Авраменко Олег
Сын Сумерек и Света

Lib.ru/Фантастика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 5, последний от 29/02/2012.
  • © Copyright Авраменко Олег (olegawramenko@yandex.ua)
  • Обновлено: 26/02/2018. 263k. Статистика.
  • Роман: Фэнтези Источник Мироздания
  • Оценка: 7.51*37  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    С самого начала времён идёт непрерывная борьба между двумя мировыми Стихиями - Порядком и Хаосом, олицетворяющими две противоположные тенденции развития Вселенной. В этой борьбе участвуют и люди, могущественные колдуны и ведьмы. Одни из них отстаивают идеалы Порядка; другие поддерживают Хаос, объявленный сторонниками Порядка воплощением Зла; а третьи привержены концепции Мирового Равновесия, согласно которой между обеими Стихиями должен соблюдаться паритет сил, как условие стабильности во Вселенной.
    Принц Артур, сын короля Утера, повелителя Дома Света, и принцессы Юноны из Сумерек, узнаёт о существовании третьей, помимо Порядка и Хаоса, мировой Стихии - Источника. Стихии, очевидно, древнее двух других и, возможно, древнее самой Вселенной.
    Путь к Источнику труден и полон опасностей, но это не остановило Артура. Он отправился на его поиски...

  • Данную книгу в формате epub, fb2, mobi можно приобрести здесь.




    Эту книгу, как и последующие книги об Источнике, я посвящаю:
    моей маме - самой лучшей из мам;
    моему отцу - чья светлая память живёт в моём сердце;
    моему брату Валентину - который всегда понимал и поддерживал меня;
    а также Лене Каминской - с которой связаны мои лучшие школьные воспоминания.

    Часть первая

    ПУТЬ К ИСТОЧНИКУ





    Глава 1

    Где-то рядом раздался звонкий и чистый, как серебряные колокольчики, девичий смех. Кевин остановил лошадь и прислушался. Со стороны озера, к которому он направлялся, доносилось пение, то и дело прерываемое взрывами весёлого, жизнерадостного смеха. На таком расстоянии слова трудно было разобрать, но Кевин сразу узнал весьма популярную (и не совсем приличную) песню о любовных похождениях молодой жены престарелого вельможи. Также он отметил, что незнакомка пела на валлийском языке - а здесь, на севере Логриса, это было большой редкостью.
    Кевин усмехнулся, бесшумно соскочил с лошади и привязал поводья к суку ближайшего дерева. Остаток пути он преодолел пешком, двигаясь тихо и вкрадчиво, с осторожностью хищника, вышедшего на охоту. Пробравшись сквозь заросли кустарника, Кевин оказался на краю небольшой поляны перед спокойным лесным озером - одним из многих таких озёр в этом озёрном крае, Лохланне.
    Большой куст дикой смородины надёжно укрывал его от очаровательной юной девушки лет восемнадцати с длинными, до самой талии, золотисто-рыжими волосами. Она расхаживала по поляне, собирая лесные цветы, пела песню и после каждого куплета заливалась звонким смехом. Девушка была потрясающе красива, к тому же она была совершенно голая, и ошеломлённый Кевин просто не мог оторвать от неё взгляда, хотя, будучи воспитанным и вежливым молодым человеком, понимал, что рискует поставить себя и девушку в очень неловкое положение. Сгорая от стыда, он, тем не менее, продолжал подглядывать, ибо повернуться и незаметно уйти было выше его сил. Кевин был не только вежливым и воспитанным молодым человеком, он был просто молодым человеком двадцати лет с абсолютно нормальной для его возраста реакцией на красивых и голых девушек.
    Между тем девушка, допев до конца песню, бережно положила собранный букет на траву и подошла к соседнему от Кевина кусту, где была развешена, видимо, после стирки, её одежда: чулки, рубаха, нижние юбки и нарядное платье из зелёного шёлка - правда, уже поношенное, а местами разорванное. Вблизи она выглядела ещё восхитительнее и была так желанна, что Кевин не выдержал и громко застонал.
    Девушка вздрогнула и повернула к нему голову, а увидев его, лишь на мгновение замерла, затем проворно бросилась в сторону, где в тени разлогого дерева пощипывала траву её стреноженная лошадь. Она выхватила из притороченной к седлу кобуры пистоль и, взведя курок, направила его на Кевина. Всё произошло так стремительно и неожиданно, что он не успел даже шевельнуться.
    - Ну-ка выходи! - воскликнула девушка по-готийски. - И без резких движений, а то... - Она не закончила, но решительное выражение её лица было красноречивее любых угроз.
    Кевину не оставалось ничего делать, кроме как подчиниться. Он вышел из-за куста, держа перед собой руки, повёрнутые ладонями к ней.
    - Всё в порядке, - сказал он. - Не бойся меня.
    - С чего бы я боялась! - фыркнула девушка. - У меня оружие, и я мигом вышибу тебе мозги.
    Голышом, с развевающимися на ветру чуть влажными волосами и с пистолем в руках, она смотрелась очень эффектно. Кевин невольно улыбнулся, хотя под мышками и на лбу у него выступил холодный пот, а по спине то и дело пробегали мурашки.
    - Ну-ну, крошка, уймись, - примирительно произнёс он. - Я же только подглядывал. Поверь, ничего плохого я не замышлял.
    Девушка смерила его изучающим взглядом и провела кончиком языка по верхней губе.
    - Кто ты, красавчик? - спросила она уже значительно мягче.
    - Кевин МакШон к твоим услугам, красавица.
    Пистоль в руках девушки дрогнул. Её изумрудные глаза в изумлении уставились на Кевина.
    - Кто-кто? - переспросила она, будто не расслышав.
    - Кевин МакШон.
    - Неужто новый герцог Лохланна?
    Кевин отвесил ей шутливый поклон, всё ещё с опаской поглядывая на пистоль. Впрочем, палец с курка она уже сняла.
    - Собственной персоной, сударыня. А вас как величать?
    - Так это не Готланд? - облегчённо произнесла она, проигнорировав его вопрос.
    - Нет, уже Логрис. Ты находишься на территории герцогства Лохланнского в десяти милях южнее границы с Готландом. Как здешний правитель, я гарантирую тебе безопасность и личную неприкосновенность... Гм-м. Если, конечно, ты уберёшь эту штуку. Не ровен час ещё бабахнет.
