не потревожила остальную публику.

- Скажите, комиссар...

- Джулиус,- вдруг перебил меня он,- так будет проще.

- Хорошо. Скажите, Джулиус, у вас случайно нет программки, или чего-то в этом роде. Хотелось бы знать, что нас ждет дальше и когда же наконец закончится антракт?

Я хотел продолжить, но следующее слово так и застряло на уровне первого звука. К нам приближалось очаровательное создание лет двадцати. Я бы утонул в ее огромных глазах, но ее длинные стройные ноги практически не были скрыты от моего внимательного взгляда той деталью одежды, которая, очевидно, выполняла роль юбки. А ее блузка, застегнутая до самой верхней пуговки, так плотно облегала ее потрясающие формы, что на какое-то время я отключился от всего, что происходило вокруг.

- А вот и ответ на ваш вопрос,- услышал я голос Грина,- это секретарь господина Таридиса, Мария Лосси.

- По-моему, она направляется к нам,- предположил я и был прав.

- Комиссар, мне нужна ваша помощь,- очень тихо произнесла Мария.

- Что-то случилось?- так же тихо спросил Джулиус.

- Надеюсь, что нет.

- Подождите меня,- тем же полушепотом произнес комиссар у самого моего уха.- Не уходите.

- Смеетесь? Все только начинается!- воскликнул я, чем привлек к себе несколько любопытных взглядов, впрочем, буквально на мгновение.

- А знаете, идемте с нами, вы же не против?- спросил Грин у Марии.

Она улыбнулась и слегка кивнула, но мы приняли ее улыбку в качестве согласия.

Коридор, по которому мы шли, как мне показалось, довольно долго, повернул направо. Мы очутились перед двумя дверями: одна, сверху наполовину застекленная, вела на лестницу, а другая, весьма солидная, обитая черной бархатистой тканью, вела...

- Это дверь в кабинет господина Таридиса,- объяснила Мария.

- Вы думаете, господин Таридис может быть здесь?- спросил Джулиус.

- По крайней мере, он позвонил мне отсюда и попросил, чтобы я пришла, но вы же видите, что...

- У него была привычка закрываться в кабинете?

- Он ни разу этого не делал, я такого не помню.

- У вас есть ключ от этой двери?

- Нет, но дубликаты всех ключей хранятся у дворецкого. Не знаю, что и думать, я не могла найти господина Таридиса... К тому же дверь заперта изнутри.

- Вы стучались?

- Да, конечно, но никто не ответил. Я посмотрела, ключ в двери.

Мария смутилась, на ее щечках появился очаровательный румянец. Машинально заметив, что рука девушки сжимает карандаш, указывая на него, скорее взглядом, чем жестом, я произнес:

- Вы позволите?

- Что вы собираетесь делать?

- Посмотреть, там ли наша пропажа.

При помощи карандаша я протолкнул ключ внутрь и затем заглянул через отверстие замочной скважины в кабинет. Увидел я немного. Часть тумбы большого письменного стола и рядом ногу в лаковом ботинке. Впрочем, и этого было достаточно. После того, как мы попытались, безрезультатно, достучаться и докричаться, Мария пошла за ключом к дворецкому.


Глава третья


Таридис полулежал в большом кожаном кресле, свесив руки и склонив голову на грудь. Пиджак его серым комком валялся на полу, галстука на нем не было, ворот рубашки был расстегнут и вывернут, а над левой ключицей торчала рукоять кинжала, по крайней мере, так я мысленно определил орудие убийства. Это орудие могло бы показаться театральным реквизитом: слишком длинная и изогнутая форма видимой части, слишком много блеска камней, или, возможно, искусно сделанных фальшивок. Но человек в кресле был, несомненно, мертв.

Комиссар попросил меня позаботиться о девушке, а сам стал звонить в управление полиции, чтобы вызвать следственную бригаду.

Мария стояла и смотрела на тело своего шефа, казалось, она просто не может отвести взгляд. Но я вдруг понял, что смотрит она на рукоять кинжала. Это, заметил и Джулиус, едва он отключил свой телефон.

- Вам знаком этот предмет?- спросил он.

- Это мой кинжал,- почти шепотом ответила Мария.

- Где он обычно находился?

- У меня дома, там, где я сейчас живу, в гостиной, над камином, электрокамином,- уточнила девушка, и мне бы показалось, что она усмехнулась, если бы не страх в ее глазах и бледность, из-за которой эти глаза казались фантастически огромными.

- Кристофер,- обратился ко мне Грин,- вы не могли бы взять такси и проехать с госпожой Лосси к ней домой? Вы ведь не против?- этот вопрос был адресован все еще не вполне пришедшей в себя Марии.

- Конечно,- тихо ответила она.


***

Мы подъехали к небольшому двухэтажному дому на улице Рамбье в северном Сент-Ривере. Тихая улица респектабельного района была хорошо освещена. К входу вела дорожка, вымощенная белой квадратной плиткой. Справа и слева от нее располагались две совершенно одинаковые, по крайней мере, на первый взгляд, цветочные клумбы. Мне показалось, что от них исходил легкий приятный аромат. Он был настолько слабым, что я и сейчас не уверен, что он мне не пригрезился.

Мы поднялись по белым мраморным ступенькам, их было четыре, и оказались на нешироком крыльце перед массивной темно-коричневой дверью. Я машинально взялся за черную кованую ручку и потянул ее на себя. Естественно, дверь была заперта.

Мария достала из сумочки ключи, нашла нужный и, показав его мне, передала в мои руки всю связку.

Внутри все было также, как снаружи: солидно, дорого и безлико.

- Это ваш дом?- спросил я.

- Нет, конечно,- в голосе девушки, как мне показалось, прозвучало даже возмущение,- эту квартиру снимали, для секретаря, я хотела сказать, что не для меня лично, а для того...

- Я понял, извините.

Электрокамин был сделан, как минимум, красиво, но главное состояло в том, что над ним действительно висел кинжал и, похоже, он был точной копией того клинка, которым убили Таридиса.

- А у кого еще был такой кинжал?- задал я вопрос, вытекавший из логики сложившейся ситуации.

- Есть, конечно, оригинал, у господина Таридиса.

- Где он у него раньше находился?

- В башне, я думаю. Так мы называем небольшое помещение, что-то вроде хранилища, туда ведет чудная лестница, да и сама комната какая-то ненастоящая, вам надо ее увидеть, чтобы понять.

- Что ж,постараюсь посмотреть,- усмехнулся я,- вы меня заинтриговали.

Мария ответила мне долгим и каким-то напряженным взглядом, тогда я не придал этому значения. Но мысль о том, что девушка чего-то боится, мелькнула и даже задержалась где-то на подсознательном уровне.

Я вдруг подумал, что надо бы позвонить Джулиусу, но номера его телефона я тогда еще не знал, не удосужился поинтересоваться. Мне казалось, что происходящее меня мало касается, так, небольшое приключение.

Я спросил, можно ли этот кинжал снять со стены и отвезти комиссару.

- Да, конечно,- ответила Мария, но если бы она меня спросила, зачем это нужно, не уверен, что смог бы дать внятный ответ.


Глава четвертая


Когда мы вернулись в дом Таридиса, там уже кипела работа: следственная бригада суетилась в коридоре, ведущем к кабинету покойного, у каждой двери и каждой лестницы стояли полицейские. Тело увезли. Гости оставались пока в столовой. Там же я нашел Грина. Он расположился за небольшим столиком, который обычно использовали слуги, когда накрывали на стол. Сейчас здесь происходило довольно скучное, но необходимое действо. Комиссар опрашивал свидетелей. Впрочем, свидетелей-то как раз и не было. Классический случай убийства в запертой комнате. Но нужно было составить список всех, кто присутствовал вблизи места преступления, выяснить, насколько они хорошо были знакомы с погибшим, как оказались здесь и не могут ли сообщить нечто полезное для следствия.

Я впервые тогда все это наблюдал и по-прежнему не понимал, что это начало моей настоящей работы или судьбы. Но происходящее врезалось в память, я помню каждый разговор до мельчайших деталей.

Не стану рассказывать то, что не имело к нашей истории, как потом выяснилось, никакого отношения, почти не имело, ведь люди вынуждены были ответить на вопросы комиссара. Однако, этим их участие в запутанном деле и ограничилось. Беседа с ними не принесла никакой полезной или хотя бы любопытной информации.

А расскажу я, и весьма подробно, о том, что нам поведали трое их тех, кто еще недавно сидел с нами за одним столом. Всего приглашенных, как выяснилось, было девятнадцать.

Остальные гости лишь сообщили свои имена и адреса и ответили на несколько простых вопросов.


***

Почему я решил обратить ваше внимание на показания Энди Крамер, Виктории Рэй и Патрика Робертсона? Только эти гости Таридиса, судя по всему, знали точно, зачем сюда пришли.


О чем рассказала Энди Крамер


Смуглая брюнетка, которую я заприметил еще во время обеда, оказалась довольно известной особой, хотя ее известность распространялась на некоторую, можно сказать, весьма закрытую группу людей.

Пару десятилетий тому Энди Крамер, преподававшая в то время историю искусств и археологию в Мервикском университете, основала на свои средства и стала издавать ежеквартальный каталог "Хранитель". Красочный глянцевый альбом, наверняка вы его видели. В каталоге размещались фотографии предметов искусства, имеющих, кроме художественной, еще и историческую ценность. Это были экспонаты из маленьких частных коллекций или просто старинные красивые вещи, принадлежащие конкретным людям, которым захотелось рассказать о своем сокровище широкой публике. Сначала госпоже Крамер пришлось изрядно потрудиться, чтобы обеспечить регулярный выход своего издания. Конечно, у нее были помощники, но информацию приходилось, что называется, добывать.

Однако пара выставок, цикл передач на ТВ и несколько удачных затей разного рода: приемы, коктейли, лекции,- сделали каталог популярным и не только у любителей истории и искусства.

Для владельцев небольших и нетрадиционных коллекций стало престижно засветиться на страницах "Хранителя". В каталоге можно было увидеть необычные экспонаты или экспонаты с необычной историей, иногда легендой. Постепенно именно предметы с легендой стали преобладать над чисто историческими артефактами.

Теперь вернемся к нашему дознанию.


После того, как комиссар записал полное имя, адрес и номер телефона госпожи Крамер, он спросил:

- Вы ведь не случайно оказались здесь в этот вечер? У вас была причина, какой-то личныйинтерес?

- Конечно,- Энди улыбнулась почти кокетливо,- я узнала, что Таридис на аукционе Гартнера купил очень интересную вещичку. Я надеялась ее увидеть.

- Только увидеть?

- Не знаю, сначала стоит убедиться в подлинности, возможно, я получила бы превосходный материал для "Хранителя".

- Не об этом ли предмете мы сейчас толкуем?- спросил Джулиус, протягивая госпоже Крамер копию кинжала, которым был убит Таридис, ту, что мы привезли из секретарской квартиры.

Энди внимательно рассмотрела кинжал, затем положила его на стол без особого почтения.

- Это всего лишь копия, причем не слишком убедительная, сделана она совсем недавно, даже не копия, а, скорее, имитация.Я бы сказала, что подделка, но вряд ли кто-нибудь мог рассчитывать, что это сойдет за оригинал. Откуда у вас этот сувенир, если не секрет?

- Да, вы совершенно точно назвали этот предмет сувениром, его изготовили по заказу господина Таридиса для подарка. Еще недавно оружие мирно висело над электрокамином в гостиной дома госпожи Лосси,- объяснил Джулиус.

- Не этим ли ору...

- Нет-нет, думаю, орудие убийства как раз способно заинтересовать вас в качестве материала для вашего знаменитого каталога.

- Вы разрешите мне на него взглянуть?- деловито поинтересовалась Энди.

- Да, но после наших экспертов. А вы могли бы рассказать нам, чем интересен этот кинжал, помимо его несомненной ценности, как образца ювелирного искусства прошлых веков?

- Конечно, и даже с удовольствием,- наша собеседницаулыбнулась и начала свой рассказ.- Если речь идет именно о том кинжале, который меня интересует, то он принадлежал некогда герцогу де Буарильи, в конце семнадцатого века жившему в Толедо. Герцогу было около сорока лет, когда он страстно влюбился в юную красавицу, дочь простого ремесленника Мирабеллу, его страсть зашла так далеко, что он женился на этой простой девушке. Не знаю, как долго он был счастлив в браке, но погубила его ревность. Опять же мне неизвестно, была ли добродетельна его жена.Скорее всего, да.Однако молодой виконт Энрике де Пиорелли на одном из празднеств исполнил песню, посвященную красоте и прочим достоинствам герцогини. Нужно было бы хорошо потрудиться, изучая немногочисленные письменные источники и фольклор, чтобы эта весьма банальная история дожила до наших дней, но такое уж свойство тайн, они долговечнее и людей, и их страстей. Самым простым способом избавиться от мук ревности в те варварские времена было убийство соперника. Очевидно, герцог придумал какой-то хитрый план, не посвящая никого в свои замыслы. Сначала он заказал известному мастеру, которого называли папаша Нури, предположительно тот был родом с востока, изготовить для него кинжал. Заказ был выполнен, что называется, с душой.

Кинжал был красив, его рукоять украшена редкими и дорогими камнями. Герцог подарил это великолепное орудие убийства своей жене. А затем он пригласил модного художника для написания портрета, на котором Мирабелла должна была быть изображенной с подаренным кинжалом в левой руке.

- И этот портрет существует,- не столько спросил, сколько высказал догадку Джулиус.

- Да, он есть в галерее Таридиса, и вы можете его увидеть.

- Весьма романтично, но в чем загадка, если даже портрет дожил до сегодня,- спросил я.

- Не торопитесь. Я еще не все рассказала,- ответила мне Энди.- Через день-два после того, как портрет был написан, и художник покинул замок Буарильи, тело герцога было обнаружено в доме виконта Энрике. Старик был заколот именно тем кинжалом, который, как предполагалось, он подарил своей жене.

- Предполагалось?- опять проявил догадливость комиссар.

- Да, именно! И все дело в портрете, а не только в смерти де Буарильи. В нембыла и остается, насколько мне известно, тайна,- торжественно произнесла госпожа Крамер.

- Нас-то больше интересует тайна смерти Таридиса,- проворчал Грин.

- Я понимаю,- спокойно отреагировала Энди,- но кто знает, нет ли тут связи.

- Только этого нам и не хватало. Так что там с этим портретом не так? Или с кинжалом?

- Дело вот в чем: на портрете самым большим и дорогим камнем, украшавшим рукоять кинжала, был рубин, а на рукояти оружия, убившего герцога, вместо рубина был алмаз, редкий и дорогой алмаз.

- Возможны два варианта: либо художник написал не совсем то, что видел, либо кинжалов было два.

- Могу предположить, что ваша втораяверсия ближе к истине,- заметила наша собеседница, кивнув в сторону копии орудия убийства, лежащей на столе.

И мы с комиссаром поняли ее, едва взглянув на рукоять кинжала. Был ли это настоящий камень, или подделка, но это был рубин.


Глава пятая


Показания Патрика Робертсона, молодого человека лет тридцати, худощавого, высокого, с манерами аристократа и внешностью вышколенного слуги, оказались тоже весьма интересными. Робертсон, как выяснилось, был приглашен в дом господина Таридиса не только в качестве гостя, его визит вполне можно было определить как деловой. Дело в том, что Патрик, будучи представителем известной и уважаемой адвокатской фирмы, должен был оформить завещание, переписанное накануне хозяином дома. Черновик его пару дней назад адвокаты получили по электронной почте.

- Понятно, что по закону этот черновик ничего не стоит, но странно, что он вообще был написан,- заявил Роберсон, когда комиссар поинтересовался содержанием этого важного документа.

- Разве это не обычная практика?- уточнил Джулиус.

- Если бы господин Таридис решил что-либо изменить в своем прежнем волеизъявлении, тогда это было бы в рамках привычного.

- А это не так?

- Он прислал точную копию того завещания, которое было оформлено еще год назад.

Джулиус вдруг посмотрел на меня так, словно именно я должен был объяснить эту нелогичную ситуацию, я почувствовал, что должен что-то сказать и спросил:

- А вы уверены, что письмо с черновиком прислал именно Лео Таридис?

- Вы знаете, что с этой электроникой ни в чем нельзя быть уверенным, письмо пришло с его адреса, это все, что я могу утверждать. Но, если кто-то... Хотя, зачем?

- Боюсь, в этом деле будет еще много вопросов, на которые мы не сможем ответить с ходу,- невесело заметил комиссар,- можем ли мы узнать сейчас, кому и сколько завещал покойный?

- Не вижу причин скрывать от вас эту информацию, наш клиент не настаивал на особой секретности, да и если это может помочь следствию, ждать официального оглашения нет смысла. Сам файл я могу вам прислать, скажите только, по какому адресу. Впрочем, текст очень прост. Наследников двое: Энтони Таридис, кузен усопшего, и Мария Лосси, его секретарь. Энтони получает все, кроме "башни". Башня со всем содержимым переходит в собственность госпожи Лосси. Есть два дополнительных условия, но они не выходят за рамки здравого смысла и закона.

- Какая башня?- не понял Грин.

- Это некое странное помещение, вам лучше его осмотреть самому. Но, в принципе, это просто кладовая, где хранятся довольно ценные вещи, своего рода коллекция,- объяснил Патрик.

- Не скажу, что мне все понятно, но стоит действительно взглянуть самому,- согласился Джулиус.- Приглашение на этот прием вы тоже получили по электронной почте?

- Нет, господин Таридис пригласил по телефону моего отца, но папа неважно себя чувствует, он сразу сказал, что приду я.


Глава шестая


Виктория Рэй во время обеда сидела рядом с Энди Крамер. Дамы оживленно беседовали, и было очевидно, что знакомы они давно. Впрочем, ничего удивительного, поскольку госпожа Рэй работает в журнале"Коллекционер". Ее официальная должность, как она сказала,- художественный редактор, но у нее весьма широкий круг обязанностей. От нее, в значительной мере, зависит внешний вид журнала, а фотографии и общий дизайн страниц она не только утверждает, но и часто делает собственноручно. На вид ейможно дать не более тридцати, но она сказала, что ей тридцать шесть, чему мне пришлось поверить. Выглядела госпожа Рэй безукоризненно: светлые волосы подстрижены наверняка первоклассным мастером, светло-голубое платье из тонкой льняной ткани идеально сидело на ее спортивной фигуре, подчеркивая все ее достоинства, но, не допуская никаких посторонних мыслей.

- Вы были знакомы с господином Таридисом, или вас пригласили именно в качестве представителя журнала?- спросил комиссар, покончив с формальностями.

- Мы были знакомы, но как раз потому, что я работаю в "Коллекционере",- слегка усмехнувшись, ответила Виктория.

- Вы знали, что Таридис приобрел недавно некий старый кинжал?

- Я знала об этом, но былауверена, что он приготовил для нас не только этот сюрприз.

- И что бы это могло быть? По-вашему?

- Не знаю, но мне казалось, что он пригласил необычного гостя, например.

- Как вы думаете, этого гостя не было за столом во время обеда?

- Если не считать вас и этого молодого человека,- она улыбнулась мне,- все остальные мне знакомы хотя бы немного. Никто из них не мог быть столь загадочно анонсирован, во всяком случае, мне.

- Возможно, этого таинственного гостя Лео Таридис принимал в своем кабинете?- предположил я.

- Тогда он и есть убийца?- воскликнула Виктория.

- Послушайте, это вполне возможно,- серьезно заметил комиссар,- поэтому постарайтесь вспомнить, что вас навело на мысль о госте, визит которого мог бы стать сенсацией для присутствующих на приеме?

- Ну, не обязательно сенсацией,- также серьезно произнесла госпожа Рэй,- однако, это входило в меню, Лео сказал, что нас ждет приятная встреча, или знакомство, точно не помню.

- А это ведь важно.

- Да, вы правы, но я действительно уже не помню, то есть мне кажется, что речь шла о встрече, но я не уверена.

- Если все же о встрече, то речь шла о человеке, вам знакомом, не так ли?

- Конечно, но я знаю слишком много людей, которых бы с удовольствием повидала, даже здесь. Вряд ли решусь высказать какое-либо предположение.

- Но можно существенно сократить число интересующих нас ваших знакомых, - начал я свои рассуждения, хотя никто, по-видимому, этого от меня не ждал,- если связать неизвестного посетителя с кинжалом, который наверняка был бы продемонстрирован гостям, ну и отсечь всех тех, кого вы часто видите, или можете видеть.

- Все, что я могу сейчас,- Виктория посмотрела на комиссара,- это пообещать подумать и постараться вспомнить.

- Что ж, если вспомните факты, которые могли бы помочь следствию, позвоните мне.

Джулиус достал из кармана визитку и протянул ее госпоже Рэй. Потом вдруг сказал:

- А молодого человека зовут Кристофер Мак-Лоуренс, он частный сыщик. Агентство "Дана"

- Дана? Как любопытно. Так зовут вашу жену?- поинтересовалась Виктория.

- Нет,- слегка растерявшись, ответил я,- пока так зовут только мою собаку.


Глава седьмая


Кроме гостей Таридиса, мы опросили и всех, кто находился в доме: горничных, поваров и дворецкого, даже юную помощницу повара, девочку лет пятнадцати, которая, хоть и сильно робела, но явно получала удовольствие от всего происходящего.

И самым интересным оказался разговор с Марией Лосси.

Но прежде, чем я перейду к рассказу об этом, несомненно, любопытном допросе, несколько слов хочу сказать о том, что нам поведал дворецкий, Лютер Додж, как он себя назвал. Почтенный высокий старик, слегка сутулившийся, но крепкий и уж точно не глупый. Дело в том, что никто не мог войти в дом так, чтобы его не увидел дворецкий. Два боковых входа были закрыты не только на ключ, но и на засов изнутри. Ключи от этих дверей были тоже у Доджа,и если бы хозяин кого-то решил впустить, скажем, тайно, емувсе равно пришлось бы обратиться к Лютеру.

- Но ведь он мог сделать заранее дубликат ключа?- предположил комиссар.

- Зачем?- искренне удивился дворецкий.

Ответа на этот вопрос у нас не было, но я подумал, что совсем исключать такой вариант не стоит.

Итак, никто не входил в дом после полудня, минуя встречу с дворецким. Но, как выяснилось, два дня назад к Таридису приехал гость, мужчина лет сорока, среднего роста, приятный, но неприметный, как сказал о нем Додж.

Лютер не мог с уверенностью сказать, что человек этот до сих пор находится в доме, или находился там, на момент, когда предположительно произошло убийство.Но он не мог и утверждать, что гость покинул дом до того, как это случилось. Никто из слуг незнакомца не обслуживал. В столовой его не видели. Он мог, конечно, выпить чашку кофе или чая, или чего покрепче в небольшом баре рядом со столовой, но и там он никому не попался на глаза.

- Может, на него просто никто не обратил внимания?- предположил я.

- Может и так,- подумав несколько мгновений, ответил Додж,- в доме было много посторонних.


***

Мне подумалось, что Мария все еще не смогла выйти из шока. Глаза у нее были сухими, но истерика стояла рядом с ней, как тень. Темнеменеемогло показаться, что она спокойна: на вопросы отвечала точно и сдержанно, отвечая, смотрела в глаза комиссара, даже тогда, когда вопрос задавал я.

Наверное, Джулиус оказывал на нее какое-то особое влияние, успокаивающее. Мария не только сумела с достоинством выдержать допрос, она даже оживилась, и к концу разговора мне показалось, что ее увлекло нашерасследование.

Но перейдем к фактам.

- Расскажите о себе,- попросил комиссар,- где вы родились, кто ваши родители?

- Я родилась, насколько мне известно, в Сент-Стоуне,- девушка как-то невесело улыбнулась, похоже, она подумала о чем-то своем, но не сказала об этом вслух.- До недавнего времени жила с бабушкой там же. Месяц назад бабушка умерла. Родителей своих я знаю плохо, они живут в Севилье, в Испании. Когда я осталась одна, господин Таридис предложил мне переехать в секретарскую квартиру. Я согласилась, это было разумно.

- Давно вы у него работаете?

- Почти два года.

- Как вы устроились на эту работу?

- После школы я училась на краткосрочных курсах, секретарских. А по окончании мне предложили занять это место.

- У вас было из чего выбрать?

- Что вы,- грустно усмехнулась Мария,- девчонка без опыта, да сразу на такую зарплату, не говоря уже обо всем остальном.

- О чем это?

- Я понимаю, что для вас это, наверное, мелочи, но для меня было просто... Мне даже неудобно об этом говорить. Мы не бедствовали, родители присылали деньги на мое содержание, да и у бабушки были кое-какие сбережения. Но аренда дома в Сент-Стоуне стоит недешево, а нам очень нравилось там жить. Господин Таридис дает своим слугам полное содержание, понимаете?

- Пока не очень.

- Каждую неделю нам привозили продукты, если я покупала себе одежду, обувь, что-то из мебели, шеф оплачивал мои счета. Но это ведь он делал не только для меня.

- Действительно, щедрый хозяин и, видимо, очень добрый человек.

- Да, ясловно опять осиротела,- Мария сдержала слезы, но глаза ее заблестели.

- Ваша бабушка- она была чья мама?- как можно мягче спросил Джулиус.

- Она была маминой тетей, но она вырастила свою племянницу, сестра ее умерла молодой, сердце.

Слезинка все же вырвалась на свободу, но тут же исчезла в кружевном платочке.

Я не считаю себя особо сентиментальным, но какие-то непривычные чувства овладели мною.

- А какие обязанности были у вас как у секретаря?- сменил тему Джулиус.

- Утром я разбирала почту: сначала- все, что приходило на имя шефа, а потом, если что-то нужно было отправить, занималась этим.

- Неужели люди все еще получают обычные письма?- не удержался я от реплики.

- Нет, писем, личных писем, мы не получали, это были, в основном, счета, документы из юридических фирм и банков, иногда небольшие посылки и бандероли из магазинов,- объяснила Мария.

- А вы лично печатали для господина Таридиса какие-нибудь письма или документы?- уточнил комиссар.

- Один раз я напечатала несколько приглашений, но это было давно. Деловой перепиской, мне кажется, шеф занимался сам, или ее вели адвокаты.

- Понятно, что еще?

- Основной моей работой были каталоги. Собственно, я сама их сделала и поддерживала в порядке, вы сможете все посмотреть в моем рабочем компьютере.

- Что за каталоги?

- Каталоги коллекций. У нас их три: живописи, старинных книг и ювелирных изделий, коллекции небольшие, но интересные и очень ценные.

- Пожалуй, действительно надо будет взглянуть.

- Все картины вы можете посмотреть в галерее, кроме двух портретов, которые были куплены совсем недавно. Книги, естественно, в библиотеке, но коллекционные в специальном хранилище, за их сохранностью следит специалист, в доме его называют лаборантом, но он скорее профессор.

- Вы можете назвать его имя, адрес?

- Конечно, его зовут Карл Ринке, адрес его я вам сейчас напишу.

- А ювелирные изделия хранятся в башне,- высказал я предположение.

- Да,- подтвердила Мария,- господин Робертсон не раз говорил, что надо бы перенести их в банковский сейф, но шеф всегда отвечал, что в этом вопросе он больше доверяет своему тайнику в башне.

- Тайнику?

- Это просто так говорят. Атак это сейф, встроенный в стену, и он действительно находится в башне. Впрочем, его расположение, несомненно, дает некоторую дополнительную гарантию.

- В башню сложно проникнуть? - спросил я.

- Не в том дело,- Мария, наконец, посмотрела в мою сторону,- вы и сами все поймете. Ключ от башни тоже хранится в кабинете Доджа. Но это вовсе не значит, что до сейфа с драгоценностями легко добраться. Да и сам сейф не так уж доступен, даже при наличии ключа.

- Есть какой-то особый секрет?

- Да, но лучше вам посмотреть все на месте.

- Вы правы, надеюсь, вы проведете нас туда после нашей беседы,- попросил комиссар,- а пока мне нужно задать вам еще пару вопросов.

- Вам лучше пойти туда с господином Доджем,- голос девушки дрогнул, но я не придал тогда этому факту особого значения, а вспомнил о нем только через час примерно.

- Хорошо,- легко согласился Джулиус.- За следующий вопрос я должен сразу извиниться, но обязан его задать, и очень скоро вы поймете, почему, если.... Впрочем, сначала спрошу. Ваши отношения с господином Таридисом никогда не выходили за рамки служебных?

- Я понимаю, что вы имеете в виду,- возможно, наша собеседница и смутилась, но сумела этоскрыть,- если я скажу: нет, это будет не совсем правдой, а если я скажу, что выходили, вы неправильно меня поймете.

- Объясните точнее.

- Я очень волновалась, когда впервые пришла сюда на работу, боялась не справиться, боялась, что у меня не сложатся отношения с людьми, живущими и работающими в этом доме, это был незнакомый мне мир, вы понимаете?

- Конечно,- Джулиус кивнул.

- Но уже в первый день я почувствовала здесь себя легко и даже уверенно, хотя, в глубине души, все еще побаивалась своего оптимизма. Все были очень добры ко мне, терпеливы, хотя я не всегда все сразу понимала. А господин Леонард... Он относился ко мне скорее как к дочери, вы мне не верите?

- Почему? Нечто подобное я уже и сам предполагал,- искренне заявил комиссар.

- Это правда!- Мария посмотрела на меня так, словно именно меня ей было труднее всего убедить.

Но я верил ей, только от этого ситуация не становилась понятней, версий было много, но чего они стоили без фактов. Таридис был человеком непростым, он знал, что делал и для чего, но у нас пока даже для достаточно уверенных предположений не было ничего существенного. Я все ждал, когда же комиссар заговорит о наследстве, понимая, например, насколько важно, знала ли о предполагаемом богатстве сидящая перед нами свидетельница. Осознавала ли она, что постепенно из девочки, которой буквально со школьной скамьи повезло найти хорошую работу, превращалась в участницу весьма запутанной драмы? И, наконец, Джулиус спросил:

- Вы знали содержание завещания вашего шефа?

- Нет, разумеется. Какое я к нему могу иметь отношение?

Если, отвечая на этот вопрос, Мария была неискренней, то она- величайшая актриса, или я- абсолютный болван.

- Неужели господин Таридис даже не намекал вам ни разу о своем намерении?- спросил комиссар.

- Но было бы очень странно, если бы он стал говорить со мной на подобные темы,- справедливо заметила наша собеседница,- а что с его завещанием? Что-то не так?

- Как на это посмотреть,- усмехнулся Джулиус,- впрочем, скоро вы все поймете сами, мы не имеем права рассказывать вам о содержании этого документа до его официального оглашения.

- Не скажу, что меня это так уж занимает, хоть вы меня и заинтриговали. Но у меня нет ни малейшего права рассчитывать на наследство, так что, Бог с ним.

- Тогда последний вопрос: что вы знаете о человеке, который, по свидетельству дворецкого прибыл к вашему шефу накануне приема, но не присутствовал на нем?

- Я ничего о нем не знаю. Возможно, это был просто короткий деловой визит, который не требовал моего участия? Но я понимаю, что это может быть важно. Могу только добавить, что ни о каких намечающихся или состоявшихся деловых встречах, помимо приема, я не слышала ни от кого, по крайней мере,в последние пару дней.


Глава восьмая


Мы отпустили Марию, но попросили ее пока не покидать дом Таридиса. Во-первых, могли возникнуть к ней дополнительные вопросы, а во-вторых, и мне, и, как потом выяснилось, комиссару подумалось, что стоит позаботиться о ее безопасности.

У меня, помимо соображений очевидных, связанных, например, с завещанием, было еще практически необъяснимое на тот момент предчувствие, что каким-то образом секретарьЛеонарда Таридиса, ее судьба, а возможно, и ее короткая биография связаны с разыгравшейся трагедией.

- Пойдем к Лютеру,- предложил Джулиус,- надо бы посмотреть эту башню.

Особого энтузиазма в интонации, с которой это было сказано, я не почувствовал, не уловил. Кстати, я и сам не слишком рвался в эту, надо полагать, сокровищницу.

По пути я уговорил комиссара заглянуть в галерею и поискать там портрет Мирабеллы со злополучным кинжалом. Нашли, конечно, нашли. Куда ему деваться? Но почему-то я предложил отдать картину на экспертизу, не криминологическую, а искусствоведческую.

- Ты представляешь, во что это обойдется полицейскому управлению?- тут же несколько раздраженно заметил комиссар.

- Нет,- честно ответил я.

- Я так и думал. Объясни мне хотя бы, что тебя не устраивает в этом портрете?

- Цвет!- вдруг сообразил я.

- И что не так с цветом?- попытался уточнить Джулиус.

- Не знаю, я не художник, но большую часть своей жизни я провел на фоне семейных парадных портретов, мне кажется, что они были в несколько иной цветовой гамме.

- Ну и что? Другие краски...

- Комиссар, а сколько и каких цветов использовали художники в том самом восемнадцатом веке, когда юная Мирабелла позировала создателю будущего шедевра?

- Откуда мне знать? Но Таридис наверняка тщательно проверял то, что покупал для своей галереи.

- Не сомневаюсь. Но его интересовала ценность полотна, а не время его написания. Я всего лишь не уверен, что портрет написан тогда же, когда изображенная на нем женщина могла еще вживую предстать перед художником.

- Но какое отношение это имеет к смерти Таридиса?

- На этот вопрос у меня тоже нет ответа. Вы думаете, что это неважно?

- Не знаю,- после некоторой паузы произнес Грин.


***

Лютер Додж ждал нас у себя, мне показалось, ждал с некоторым нетерпением, но тут я мог и ошибаться. Любопытство его выглядело нормально на фоне того, что происходило.

- Ключ от башни у меня, но ключ от тайника, того, что внутри,- пояснил дворецкий,- наверное, в банковском сейфе господина Таридиса, нужно его взять, вы ведь можете позвонить господину Робертсону?

- Позвонить-то не проблема,- ответил комиссар,- но без судебного постановления мы можем лишь надеяться на его добрую волю.

К счастью, доброй воли адвокату хватило не только на положительное решение проблемы, но и на его личное участие в церемонии.

Через час после нашей беседы по телефону господин Робертсон-младший вернулся в дом Таридиса, имея при себе ключи от тайного сейфа.


Глава девятая


Чтобы попасть в башню, нам пришлось подняться на второй этаж, пройти по довольно длинному коридору, оказавшись снова перед двумя дверьми: за одной из них мы совсем недавно нашли тело хозяина дома, а через другую мы вышли на лестницу, довольно странную, на мой взгляд. Четыре нормальных ступеньки переходили в винтовую лестницу.

Мы поднялись по этой лестнице и оказались перед дверью, которую нам предстояло открыть, чтобы продолжить расследование, пока почти ничего толком не прояснившее.

Достаточно было лишь приоткрыть дверь, чтобы понять: в башне не все благополучно, судя по невыносимому запаху, там был труп. К сожалению, не труп крысы.


***

Додж уверенно признал в покойнике человека, который встречался с Таридисом накануне и о котором никто не мог нам ничего сообщить.

Джулиус вызвал следственную бригаду, и мы покинули башню, но тошнотворный запах преследовал меня еще несколько часов.

- Загадочный гость у нас теперь есть,- задумчиво произнес Джулиус, - искать его не надо, но нам очень повезет, если отпечатки его пальцев каким-то чудом окажутся в картотеке, или кто-то сможет его узнать по той фотографии, которую нам соорудят в отделе идентификации. И не стоит рассчитывать на счастливое стечение обстоятельств, в таких делах оно практически не случается.

Однако и комиссары могут иногда ошибаться. Отпечатки пальцев покойника в картотеке были. В башне Таридиса мы обнаружили труп Чико Филари, известного криминалистам многих стран мира как очень ловкого похитителя картин из частных коллекций.

- Вот так история,- начал рассуждать комиссар, как только мы получили возможность поговорить без свидетелей,- если Таридис знал Чико, то, скорее всего, у них была деловая встреча. А если не знал?

- Но мне кажется,- возразил я,- этот воришка был достаточно известен не только полиции, но и коллекционерам, или это не так?

- Нет, конечно. Ну, я не могу утверждать, что никто из знатоков и любителей живописи никогда не слышал о Филари и его криминальном таланте, но мало кто мог знать его лично, он не стремился к популярности, как часто и те, кто пользовались его услугами...

- То есть вы думаете, что Таридис...

- А зачем еще он мог с ним встречаться? Понятно же, что Чико не был приглашен на прием. И как он попал в башню? Кто и когда убил его? Да и каким образом?

- Можно начать с последнего вопроса, надеясь на результаты вскрытия,- предложил я.

Мы думали, что вскрытие нам поможет хотя бы предположить, какие гипотезы стоит рассмотреть в первую очередь, но все еще больше запуталось. Чико умер от отравления угарным газом.

- Значит ли это, что он умер не в башне?- подумал я вслух.

- Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны об этой чертовой башне узнать абсолютно все!- весьма эмоционально отреагировал на мою реплику Джулиус.

Мы решили, что нам нужно не только подробно расспросить обитателей дома Таридиса, но и поговорить с теми, кто проектировал и строил этот дом. И реставрировал, видимо, тоже.

Но начали мы с тех, кто был сейчас ближе. Естественно, первым, у кого мы попытались получить ответы на возникшие в ходе расследования вопросы, был Лютер Додж.

Комиссар попросил его рассказать все, что ему известно о башне, ее появлении в доме, о возможных тайнах этой странной кладовой.

- Видите ли, с этой башней действительно не все благополучно. Я бы не хотел стать источником распространения дурацких слухов и суеверий, но вы, если я правильно понял, хотели бы знать все об этой комнате?


Глава десятая


- Я служу у господина Таридиса очень давно, - начал свой рассказ Лютер. - Я помню, как принималось решение о покупке этого дома и его перестройке. Мне кажется, все беды моего хозяина начались с того дня, когда он купил портрет.

- О каком портрете вы говорите? - Спросил комиссар.