    - А! - сказала девушка и швырнула наземь пистоль.
    Раздался щелчок, Кевин вздрогнул, ожидая выстрела... но ничего не произошло.
    - Он не заряжен, - спокойно объяснила девушка. - Я впопыхах забыла взять порох.
    Она подошла к своей развешенной для просушки одежде, взяла нижнюю рубаху и торопливо натянула её на себя через голову. Затем искоса взглянула на Кевина и смущённо улыбнулась, а щёки её слегка порозовели.
    - Забавное получилось у нас знакомство, не так ли?
    Кевин глупо ухмыльнулся:
    - Пожалуй, что так, крошка.
    - Я не крошка. Меня зовут Дейдра.
    - Очень приятно, Дейдра. Славное у тебя имя, очень красивое... как и ты вся. Знаешь...
    - Знаю, мне все так говорят. Но всё равно приятно слышать... Кстати, если мы оба не готийцы, то почему говорим на этом варварском языке?
    - А какой ты предпочитаешь - гэльский или валлийский?
    - Валлийский.
    - Так ты с юга? - спросил Кевин уже по-валлийски.
    - Да. Вернее, из центра. Из самого центра.
    - Из Авалона?
    - Угадал. Я бесстыжая столичная девчонка.
    - Но почему бесстыжая? - удивился Кевин.
    - А разве нет? - сказала Дейдра, взяв в руки чулок. - Ты считаешь, что я поступила как благовоспитанная барышня, когда увидела тебя?
    - Ты поступила как благоразумный человек. Если бы я имел относительно тебя дурные намерения, а ты бросилась бы первым делом прикрывать свою наготу, меня бы это не остановило. А так ты здорово напугала меня. Ты очень храбрая девушка, Дейдра. И решительная. Ты быстро разобралась... в ситуации... и... этого...
    Кевин умолк, безнадёжно увязнув в собственных словах. Дейдра как раз натягивала на ногу чулок, всё выше и выше задирая нижний край рубахи. При этом она выглядела ещё более соблазнительной, чем полностью обнажённая, и окончательно онемевший Кевин принялся глазеть на неё, стараясь не упустить ни малейшего её движения.
    Спохватившись, Дейдра ахнула и торопливо одёрнула рубаху.
    - Всё-таки я бесстыжая, - сказала она. - Впрочем, и ты парень не промах.
    - Извини, - сконфужено пробормотал Кевин и торопливо отвернулся.
    Продолжив одеваться, Дейдра спросила:
    - Ты живешь недалеко?
    - В двух часах езды отсюда мой замок Каэр-Сейлген. Милости прошу ко мне в гости. - При мысли о том, что эта очаровательная девушка будет гостить у него, сердже Кевина сладостно сжалось. - Ты согласна?
    - Конечно, согласна. Если не возражаешь, поедем немедленно, потому что я голодна. В последний раз по-настоящему ела вчера вечером, а утром лишь слегка перекусила.
    - Перекусить мы можем прямо сейчас, - предложил Кевин. - У меня с собой целая сумка всякой всячины. Я собирался сделать здесь привал на обед.
    Дейдра нетерпеливо облизнулась за его спиной.
    - Так неси её.
    Когда Кевин вернулся, Дейдра, уже одетая, сидела на траве и расчёсывала свои пышные волосы цвета меди. Рядом с ней лежал букет лесных цветов, её изумрудно-зелёные глаза мечтательно глядели в небо, на нежных розовых губах играла задумчивая, чуть печальная, и всё же жизнерадостная улыбка, обнажавшая прелестные белые зубки, а в уголках рта образовались очаровательные маленькие ямочки.
    Кевин был сражён наповал.
    "Она прекрасна! - думал он с умилением. - Разве мог я представить, что на свете существует такая чистая, такая невинная красота..."
    Впрочем, Дейдра вряд ли была невинной в банальном понимании этого слова. По тому, как она держалась с ним, Кевин понял, что ей не в диковинку было стоять перед мужчиной голышом. Да и смотрела она на него слишком уж оценивающе, с этаким видом знатока, и как облизнулась при этом - совсем не по-детски... Тем не менее, во всём её облике чувствовалось что-то девственно-чистое, непорочное, почти ангельски-невинное. Сердце Кевина продолжало сжиматься и сладостно ныть.
    Сняв с пояса шпагу, Кевин расстелил перед Дейдрой скатерть и выложил из сумки все съестные припасы, включая две небольшие бутылки красного вина. Откупорив одну из них, он наполнил единственный имевшийся в наличии кубок и протянул его Дейдре.
    - Угощайся.
    - Спасибо. А ты?
    - Буду пить из горла. Пакуя мне сумку, слуги не приняли в расчёт, что я могу повстречать в лесу проголодавшуюся девушку.
    На этом их разговор увял, и они принялись за еду. Дейдра отправила себе в рот кусочек прожаренного и сдобренного специями мяса, энергично разжевала его и запила небольшим глотком вина. Одобрительно мурлыча, она потянулась за следующим куском.
    Кевин медленно жевал пирог с мясной начинкой и, не отрываясь, смотрел на Дейдру, которая, при всём своём волчьем аппетите, умудрялась есть с таким изяществом, будто сидела за праздничным столом в блестящем обществе утончённых эстетов. По её манерам, правильной речи и одежде, даром что изрядно потрёпанной, было ясно, что она девушка знатного рода. И тем более Кевин не мог понять, как она оказалась в этой глуши одна-одинёшенька, без сопровождения. Да ещё в таком виде. Да ещё и голодная, напуганная...
    - А знаешь, - наконец заговорила Дейдра, - очень странно, что я встретила тебя здесь. С тех пор как стало известно о смерти лорда Шона Майги, мы ждали твоего прибытия в Авалон. Ведь ты должен был представиться королю как новый герцог Лохланнский.
    - Я так и собираюсь сделать. Но мой названный отец завещал развеять его пепел с крепостной стены Каэр-Сейлгена, поэтому сначала я приехал в Лохланн. Кроме того, мне очень не хотелось оказаться при дворе в глупом положении человека, в глаза не видевшего то, чем владеет.
    - Пожалуй, ты прав, - согласилась Дейдра. А после секундной паузы добавила: - Не все обрадуются твоему появлению в Авалоне. Родственники лорда Шона очень надеялись, что ты останешься на своём острове и откажешься от наследства.