- О портрете девушки, Мирабеллы, - ответил Лютер. - Может, так совпало или нет, не знаю. Но когда этот портрет появился в доме, я говорю о старом доме, в Гринвере, хозяин вдруг заговорил о том, что хочет создать необычную коллекцию.

- Что значит, необычную?- на этот раз вопрос сорвался с моего языка.

- Вряд ли я смогу вам это толком объяснить, я не разбираюсь ни в живописи, ни в истории, этот вопрос вам бы лучше задать, например, господину Ринке. Кстати, он именно для того и был приглашен, чтобы помочь с этой самой коллекцией.

- Да, мы обязательно поговорим с ним,- но пока расскажите, все, что знаете.

- Разумеется,- согласился Додж и продолжил,- так я к тому, что тогда-то господин Таридис и задумал купить этот дом.

- Именно этот?- уточнил Джулиус.

- Да, думаю, с этим домом тоже не все так просто, уж больно дорого он обошелся господину Леонардо, но он не хотел его упустить. Вы не подумайте, хозяин со мной не обсуждал свои решения и планы,- Лютер явно смутился.

- Все понятно,- успокоил его Грин,- продолжайте, вы очень наблюдательны, а это именно то, что нам сейчас важно.

- Спасибо, господин комиссар, что...в общем, спасибо.

Он еще немного помолчал. Мы его не торопили. Затем Лютер заговорил более уверенно и спокойно.

- Дом, насколько мне известно, стоил недорого, наверное, это можно выяснить. Однако, не в этом дело. От того, что перешло в собственность господина Таридиса, остались только стены и фундамент, да и то стены остались не все. Здание было полностью перестроено. Я видел его до начала ремонтных работ. Оно было достаточно крепким, но совсем другим.

- Кто руководил работами?- поинтересовался я, понимая, что от этого человека, архитектора, реставратора, не знаю, кто там мог взять на себя эту обязанность, можно получить важные и интересные факты.

- Об этом вам тоже лучше поговорить с Ринке. Никого, кто бы больше его подходил на эту роль, я не припомню.

- Мне кажется, что все рассказанное вами, не главное, было что-то еще, так?- комиссар пристально посмотрел в глаза дворецкого.

- Даже не знаю, как вам это рассказать, чтобы вы не сочли меня излишне чувствительным или, еще хуже, суеверным.

- Не сочтем, нам нужно знать все, даже слухи и сплетни, суеверия тоже возникают не на пустом месте,- уверенно заявил Джулиус.

- Я рад, что вы на это так смотрите, потому что хочу рассказать об очень необычных вещах. Сначала все было понятно. Хозяин всегда мечтал стать известным коллекционером. Не такая уж распространенная забава, да и с тощим кошельком такое не надумаешь, но все же понятно. Есть у человека богатство, а жизнь коротка, вот и придумывает. Что для коллекции нужно особое место- не скажу, что согласен, но не мне решать было, и тоже не слишком удивительно. Купить и перестроить дом? Почему бы и нет? Что в доме будет особая комната для ценных вещей - тоже правильно. Но когда я в той комнате оказался впервые, мне стало жутко. Вот не могу вам сказать, почему, но всякий раз я боялся, что эта башня не выпустит меня.

- Мне кажется, этот страх преследовал не только вас, - заметил я, - но тут как раз нет ничего таинственного. Замкнутые пространства такого типа могут именно так воздействовать на людей, не лишенных нормального воображения. Речь не идет о клаустрофобии, которую все же нельзя считать нормой.

- Можете довериться словам моего коллеги, - поддержал меня комиссар, - он без пяти минут специалист в этой области, учится в университете.

- А... - неопределенно протянул Лютер. - Но вы правы в том, что в башню никто не любит ходить, слава Богу, не так часто и приходилось, в основном, в самом начале, когда там все устанавливали. Только хозяин спокойно там себя чувствовал, еще, пожалуй, Ринке. Однако был случай, который нельзя объяснить ничем реальным, даже этой, как вы сказали, клаустрофобией.

- Рассказывайте, это очень важно, - подбодрил Джулиус Доджа.

- Хорошо. Раз уж начал.

Но какое-то время дворецкий Таридиса еще собирался с мыслями.

- В тот день я еще относился к башне как к простой каморке для хранения ценных предметов. Я понимал, что она должна быть надежной, в смысле проникновения туда гипотетического вора. Поэтому меры, принятые господином Леонардом, меня не удивили.

- А что это были за меры?- спросил я, почувствовав, что с этого и надо начинать распутывание нашей загадки.

- Вы должны были заметить, что башню построили внутри дома, но стены ее прочные, что достигается благодаря специальным металлическим конструкциям, на которые просто надели каменные стены, тоже очень надежно слепленные. Приток воздуха осуществляется при помощи специального устройства. У меня нет доверия к технике, поэтому, если мне приходилось посещать это странное помещение, я никогда не закрывал дверь, даже более того, всегда принимал меры к тому, чтобы она и сама по себе не закрылась.

- Я вполне доверяю технике,- усмехнулся Джулиус, - но вас прекрасно понимаю, не уверен, что сам не поступал бы так же.

Додж кивнул и продолжил свой рассказ:

- Через неделю после переезда в этот дом господин Леонард попросил меня отнести в башню недавно купленный им портрет. Картину на тот момент как раз только что доставили. До этого дня я побывал в башне один раз, когда хозяин показал мне свое хранилище и передал ключ от двери. Башня воспринималась мною как некая непонятная блажь, я не понимал, зачем она нужна, но никакого страха не испытывал и никакой мистики не замечал.

- И когда же началась мистика?- спросил я, поскольку Додж опять замолчал, и пауза затянулась.

- Так я с того и начал, только непросто это рассказать, вроде и помню, но сейчас все кажется и впрямь каким-то бредом.

- Так бывает, - мягко заметил Джулиус, - когда события нельзя назвать обычными.

- Вы правы,- вздохнув, согласился Лютер,- хочу напомнить, что я совсем не суеверен, да и не слишком религиозен, и потому очень хотел бы понять, что на самом деле я видел.

И опять Додж замолчал минут на пять, видимо, собираясь с мыслями.

- Мне нужно было всего лишь открыть ключом дверь и положить картину на полку. Затем выйти и закрыть за собой ту же дверь тем же ключом. Ничего сложного, и никаких волнений у меня не было, даже не думал ни о чем. Да, должен упомянуть, и это может оказаться важным: перед тем, как положить портрет на полку, я его рассмотрел, глянул из любопытства и несколько мгновений просто не мог отвести взгляд. Надеюсь, вы меня поймете, вы же его тоже видели?

Мы с комиссаром кивнули.

- Так вот, как я уже говорил, дверь башни оставалась приоткрытой, и видны были ступеньки винтовой лестницы. Вы понимаете, наверное, что, если бы, кто-то поднимался по ней, я бы увидел, кроме того, я полагал, что должен был услышать шаги. Однако звуков никаких не было, и не понимаю я, откуда она взялась и куда пропала!

- Кто?- дружно спросили мы с Джулиусом.

- Представьте, что я почувствовал, когда, положив на полку портрет, повернулся к двери и увидел перед собой девушку, сошедшую с полотна, того самого!Мгновение назадя держалв руках ее изображение, созданное пару веков тому назад!И все это происходило в полной тишине! -проговорил Лютер, и мне показалось, что голос его дрожал.

- Вы думаете, что это был призрак?- с нескрываемым сомнением в голосе спросил Джулиус.

- В тот момент я ничего не думал, я испугался. Но я ее видел! И не могу объяснить, что это было, прежде всего, самому себе! В призраков не верю, я бы подумал, что мне померещилось, но расспросите Марию. Она наверняка что-то видела там тоже,незадолго до всего этого кошмара!

- Она рассказывала вам об этом?- спросил Джулиус.

- Нет, мне не удалось добиться от нее откровенности.

- Тогда почему вы заговорили о госпоже Лосси именно сейчас?- не слишком вежливо поинтересовался я.

- Ну, она могла бы стать свидетелем или вроде того,- неуверенно попытался объяснить Додж.- Однаждыу нее был обморок после того, как она вернулась из башни, она точно была в той части дома, я видел, как она спускалась по винтовой лестнице. Мария объяснила свое недомогание духотой, но даже не сказала, зачем ходила туда. Ключа она не брала.

- Значит, ее что-то напугало не в самом хранилище?- уточнил я.

- Я тоже так считаю,- согласился Лютер,- но лучше бы спросить у нее самой.

- Спросим, конечно. Но насколько я понимаю, это не все? У вас есть еще, что рассказать?

- Есть, но я не уверен. Не уверен, что все было именно так, как это запомнилось мне.

- Вы расскажите все, а там разберемся, попытаемся, как минимум,- сказал Джулиус.

- Вы уже знаете, каждый вечер, я обхожу дом, проверяю, все ли в порядке, закрыты ли окна и двери, так было и тогда, я не помню точно, какого числа, но незадолго до злополучного приема. У двери, ведущей к винтовой лестнице, я увидел силуэт человека, верхний свет уже не горел, а тусклого освещения ночных светильников недостаточно, чтобы рассмотреть что-либо. В доме никого посторонних еще не могло быть, что я должен был подумать? Я видел, что темная фигура не похожа на господина Леонарда. Но мне даже не пришла в голову версия о грабителе, хотя, наверное, это было бы понятно в такой ситуации. Возможно, я просто не успел сообразить, а когда мысль заработала, никого уже не было. Я бы и остался при мнении, что померещилось, если бы не это убийство.

- Спасибо, что рассказали. Кто знает, вдруг ваш призрак окажется не таким уж призрачным, - серьезно произнес комиссар.

Додж ничего не ответил, но чувствовалось, что он, наконец, успокоился, можно сказать, переложил свои страхи и вопросы на нас с Джулиусом, на тех, кому было положено по должности заниматься разгадыванием тайн.


Глава одиннадцатая


Когда мы с комиссаром остались вдвоем, отпустив свидетеля, мы решили, прежде чем пригласить следующего, обменяться мнениями по поводу только что услышанного.

- Странно, что мы все время натыкаемся на эту сомнительную легенду,- Джулиус посмотрел на меня, словно ждал, что я объясню ему, в чем дело, или хотя бы выскажу приемлемую версию.

- Вы о Мирабелле и ее портрете?- уточнил я.

- В первую очередь, но мне здесь многое кажется каким-то далеким от жизни, как в кино, что ли.

- В кино тоже должен быть смысл, иначе кому оно нужно?- ответил я, понимая спорность и неоднозначность своего суждения.

- Да, со смыслом пока туго,- согласился Джулиус,- но сами факты выглядят странно, да и можно ли все считать фактами? Пожалуй, лучше пообщаться с этим Ринке.

- Согласен,- поддержал я это разумное решение.


***

Карл Ринке, о котором впервые упомянула Мария, без лишних объяснений согласился встретиться с нами в доме Таридиса. Нам пришлось лишь подождать, пока он доберется из Сент-Стоуна, где Ринке был в тот момент, когда Джулиус ему звонил. Оказывается, там живет его брат, и Карл использовал неожиданный перерыв в работе, чтобы его навестить.

Как только я увидел нашего важного свидетеля, мне стало понятно, почему его все называют лаборантом. Ну, так он выглядел. Объяснить, в чем суть определения принадлежности к профессии, не имеющей никаких особых примет, я не могу. Но это первое, что приходило в голову. Высокий, худой, слегка сутулый, неопределенного возраста, подозреваю, что определить примерную дату его появления на свет было непросто уже давно, и еще достаточно долго это останется нелегкой задачей. Он носил большие очки, но, видимо, по привычке постоянно смотрел сквозь стекла, слегка прищурившись.

- Я знал, что вы захотите меня допросить,- заявил он, пожимая руку комиссару и одновременно кивнув мне.

- Будет ли это официальный допрос, или мы назовем нашу беседу консультацией, я не знаю. Посмотрим, - ответил Джулиус, - а пока я хотел бы, если это возможно, чтобы вы рассказали все, что вам известно о башне и о портрете Мирабеллы. Возможно, эти события как-то связаны?

- Да, они связаны, и я расскажу вам все, что знаю, а еще и то, что мне удалось выяснить и понять, хотя мои представления могут быть ошибочными. Вряд ли стал бы с кем-то делиться своими мыслями, если бы не серьезность последних событий.

Речь Ринке была достаточно четкой и логичной. Но рассказ, услышанный нами, оставил довольно странное впечатление.


Подробности от Карла Ринке


- До того, как я познакомился с господином Таридисом, я преподавал историю архитектуры и живописи в Мэрвикском университете,- начал свой рассказ Карл,- у каждого, кто изучает историю серьезно, есть своя особая тема. Это может быть время, может быть страна с населяющими ее народами и их культурными традициями, а могут быть и определенные направления в искусстве. Меня всегда интересовала живопись. Я не мог коллекционировать картины, это хобби мне не по карману, но изучить историю изобразительного искусства может всякий, кому это интересно. Портрет Мирабеллы- полотно само по себе удивительное, но он еще и окутан тайнами, легендами, даже суевериями. Именно этот портрет и его появление в мало известной практически дилетантской коллекции человека, который не был авторитетом ни среди специалистов-искусствоведов, ни среди коллекционеров, привлек мое внимание. Лео Таридиса знали неплохо на биржах и в среде торговцев антиквариатом, но это не то общество, в котором можно было бы рассчитывать на пополнение своих знаний. Я хочу сказать, что вряд ли принял бы его предложение стать кем-то вроде консультанта его будущей коллекции, если бы он не рассказал мне, чем это необычное собрание предметов будет, по его замыслу, отличаться от всего того, что до сих пор существовало в среде собирателей редкостей. Он задумал такой особый, можно сказать, уникальный музей, коллекцию-роман. Он решил собрать все, что повествует и напоминает о Мирабелле, о девушке, которая, по его словам, сеяла страсть. Ему удалось не только убедить меня, но и увлечь своей идеей, - Ринке грустно улыбнулся и словно на мгновение снял невидимую маску.

- Понятно, что портрет и кинжал- это экспонаты задуманной коллекции,- прокомментировал Джулиус,- было еще что-то, чего мы пока не видели?

- Да, но этого пока не видел и я, не торопите меня, мне есть, что вам рассказать. Господин Таридис не просто так заинтересовался романтической историей из прошлого, у него на то были очень личные причины. Он считал, что является потомком семьи, в которой родилась красавица Мирабелла. Недавно скончался его дальний родственник, в Испании, он был одинок, и господин Леонард оказался его единственным наследником.

- Странно, что об этом нигде не сообщалось,- заметил комиссар.- Журналисты не обходят вниманием крупные наследства.

- Оно не было крупным,- объяснил Ринке,- и Таридис сделал все, чтобы об этом поменьше болтали. Но мне он рассказал о главной ценности полученного им наследства. Впрочем, ценность весьма условная. Скорее, она являлась таковой только для нас с ним. Даже сейчас я не уверен, что мы правильно все истолковали.

- Это была тайна? - спросил я.

- Возможно, тайна, но я не исключаю и мистификацию.Несколько страниц из довольно странного текста, то ли письма, то ли дневника, а может, и рукописи романа. Но, кажется, как минимум, один факт из этого текста нашел свое подтверждение. Наверняка вам уже известна история портрета Мирабеллы?

Мы молча кивнули.

- Тогда вы, наверное, слышали и о загадке двух кинжалов?

Мы опять подтвердили.

- Так вот, мы недавно выяснили, что было не только два кинжала, но и два портрета.

- Знали вы о том, что господин Таридис собирается встретиться с Филари?

- Имени я не знал, но знал, что назначена встреча с человеком из Европы, который добыл для нас важную информацию.

- Вы не должны были присутствовать на этой встрече?

- Я рассчитывал там быть, но меня так и не пригласили,- он помолчал несколько секунд,- хотя при нынешних обстоятельствах это не самое удивительное.

- Вы правы,- согласился Грин.- Но как вы сами считаете, связаны ли эти два убийства?

- Очень может быть. Я не склонен воспринимать всерьез всякие суеверия, но, изучая исторические загадки, вынужден признать существование предметов, за которыми тянется кровавый след,- произнес Карл после непродолжительного раздумья.

- Похоже, вы имеете в виду не кинжал,- заметил комиссар.

- Вы правы,- подтвердил наш собеседник,- я говорил о портрете.

- Мы немного ушли в сторону, - заметил Джулиус. - Вы начали нам рассказывать именно о тайне портрета прекрасной Мирабеллы.

- Да. Как я уже сказал, портретов было два.

- Это разные портреты?- поинтересовался комиссар.

- Это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в понятие "разные",- медленно, намеренно растягивая каждое слово, произнес Карл.

- Это были портреты, принадлежащие кисти одного художника? - решил уточнить комиссар, и мне показалось, что комиссар имел в виду какую-то свою версию.

- Нет, точно могу сказать, что нет.

- Можно предположить, что и написаны они не только в разное время, но и в разные века, например, - решил и я высказать догадку.

- Совершенно верно, - улыбнулся Ринке.

- И еще, я осмелюсь предположить, что портрет, который мы видели в галерее этого дома, написан хоть и очень известным художником, но является лишь копией того, который был создан при жизни женщины, изображенной на нем.- Джулиус многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что догадался, к чему я веду.

- И это ваше предположение верно. История портрета-копии не менее интересна и таинственна, чем история оригинала.

- Известно ли, где, в таком случае, сейчас находится оригинал? - спросил я.

- Боюсь, чтоответить навашвопрос теперь, после этих трагических событий, становится сложно, или невозможно вовсе. Я не уверен теперь ни в чем. Перед тем, как встретиться с неким господином, предложившим Таридису купить портрет Мирабеллы, Лео позвонил мне. Он считал существование двух портретов, скорее, легендой, чем фактом. И это была вполне разумная точка зрения. Есть официальная версия, объясняющая почти все довольно логично и подкрепленная фактами. Но в нее не вписывается то, что Таридису рассказал незнакомец.

- Так,- Джулиус поднял правую руку,- давайте не будем сами запутывать события, в которых нам предстоит разобраться. Я понимаю, вы взволнованны и хотите рассказать все сразу, да еще и разобраться в том, чего не понимаете.

- Вы правы, - согласился Ринке,- я несколько увлекся.

- Так вот, - комиссар продолжил свою мысль, - вы сказали, что есть общеизвестная в среде искусствоведов, как минимум, версия событий, объясняющая существование копии портрета и дающая представление о судьбе оригинала. Я вас правильно понял?

Ринке кивнул.

- Вы можете познакомить нас с этой версией?

- Да, пожалуй, стоит с этого начать. О тайне, связанной со смертью герцога вы уже наслышаны, так ведь?

- Основные события нам изложила госпожа Крамер, - ответил Джулиус.

- Это надежный источник, но мне известно, я думаю, немного больше.

- Не сомневаюсь- усмехнулся комиссар.

- Начнем с судьбы портрета-оригинала, того, что был написан модным в свое время, однако оставшимся для нас неизвестным художником, написан, как и положено, при жизни главных участников этой драмы. Если бы не тайна смерти герцога и не сохранившийся до наших дней странный кинжал, хранящий свою собственную тайну, никто бы не вспомнил об этом полотне. Согласно устоявшемуся мнению, портрет Мирабеллы сгорел вместе с другим имуществом через год после смерти герцога. Смерть мужа не только потрясла и напугала молодую герцогиню, она поставила ее в достаточно сложное положение. Испания восемнадцатого века была не слишком приятным местом, особенно для юных вдов, оставшихся без покровительства богатого и влиятельного супруга. Для того, чтобы жить дальше, молодая женщина могла выбирать свою судьбу всего из двух вариантов. Оба эти варианты нельзя было назвать заманчивыми. По окончании траура она должна была либо выйти замуж, тем самым перейти со всем своим богатством под покровительство нового господина, или просить приюта в монастыре, посвятив остаток своей жизни служению церкви. Удалось найти пару вполне надежных фактов, указывающих на то, что Мирабелла не менее года жила в монастыре святой Вероники, а затем все же предпочла второе замужество. Ее замок, как я уже упоминал, серьезно пострадал от пожара. Не знаю, насколько это усложнило жизнь самой Мирабеллы, но историкам уж точно пришлось серьезно потрудиться, чтобы узнать хоть что-то о ее дальнейшей судьбе.

- А почему вообще историки заинтересовались биографией девушки? - спросил Грин, на пару мгновений опередив меня.- Было бы понятно, если бы на тот момент существовал ее портрет, но вы сказали, что до недавнего времени он считался сгоревшим, потерянным для истории и разгадывания ее загадок?

- Да, я и сейчас не уверен, что мы его увидим. Тайны. Они привлекают, и не только историков.- Ринке усмехнулся и вдруг задумался. - Несколько лет назад режиссер Кроун, если я правильно запомнил его имя, но он ведь известен именно своими историко-приключенческими лентами? - я кивнул, поскольку Джулиус посмотрел на меня, судя по всему, рассчитывая, что я в курсе. - Так вот этот режиссер обратился ко мне с просьбой почитать сценарий его будущего фильма и оценить его историческую достоверность. Это была литературная версия именно того сюжета, который мы сейчас обсуждаем, история не столько самой жизни герцогини, сколько ее портрета и пресловутого кинжала. Нормальный был сценарий. Фильм получился неплохой, разумеется, для тех, кто любит кино и подобные приключения. Но для нас сейчас важно другое. В папке со сценарием была фотография портрета герцогини Буарильи, вернее, копии, той самой, что сейчас висит в галерее этого дома. Для меня до сих пор осталось загадкой, где, как и у кого Лео Таридис купил это полотно.

- Я предполагаю, что картина написана Ризотти? - уточнил Джулиус.

- Верно, я хотел расспросить Лео, узнать у него, что он знает о заказчике копии, и почему она была заказана, это недешево кому-то обошлось, чтобы вложить такие деньги, надо знать, зачем и во имя чего. Но так уж получилось, что я не успел поговорить с ним об этом. А теперь мне и, видимо, вам придется искать другие источники информации.

- Это мы уже поняли,- согласился комиссар,- но пока мне кажется, что вы опять увлеклись.

- Извините, - Ринке поднял руку, жест его получился несколько нарочитым.- Я хотел подчеркнуть свою заинтересованность в результатах вашего расследования.

- А что вам известно об испанских родственниках Таридиса? - спросил я, но, только озвучив вопрос, понял, насколько это значимо для понимания мотивов поступков людей, живших не только в те далекие времена, но и живущих сейчас.

- Ничего, практически. Лео не любил раскрывать свои тайны. Иногда я подозревал, что он попросту блефует, пытаясь вызвать к себе и своим идеям, планам интерес. Кто же мог предполагать, что все так обернется,- Ринке вздохнул.

- То, что произошло,- спокойно возразил Джулиус,- ничего не доказывает и ничего не опровергает. Я тоже склонен считать, что покойный Таридис слегка напустил тумана, но он, как мне сдается, опирался на нечто реальное, а вот что? Надо постараться узнать и понять. Любопытная загадка, не правда ли?

- Да, думаю, наши мнения по этому поводу мало отличаются.- признал Ринке.- Мне, как и вам, хотелось бы узнать ответы на некоторые вопросы. Наверное, вам стоит поговорить с Робертсонами о наследстве, которое Лео получил от испанского родственника. Причем важнее, как я считаю, получить информацию о происхождении этого наследства и возможность раскопать факты о прошлом семьи Таридиса. Да и наследники Лео представляют интерес для следствия, разве нет?

- Безусловно, - решительно подтвердил комиссар и задумался.


Глава двенадцатая


Вот тогда, именно в тот самый момент я почувствовал себя не случайным свидетелем и даже не оболтусом, попавшим в очередную переделку. Меня охватил сыскной азарт, мне было важно распутать этот клубок загадок. Но и это не главное!

Я понял, наконец, что мое призвание- это именно поиск ответов на такие вот непростые, похожие на вызов, вопросы. Мне это нравится! Это- мое!

И почему-то в тот момент я вспомнил о Даниэле Корт.

Если вы подумали, что я вдруг осознал какой-то важный факт, помогающий нам понять, где она и что с ней случилось, то вы несколько забежали вперед.

Но что действительно отметил мой оживившийся интеллект?

Ведь понятно, что не мог Таридис всерьез рассчитывать на то, что эта дама, заигравшаяся в мечтах, известная в некоторых кругах лишь своими экстравагантными вечеринками, способна провести расследование, причем не простого дела об измене супруга или еще какой-нибудь иной неприятной бытовой мелочи. Понятно: мы столкнулись с задачей, которая требует не только профессионального умения от следователя, но определенного уровня его образования.

Кому-то придется искать мотивы преступления, имеющие корни, как мне тогда впервые стало ясно, уходящие не только в историю семьи Таридиса, но и переплетающиеся с историей, например, Испании, или связанные с развитием живописи. Да и многое еще могло всплыть в ходе столь любопытного расследования, не говоря уже об интригах и тайнах в сообществах коллекционеров.

К тому же сюда действительно были приглашены люди, обладающие и знаниями, и необходимым профессиональным опытом. Тогда зачем нужна была здесь Даниэла Корт?

Я уже тогда понял, что ждали именно ее, и не случайно.

- Прежде всего, выясним, кому могла быть выгодна смерть Таридиса?- вернул меня от рассуждений к текущим делам голос Грина.

- Это не тот вопрос, комиссар, вам не кажется?- немного резко возразил я.

- Я понимаю ваши сомнения и волнения, но мы пока оцениваем ситуацию, исходя из того, что все, сказанное всеми свидетелями, является абсолютной правдой. Тут возникают некоторые противоречия, но уже сейчас мы можем сказать, что они объяснимы.

- То есть мы должны бы выяснить, кто считал, что выиграет от этой смерти?

- Принимается. Вряд ли Мария рассчитывала на хозяйскую щедрость, да и огорчение ее было непритворным,- согласился комиссар.- О том, что девушка- дочь хозяина этого дома, я думаю, знали немногие, а может, и никто не знал, по крайней мере, из тех, с кем мы уже говорили.

- Вы уверены в этом?

- В том, что не знали?- уточнил Грин.

- Нет. Это неважно.

- Это для тебя не важно,- с полуусмешкой заявил комиссар.

- Да, меня больше интересует, действительно ли Мария- дочь Таридиса?- ответил я серьезно и без тени иронии.

- Я заподозрил это сразу во время первого разговора с ней, потом сделал пару запросов и получил нужные мне материалы из Мадрида. Это абсолютно точно. Можешь не сомневаться,- уверенно заявил Джулиус.

- Мне это тоже приходило на ум,- вынужден был признаться я.

Не могу сказать, почему, но этот факт меня огорчил. Если комиссар и заметил изменение моего настроения, то виду не подал, за что я ему был весьма признателен. Но если бы меня тогда спросили о причине огорчения, вряд ли я смог бы ответить. Да и сейчас тоже не знаю.Все эти истории о странных и нелогичных отношениях между людьми мне казались еще и противоречащими не только здравому смыслу, но и законам природы.

- Вряд ли это упрощает нам понимание происходящего,- заметил я, скорее, для того, чтобы привести в относительный порядок собственные мысли, чем собираясь что-либо поведать собеседнику, который был и опытнее меня, и значительно осведомленнее.

- Конечно,- не стал со мной спорить Грин,- но выбирать нам не приходится. Однако лучше знать как можно больше об убитом и о тех, кто был рядом с ним накануне этой драмы.

- А Мария, как вы думаете, знала об этом? - спросил я и тут же сам себе ответил. - Нет, не может быть.

- Вот именно, - поддержал меня Джулиус. - Или мы должны предположить, что все эти события организованы, если не этой милой девочкой, то при ее участии.

- Чушь!- воскликнул я и на мгновение замер.

- Вот!- отреагировал на мою неожиданную паузу комиссар.- хотя,девять из десяти экспертов-психологов наше с вами мнение сочли бы несущественным в силу невероятной привлекательности Марии.- Грин многозначительно (или мне это почудилось) усмехнулся,- но я с вами абсолютно согласен. Если Таридис не сказал своей очаровательной помощнице, кем на самом деле она ему приходится, то возникает вопрос- почему? Что заставляло его хранить в тайне этот, по нынешним понятиям, невинный грех?- Джулиус проговорил этот полный сарказма текст уж слишком серьезно.

Мы замолчали, и каждый погрузился в свои мысли.

- Если это был грех, как бы к нему ни относиться,- попытался сформулировать я, пока мной самим не слишком осознанную мысль,- то здесь можно наверняка накопать с десяток драматических семейных сюжетов, да плюс состояние, которое должны будут делить между собой наследники.Или я слишком старомоден?

- Не знаю,- задумчиво протянул комиссар, не то соглашаясь со мной, не то сомневаясь.- надо бы собрать сведения об истории этой семьи. Что-то, мне кажется, все недоговаривают, по крайней мере...

Грин так долго молчал, что я счел своим долгом расшевелить его вопросом:

- А что если начать раскопки с другой стороны?

- С какой? И по отношению к чему?

- Но если были тайны вокруг Марии Лосси и ее рождения, если открыто опекать дочь он не мог, то должен был кто-то ему в этом помогать, как минимум, держать его в курсе?

- В курсе чего?

- Событий в ее жизни, например,- неуверенно предположил я.

- То есть ты считаешь, что он мог приставить к ней шпиона, или даже не одного?

- Это всего лишь слова,- возразил я.- Я пытаюсь представить, что делал бы сам на его месте.

- Вот как?- Грин усмехнулся.- Ну и к чему же ты пришел?

- Уж точно я позаботился бы, чтобы вокруг ребенка были люди, готовые в любой момент связаться со мной и сообщить определенную информацию.

- Ну, как минимум, один такой человек действительно был.

- Вы думаете, что бабушка...

- Я думаю, что нам стоит еще раз поговоритьс девушкой,- не дал мне высказаться Грин.- Теперь, по крайней мере, понятно, что спрашивать и кого искать.

- Положим, я не так уж уверен ни в своих подозрениях, ни в версиях,- признался я.

- Вот и стоит попробовать раздобыть еще несколько фактов из прошлого нашей милой наследницы. Нас, понятно, интересовали лишь события, совпадающие по времени сее работой в качестве секретаря Таридиса, но сдается мне, корни этих событий не менее любопытны.

- Что ж. Кто бы спорил...

- Ты согласен? - серьезно спросил Джулиус.

- Да,- ответил я.


Глава тринадцатая


Завещание было зачитано после того, как тело Таридиса кремировали, согласно оставленному им отдельному распоряжению. Его прах через пару дней должны были доставить в Испанию.

У меня сложилось впечатление, что Мария не верила ничему из того, что услышала от нас с Грином. Не верила она нам до того момента, как услышала правду о своем происхождении от адвоката. Да и адвокату она поверила не сразу.

Поэтому, не сговариваясь, мы не стали ее тревожить вдень оглашения последней воли покойного. Однако откладывать разговор дольше, чем на сутки, мы не могли, да и не имело смысла.

- Примите наши искренние соболезнования,- начал разговор Джулиус.

- Я не знаю, что принято отвечать,- искренне смутилась девушка,- но спасибо за понимание.

- Нам придется еще задать вам несколько вопросов, и я, к сожалению, не могу вам обещать, что это будет наша последняя беседа,- комиссар вздохнул, а Мария лишь кивнула.

И, возможно, это только мне показалось, но веки ее порозовели, а между ресничками блеснули слезы.

- Я понимаю, что вы считали своим отцом другого человека,- Джулиус говорил медленно, очевидно, понимая, какая последует реакция.

- Но я никогда не видела своих родителей!- воскликнула Мария.

- Я это предполагал,- спокойно ответил комиссар,- но здесь, в Сент-Ривере, неужели нет никого, кто бы мог знать хоть что-то о ваших близких? Ваша бабушка ни с кем не поддерживала пусть не родственных, но хотя бы приятельских отношений? Не спешите с ответом, подумайте, напрягите память, хотя бы чуть-чуть.

- Я очень плохо помню, это было давно.- Мария говорила так словно, перебирала в памяти эпизоды своей жизни, как страницы дневника. -Однажды мне пришлось несколько дней провести в доме незнакомых людей, бабушка не отличалась особой набожностью, но в моей памяти сохранилось такое представление о той семье... я не уверена... Это были католики. В этом нет ничего особенного, но мне вспоминается, что вроде это был монастырь, или какой-то... Но не приют, в обычном смысле этого слова. Я была единственным ребенком, понимаете?

- Да, конечно,- ответил Джулиус, но вряд ли наша свидетельница обратила внимание на эту реплику.

Взгляд девушки стал отстраненным, и мне показалось, что она пытается составить из осколков детских впечатлений, частью полустертых, или измененных опытом ее недолгой жизни, нечто единое.

- Где жили эти люди?- спросил я, не слишком надеясь на ответ.

- В большом каменном доме, в горах, рядом с домом был сад.

Почему-то мне сразу вспомнился странный особняк на скале в Стренчфилде, с ним еще связывали какую-то невероятную историю. И совсем уж некстати я подумал о своей работодательнице, госпоже Корт: куда она подевалась?

- Но вы точно не покидали страну? - словно продолжая мои размышления, спросил Грин.

- Я не могу утверждать ничего с полной уверенностью, но помню точно - мы ехали на машине, мне казалось, что долго ехали, это всего лишь детские воспоминания. Мне думается, вряд ли бы я забыла путешествие по морю, или на самолете.

- В этом вы правы, надо будет подумать, монастырь... Вполне возможно,- прокомментировал Джулиус услышанное.

- Вы когда-нибудь были в Стренчфилде?- спросил я.

- Странно, но...- Мария задумалась,- нет, я не была там, но с самого начала нашего разговора я думала об этом городе, нет-нет, никакой мистики. Там есть кладбище, на котором, как говорила бабушка, похоронена ее сестра, и только сейчас я подумала, что ведь ее не просто так именно там похоронили?

- Эти загадки не то, чтобы загадки. И, в общем, это легко можно установить,- заверил комиссар.

Наш разговор внезапно был прерван появлением дворецкого, чрезвычайно взволнованного.

- Я прошу прощения, что вторгаюсь и, видимо, вынужден прервать вашу чрезвычайно важную беседу,- слегка запинаясь, заговорил он,- но моя информация может оказаться не менее важной.

- Что случилось? - спросил Джулиус.

- Я не знаю, и мне придется извиниться...

- Говорите по существу,- прервал Грин Доджа.

- В доме было столько суеты. Понимаете, я хотел вам это сообщить еще тогда, когда увидел в списке приглашенных имя госпожи Корт. Но вы так быстро ушли, а я не мог покинуть свой пост, да и забыл!

- Лютер, не тяните и перестаньте переживать, что там с госпожой Корт?

- Она позвонила рано утром, хозяин еще спал, и я не мог его беспокоить в такое время, кто же знал, что это может оказаться важным.

- Что она сказала?

- Она сказала, что находится в монастыре, и у нее есть очень важное сообщение для господина Таридиса.

- В каком монастыре? Где?- спросил я.

- Она этого не сказала. Но хозяин, наверное, был в курсе.

- Боюсь, нам это мало поможет,- заметил Грин.

Но я опять подумал о Стренчфилде.

- Неплохо бы наведаться в монастырь, - сказал я.

- Вы правы,- согласился Джулиус,- закончим здесь с необходимыми опросами свидетелей и поедем в Стренчфилд.

- Я думаю, что нам лучше отпустить сейчас госпожу Лосси,- предложил я.

- Это верно,- поддержал меня комиссар,- если вы,- обратился он к Марии,- не возражаете продолжить нашу беседу после того, как мы попытаемся разузнать хоть что-то в Стренчфилде?

- Я сама заинтересована в успехе вашего расследования.

- Рад это слышать. Значит, договорились.- подвел итог Грин.


Глава четырнадцатая


В Стренчфилд мы выехали только на следующий день утром. По дороге молчали. И тогда я опять задумался о своем участии в полицейском расследовании. Мне и сейчас кажется, что до того момента я плыл по течению, просто не задумываясь о будущем, о том, что мне предстоит в этом будущем делать, для чего я здесь. Не хотелось бы уходить в излишнюю патетику, но такие уж мысли посетили меня.

Одно я мог сказать абсолютно точно: меня увлек процесс, мне стало интересно, я страстно захотел разобраться во всех деталях этого происшествия.

Если бы в тот миг меня неожиданно лишили возможности участвовать в действиях комиссара Грина, я бы не просто огорчился. Не знаю, что бы было со мной, но, слава Творцу, этого не произошло.

- Давайте-ка заедем сначала в участок, - сказал Грин, едва мы въехали в город. Не думаю, что нам будет просто заявиться в монастырь без поддержки здешнего комиссара.

В участке было так тихо и сонно, что казалось, в этом городке никогда и ничего не происходило и не происходит.

Мы разминулись с комиссаром Слимсом.

Буквальноза пять минут до нашего появления комиссар уехал встречать коллегу из Лондона. Так нам сказал дежурный инспектор,

У нас было два варианта: подождать или решить проблему без него. Вы любите ждать? Хотел бы я посмотреть на того, кто искренне ответит на этот вопрос утвердительно! Джулиус попросил меня побыть в приемной, а сам куда-то ушел.

Оказалось, что нам может помочь и дежурный инспектор. Он позвонил в монастырь и все уладил, нас пригласили к обеду. И это было кстати. Не умею и не могу ничего делать, когда голоден. А уж думать и вовсе не получается, разве только о том, где бы перекусить. Конечно, монастырская трапеза - это не то, к чему я привык, но лучше, чем ничего.


***

Тем не менее обед в обители приятно удивил. Пища была простой, без изысков, но очень вкусной. Да, я понимаю, что голодному и корка хлеба кажется пирожным, но не настолько же я проголодался.

После обеда у нас состоялся разговор с настоятельницей. Ее сопровождали две молодые женщины, настолько на нее похожие, что вполне могли сойти за ее сестер или дочерей, хотя, возможно, мне так показалось из-за их одежды.

Прежде всего я поинтересовался судьбой моей бывшей, если верить документам, партнерши по бизнесу.

- Как вы сказали? Госпожа...- несколько замялась настоятельница.