    - Я хотел отказаться, ещё при его жизни. Но он заставил меня поклясться, что я не сделаю этого. - Кевин грустно вздохнул. - Лорд Шон видел во мне своего умершего в детстве сына. Иногда мне даже казалось, что он считал меня своим настоящим сыном.
    Дейдра внимательно всмотрелась Кевину в лицо и сказала:
    - А ты и вправду чем-то похож на кузена Дункана. Правда, Дункан был светловолосым и голубоглазым мальчиком, а у тебя тёмные волосы и карие глаза, но что-то общее между вами действительно есть. Оба худощавые, рослые, красивые - ты похож на него и лицом, и фигурой... Как-то отец говорил мне, что после смерти жены и сына лорд Шон полностью потерял вкус к жизни и уехал на ваш захолустный остров, чтобы тихо умереть. Однако встретил там тебя - и, может, именно благодаря тебе прожил ещё восемь лет. Ты заменил ему сына, так что Лохланн теперь принадлежит тебе не только по закону, но и...
    - Постой-ка! - озадаченно перебил её Кевин. - Ты сказала: "кузен Дункан"? Лорд Шон Майги был твоим дядей?
    - Через свою жену, тётку Констанс. Она старшей была сестрой моей матери, следовательно, он был моим дядей. - Дейдра лукаво взглянула на него. - А ты, получается, мой названный двоюродный брат.
    Кевин громко поперхнулся и уронил кусок пирога себе на колени.
    - Но ведь... лорд Шон был женат на сестре королевы!
    Дейдра с важным видом кивнула, однако в уголках её глаз притаилась шаловливая улыбка, готовая в любой момент вырваться наружу и заиграть на её губах.
    - Совершенно верно. Мой отец - король Бриан. Я Дейдра Лейнстер из Авалона. - Её улыбка стала явной, ослепительно сверкнули два ровных ряда жемчужно-белых зубов. - Это же было очевидно.
    - Очевидно? - переспросил обескураженный Кевин.
    - А разве нет? Разве тебе не говорили, что дочь короля - самая прекрасная девушка в мире? Можешь ли ты представить себе, что на свете существует кто-нибудь прекраснее меня?
    Кевин пытливо посмотрел ей в глаза, но так и не смог понять, сказала она это серьёзно или шутя.
    - Э-э... да, конечно, - произнёс он, всё ещё находясь под впечатлением только что услышанного. Ему даже в голову не пришло, что Дейдра могла солгать; почему-то он сразу и безоговорочно поверил ей. - Но, видишь ли, я никак не ожидал встретить в этих краях принцессу из королевского дома Лейнстеров - одну, без свиты, без охраны...
    - И без одежды, - смеясь, добавила Дейдра. - Надеюсь, это происшествие останется строго между нами?
    - О чём речь!
    - А ещё я надеюсь, - продолжала она, - что мой титул принцессы не повлияет на наши отношения, которые начали складываться так непринуждённо. Ты же не станешь называть меня "ваше высочество", "миледи" - и вообще корчить из себя придворного кавалера?
    - Я никогда не был придворным кавалером, - ответил Кевин. - Да и при дворе-то я не был ни разу. Я типичный провинциал.
    - Тем лучше. Я обожаю провинциалов и терпеть не могу всех этих благовоспитанных маккормаков и маэлгонов с их изысканными манерами и слащавыми речами. - Дейдра негодующе фыркнула. - Впрочем, дружки кузена Эмриса ещё хуже. У приближённых Колина, по крайней мере, голова на плечах служит не только вешалкой для ушей.
    - Стало быть, ты решила немного отдохнуть от тех и других в тиши лесов и озёр Лохланна?
    Намёк был более чем прозрачен, однако Дейдра снова уклонилась от прямого ответа.
    - Вроде того, - ответила она и потянулась за второй бутылкой. Кевин опередил её, при помощи штопора извлёк из горлышка пробку и плеснул немного вина в кубок. Дейдра выстрелила в него насмешливым взглядом, и он долил ей ещё, однако счёл своим долгом предупредить:
    - Вино гибернийское. Кажется слабым, как сок, но здорово ударяет в голову.
    - Ничего, я знаю меру, - заверила его Дейдра. - Расскажи о себе, Кевин МакШон. Я слышала, что в твоём происхождении есть много неясного.
    Он хмыкнул:
    - Это ещё мягко сказано. Лично для меня моё происхождение сплошная загадка. Двадцать лет назад крестьяне нашли меня на опушке леса, завёрнутого в алую, шитую золотом мантию. Отроду мне было всего пару месяцев, так что вряд ли меня могли тайком привезти на одном из кораблей. С другой же стороны, жителей на острове не так уж много, все наперечёт, и вскоре выяснилось, что ни одна из местных женщин не могла быть моей матерью. Словом, чёрт-те что получалось. Меня отнесли в дом тогдашнего губернатора острова, лорда Маркуса Финнигана, поскольку ясно было, что я не обыкновенный подкидыш - при мне нашли прекрасной работы шпагу, клинок которой изготовлен из какого-то странного металла, похожего на серебро, но твёрже стали; а также золотой перстень с камнем...
    - Тот, что у тебя на пальце?
    - Да.
    - Можно взглянуть?
    Кевин снял со среднего пальца левой руки перстень и передал его Дейдре. Где-то с минуту она рассматривала его, сосредоточенно сдвинув брови, затем вернула Кевину со словами:
    - Знатная вещица. Очень тонкая работа по золоту и камень красивый - правда, не могу определить его происхождение.
    - И никто не может, - сказал Кевин, надевая перстень на палец. - Вроде бирюза, но нет. Он только с первого взгляда кажется бирюзовым, на самом же деле он светло-голубой. Если долго смотреть на него, завораживает; создаётся впечатление, что внутри камня заключено огромное пространство.
    - Может, он колдовской?
    - Вполне возможно. А вот моя шпага наверняка колдовская. Обыкновенное серебро, с какими бы то ни было примесями, не может быть таким прочным и упругим.
    Дейдра осмотрела шпагу Кевина, согласилась, что клинок вроде бы серебряный, и в то же время признала, что такого прочного серебра не бывает.
    - И это ещё не всё, - добавил Кевин, вернув шпагу в ножны и положив её на траву. - Рядом со мной нашли также полный комплект мужской одежды. И странное дело - сейчас она мне как раз впору. Будто на меня шита.
    - И что бы это значило?
    - Не знаю. Но мой приёмный отец, лорд Шон Майги, как-то высказал одно любопытное предположение: дескать, прежде я был взрослым человеком, но какой-то злой колдун, могущественный чёрный маг, превратил меня в младенца. Забавно, не так ли? И если это правда, то злой колдун здорово просчитался, вместо вреда сделав мне неоценимую услугу. Слыханное ли дело - заново прожить жизнь, исправить ошибки, которые допустил... Только вот незадача: не помню я свою прежнюю жизнь, ничегошеньки не помню, и понятия не имею о допущенных мною ошибках и о том, как их избежать в этой жизни.
    - Однако странный у тебя юмор, - заметила Дейдра. - Несколько мрачноватый. Ты смеёшься над очень серьёзными вещами.
    Кевин нахмурился.
    - Порой полезно посмеяться над тем, что тебя гнетёт, - сказал он. - Если к серьёзным вещам всегда относиться серьёзно, то можно сойти с ума.
    Дейдра сочувственно заглянула ему в глаза.
    - Верно, у тебя было трудное детство?
    - Скорее тягостное. До того как появился лорд Шон и усыновил меня, я жил в губернаторском доме на положении воспитанника, нужды, к счастью не знал, получил приличное образование, соответствующее воспитание, в общем, грех жаловаться. - Он горько усмехнулся. - Однако многие сторонились меня, людей отпугивало моё загадочное происхождение... да и сейчас отпугивает.
    - Но только не меня, - сказала Дейдра и легонько прикоснулась пальцами к его руке. - Кстати, ты колдун?
    - В том-то и беда, что нет. Когда я был маленьким, никто не сомневался, что у меня есть колдовской Дар. Так должно было быть по логике вещей. Но, к сожалению, жизнь не всегда подчиняется логике. Когда я подрос, наш местный заклинатель Этар Альварсон не обнаружил у меня ровно никаких способностей к магии. Совсем ничего - а о настоящем Даре и говорить не приходится. Я не могу привести в действие даже простейшее заклятие.
    - Ты сожалеешь об этом?
    - Конечно! Как тут не сожалеть.
    Дейдра слегка приподняла брови.
    - Нечасто услышишь такие слова от провинциалов, - заметила она. - Разве ваш местный священник не говорил тебе, что всякий колдун, общаясь со сверхъестественными силами, рискует погубить свою бессмертную душу? Церковь утверждает, что отсутствие колдовского Дара - и есть истинный Дар Божий, который уберегает от всевозможных дьявольских соблазнов.
    - Всё это глупости, - ответил Кевин. - Просто неуклюжие потуги обделённых природой людей возвести свою ущербность в ранг особой добродетели... - Тут он осёкся, поняв, что допустил величайшую бестактность, и виновато взглянул на Дейдру. - Ой, извини...
    - Ничего, - глухо сказала она и поджала свои внезапно побледневшие и задрожавшие мелкой дрожью губы. На лице её промелькнуло выражение, очень похожее на гримасу мучительной боли.
    "А ведь мы с ней собратья по несчастью", - подумал Кевин, на все лады проклиная себя за несообразительность. Лишь с некоторым опозданием он вспомнил то, что было общеизвестно: покойная мать Дейдры была неодарённая - то есть не обладала колдовским Даром, и её дочь родилась без способностей к магии. Из-за этого она чувствовала себя белой вороной в королевской семье, где все были колдунами и ведьмами, а её отец, король Бриан, владел загадочной Исконной Силой, которую, согласно преданиям, его далёкий предок, король скоттов Гилломан, заполучил после смерти легендарного короля Артура, последнего из династии Пендрагонов. Несмотря на это (а скорее, благодаря этому - ведь простые люди побаиваются колдунов), Дейдра пользовалась большой любовью у народа и была, вне всяких сомнений, самой популярной личностью из всех ныне здравствующих членов королевского дома Лейнстеров. О ней говорили разное, но всегда хорошее; даже её недостатки рассматривались как продолжение её несомненных достоинств, вроде тех обязательных исключений, лишь подтверждающих общее правило. Однако Кевин сильно сомневался, что всеобщая любовь в достаточной мере компенсировала Дейдре её врождённую неполноценность...
    - Знаешь, а ведь мы с тобой собратья по несчастью, - после неловкой паузы задумчиво произнесла она, и Кевин поразился, как точно Дейдра повторила его мысль, вплоть до того, что сказала "собратья", а не "товарищи", и в каждое слово вложила те же самые эмоции, что и он. - Ты жалеешь, что не колдун, а я жалею, что не ведьма... и мало сказать, что просто жалею. Так что мы можем вместе жалеть себя. Вдвоём как-то веселее. - Она грустно вздохнула. - Мой отец совершил огромную глупость, когда женился на девушке из неколдовского рода. Как правило, такие браки остаются бездетными, но им повезло... они считали, что повезло. Я об этом другого мнения. Лучше бы мне совсем не рождаться, чем быть такой... такой калекой.
    Кевин встревоженно посмотрел на неё. Было видно, что она порядочно пьяна, только от выпитого совсем не развеселилась, а наоборот - загрустила.
    - Не говори так, Дейдра!
    Она пожала плечами:
    - Я говорю, что думаю. Ведь я действительно калека - в отличие от обычных людей. Они просто неодарённые, а я полукровка... Способностей к магии не имею, но принадлежу к колдовскому миру, где чувствую себя чужой. Вот мой брат был полноценным колдуном... а впрочем, это его не спасло.
    Кевин слышал эту историю. Единственный сын короля Бриана, принц Гандар, умер десять лет назад от затяжной болезни с явными признаками умышленной порчи. Веские подозрения в причастности к этому злодеянию падали на младшего брата короля, Уриена, но никаких доказательств его вины найдено не было. А спустя несколько месяцев Уриен Лейнстер погиб от несчастного случая на охоте, и теперь уже в его смерти подозревали короля. Положение было тем более щекотливым, что ныне наследником престола, в виду отсутствия у Дейдры детей, являлся старший сын Уриена - Эмрис Лейнстер.