- Корт,- откликнулся Грин.

- Но она уехала из обители еще утром. Сейчас ей уже стало намного лучше.

- Лучше? После чего? Что такое с ней приключилось? - взволнованно отреагировал я.

Сам от себя не ожидал. Меня охватила реальная, абсолютно настоящая тревога.

- Кто-то из ее друзей привез к нам госпожу Корт два дня назад, он сказал, что ей стало плохо в дороге, и он не знал, что делать и очень переживал. Мы поместили ее в нашей обители, но сегодня утром решили перевести в нашу лечебницу. Сейчас госпожа Корт в лечебнице, я недавно вернулась от нее, она уже почти здорова.

- Но что именно с ней произошло?- продолжал я свои вопросы, забыв обо всем остальном.

- Вы не волнуйтесь, ее жизнь и здоровье вне опасности,- прощебетала монашка, - врачи сказали, что она, возможно, переутомилась.

- Эта мысль, высказанная сочувственно и кротко, едва не вызвала у меня неподобающую реакцию, но я сразу успокоился.

- Ну, и прекрасно,- несколько двусмысленно подвел итог Джулиус.- но мы хотели бы получить ответы еще на пару вопросов.

- Если сможем, то обязательно ответим,- заверила настоятельница.

- Надеюсь,- задумчиво изрек Грин, но я бы не сказал, что эта короткая фраза прозвучала оптимистично.

Мне показалось, что Джулиуса посетили неожиданные сомнения.

- Знакомо ли вам имя господина Таридиса?- спросил комиссар для начала.

- Нет, не думаю.

Ответ прозвучал настолько нервно и, в то же время, категорично, что было бессмысленно пытаться выяснить правду, хотя мы знали, что сказанное было ложью. Откуда у меня такая уверенность? Не могу точно объяснить. Но любой, кто оказался бы на моем месте, сделал бы такой же вывод.


Глава пятнадцатая


Видимо, я не слишком пока силен в литературном ремесле. Мне трудно передать полное содержание нашей неторопливой беседы с госпожой настоятельницей и сопровождавшими ее сестрами. Так что, придется отступить от задуманного стиля и просто изложить факты.

Пару дней назад к воротам монастыря подъехала машина. В ней находились двое молодых людей, которые назвали себя Элен и Янош Карски, они рассказали, что, подъезжая к Стренчфилду, едва не сбили внезапно вышедшую на дорогу женщину, которая явно была не в себе. Она говорила очень невнятно и путанно, но имя свое назвала: Даниэла Корт. Карски не знали, что делать, поскольку город им незнаком, да и в Сент-Ривере они недавно, не прошло и суток, как они прилетели из Варшавы. К счастью, ничего серьезного, по-видимому, у Даниэлы не было и она вскоре пришла в себя. Выяснив, где находится, позвонила в дом господина Таридиса.

Нам недвусмысленно дали понять, что в монастыре не принято расспрашивать, тем более допрашивать тех, кто пришел получить помощь и сочувствие, милосердие и понимание.

Потому, несмотря на довольно продолжительный разговор, узнали мы немного.

В больницу госпожа Корт не хотела обращаться, но ее сумели убедить в необходимости этого шага.Это главное, что мы вынесли из этого разговора.

Вот и все. Но у насеще была надежда, что от Даниэлы мы услышим подробности, как минимум, о ее собственных приключениях.

Однако, разговор с моей, как я теперь уже знал, партнершей ничего не прояснил, скорее- наоборот.


***

Мы не стали ни о чем расспрашивать Даниэлу до возвращения в Сент-Ривер, Забирая госпожу Корт из монастырской лечебницы, мы поинтересовались только состоянием ее здоровья.

Выглядела она так, что определенные опасения были.Она была бледной и сонной, словно после серьезного наркоза. Впрочем, как оказалось, она не только выглядела так. Но не стану забегать вперед. У меня тогда в голове все перепуталось. Фактов было, содной стороны, много, а с другой стороны- они казались совершенно бесполезными, поскольку не помогали нам найти ответы на вопросы.

Мало того, в куче накопившихся сведений не было никакой системы, они, казалось, случайно, возникли в ходе стихийных действий, совсем не похожих на работу полицейских.

Да, конечно, я не был и не считал себя специалистом, но некоторое представление о логике и о методах расследования все же имел.

Пока мы ехали, я попытался привести в порядок хотя бы собственные мысли:о том, что мы узнали, а главное- о том, что надо бы узнать и понять.

Первый вопрос, который появился сразу, едва я окончательно понял, что Мария - дочь Таридиса: почему он это держал в тайне, что мешало ему признаться в своем отцовстве и открыто заботиться о девушке? Но спросить уже было не у кого. А причина наверняка существовала. И я вовсе не считал нужным игнорировать то, чего опасался наш покойный клиент. Второй вопрос- это участие Даниэлы в событиях в доме Таридиса. И как и почему она оказалась в это время в Стренчфилде?

Но в случае с Даниэлой мы надеялись все же получить ответы,как минимум, на самые простые вопросы. Правда, ей еще предстояло прийти в себя. Я, да и комиссар, мы оба понимали, что пока не стоит ни о чем спрашивать госпожу Корт.

Разумнее было начать изучение фактов с истории появления на свет Марии и выяснить, почему так странно сложилась судьба этой девушки.

Я не был уверен, что, разгадав все тайны вокруг очаровательной дочери Таридиса, мы сможем ответить на появившиеся вопросы,но я надеялся, что благодаря этому, в наших дальнейших действиях будет больше смысла.

Поскольку я ни разу до сих пор не интересовался, где живет моя работодательница, а задавать какие-либо вопросы, пока Даниэла не пришла в себя, не имело смысла, мы поехали прямо в нашу контору. Собачка едва не захлебнулась от радости, увидев нас, но Дерек быстро навел порядок.

Кофе приготовил комиссар, я лишь добавил по нескольку капель коньяка в каждую чашку.

Даниэла возвращалась к жизни медленно, но вскоре уже была способна рассказать, что с ней случилось, по крайней мере, что сохранила ее память. Она говорила, перескакивая с одного события на другое. На уточняющие вопросы комиссара просто не реагировала. Так что нам пришлось самим разбираться, в какую историю и почему госпожа Корт влипла.

Несколько дней назад к ней по телефону обратился клиент с просьбой помочь ему найти сбежавшую из дома дочь. Он назвал адрес, по которому просил приехать, но Даниэла так и не смогла его вспомнить, даже название города вызывало сомнения, она вообще почти ничего не могла толком извлечь из памяти, только факт, что ее встретили. А потом она очнулась уже в монастыре.

Самым удивительным в этом происшествии мне показалось само участие в нем госпожи Корт. Кому понадобилось морочить ей голову таким образом? Понятно, что просьба о помощи была предлогом, а история сбежавшей девочки- вымыслом. И мне показалось, что сочинили все это буквально во время разговора, решив, что именно такая история способна заинтересовать Дану. Кому-то просто нужно было ее задействовать в каком-то собственном замысле. Что означала эта странная мистификация?

Приглашенный нами врач, доктор Марк Купер, осмотрев Даниэлу, сказал, что вряд ли можно доверять всему, что она рассказывает. Придется подождать, пока организм молодой дамы избавится от интоксикации. Ей сейчас нужно просто много часов спать, прерываясь только для того, чтобы принять пищу, желательно легкую и полезную.

Доктор предложил отвезти Дану в свою частную клинику. Мы с комиссаром сочли это разумным. Даниэла была согласна, но я не уверен, что она понимала все, что ей говорили.


Глава шестнадцатая


- Пока в нашем расследовании мы не продвинулись ни на шаг,- заметил я.

Мы сидели в конторе и пили кофе.

- Ну, это как посмотреть,- возразил мне комиссар.

- Разве мы ответили хоть на один вопрос?

- Мы нашли Даниэлу Корт, к счастью, живую, а со временем и здоровую.

- Это, разумеется, результат, но разве он приблизил нас к ответу на главный вопрос?

- А какой вопрос, по-вашему, главный?

- Кто и почему убил Таридиса, разве нет?

- Тут даже в вашей формулировке целых два вопроса,- усмехнулся Джулиус.

- Наверное,- серьезно продолжил я свои рассуждения,- но не кажется ли вам, что эти вопросы настолько связаны, что ответив на один из них, мы получаем и ответ на второй?

- Это кажется логичным, но в моей практике чего только не было, не будем спешить с выводами.

- Вам видней,- не стал я спорить,- но не кажется ли вам, комиссар, что пора бы выяснить некоторые факты из биографии одной милой девушки?

- Уж не хотите ли вы сказать, что подозреваете...

- Боже упаси! Но мы пока так и не знаем даже самые простые факты. У Марии ведь была мать. И где она?

- Ну, это мы уже выяснили,- Грин усмехнулся,- полиция отрабатывает свой хлеб.

- И?

- У нее были трудные роды, она умерла от потери крови через два дня после появления на свет ее дочери.

- Ее мужем был не Таридис?

- Угадали.

- Это было несложно. И как дитя попало в Сент-Ривер? Может, пока мы тут ничем особо не заняты, вы мне расскажите, что известно полиции на сегодняшний день, если это...

- Конечно, расскажу. Мы тут с вами уже, можно сказать, стихийно объединили усилия, коллега,- Джулиус улыбнулся, но по-доброму, без иронии, как мне показалось.

- Постараюсь быть полезным,- серьезно пообещал я.

- Ничуть не сомневаюсь. Официально, по документам Мария родилась в семье обедневшего испанского аристократа Рауля Лосси. Именно так его имя записано в официальных протоколах, есть еще аристократические добавки, но здесь, я думаю, они не нужны, - Грин вопросительно посмотрел на меня, я кивнул,- Раулю сейчас шестьдесят четыре года. Живет один. Он был дважды женат и дважды овдовел, так и не произведя на свет наследника. На третий брак решился не сразу. Он женился на матери Марии двадцать три года назад, женился на сей раз на юной дочери простого столяра, Терезе Гранде. Пошла ли девушка за него по собственной воле или по настоянию родителей, мы не знаем. Через год Рауль пригласил художника, чтобы написать портрет своей жены для семейной галереи. Художником этим был Леонард Таридис.

- Так и думал,- прокомментировал я,- значит, он был не просто коллекционером, но и кисть в руках держал?

- Да, он даже учился в Афинах в художественном колледже. Правда, не слишком преуспел, но в молодости иногда подрабатывал, каки в этом случае.

- Понятно. Тереза, видимо, увлеклась им, они ведь проводили вместе довольно много времени. Как же ее муж допустил такое?

- Тут мы уже ничего не знаем наверняка. Кроме того факта, что портрет был написан за восемь недель, и Рауль вскоре узнал, что его жена ждет ребенка. Почему девочку увезли в Сент-Ривер? Как Таридис ее разыскал, почему скрывал от нее правду? И, наконец, что стало причиной его смерти? Слишком уж экзотической выглядит эта история в наше время.

- Да, версий тут море. Вы думаете, что Таридиса убил Рауль?

- Вполне возможно, но нужны доказательства и мотивы. Кстати, нужны онии для того, чтобы обратиться за помощью к коллегам из Испании.

- Мне кажется, история, которую вы мне рассказали, далеко не полная, да и факты нуждаются в уточнении.

- Именно так.

- А что известно о старушке, которая фактически вырастила нашу красавицу? Или она и вправду ее бабушка? - поинтересовался я.

Комиссар задумался.

- Она, конечно, родственница, но более дальняя, - наконец ответил он.

- Родственница Рауля Лосси?

- Нет, ее имя Эми Гранде. То есть, она из семьи матери Марии.

- Жаль, что мы не успели узнать историю из первых уст, - прокомментировал я то, что услышал от комиссара.

- Похоже, старушка знала довольно много. И не все успела рассказать своей воспитаннице, да и не факт, что она собиралась ее посвящать во все семейные тайны. - подвел итог Джулиус.

- Знаете, комиссар, мне все же кажется, что мотив этого убийства прост и классичен, если так можно выразиться, - деньги.

- Не стану спорить, я думаю так же. - Согласился Грин.

- Тогда необходимо тщательно проверить, кто и что получает в результате этой смерти. Это я к тому, что не верю в причастность к убийству наследницы Таридиса. И сомнительно, чтобы наследник оказался настолько идиотом и не сообразил, что его могут запросто вычислить в этой ситуации. Но ведь не обязательно речь идет о прямой выгоде?

- Я думаю, вы правы, и мы будем проверять всех, кто мог получить от этой смерти какую-то пользу. К тому же, стоит держать на контроле и менее очевидные мотивы, если такие появятся на горизонте. Однако, не кажется ли вам, что кузен покойного, например, мог рассчитывать на подобный вариант, то есть, исходил из того, что его прямая и очень явная заинтересованность скорее защищает его от чрезмерных подозрений, а обычные действия полиции и вопросы, на которые придется отвечать, его не смущают, поскольку он к этому готов. Это могло бы входить в его план действий. Впрочем, это всего лишь слова, я ничего пока не имею против этого человека, просто рассуждаю,- комиссар усмехнулся.- Кстати, его до сих пор так и не отыскали адвокаты.

- Ну, возразить мне нечего, пока и поскольку нам неизвестен ни один коварный план, кому бы он ни принадлежал, - заметил я.

- И если все обстоит именно так, нам бы стоило ответить не менее коварным планом. - продолжил мою мысль Джулиус.

Возможно, в его реплике была изрядная доля сарказма, но я воспринял это предложение серьезно.

- Знаете, комиссар, мне кажется, что нам стоит понять, что произошло в Испании, нынешней, естественно. Кстати, человеком из Европы, которого ждал Таридис, мог быть и не Филари, о встрече ведь, скорее всего, договаривались по телефону, не думаю, что Чико, как бы это сказать, обладал речью культурного человека. Даже зная, что Таридис частенько бывал на мели, подрабатывая заказами, далеко не всегда такими приятными, как портрет молодой жены Рауля Лосси, трудно его представить в компании уголовника.

- Да, пожалуй, соглашусь с вами. Хотя, Чико был не простым вором, и художники мелькали в его окружении, они ему просто были необходимы. Но здесь, похоже,другая история. Не поговорить ли нам еще раз с госпожой Крамер?

- Вы думаете, она не все сказала?

- Я думаю, что мы не задавали ей нужных вопросов, поскольку еще не знали их сами.

- Понимаю,- согласился я,- надеюсь, это не сложно будет устроить?

- Позвоню ей сейчас.

Судя по всему, просьба комиссара Грина ничуть не удивила Энди Крамер. Она согласилась приехать в управление полиции, и через пару часов мы уже расположились в кабинете Джулиуса.

- Насколько я понимаю, - первой заговорила Энди, - вы все же пришли к выводу, что в этом преступлении есть исторический след?

- Или нам хотят это внушить, - заметил комиссар, - но мы хотели бы знать, на какую именно историю намекает убийца. Он уже кое-что о себе нам поведал,- Джулиус усмехнулся, - но мы хотим знать больше, в идеале, все.

- Вы уже можете назвать имя?- удивилась госпожа Крамер.

- Имя? Пожалуй, нет, не назову. Но этот человек хорошо образован, он знает историю живописи, причем общается с людьми не менее осведомленными, иначе идея этого преступления просто не пришла бы ему в голову. Он уверен, что антураж, созданный вокруг смерти Таридиса, вызовет именно те ассоциации, которые он запланировал.

- Он присутствовал на приеме в тот день?- то ли спросил, то ли дополнил я сказанное Джулиусом.

- Разумеется, он был в доме, но в каком качестве? Открыто или тайно? Да и вонзил ли кинжал в жертву тот, кто задумал это коварное преступление?

- Вы думаете, что действовал наемный убийца?- спросил я не без определенной доли сомнения.

- Давай сначала попросим госпожу Крамер рассказать нам все, что ей известно о семье Таридиса,- ответил мне Грин, а затем он обратился к Энди:

- Вы ведь не просто так оказались в числе приглашенных? Да, мы уже знаем, что у вас был собственный интерес, но и хозяин этого приема позвал сюда не случайных людей, разве я не прав?

- Конечно, вы правы. Таридис вообще никогда не приглашал на свои приемы мало знакомых и бесполезных, по его мнению, людей. И эти приемы были не для тех, кого он мог назвать друзьями, многие вовсе не были ему по-человечески близки. Он всегда тщательно продумывал список. Но меньше всего его заботило приятное общение. Это были очень деловые трапезы. Это не значит, что за столом не могли оказаться неожиданные и незваные гости. Но даже неожиданности у него были предусмотрены его собственным сценарием. Мне не только жаль, что случилась эта беда, я удивлена, что он чего-то не предусмотрел, по-видимому. Но вы пригласили меня не только для обмена мнениями, как мне кажется, у вас появились еще вопросы. Не так ли?

- Вопросы появились,- комиссар сделал паузу, словно сомневался в уместности продолжения разговора,- я подумал, что вы могли бы нам рассказать о Рауле и Терезе Лосси.

- Рассказать я вам могу только то, что слышала от своих друзей, живущих в Испании, но я бы не настаивала на том, что это точная информация, скорее сплетни, слухи, но возникшие не на пустом месте.

- Мы это понимаем, однако, чтобы добыть нужные факты, надо знать, где и что искать.

- Если так, то попробую вам помочь. Главная проблема Рауля Лосси - его снобизм. Он помешан на своем аристократизме. Многие считают, что на самом деле его происхождение имеет некоторые изъяны, и кровь его не настолько голубая, как он думает, или хочет думать. Ему не просто хотелось продолжить свой род, ему нужен был настоящий наследник. Природа, похоже, посмеялась над ним, весьма жестоко.

- Он не способен зачать ребенка? - предположил Грин.

- Судя по всему. Но он в таком возрасте, что это не так уж удивляет. Тереза, когда он на ней женился, была слишком молода, она могла, по возрасту, быть его дочерью. Я не знаю, почему он решил жениться на простой девушке, но подозреваю, что ему нужна была здоровая женщина, способная выносить и родить ему сына. Среди семей аристократов не нашлось подходящей, думаю, желающих тоже было немного, если они вообще были. Сейчас не средние века, надеюсь, вы понимаете, что я хотела сказать. Вокруг смерти Терезы тоже появилось множество слухов. Но слухи могут стать фактами, если есть доказательства.

- С ее смертью не все чисто? - спросил я.

- Не знаю, но когда Раулю сказали, что родилась девочка, а жена умерла, он странно прореагировал.

- Странно - это как?

- Он заявил, что его обманули, сейчас ведь пол будущего ребенка можно определить до рождения, хотя говорят, что бывают ошибки, редко, но бывают. А двадцать лет назад не думаю, что это было возможно. Однако, какая разница, в чем мог быть обман? Счастье, что у него вообще родилось дитя. Если жена была ему не верна, то почему он отреагировал на ее измену только после рождения дочери? А что было бы, если бы родился сын? В общем, вопросы возникли, а за ними и сплетни. Полиция Севильи даже провела расследование.

- О полицейском расследовании наверняка мы сможем узнать подробнее, хотя я пока не очень понимаю, что там было расследовать, разве что в смерти женщины мог быть криминал,- ворчливо произнес Джулиус.

- Вы это можете уточнить вполне официально, но, по слухам, Рауль заявил, что его жена была убита, а ребенка подменили. - пояснила Энди.

- Господи, - воскликнул я, - кому это было нужно?

- Наверное, там было какое-то объяснение, если заявление Лосси приняли,- предположил комиссар. - Надо запросить материалы этого следствия. Дальше можно понять, как развивались события, родственники Терезы сделали все, чтобы увезти ребенка подальше от разгневанного вдовца. Таридис, видимо, принимал активное участие в судьбе малышки, на всякий случай, соблюдая осторожность. Вам что-нибудь известно о дальнейшей судьбе Рауля Лосси?

- Он больше не предпринимал попыток обрести собственного сына и наследника, насколько мне удалось выяснить,- закончила свой рассказ госпожа Крамер, - он усыновил сына своей кузины, которая, оставив мальчика на попечение богатого родственника, отправилась путешествовать, скорее всего, на полученные за эту жертву деньги.


Глава семнадцатая


Когда мы, наконец, забрали Даниэлу из клиники, где она провела чуть больше суток, она почти пришла в себя, но вид у нее был довольно жалкий. Я даже не стал настаивать на немедленном выяснении наших с ней отношений. Успеется. Я вообще передал власть в руки комиссара, это было и разумно и справедливо.

- Заставили вы нас поволноваться,- начал разговор Джулиус издалека.

- Извините,- почти шепотом прошелестела моя бывшая работодательница.

- Все хорошо, что поправимо,- философски продолжил Грин.- но вы говорили, что в своих приключениях добыли важную информацию, это так?

- Конечно!- Неожиданно оживилась Дана.

- Я пока не знаю, на какие из интересующих нас вопросы вы нашли ответы, поэтому расскажите пока все, что сочтете нужным, а там- поглядим.- предложил комиссар.


Первый рассказ Даниэлы


Поскольку свою работу в так называемом детективном агентстве я считал временным занятием, пока не придумаю что-нибудь получше, я практически не воспринимал Дану всерьез. Я считал ее не слишком умной, но весьма энергичной особой, которой просто нечего делать, вот она и заигралась. Но я не отдавал себе отчета, насколько опасными были ее забавы.

Справедливости ради, я должен сказать, что часть своих гонораров Даниэла таки заработала честно. Понятно, что это были проблемы, не требующие особых интеллектуальных усилий, но не исключающие бесстрашия и некоторых навыков плюс везение.

Однако, рано или поздно, ей предстояло понять, какая существует пропасть между игрой в детектив и реальными расследованиями. Пожалуй, в этот раз ей здорово повезло, что ее приключения не привели к серьезным последствиям. Как мне кажется, такие события вполне могли оказаться последними в ее жизни. Но не будем о грустном.

Итак, по словам госпожи Корт ей позвонил клиент и попросил помочь найти сбежавшую из дома десятилетнюю дочь. Как считала Дана, исходя из полученных фактов, девочка была капризной, избалованной, но неглупой, она подумала, что лучше всего поговорить с ее подругой, для чего отправилась в Стренчфилд по адресу, который ей продиктовал по телефону взволнованный отец. Она нашла улицу и дом, в котором, по ее представлениям, жила семья потенциального клиента, но там никого не оказалось. Совсем никого. И только тут она вспомнила, что забыла спросить у голоса в трубке, кто он, собственно, как его зовут, и как зовут его сбежавшую дочь. Все это могло бы показаться смешным. Ну, действительно, даже если бы кто-то открыл ей дверь, что дальше? О ком она стала бы спрашивать?

- Вам следовало сразу вернуться домой и попытаться выяснить, откуда был звонок. А лучше обратиться в полицию, - заметил комиссар.

- Я почти так и хотела сделать,- жалобно пролепетала Дана.

- И что вам помешало?- спросил я.

- Клиент опять связался со мной по мобильнику. Я сказала, что стою у двери его дома, он пообещал немедленно подъехать, я опять не спросила его имени, но решила, что успею это сделать.

- И? - нетерпеливо произнес Джулиус.

- Наверное, я споткнулась,- ответила наша горе-сыщица.

- В смысле?- решил уточнить я.

- Я неудачно упала и очнулась уже в больнице.

- В больницу вас доставили после того, как вы неосторожно вышли на оживленную трассу,- уточнил Джулиус.

- А что было между этими событиям?- спросил я.

- Я не помню,- растеряно произнесла Даниэла.

- То есть, того, кто обратился к вам с просьбой, вы не видели?

- Нет.

Вот и все, что нам удалось узнать от моей бывшей работодательницы после того, как мы поговорили с ней о событиях, едва не закончившихся для нее трагически.

В первые мгновенья я подумал, что показания госпожи Корт никак не прояснили ничего в деле о смерти Таридиса. Возможно, вообще не было никакой связи между обсуждаемыми сюжетами. Об этом я и сказал комиссару.

- Есть один только факт, объединяющий эти происшествия,- заметил Грин,- время! Почему все это произошло одновременно? Нет, я не исключаю и случайное совпадение, но мне хочется разобраться с этим. Почему, например, вы позвонили именно в дом Таридиса именно в день, когда должен был состояться прием, на который, если верить некоторым документам, вы тоже были приглашены?- спросил Грин, обращаясь к Даниэле.

- Но я не...- Дана вдруг замолчала, так и не закончив произносить свои возражения,- Да!- вдруг радостно воскликнула она.- Меня приглашали на торжество, теперь я вспомнила, но тогда я удивилась. Я не знаю толком этого человека.

- Господина Таридиса?

- Да, тем не менее, мне кажется, что я смутно припоминаю его имя. Вспомнила!

- Отлично, очень тихо отреагировал Грин, словно он боялся вспугнуть сильно заторможенную память нашей собеседницы,- говорите.

- Для господина Таридиса я бралась найти одну информацию, но это было пару месяцев тому назад.

- Нашли?

- Конечно. Это было пустяковое дело.

- И что же это за информация? Надеюсь, вы помните?

- Разумеется. Он просил собрать сведения об одном чудаке из Испании, у меня там в Севилье живет сестра троюродная. Я ее просто попросила, и она написала ответы на все мои вопросы, редко удается так легко заработать такие хорошие деньги,- Дана, наконец, улыбнулась.

- Вы помните эти вопросы?- спросил я.

- А зачем мне их помнить? В этом нет необходимости, они есть в нашем компьютере.

- Вот как? - удивился Грин,- давайте посмотрим,- предложил он мне.

Таридис просил собрать некоторую информацию о Рауле Лосси ди Кастелло. И этому можно найти множество вполне безобидных объяснений, вплоть до предположения, что Лео Таридис собирался материально поддержать стремительно беднеющего и стареющего бывшего супруга некогда любимой женщины, матери его единственной дочери. Может, он и опасался, но и здесь не было ничего криминального.

Мы вернулись к тому, с чего начали. Кто и зачем убил Таридиса? Как и почему вор Чико Филари оказался там, где его нашли? Что с ним произошло? Кому понадобилось похищать Даниэлу Корт?

И тут я подумал, что неплохо бы начать именно с последнего вопроса. Ну, зачем? Единственное, что мне сразу пришло в голову- она могла узнать кого-то, кто был на злополучном приеме, но не под своим собственным именем.

Своими соображениями я поделился с комиссаром.

А знаете, тогда получается, что нам здорово повезло, что госпожа Корт осталась жива!

Даниэла поежилась, а я инстинктивно погладил ее руку.

- Ну, коллега,- обратился к несостоявшейся жертве Джулиус,- вы избрали такой вид деятельности. Это не только увлекательные приключения, это постоянная опасность. Основная задача детектива- нарушать хорошо продуманные планы преступников, и те, с кем вы вступаете в схватку, всегда будут стараться вас уничтожить, а не просто переиграть. В жизни все значительно круче, чем в кино. Ну, давайте попробуем найти нашего врага.


Глава восемнадцатая


- У нас есть список приглашенных?- спросил я у Грина.

- Конечно,- ответил комиссар.

- А вы можете вызвать их всех по очереди в управление?

- Обязательно это сделаю хотя бы для того, чтобы отсечь лишних. Но прежде, чем я разошлю приглашения, мы должны сделать одну вещь. Надеюсь, что ваше сногсшибательное везение,- обратился опять Джулиус к Дане,- не стало пока предметом всеобщего обсуждения. Кому-нибудь постороннему в монастыре или больнице вы называли свое имя?

- Кажется, нет, меня никто не спрашивал.

- Отлично. Будем надеяться, что ваше везение послужит и нам,- усмехнулся Грин.- позвоню, пожалуй знакомой журналистке Эстер Лоус, мастеру распространения информации. Попрошу ее распространить слух о том, что госпожа Корт, хоть и спасена нами, но ее состояние не позволяет как следует еедопросить, подробности пусть придумает сама. Нашему герою все равно некуда деваться, он придет к нам, но пусть считает себя в безопасности.


***

Мы решили не только послать приглашения, но и позвонить каждому из тех, кто присутствовал в доме во время убийства, или был причастен хоть как-то к тому, что произошло. Даже тех, кто просто работал в доме, пусть и временно. Ну, разумеется, речь шла об обладателях именно мужского голоса. Даниэла должна была слушать эти короткие разговоры. И в случае, если какой-то из голосов ей покажется знакомым поднять руку. Мы не слишком на это полагались, но почему бы и не попробовать? Правда, двое из рабочих: один помогал на кухне, а другой в гараже, уже покинули место происшествия, не оставив адреса или номера телефона.


Однако только некоторое сомнение вызвал голос Энтони Таридиса, но Дана все же решительно отвергла и его после небольшого раздумья.

Кстати, Энтони нам сказал, что буквально пару часов назад он прилетел из экспедиции, он историк и три недели провел на раскопках в Мексике, поработал замечательно и с огромной пользой для своей книги, а тут такие ужасные дела. Обещал явиться в управление, как только приведет себя в порядок. Всех остальных мы пригласили на следующий день. Мы попросили Энтони заглянуть по пути и в адвокатскую контору.

Поговорив с наследником и положив трубку, мы несколько минут молчали. Затем я спросил у комиссара, что ему известно о человеке, с которым мы только что договорились о встрече.

- Не так уж много, но достаточно для того, чтобы усомниться в его участии в последних событиях. Ему пятьдесят шесть лет, историк, преподает историю освоения американского континента, так я понял, не слишком состоятелен, но и не беден, много путешествует, холост, у него есть небольшой коттедж в Сент-Стоуне и квартира в столице, хозяйство ведет его незамужняя старшая сестра. Она не старая дева, вдова. Детей у нее нет, муж умер лет двадцать назад, больше она не выходила замуж. Очень привязана к брату, восхищается им. Вот, пожалуй, и все, что мне удалось выяснить. Собственно, несмотря на его заинтересованность, как-то не представлю, чтобы он все это задумал, тем более, принимал в этом какое-то участие.

- Что ж,- попытался я подвести итог,- посмотрим на него при встрече. Человек он умный и образованный, может...

Я не закончил фразу, поскольку просто потерял мысль, но, похоже, меня поняли, или просто не слышали.


Глава девятнадцатая


Энтони Таридис оказался именно таким, как я его представлял себе по тем немногим фактам, что были в моем распоряжении, разве что чуть повыше ростом. Когда через пару часов онприбыл в центральное управление, мы все собрались в кабинете Джулиуса Грина, включая Даниэлуи Дерека с собачкой. В это же время в нашей конторе на всякий случай дежурил наряд полиции, по распоряжению комиссара. Нет, мы не боялись нападений на агентство, но решили, что неплохо бы присмотреть за компьютером.

- Вы можете мне объяснить, что произошло в доме моего кузена?- прямо спросил господин Таридис.

Не было никаких причин скрывать от него то, что нам уже удалось выяснить Джулиус четко, но без лишних несущественных деталей изложил ему факты, стараясь расположить их по порядку, как они происходили, или как мы о них узнавали. Это было важно не только для нашего нынешнего собеседника, но и полезно для расследования.

Энтони слушал внимательно, но иногда задавал вопросы. То есть звучал его голос. Мне показалось, что Даниэла, хотя она и не узнала этот голос, как звучащий из телефонной трубки, слегка замирала, когда его слышала, ее совершенно точно одолевали какие-то сомнения. Я это заметил, но промолчал.

Грин закончил свой рассказ, а затем спросил:

- Не хотите ли что-нибудь добавить, господин Таридис?

- Да, пожалуй, мне есть, что сказать,- ответил наш гость.- Немного, но я добавлю к вашему рассказу несколько, на мой взгляд, важных фактов. Я живу в Сент-Ривере, в Северном районе, там у меня удобная и просторная квартира, в ней мы с Линдой, это моя сестра, живем большую часть года, когда я не бываю в длительных разъездах. Я стал сейчас меньше ездить, возраст, знаете ли. Да и в университете много стало работы, готовим выпуск нового журнала, пишу книгу. Неважно, извините, это к делу не относится. Несколько дней назад Лео позвонил мне и сказал, что решил переписать завещание. Я удивился, мы ведь с ним почти ровесники, спросил, как он себя чувствует, он засмеялся в ответ и заверил меня, что все хорошо. Он сказал, что, в основном, ничего не изменил, лишь добавил одно маленькое условие, не влияющее на мою часть наследства, но восстанавливающее справедливость. Мне было неловко это обсуждать, и я сказал, что он может делать что хочет. Даже если он меня лишит наследства, я уж точно не пойду по миру. И это сущая правда. Мы обменялись какими-то банальными остротами, я пригласил его на именины Линды. Разговор закончили как всегда. Мне не могло даже в страшном сне присниться, что я так скоро действительно стану его наследником.

- А изменения в завещание он внес?- с напряжение в голосе спросил комиссар.

- Откуда мне знать? Я не читал эти бумаги, они меня не интересовали. Но вы меня попросили и по дороге сюда я заглянул к Робертсонам, они утверждают, что Лео принес им за несколько дней до своей смерти новый вариант завещания, но он его не успел подписать, однако в этом и не было никакого смысла, ничего он не изменил! Совсем ничего, понимаете?

- Да, мы уже знаем об этом и находимся в таком же недоумении,- ответил Грин.

- Но это не самое главное,- продолжил свои комментарии Энтони.- Вы уже знаете, что я был в Мексике, посмотрел новый улов археологической партии нашего университета, пообщался с друзьями. Я уже купил билет на самолет, когда получил сообщение от сестры, что меня разыскивают адвокаты. В аэропорту из теленовостей узнал некоторые подробности о разыгравшейся здесь трагедии. Не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову, но я отметил как счастливый тот факт, что нахожусь далеко от того места, где все произошло. Но ведь я мог оказаться в совсем другой ситуации, случайность, ведь собирался навестить Лео после нашего последнего разговора, который меня беспокоил.

- О какой случайности вы говорите?- поспешно спросил Грин, словно боялся, что его кто-то опередит с этим вопросом.

- Поездка, о которой я вам рассказал,- стал объяснять Энтони,- носила слабо выраженный инспекционный характер. Конец финансового года, отчеты, всякая бумажная ерунда, обычно этой рутиной занимается мой молодой ассистент, но у его жены вдруг начались преждевременные роды.Все в порядке, но он был с женой и появившейся на свет дочкой, а в Мексику пришлось лететь мне.

- Вы договаривались о встрече с кузеном?- спросил я.

- Конечно. И, когда пришлось перенести визит, мне надо было ему позвонить. Я действительно позвонил ему по дороге, но мобильник его был отключен, тогда я просто послал ему сообщение. Мелочь, но, понимаете, в отношениях между людьми, хорошо знакомыми друг с другом, близкими, можно сказать, есть мелочи, на которые, как правило, мы не обращаем внимания, но если что-то вдруг выбивается из привычного ритма... Я был уверен, что он отреагирует хотя бы каким-нибудь глупым значком.

- Он не видел вашего сообщения,- грустно заметил Джулиус,- день был полон суеты, он так и не включил свой мобильный телефон. Кто-нибудь знал, что вы должны были заскочить в день приема к своему кузену?

- Не думаю, вряд ли он это с кем-то обсуждал, но мог и сказать, не секрет ведь.


Глава двадцатая


С вопросом "кто?" мы, хоть и увязли пока, но нельзя было сказать, что совсем ничего не узнали. Вопрос "почему?" особых сомнений у нас не вызывал. Самым загадочным и все еще непонятным оказался вопрос "как?"

Да, да, пресловутая тайна закрытой комнаты, и даже двух комнат. Классика жанра, можно сказать.

Ближе к вечеру мы ждали господина Ринке, который обещал привести с собой архитектора, руководившего перестройкой дома Таридиса, мы попросили, чтобы тот захватил с собой и некоторые документы.

А пока мы опять решили поговорить с наследником, чтобы задать несколько дополнительных вопросов. Энтони все это время был с нами и не собирался уходить из управления, хотя наверняка устал с дороги. Мы обосновались в кабинете Грина и даже пообедали там, заказав еду в ближайшем ресторанчике.

Как я уже отмечал, мотивы мы особо не обсуждали, но деньги и некоторую недвижимость, да и движимость тоже, получали в случае смерти Леонарда Таридиса два человека, а их причастность к убийству была практически исключена. В этих обстоятельствах возникал опять вопрос, кому и зачем это было нужно. Джулиус позвонил молодому Робертсону и попросил его принять участие в нашем обсуждении на правах консультанта.

Через двадцать минут адвокат присоединился к нам.

- Скажите,- обратился к Патрику комиссар,- а кто мог бы претендовать на это наследство в случае внезапной и одновременной смерти Энтони и Марии? Извините, вопрос носит теоретический характер, но нам очень важно это понять, ведь у Марии нет никакого завещании, насколько мне известно, и я сомневаюсь, что Энтони оформил как положено этот документ.

- Да, вы правы, наша фирма давно ведет дела этой семьи, и я хотел уже сегодня предложить господину Таридису и госпоже Лосси все сделать надлежащим образом. Что касается вашего вопроса, то поиск наследников в таком случае, начинается с объявления в газетах и на соответствующих Интернет-ресурсах. Чтобы заявить свои права, у претендентов есть шесть месяцев, затем, или объявляется наследник, если он есть в единственном числе, или назначаются слушанья в суде, после объявления судебного решения для обжалования дается еще тридцать дней.

- А откуда могут появиться эти претенденты, если завещания нет?- опять спросил Грин.

- Как правило, это родственники, сначала рассматриваются претензии самых близких из них, а дальше могут быть рассмотрены и другие заявки по степени удаленности родства. Процедура сложная и неоднозначная, потому мы и хотели бы заручиться надежным и правильно составленным документом.

- Вопрос о мотиве повисает,- вздохнув, высказался я.

- Но почему же?- возразил мне Патрик,- хлопотно, но не безнадежно. Тот, кто затеял преступления, знал больше нас с вами. Я хотел сказать, что он, безусловно, рассчитывал на вполне определенные свои возможности и права. Например, он мог заблаговременно вступить в брак с кем-то из нынешних наследников. У Энтони Таридиса есть сестра, неплохо бы задать и ей вопросы, она ведь была замужем, а при определенных условиях на право наследования могут претендовать и родственники ее покойного мужа. Но все это может быть полезным только при наличии подозреваемого.