    - Мой отец, - между тем продолжала Дейдра, - настаивает, чтобы я поскорее вышла замуж и родила ему наследника. Мои дети будут обладать полноценным даром, если мой муж будет колдуном. А я не хочу этого, не хочу за колдуна, тогда станет ещё хуже... а мне и так невыносимо. Я уже сколько раз просила отца, чтобы он оставил меня в покое, чтобы усыновил Колина и сделал его своим наследником. Но он заартачился, хочет передать корону внуку...
    Кевин слушал её, стараясь не качать головой. Дейдра уже дважды уклонялась от объяснений, как она оказалась в Лохланне без сопровождения, но её последние слова навели его на некоторые догадки. И это ему совсем не понравилось.
    - Вот что, Дейдра, - сказал он. - Ты, случайно, не убежала от отца? Ну, чтобы он не заставил тебя выйти замуж?
    В её глазах промелькнуло такое искреннее и неподдельное удивление, что у Кевина не осталось сомнений - он ошибся.
    - Ага! Так вот что ты подумал. И, небось, испугался, что тебя сочтут моим сообщником... - Она натянуто улыбнулась. - Отчасти ты угадал, я действительно беглянка. Но убежала не от отца, а от похитителей.
    - Что?! - потрясённо воскликнул Кевин. - Тебя похитили? Кто?
    - Готийские шпионы, - объяснила Дейдра. - По приказу их короля Аларика. Наверное, он собирался использовать меня как заложницу, чтобы нажать на Логрис и выторговать территориальные уступки. Или был так глуп, что надеялся через меня наслать на отца проклятие. Но в любом случае он остался с носом.
    - А как тебе удалось бежать? Она небрежно пожала плечами:
    - Да так, просто. Бежала, и всё тут.
    Дейдра встала и неуверенной поступью направилась к кромке воды, чтобы вымыть после еды руки, но на полпути вдруг споткнулась и наверняка упала бы, не успей Кевин в последний момент подхватить её.
    - Что случилось, Дейдра? - обеспокоено спросил он, всё крепче и крепче обнимая её. - Тебе плохо?
    Дейдра подняла к нему лицо и томно улыбнулась:
    - Нет, мне хорошо. Просто у меня закружилась голова. Я слишком много выпила, я пьяная... - Она положила ему руки на плечи, всем телом прижалась к нему и страстно прошептала: - Боже, как мне хорошо! Если бы ты знал, как я истосковалась по ласке, если бы ты знал... Ты хочешь меня, правда?
    - Да! Да! - млея, ответил Кевин и лишь затем понял, чтó он сказал. - Но...
    - Я тоже хочу тебя, милый. Очень хочу.
    Её губы потянулись к его губам. Кевин не был уверен, стоит ли ему делать это, то есть он был полностью уверен, что ему не следует пользоваться состоянием Дейдры, что он обязан отстранить её от себя, но это оказалось выше его сил. Он ответил на её жаркий и жадный поцелуй, и весь окружающий мир померк в его глазах, затуманенных страстью.




    Глава 2

    Большое плоскодонное судно медленно плыло вниз по течению Боанн - главной водной артерии Логриса, пересекавшей всю страну с севера на юг. Вдоль обоих берегов реки не спеша продвигались, сопровождая корабль, два отряда вооружённых всадников. Встречные рыбаки и крестьяне из близлежащих сёл приветствовали процессию громкими и радостными криками - простой народ Логриса очень любил Дейдру.
    Кевин сидел на скамье у правого борта и угрюмо смотрел вдаль. Он тоже любил Дейдру, и гораздо сильнее, чем ему хотелось бы её любить. Он сам не понимал, как мог попасть в такой переплёт и по уши влюбиться в королевскую дочь. Обвинял в этом стечение обстоятельств, ту случайную встречу в лесу, и как раз тогда, когда Дейдра решила постирать свою одежду, проклинал злополучное гибернийское вино... И тем не менее, стараясь быть честным перед собой, Кевин был вынужден признать, что обстоятельства тут ни при чём. В любом случае он полюбил бы Дейдру, где бы и когда ни встретил её. Это было неизбежно, как восход солнца. Это была судьба, в существование которой Кевин никогда серьёзно не верил...
    Корабль приближался к Димилиоку, третьему по величине городу Логриса, столице провинции Новый Корнуолл. Там Дейдру ожидала торжественная встреча, а для Кевина это прежде всего означало, что их идиллия закончена. В Лохланне Дейдра провела целую неделю, пока для неё снаряжали корабль, потом ещё полмесяца они плыли по реке и всё это время каждую ночь любили друг друга. Но теперь... В Димилиоке они пересядут на другое судно, побольше и пороскошнее, Дейдра окажется в окружении родственников и придворных, а он отойдёт на второй план, и нынешняя их близость останется в прошлом.
    По своему официальному статусу Кевин находился на верхней ступени иерархической лестницы, в рядах так называемой королевской знати. По законам и обычаям Логриса названное родство ничем не уступало кровному, а поскольку Кевин был по всей форме усыновлён бездетным лордом Шоном Майги и после его смерти стал герцогом Лохланнским, то относились к нему в полном соответствии с его высоким положением, хотя и с некоторой прохладцей. Кевину давали понять - теперь уже тонко и ненавязчиво, не так откровенно, как в бытность его на острове, - что он, рождённый неизвестно кем, неизвестно от кого и неизвестно где, здесь он чужак и чужаком останется до конца дней своих. Это, в числе прочего, и отдаляло его от Дейдры. Логрийцы - и знать, и простолюдины - вряд ли захотят, чтобы мужем их принцессы, всеобщей любимицы, стал какой-то подкидыш, пусть даже правитель одной из провинций страны.
    Впрочем, не это было главное. Пропасть между Кевином и Дейдрой углубляло ещё одно обстоятельство, жестокое в своей неумолимой объективности, неподвластное человеческой воле. Дейдра не была простой неодарённой, она была полукровкой, а это значило, что её брак с мужчиной, не обладающим колдовским Даром, скорее всего, окажется бесплодным. Но даже если случится чудо, и у неё родятся дети, то все они, как и их мать, будут полукровками и не смогут претендовать на престол. Таков был закон - принц, лишённый способностей к магии, не может стать королём...
    Мрачные размышления Кевина прервало появление Дейдры. Она была одета в роскошное платье из голубого бархата с глубоким вырезом, открывавшим взору верхнюю часть упругой груди. Половина её волос была заплетена в косы, уложенные на голове в виде венка или, скорее, короны, а остальные волосы были собраны за спиной в сеточку. Её естественная красота, подчёркнутая восхитительным нарядом, производила поистине сногсшибательное впечатление.
    Дейдра опустилась на скамью рядом с Кевином и укоризненно произнесла:
    - Ну вот, опять хмуришься. Прошу тебя, милый, не беспокойся о будущем. У нас всё будет хорошо
    - И скольким ты это обещала? - вдруг спросил он.
    Дейдра смущённо отвела взгляд, щёки её зарделись. Кевин тотчас пожалел о своих словах, которые вырвались у него совершенно непроизвольно. Конечно, он знал, что был у Дейдры далеко не первым; даже до их острова доходили слухи о любвеобильности и непостоянности королевской дочери. Но за всё время знакомства они ни разу не касались этой темы, хотя сам Кевин честно разсказал ей о двух девушках, что были у него на острове. Однако о приятелях Дейдры он слышать не хотел - боялся, что их окажется чересчур много.
    - Ревнуешь? - наконец отозвалася она.
    - Ещё бы, - неохотно признался он. - Ужасно ревную. Готов убить всякого, кто...
    Тут Кевин осёкся, потому что Дейдра резко повернула к нему голову. В её глазах застыли боль и гнев.
    - Никогда... - напряжённо произнесла она, - никогда так не говори... Не смей даже думать об этом. Понятно?
    - Извини, - виновато пробормотал Кевин.
    Такая болезненная реакция крайне озадачила его, но он почувствовал, что расспрашивать об этом не стоит. Не понял - а именно почувствовал. С самого начала между ними установилась какая-то невидимая, неосязаемая связь, и порой они были способны угадывать мысли друг друга. Сейчас в мыслях Дейдры была готовность немедленно встать и уйти, если Кевин вздумает продолжить этот разговор.
    Некоторое время они молча смотрели на запад, где постепенно разгоралось зарево заката. А южнее, впереди по курсу корабля, из-за горизонта поднимались башни приближавшегося города.
    - Хочешь знать, как мне удалось бежать от похитителей? - внезапно спросила Дейдра.
    - Ну?
    - Мне помог один из них. Я влюбила его в себя, вскружила ему голову, пообещала, что отец вознаградит его, если он поможет мне вернуться домой целой и невредимой, да и я в долгу не останусь. Мы бежали вместе, а потом я убила его.
    - Вот как! - Кевин удивлённо приподнял бровь. - Почему?
    - Мне было противно. Ты даже не представляешь... - Дейдра зябко поёжилась. - Он был хорошим шпионом, с его помощью я без труда добралась бы до границы и уже давно была бы дома. Но я не смогла заставить себя переспать с ним, это оказалось выше моих сил. Когда он полез ко мне, я выхватила его пистоль и выстрелила ему в лицо. Затем так испугалась, что вскочила на лошадь и умчалась, куда глаза глядят. По счастью, к седлу была приторочена сумка с едой, которой мне хватило ровно настолько, чтобы добраться до Лохланна. Вот правда о моём побеге - но её я не расскажу никому, даже отцу.
    - Ты не совершила ничего предосудительного.
    - А если бы я отдалась ему, что бы ты сказал?
    - То же самое.
    Дейдра покачала головой:
    - По крайней мере, тогда бы я поступила честно. А так я обманула его... и убила.
    - Он был врагом.
    - Да, но он помог мне.
    - Он участвовал в твоём похищении и сам был причиной своих бед.
    - Он только выполнял приказы своего короля, а потом изменил ему, поддавшись на мои уговоры, поверив моим обещаниям.
    - Ты была в отчаянном положении, - продолжал убеждать её Кевин. - Тебе не в чем себя упрекнуть.
    - Так то оно так, но с другой стороны... Я же собиралась отдаться ему, правда! Я думала, что мне это будет раз плюнуть, ведь я... - Тут она осеклась и покраснела. - В общем, я поступила как нахальная шлюха, которая, получив деньги вперёд, не захотела их отрабатывать.
    - М-да, - сказал Кевин. - Странный у тебя взгляд на вещи.
    - Какой уж есть... - Дейдра на минуту задумалась, затем, казалось бы, без всякой связи с предыдущим произнесла: - Ты ничего не слышал про Брана Эриксона, барона Ховела...
    - Нет, ничего. А кто он такой?
    - Очень опасный колдун. Остерегайся его.

    *     *     *

    Когда под радостные восклицания толпы и беспорядочные завывания труб корабль пришвартовался к причалу в димилиокском порту, на его борт в сопровождении свиты празднично разодетых дворян взошли два молодых человека.
    Старший из них, лет двадцати трёх, был высокий (хоть и ниже Кевина) голубоглазый шатен крепкого телосложения, с ястребиным носом, чересчур тонкими губами и непропорционально маленьким безвольным ртом. В его манерах проглядывалась скорее надменность, чем подлинная властность, а взгляд выдавал в нём серую посредственность, тщательно и тщетно скрываемую под маской неуместной горделивости. Держался он высокомерно, чуть ли не ежесекундно подчёркивая своё превосходство над остальными.
    Младший был ровесник Кевина, русоволосый, среднего роста, с нескладной, немного угловатой фигурой. Он явно не производил впечатление крепыша, а лёгкие тени под глазами свидетельствовали о том, что он не отличался отменным здоровьем. Его некрасивое веснушчатое лицо, тем не менее, внушало симпатию, а серые со стальным оттенком глаза смотрели на Дейдру с затаённой нежностью.
    Оба церемонно поклонились Дейдре.
    - Безмерно рад видеть вас целой и невредимой, дражайшая кузина, - произнёс старший с наигранным и, как показалось Кевину, насквозь фальшивым воодушевлением.
    - Хотелось бы надеяться, что радость ваша искренняя, кузен Эмрис, - холодно ответила она, всем своим видом показывая, что не верит ни единому его слову. Затем обратила свой взгляд на младшего и приветливо улыбнулась ему.
    - Я счастлив, что всё обошлось, Дейдра, - сказал тот с теплотой в голосе.
    Дейдра протянула ему руку, которую он галантно поцеловал.
    - Вот в твоей искренности, Колин, я ничуть не сомневаюсь, - сказала она. Обращение на ты в официальной обстановке ни в коей мере не было проявлением фамильярности, оно лишь подчёркивало разницу в отношении Дейдры к своим собеседникам. Логрийские аристократы вообще редко употребляли множественное число, обращаясь к равным себе по возрасту и занимаемому положению.