***

- Я, прежде всего, решил вас познакомить с письмом Леонарда Таридиса, в котором он изложил свои пожелания.- сказал нам Грегори Керн, архитектор и инженер, руководивший реставрационно-ремонтными работами. Худощавый, смуглый чуть ниже среднего роста, Грегори производил впечатление человека делового, энергичного, но доброжелательного и готового ответить на любые вопросы, связанные с его профессией.

- А не могли бы вы все изложить словами?- спросил Грин, красноречиво взвесив в руке солидную папку с технической документацией.

- Конечно, я все объясню, но здесь документальные подтверждения, если они понадобятся. Господин Леонард просил, ну, кроме обычных ремонтных работ, сделать некоторую реконструкцию стен и перекрытий вокруг его кабинета. Таким образом, и появилась идея башни, о которой вы уже знаете.

- Есть ли вход в кабинет, который, скажем так, требовал бы определенного навыка, тайный, как принято называть такие вещи?

- Да, именно об этом я хотел вам сейчас рассказать. Дело в том, что заказчик просил нас сделать именно такой вход. Но я ему отказал. Это опасно и потому запрещено по закону. Однако, сегодня, прежде, чем приехать к вам, я побывал в доме, и как чувствовал! Тайный ход был сделан! Но это вовсе не наша работа. Это делал кто-то другой.

- То есть, из башни можно через этот секретный вход попасть в кабинет, а из кабинета в башню?- спросил я.

- Думаю, что так, но не только в этом дело. Там есть еще что-то, похожее на испанскую ловушку, знаете, что это такое?

- Да, читал об этом,- подтвердил я.- Это хитрое устройство использовали в шестнадцатом веке в Испании для охраны сокровищниц, небольших замкнутых помещений, в которых хранили драгоценности. Кусочек древесного угля помещали в небольшую емкость, он начинал тлеть при проникновении в кладовую вора. Выделялся угарный газ.

- Смутно припоминаю,- ответил комиссар.- Но я начинаю понимать, что случилось, по крайней мере, с Чико Филари.

- А могу я высказать свое предположение?- спросил я.

- Почему нет?- поддержал мою инициативу Джулиус,- излагайте.

- Таридиса убил Чико, это странно, поскольку он вор, а не грабитель, но что-то заставило его поступить таким образом.В кабинет Филари попал через тайный ход, и вернуться он хотел тем же путем, но оказался в ловушке. Я понимаю, что сразу возникает версия заказного убийства, но зачем бы вору, специалисту по музейным кражам заниматься не своим делом, при этом серьезно рискуя головой.

- Нет,- возразил мне Джулиус,- когда убили Таридиса, Чико уже был мертв. Конечно, в башню он попал из кабинета Лео, думаю, он собирался украсть портрет Мирабеллы, ему слили ложную информацию, и он считал, что хозяина кабинета на месте не застанет, а портрет еще не успели убрать в башню. Вошел он через дверь, никого там не было, но и того, что ему хотелось украсть, там не оказалось тоже. Скорее всего, существовала только копия.

- Но тогда вообще непонятно, кому мог помешать Филари, зачем такие сложности,- удивился я. Или он оказался случайной жертвой?

- Филари вряд ли мог убить, но вполне мог шантажировать. И шантажировал он убийцу, а это всегда опасно,- предположил Грин.

- Об опасности он мог и не знать,- заметил архитектор, включившись в наше обсуждение.

- Но кто-то знал абсолютно все исчитал свой замысел идеальным.А вот, если он так считает до сих пор, у нас есть хороший шанс воспользоваться его самоуверенностью,- произнес комиссар.- Нам стоит пригласить специалистов для технической экспертизы всех устройств и механизмов, которые были найдены на месте преступления, о наших планах нам только нужно проговориться журналистам, экспертиза будет назначена на послезавтра. Преступника не просто так тянет на место преступления, как ни странно, его туда гонит инстинкт самосохранения, ему надо убедиться, что он не оставил следов. Господин Керн, есть ли в соответствующей части дома укромное местечко, где мы могли бы подождать нашего умельца без лишнего шума, но как можно скорее? Вас наверняка заметили у башни?

- Есть такое место, не очень удобное, но им стоит воспользоваться, а выйти туда можно из кабинета господина Таридиса через окно. Я покажу.

Грегори достал нужный чертеж, и мы стали обсуждать детали.Затем приступили к реализации нашего плана.


Глава двадцать первая


Сначала мы позвонили Эстер Лоус из газеты "Осколки", и слухи полетели во все стороны, обрастая по пути фантастическими подробностями. Публика жаждала сенсаций и так возбудила информационное пространство, что мы уже не слишком рассчитывали, что поймаем кого-нибудь в расставленные сети. Ну не может же человек быть настолько наглым, думалось мне. Оказалось- может!

Но ему пришлось обрести новый опыт и узнать, что нахальство отнюдь не всегда приносит удачу. Ночью ловушка захлопнулась.К его счастью, это была не испанская ловушка. Но он попался не на наш крючок, а на свой собственный, попытавшись похитить из галереи портрет Мирабеллы. Он понял, что основной план провалился, и решился на грубое ограбление. Как он потом утверждал, ничего, кроме портрета прекрасной юной герцогини, ему не было нужно. Я считаю, что он бессовестно врал, рассчитывая на жалость и снисхождение присяжных. Меня ему убедить не удалось. Да, умом он не блистал. На дознании, когда Даниэла дала против него свои показания, он наверняка сожалел, что не прикончил ее. Всю эту нелепую комбинацию с похищением он провернул потому, что считал, что она может его узнать, когда придет на прием к дядюшке Леонарду, у которого он работал несколько месяцев, изображая из себя помощника автомеханика. Ав наше агентство он обращался, разыскивая родственников своего предполагаемого отца.

Когда покойный Лео согрешил и дал жизнь этому сорняку, вряд ли теперь можно будет узнать, но анализ подтвердил его отцовство.


***

- Назовите ваше настоящее имя,- спокойно предложил комиссар.

- Джон Грант,- ответил молодой человек лет двадцати пяти-тридцати кого-то смутно нам напоминавший.

Мы с Даной слушали его из соседнего кабинета, а я еще и наблюдал за ним через небольшое окошко.

- Да!- громким шепотом воскликнула Даниэла.- Это он, это его голос!

- Настоящее имя,- уточнил Джулиус.

Молодой человек хотел продолжить свою игру, но вдруг передумал:

- Джон Таридис,- назвал он себя.- впрочем, это имя, хоть могло быть моим, но не принадлежит мне, и, скорее всего, уже не будет принадлежать.


Эпилог


- А что, если мне податься в полицию?- спросил я комиссара Грина.

- Должность патрульного ты несколько перерос,- серьезно прокомментировал Джулиус,- а дослужиться до сержанта сыскного отдела тебе не хватит терпения.

- А вы разве не помогли бы мне ускорить этот процесс?- уже полушутя поинтересовался я.

- Так ведь я в отставку ухожу,- сообщил Грин,- а у тебя есть агентство, я тебе еще пригожусь.


СТРАХОВОЙ СЛУЧАЙ

ЧАСТЬ 1


Пролог

Не можешь принять решение? Положись на судьбу!


Почему, будучи способным математиком и хорошим программистом, я вдруг решил так круто изменить свою жизнь? Не знаю.

Я менял место работы несколько раз. Нигде не мог прижиться. Поиски работы стали для меня более постоянным занятием, чем сама работа.

И вот, как-то утром, пытаясь разобраться с этой проблемой, я решил, что последую за первым же объявлением, на которое упадет мой взгляд, и включил свой ноут.

"На наших курсах всего за 30 дней вы станете специалистом!"

Это были курсы по подготовке страховых агентов для фирмы "Монус" Вот так я неожиданно стал страховым агентом и представителем этой уважаемой конторы.


Первый клиент


- Что именно вы хотели бы застраховать,- спросил я и красноречиво огляделся вокруг.

- Мой дом и все, что вы в нем найдете,- с улыбкой ответил Эдгар Дэвис,- и мою драгоценную жизнь, конечно. Надеюсь она того стоит.

- Вы хотите сказать, что все это еще не застраховано? Или...

- Не застраховано, так уж получилось. Не было времени и желания этим заниматься. Знаю, что вел себя крайне беспечно, но исправить мою оплошность, слава Богу, не поздно. Я понимаю, что дело предстоит хлопотное. Вам ведь нужно будет составить опись моего имущества.

- Но не может быть, чтобы у вас не было такой описи!

- Кое-что у меня действительно есть. Дом и большую часть того, что находится в этом доме, я получил от своего отца, его завещание хранится у меня сейфе, как и копия моего собственного, составленного полгода назад. И, разумеется, есть описание того, что я оставляю своей дочери. Однако, уже после составления упомянутой бумаги я приобрел небольшую коллекцию симпатичных вещичек, она пока как следует не оформлена. Я бы попросил именно вас сделать эту работу, естественно, я за это заплачу, вам, или вашей фирме, это вы решите сами. Думаю, вам придется какое-то время поработать в моем доме. В вашем распоряжении будет удобный кабинет со всем необходимым. Кроме того, вам будет помогать Эви. Минут через пятнадцать она подойдет. А мы для начала могли бы обсудить договор о страховании моей жизни, это будет несложно.


Вот с такого диалога началась необычная и поучительная история, которую я просто обязан рассказать.

Должен признаться, что будь у меня хоть какой-то опыт, все могло бы повернуться иначе. Но в тот день я только приступил к обязанностям страхового агента, окончив краткосрочные курсы и имея при этом университетское образование, никак не связанное с моей новой должностью.


Глава первая


Мы практически завершили обсуждение договора о страховании жизни господина Дэвиса, даже назначили дату его подписания, когда появилась Эви. В руках у нее был серебряный поднос с тремя чашечками кофе.

Кофе был горячим и ароматным. Девушка мила и серьезна. И только в этот момент я стал осознавать, как мне повезло.

Впрочем, я не мог не понимать, что завтра перспективного клиента у меня могут отобрать и передать в руки более опытного сотрудника. Я даже не был уверен в том, что подобное решение начальства смогу назвать несправедливым. Ведь это не был клиент, которого я сам наработал, как говорят мои новые коллеги. Это был просто случай.


Вот как это было


Утром я пришел в контору, чтобы начать делать то, чего пока делать не умел, если не принимать всерьез мои успехи на курсах.


***

Меня сразу пригласили в кабинет начальника отделения страхового банка "Монус" господина Эдварда Брависа, он уже задал мне несколько вопросов и готов был приступить к инструктажу, когда резко застрекотал телефон на его рабочем столе.

- Да, я вас слушаю,- с трудом сдерживая раздражение, произнес господин Бравис, но через пару секунд его лицо, голос и даже поза странным образом изменились, мне показалось, что мой строгий начальник исчез, а в его кресле расположился совсем другой человек. Он был похож на администратора дорогого отеля, встречающего очень богатого постояльца.

- Что вы, господин Дэвис, мы не заставим вас ждать, наш сотрудник уже едет к вам.

Положив трубку, Бравис в очередной раз сменил маску и деловито спросил меня:

- Вы на машине?

- Да,- коротко ответил я.

- Поедете в особняк Дэвиса, тот, что в северном районе, адрес можете уточнить у секретаря. Там вас уже ждут, спросите, что именно господин Дэвис хочет застраховать и на каких условиях. К сожалению, никого из наших опытных сотрудников нет под рукой, а упустить такого клиента мы не можем, ну, вы я думаю, меня понимаете. Идите!

Последнее слово прозвучало так решительно, что я не заметил, как оказался в своей машине, а через полчаса уже был на месте.


***

Едва мы выпили кофе, как господин Дэвис заторопился по делам и передал меня на попечение своей симпатичной секретарши.

Комната, которую хозяин дома предоставил мне в качестве кабинета, была обставлена довольно скромно, но для работы было все необходимое. Впрочем, мы договорились с Эви, что она введет меня в курс дела на следующий день. Я не стал скрывать, что из-за моей неопытности меня могут просто заменить другим сотрудником. Кажется, на лице девушки появилась на мгновение легкая тень разочарования, а, может, мне просто показалось?


Сюрприз не может быть неприятным, чего нельзя сказать о последствиях


Утром я уже настолько был уверен, что больше не увижусь ни с Эви, ни с ее шефом, что спокойно воспринял распоряжение Брависа.

- Надеюсь, Брайан, вы понимаете, что выполняли вчера лишь небольшое, но срочное поручение,- заявил он мне.- Передайте ваши наработки агенту Трэнту, а затем вы на несколько дней прикрепляетесь к агенту Сальвини, он сейчас не очень занят и сможет поделиться с вами опытом, раскрыть некоторые секреты профессии, вы ведь не в обиде?

- Нет, что вы,- почти искренне ответил я.

Тренту на вид было лет пятьдесят. Я ничуть не усомнился, что он весьма опытен и на хорошем счету у начальства. Слушал он меня вполуха, черновик договора взял, не глядя, и положил в свой кейс. На этом наше краткое общение и закончилось.


Глава вторая


А вот Сальвини произвел на меня впечатление! Я даже не знаю, как это впечатление обозначить, но его невозможно не упомянуть. В нем было всего в избытке: вес, рост, волосы, загар, зубы, смех, шум и, наконец, доброжелательность, веселость и энергичность.

Наш первый деловой разговор состоялся в баре, о существовании которого я и не подозревал, пока мой коллега и наставник не привел меня туда. Мы приехали в старый итальянский квартал на окраине Южного района на моей машине. Оставили машину на стоянке, до нужного места прошли пешком пару кварталов. Бар не отличался ни респектабельностью, ни чистотой, но пиво там подавали сносное и недорогое, а на столах стояли плетеные хлебницы с солеными сухариками.

У меня не было привычки пить пиво по утрам, но Марио Сальвини мог убедить кого угодно в чем угодно, и уже через десять минут нашего пребывания в баре, я наслаждался всем, что со мной происходило, а каждое слово, произносимое моим собеседником, звучало как истина, не абсолютная, но близкая к тому.

- Знаешь, за что я люблю нашу работу?- спросил Марио, с удовольствием отхлебнув из своей кружки, и тут же ответил,- я могу работать только тогда, когда это нужно мне, проще говоря, когда мне понадобятся деньги. Все остальное время я наслаждаюсь жизнью.

- Но разве у тебя не бывает так, что деньги нужны, а клиента найти не получается?- спросил я, скорее, чтобы поддержать разговор.

- Не бывает,- уверенно ответил Сальвини.

Собственно, я и не ждал от него другого ответа, но мне захотелось его подразнить.

- Ну, а если такое все же случится? Говорю о себе, ты, похоже, везунчик.

- Ты должен всегда помнить,- Марио перешел на отеческий тон,- удача- это такой же фактор в нашем деле, как и все прочее, надо уметь ею пользоваться.

- Надеюсь, ты меня этому научишь, мне сейчас чертовски нужна именно удача.

- Так позови ее!

- Ау!- выкрикнул я, и мы оба рассмеялись.

Я надеялся, что вот сейчас господин Сальвини и начнет посвящать меня в секреты своего умения находить клиентов. Да не просто находить, а тогда, когда они позарез нужны.

Возможно, так бы все и было. Но не успел Марио открыть рот, как в наш разговор вмешался сигнал моего телефона.

- Брайан,- услышал я приятный женский голосок,- какой кофе ты любишь?

- По-турецки,- машинально ответил я.

Хотел спросить, кто это, но услышал гудки.

Телефон опять ожил в моих руках, но на сей раз, не было ничего загадочного.

- Брайан,- услышал я озабоченный голос шефа,- бросайте все и немедленно отправляйтесь в дом господина Дэвиса, похоже, вы ему очень понравились. Он не хочет иметь дело с другими агентами, даже с таким как Трент,- в голосе Брависа прозвучало изумление, которое он и не собирался скрывать.


***

Не могу сказать, что такой поворот событий меня огорчил или обрадовал, но удивил точно. В особняке меня встретили так, словно я был не случайно подвернувшимся служащим страховой фирмы, а близким другом, или родственником. Охранник, открывший ворота, чтобы пропустить мою машину на территорию небольшого парка, в центре которого располагался дом Дэвиса, поприветствовал меня словно старого знакомого. Мне показалось, что моему возвращению обрадовался даже садовник, с ним я столкнулся на аллее, ведущей к парадному входу.

Эви встретила меня настоящей искренней улыбкой, так, по крайней мере, мне было приятно думать. Самого Эдварда Дэвиса я уже не застал, но мне красочно описали, как он был удивлен появлению Трента и как огорчен.


***

Возможно, мои воспоминания о том, как начинались события, круто изменившие мою жизнь, слегка субъективны, или даже не слегка. Но я стараюсь воспроизвести не только факты, но и свои впечатления.

Работа оказалась несложной. Вещи, которые мне предстояло занести в опись имущества, подлежащего страхованию, коллекцией господин Дэвис назвал, видимо, условно.

Это было совершенно бессистемное собрание предметов: несколько фарфоровых безделушек, неплохо смотревшихся в декоративных витринах парадной столовой, пара серебряных подсвечников, два старинных пистолета, несколько дорогих и бесполезных, на мой взгляд, книг, массивный золотой браслет с бриллиантами и изумрудами и картина модного художника. Все остальное было уже зафиксировано при составлении завещания клиента, мне предстояло лишь проверить, все ли на месте и хорошо ли защищено от пожаров и грабителей.

Я предполагал, что моя работа в гостеприимном доме господина Дэвиса закончится через пару дней, и испытывал некоторое сожаление по этому поводу. Мог ли я рассчитывать на еще один подарок судьбы, и без того проявившей неслыханную щедрость? Конечно. Нет!

Но, видимо, что-то закрутилось в сценарии моей жизни.


***

Я оформил бумаги, Эви все внесла в компьютер, Дэвис подписывал последний документ и вдруг спросил:

- Брайан, вы не станете возражать, если я задержу вас еще на два-три дня?

- Разумеется, нет,- поспешил ответить я, не слишком задумываясь над смыслом сказанного.

- Тогда сегодня вечером я жду вас в своем загородном доме, там у нас будет небольшой прием, я жду в гости брата.

- Но...- хотел было возразить я, и вполне искренне.

- Ты уже согласился- с улыбкой заметила Эви, и я вдруг понял, что идея мне нравится.

- А ты там тоже будешь?- уточнил я на всякий случай.

- Эви вдруг звонко засмеялась, но все же кивнула.

Только позднее я вспомнил ее озорной взгляд, брошенный на шефа.


Глава третья

Не стоит искать приключения, они сами тебя найдут


Я не слишком задумывался над причинами происходящего, но где-то в глубине сознания понимал, что эти причины существуют. Просто пока меня все устраивало, и мне было интересно. Не думаю что, по своей природе, я склонен к авантюрам, но встречаясь с необычными событиями, я испытываю не страх, а любопытство.

Почему столкнувшийся со мной по воле случая богач и оригинал Эдвард Дэвис проявил ко мне интерес? Этот вопрос, не то, чтобы не приходил мне в голову, но был не актуален. Я предпочитал думать о приятной стороне того, что со мной происходило. А самым приятным было то, что мне предстояло провести целый вечер в компании Эви, в совершенно неформальной обстановке.

Оделся я с продуманной небрежностью, так это принято называть. Прием в загородном доме предоставляет некоторую свободу в выборе экипировки, можно не думать об условностях, и выбирать то, что соответствует собственному вкусу и погоде. День был жаркий, вечер тоже не обещал прохлады, так что светлые летние брюки и свободного покроя бледно-голубая рубашка с коротким рукавом прекрасно подошли. Был единственный человек, которому мне хотелось нравиться.

Я приехал на место ровно в назначенное время, именно так и должен поступить гость не настолько важный, чтобы его ждали, и не настолько близкий дому, чтобы позволить себе прибыть раньше, рискуя доставить своим появлением лишние хлопоты.

Дом был и на самом деле загородным, в том смысле, что ехать мне пришлось еще добрых полтора часа, после того как моя машина пересекла северную окружную дорогу. Эви прекрасно сориентировала меня, и я не заблудился.

Двухэтажный большой и красивый особняк находился примерно в трех километрах от третьего шоссе. Дорога, которая вела прямо к дому, плавно переходила в аллею, а лес превращался в парк, с рукотворными ровными дорожками и аккуратно подстриженным кустарником, отделявшим их от безупречно ухоженного газона.

Я не разбираюсь в архитектуре, но думаю, что не слишком ошибусь, если скажу, что такие дома строили аристократы где-то в 19-м веке. Но этот дом был построен значительно позднее.

Слева от центральной части дома я заметил стоянку для машин и современный гараж, вернее въезд в него. Свою машину я поставил на стоянке и направился к парадному входу. Кстати, справа была еще одна пристройка, что-то вроде оранжереи, или зимнего сада.

Я поднялся по белым мраморным ступеньками и остановился перед дверью. Несколько секунд медлил, не решаясь взяться за массивную кованую ручку, но дверь вдруг распахнулась, и я увидел Эви.

- Ты только что приехал?- спросила она.- Идем, я покажу тебе твою комнату.


***

Комнаты для гостей располагались в правом крыле второго этажа. Мы поднялись туда по широкой лестнице. Я особо не разглядел первый этаж, заметил только большие окна и старый громоздкий камин справа от лестницы. Комната, в которую меня привела Эви, находилась в начале коридора. Впрочем, заблудиться здесь было сложно. Насколько я понял, в правом коридоре располагались спальни, а в левом- все остальное, включая библиотеку, куда я должен был прийти, после того как обустроюсь, отдохну и приведу себя в порядок.

Меня несколько удивило, что гостей не стали собирать в каком-нибудь более подходящем месте. Но оказалось, что библиотекой назвали эту большую комнату лишь потому, что в ней была дверь в маленькое помещение, предназначенное для тех, кто не прочь иногда уединиться в компании с интересной книгой. В остальном, это была большая и вполне современная гостиная.

Меня удивило, что в комнате, когда я в нее заглянул, еще никого не было. Вообще, у меня появилось чувство, что на этот прием, кроме меня, никто так и не прибыл.

Но тут я услышал голоса. Они были тихими и доносились из маленькой комнаты с книгами. Я подумал, что не будет ничего плохого, если я присоединюсь к беседе. Но то, что я услышал, приблизившись к двери, потрясло меня и заставило действовать, что называется, практически не задумываясь, подчиняясь инстинктам.

- Кристиан должен приехать сегодня к вечеру,- почему-то раздраженно произнес господин Дэвис.

- И чего он хочет?- я узнал голос Эви и уже в этот момент понял, что мне лучше бы постоять тут еще пару минут и послушать.

- Понятно, что он считает себя вправе рассчитывать на часть наследства,- мне показалось, что произнося эти слова, Дэвис усмехнулся.

- Ну, так почему бы не договориться с ним? Разве мы недостаточно богаты, папа, чтобы не обижать твоего брата и моего дядю?

Папа?! В моей голове словно кто-то включил свет. Я- осел!

- Боюсь, что договориться с твоим дядей будет не так просто, как тебе сейчас представляется, но придется попробовать.

Это были последние слова, которые я услышал. Через несколько минут я уже ехал в своей машине с той скоростью, какая была только возможна в сложившихся обстоятельствах. Надеюсь, вам понятно, что после того, что я узнал, мне нужно было прийти в себя, прежде всего. Разобраться в своих чувствах было тоже важно. Про мысли я тут даже упоминать не буду. Да, я трусливо удрал. Но как вы себе представляете мою следующую встречу с Эви? Что ей сказать? Продолжать вести себя так, словно я по-прежнему считаю ее секретаршей? Я не обладаю таким уровнем актерского таланта! Сказать, что я все понял, подслушав ее разговор с отцом, и прошу прощения за свою наглость? Ужас!

Нет, пусть мне придется опять менять работу, но выглядеть идиотом? Увольте!

Если бы я только знал, чем для меня продолжится это приключение. Впрочем, не вижу, что бы это могло изменить.

Сказать, что я был огорчен,- это ничего не сказать о тех чувствах, которые владели мною. Конечно, я не могу утверждать, что Эви успела разбить мое сердце, до сих пор это пока никому не удавалось сделать, но она мне очень нравилась, мне было с ней легко. Будь она действительно простой секретаршей, я бы мог влюбиться, и кто знает... Засигналил мой телефон, я посмотрел, кто звонит и отключил свой аппарат от связи. Я не знал, как мне отвечать на те вопросы, которые, несомненно, услышал бы. По крайней мере, я не знал это тогда.


Вернувшись домой, я позвонил господину Бравису и сказал, что, к сожалению, не смогу продолжить работу. По семейным обстоятельствам должен уехать в Мэрвик. Он высказал сожаление, но мне показалось, что слова не отражали его истинные чувства, чем-то я не понравился предполагаемому шефу, и он был, в сущности, рад моему уходу.

Я упомянул Мэрвик, ничего не имея в виду, просто в качестве другого города. Что называется, назвал первое, что пришло в голову. Но, когда дошел до мысли "Что же делать дальше?", ни о каком Мэрвике даже и не вспомнил. Единственное место, куда я мог бы поехать на короткое время, чтобы прийти в себя и определиться, была деревушка Сантве. Там живет моя бабушка, которую я с детства привык называть Сит. Не знаю, откуда взялось это прозвище, но так называла ее еще моя мама.

Я точно знал, Сит примет меня и не задаст мне ни одного вопроса. Но я сам ей все расскажу, и мы с ней придумаем, что делать дальше.

Я собрал в дорожную сумку все, что мне попалось на глаза, сел в машину и через час уже ехал по чистенькой и уютной Грингарденстрит в центре Сантве.


Глава четвертая

Мудрость наших бабушек им самим ни к чему, она копится для внуков


- Что случилось?- спросила меня Сит,- выкладывай и не вздумай хитрить.

- Не буду. Да когда это я с тобой хитрил?- возмутился я.

- А откуда я знаю,- усмехнулась моя спасительница,- если хитрил качественно.

- Клянусь. Никогда.

- Можно и без клятв, выкладывай.

И я рассказал все, включая свои мысли и сомнения.

Сит долго молчала, минут пять- точно. Она думала. Затем спросила:

- А девушка-то хороша?

- Не то слово,- грустно ответил я.

- Ты должен ей позвонить и объяснить свое поведение. Глупо ты поступил, вот, что я тебе скажу.

- И что я ей скажу, что подслушал?

- А они говорили так, чтобы их никто не мог услышать? Они таились? Шептались в тайной комнате?

- Нет, но...

- Звони, не будь идиотом! Когда боишься обстоятельств, не знаешь, что сказать и как оправдаться, лучше всего говорить правду.

Однако телефон Эви оказался выключенным, это меня серьезно встревожило. Я звонил еще несколько раз с тем же результатом. Вот тогда и решил, что на следующий день вернусь к Дэвисам и все им объясню, на душе было неспокойно, но волновался я уже не о том, как выгляжу в этой ситуации.

Впрочем, все повернулось так, как трудно было бы предположить, даже если бы речь шла не о моей среднестатистической биографии, а о сценарии какого-нибудь крутого боевика. Утром в дом моей бабули заявился полицейский инспектор, от которого я узнал не только о том, что произошло в загородном доме Дэвисов в день, когда я оттуда так неожиданно удрал, но и о том, какую проблему я успел создать себе этим необдуманным бегством.

- Видите ли, господин Берис,- инспектор Вильсон начал не с вопросов, а с объяснения,- после того, как вы так поспешно уехали, в доме было обнаружено тело брата хозяина дома, Кристиана Дэвиса. Убит он был незадолго до вашего бегства. И ваше положение было бы совсем безнадежным, если бы не способ, коим лишили жизни жертву.

- И как он умер?

- Яд.

- Его отравили?

- Скорее всего, хотя мы пока рассматриваем все возможные варианты.

- А какие еще могут быть варианты, если он умер от яда?- удивился я.

- Он мог выпить яд по ошибке, или мог это сделать по собственной воле.

- Самоубийство? Но почему там и в это время?

- Вопрос правильный, но это вовсе не значит, что на него нет разумного ответа. Однако нас интересует не наличие версий, а факты,- строго сказал инспектор, пристально глядя в мои глаза.

- Понятно,- ответил я,- готов ответить на все вопросы, и у меня нет ни одной причины что-либо скрывать от вас.

Я был абсолютно искренен.

- Тогда, объясните мне, как вы оказались гостем на этой чисто семейной вечеринке? И что заставило вас сбежать оттуда?

- Хорошо, инспектор, я вам все расскажу, и очень надеюсь, что вы меня поймете правильно.

- Слушаю,- коротко распорядился Вильсон.

И я изложил ему не только факты, но и свои мысли, сомнения,- все, до мелочей.

- Ваша бабушка права,- усмехнувшись, заметил инспектор, когда я закончил свои объяснения,- глупее ничего не придумать.

- Может, так оно и есть,- пришлось согласиться мне,- но я не мог поступить иначе, не видел вариантов, так ведь бывает?

- Чего только не бывает с влюбленными,- философски заметил инспектор и вздохнул.

И тут я впервые признался самому себе, что готов на многое, только бы увидеть Эви, говорить с ней. Мои мечты были гораздо смелее, но я ничего не высказал вслух.

- Не хотите ли поехать со мной к Дэвисам,- предложил Вильсон,- у меня нет пока права влиять на ваши решения.

- Я был бы вам очень признателен, если бы вы меня взяли с собой!- искренне воскликнул я.

- Тогда поехали,- инспектор посмотрел на Сит, а она энергично кивнула, показав тем самым, что считает разумным это предложение.

Мы отправились в Сент-Ривер на полицейской машине, инспектор счел это более безопасным, как минимум. Пока ехали, не сказали друг другу ни слова, хотя я думал, что вопросы ко мне еще будут.

Я ожидал, что мы поедем в загородный дом Дэвисов, но инспектор привез меня в их городской особняк. Он предупредил из машины, что мы в пути, и нас ждали. Меня разрывали противоречивые чувства: с одной стороны мне хотелось увидеть Эви, с другой стороны- я боялся этой встречи и совершенно не представлял, как себя вести, чтобы не остаться в памяти этой прекрасной девушки полным кретином и трусом.

Но едва мы увидели друг друга, как все мои страхи потеряли всякий смысл.

- О, Брайан, как ты нас напугал!- воскликнула Эви,- куда ты пропал?

- Почему ты не отвечала? Я звонил тебе!

Это был обмен упреками. Но мне показалось в этот момент, что, если бы не присутствие полицейского следователя, мы сказали бы совсем другие слова!

Я был готов забыть и о приличиях и о том, что эта девушка- дочь богача-Дэвиса. Какое это имело значение? Наши чувства неожиданно вырвались за рамки не только того, что было принято, но и того, что мы сами еще недавно считали разумным.

Не помню, как сплелись наши руки, как встретились наши взгляды.

Вильсон красноречиво кашлянул, и нам пришлось снова надеть маски приличий, но мы уже знали о своих чувствах. Впрочем, я не мог не понимать, что путь наш вряд ли будет усыпан розами, мне снова предстояло искать себе дело и заработок, и это только начало.

- А, нашлась пропажа, ну и напугали вы нас, Брайан!- услышал я голос хозяина дома.

Когда я смог, наконец, отвести взгляд от лица Эви, то увидел и самого господина Дэвиса, который улыбался и, несомненно, искренне был рад моему возвращению.

Даже если я ошибаюсь на этот счет, тогда у меня не было сомнений, а уж сейчас точно нет смысла об этом думать.

- Давайте пройдем в дом,- предложил инспектор,- надо бы кое-что прояснить.

- Никто не возразил.

Мы расположились в той комнате, где еще недавно я составлял опись имущества, принадлежащего клиенту, пожелавшему это самое имущество застраховать. А Эви помогала мне.

Как это было замечательно,- подумалось мне.

- Почему вы сбежали Брайан?- серьезно спросил меня господин Дэвис.

Я рассказал все откровенно, о своем заблуждении, о неожиданном услышанном разговоре, о внезапном понимании.

Какое-то время Дэвис молча обдумывал услышанное, затем неожиданно спросил.

- Когда вы поспешно покинули нас, я понимаю, вам было не до наблюдений, но постарайтесь включить свою зрительную память, Брайан. Не было ли чего-нибудь необычного, может, мелочь, но...

- Было!- Воскликнул я.- Мне навстречу пронеслась машина, и это было такси!

- Такси?- удивленно воскликнул инспектор,- кто-то из ваших гостей мог приехать таким образом? Этот вопрос был адресован господину Дэвису.

- Из тех, кого я ждал в тот день, никто,- уверенно ответил он.

- Значит, мы имеем еще одну загадку, если ваши показания, найдут подтверждение,- произнес инспектор и посмотрел на меня, как мне показалось, с некоторым сомнением.

- Но на въезде есть камеры наблюдения,- заметил я.

- Они включаются только тогда, когда открываются ворота. Но не факт, что пассажир не остановил машину за несколько метров до въезда.- уточнил Дэвис.

- Судя по всему,- опять заговорил Вильсон,- такси нигде не засветилось, а записи со всех камер мы уже основательно изучили, но странно другое: нет ни одного кадра, в который бы попал покойник, но он же как-то проник в то самое место, где позже был обнаружен его труп?

- Дом у нас немаленький, вполне можно попасть в него, не засветившись, случайно ли? Не уверен.

- Вы говорили, что приезд брата не был для вас неожиданностью?- уточнил инспектор.

- Я ждал его именно в этот день, и ему не было никакой необходимости таиться,- ответил Дэвис, а я подтвердил его слова, рассказав о разговоре, который случайно услышал.

- Значит, на такси мог приехать кто-то другой, и этот неизвестный позаботился, что вполне вероятно, о том, чтобы его никто не видел,- задумчиво произнес Вильсон.

- И вы думаете, что это мог быть убийца?- предположил я.

- Как вариант, но не обязательно,- ответил инспектор,- придется посылать запросы, жаль, что вы не обратили внимания на номер.

Мне тоже было жаль.


Глава пятая

Иногда то, что долго не можешь найти, находишь там, где и не думал искать


- Куда вас отвезти?- спросил меня инспектор,- когда мы закончили деловую часть нашей беседы.

- В любой отель, желательно не слишком далеко,- ответил я, мысленно подсчитывая, во что это может обойтись, и сколько времени есть у меня, чтобы найти работу.

- Нет,- решительно заявил Дэвис,- думаю, что для всех будет удобнее и проще, если Брайан примет мое приглашение и вернется в мой загородный дом, куда собираемся и мы с Эви.

- Это действительно было бы удобно, прежде всего, для следствия,- высказал свое мнение инспектор.

Меня можно было и не спрашивать. Мне даже не верилось, что так все складывается. Я поглядывал на Эви, а она улыбалась.

Вот так мы все и оказались опять в доме, из которого еще недавно я сбежал, считая, что это единственно возможный для меня вариант. Но я не мог просто воспользоваться гостеприимством своих недавних клиентов, надо было как-то оправдывать свое присутствие в доме. И я честно предложил себя в качестве служащего. Дэвис обещал подумать. А вот Вильсон нашел мне применение, долго не раздумывая.

- А не хочешь ли поработать в полиции?- неожиданно предложил инспектор,- мне нужен помощник, мой бывший напарник уехал в Данию, женился.

- Разве для этого не нужно иметь какое-то особое образование?- уточнил я, но идея мне сразу понравилась.

- Об образовании подумать будет время, если все пойдет, как надо, а пока достаточно водительских прав.- заверил меня Вильсон.

Кто бы мог в тот момент подумать, что это, на первый взгляд, вынужденно принятое мною предложение поможет мне найти свое место в этом мире, а еще понять, для чего я столько лет учился, и, собственно, чему. У всех был такой вид, словно мы только что получили рождественские подарки.

И правда, все складывалось замечательно: я нашел не просто работу, но и дело по душе, Эви была рядом и, кажется, не сердилась, а ее отца ничуть не напрягало очевидное непостоянство моего характера, о финансах я предпочел не задумываться вообще.

Мы договорились с инспектором, что завтра утром он отвезет меня в управление, где наш договор станет настолько официальным, насколько это положено по закону.

- Я подумала, что тебя теперь лучше поселить в другую комнату,- вдруг заявила Эви.

- Надеюсь...- я хотел сказать, что рассчитываю быть поближе к ней, но вдруг почувствовал неоднозначность своего заявления,- тебе виднее,- закончил я фразу, лишь слегка запнувшись.

Мне предоставили комнату, которая была действительно расположена рядом с комнатами Дэвиса и Эви. Впрочем, это было не потому, что учли мои пожелания.


Блажен тот, кому нечего терять


Первое, о чем я подумал, когда, наконец, смог именно думать: со мной происходит неладное. Мной овладело ощущение надвигающейся тревоги. Не логично, я понимаю, но именно так. Я, возможно, впервые в своей жизни понял, что далеко не все зависит от меня. Что в результате неверно принятого решения я могу потерять что-то очень ценное. Раньше я просто не знал о такой опасности. Это очень непросто- вдруг осознать, что ты оказался в зависимости от госпожи Фортуны. И самое главное- я понимал, что мне с ней, этой капризной богиней удачи, будет теперь нелегко договориться. Почему? Почему теперь? Все очень просто. И ответ мой может быть обозначен одним словом, именем- Эви!


***

Инспектор заехал за мной утром, как обещал. В полицейском управлении все прошло быстро, без волокиты. Так началась моя новая жизнь.

Первый рабочий день в качестве помощника инспектора криминального отдела центрального полицейского управления остался в моей памяти только потому, что это был именно первый день. Робби, так теперь я называл своего непосредственного начальника, инспектора Вильсона, потратил его на тестирование моих талантов и возможностей. Похоже, он остался доволен.

В тот день я был сосредоточен на себе и потому не помню, какие задачи мы решали в рабочем порядке, но как только мы приступили к обсуждению события в доме Дэвиса, все изменилось. То, о чем мы тогда говорили, врезалось в память до мелочей, каждая деталь. И не сомневаясь, могу сказать, мне было все это интересно, сам процесс увлек меня так, что ни в каком другом деле я уже не представлял себя, даже если мои обязанности останутся обязанностями шофера, а соответственно и зарплата зависнет на том же скромном уровне.