    Покончив с приветствиями, Дейдра отступила немного в сторону и взяла Кевина за локоть.
    - Знакомьтесь господа: лорд Кевин МакШон, герцог Лохланнский. Прошу любить и жаловать. - Она сделала паузу и взглянула на Кевина. - Позвольте вам представить, милорд, моих двоюродных братьев - принца Эмриса Лейнстера, наследника престола, и Колина Лейнстера, королевского магистра колдовских искусств.
    Тонкие губы Эмриса растянулись в холодной усмешке, он небрежно кивнул. Колин же напротив - доброжелательно улыбнулся ему.
    - Рад познакомиться с сыном лорда Шона Майги, - произнёс он. - Надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями.
    - Я в этом уверен, мой принц, - вежливо ответил Кевин.
    - Полагаю, сестрица, - с противной ухмылочкой отозвался Эмрис, - ваше целомудрие не слишком пострадало в этой передряге?
    Колин метнул на старшего брата гневный взгляд, глаза его сузились от гнева, профиль заострился. Внезапно Эмрис высунул язык, словно собираясь подразнить Колина... и тут же крепко сжал его зубами.
    В окружении принцев послышались сдержанные смешки. Эмрис, мигом растеряв всю свою надменность, быстро спрятал укушенный язык во рту и затравленно посмотрел на младшего брата. Только тогда Кевин сообразил, что Колин с помощью колдовства покарал Эмриса за его последние слова.
    А Дейдра, как ни в чём не бывало, невозмутимо произнесла:
    - Своим спасением я всецело обязана лорду Кевину МакШону. Это он вызволил меня из рук готийцев.
    Кевин едва не разинул рот от неожиданность. Однако в последний момент сладил с изумлением и никак не выдал своих чувств, лишь опустил в растерянности глаза, что было воспринято присутствующими, как проявление скромности.
    - Ага! - сказал Колин и с уважением взглянул на Кевина. - А я всё гадал, как тебе удалось бежать.
    - Бежала я сама, - ответила Дейдра. - Добравшись до готийской границы, мои похитители уже чувствовали себя как дома и потеряли бдительность, а я этим воспользовалась. Во время привала освободилась от верёвок, вскочила на ближайшую лошадь и помчалась на юг. Но меня обязательно поймали бы, если бы вовремя не подвернулся наш дорогой герцог... - Она сделала паузу и улыбнулась. - Увидев девушку, которую догоняло полдюжины вооружённых мужчин, он ни мгновения не сомневался, на чью сторону встать. Одного из моих преследователей он застрелил, ещё двух ранил, а от остальных мы оторвались и уже без приключений доехали до Каэр-Сейлгена... И представляете, - вдохновенно продолжала лгать Дейдра, - когда лорд Кевин узнал, кто я такая, то попросил никому не рассказывать о своём участии в моём освобождении. Дескать, не хочет ни к чему обязывать моего отца. Однако я считаю, что это неправильно. Страна должна знать своих героев.
    Чувствуя на себе восхищённые взгляды присутствующих, Кевин от всей души пожалел, что не может провалиться сквозь землю... то бишь, сквозь палубу корабля. И опровергнуть слова Дейдры было нельзя, поскольку теперь он знал, как было на самом деле, и понимал, что Дейдра объявила его своим избавителем, чтобы скрыть действительные обстоятельства своего бешства.
    Между тем Колин подошёл к Кевину и крепко пожал ему руку.
    - Господин герцог, у меня просто нет слов, чтобы выразить вам свою признательность, - с жаром проговорил он. - Если бы не вы, мы наверняка потеряли бы Дейдру. Похищение было обставлено так, что все уверовали, будто бы это дело рук атлантов, и погоня пошла по ложному следу. А когда мы обнаружили обман, было слишком поздно. Так что отныне я ваш должник... И не только я - а и вся королевская семья. Уверен, мой дядя король согласится со мной.
    А Дейдра с довольной улыбкой глядела на него, и вдруг Кевин понял, чтó она думает: теперь Брану Эриксону будет непросто добраться до него, героя-спасителя единственной дочери короля; теперь её отец будет вынужден оказать ему покровительство, уберечь его от Эриксона, прозванного Бешеным бароном.
    Но кто он такой, чёрт возьми, этот Бран Эриксон? Бешеный барон Эриксон...




    Глава 3

    Поздно вечером, когда Кевин возвратился с праздничного пира в отведённые для него роскошные покои во дворце губернатора и уже собирался лечь спать, к нему заглянул принц Колин. В руках он держал бутылку и два хрустальных бокала.
    - Я заметил, что за столом ты почти ничего не пил, - после обмена приветствиями сказал Колин, переходя на дружеское "ты". - Вот и подумал, что если ты не очень устал, может, посидим немного, поболтаем.
    Кевин охотно согласился. Впервые с тех пор, как он повстречал Дейдру, ему предстояло спать в целомудренном одиночестве, и он сильно подозревал, что эта ночь будет бессонной. А вечер, проведённый в беседе с Колином, представлялся ему не самой плохой альтернативой мрачным раздумьям наедине с самим собой.
    Колин поставил бутылку и бокалы на стол, затем вернулся к двери, ведущей в переднюю, и быстро провёл пальцами по косяку. Прямоугольник двери слабо засветился, будто намазанный фосфором, а спустя секунду погас.
    - Вообще-то слуги опасаются подслушивать мои разговоры, - прокомментировал свои действия Колин. - Но излишняя осторожность никогда не повредит. Да и марку держать надо.
    Они устроились за столом друг напротив друга. Колин наполнил оба бокала и поднял свой.
    - За нас. Чтобы всё было хорошо.
    - Чтобы всё было хорошо, - эхом отозвался Кевин.
    - Только осторожно, - в самый последний момент предупредил Колин. - Не поперхнись. Это настоящее виски из Ирландии, не местные помои.
    Они выпили. Колин слегка причмокнул, достал из бокового кармана небольшую шкатулку, положил её на стол и откинул крышку.
    - Угощайся.
    Кевин покачал головой:
    - Спасибо, я не курю. Но табачный дым мне нисколько не мешает.