***

Разговор состоялся вечером. Робби позвонил Дэвису и предупредил, что заедет вместе со мной для того, чтобы кое-что уточнить. Кроме того, нужно было навести порядок в оформлении тех показаний, которые уже имелись в деле.

И так, я, наконец, смог узнать подробности того, что случилось в загородном доме Дэвисов, после моего бегства оттуда.

Мое исчезновение заметили уже после того, как обнаружили тело и вызвали полицию. Не надо быть ясновидцем, чтобы догадаться о первых шагах следствия. Невозможно было не связать оба эти странных происшествия. Но скоро стало понятно, что все не так просто. События произошли почти одновременно, но связать их между собой не удалось: ни мотивов, ни возможностей. Это отнюдь не упростило нам задачу.

Вот теперь и мне придется применить свои способности, если я их не слишком преувеличиваю.

- Давайте начнем с мотива, кому могла понадобиться смерть вашего брата,- спросил Робби.

- Никому!- решительно, практически не задумываясь, ответил Дэвис.

- Вы уверены, что все знали о своем брате? Не могло разве у него быть тайн, опасных настолько, чтобы закончиться столь неожиданно и трагично.

- Разумеется, все могло быть, но не здесь и не сейчас!

- Объясните,- попросил я, инспектор кивнул, поддержав мою просьбу.

- Возможно, есть какие-то экзотические тайны, но мой брат всегда приезжал ко мне только тогда, когда ему срочно нужны были деньги.

- Разве это не подсказывает нам, каким мог бы оказаться простейший мотив?- спросил инспектор Вильямс.

- Смотря, что вы имеете в виду?- ответил Дэвис, если это можно было признать ответом.

- Например, за ним мог следить кто-то из его кредиторов, а тут такой удобный случай подвернулся...- высказал инспектор свою версию.

- Даже, если это дело рук мстительного врага, которому мой брат серьезно задолжал, то ему бы следовало сначала дождаться результатов наших с братом переговоров, не думаю, что ему было важнее убить, чем получить свои деньги.

- Это верно,- согласился Робби, но мы пока не знаем всего, что предшествовало этому преступлению. Для убийцы что-то могло оказаться и существеннее денег.

- О, если вы окажетесь правы, то мне придется серьезно пересмотреть свои взгляды о людях. Хотя, есть нечто равноценное,- задумчиво добавил наш собеседник, после небольшой паузы,- информация, например, она часто бывает даже важнее, мой брат... Я хотел сказать... мне это очень неприятно, но иногда он бывал неразборчив в средствах, если оказывался на мели.

- Вы подумали о шантаже?- уточнил Вильямс.

- Да, если убивают должника, а не того, кому должны, это первое, что приходит в голову, или я не прав?

- Ваш брат, по вашему мнению, мог решиться на такую опасную авантюру?

- Не уверен,- подумав, признался Дэвис. Сначала он должен был бы исчерпать все иные способы добывания средств. Мой брат никогда не геройствовал, был трусоват от природы, видимо. Впрочем, я не слишком люблю героев.

Он посмотрел в этот момент на меня, и мне показалось, не просто так.

- Героизм иногда бывает вынужденным,- ответил я на этот взгляд.

Вильямс не стал комментировать наш обмен мнениями. Некоторое время он молчал. Затем буквально выстрелил неожиданным вопросом:

- Как вы относились к брату? С симпатией, пониманием? Или он раздражал вас?

- Видите ли,- после некоторой заминки заговорил Дэвис,- мы ведь сводные братья.

- Да, мы это уже выяснили,- отметил инспектор,- но ведь это не самое главное?

- Может быть и так, если иметь в виду простые семейные отношения, но у нас все имело некоторую предысторию.


Глава шестая

Семейные тайны не спрячешь в сейф, но именно там им иногда и место


- Вас не затруднит,- попросил инспектор, пристально глядя в глаза Дэвиса,- рассказать нам, что это за предыстория?

- Мне, наверное, известно далеко не все, поэтому я могу изложить лишь свою версию, которая претендует, конечно, на истину, но не является ею.

- Истина- это миф,- изрек я, чем на короткое мгновение привлек к себе внимание.- извините,- красноречиво подняв правую ладонь, я тут же опять выпал из общей беседы. И, разумеется, обратился в слух, как от меня и ожидали.

- Вы упомянули, что было не сложно установить, степень нашего родства,- произнося эти слова, наш собеседник пристально посмотрел в глаза инспектору,- Видите ли, я не знаю, почему, но как только стали мы с братом осознавать себя в семье, мы, каждый из нас, чувствовали, какое место занимаем в этом доме. Нет, Кристиана не обижали и не унижали, но я был законным наследником, а он- нет. Не думаю, что это его так уж напрягало. Ведь в детские годы для самоутверждения нужны другие качества,- усмехнулся господин Дэвис.- у меня было гораздо больше поводов для зависти. И я действительно завидовал Крису, не задумываясь, уступил бы ему любое наследство, если бы мог его обменять на несомненные сокровища, которыми обладал брат, с моей точки зрения в те непростые годы.

- И что же это были за сокровища- спросил я.

- Сила, ловкость, смелость, как мне тогда виделось... Крис, по сравнению со мной, был, чуть ли не богом. Он смотрел на меня свысока, и мне даже не приходило в голову сомневаться в его праве на такое снисходительное полупрезрение.

- Когда же все изменилось? Ведь изменилось?- уточнил Робби.

- Да, это случилось тогда, когда меня отправили учиться в закрытую школу, а брат остался дома. И я воспринял это как наказание за строптивый характер.

- У вас были основания так считать?- удивился я.

- С позиции моих представлений о свободе,- усмехнулся наш собеседник.

- А как воспринял это ваш брат?- поинтересовался инспектор.

- Вряд ли я задумывался тогда об этом. Не мы принимали решения. Просто обозначился момент, когда мы с братом пошли каждый своим путем.

- Общались ли вы с братом до того, как стали взрослыми?

- Не могу сказать с уверенностью, что вообще не встречались, но вряд ли это было общением.

- А когда он снова возник в вашей жизни?

- После смерти нашего отца. Мы встретились во время похорон, а затем при оглашении завещания.

- Это любопытно,- оживился инспектор, скорее отвечая на собственные мысли, чем реагируя на сказанное,- кого-либо удивил этот документ?

- Больше всех был удивлен я,- заявил Дэвис.- Понимаете, я мог представить, что получу по завещанию отца меньше брата, но никак рассчитывал стать главным наследником.

- Однако, и ваш брат был упомянут в этом документе?

- Ну, это понятно, но получение наследства Кристиаом было обусловлено необходимостью выполнения им, то есть, как наследником, некоторых условий.

- И что это были за условия?- вставил я свой вопрос.

- Самым странным мне показалось то, что мы с братом не должны ни встречаться, ни общаться друг с другом, в течение, десяти лет со дня оглашения завещания нашего отца.

- Действительно странно.- прокомментировал я.

- Тогда и меня это озадачило. Но сейчас, как мне кажется, я начал понимать логику этого распоряжения. Отец знал нас лучше, чем мы могли знать самих себя. Он понимал, что мне будет трудно принимать самостоятельные решения в управлении бизнесом, например, если рядом со мной будет Кристиан. Он знал, что я нахожусь под его влиянием, и что мой брат этим будет пользоваться.

- А как воспринял условия, изложенные в завещании, ваш брат?

- Я бы сказал, с пониманием, или... нечто в этом смысле.- ответил Дэвис.- Он, судя по всему, был прекрасно осведомлен, если не об истинном своем положении в семье, то уж точно о перспективах на свое будущее. Но я даже сейчас не стал бы думать, что его это как-то задело, или обидело. Он вряд ли рассчитывал на лучшее, мне кажется, у него тогда созрел план, решающий все его проблемы, если они у него были, на тот момент. Иногда мне кажется, что он ими был обременен буквально с рождения.

- Есть мнение, что характер- это и есть судьба,- задумчиво произнес инспектор.


Характер- это судьба


О, да! Истина- изреченная, полицейским инспектором, была не первой свежести, впрочем, банальность- это основной критерий точности для подобных высказываний. Разве не так? Но смысл любой банальности определяется контекстом. А тут все настолько совпало, что трудно было удержаться от размышлений подобного рода.

Два мальчика жили в одном доме, они не были настоящими братьями, но не знали этого до определенного момента. Если принимать в расчет только воспитание и условия жизни, можно было бы предположить, что они примерно одинаково будут планировать свое будущее. Я знаю, что вы мне готовы возразить. И даже готов с вами согласиться! Но ведь, ни вы, ни я, ни кто-либо другой не могли бы подумать, что пути этих юношей настолько разойдутся. Я был абсолютно уверен, что в характере убитого ключ к причине случившегося. Но тогда я промолчал.

- Чем занимался ваш сводный брат? Ну, насколько вы об этом знали, или догадывались?- спросил Робби.

- Проще сказать,- усмехнулся Дэвис,- чем он никогда не занимался. Я не думаю, что его деятельность по добыванию средств, хоть один раз, можно было бы назвать честным трудом.

- То есть? Вы считаете, что ваш сводный брат жил на деньги криминального происхождения?

- Не могу предоставить доказательства, но сам-то я уверен, что так оно и было.

- Возможно, вы правы,- согласился инспектор,- но не знаете ли вы, чем именно и в какой среде он промышлял?

- Ну, это очень просто, Кристиан вполне мог бы стать неплохим художником, и уж точно был знатоком живописи, прекрасно знал историю развития этого вида искусства, всех его направлений, кроме того, его интересовали биографии великих художников, он, одно время, собирал библиотеку книг о художниках. К нему иногда даже обращались владельцы галерей и выставок, и его экспертная оценка никогда и никого, по крайней мере, я не знаю такого случая, не подводила. Еще у него было особое чутье, он довольно точно мог предсказать, по какой цене та или иная картина будет продана на конкретном аукционе.

- С такими способностями бедность ему явно не грозила,- невольно прокомментировал я.

- Естественно,- ответил Дэвис,- он и не бедствовал никогда по-настоящему. Но, видите ли, ему этого было мало, среднестатистическое благополучие его не устраивало, он хотел больше. Это опять лишь мое мнение, но оно возникло не на пустом месте.

- Вы говорите, что он был излишне тщеславен? Я правильно вас понял,- уточнил Робби.

- Я не стал бы утверждать, что излишне,- с легкой усмешкой возразил наш собеседник, и, разумеется, такая мысль даже не посещала меня, когда Крис еще не покинул наш дом. Но мой брат не страдал от скромности или неуверенности в себе и в своих талантах. Конечно, многие люди считают, что судьба к ним не справедлива. Довольных своим положением в обществе, наверное, значительно меньше. Я не владею статистикой, но именно эти недовольные своей ролью в жизни господа создают напряжение, необходимое для развития всего, что только существует на свете. Именно им мы обязаны и процветанием, и войнами, и научными открытиями, и появлением шедевров в искусстве и в литературе, или вы не согласны со мной?

- Я не знаю,- честно ответил мой шеф,- никогда не задумывался об этом, но опыт мне подсказывает, что в ваших словах, если не все верно, но повод задуматься, несомненно, есть.

- А как ты считаешь?- неожиданно обратился ко мне господин Дэвис.

- Я согласен с вами,- после чуть затянувшейся паузы ответил я.- А знаете, мне пришла в голову интересная, хотя, возможно, и странная мысль: проконсультироваться у эксперта по истории живописи.

- И какой вопрос вы хотите задать этому специалисту?- спросил Дэвис.

- Ну, начал бы я с вопроса о том, много ли за последние 10-20 лет было найдено и выявлено полотен, признанных неизвестными шедеврами известных художников. Я думаю, что, в любом случае, это явление нельзя считать массовым, или это не так? Второй вопрос был бы о том, какие из этих картин были выставлены на аукционы, ну и, наконец, где находятся те, так неожиданно обретенные вновь человечеством полотна, которые не засветились ни на одном из соответствующих аукционов.

- А если бы такие картины, или хотя бы одна из них, была найдена?

- Тогда имело бы смысл поинтересоваться ее судьбой- заявил я, чувствуя, что Дэвис понял, куда ведут мои рассуждения.

- Что ж, можно попробовать раздобыть эту информацию, есть у меня друг, который изучает живопись и все, что с ней связано, правда, несколько специфически. Он сегодня утром звонил мне, похоже, интуиция привела его к выводам, небезынтересным для следствия. Но лучше, я думаю, вам поговорить с ним самим, я позвоню и попрошу его приехать. Но дело в том, что речь не идет о затерявшемся шедевре известного мастера, уже прославившего свое имя

- И насколько я понял,- мне просто необходимо было это уточнить,- картина, о которой мы сейчас говорим, может, и весьма талантлива, но это творение современного художника?

- Да,- подтвердил Дэвис,- поэтому я и пригласил сюда Фрэда Маллера, надеюсь, это имя всем знакомо. Он владелец галереи "Арт-ярмарка", где регулярно выставляются работы самых известных современных художников и тех, кому до этой известности осталась одна ступенька.

- О,- невольно воскликнул я.- к сожалению, я пока не видел ваше последнее приобретение, не могли бы вы сказать, что это за полотно и чьей кисти оно принадлежит?

- Это картина Корделио Ричи, "Утренний кофе"

- Но Ричи- мастер городского пейзажа,- заметил я, спровоцировав удивленный взгляд своего непосредственного начальника.- я недавно был на его выставке в художественной академии, в Мэрвике.

- Эта картина как раз в его стиле,- усмехнулся Дэвис,- крошечную чашечку с темным напитком там нужно еще заметить, и если бы не название... Специалисты оценивают это произведение весьма оптимистично, да и цена эта, скорее всего, будет расти.

- А мы сможем увидеть этот шедевр,- спросил вдруг Робби.

- Да, но после того как его увидит Фрэд,- пообещал Дэвис.


Глава седьмая

Беседа за чашкой кофе в доме Дэвиса


Все как-то закрутилось с этого момента, я просто плыл по течению. Я не ведал, что меня ждет за каждым поворотом моей сбесившейся судьбы, но было так интересно, что мне даже не приходило в голову об этом задумываться. Маллер появился вечером того же дня. Высокий прямой старик, ему было не меньше восьмидесяти, густые абсолютно седые волосы коротко подстрижены. Лицо приятное, взгляд светло-серых глаз спокоен и доброжелателен. Пожалуй, это все, что я мог бы вспомнить и сказать о его внешности.

Мы все встретились в кабинете Дэвиса. Я слышал о Фрэде Маллере много всякого. За такими людьми часто тянется хвост сплетен, вымыслов и даже легенд. Они хорошо знают тот мир, которому обязаны своим заработком. Но, прежде всего, они знатоки хотя бы одной области в искусстве, Маллер прекрасно знал все, что связано с современным изобразительным искусством, со всеми его направлениями и течениями. Он, разумеется, был прекрасно и разносторонне образован. Я слышал, что он неплохой музыкант, написал и опубликовал несколько добротных исторических, если я не ошибаюсь, повестей, в солидных литературных сборниках, но кормили его современные художники. Его благосклонный отзыв в соответствующем журнале мог стать трамплином для художника, а уж если он кому-то помог, то это был особый знак, почти поцелуй удачи.

К началу нашей беседы господин Маллер уже посмотрел картину и, можно сказать, довольно тщательно, то есть, мог дать первичную оценку. Вот два вопроса, ответы на которые были интересны, прежде всего, Дэвису: подлинность полотна и его цена. Картина куплена на аукционе, и за ее подлинность несла ответственность галерея, проводившая этот аукцион. До того момента, как она была доставлена в дом Дэвиса, с ней все было в порядке, но ее могли подменить уже здесь на очень качественную копию. Но зачем? В этом случае, ни выставить на продажу, ни открыто обладать ею, ни передать наследникам по завещанию было невозможно.

Цена этого произведения не только была бы значительно ниже, чем оно того заслуживало, она не стала бы существенной и в обозримом будущем. Кому это могло быть нужно? Хотя понятно, что в этом случае имело бы место обычное ограбление, а Кристиан оказался бы случайной жертвой.

Как вы, наверное, уже догадались, Маллер определил подделку, и на самом деле, весьма умелую.

- А если не картина была целью, а именно убийство вашего брата?- предположил я, не успев подумать, и потому смутился,- извините, просто пришло в голову.

- Не такая уж плохая мысль,- неожиданно поддержал меня Робби.- Вы говорили, что чаще всего он приезжал к вам, чтобы попросить денег, он не успел обратиться к вам с просьбой? Ну, он мог бы намекнуть об этом и в телефонном разговоре.

- Как правило, он так и делал,- оживился Дэвис,- ему ведь всегда нужны были наличные, чеки он брать не хотел, а в этот раз он ни слова не сказал о нужной ему сумме. Я, было, подумал, да простит меня душа покойного, что он решил у нас задержаться, и уже придумывал, как мне от него отделаться.

- И так, что мы имеем,- продолжил рассуждения инспектор,- и что нужно срочно узнать.

Вот, что я хотел бы и мог бы выяснить, в первую очередь:

- Откуда звонил вам Кристиан перед тем, как он заявился за деньгами, на которые, несомненно, рассчитывал?

- Как выглядит его счет в банке? Разрешение на открытие банком этих сведений мы ожидаем от суда в ближайшее время.

- В частности, не появились ли на этом счету подозрительные деньги? Подозрительные- по своему происхождению или по сумме.

- С кем в последние дни своей жизни активно, или хоть как-то, общался убитый? Информацию о такси должны доставить, надеюсь, очень скоро.

- Мы с тобой,- обратился ко мне Вильямс,- передоверим работу по этим вопросам инспектору Центрального полицейского управления Тому Крайлсу, он, кстати, отличный парень и хороший полицейский. Нам же сейчас стоит выработать рабочую гипотезу. И еще нам нужно хотя бы представить, какие мотивы были у того, кто убил, и как получилось, что у преступника появилась такая возможность.

Мне было приятно, что в данном случае мой начальник сформулировал те же вопросы, которые хотел бы задать и я сам. В течение дня мы собирали все эти сведения. По мере поступления информации, картина этого убийства менялась. Так виделось мне, дилетанту и новичку в сыске. Но постепенно мы пришли к некоторым выводам. Впрочем, я и не думал тогда, что предположения, ставшие результатом наших размышлений, окажутся настолько верными, что это нам поможет поймать убийцу. В некоторой степени, я воспринимал процесс как игру, может, непростую, но далекую от реальной жизни. Это было как решение трудной, но гарантировано решаемой задачи. Однако, алгоритмов, дающих правильный ответ, я не знал, как и не знал пока правила этой увлекательной игры. Хорошо, что было кому не только помочь мне разобраться в тонкостях моей будущей профессии, но и научиться принимать и использовать опыт неизбежных ошибок.

- А зачем нужно было кому-то убивать вашего брата, если никто даже не пытался добраться до этого шедевра?- Спросил я Дэвиса,- в смысле, убийца только ведь убил и удрал, судя по всему, на той же машине, да и таксист... и картина осталась на месте. В принципе, вообще ничего не украли. И вообще, знал ли тот, кто убил Кристиана о том, что здесь есть, чем поживиться? Вот сам Крис это точно знал, может, он пригласил кого-то для важного разговора, а картина вообще никого не интересовала, например. Вы говорили, что ваш брат частенько бывал на мели, так?

- Да, и я готов это подтвердить,- уверенно произнес Эдгар Дэвис,- просто это похищение...

- Показалось вам приемлемым мотивом для убийства?- уточнил Робби.

- А разве я не прав?

- Но здесь возможно и другое решение!- Воскликнул я.- Вы же говорили, что ваш брат вполне мог промышлять и шантажом?

- Да...

- А вы не знаете, где Кристиан мог бы хранить свои какие-нибудь секреты? Письма, долговые расписки, компьютер, наконец?

Дэвис задумался.

- Вы навели меня на одну мысль,- продолжил наш разговор он после довольно долгой паузы, мы его не торопили,- у Криса не было друзей, он никого не любил и никому не доверял, но у него была одна странная привязанность, я не уверен, что это верный след, но стоит это проверить. Еще в детстве он часто ходил в гости к одной даме. Имени ее я не знаю, видел ее всего пару раз. Нет, не подумайте ничего плохого. Она одинокая пожилая женщина, бывшая учительница музыки, потерявшая возможность преподавать по причине... У нее был частичный паралич после перенесенного гриппа. Это не слишком заметно, но ни играть на рояле, ни обучать этому она уже не могла тогда, когда познакомилась с Кристианом. Но он привязался к ней, и она к нему тоже была по-своему привязана. Приходил он к ней не часто, она поила его чаем и рассказывала какие-то истории из жизни музыкантов. Я узнал об этой дружбе случайно, Крис сам привел меня к ней и познакомил. Это было очень давно, я не уверен, что это может как-то помочь, но в прошлом году она точно была еще жива, и Крис был у нее в гостях, я подвозил его к ее дому. По дороге он попросил меня остановиться в торговых рядах и купил там букет цветов и торт.

- Вы помните адрес?- спросили мы практически одновременно и посмотрели сначала друг на друга, затем на нашего собеседника.

- Хотите, я прямо сейчас могу вас к ней отвезти? Это рядом. Надеюсь, она жива и здорова.


Глава восьмая


Если у любви есть повод, причины и следствия, то это не любовь, это что-то другое, чему не всегда можно дать подходящее имя.


Она вышла к нам навстречу, словно желая показать, что не хочет приглашать нас в свой дом. Мне подумалось, что если она и ответит на наши вопросы, то это будет частью правды, известной ей. Нет, я был уверен, что она не станет лгать, но просто право решать, что мы можем узнать от нее, оставит за собой.

- Я готова дать показания полиции,- спокойно и твердо заявила она,- но не в присутствии посторонних.

Она посмотрела на Дэвиса. Дэвис не стал с ней спорить, он просто повернулся и ушел. Мы слышали, как он сел в свою машину и уехал.

- Нам нужно будет записать ваши показания,- стал объяснять Робби,- вы хотите чтобы я это сделал в полицейском участке? У нас пока нет права входить в ваш дом, и даже вызвать вас на допрос, без соответствующего оформления, но все это займет время. В делах об убийстве время всегда имеет особое значение. Есть еще одна возможность- записать наш разговор на диктофон, но и здесь мне нужно ваше согласие.

- Записывайте и оформляйте то, что услышите, как считаете нужным, я не собираюсь лгать, и все подпишу, как положено. Не волнуйтесь. Я не меньше вас нуждаюсь в справедливости. Но все должно быть достаточно быстро. Это не каприз вздорной старухи, это понимание. Время мое ограничено. Я бы предпочла допрос в полицейском участке.

Я считаю, что ее выбор был оптимальным. Правда пришлось ждать машину из управления, но она приехала за нами довольно быстро.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СМЕРТЕЛЬНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК


Рассказ Констанции Лин


Меня зовут Констанция. Констанция Лин. Вчера мне исполнилось 85 лет. Много. Я не думала прожить так долго, и не хотела пережить того единственного человека, который был мне дорог. Но я не властна над своей судьбой. Во всяком случае, я уже ничего не могу изменить.

Кристиан вошел в мою жизнь и неожиданно подарил мне все то, чего я была лишена и чего просила моя душа. Он был мне сыном, другом и, наконец, смыслом моей бестолковой жизни. Нет, я не была его кровной матерью. Я вообще не познала эту сторону жизни. Как только я осознала себя женщиной, я стала избегать общения с мужчинами. Наверное, со мной что-то не так, и сейчас бы меня направили к докторам, но в пору моей юности такого ничего не было. Я не помню своих родителей, мне иногда кажется, что их у меня не было вообще. Но они оставили мне хотя бы дом и деньги, а значит и некоторую независимость, Воспитывалась я в приюте при монастыре Святой Антонии. Там меня и обучили музыке. Не только играть на рояле, но и чувствовать гармонию звуков, понимать язык музыки, воспринимать ее особый мир и главное- рассказывать обо всем этом эмоционально и убежденно. Я не преувеличиваю, меня считали очень толковой учительницей. Наш долгий диалог с Кристианом начался с его вопроса, заданного мне в очень агрессивной форме. Он спросил, зачем вообще нужны музыканты и композиторы? Художники пишут картины, которые становятся ценностью, и, если художник талантлив, его творения с каждым годом растут в цене. Их коллекционируют, устраивают выставки, аукционы. А что создают музыканты? И я отвечала на его странные речи, постепенно втягивая в новую для него жизнь. Он сопротивлялся, спорил, но постепенно увлекся и стал понимать, если не все, что я ему говорила, то хотя бы мою увлеченность. Мне кажется, что эти наши споры были одинаково важны и для меня, и для него. Знаете, я была счастлива, что нас с Крисом свела судьба, и он, я знаю, тоже был счастлив. Это было общение двух одиноких душ. Но такое не может длиться долго. Когда я узнала, что Кристиан умер, я почувствовала, что тоже умерла. И не важно, какое время гостили на земле наши души. Это другой уровень жизни.

- Наша задача найти того, кто отравил Кристиана,- напомнил Робби.

- Да поможет вам бог,- прошептала Констанция Лин.

- Нет ли у вас подозрений, предположений, кем и почему он был отравлен, возможно, Кристиан опасался за свою жизнь?

- Все может быть, но он мне ничего об этом не говорил.

- Вы не были знакомы с кем-нибудь из его окружения? Я знаю, что он знакомил вас со своим братом, но, может, еще с кем-то?

- Нет, ни с кем больше он меня не знакомил, но когда мы виделись в последний раз, он дал мне бумажку с очень странной записью, просил ее никому не показывать и сохранить.

- Но вы можете показать ее нам?

Я боялся, что она откажется это сделать, но она понимала, что Крис вряд ли под этим "ни кому" подразумевал и полицейского следователя.

На листочке из блокнота, который достала из своей сумочки Констанция, была записана последовательность их двух букв и восьми цифр.

- Похоже на какой-то код,- предположил я.

- Но что нам дает ключ, если мы не знаем где замок?- ответил мне Робби.

И тут же продолжил:

- А может, это код банковского сейфа?

- Скорее всего,- согласился я.- А что там у Тома? Может, есть уже что-то о банковских делах Криса?

- Сейчас позвоню ему,- ответил Робби и взялся за мобильник.

Робби слушал доклад Тома Крайлса минут десять, отключился от связи и пару минут просто молчал, обдумывая то, что услышал.


- Существенных поступлений на счет Кристиана не было после того, как были вложены деньги, полученные им в качестве наследства. Но в течение последних восьми месяцев кто-то анонимно вкладывал по 1000 $ SR, регулярно первого числа каждого месяца.

- А насколько сложно раскрыть анонима,- поинтересовался я.- вкладчик же ставил где-то свою подпись, например?

- Ну, это сложно и ничего не дает, он мог поставить любую закорючку, он же не получал деньги, а вкладывал. Кристиану в банке вполне доверяли. Его вложения никто не проверял

- Почему, если это был шантаж, Кристиан не брал эти деньги просто наличными?

- Может, он так и делал, мы же не знаем, кто и сколько ему платил, попробую завтра получить разрешение на раскрытие всех операций на его банковском счету, включая имена вкладчиков. И не только за последнее время. Если нам повезет, мы его найдем. Надеюсь, это человек не случайный в окружении Криса.


Госпожа Лин ушла, мы какое-то время сидели молча, видимо, и я, и Робби, каждый по-своему, но были озадачены. Почему-то ее трогательный рассказ произвел на меня странное, гнетущее впечатление. Я испытывал совсем не те чувства, которые должен был.

- Ты веришь?- спросил я, ничего не уточняя, но мой шеф меня понял.

- Нет,- раздраженно ответил он после паузы.- Но зачем?- Уже не скрывая досады, воскликнул Робби.

- А можем ли мы навести справки об этой милой пожилой даме, и, если можем, то где? Вряд ли она числится в полицейской картотеке, во всяком случае, как Констанция Лин.

- А вот с этого мы и начнем!- наконец, ожил инспектор Вильямс.- выясним все, что можно: об этом имени и обо всех женщинах подходящего возраста, которые его носили, не думаю, что список этих дам будет слишком длинный.


Глава девятая

Тайны сестер Лин.


В картотеке центрального управления было даже несколько женщин с фамилией или псевдонимом "Лин", но ни одна из них не могла быть той, которая общалась недавно с нами и была, по ее словам, другом Кристиана Дэвиса. Да и ни одну из них не звали Констанцией. Но интересную информацию нам все же удалось обнаружить. Спасибо за идею Сит!

Вечером мы отправились к моей бабуле в гости просто, чтобы отдохнуть в ее уютном домике, выпить ароматного чая и рассказать ей о том, о чем могли и имели право не молчать. Событий было много, и Сит всегда умела поддержать разговор вопросами. Так получилось, что мы упомянули сестер Лин.

- Это не те ли сестрички, которых модно было приглашать на семейные вечеринки? Это было лет шестьдесят назад, а то и больше. Они пели романсы. Кажется, их звали Аделина и Констанция.

Мы замерли, услышав эти слова. Мы почувствовали, что воспоминание Сит очень важно, возможно, настолько, что все, наконец, выстроится и сложится в логичный и понятный сюжет. Но это пока было только предчувствием. Это была ниточка, торчащая из странным образом спутанного клубка.

- Ты не могла бы вспомнить что-нибудь об этих сестрах?

- Я мало что о них знаю, не потому, что забыла, нет. Просто это никогда меня не интересовало. Ты же знаешь,- Сит улыбнулась мне,- у меня совсем другие музыкальные пристрастия. Но я могу дать вам координаты, точнее номер телефона человека, который знает об этом дуэте очень много, возможно, все. Это автор сценария фильма "Кровавая вечеринка", он очень интересный человек, мы познакомились с ним в Мэрвике. Его зовут Стивен Шелли.


Я позвонил Шелли сразу, не откладывая. Он ответил быстро. Выслушав меня, сразу предложил встретиться.


Сит пожелала нам удачи, а мы пообещали все ей рассказать, как только сами во всем разберемся.


***


- О, я не ожидал, что вы так молоды!- воскликнул, пожимая нам руки, среднего роста худощавый человек лет пятидесяти. Он производил, что называется, приятное впечатление, но мне сложно его описать. Ничего примечательного не было в его внешности.

- Я пишу сценарий для киностудии "Время"- едва обменявшись приветствиями, стал объяснять Шелли.- Они задумали мощный проект о событиях, которые произошли не менее сорока лет назад, но сохранили некие тайны, не раскрытые и по сей день. Как кинопроект это весьма любопытно, но я не ожидал, что здесь нечто может заинтересовать полицию. Это все было так давно, что обросло легендами как утонувший корабль ракушками. Уже сложно отделить истинные события от тех слухов, которыми они сопровождались. А вам ведь, по идее, нужны лишь строгие и однозначные факты?

- Как результат нашего расследования, конечно.- Заметил Робби,- Но к результату еще нужно прийти, и здесь нам приходится иногда пользоваться и слухами, и легендами.

- Надеюсь, вы получите свой результат, но не понимаю, чем вам может помочь мой рассказ о судьбе давно ушедшей в мир иной Аделине Лин? Я не могу поручиться ни за один факт, который использую для своего сценария. Это даже не слухи, происхождение которых все же имеет некую основу из реальных событий, это миф, который был сотворен очень талантливой женщиной, но может и не содержать ни капли правды.

- И все же, мы были бы вам очень признательны, если бы вы рассказали нам все, что знаете. Прежде всего, о какой тайне Аделины Лин вы сейчас упомянули?

- Тайны ее смерти, конечно. Я могу вам рассказать о своей версии этих событий, но проводилось следствие, и не думаю, что вам сложно затребовать это дело из архива.

- Мы так и сделаем, но сначала расскажите вы.


История любви и смерти Аделины Лин.


- Хорошо, раз вы считаете, что так будет лучше.- после нескольких мгновений раздумья произнес Шелли.

- Пожалуйста,- подтвердил Вильямс, а я просто кивнул.


- Многие считали, что сестры Лин- близнецы, но Констанция была на два года старше. Сестры были удивительно похожи, но не настолько, чтобы их нельзя было различить. Кроме того, по характеру они очень отличались друг от друга. Нежная и беззащитная Аделина, тихая и зачастую покорная, она во всем полагалась на сестру. Верила в нее как в судьбу. Не знаю, как бы сложилась ее жизнь. Она слишком рано умерла. У нее был красивый голос и абсолютный слух. Но выступать на сцене Аделина долго отказывалась, хотя обучалась вокалу по настоянию родителей, которые рассчитывали на ее сценическую карьеру. Мне нужно сказать хотя бы несколько слов о родителях девочек. Джек и Росита Лин служили в старом музыкальном театре в Гринвере. Там они и познакомились. Поженились. Одна за другой родились дочери. Семья была вполне благополучной, но когда Констанции исполнилось четырнадцать лет, ее мать заболела. Не знаю, что это была за болезнь, но Роситу мучили сильные боли, и ей, для того, чтобы уменьшить страдания, выписали наркотики. Очень скоро она пристрастилась к своему лекарству, к сожалению, она приучила к нему и мужа. Однажды под влиянием зелья супруги Лин покончили со своей жизнью, отправив предварительно девочек в закрытую школу при каком-то монастыре. Подробности этой трагедии вы можете найти в полицейском архиве, наверное, поскольку краткое расследование все же было. Попечительский совет Гринвера должен был заняться осиротевшими девочками. Их опекунами были формально назначены какие-то дальние родственники, которые заранее согласились со всеми решениями попечителей. Напуганные сестрички тоже ничему не могли воспротивиться. Их разлучили. Констанция была отправлена в монастырскую школу, предполагалось, что она станет послушницей. Аделина тоже была принята в монастырскую школу, но другую, где она могла бы продолжать свое обучение музыке. Насколько мне известно, эти решения сочли вполне разумными все, от кого зависела судьба сестер Лин. Сами же девочки тогда не слишком понимали, что их ждет.

- Но у них была хотя бы возможность общаться,- спросил я.

- Не знаю, было ли это предусмотрено, или так уж сложились обстоятельства, но впервые сестрички встретились, когда Констанции исполнилось 19 лет. Аделина собиралась принять постриг и стать послушницей в монастыре святой Анны. Как бы мне хотелось узнать, что ей рассказала старшая сестра, навестив ее накануне принятия судьбоносного решения. Утром Сестры Лин, ни с кем не простившись, покинули монастырские стены, оставив лаконичную записку для настоятельницы, в которой говорилось о том, что их решение добровольное и законное. А через год, или чуть меньше в маленьком музыкальном театре с банальным названием "Орфей" дебютировал вокальный дуэт сестер Лин. Девушки сразу понравились публике. Сильный красивый голос Аделины и яркий темпераментный образ, создаваемый Констанцией производили особый эффект сочетания, казалось бы, несочетаемого. Словно это был союз ангельской чистоты и необузданной мирской страсти. Да, они умели создать зрелище. Сейчас это назвали бы прекрасным шоу. Но наслаждаться новой яркой жизнью им пришлось не так уж долго. В "Орфее" время от времени проходили спектакли заезжих театральных трупп. Молодой актер и отчаянный повеса, имени которого я не помню, но вам несложно будет его установить, воспылал страстью к Аделине. Похоже, и она не осталась равнодушной к его ухаживаниям. Собственно, ничто не могло им помешать быть вместе. Но однажды их бездыханные тела были обнаружены актерами, пришедшими на репетицию и, конечно, Констанцией. Следствие установило, что молодые люди покончили с собой: Аделина вонзила кинжал в сердце любимого, а затем выпила яд. Они оставили странную записку, в которой сообщали, что собираются сделать, но не объяснили, почему. Это так и осталось тайной.


- Может, это было убийством?- неожиданно предположил Робби.

- Но записка была написана именно Аделиной, что подтвердила и экспертиза и показания Констанции.


Не все выглядит так, как было на самом деле.


- Я думаю нам нужно поспешить,- неожиданно заявил мой шеф.

- Поспешить куда,- решил уточнить я, не уловив ход его мысли.

- В дом Констанции Лин,- ответил Робби.- Надеюсь, мы не опоздаем.


***

Но после некоторой паузы, видимо, необходимой, чтобы принять решение, инспектор Вильямс мне объяснил, куда и почему мы спешим, хотя я мог бы и сам сообразить. И жаль, что не сообразил.

- Ты ведь заметил, что рассказ госпожи Лин несколько отличается от того, что мы услышали только что. Шелли незачем нас обманывать, а вот госпожа Констанция...

- Но прошло так много лет, да и то, что рассказал Шелли, вполне может оказаться лишь легендой.

- Посмотрим. Но у всего должны быть причины, тем более у самоубийства влюбленных.

- Тогда что же произошло?

- Убийство. Думаю, что Констанция тоже была влюблена в этого пока безымянного актера, а он морочил им голову. Констанция отравила сестру и убила неверного любовника. Если она поняла, что мы близки к разгадке, или нашли нужного свидетеля, то она поймет, что истину будет несложно установить.


***

Она нас ждала. И она знала, чувствовала, что мы уже многое понимаем.

- Почему вы убили Кристиана Дэвиса?- спросил Робби.

- Он откуда-то узнал мою тайну,- спокойно ответила она и продолжила,- его шантаж не слишком мне досаждал, ему ведь просто нужны были деньги, а у меня их было вполне достаточно. И нам действительно нравилось наше непростое общение. Это была хорошая игра.

- Но почему вы решили прекратить эту игру, к тому же, так радикально?- этот вопрос я просто не смог сдержать.

- Это не я решила, яд влил в мой бокал Крис, пока я готовила ему коктейль, а поменять бокалы местами совсем не сложно. Глупый мальчишка! Но в мире хватает дураков. Вы не могли бы приехать за мной завтра? Я не убегу.


ОЖЕРЕЛЬЕ РЕБЕККИ


Помочь Арону Шнайдеру меня попросил друг моего отца Эли Шонер. О моей детективной практике Шонер прочитал в газете.


Возраст моего предполагаемого клиента был наверняка весьма почтенный, но выглядел господин Шнайдер очень импозантно. Невысокий, худощавый, абсолютно седой, одет со старомодной тщательностью. Он больше был похож на профессора, чем на хозяина ювелирного магазина. Но, как выяснилось, свой бизнес он получил в наследство от отца, а тот, в свою очередь, от своего, и так четыре поколения Шнайдеров торговали драгоценностями.

Мне показалось, что мой посетитель все еще сомневается, стоит ли именно мне доверять свое дело.

- Извините за мою, быть может, излишнюю щепетильность,- наконец, заговорил он,- но я хотел бы быть уверенным, по крайней мере, в том, что эта история не попадет в газеты. Вы понимаете, что мой бизнес строится на обслуживании весьма респектабельной публики.

- Понимаю, но, кроме своего слова, не могу дать вам никаких других гарантий.

- О, этого вполне достаточно. Мне вас рекомендовал человек, которого я знаю много лет и глубоко уважаю.

Он улыбнулся и продолжил уже более уверенно.

- Я живу за мостом на Старой набережной, знаете, небольшой двухэтажный дом? Там на первом этаже магазин, а на второммоя квартира. Со мной живет младший сын, но сейчас он в свадебном путешествии. Пять лет назад он овдовел, и вот решил жениться во второй раз... Извините, это, пожалуй, к делу отношения не имеет. Я просто хотел сказать, что уже несколько дней я в квартире один. Это случилось позавчера, ночью. Ложусь я спать по-стариковски рано, но сплю чутко. Было уже заполночь, когда раздался звон разбиваемого стекла, а затем сработала сигнализация, так как разбили витрину моего магазина.

- Что-нибудь было похищено с витрины?- вырвался у меня вопрос, который вызвал улыбку у господина Шнайдера.

- Ну, что можно украсть с витрины? Там только дешевые поделки, все ценное на ночь убирается в сейф.

- Тогда зачем было...

- Разумеется, вовсе не для того, чтобы что-нибудь украсть, это было бы слишком глупо. Полиция была на месте через пять минут. Этого времени явно недостаточно, чтобы открыть сейф, даже при наличии ключей.

- Но ведь у вас что-то пропало?

- В том-то и дело, что нет!

- Тогда что же привело вас ко мне?

- Не торопитесь, сейчас я все объясню. Полиция, конечно, тоже сразу поинтересовалась, не пропало ли что-нибудь. Они составили протокол для страхового агентства и сообщили в участок, что, по-видимому, имела место просто хулиганская выходка. Мне пришлось дожидаться рабочих, которые прибыли через полчаса, чтобы восстановить витрину.

Я прошелся по торговому залу и тут заметил посторонний предмет. Вот этот.

Он поставил на мой стол небольшой, обтянутый коричневой кожей, явно очень старый сундучок.

- Что это?

- Это очень симпатичная дамская шкатулочка, такие были в моде лет двести назад. Но самое интересное внутри.- С этими словами он открыл странный сундучок, и я потеряла дар речи.

Шкатулка была наполнена драгоценностями. Я догадывалась, что это не подделки, хотя не слишком в этом разбираюсь. Старый ювелир подтвердил, что моя догадка соответствует истине.

- Стоимость этой коллекции, даже если пренебречь художественной и исторической ценностью этих изделий, составляет сумму, раз в десять превышающую стоимость того, что сейчас хранится в моем сейфе!

- Но это же полный абсурд! Разбить витрину ювелирного магазина, чтобы подбросить его владельцу целое состояние?!

- Вот именно! Я понимаю, что мне следовало бы отправиться в полицию. Эти драгоценности наверняка имеют хозяина. И я бы обязательно так и поступил, если бы не это ожерелье. Посмотрите на него внимательно. Достаточно увидеть его один раз, чтобы помнить всю жизнь.

Он достал из шкатулки жемчужное ожерелье. Я, конечно, не настолько хорошо знаю цену подобным вещам, чтобы хранить их вид в памяти долгие годы, но это украшение действительно было очень красивым. Крупные с розовым отливом жемчужины чередовались в нем с маленькими бриллиантами, что создавало удивительный эффект нежности и сияния.

- Да, очень красиво, но, как я понимаю, дело не только в этом?

- Вы правильно меня поняли, но чтобы продолжить этот разговор, я бы хотел вам кое-что показать, не здесь, а в своем доме, если вы не против.

- Нет, я не против.

- Тогда едем?


Дом, в котором находится магазин Шнайдера и его квартира, очень старый, но в превосходном состоянии. Внутри здание было явно реконструировано и модернизировано. Получилось очень необычное и интересное сочетание старого и нового. Мы поднялись на второй этаж и попали в темноватый коридор, стены которого были увешаны портретами, как в аристократическом замке. Хозяин щелкнул выключателем, и ровный ненавязчивый свет наполнил это своеобразное пространство.

Шнайдер остановился перед одним из портретов и позвал меня, так как я замешкалась в начале этой любопытной галереи.

- Посмотрите на это полотно, работа Энрико Ризотти, но сейчас, разумеется, не это главное. Это мать моей прабабушки Ребекка Крайс. Портрет написан почти двести лет назад. Вы ничего не видите интересного?- Он смотрел на меня, ожидая, очевидно, определенного эффекта. Я вгляделась в изображение и, наконец, поняла, что должна была заметить.

- У нее на шее ожерелье из вашей шкатулки!

- Вот видите, и вы узнали его, хотя изображение все же не передает всех достоинств этой изумительной вещи!

- Но это значит, что драгоценности, возможно, некогда принадлежали вашей семье!

- Да, но я не стал бы так уж радоваться. Я хочу знать, что за этим стоит. Видите ли, прекрасные камушки иногда связаны с событиями страшными и отвратительными. Но в любом случае, история этих жемчугов и бриллиантов принадлежит далекому прошлому, и мне бы не хотелось, чтобы она ожила и повлияла на нашу сегодняшнюю жизнь. Вы меня понимаете?

- Думаю, что да. Что ж, если это связано с преступлением давно минувших дней, я обещаю вам не тревожить понапрасну тени ваших предков, но если...

- Можете не продолжать. Это мне понятно. Я не собираюсь покрывать ныне живущих преступников, к тому же я уверен, что они не имеют ничего общего с моей семьей.

- Но это как-то связано с событиями из прошлого ваших близких. Что вы знаете об этой женщине? Кстати, если художник не приукрасил действительность, она была очень хороша.

- О ней я знаю только то, что она вышла замуж за ремесленника и торговца вопреки воле своих родных. А когда очередная война стала причиной разорения семьи, ее родители нашли приют в доме своего нежеланного зятя. Ручаться за достоверность этих сведений я не могу. Знаете, в каждой большой семье есть свои легенды, весьма романтизирующие действительные события. У моего старшего сына, он живет в Корнеле, есть несколько любопытных писем, написанных в разное время разными людьми, как-то связанными с нашей семьей. В молодости он хотел стать писателем и собирал материалы для какого-то, по-моему, исторического романа. Если хотите, я попрошу его прислать вам копии этих документов. Правда, не представляю, как это может вам пригодиться.

- Я тоже пока не представляю, но хотелось бы на них взглянуть.

- Хорошо, сегодня же ему позвоню. Он может вам все это выслать по электронной почте, если вы мне сообщите адрес.


***


Копии нескольких десятков писем и дневника, принадлежащего Эстер Джойс, ставшей в последствии женой сына той самой женщины, портрет которой я видела в доме моего клиента, я получила в тот же день. Это был целый архив, повествующий заинтересованному исследователю много любопытных фактов из прошлого не только Шнайдеров, но и других людей, чьи жизненные пути в разное время пересеклись с этой семьей. Некоторые страницы рассказали о событиях, весьма драматических и даже трагических.

Изучение документов заняло немало времени, кое-что интересное мне удалось найти. В одном из писем Ребекки к мужу упоминалось о пропаже шкатулки с драгоценностями в день, когда война настолько приблизилась к их дому, что они были вынуждены искать спасение в более безопасном месте. Дальше эти же события были описаны на страницах дневника Эстер.

"...Почему люди не могут договориться, не прибегая к оружию? Нет ничего страшнее войны. Нам было так хорошо в нашем милом доме, у нас было все, что составляет простое человеческое счастье. И вот теперь мы должны спасаться бегством. Мои родители уговорили меня присоединиться к семье моего жениха. Мужчины уходят воевать, а на нашей горькой повозке собирается очень странная компания: госпожа Шнайдер и ее родители, некогда отказавшиеся от родной дочери. Еще с нами незамужняя сестра господина Шнайдера Берта, которую я очень полюбила за то короткое время, что объединило наши судьбы.

Мы покидаем дом в спешке. Сегодня утром госпожа Ребекка очень расстроилась, так как не смогла найти свою шкатулку с драгоценностями. Наверное, это очень большие деньги, но больше всего огорчает мою будущую свекровь (если на то будет воля Творца), что в шкатулке было ожерелье, подаренное ей мужем в день их свадьбы. Но и это не все, хотя, возможно, это просто мои фантазии. Меня настораживает странное событие. В этот злополучный день в доме был только один посторонний человек, брат госпожи Ребекки, Рональд..."

Итак, первый, кого заподозрили в похищении шкатулки, был Рональд Крайс. Впрочем, прямого обвинения в дневнике нет, но чувствуется, что писавшая это женщина была чем-то озадачена, хотя из записей я не могла точно определить эпизод, послуживший поводом для ее подозрений. Жаль, что, судя по всему, сохранились не все страницы дневника.

Фамилия Крайс не редкая, но сочетание Рональд Крайс показалось мне знакомым, появилось смутное чувство, что где-то я слышала об этом человеке, причем, совсем недавно.

Попросить помощи у Дэвида мне было неудобно из-за обещания клиенту, но я подумала, что задать вопрос, не посвящая моего друга в курс дела, можно. Нужно только набрать нужный номер.

- Привет, Дэвид! Ты можешь помочь моей перегревшейся памяти?- начала я разговор с прямого вопроса.

- Привет! Если ты скажешь, что тебя волнует, с удовольствием попытаюсь пополнить твою базу данных...

- Тебе говорит о чем-нибудь имя Рональд Крайс?

- Конечно, я ведь, в отличие от некоторых детективов, не могу себе позволить не читать газеты, как минимум ту, в которой тружусь.

- Так кто он такой?

- После недавней кончины своего отца он стал одним из самых богатых холостяков нашей страны. Уж не решила ли ты потягаться с немаленькой кучкой претенденток на вакантное пока место его супруги?

- С этим можно повременить. Сейчас меня интересует род его деятельности. Надею, тебе это известно.

. Он генеральный директор судостроительной компании "Интеркрайс", теперь и ее владелец, практически. А чем, собственно, он тебя вдруг заинтересовал? Или опять вселенские тайны?

- Да нет, похоже, он совсем не тот, кто мне нужен. Ладно, спасибо за помощь.

Я отключилась от связи и задумалась.

Да, нынешний Рональд Крайс, несомненно, весьма далек от ювелирного магазинчика Арона Шнайдера, если не является его клиентом. Но мысль об странном совпадении имен не давала мне покоя. Все же не мешало бы проверить. Но как? Я решила сначала кое-что уточнить у Шнайдера, и отправилась в его магазин, так как не сомневалась, что застану его там.

Нам не сразу удалось поговорить: у прилавка было несколько покупателей. Впрочем, время подходило к вечеру, и я решила подождать. Через час, который я провела с большой пользой, пробежавшись по нескольким ближайшим лавчонкам, я застала ювелира одного. Он уже собирался закрывать дверь, когда увидел меня.

- Вы хотите осмотреть помещение?- спросил он.

- Разве только посмотреть на то место, где вы нашли шкатулку.

- Шкатулка стояла вот здесь прямо под внутренней стенкой витрины.

- Значит, ее поставили, скорее всего, прямо с улицы, не заходя...

- Конечно.

- Но почему ее не заметили полицейские?

- Я сразу сказал им, что у меня вне сейфа нет ничего ценного, поэтому они не стали осматривать магазин изнутри, а с улицы шкатулку не было видно.

- Среди ваших клиентов есть человек по имени Рональд Крайс?

- Среди постоянных- нет, но недавно этот человек заказал у меня подарок для своей невесты. Я понимаю ход ваших мыслей. У женщины, портрет которой я вам показывал, как вы, видимо, выяснили, был брат с таким именем. Возможно, это и не простое совпадение. Двести лет назад, как и теперь, Крайсы строили корабли, правда, тогда, по большей части, они прямо принимали участие в производстве. Они не так уж отличались от ремесленников, к которым причисляли своего зятя. Война совсем их разорила. Родители Ребекки так и не дожили до конца этого жуткого времени. Рональд, тот Рональд, воевал. Он, я думаю, приходил к сестре, чтобы проститься с родителями. Но после войны связь между семьями, насколько я знаю, полностью прервалась. Возможно, нынешний Рональд Крайс- потомок того, но вряд ли это может быть связано с нашей загадкой. Не думаете же вы, что это он разбил витрину, чтобы подложить шкатулку? Даже если его предок и имел отношение к краже.

- Вы правы, но все же очень хотелось бы с ним побеседовать. Только, как к нему попасть? Можно попросить по телефону назначить встречу, но вот покажется ли ему достаточно важным повод? Да, лучше бы сделать это как-нибудь по-другому.

- Нет ничего проще. Он заказал у меня для подарка что-нибудь оригинальное, как он сам выразился. Я подобрал несколько вещей, заслуживающих его внимания, их должна была доставить к нему одна из моих продавщиц,- он улыбнулся.- Не хотите сделать это вместо нее?

- С удовольствием, если вы мне доверяете.

- Вас отвезет туда мой шофер завтра в десять утра.

- Отлично.


***

Меня провел в кабинет Крайса молодой человек, которого почему-то очень хотелось назвать неприметным. О его хозяине этого сказать было нельзя. Дело вовсе не в привлекательной внешности, было в нем что-то такое, мимо чего нельзя пройти. Взгляд, манера говорить, мимолетная улыбка и загадочная грусть, затаившаяся в его серых глазах,- все это вместе производило сильное впечатление. Естественно, он не посмотрел на меня, хотя привычно встал, когда я зашла в его кабинет. Я передала ему футляры с украшениями, он разложил их на столе, открыл и стал рассматривать. Я понимала, что нужно начать разговор, хотя и не очень представляла, как это лучше сделать.

- Господин Крайс, не могли бы вы ответить мне на несколько вопросов?- четко и слишком громко произнесла я.

- Что?- Он не смог скрыть своего удивления.

- Меня зовут Мэриэл Адамс, частный детектив,- призналась я.

- Вы из полиции?

- Нет, я же сказала, что я- частный детектив. Мой клиент- Арон Шнайдер.

- Ах, вот в чем дело!

Я думала, что он сейчас выставит меня за дверь, но он вдруг рассмеялся и сказал:

- Если вы здесь, то вы- хороший детектив! Как вам удалось найти связь между мной и тем, что произошло в магазине Шнайдера?

- Я так понимаю, что вы готовы мне рассказать кое-что интересное об одной старой шкатулке с драгоценностями?- вместо ответа спросила я.

- Но вы не ответили на мой вопрос.

Я рассказала ему все. Крайс слушал с большим интересом, а когда я закончила свой рассказ, он какое-то время молчал, словно возникшие неясности или сомнения одолевали его. Затем Рональд встал и подошел к небольшому шкафчику, расположенному в углу у самой двери его кабинета. Он вернулся к столу и протянул мне очень старый, необычного формата, пожелтевший от времени конверт.

- Откройте этот конверт и прочитайте письмо. Оно написано очень давно, лет двести назад, стиль его несколько необычен, но смысл вам будет понятен.

Не без волнения я развернула документ и стала читать. Я не могу привести вам точное содержание письма, оно было очень длинным, да и принадлежало не мне. Но история, изложенная в нем, многое прояснила. Письмо было подписано Рональдом Крайсом старшим, или, может быть, точнее будет назвать его первым. Вот какова была история, начавшаяся почти два столетия назад и озадачившая нас сегодня:


Рональд Крайс, брат Ребекки, действительно побывал в доме мужа своей сестры в тот день, когда Шнайдеры покидали свой дом, а он отправлялся воевать. На душе у него было скверно. Он возненавидел не только войну, но и все вокруг. Он видел, как грузили на повозки вещи, много вещей. Его же семья была настолько разорена, что полностью зависела теперь от милости некогда не принятого ими зятя. Эта мысль вовсе не улучшала его настроения.

Он пришел сюда, чтобы попрощаться с родителями, так как не знал, доведется ли еще встретиться. Понятно, что в этом доме он был впервые, кроме того, здесь была такая суматоха, что не к кому было обратиться за помощью, чтобы отыскать комнату, которую занимали его отец и мать. Он бродил по дому, предоставленный самому себе, и так оказался случайно в спальне сестры. Там на туалетном столике он увидел шкатулку, сделанную в виде сундучка. Он заглянул в шкатулку и увидел, что она полна драгоценностей. Он не был вором, но здесь не смог устоять. Он оправдывал себя несправедливостью судьбы, убеждал себя, что возьмет это только на хранение, чтобы после войны вернуть сестре, что он напишет ей, но так ничего и не сделал, хотя мог.

Рональд вернулся с войны живым. Ему удалось восстановить дело отца и даже стать богатым, но Ребекке он так и не написал.

Письмо, которое я читала, было, видимо, предсмертным. В нем он просил своего сына после его смерти отдать шкатулку ее законной владелице или ее детям.

Теперь я знала, кто украл драгоценности госпожи Шнайдер тогда, но что произошло сейчас? И почему именно так?

- Но почему его сын не выполнил последнюю волю отца?- задала я первый вопрос.

- В письме не указано, где спрятана была эта шкатулка. Возможно, он хотел это сообщить на словах, да не успел.

- Как, в таком случае, она попала к вам?

- Это, наверное, проделки ее величества судьбы. Я купил симпатичный, но очень старый дом, давно мечтал о таком. Мне позвонил знакомый маклер и сказал, что есть старый коттедж, и он даже сумел выяснить, будто этот коттедж когда-то принадлежал нашей семье. Я ему не поверил, но дом мне очень понравился и я его купил. Когда стали делать некоторые изменения в планировке, пришлось перенести внутреннюю стену. В ней оказался тайник...

- А это письмо?

- Я получил его от своего отца, а он от своего. Они все искали эти драгоценности, но нашел их только я.

- Но почему вы не отдали эту вещь, если уж решили это сделать, просто в руки Арону Шнайдеру?

- Во-первых, я вовсе не был уверен, что он возьмет у меня это неожиданное наследство без каких-нибудь юридических процедур, а зачем мне было ворошить эту старую историю? Да и газетчики могли пронюхать. Глупо, конечно, но я решил, что так будет лучше.

- Но вы ведь могли просто принести шкатулку в магазин и оставить ее. Зачем было разбивать витрину?

- В этом магазине никогда не бывает много покупателей. Сделать это незаметно мне бы не удалось.

- Но приехала полиция! Если бы они обнаружили эти ценности, могли бы их конфисковать для выяснения имени владельца.

- Тогда бы они обнаружили имя на внутренней стороне крышки сундучка. Вы его не заметили, потому что не искали. Вам важнее было найти не владельца.

- Да, вы правы. Но неужели вы сами все это проделали?

- Конечно, нет. Но вам вряд ли интересен исполнитель. За разбитую витрину я могу заплатить. Не думал, что меня кто-нибудь сможет связать с этим происшествием, да еще так быстро.

- Увы, но мне нечем гордиться.. Пожалуй, тут опять потрудилась ее величество судьба.


ТАЙНЫ ИЗДАТЕЛЬСТВА "ВОЛЬФГАНГ"

Пролог


Интересно, часто ли случается врачам лечить самих себя? Это я к тому, что мне однажды пришлось расследовать историю, в которую я угодила по собственной глупости. Впрочем, дело, скорее, не в глупости, а в тщеславии. Оказалось, живет и во мне этот порок. Не всегда порок, но, тем не менее, нельзя его выпускать из-под контроля. В этом я убедилась.

А началось все с моих литературных проб.

Я стала записывать наиболее интересные случаи из своей практики. Получалось что-то вроде детективных рассказов. Так мне казалось.

Мой друг Дэвид, журналист, который часто тоже становился героем этих незатейливых опусов, однажды попросил один из моих рассказов для опубликования в своей газете, в тему пришлось. Я с радостью выполнила его просьбу, поскольку всегда надеялась, что мои творения будут однажды напечатаны на бумаге. Я прекрасно понимала- мои рассказы не блещут литературным талантом, но считала, что увлекательность сюжетов в какой-то мере компенсирует шероховатость авторского стиля.

Рассказ был напечатан, и удовольствие, которое я получила, оказалось не таким уж долговременным. "Да,- подумалось мне тогда,- рано еще становиться профессиональным литератором". И, возможно, я бы действительно не скоро вернулась к мысли о писательской карьере. Но появление моего рассказа в "Интерньюс" имело последствия.


Глава первая,

в которой я рассказываю о том, как чуть не стала автором детективных романов, написанных для иностранного издательства.


- Детективное агентство Мэриэл Адамс,- привычно произнесла я в телефонную трубку и невольно вздохнула. Этот звонок был, кажется, тринадцатым за прошедшие полдня.

Ари не было, и мне пришлось взять на себя то, от чего он меня обычно избавляет. Мой секретарь попросил на этот день дополнительный выходной, и, поскольку такое бывает нечасто, я не могла ему отказать.

- Здравствуйте, очень рад это слышать,- прозвучал несколько необычный ответ, произнесенный приятным баритоном. По произношению я поняла, что говорю с иностранцем.- Надеюсь, что со мной говорит сама госпожа Адамс?

- Да,- коротко подтвердила я.

- Мое имя- Филипп Салихов, я главный редактор издательства "Вольфганг"

- Очень приятно,- отреагировала я.- Насколько я догадываюсь, ваше издательство не в Сент-Ривере?

- Да,- подтвердил мой собеседник и продолжил.- Моя редакция находится в Москве, в России, а я вам звоню из гостиницы "Корона".

- Вот как?!- не удержалась я от удивленного возгласа.

- Я понимаю, что вы, вероятно, заинтригованы, но мне бы не хотелось продолжать наш разговор по телефону. Я, собственно, позвонил вам, чтобы назначить встречу. Когда я мог бы с вами поговорить в подходящей обстановке?

- Да хоть сейчас, если это совпадает с вашими возможностями. Вы знаете, как добраться до моей конторы?

- Улица Фарадея, 22?

- Да.

- Я найду вас. Думаю, что дорога займет у меня не более пятнадцати минут.


***

Господин Салихов оказался не очень похожим на русского, по крайней мере, по моим представлениям. Он был смугл, темноволос, но не это главное. Мне почему-то всегда казалось, что у людей, живущих в России, даже если они жили там не с рождения, но достаточно долго, грустные глаза, словно чуть отрешенные, наблюдающие нечто скрытое от других людей. Впрочем, об этом я судила по фильмам и телевизионным программам о России, так что не уверена, что мои впечатления отражают истинное положение вещей. У сидевшего напротив меня человека лицо светилось весельем. Улыбка не только отражала его сиюминутные эмоции, она была неотъемлемой частью его человеческой сущности, я это почувствовала сразу. Эта особенность внешности моего собеседника оказала влияние и на наше последующее общение, и на то, с какой легкостью я вошла в невероятный калейдоскоп странных, порой нелепых, порой трагических событий.

- Так что же привело вас ко мне?- даже не притворяясь серьезной, спросила я, будучи абсолютно уверенной, что господин Салихов- не клиент.

- Ваши рассказы,- ответил он и замолчал, видимо, ожидая моей реакции.

- Они заинтересовали вас или ваше издательство?- решила уточнить я.

- На данном этапе, меня, но я- главный редактор, и от меня зависит очень многое, хотя и не все.- Его улыбка приобрела подтекст, но какой именно, я не очень в тот момент разобралась, а потом надолго забыла об этом.

- Так чего же вы хотите?- спросила я и, честное слово, вдруг почувствовала, что мне это небезразлично, во мне стал не просыпаться, нет! Во мне в тот момент только вздрогнул автор.

- Я хочу, чтобы вы написали для нашего издательства несколько произведений. Небольших, но все же не рассказов,- он на несколько секунд задумался,- пятьдесят-шестьдесят стандартных страниц.

- А вы в курсе, что я не совсем писатель?- осторожно напомнила я.

- Конечно, но у вас ведь, получается,- уверенно произнес мой собеседник, а мне было приятно думать, что он прав.- Материалов вполне достаточно, и придумывать ничего не нужно. Наверняка даже есть некоторый запас.

- Но это все небольшие истории, а вы сказали, что вам нужно...

- А почему бы вам не попробовать,- не дал господин Салихов мне договорить,- рассказать те же истории чуть подробнее? Добавить ваши размышления, психологические подтексты?

Ему удалось-таки меня смутить. Он в тот момент одержал оглушительную победу над моим здравым смыслом.

- А если у меня получится написать то, что вам нужно, вы это напечатаете?- уже вполне заинтересованно спросила я.

- Это я смогу сказать только тогда, когда прочитаю ваш первый текст. Не потому, что сомневаюсь в ваших способностях, а потому, что решение будет принимать редакционный совет. Но меня сюда командировали, так что от вас и меня зависит очень многое, можете мне поверить.

- Хорошо,- решительно заявила я,- попробую.

- Вот и прекрасно.- Господин Салихов произнес это так, что было понятно, главная его цель в нашем разговоре достигнута.- Я сегодня улетаю в Москву, а через неделю жду файл с вашим произведением. Вот адрес.

Он достал из своего бумажника визитную карточку и протянул мне.

- Вольфганг,- задумчиво произнесла я,- странное название для русского издательства.

- Оно не совсем русское,- заметил Салихов,- скорее созданное для российского рынка, а владелец- ваш соотечественник. Вольфганг Эркер. Наше издательство- филиал вашего крупного медиа-холдинга.

- Какого?- полюбопытствовала я.

- Сандилайн- ответил Салихов.

- О!- отреагировала я именно так, как рассчитывал мой собеседник.

С этого момента я была обречена. Конечно, Сандилайн- не издательский комплекс "Папирус". Но среди компаний, работающих на рынке СМИ, это крупнейший поставщик медиа-услуг. Я тогда еще не очень понимала, что мои предполагаемые шедевры будут выходить не на том языке, на котором я собираюсь их писать. Что мое имя не станет синонимом слова литератор ни для моих соотечественников, ни для далеких русских читателей, и мне отводится лишь скромная роль почти безымянного автора в коммерческом проекте. Почти, поскольку на обложках будет обозначено, что автором текста является некая Мэриэл Адамс, но кто в России знает это имя? А в Сент-Ривере моих творений никто не сможет прочитать, в том числе я сама. Но все это меня не остановило даже тогда, когда я поняла всю ущербность своей литературной деятельности. Почему? Да не знаю я! Где-то в глубине души я надеялась, что лиха беда начало. Что, вполне вероятно, этот первый шаг даст мне возможность предложить свои произведения и издателям на родине. Ведь у меня останутся рукописи, которых без этого странного предложения, скорее всего, не было бы. Пожалуй, последняя часть моих рассуждений была самой разумной.

Решение я приняла слишком быстро, чтобы его можно было назвать обдуманным. Нужно заметить, что такое со мной бывает все же не часто. Видимо, поэтому я стала испытывать беспокойство, едва редактор издательства "Вольфганг" покинул мой кабинет. Конечно, мне ничего не мешало отказаться от впопыхах принятого решения.

Я позвонила Дэвиду и рассказала о том, что сделала, и что еще собираюсь предпринять.

- А почему бы и не попробовать?- Сказал мой друг,- интересных историй у тебя действительно достаточно, а научиться их излагать ты вполне в состоянии. Но это не помешает твоей основной работе?

- Постараюсь сделать так, чтобы не помешало,- не очень уверенно ответила я.- А ты будешь мне помогать?

- С удовольствием, если это окажется возможным. С чего начнешь?

- Еще не думала.- Я вдруг еще больше запаниковала, но Дэвид вряд ли это заметил.

- Начни с истории старика Стонера, там действительно есть материал для целого романа.

- Пожалуй,- согласилась я.

Я была рада тому, что Дэвид не стал меня отговаривать, но не без волнения задумалась о реакции своего секретаря.


Глава вторая

В ней я рассказываю о попытке написать текст необходимого объема и приличного качества и о неожиданном визите комиссара полиции.


Как я и ожидала, мои первые шаги по пути к писательской карьере были не такими простыми и приятными. Но некоторые мои страхи оказались напрасными. Например, меня очень беспокоила реакция моего секретаря. Ари узнал о моих планах, видимо, от Дэвида.

- Это правда, что вы решили заняться написанием романов?- спросил он, заглянув в мой кабинет в конце рабочего дня и застав меня, таким образом, именно за работой над первой страницей будущего творения.

- Мне предложили, и я решила попробовать,- я постаралась, чтобы мой ответ прозвучал спокойно и обыденно.

- Странно,- отреагировал мой секретарь и удалился.

Я не очень поняла его реплику, но была рада, что Ари ограничился коротким замечанием.

Делами в этот период я не была завалена. С одной стороны, это хорошо, я могла уделить больше времени литературным экспериментам, но была и другая сторона. Деньги на нашем счету стремительно таяли, а платежи по финансовым обязательствам еще никто не отменял, да и другие расходы напоминали о себе каждый день. Гонорар от издательства "Вольфганг" вряд ли мог решить наши проблемы, поэтому я ждала от своего секретаря более сложной и менее нейтральной реакции.

Я продолжила работу над текстом, но полный недоумения взгляд Ари не выходил у меня из головы.

В качестве начала будущего романа я взяла первый свой рассказ, его можно было сделать прологом, но я никак не могла найти ключевые фразы, необходимые для подобного превращения. Ну, нет у меня соответствующего опыта. В общем, мой оптимизм съеживался стремительно с каждой новой попыткой довести текст до нужного состояния.

Я уже стала подумывать о том, чтобы отказаться от этой затеи, и тупо смотрела на последнюю корявую строчку, отпечатанную минуту назад, перебирая в уме вежливые, но решительные, выражения для письма господину Салихову.

Но почему он сказал "странно"? Эта навязчивая мысль отвлекала меня от работы, и я, наконец, не выдержала! К счастью, мой секретарь еще не ушел, и я могла адресовать свое недоумение ему непосредственно, не пользуясь телефонной связью.

- Почему странно?!- без всякого предисловия выпалила я.

- Видите ли,- спокойно и без тени удивления стал объяснять Ари,- о подвигах детективов обычно рассказывают их друзья, на худой конец, потомки, а вы решили сделать это лично? Не знаю, не знаю... У господина Сомса это получилось бы лучше, впрочем, это всего лишь мое мнение.

Я вернулась в свой кабинет и с чувством захлопнула за собой дверь. Да, я злилась, потому что прекрасно понимала- все сказанное моим секретарем- правда!

И тут мои невеселые мысли были прерваны появлением комиссара Катлера.


***

В наших взаимоотношениях с Эриком существует несколько неписаных, но соблюдаемых правил, среди которых есть и необходимость предварительного телефонного или присланного по электронной почте предупреждения о предполагаемом визите.

Приход комиссара без соблюдения этой условности свидетельствовал лишь об одном- случилось нечто неординарное, или комиссару срочно понадобилось именно мое участие в его расследовании. Впрочем, в этом случае, как выяснилось, все было не совсем так.

- Приветствую вас, коллега,- привычно проговорил Эрик и остановился возле кресла для посетителей, словно заскочил на минутку, чтобы сказать пару слов.

- Здравствуйте, комиссар, рада вас видеть,- ответила я, не показывая удивления.

- Вам знакомо имя Лори Паттерса?- Похоже, никто и не предполагал услышать положительный ответ, и за этим вопросом последовал еще один:- А с Мигелем Кортесом вы знакомы?

- Ни о каком Лори Паттерсе я никогда не слышала,- ответила я.- О Мигеле Кортесе я, понятно, этого сказать не могу, он слишком известен, но лично с ним не знакома.

Эрик, наконец, устроился в кресле у моего стола и заговорил, как мне показалось, более спокойно.

- Лори Паттерс- журналист. Впрочем, он не работал на какое-либо конкретное издание. Он готовил свои материалы, а затем искал для них покупателя.

- И это занятие его кормило?- удивилась я.

- Конечно, поверьте мне, очень даже неплохо кормило. Каждая его статья была сенсацией и нередко сопровождалась скандалом. Иногда подобный материал ему попросту заказывали, неужели вы не знакомы с подобной практикой? Дэвид вам никогда не рассказывал о таких профессионалах? Впрочем, "Интерньюс" вряд ли хоть раз пользовался услугами Паттерса или его коллег.

- Я не настолько наивна, чтобы не знать о существовании такой специализации, просто не подумала. Но почему вы решили, что я могла быть знакома с этим папарацци?

- У него в записной книжке было ваше имя и номер телефона.

- Вы его арестовали? В чем его обвиняют?

- Его уже ни в чем нельзя обвинить. Он умер вчера вечером.

- Что значит "умер"? Его убили?

- Скорее всего, да.

- То есть, вы пока в этом не уверены?

- Вы же знаете, коллега, что для того, чтобы быть в этом уверенным, необходимо заключение доктора Франка, а его у меня еще нет. Но не думаю, что это самоубийство. Вряд ли можно предположить, что, выстрелив себе в голову, человек способен потом аккуратно стереть с оружия отпечатки пальцев. Перчаток на его руках не было.

- Может, вы мне расскажете какие-то подробности? А что случилось с Мигелем Кортесом?- вспомнила я начало нашего разговора.

- С ним как раз ничего не случилось, просто на той же странице в той же записной книжке было и его имя, адрес и номера всех его телефонов,- ответил комиссар.

- И вы подозреваете, что убийство этого журналиста как-то связано...

- Не торопитесь, Мэриэл,- остановил меня Эрик Катлер,- нет еще никаких версий. Просто я подумал, что этот Паттерс, возможно, успел вам позвонить.

- Должна вас разочаровать, нет, он мне не звонил. Но зачем убийца оставил на месте преступления оружие? Неужели он надеялся, что полиция сочтет случившееся самоубийством?

- Не думаю, что все так просто, однако, пистолет принадлежал покойному журналисту. Возможно, убийца растерялся и действовал, не слишком представляя себе последствия, а возможно, просто побоялся, что любой другой вариант будет еще хуже. Он ведь понимал, что полиция обязательно займется поисками оружия. Во всяком случае, это еще предстоит осмыслить, а пока нужно выяснить хотя бы то, что практически лежит на поверхности. Возможно, Лори Паттерс хотел обратиться к вам за помощью?

- Может быть, но тогда будет естественно предположить, что он знал о том, что его могут убить. Впрочем, его род деятельности часто сопряжен с риском, и этот пистолет он, скорее всего, всегда держал при себе.

- Несомненно, но именно поэтому у него должны были быть серьезные основания для обращения к детективу.

- Пожалуй, вы правы. И все же странно. Папарацци- не шантажист, у него всегда можно просто выкупить компрометирующий материал, зачем же его убивать?- высказала я вполне, как мне казалось, обоснованное сомнение.

- Его могли убить и по причинам, совсем не связанным с его работой, да и шантаж вовсе не исключается,- вздохнул комиссар.

- Вы считаете, что мое участие в расследовании этого убийства было бы полезно?- решилась спросить я, поскольку прекрасно понимала, что выбросить из головы все, что я сейчас услышала, мне не удастся.

- Мне некого предложить вам в клиенты, но не скрою, что был бы очень рад поработать с вами,- с улыбкой ответил комиссар, не хуже меня понимая, что никуда я от этого расследования не денусь.

- Тогда жду от вас детали,- вернула я наш разговор к его деловой части.

- Вы правы,- согласился Катлер, затем начал рассказывать.- Тело было обнаружено рано утром в Сент-Стоуне на берегу озера. Его увидел с дороги господин Георг Ренке, который ехал в это время в свою контору, он агент по торговле недвижимостью.

- Он позвонил в полицию из машины?- уточнила я.

- Не совсем,- стал объяснять комиссар.- Он подъехал поближе, вышел из автомобиля и подошел к лежащему человеку. Он ведь не знал, что тот мертв, просто ему показалось неестественным то, что он увидел.

- Это понятно,- кивнула я,- кроме того, Паттерс, видимо был одет в приличный костюм?

- О, да. Ему вообще было свойственно некоторое пижонство.

- Значит, этот господин...

- Ренке,- подсказал комиссар.

- Да, он дождался приезда полиции?

- Конечно. Увидев тело Паттерса вблизи, не трудно было понять, что произошло, да и оружие, брошенное рядом с телом, не оставляло сомнения в неестественных причинах смерти.

- Вам не кажется комиссар, что место для убийства выбрано не слишком удачное?- заметила я.

- Его убили, скорее всего, в другом месте.- По уверенному тону Эрика Катлера чувствовалось, что это уже не предположение, а факт, подтвержденный экспертами.

- Странно, что убийца, кажется, сделал все, чтобы тело как можно быстрее обнаружили. Насколько я помню, там с шоссе берег озера прекрасно виден,- продолжила я размышления вслух.

- Да, я тоже об этом подумал, факт любопытно характеризует преступника. Я склоняюсь к мысли, что мы имеем дело не с хорошо продуманным замыслом, а с какой-то человеческой драмой.

- Ох, комиссар, который раз прихожу к выводу о вашем несомненном литературном таланте,- не удержалась я от замечания.- Надо было мне перенаправить господина Салихова к вам.

- А кто это такой?- последовал удивленный возглас моего собеседника.

Я совсем забыла, что комиссар еще не в курсе моих внезапных проблем и планов, и мне пришлось все рассказать: и об издательстве Вольфганг, и о предложении, которое от имени издательства было мне сделано его главным редактором.

- Думаю, что этот господин попал по нужному адресу,- улыбаясь, заявил Эрик, после того, как я закончила повествование.- Я читал ваш рассказ в "Интерньюс", очень неглупо и интересно написано.

- Приятно слышать,- пришлось ответить мне, и я почувствовала, что мои щеки подозрительно потеплели,- но давайте вернемся к обсуждению более важных вопросов.

- Как скажете. Так что же вам так не понравилось в моем замечании?- Улыбка осталась в голосе комиссара, и это повлияло, видимо, на мой ответ.

- Почему не понравилось? Просто на первом этапе расследования воображение не всегда бывает полезным инструментом. Фактов еще, как мне кажется, недостаточно.

- Как сказать? Факты, в данном случае, уже с большой вероятностью указывают на возможность двух оценок действий преступника.

- Что вы имеете в виду?

- Либо убийца очень хитер, и специально хочет нам навязать мысль о своей неопытности, либо это было спонтанное, а то и случайное преступление.

- Для меня это не так очевидно,- произнесла я и задумалась, затем все же согласилась.- Но, может, вы и правы. Можно вполне думать в этом направлении, но отталкиваться стоит лишь от того, что знаем наверняка.

- Разумеется, а вы решили заняться этим делом, как я понимаю, даже не имея клиента?

- Если этот человек не успел ко мне обратиться, это вовсе не значит, что у меня нет перед ним обязательств,- важно произнесла я, хотя истинная причина моего вмешательства в расследование была гораздо проще.

- Что ж, я только могу порадоваться этому факту,- улыбнулся комиссар. Он и не ожидал от меня другого решения.

- Могу ли я посмотреть материалы, уже собранные по этому делу?- осторожно уточнила я, осознавая сложность этого вопроса.

- Вы же понимаете,- Эрик замолчал и посмотрел на меня, надеясь, что я прерву его,- пока не будет ясно, как ваше имя попало в записную книжку убитого, я не могу вам дать никакую информацию, кроме той, что мы предоставляем журналистам. Впрочем, ничего особенного мы пока и не накопали.


Глава третья,

которая повествует о первых шагах в расследовании убийства моего несостоявшегося клиента.


Мы договорились с комиссаром, что он будет сообщать мне новые факты, разрешенные к публикации, по электронной почте, и всю информацию о Лори Паттерсе он пришлет мне сразу, как только доберется до своего кабинета. Ну, и о том, что официально введет меня в курс дела, лишь только получит соответствующее разрешение судебной палаты.

Предварительное рассмотрение материалов, полученных в ходе осмотра места происшествия, было назначено на следующее утро.

Первым и вполне естественным шагом в этом расследовании был звонок Дэвиду. Даже если учесть тот факт, что "Интерньюс"- респектабельное издание и оно не нуждается в скандальных материалах для повышения своего рейтинга, Дэвид вполне мог что-нибудь знать и о Лори Паттерсе. Как минимум, ему легко будет собрать об этом человеке некоторую информацию.

Не успела я додумать мысль до конца, как услышала призыв телефона, а затем именно тот голос, который был сейчас удивительно кстати.

- Комиссар был у тебя?- спросил мой друг без всяких предисловий, если не считать привычного обмена приветствиями.

- Да, только что ушел, а я как раз собиралась тебе звонить,- ответила я.

- Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о Паттерсе?

- Ты, как всегда, удивительно догадлив. Если бы ты не был так успешен в качестве журналиста, я бы уговорила тебя стать моим партнером.

- И я бы согласился, но что это изменит?

- Опять ты прав,- невольно вздохнула я.- Может, подъедешь в мою контору?

- Уже еду, буду у тебя минут через десять.


***

Дэвид действительно вскоре появился в моем кабинете, но продолжить наш деловой разговор мы решили у меня дома, поскольку был уже вечер.

Пока мы ехали, я коротко рассказала о своих первых литературных неудачах и авторских сомнениях. На что Дэвид заметил:

- Любому делу нужно учиться. По крайней мере, тебе стоит наработать опыт, а что из этого выйдет? Так ли уж это важно? Не понравится этому Салихову, как ты написала, так будешь знать, что это еще не тот уровень, который нужен для издания. На кусок хлеба ты пока этим не зарабатываешь. Захочешь- будешь пытаться дальше, а нет- так вся эта история останется приобретенным опытом и только. Что ты теряешь?

- Время,- ответила я, впрочем, чувствуя, что прав Дэвид.

- У тебя есть выбор,- усмехнулся он,- но ты ведь никогда не останавливаешься, если что-то решила.


***

О Паттерсе мы заговорили уже после легкого ужина, который приготовил для себя Дэвид. Причем он знал, что я не смогу устоять перед искушением, ощутив аромат моего любимого омлета с грибами, поэтому приготовил это замечательное блюдо без экономии продуктов. Разрешив себе ужин (ох, как я люблю эти поблажки) я, естественно, не стала отказываться и от кофе. В общем, вечер начался замечательно.

Мы устроились в моей крошечной гостиной. Я не спешила задавать свои вопросы, зная, что Дэвид все выложит и без них.

- Так уж получилось, что Лори Паттерс,- как я и предполагала, начал он первым наш разговор,- хотя и не входил в число моих приятелей, но и не был для меня незнакомцем. Однажды, это было пару лет назад, он даже помог мне, подкинув идею материала. Разумеется, я не стал бы с ним сотрудничать, это грозило бы мне потерей работы в "Интерньюс", но он чуть не стал моим родственником, так что избежать этого знакомства я попросту не мог.

- Что значит родственником?- удивилась я.- Была бы у тебя сестра, я бы еще...

- Но у меня есть кузина, она живет в Бельгии, а в позапрошлом году приезжала ко мне в гости. Она тогда хотела продолжить свое обучение после школы в Мэрвикском университете.

- Но, как я понимаю, от своих планов она отказалась. Кстати, получается, что она- весьма юная особа?

- Да, ей сейчас девятнадцать лет, а тогда едва исполнилось семнадцать. Учится в Париже на подготовительном отделении филиала Гринверского университета искусств, но через пару недель я ее опять буду принимать у себя, впрочем, ненадолго. На следующий день после прибытия в Сент-Ривер она отправится в Гринвер Д. При университете есть что-то вроде пансионата для студентов-иностранцев.

- Как зовут девушку?- наконец поинтересовалась я.

- Дэнни, Даниэла.

- Насколько я могу догадаться, была какая-то романтическая история?

- Да, Лори, между прочим, очень нравился женщинам, и, видимо, это ему помогало в работе. Ничего не могу утверждать наверняка, но малышка Дэнни, похоже, нужна была этому пройдохе, чтобы подобраться ко мне. Кто-то заказал Паттерсу материал о нашем главном. Я даже могу догадаться, кто, но ситуация не получила развития, поэтому все эти предположения сейчас вряд ли представляют для тебя интерес, разве что, тебе легче будет понять характер жертвы.

- Это тоже немало. Так что же помешало Паттерсу довести свой замысел до удачного финала?- спросила я.- Он, как я понимаю, вознамерился жениться на девочке?

- Не думаю, что он довел бы дело до свадьбы, хотя предложение сделал, ну и, поскольку из родственников будущей невесты рядом был только я, естественно, с первым визитом молодые нагрянули именно ко мне. Так мы и познакомились.

- Ты совсем исключаешь возможность искреннего желания Паттерса жениться на твоей кузине?

- Нет, конечно,- Дэвид задумался.- Выглядел он весьма убедительно. Он не пожирал Дэнни глазами, не стремился исполнить каждый ее каприз. Скорее был увлечен ролью старшего брата, мягко подшучивал над естественной в ее возрасте наивностью, возражал, когда она была в чем-то не права, но, уважая ее точку зрения, аргументировал свое несогласие. В общем, вел себя нормально, был обаятельным, но не подчеркнуто неотразимым. И даже я ему верил вплоть до момента, когда разразился скандал.

- Ты считаешь, что этот скандал был неизбежен или даже запланирован?- попыталась я додумать самостоятельно то, на что Дэвид лишь намекнул.

- Может быть, и так, во всяком случае, для Лори появление Эстерины Розано в ресторане, где он ужинал со своей невестой, не могло быть сюрпризом,- усмехнулся мой друг.- Он мог или даже должен был это предвидеть.

- Тебе виднее,- теперь уже задумалась я,- но я бы предпочла послушать, что мне могут рассказать обе женщины.

- Думаю, это несложно устроить.

- Тогда оставим этот эпизод в покое, расскажи мне все, что знаешь о Лори Паттерсе. Ты ведь кое-что узнал о нем? И тогда, когда он ухаживал за Даниэлой, и после того, как ты узнал о его гибели, верно?

- Разумеется. Я даже не похвалю тебя за проницательность. Но рассказывать почти нечего. Родился наш герой в Сент-Ривере. Семья была состоятельной, отец- преуспевающий дантист, мать занималась рекламой, и это занятие приносило ей неплохие деньги. Лори получил приличное образование. Учился в Сорбонне, затем в Мервикском университете на факультете "Журналистика и медиабизнес". Начинал свою карьеру в солидном издании, журнале "Коллекционер" Из журнала он ушел после неприятной ссоры с коллегами. Ты можешь себе представить, какие тайны и интриги связаны с подписчиками этого элитного издания. Публика там респектабельная, но весьма азартная. Лори, видимо, не смог удержаться в рамках, принятых в этой специфической среде. Подробности мне выяснить не удалось, известно только, что какое-то время Паттерса никто не хотел принимать на работу. Вообще, жизнь его в тот период скрутила не слабо. Родители Лори поехали на уикенд в Мервик, выбрав самый неудачный день, когда большое мервикское землетрясение унесло тысячи жизней, в том числе и жизни Стефании и Роберта Паттерсов. Лори остался один, он получил в наследство приличный счет в банке, квартиру в Сент-Ривере и виллу на острове Астра. Ну, еще несколько мелочей: два новеньких автомобиля, легкий спортивный самолет и яхту. Наследство было весьма приличным. Но деньги рано или поздно кончаются, если не думать о способах пополнения своего бюджета. Паттерс получил возможность немного осмотреться и выбрать свой путь. Его выбор, как мне кажется, был осмысленным. Тем не менее, его первая скандальная статья очень смахивала на месть. Разговоры ходили разные, но к тому времени Лори уже неплохо освоил, как минимум, азы своей будущей профессии. Он нанял толкового адвоката, что тоже говорило о его серьезном подходе к выбору специализации. Собственно, я всего лишь хочу подчеркнуть, что Лори не был таким уж милым оболтусом, каким его некоторые считали. Он знал, что делал, и все свои кампании тщательно продумывал. О том, что мое мнение о нем имеет под собой почву, говорит и тот факт, что он лишь однажды проиграл дело в суде, отстаивая законность предоставленного им материала.

- Как я понимаю,- не удержалась я от комментария,- ты предполагаешь, что его убийство связано с его профессией, с каким-то материалом, над которым он работал?

- Я считаю это наиболее вероятным, но именно потому, что я знал убитого лично, думаю, что прежде, чем ты разберешься в происшедшем, тебе предстоит разгадать пару, дополнительных тайн, как минимум.

- Ну, разбираться предстоит не только мне. Полиция тоже умеет кое-что. А мне, пожалуй, следует заняться именно тайнами.

- Наверняка тут сказать что-то будет сложно. Какие тайны ты имеешь в виду?

- Прежде всего, я хочу понять, зачем Лори Паттерсу понадобилась моя помощь?

- А почему именно помощь?

- А что еще? Я с ним не знакома. Вряд ли у нас с ним были и общие друзья. Он мог записать мой номер телефона только для того, чтобы воспользоваться моими профессиональными услугами.

- Но почему именно к тебе он решил обратиться? Ты считаешь, что это мог быть случайный выбор?

- Не исключен и такой вариант. Однако сейчас у меня мало информации, чтобы рассуждать об этом.

- Да информации в этом деле вообще маловато.


Глава четвертая,

в которой я расскажу о моих встречах с теми, кто знал Лори Паттерса не в качестве журналиста.


Я была уверена, что увижу ослепительную красавицу, этакую современную Кармен. Согласитесь, что у меня были все основания думать именно так. Но Эстерина Розано оказалась совсем непохожей на роковую женщину. Она, конечно, была по-своему привлекательна. Но в ней не было и намека на экзотическую красотку, сошедшую с обложки глянцевого журнала. Среднего роста, чуть полноватая, смуглая, темноволосая,- вот, пожалуй, так можно было бы ее описать.

Но было бы несправедливо не упомянуть ее глаза, которые вызвали мое удивление и восхищение, едва я увидела эту женщину. Они были большими и красивыми, но не в этом дело, они были по-матерински добрыми. Все мои представления о событиях, связанных с личной жизнью Лори Паттерса развалились, не успев оформиться в нечто более или менее целостное.

Я была благодарна Эстерине за то, что она согласилась встретиться со мной и приехать для этого ко мне в контору, о чем и сказала ей в начале нашего разговора.

- Ой, что вы!- воскликнула она.- Мне самой интересно, у вас такая необычная профессия, для женщины, я имела в виду.

- Вы догадываетесь, о чем я хотела бы с вами поговорить?

- Нет.

- Очевидно, вы еще не знаете, у меня для вас плохие новости, извините. Думаю, что полиция вас тоже побеспокоит.

- Полиция? Что случилось?

- Вы ведь были неплохо знакомы с Лори Паттерсом?

- С ним что-то произошло?

- Его убили. Вы давно не заглядывали в газеты? Не смотрели новостные сайты?

- Я не читаю газеты. Новостные сайты? Вы говорите о компьютере? Боюсь, я не современна. Компьютером пользуюсь только на работе, новости всегда узнаю лишь тогда, когда о них невозможно не знать. Вы удивлены?

- Это ваш выбор,- ушла я от прямого ответа.

- Спрашивайте. Вы хотели, чтобы я рассказала вам о Лори?

- Вы хорошо его знали?

- Мы были знакомы с детства.

- Вот как? Расскажите все, что считаете возможным.

- Да что мне скрывать?

Несмотря на эти слова, заговорила госпожа Розано после довольно долгой паузы.

- Как я уже сказала, мы с Лори знали друг друга много лет. Наши родители были друзьями и родственниками. Стефания Паттерс, впрочем, тогда она еще была Ковальчик, и моя мать учились в одной школе. Я не знаю, как и насколько они подружились именно в детстве, но по окончании школы их судьбы переплелись. Моя мать вышла замуж за Энрике Розано, сына близкого друга семьи Ковальчик, а Стефания стала женой кузена моей матери Роберта. Семьи Паттерсов и Розано поселились по соседству, а когда появились мы с Лори, нас воспитывали как брата с сестрой. Собственно, Лори всегда и воспринимался мною как младший брат.

- Я до этого момента воспринимала ситуацию совсем не так,- не удержалась я от реплики.

- Догадываюсь,- Эстерина улыбнулась,- но хорошо, что вы захотели со мной поговорить, в смысле, не представляя официальное следствие.

- Я хочу, чтобы вы правильно оценивали ситуацию,- решила уточнить я,- да, в полиции я не служу, но комиссар, ведущий расследование,- мой друг, и мы обмениваемся информацией по тем делам, в которых пересеклись, разумеется, не нарушая закон и стараясь не мешать друг другу.

- О! Это мне известно и понятно, и все же с вами мне легче говорить о Лори. Но вы сказали, насколько я поняла, что тоже вовлечены в расследование. Кто-то, кроме полиции, заинтересовался? Я понимаю, что вы не откроете мне имя своего клиента, но он есть, ведь так? Или это тоже тайна?

- Нет, это не тайна. Я считаю своим клиентом господина Паттерса, который, судя по некоторым фактам, знал о грозящей ему опасности, собирался обратиться ко мне за помощью, но не успел.

- Вот как? Вы меня удивили.- Эстерина задумалась, словно ушла в какие-то свои воспоминания.

- Почему?- пришлось спросить мне свою собеседницу, поскольку, похоже, она забыла обо мне.

- Лори не любил делиться своими проблемами с кем бы то ни было. Он предпочитал справляться самостоятельно. Что же могло его настолько напугать? И вдвойне странно, что он решил обратиться за помощью к женщине. Может, вы все же ошибаетесь?

- Честно говоря, я пока не могу утверждать что-либо наверняка, расследование только начинается.

Мне не хотелось почему-то говорить Эстерине о записной книжке Лори.

- Извините, я слишком любопытна,- смущенно произнесла госпожа Розано,- но мне трудно пока осознать случившееся.

Я ждала несколько иной реакции от женщины, как мне казалось, любившей убитого журналиста. Я продолжала думать, что Эстерина была привязана к Паттерсу, пусть даже считала его младшим братом.

Ее спокойствие не могло не удивлять, а ее неумелая попытка получить от меня дополнительную информацию выглядела подозрительно. Впрочем, в момент нашего разговора я об этом не думала, но интуитивно почувствовала необходимость некоторой сдержанности и осторожности.

Уже после того, как мы расстались, мне подумалось, что я зря не надавила на свою собеседницу, вернее, не нашла того вопроса, который был бы главным. Несмотря на то, что в целом, госпожа Розано мне понравилась, я была уверена, что она так и не сообщила мне о неком очень важном факте или даже о фактах. Почему эта женщина вела себя именно так? Какую роль, на самом деле, она сыграла в судьбе Лори Паттерса? Я не могла не только ответить на эти вопросы, но даже высказать более или менее убедительные предположения.


***

Встретиться с кузиной Дэвида я смогла тогда, когда девушка ненадолго приехала в Сент-Ривер.

Разговор состоялся у меня дома. В этом были и свои преимущества, и свои сложности. Но изначально было понятно, что Дэнни не станет ничего от меня скрывать, и это было замечательно, однако, много ли она могла сообщить? Она воспринимала Паттерса вне его профессии. Если убийство не имело отношения к журналистской деятельности Лори, то впечатлениям Даниэлы имело смысл уделить максимум внимания. Но какие мотивы могли бы тут выйти на первый план? Ревность? Месть? Зависть? Не то, чтобы это было уж так невероятно, но казалось слишком банальным.

- Тебе очень нравился Лори?- спросила я Дэнни после того, как мы познакомились. Она уже знала о случившемся.

- Сейчас я уже не могу это сказать с полной уверенностью,- чувствовалось, что моя собеседница старается быть искренней.

- Я понимаю, что прошло время, ты повзрослела, да и последние события тоже немало влияют на твои чувства, но постарайся вспомнить историю ваших отношений,- попросила я.

- Хорошо, но я действительно сейчас все вижу несколько иначе.- Даниэла грустно, "очень по-взрослому", улыбнулась.

- Да, да, я это хорошо понимаю.

- Что ж, попробуем заглянуть в прошлое. Знакомство наше можно назвать случайным. Впрочем, не совсем.- Дэнни замолчала, вспоминая, видимо, обстоятельства своей встречи с Лори.

- Расскажи подробно,- попросила я.

- Это было в тот день, когда я улетала сюда, в Сент-Ривер.

- То есть еще во Франции?

- В аэропорту. Я прошла паспортный контроль, но до вылета оставалось больше часа. Решила выпить чашечку кофе, оказавшись прямо у входа в маленькое кафе. Очень маленькое, всего на два столика, за одним из которых сидел Лори. Впрочем, тогда я на него совсем не обратила внимания, поскольку увидела женщину, с которой он разговаривал, и просто неприлично вытаращилась на нее.

- Ты ее узнала,- предположила я.

- Да, узнала, это была Эмилия Сантэ, я тогда, как и многие, увлекалась романами этой писательницы, у меня были все ее книги, разумеется, с портретом автора на каждой обложке. Я замерла на пороге, забыв и о кофе, и обо всем на свете. Возможно, в какой-то другой ситуации она бы не стала обращать на меня внимание, поклонников и поклонниц у нее море, но, похоже, Лори на тот момент ее прилично достал. Она улыбнулась мне и пригласила присоединиться к ним.

"Вот, молодой человек,- сказала она,- интересуется секретами моего успеха у читателей. Я посоветовала ему обратиться непосредственно к тем, кому нравятся мои незатейливые опусы, я ведь не ошиблась? Вы читали мои романы?"

Сейчас мне кажется, что тон ее был насмешливым, но я не уверена. Не помню ни слова из того, что я тогда проговорила в ответ, но, кажется, я была очень убедительна. Лори записал все на диктофон и обещал связаться со мной, когда пристроит материал.

Дэнни вдруг замолчала. Мне показалось, что она наткнулась на какое-то воспоминание, возможно, очень важное. Я не стала ей мешать своими вопросами, и она действительно подтвердила мою догадку.

- Только сейчас я вдруг поняла, что Лори не записал номер моего телефона, даже не спросил...

- Ты хочешь сказать, что в тот раз вы толком не познакомились?- уточнила я.

- Да, именно так.

- А потом? Он тебе позвонил?

- Нет, он встретил меня возле дома Дэвида. Я к тому времени уже забыла почти о той встрече в аэропорту. Нет, я, конечно, помнила, что мне повезло пообщаться с известной писательницей, но журналиста я просто не приняла всерьез.

- Неужели?- удивилась я.

- А что вас так удивляет?

- Ну, мне было бы интересно, если бы обо мне написали в газете, ты ведь была школьницей,- усмехнулась я, представив себя на месте Дэнни.

- Я была не настолько глупенькой, чтобы поверить, будто мои слова напечатают в газете рядом с именем Эмилии Сантэ.

- При таком здравомыслии как же ты попалась на удочку Лори?

- А почему вы решили, что я попалась на его удочку?

- Вы были с ним помолвлены, не так ли?

- Это скорее говорит о том, что он попался на крючок, разве нет?

В ответ на ее реплику я рассмеялась. Впрочем, прозвучавшее утверждение, надо признать, было логичным.

Даниэла тоже улыбнулась, и мне показалось, что она была очень довольна собой, из чего я заключила, что ее отношения с Лори были непростыми, но она пока не готова ни в чем признаваться.

- Вы расстались из-за скандала в ресторане?- продолжила я свои расспросы.

- Нет, конечно. Скандал ведь не имел ко мне никакого отношения. Или почти не имел. Они говорили о деньгах, а обо мне Эстерина сказала странные, но вовсе не обидные слова.

- Какие именно? Можешь уточнить?

- Она сказала: "хочешь жениться на этой девочке- меняй профессию".

- Лори ответил ей?

- Да, сказал, что подумает. А расстались мы тогда...- она вдруг замолчала, и было похоже, что ей не слишком хотелось говорить на предложенную тему. Однако она закончила:- Так решил Лори, он не объяснил мне, почему. Да и не нужны мне были его объяснения, что бы это изменило?

- Значит, поразмыслив, он выбрал профессию, как думаешь?

- Я тоже так решила тогда. И, может, потому не слишком переживала.

- А сейчас ты думаешь иначе?

- Его убили.

- И что это меняет?

- Мне теперь кажется, что он знал об опасности. Возможно, хотел уберечь меня.

- От чего?

- Теперь мы вряд ли об этом узнаем.

- Может, ты и права, однако, я попробую выяснить и это.

Наш разговор потерял всякий смысл. Я понимала, что моей собеседнице еще было, что сказать, но что-то ее останавливало, чего-то она опасалась. А, может, просто хотела подумать и решить, стоит ли мне доверять.


Глава пятая,

в которой у меня появляется клиентка.


Мои надежды не оправдались. Ни Дэнни, ни Эстерина не сказали ничего такого, что могло бы дать хоть какое-то представление о случившемся с Лори. Конечно, я не рассчитывала так вот сразу получить ключевую информацию и во всем разобраться, но надеялась, что смогу хотя бы выстроить версию событий. Не получилось. В каком направлении действовать дальше, я толком не представляла.

Быстро и невнятно поприветствовав Ари, я проскользнула в свой кабинет, надеясь, что мой секретарь достаточно занят и не станет обращать на меня внимания.

Но не успела я плюхнуться в кресло и включить кондиционер, как Ари проявился у моего стола.

- Звонила некая Эмилия Сантэ, я назначил ей встречу на два часа дня.

- Повтори, как ее имя?

- Эмилия Санте. Вы с ней знакомы?

- А разве ты не знаешь, кто она?

- Знаю, конечно, вот вы... Впрочем, вы теперь без пяти минут коллеги!

Естественно, я поняла подтекст этого замечания, но не отреагировала, поскольку меня в этот момент занимали совсем другие мысли.

В моей практике я не впервые встречалась с писательницей. Однажды мне пришлось искать рукопись, которую потеряла Джессика Карвер, я ее не нашла, вернее к моменту, когда все прояснилось, Джессика уже передумала издавать свой роман. Но удалось раскрыть сразу три тайны, на первый взгляд, никакого отношения не имевшие к злополучной рукописи.

Однако вряд ли госпожа Санте что-либо потеряла,- подумала я. Почему? Слава Богу, меня об этом никто не спрашивал. Интуиция? Возможно.

К приходу госпожи Санте я подготовилась как могла. В основном, просмотрела информацию о ней и ее книгах.

Писательница действительно была в числе самых читаемых авторов и не только женской аудитории. Читатели-мужчины отзывались о ней, как минимум, с уважением. В сети я нашла и пару прекрасных рецензий на ее наиболее популярные романы.

Даже пожалела, что эти книги прошли мимо моего внимания.

Прекрасное владение словом, необычайная образность, выверенные сюжеты, разумная сдержанность в описаниях, мастерство композиционного построения,- такие словосочетания встречались практически во всех публикациях. Подумалось мне и о том, что у меня-то всех этих достоинств нет, и вряд ли они появятся. Это был еще один аргумент в пользу сомнений, высказанных моим секретарем.

Внешность известной писательницы, как мне показалось, не совсем соответствовала образу, который нарисовало мое воображение под влиянием всего того, что мне удалось о ней узнать.

Высокая, спортивная, в легком льняном костюме, который сидел на ней идеально. Изрядно поседевшие густые волосы подстрижены коротко, но красиво. Глаза холодного серого цвета, взгляд спокоен и дружелюбен.

Она выглядела моложе своих лет, не столько за счет ухоженности, разумеется, и это имело место, сколько благодаря своему характеру. В ней чувствовалось неисчерпаемое жизнелюбие и некая внутренняя сила, позволявшая ей держать под контролем не только собственные чувства и мысли, но и все происходящее вокруг. Таково было мое первое впечатление.

- Я обратилась к вам по рекомендации моего издателя, он был вашим клиентом пару лет назад, Алекс Гирш,- объяснила госпожа Санте.

- Да, я его прекрасно помню, и расследование было любопытным,- ответила я.

Разговор начался несколько напряженно, и дело было не в сказанных словах. Впрочем, как только мы перешли к фактам, ситуация изменилась.

- Вы, очевидно, уже знаете, что я пишу романы,- Эмилия вопросительно посмотрела, и я утвердительно кивнула, отвечая на этот взгляд.- Мои романы имеют свою аудиторию, книги неплохо продаются,- я снова кивнула.- Это объясняет тот факт, что меня не слишком удивило предложение, поступившее от некого иностранного издательства.

- Вы мне можете сообщить, какого именно?- спросила я.

- Названия я не запомнила, могу только сказать, что оно находится в России. Они предложили перевести на русский язык наиболее популярные мои тексты.

- В этом предложении действительно нет ничего подозрительного,- заметила я.

- Конечно. Год назад два моих романа вышли в Китае, естественно, на китайском языке. Так почему бы не издать их на русском? Но как только я сообщила об этом предложении Алексу, буквально в тот же день я получила странное сообщение от Лори Паттерса. Мы были с Лори немного знакомы..

- Я знаю,- не понимаю, зачем я это сказала, вырвалось, но если Эмилия и удивилась, то не подала виду.

- Он написал, что если я не хочу быть замешанной в скандале, мне следует не связываться с этим издательством, постойте, оно называется Вольфганг!

- А имя редактора Салихов?

- Кажется, так мне представился человек, говоривший со мной от имени издательства. Не знаю, как бы я поступила, Алекс пообещал навести справки, но потом убили Лори, и...- она вдруг замолчала и посмотрела на меня так, словно ждала, что я продолжу начатую ею фразу.

- И вы испугались?

- Да.

- Но почему?

- Я, конечно, понимаю, что смерть журналиста может не иметь никакого отношения ни ко мне, ни к этому издательству, но мне не нравятся такие совпадения.

- И мне тоже,- согласилась я, думая в этот момент не только о проблеме клиентки. ²- Но чего вы ждете от меня? Расследованием обстоятельств смерти Паттерса занимается полиция.

- Да,- согласилась со мной Эмилия,- я не прошу вас ввязываться в это дело. Возможно, даже наверняка, оно не связано с моей проблемой, я упомянула о нем просто, чтобы объяснить. Я хочу, чтобы вы разузнали вашими методами,- она сделала паузу и как-то почти театрально посмотрела мне в глаза,- все об этом издательстве. Не в полицию же обращаться?

- Для этого действительно нет повода,- усмехнулась я.

- Повода нет, все выглядит в пределах нормы, но не кажется таковым, или вы со мной не согласны?

- У меня пока слишком мало информации, чтобы решать, согласна ли я с вами. Но я займусь этим делом.


Я не стала рассказывать клиентке о том, что меня саму связывало со странным русским издательством. Впрочем, оно ведь вовсе не русское. А найти издателя в Сент-Ривере несложно.


Глава шестая,

в которой я знакомлюсь с владельцем издательства и выясняю некоторые любопытные факты.


Номер телефона Вольфганга Эркера я нашла за несколько минут. Но набрав нужные цифры, услышала лишь приятный женский голос, который предлагал мне назвать себя. Что мне оставалось делать?

Однако секретарь господина Эркера связалась со мной уже через час, а встреча была назначена на следующий день. Собственно, об этом попросила я сама. Мне нужно было подготовиться к разговору с издателем. Как минимум мне предстояло решить, насколько я буду с ним откровенна, объясняя причину своего визита.


***

Господин Эркер оказался человеком немолодым, но очень приятным. Среднего роста, худощавый, подтянутый, безукоризненно, хотя и несколько старомодно, одет и причесан. Говорил он негромко, но внятно. В общем, он мне понравился с первого взгляда, и я решила, что не буду особо скрытничать в разговоре с ним. Это было правильно, и уже в начале нашей беседы выяснились любопытные факты.

- Я сразу хочу извиниться за то, что мне придется занять ваше время вопросами, возможно, не имеющими к вам лично никакого отношения.- Мои слова вызвали легкую, едва промелькнувшую усмешку на лице моего собеседника, но и только.

- Говорит ли вам что-нибудь фамилия Салихов?- перешла я к делу.

- Да, я недавно познакомился с человеком, который именно так назвался.

- Разве он не работает в вашем издательстве? В русском филиале?- уточнила я.

- Нет, но я рассматривал такую возможность до начала нашего с вами разговора. С ним что-то не так? С этим Салиховым?

- Не знаю, давайте разбираться вместе. Для начала сверим факты, которые у нас есть, подозреваю, что здесь не все будет совпадать. Собственно, уже есть расхождения. Мне господин Салихов сказал, что он главный редактор в вашем московском филиале.

- Но это точно неправда!- воскликнул Эркер.

- Значит, и ни о каком издании моих скромных опусов тоже речи не было?

- Постойте. Салихов мне сказал, что он может получить право на переводы ваших романов для русского филиала, с этим он ко мне и обратился. На самом деле вы не давали своего согласия на участие в этом проекте?

- На самом деле, нет никаких романов,- честно призналась я.

- Но откуда тогда он взял эту идею?

- Он прочитал мой небольшой рассказ в газете, это был первый мой рассказ. Давайте я вам расскажу все.

- Да, так будет лучше.

Я рассказала действительно обо всем, включая свои попытки написать хотя бы один текст необходимого формата и приличного качества. Кроме того, я решила, что не стоит скрывать от моего собеседника и все, что мне стало известно из разговора с Эмилией Санте. Упомянула я и о загадочном убийстве Паттерса.

- Вот так сюжет,- воскликнул господин издатель и задумался.

Пауза явно затянулась. Я уже хотела напомнить о себе какой-нибудь репликой или вопросом, но Эркер неожиданно продолжил свою мысль:

- Просто детективная история, но где смысл?

- Если бы не смерть Лори, все бы выглядело хитрым способом устроиться к вам на работу,- предположила я.

- Можно было бы заподозрить и какую-нибудь финансовую аферу,- продолжил мою мысль Эркер.

- Конечно,- согласилась я,- это первое, что приходит в голову. Но зачем и кто убил журналиста?

- Шантаж?

- Я тоже об этом подумала. Лори что-то узнал. Он собирался встретиться со мной, но не успел.

- Вот даже как?

- Я, конечно, не могу это утверждать на все сто. Но в его записной книжке был записан номер моего телефона, что может оказаться и ничего незначащим совпадением, но Паттерс ухаживал некоторое время за кузиной моего друга. Не слишком ли странное стечение обстоятельств?

- Трудно с вами не согласиться,- тихо произнес Эркер.- История очень таинственная, на мой взгляд. Не знаю, как вам удастся связать все эти события даже на уровне предположений.

- Надеюсь, что разберусь, но пока мне нужны факты. Салихов должен же был оставить вам свои координаты?

- Да, естественно, как я не подумал! У меня есть номер его московского телефона. Попробуем ему позвонить?

- Погодите, я бы не хотела его спугнуть.

- Но информация о смерти Лори Паттерса наверняка уже есть в новостных лентах.

- Тем более. Пока у вашего российского коллеги нет оснований считать, что вы можете эти события связать. С какой стати? Даже если Паттерс успел пообщаться с Салиховым.

- Да, вы правы. Тем более, что русский через неделю должен прилететь в Сент-Ривер. Он еще вчера прислал мне сообщение, там есть номер его рейса, надо бы его встретить в аэропорту.

- Надо. Официально, видимо, лучше поручить эту встречу представителю вашего издательства, а мы организуем свое наблюдение. Не будем спешить.

- Да и, насколько я понимаю, вам пока нечего ему предъявить? То, что он назвался редактором, нельзя считать преступлением. Так ведь?

- Это не преступление. Но почему он так себя назвал? И зачем вообще ему все это понадобилось? Включая мои тексты.

- Почему бы вам и не написать их, кстати?

- Не факт, что у меня это получится,- усмехнулась я.

- Но рассказ вы написали?

- Вы же его не читали?

- Нет. А вы можете мне прислать этот текст?

- В адрес издательства?

- Лучше мне на личный адрес, возьмите мою карточку.

Эркер открыл ящик стола, достал визитку и отдал ее мне.

- Пришлите сегодня же, не забудьте. Я надеюсь, что мы еще поговорим об этом. Кстати, по этому номеру вы можете мне позвонить в любое время.

- Спасибо.


Глава седьмая,

в которой события становятся все более запутанными и трагичными.


Наблюдение за Салиховым в день его прилета в Сент-Ривер мы с комиссаром не стали доверять никому. В аэропорт мы приехали за полтора часа до прибытия рейса из Москвы. Эрик договорился со службой паспортного контроля, что они сообщат нам, когда "клиент" подойдет к соответствующему окошку. Мы уже знали, что биометрического паспорта у него нет.

Но все произошло совсем не так, как мы предполагали. Комиссару позвонили из службы безопасности полетов и попросили подняться в салон только что прибывшего из Москвы самолета. Ему сказали, что один из пассажиров серьезно ранен. И мы подумали, что этим пассажиром мог быть Салихов. К сожалению, мы не ошиблись.

Я ждала комиссара в кабинете начальника аэровокзала. Не уверена, что правильно назвала должность господина Тодлта, но так мне запомнилось. Ждать пришлось почти час. Чего только ни напридумывалось моим воспаленным и лишенным надежной информации воображением за это время.


Однако Эрик несколько притормозил полет моих фантазий, сказав, что никаких признаков насильственной смерти у гостя из России не обнаружено. Он находится в больнице, велика вероятность того что у него сердечный приступ.

Очень неприятное стечение обстоятельств. Мы надеялись, что он выживет, но мы понимали: вряд ли с ним можно будет поговорить в ближайшее время


***

Конечно, я не стала бы об этом писать так подробно, если бы болезнь Салихова оказалась просто трагической случайностью. Результаты вскрытия не оставляли сомнений: потерявший сознание во время полета пассажир был отравлен. Яд был в кофе, который, скорее всего, был выпит в аэропорту в Москве примерно за час до вылета. Это создавало дополнительные трудности в нашем расследовании. Нам нужна была помощь коллег из России, чтобы прояснить некоторые детали. Очевидно, кто-то провожал Салихова, и весьма вероятно, именно этот человек все сделал для того, чтобы мы не смогли получить ответы на свои вопросы. Во всяком случае, такая версия казалась логичной.

- Готова полететь в Россию, если нужно,- предложила я.

- Оставим этот вариант на крайний случай,- возразил Эрик.- Что-то можно запросить официально, а в чем-то наверняка может помочь Эркер. У него же там есть филиал.

- Да, но захочет ли он нам помогать?

- А почему нет?- удивленно воскликнул комиссар.

Но как ему объяснить, откуда взялись мои сомнения? Не думаю, что Эркер сознательно лгал, но он мог заблуждаться. Не был Салихов похож на афериста. Вы мне скажете, что жулики никогда не похожи на жуликов, а зачастую очень обаятельны, иначе они не смогли бы проворачивать свои комбинации? Но все равно его обаяние было другим! Да что он мог получить от меня? Лишь коряво написанный текст, над которым ему еще пришлось бы хорошо потрудиться, чтобы передать его переводчику. Идея серии детективов, основанных на реальных моих расследованиях, выглядела заманчивой, но в тот момент она уже казалась мне безумной. Я не верила, что из этого могло получиться что-то стоящее.

- Давайте сначала спросим у него,- предложила я вслух.

- Это в любом случае придется сделать,- согласился Эрик.


***

Вольфганг Эркер принял нас с комиссаром в своем особняке в северном Сент-Ривере. Видно было, что он озадачен, расстроен, но и заинтригован тоже.

- Кому понадобилась смерть этого человека? Конечно, вы, комиссар, пока еще сами не знаете всего, но хотя бы предположить уже что-то можете?- спросил Эркер, как только мы расположились в одной из комнат его дома.

Комната была небольшой, с минимумом мебели: низенький чайный столик современного дизайна и три удобных кресла вокруг него. Очень светлые стены, я бы назвала их белыми, но, скорее, они были голубоватыми. Огромные окна, застекленные особыми стеклами и потому не нуждающиеся в шторах, создавали эффект и простора, и уюта.

- Нет,- мягко возразил Эрик,- у нас слишком мало пока фактов. Мы предполагаем, что могли бы что-то важное узнать в России, поэтому к вам и решили обратиться, ведь у вас там есть сотрудники, так?

- Да,- признал Эркер,- у нашего издательства есть филиал в Москве, но мы занимаемся изданием книг, сыщиков у нас в штате нет. Однако, если вы подготовите вопросы, готов поспособствовать тому, чтобы вы получили на них точные ответы.

- Для начала, мы бы хотели узнать все, что можно, о вашем русском филиале. Ведь Салихов наверняка не случайно воспользовался вашим брэндом?

- Эту информацию вы можете получить беспрепятственно. Завтра утром, например?

- Отлично. Если вы не будете против, то к продолжению нашего разговора мы бы хотели вернуться после ознакомления с этим материалом,- Эрик вопросительно посмотрел на издателя.

- Конечно, я не против,- согласился Эркер,- это понятно и логично.


***

Ничего особенного в тех материалах, которые получил комиссар в начале следующего дня, не было. Филиал в Москве был небольшой: он состоял из редакции, типографии и склада. В редакции было пять сотрудников: главный редактор, его помощник, художественный редактор, корректор и секретарь. Главным редактором там был некий Томас Йорген. Никакого Салихова, я думаю, там никто не знал. Что касается типографии и склада, то не думаю, что тех, кто там работал, вообще стоило беспокоить. Однако, почему Салихов разыграл передо мной эту комедию? Почему именно "Вольфганг"? И тут мне пришла в голову мысль, абсолютно неожиданная, но именно с нее мы потихоньку начали раскручивать этот странный клубок. Я не раз уже писала о своей нелюбви ко всякого рода совпадениям и подаркам судьбы. Я предложила комиссару начать с получения информации о том, какие вообще издательства есть в России. Эти сведения мы могли получить официально, что и было сделано сразу.

Салихов не обманывал, по крайней мере, меня. Почти. В Москве, оказывается, есть еще одно издательство с таким же названием, но российское. Существовало оно уже несколько лет и тогда, когда Эркер открыл в Москве свой филиал. Очевидно, русский знал об этом совпадении и как-то собирался его использовать. Но почему его убили? И как это связано с убийством журналиста? И связано ли?

Теперь история выглядела несколько иначе.

И мне казалось более вероятным, что смерть Лори не имеет отношения к тому, что затеял Салихов.

Однако расследовать нам с комиссаром пришлось оба этих происшествия. Как ни странно, именно я невольно оказалась связующим звеном для этих сюжетов. Лори собирался о чем-то со мной говорить, а Салихов обращался ко мне с деловым предложением. И это происходило, возможно, в один и тот же промежуток времени. Во всяком случае, так это выглядело тогда.

- Без поездки в Москву, боюсь, нам не обойтись,- заметила я, понимая в этот момент, насколько мне это не нравится.

- У меня есть дальний родственник, который сейчас там работает. Попробую с ним договориться. Нас ведь интересует все это только в связи с нашими загадками.

Я поняла, что имел в виду Эрик, была с ним согласна, но не могла отделаться от тревоги. Не нравились мне совпадения не только потому, что я их, в принципе, не перевариваю, но было у меня еще и связанное с этими совпадениями предчувствие, неспроста все так склеилось.

Все это я высказала комиссару. Он не стал со мной спорить, но заметил, что пока не собраны все факты, трудно понять, действительно ли это были совпадения. Эрик был абсолютно прав.


Глава восьмая,

в которой мы постепенно вникаем в некоторые важные особенности издательского бизнеса


Через два дня состоялся наш второй разговор с Эркером, более предметный и, уж точно, более результативный.

- Кто ж мог знать, что все так повернется,- грустно заметил издатель, выслушав наше невеселое сообщение о судьбе коллеги.- Жаль, парень он был обаятельный.

- Кто-то, видимо, был о нем другого мнения,- ответил комиссар.

- Не обязательно,- возразила я.- Мотив этого убийства мог не зависеть от характера жертвы.

- Вы о чем-то догадались? Есть конкретная версия?- оживился Эрик.

- Боюсь, о версиях говорить пока рано,- ответила я,- но мне почему-то кажется, на месте Салихова мог оказаться кто угодно, если бы знал то, что стало известно этому действительно очень обаятельному парню.

- Вы считаете, что его убрали как опасного свидетеля?- спросил Эркер.

- Если не было более сложных причин,- ответила я, тогда еще не очень понимая, насколько могу оказаться права.

- Нам бы хотелось, чтобы вы рассказали сейчас все, что вспомните о русском редакторе,- попросил комиссар.- Начните с обстоятельств, при которых вы познакомились.

- Кстати, эти обстоятельства весьма любопытны, особенно, в свете последних трагических событий,- заметил Эркер.

- Было что-то необычное?- догадалась я. Впрочем, наш собеседник на это и намекнул.

- Все зависит от того, что мы будем считать обычным,- туманно ответил он.

- Расскажите, а потом уже разберемся,- сказал .Эрик.

- Вы знаете кафе "Пресс" в районе старого торгового центра?

- Смеетесь? Кто же его не знает,- усмехнулась я.

- Вы правы,- вернул мне улыбку издатель.- Там мы и познакомились. Я не часто бываю в этом районе, но тогда решалась судьба "Осколков", и мне нужно было кое-что уточнить.

- Неужели...

- Нет!- не дал мне сказать Эркер то, что я невольно едва не произнесла вслух.- Их редакция занимала очень удобные помещения рядом с маленьким офисом, где ютились сотрудники моего издания. Я хотел перехватить аренду этих комнат.

- Понятно,- невольно улыбнулась я.- Извините, что...

- Не извиняйтесь, реакция естественная. Репутация- это важно, особенно в нашем деле.

- А о каком своем издании вы упомянули?- спросил Эрик.- Для кого вы предназначали дополнительные комнаты под офис?- уточнил он.

- Журнал "Ин вектор", знаете?

- Моя жена его регулярно читает и называет лучшим среди изданий, пишущих о книгах.

- Это и в самом деле очень хороший журнал,- поддержала я точку зрения Иннес.- Но давайте вернемся к вашему знакомству с господином Салиховым. Ведь вы нам начали рассказывать именно об этом?

- Да.- подтвердил Эркер,- мы обсуждали в кафе "Пресс" условия аренды с представителем маклерской конторы, когда к нам подсел Салихов. Он ничего не сказал, даже не извинился. Естественно, мы решили, что у него на то были причины, и посмотрели на него, ожидая объяснений. А он, ничего не объясняя, подозвал официанта и заказал себе кофе. Тут мы поняли, что он иностранец, как минимум по его манере говорить. После этого продолжили свой разговор, не обращая внимания на непрошеного гостя. Но он вдруг обратился к нам со словами: "Извините, но я Филипп Салихов, мне назначена встреча в этом кафе, но я не видел никогда человека, звонившего мне, это не вы?" И он посмотрел на меня.

- Он не назвал того, кто ему звонил?- поторопился с вопросом комиссар.

- Назвал, но не в тот раз. Наше странное знакомство не закончилось тогда. Он сказал, что, если он правильно догадался, мы с ним коллеги, и ему есть, чем меня заинтересовать и удивить. Мы с ним договорились, что продолжим наш разговор у меня, я пригласил его к себе домой.

- Скажите сначала имя звонившего,- попросил Эрик.

- Он назвал себя Салихову журналистом Лори Паттерсом.

- Салихов знал об особой специализации Паттерса, как вы думаете?- спросила я.

- Он мне не говорил об этом, но думаю, что знал,- предположил Эркер.

- Они встречались?- оживился комиссар.

- Да, и это, я думаю, очень важно. Паттерс предложил Салихову сделать с ним интервью, сказал, что есть клиент, интересующийся развитием издательского бизнеса в современной России.

- У него, получается, был заказчик. Знал ли Паттерс о вашем московском филиале?

- Знал. Он считал, что Салихов работает в нашем филиале, как и вы, похоже?

- А это совсем не так?- уточнила я.

- Я думаю, что все не так просто. Какой смысл ему было притворяться моим редактором? По крайней мере, со мной он в эту игру точно не мог играть. А что ему это давало, в принципе? У меня нет ответа.

- Мы пока слишком мало знаем об этом человеке, чтобы понять, чего он хотел. Но я жду информацию из России, возможно, что-то прояснится.- ответил Эрик.


Глава девятая,

в которой мы выясняем, что Салихов мне не врал


Вскоре мы получили некоторые факты, но их было не так уж много, недостаточно для понимания того, что произошло, но достаточно, чтобы осознать, насколько все сложнее, чем представлялось. Как выяснилось, Салихов в самом деле был редактором российского издательства, и оно носило имя "Вольфганг". И русских нельзя было обвинить в недобросовестном использовании чужого бренда. Дело в том, что их издательство было зарегистрировано за несколько лет до того, как Сент-Риверский холдинг открыл свой филиал в Москве. Мне подумалось, что этот факт Салихов собирался как-то использовать, ведь мне он ясно дал понять, что работает у Эркера. Но свои мысли я решила пока оставить при себе. Сначала надо бы еще раз поговорить с Эмилией Санте. И я позвонила ей. Мы договорились встретиться на следующий день.


***

Госпожа Санте выслушала мой рассказ не только внимательно и заинтересовано. Чувствовалось, что желание разобраться в происходящем уже вытесняет из ее мыслей опасения и тревогу, из-за которых она обратилась ко мне.

- Очень странная и загадочная история,- произнесла она медленно и настороженно, словно слова ее и мысли в этот момент были не так уж связаны между собой. Вы не будете возражать, если я задам вам пару вопросов?

- Спрашивайте. Постараюсь разрешить ваши сомнения. Надеюсь на ответную откровенность.

- Можете быть уверены, с этим не будет проблем. Мой интерес изменил окраску, вы ведь меня понимаете?

- Конечно, понимаю.

Я произнесла эту реплику уверенно, но у меня было неоднозначное понимание того, что пыталась так емко выразить моя собеседница.

- Собственно, мои вопросы пока носят практический характер,- произнесла Эмилия после довольно продолжительной паузы.- Вы не отказываетесь от расследования, которое начали по моей просьбе?

- Нет, конечно, но я должна вам сказать, что ваше поручение сейчас стало не только вашим. Я буду собирать факты о русских издателях не только в рамках нашего с вами договора, и было бы справедливо...

- Если вы о деньгах, то не беспокойтесь,- прервала Эмилия мою попытку как-то соотнести наш с ней договор с новыми обстоятельствами дела.- Я вам плачу за полученную мною информацию. Вы не обещали мне, что не будете использовать добытые вами сведения в рамках других дел. Все нормально. Возможно, вам окажется полезным и мое скромное участие в расследовании?

- Более, чем возможно, но пока я не знаю, как это реализовать, сама еще не достаточно четко представляю, как будет продвигаться моя работа. Есть несколько вариантов, из которых придется выбрать основной, но для того, чтобы сделать выбор, нужно кое-что прояснить, а этим сейчас занимается следственная группа комиссара Катлера.

- Нам придется подождать, насколько я вас поняла?- подвела итог нашей короткой беседы госпожа Санте.

- Подождать? Да, наверное. Но не только. Никто не может нам запретить воспользоваться нашим воображением. Не скрою, что тут я очень рассчитываю на ваш талант.

- Вы хотите, чтобы я предложила вам свою версию событий? Но достаточно ли у меня фактов, чтобы мой сюжет оказался хотя бы убедительным?- с сомнением в голосе произнесла моя клиентка.

- А давайте сделаем ревизию всего, что знаем,- предложила я.

- Отличная идея!- согласилась Эмилия.


Глава десятая,

в которой мы обсуждаем факты, версии, мотивы и возможности.


Госпожа Санте предложила мне продолжить наш разговор в ее доме. Это было понятно, с точки зрения психологии, я ведь собиралась воспользоваться ее авторским воображением.

Кабинет известной писательницы был под стать хозяйке. Я могла ей позавидовать. Меня поразило, насколько упорядоченным оказалось творческое пространство автора романов о любви, пронизанных, как не раз отмечали и критики, и читатели, атмосферой романтики и чувственности.

Эмилия сама поддерживала порядок в этой части дома. Услугами секретаря она никогда не пользовалась. Она сказала, что так привыкла и не видит смысла в изменении своих привычек. Кофе она тоже варила сама и делала это великолепно.

Мы не сразу приступили к обсуждению, ради которого оказались здесь,. Нам предстояло заняться увлекательным, но не простым делом. И нужно было настроиться на совместную работу. Сначала обменялись несколькими вопросами личного характера. Это, естественно, было полезно, даже необходимо для дела, которым мы собирались заняться, но и простого любопытства я ничуть не исключаю.

- А знаете, ведь мне всегда хотелось написать роман с криминальной интригой,- неожиданно призналась Эмилия.

- На ловца и зверь бежит,- заметила я.

Похоже, мне удалось пошутить. Но как только мы взялись за дело, я поняла, насколько мне повезло.

- Давайте сделаем так,- деловито предложила госпожа Санте.- Разобьем нашу запутанную историю на отдельные эпизоды, исследуем на причины и следствия эти эпизоды, а потом попробуем собрать их в общий сюжет.

- Отличная мысль,- согласилась я.

- Тогда начнем с первого события, с чего все началось?

- Если расставить события по времени,- начала я свои нелегкие рассуждения,- то, наверное, стоит понять характер жертвы, почему он позволил себя убить? Ведь был человеком и неглупым, и опытным в своей профессии. Да и сама картина преступления...

- Насколько я вас поняла, вы предполагаете, что корни случившего надо поискать в его биографии? Вам не кажется, что это могло стать следствием его текущих дел?

- Все могло быть, но одно другому, как мне кажется, не противоречит. Если мы поймем мотив преступления, это уже будет практически путь к разгадке.

- Что ж попробуем составить жизнеописание Паттерса,- согласилась Эмилия.


***

Я не буду повторять то, что узнала о Лори от его подруги детства. Перечислю лишь те факты биографии журналиста, которые добавила госпожа Санте, и те вопросы, которые, возникли у нас в результате.


Рассказ Эмилии Санте:

До знакомства с Лори мне никогда раньше не приходилось иметь дело с журналистами такого профиля. Мне они были не нужны, а я им попросту неинтересна. Я вообще, если не считаться с мнением читателей моих опусов, человек скучный. И всегда старалась не давать повода для любопытства: ни любителям соваться в чужую жизнь, ни потенциальным шантажистам. И тут вдруг мне позвонил он и предложил сделать интервью для серьезного журнала, но не литературного и не о моих книгах. Он честно признался, что материал заказан. Мне предложили поговорить о судьбе книг вообще и рассказать, что я думаю о новых формах чтения, в частности. Мне показалось странным, что именно ему заказали такой материал, да и разговор наш тогда был не похож на привычное интервью. Он словно хотел и не мог, по какой-то причине, сообщить мне нечто важное, не имеющее прямого отношения к заявленной им же самим теме.

- Да, для журналиста подобной специализации такой заказ действительно выглядит странным, однако если учесть тему интервью, то в наше время все могло быть,- заметила я.

Моя собеседница только кивнула в знак согласия, затем продолжила свой рассказ.

- Однако вопросы он задавал, не отличающиеся оригинальностью. Как я отношусь к электронным книжкам? Кстати, что вы бы ответили на этот вопрос?

- Скорее всего, что-нибудь банальное,- усмехнулась я.- Что можно ответить на такой вопрос?

- Вот именно. Собственно, до определенного момента все вопросы были настолько стандартными, что ответы на них можно было написать заранее.

- А потом он задал вдруг неожиданный вопрос?

- Да, он спросил, писала ли я когда-нибудь детективы?

- Вот как?- прокомментировала я.- Почему-то мне кажется, что он попытался не столько получить от вас факты, сколько продать вам некую идею, я не права?

- Я тоже это заподозрила, когда он стал со мною так откровенен,- подтвердила Эмилия.

- И как же обстояли дела на самом деле?- спросила я, но, скорее, чтобы обозначить свой интерес участием в диалоге.

- Если бы я знала!- эмоционально воскликнула Эмилия.- Возможно, он был бы жив,- добавила она, задумавшись на несколько мгновений.

- Похоже, он завладел какой-то информацией, связанной с преступлением,- предположила я.

- Это понятно,- согласилась госпожа Санте.- однако он не мог или не хотел, по какой-то причине, обратиться в полицию.

- А для привлечения внимания к событиям, о которых получил, судя по всему, конфиденциальную информацию, решил использовать вашу популярность?

- Но есть столько популярных авторов, пишущих криминальные романы,- пожала плечами Эмилия.

- И кто бы стал обращать внимание на их очередной опус?- немного подумав, возразила я.- Он действительно, по-моему, хотел раздуть некую историю, но тогда логично было бы предположить, что это могло оказаться компроматом для кого-то известного широкой публике, и, возможно, именно большинству ваших читателей.

- Ну, скажем, скорее, читательниц, и очень далеких от политики,- справедливо уточнила Эмилия.

- Насколько я могу судить, как обыватель, мужчинам-политикам часто вредят грехи, не связанные с их текущей карьерой,- заметила я.

- Тут вы правы,- усмехнулась госпожа Санте.- Он не случайно выбрал меня для своего замысла. Надо бы просмотреть все упоминания в прессе того времени о моих книгах.

- И еще: проверить по источникам, не было ли информационных брожений в интересующий нас период. То есть, каких-нибудь шумных историй накануне вашего интервью с Лори. Возможно, даже назревал скандал, но не дошло до этого, как думаете?- спросила я

- Это великолепная идея,- оживилась Эмилия.

- Могу ли я попросить моего друга Дэвида Сомса помочь нам в сборе этой информации? Ему это сделать проще,- осторожно предложила я.

- Сомс? Он ведь журналист?

- Да, но ему вполне можно довериться. Он не один раз помогал мне в расследованиях, и он мой друг.

- Последний аргумент самый важный.


Глава одиннадцатая,

в которой к нашему расследованию подключается Дэвид.


Я сразу позвонила Дэвиду, но он был занят разговором с начальством и обещал связаться со мной, как только освободится.

А мы использовали эту невольную паузу для приведения в порядок всего, что уже знали, отделив факты от предположений. Оказалось, что фактов в нашем распоряжении не так уж много.

Вот то, что мы знали наверняка: Лори был убит. Это не могло быть самоубийством и не могло быть несчастным случаем. Его убили выстрелом в голову, стреляли практически в упор. Нашли его тело быстро, оно находилось в таком месте, где не могло быть незамеченным долго. Все остальное, что мы знали о Паттерсе, могло быть и не связано с его убийством, по крайней мере, напрямую.

- Да, не густо,- прокомментировала Эмилия.- Мотивы непонятны, да и как такой опытный игрок мог допустить столь нелепое развитие сюжета?

- А не переоцениваем ли мы его опыт?- попыталась возразить я.

- Не думаю,- но, тем не менее, госпожа Санте задумалась.- Хотя я практически не была с ним знакома лично, а вы?

- Я бы его совсем не знала, если бы не Дэвид. Он..

Но рассказать о помолвке Дэни я не успела. К нашему расследованию подключился мой друг, который мог это сделать лучше и точнее.

Дэвид, коротко представившись, сразу включился в наше расследование, добавив новую информацию. И только потом, по моей просьбе, рассказал о своей причастности к делу, и как он это расценивал. Впрочем, полиция к его предполагаемым мотивам не проявила никакого интереса.

- Мне тоже кажется, что ваша семейная история прошла параллельно сюжету убийства Лори Паттерса. Может, он и по-настоящему был увлечен девушкой? Он, в конце концов, молодой мужчина. Был. А не только журналист,- уточнила Эмилия.

- Иногда приходили в голову подобные мысли, так что спорить не стану.- согласился Дэвид.

- Но мы столкнулись с убийством, именно мотив которого может вывести нас на подозреваемого,- осторожно предположила я.

- Давайте сначала рассмотрим наиболее вероятные мотивы,- предложил Дэвид.

Мы не стали возражать, но на несколько мгновений зависла пауза. Слишком мало мы были знакомы с убитым журналистом.

Получалось, что лучше всех его знал именно Дэвид,- подумала я.

О чем размышляла Эмилия, я не знаю. Но именно она предложила Дэвиду высказать свои суждения первым. Дэвид тоже принял это как должное, без лишнего кокетства, прекрасно понимая, что так будет разумнее. Да и логичнее, с какой стороны ни посмотри.

- Хорошо, я думал уже над этим,- сказал он.- Паттерс не случайно выбрал для себя такой вид журналистики. И не только из-за своей склонности к авантюрам. Вообще в профессии у него были свои правила и принципы. Не случайно столько лет действуя фактически на грани законов, он ни разу не оказывался за этой гранью.

- Да,- прервала моего друга Эмилия,- юридических норм, насколько мне известно, Паттерс ни разу не нарушил, но он часто вторгался в частные отношения людей, это может быть иногда очень опасно, там могут быть свои красные линии. Учитывал ли это Лори, и не сгубила ли его чья-то очень личная трагедия?

Дэвид сделал паузу, затем продолжил:

- Возможно, этот парень был не слишком отягощен нравственными принципами, но он был вовсе не глуп. Кроме того, он прекрасно владел всеми инструментами своей профессии. Из этого, мне кажется, можно сделать почти однозначный вывод: он получил очень опасную для кого-то информацию, но почему-то недооценил или саму опасность, или неожиданного противника. Хотя, возможно, и то, и другое. Только в этом случае, как мне представляется, он мог позволить, чтобы с ним так поступили. Он всегда был осторожен, даже в мелочах. И вдруг!

- Мы не спорим с тобой,- вмешалась я в поток его рассуждений,- но что ты предлагаешь? Или, что ты этим хотел сказать?

- У него были постоянные, относительно, конечно, клиенты, то есть издания, в которые он поставлял информацию более или менее регулярно. Я считаю, что хотя бы в одном из этих изданий могут нам сообщить нечто важное.

- Могут,- согласилась Эмилия,- но захотят ли?

- Сложно сказать,- не стал спорить Дэвид,- но попытаться стоит.

- Тогда давайте решим, к кому мы можем обратиться в первую очередь,- предложила я.

- Мне кажется, что надо попробовать встретиться с кем-нибудь из редакции "Светских новостей", не газеты, а журнала.

В этот момент у меня мелькнула мысль, настолько не связанная с нашим разговором, что я не стала ее озвучивать, но вечером, когда мы с Дэвидом вернулись домой, я посвятила его в свои неожиданные, в какой-то мере, размышления.

- Мы удивились, что кто-то пошел на убийство человека, которого гораздо проще и безопаснее можно было просто купить, так ведь?- спросила я.

- Да.

- Но почему мы не подумали, что кто-то мог даже не рассматривать этот вариант, кому-то эта простая мысль могла даже не прийти в голову.

- Ты хочешь сказать, что Паттерс таки нарвался на кого-то, кто не соблюдал правила затеянной им игры?

- Или вообще не знал этих правил.

- Это мог быть человек,- Дэвид задумался, пауза несколько затянулась, но он продолжил,- не принадлежащий ни к кругу общения самого журналиста, ни к тем слоям общества, которые были достаточно привычными для Лори. И только в этом случае, как мне представляется, он мог так промахнуться.

- Да, ошибка ценой в жизнь.- согласилась я.- Надо навести справки, выяснить, с кем и о чем договаривался Паттерс незадолго до смерти. Ну, насколько это окажется возможным.


Глава двенадцатая,

в которой ситуация начинает проясняться, но появляются неожиданные проблемы.


Официально Лори Паттерс нигде и ни на кого не работал. Не было у него и собственного бизнеса. Не знаю, как он решал проблему с налогами, но в должниках по этому ведомству он не числился. Вы можете справедливо заметить, что в налоговом управлении должны были остаться какие-то следы того, чем он зарабатывал на жизнь. Мы, то есть, я, в качестве частного сыщика, и Эрик, как представитель полицейского управления, ведущего официальное расследование, могли запросить соответствующую информацию. Но в запросе мы должны были указать причину смерти и подтвердить криминальный характер происшествия. Это не придирки бюрократов, чисто финансовая необходимость. Кто будет платить? Кто будет подписывать заявки? То есть, мне нужен был официальный клиент, а комиссару, как минимум, заявитель.

Многие считали Лори Паттерса фотокорреспондентом журнала "Осколки". Это издание имеет репутацию скандального, причем, всячески способствует тому, чтобы ни в коем случае его не зачислили в число респектабельных и дорогих глянцев. Там своя аудитория, весьма своеобразная, но требовательная. Обсудив все известные нам на текущий момент факты, мы решили, что придется обратиться с просьбой именно к этому журналу.

Однако мой первый визит все же был в "Светские новости". Я считала этот визит необходимым, потому что было важно сразу отсечь все бесполезное, по нашему общему мнению.

Но именно в редакции этого журнала меня ждал сюрприз в виде запечатанного и не вскрытого конверта с письмом, адресованным комиссару Катлеру. Письмо было получено с утренней почтой, то есть фактически после смерти того, кто его отправил. Кроме письма в конверте было несколько фотографий.

Я могла бы передать конверт Эрику лично в руки, но не стала это даже предлагать. Я просто позвонила комиссару и рассказала, что в редакции "Светских новостей" он может получить интересные факты. Я не сказала, как эти факты упакованы, и промолчала о своей надежде на то, что он поделится со мной информацией, но очень на это надеялась. Как оказалось, не зря.


***

Комиссар пришел ко мне, как только получил послание.

Сначала я взяла фотографии. Мне вообще почему-то не хотелось читать письмо Лори. Нет, мне, конечно, надо было понять, что же на самом деле произошло с журналистом, но я чувствовала, что его посмертное откровение может только все запутать.

Снимки были ничем не примечательные. Какие-то здания: одно- недавно построенное, красивое и, я бы сказала, богатое, два этажа, большие окна, солидная двустворчатая дверь из темного дерева, невысокое крыльцо. Второе даже не здание, а домик, одноэтажный, но симпатичный и тоже новенький, вокруг деревья, возможно, парк или лес.

- Не знаю, поможет ли это нашему расследованию,- заметила я,- но неплохо бы разыскать эти дома и выяснить, кто их владелец. И тогда, возможно, мы получим ответы на вопросы, которые прямо вытекают из этой странной комбинации фактов.

- Я бы хотел, чтобы вы сформулировали эти вопросы, просто чтобы сравнить впечатления и выводы.

- Хорошо,- не стала возражать я и перечислила:- Во-первых, что это за строения? Где они находятся? Как эти снимки связаны с тем, что случилось с Лори Паттерсом? Да и связаны ли? Почему Лори отправил письмо, адресованное комиссару полиции, в редакцию журнала, с которым, насколько я понимаю, не так уж часто сотрудничал? И сам ли он это сделал?

- Это, что называется, вопросы навскидку,- усмехнулся Эрик Катлер.

- Я понимаю, что появятся и другие загадки.

- Вот именно, но в конверте есть еще кое-что.

Я настолько была уверена, что пара сложенных вчетверо стандартных листов почтовой бумаги- это письмо Паттерса, что, увидев вместо этого документ о купле-продаже дома и флигеля, не сразу сообразила, что я держу в руках.


***

- Ах, комиссар!- в сердцах воскликнула я.- Вы же все поняли. И зачем вы меня морочили так! У вас есть не просто улики, есть объяснения и доказательства.- В моем тоне, возможно, впервые за все время нашего сотрудничества и дружбы, ясно зазвенела обида.

- Не торопитесь с выводами,- спокойно возразил Эрик.- Объяснения и доказательства чего? Да, я могу, как и вы сейчас, с большой долей вероятности предположить, кем и как был убит журналист Лори Паттерс, но почему? Или зачем? Мотив! Я надеялся на вашу интуицию, на какую-то деталь, не упущенную вами, но не замеченную моим замыленным полицейским взглядом. Отбросьте свои эмоции и подумайте!

- Извините, Эрик, вы, конечно, правы.- Я задумалась, но буквально на несколько мгновений.- Перед нами не весь документ, а лишь его часть. Начало и конец договора отсутствуют, мы не знаем пока ничего о тех, кто этот договор заключил. Нет на этих листках и регистрационного номера. Не думаю, что убийца надеялся, что мы не получим эти сведения, но он, судя по всему, пытался выиграть время.

- Вы забываете, что конверт получен не от того, кто убил. Эти улики мы получили фактически от жертвы.

- Значит, Лори понимал, что рискует, но надеялся переиграть того, кого опасался,- предположила я.

- Именно так я сейчас и думаю, Паттерс был авантюристом. Но подстраховался, как ему виделось, на все случаи. Где-то он допустил ошибку, чего-то не учел.

- Достаточно ли у нас материалов, чтобы запросить у суда доступ ко всем его письмам, в первую очередь, к его электронной почте?- спросила я, уверенная, что подобный запрос полиция уже сделала.

- Над этим работают наши специалисты. Надеюсь получить отчет и заключения уже сегодня вечером,- ответил Эрик.

- Есть у меня такое чувство, что надо поторопиться.- заметила я, и комиссар кивнул в знак согласия.


Глава тринадцатая,

в которой мы начинаем получать ответы на свои вопросы.


Первый важный факт мы получили уже через час. Комиссару позвонили из больницы, в которой находился после тяжелого сердечного приступа Салихов. Звонивший врач очень волновался и попросил полицию приехать как можно быстрее, но когда Эрик уже был перед дверью нужной палаты, врач заявил, что на разговор с пациентом он может дать не более десяти минут, впрочем, больше и не потребовалось.


Салихов был очень слаб, но речь его оставалась внятной. Комиссару показалось, что русский редактор продумал каждое слово. Он рассказал, что еще в Москве получил письмо из Сент-Ривера от господина Паттерса с любопытным предложением и обещанием солидного гонорара. Паттерс спрашивал в этом письме, не согласится ли Салихов перевести на русский язык его роман. И если текст ему понравится, не захочет ли он поспособствовать изданию этого произведения в России?

- Вы не путаете, речь шла о его романе?- уточнил комиссар

- Так я его тогда понял,- ответил Салихов

- И он прислал эту рукопись?- спросил Эрик.

- Да, она у меня в компьютере, и я, на всякий случай, скопировал ее и послал на свой электронный почтовый ящик. Все, что вам нужно, как я понимаю, это адрес. Запишите его. Я понял, как это важно, когда выяснил, что присланный мне файл является копией файла Рона Гилберта. Я думаю, что Паттерс не обнаружил этого, поскольку свидетельство об авторстве было зашифровано в средине текста, так делают молодые авторы, и знают это, в основном, издатели. Роман назывался "Калейдоскоп иллюзий".


Дальше все стало раскручиваться, как клубок шерсти, выпавший из бабушкиной вязальной корзинки. Мы получили заключение медэкспертов и данные камер наблюдения, установленных вдоль той части шоссе, по которой могли привезти тело Лори. Стало понятно, что только одна машина вызывает сомнения и подозрения. Это была машина Георга Ренке, того самого свидетеля, кто позвонил в полицию и сообщил о печальной находке.

Зачем он решил засветиться? А разве у него был выбор? Кто-то, возможно, предпочел бы выждать, но Ренке поступил так.

К тому же, у него, полностью отсутствовал мотив.

И, тем не менее, его попросили явиться в полицейское управление для дачи показаний.

На первый взгляд, он вряд ли мог что-то добавить к тому, о чем уже рассказал: и по телефону, и непосредственно тем, кто приехал по его звонку на место происшествия. Но Ренке понимал, что его показания необходимо оформить в виде протокола. Он знал, о чем его могут спросить, и был готов к любым вопросам, кроме того единственного, который ему был задан первым.

- Узнали ли вы убитого, обнаружив его тело? Были ли вы с ним знакомы раньше?

Этот вопрос застал его врасплох. Он не был к нему готов, он играл, как ему казалось, очень хорошо, но не ту роль, которую ему неожиданно предложил комиссар. Паника охватила его. Все ответы, которые он приготовил и тщательно продумал, были совсем не о том.

И он сказал правду.

- Да, я знал, кто этот человек, и чем он зарабатывает себе на жизнь.

Он побоялся бы выдать под протокол стопроцентную ложь, но не это было самым страшным для него, самым болезненным и позорным. Возможно, внутренне Ренке знал, что ему уже не выкрутиться, но он даже не подумал о защите. Он начал свой рассказ, не вступая в борьбу. Не вспомнив о возможности пригласить адвоката, не заботясь о том, что ему было выгодно сообщить сейчас, а что стоило бы придержать до судебного заседания.

Эрик Катлер ни разу до конца этой горькой исповеди не остановил Георга Ренке ни вопросом, ни репликой.

Естественно, я не присутствовала в кабинете комиссара, когда прозвучало это признание. Я имела возможность прослушать его в записи.


Рассказ господина Ренке


- Я очень рано женился. Катарина вошла в мою жизнь с такой страстью и таким ураганом... невозможно было противостоять этой почти безумной любви. И мы были счастливы, счастливы и безмятежны, какими могут быть только юные влюбленные. А когда она мне сказала, что у нас будет сын, ей уже сообщили, что будет мальчик, моя любовь и наше счастье представлялись мне безграничными. Я очень любил жену, я готов был ради нее на все! Но я был молод и неопытен, я просто не знал, откуда придет беда. Мне сказали, что она не перенесла тяжелые роды, я не сразу понял, о чем толкует доктор, не поверил ему и даже не поинтересовался, жив ли мой сын. Говорят, что такое бывает, и мужчины в этом случае иногда даже отказываются от ребенка, считая его виновником своей потери и своей боли. Мне тоже предложили решить, хочу ли забрать мальчика. Этот вопрос показался мне странным, я иначе воспринял случившееся. Всю свою любовь я отдал сыну, я хочу, чтобы вы поняли меня. Не знаю, зачем мне это. Мой сын Альберт. Я называл его Али, просто Али. Он был очень добрым и честным мальчиком. Нет, это не было результатом моего воспитания, он просто был всегда таким. Лет с пятнадцати он увлекся поэзией, сам писал стихи. Я не очень разбираюсь в этом, но мне его стихи нравились. Сразу после школы Али поступил в университет и стал подрабатывать в издательствах, в основном, в небольших и не очень успешных, но это был опыт. Говорят, он стал толковым редактором. Но творчество моего мальчика оказалось невостребованным. Может, время его не пришло, или так уж вышло, что писательского таланта ему не хватало, но написанные им рассказы не принимали ни в один альманах, а роман и вовсе никто даже до конца не захотел дочитать. Это, конечно, его огорчало. Ладно, что-то я сбился с мысли. Он неплохо зарабатывал, еще будучи студентом. Али даже приобрел некую известность среди литераторов в качестве редактора. К нему стали обращаться вполне состоявшиеся авторы. Все шло хорошо. Но однажды его попросил отредактировать рукопись бывший однокурсник. Али решил ему помочь.

Ренке замолчал, чувствовалось, что он с трудом сдерживает себя. Очевидно, он подошел к самому трудному моменту в рассказе.

- Если бы Али пришел ко мне тогда, когда я мог бы его остановить, отговорить от необдуманного поступка, когда все еще можно было исправить! Но он не пришел, он все понимал, но не устоял перед искушением. Помните пару лет тому назад в аварии на большом Сент-Риверском мосту погиб мотоциклист? Это был Рон Гилберт, бывший однокурсник моего сына. Именно Рон написал роман "Калейдоскоп иллюзий". Роман вышел через полгода после гибели Гилберта. И вышел под авторством Альберта Ренке, в издательстве "Вольфганг". Мне кажется, что сначала это была именно ошибка. Рукопись принес в издательство Али, но он не утверждал, что это его текст, а на самой рукописи автор не был указан. Иногда так бывает: цепь нелепых случайностей. Но когда ему позвонил Эркер, главный редактор издательства, и назвал роман очень перспективным, считая, что говорит с автором, а не посредником, мой мальчик не устоял перед искушением. Я не собираюсь его оправдывать, но он был не просто моим ребенком, он был смыслом моей жизни.

В издательстве Али неплохо знали, поэтому Рон и попросил его об этой услуге: отнести рукопись редактору. А там подумали, что мой сын не только принес этот текст, но и написал его.

Наверное, он рассматривал эту случайную возможность как шанс, пропуск в тот мир, который его манил и который оказался на расстоянии одной лжи. Он знал, что эту рукопись никто, кроме него и Гилберта, не видел, а самому Гилберту эта возможность уже была ни к чему. Это не мое мнение, я просто попытался представить, что думал Али.


***

Я даже не представляю, откуда Паттерс мог узнать всю эту историю, но он стал звонить сыну Георга Ренке, уговаривая его встретиться и обсудить одну важную проблему. Они встретились. Скорее всего, Паттерс предложил Альберту заплатить некоторую сумму, чтобы он мог забыть все, что об этом знает. Но молодой Ренке вдруг, видимо, понял, что совершил ошибку, а, может, его оценка собственного поступка оказалась и более жесткой, поскольку он приговорил себя к высшей мере наказания. Он сказал отцу, что поедет в Германию отдохнуть и сменить обстановку. Там он снял небольшую комнатку на окраине Бремена и однажды ночью привел свой приговор в исполнение.


***

- Он оставил мне письмо,- после продолжительной паузы продолжил свой рассказ Ренке,- даже не письмо, а совсем короткую записку. Я помню и вряд ли смогу забыть этот текст: "Прости меня, папа, ты хотел, чтобы я стал просто порядочным человеком, я же хотел стать поэтом, у нас тобой ничего не получилось"

Дальше все было настолько понятно, что можно было и прекратить тягостный допрос. Но все было проговорено до полной ясности. Ренке была невыносима мысль о том, что Паттерс будет жить, а его мальчик- нет. Ренке следил за Паттерсом, и ему удалось заманить журналиста в свой дом, пообещав компромат на владельца крупного издательства. Лори чувствовал, что может попасть в ловушку, но не устоял перед соблазном.