    - Вот и прекрасно. - Колин раскурил сигару, глубоко затянулся, потом медленно выдохнул дым. - Я наслышан о твоей истории, Кевин МакШон, и теперь убедился, что эти слухи не преувеличены. Шпага, которую я видел у тебя нынче вечером, произвела на меня огромное впечатление. Она просто лучится чарами. Можно её осмотреть?
    - Конечно, - ответил Кевин.
    Он встал из-за стола, подошёл к сундуку, где хранились его особо ценные вещи и достал оттуда шпагу в шитых серебром ножнах. Затем вернулся к столу, передал её Колину и сел на своё место.
    Колин вынул шпагу из ножен и, не обращая никакого внимания на украшенный драгоценными камнями эфес, принялся внимательно изучать её клинок. Висевший у него на груди красный камень величиной с лесной орех слабо замерцал. Кевин догадался, что для изучения шпаги Колин использует магию.
    Спустя несколько минут он поднял на Кевина восхищённый взгляд и с завистью произнёс:
    - Славный у тебя клинок, просто изумительный! Он скреплён очень хитрыми чарами. Я так и не понял их до конца... - Тут Колин смущённо улыбнулся и добавил: - То есть, я совсем их не понял... Послушай, МакШон, будь так любезен, позволь мне взять твою шпагу до утра. Я попытаюсь разобраться в этих чарах, они меня заинтриговали. А?
    Говоря это, Колин был похож на ребёнка, в руки которого попала редкая игрушка, и у Кевина просто язык не повернулся ответить ему отказом.
    - Хорошо, мой принц.
    - Называй меня по имени, - предложил Колин, любовно поглаживая клинок шпаги. - Ты друг Дейдры, а её друзья - мои друзья.
    - Хорошо, Колин, - с улыбкой сказал Кевин. - Только постарайся не разрушить чары.
    - Не волнуйся, я своё дело знаю. К тому же эти чары скреплены намертво, и даже при всём желании я не смогу их повредить.
    С явным сожалением Колин вернул шпагу в ножны и отложил её в сторону.
    - И вот ещё что... Не сочти меня назойливым, но я хотел бы взглянуть на твоё кольцо.
    В отличие от шпаги, с перстнем Колин возился недолго и вскоре вернул его Кевину.
    - Глухой номер, - проворчал он с досадой и огорчением в голосе. - Здесь такая мощная защита, что мне через неё ни за что не пробиться. Следует признать, что твои вещицы весьма озадачили меня. Да и твоё загадочное происхождение... Нет, просто не верится, что ты не колдун. У тебя должен быть Дар. Всё, решительно всё свидетельствует об этом.
    У Кевина бешено застучало сердце.
    - Наш местный заклинатель не обнаружил у меня колдовского Дара, - с робкой надеждой произнёс он.
    - Этар Альварсон? - Колин скептически скривил губы. - Тоже мне авторитет! По сравнению с ним даже мой брат Эмрис может показаться могучим чародеем. Ты знаешь, кто такие заклинатели?
    - И кто они?
    - Те же колдуны, только с непробуждённым Даром. Они умеют ублажать силы, но не повелевать ими, они лишь марионетки в руках Стихий.
    - Однако они хоть на что-то способны, - угрюмо возразил Кевин; искра надежды, затлевшая было в его сердце, погасла.- Будь у меня непробуждённый Дар, я тоже смог бы стать заклинателем.
    - Необязательно. Изредка случается так, что Дар, пока он не пробуждён, никак не проявляет себя. Например, моя кузина Монгфинд...
    - А как его обнаружить? - взволнованно перебил его Кевин.
    Колин, казалось, ожидал такого вопроса.
    - Для меня это не представляет особого труда, - ответил он и снял с шеи цепочку, на которой висел его колдовской камень. - Вот это Огненный Глаз, магический артефакт. Он позволяет концентрировать и направлять чары. В нашем случае он поможет определить, есть у тебя Дар или нет. Возьми его в руки.
    Кевин с некоторой опаской повиновался и вопросительно взглянул на Колина, ожидая дальнейших распоряжений.
    - Теперь сожми в ладони и не выпускай, как бы ярко он не светился.
    Колин закрыл глаза, лицо его приняло сосредоточенное выражение. В последующие несколько секунд ничего вроде бы не происходило, но затем Кевин обнаружил, что сквозь его сжатые в кулак пальцы пробивается красноватый свет. Постепенно свечение усиливалось и вскоре стало таким ярким, что Кевину казалось, будто он держит в руке пламя, хотя никакого жжения в ладони не ощущал. Тем не менее, это впечатление было столь сильным, что если бы Колин не предупредил его, он наверняка разжал бы пальцы...
    А в следующий момент Кевин горько пожалел, что не сделал этого.
    Внезапно камень перестал светиться, и в тот же миг его пронзила такая острая боль, что он не закричал только потому, что у него перехватило дыхание. Тело Кевина сотрясла судорога, камень выпал из его разжатой ладони и упал на стол.
    Когда разноцветные пятна несколько умерили свою бешеную пляску перед его глазами, Кевин увидел довольную ухмылку на лице Колина, который надевал на себя цепочку с Огненным Глазом.
    - Чтобы немного облегчить твои страдания, - произнёс тот, - скажу сразу, что эта боль свидетельствует о наличии у тебя полноценного Дара. Иначе ты ничего бы не почувствовал.
    - Правда? - простонал Кевин, утирая с лица слёзы. Сейчас он был не в состоянии радоваться этому известию.
    - Истинная правда, - подтвердил Колин, наполняя его бокал виски. - Вот, выпей.
    Кевин взял дрожащей рукой бокал и одним духом поглотил солидную порцию адского зелья, которое именовалось настоящим виски из Ирландии. По его телу разлилась приятная теплота. Бессильно откинувшись на спинку стула, он прикрыл глаза и вяло осведомился:
    - А менее болезненного способа обнаружения Дара ты не знаешь?
    - Почему же, знаю.
    - Тогда зачем...
    - Чтобы жизнь тебе мёдом не казалась. Я хотел, чтобы ты с самого начала понял, что такое Дар и какую опасность он представляет - не только для окружающих, но и для тебя. С силами шутки плохи, они уничтожат тебя в один момент, если ты потеряешь над ними контроль. Я считаю своим долгом предупредить, что пробуждение Дара в твоём возрасте весьма рискованное предприятие.
    - Почему?
    - Потому что ты, к сожалению, здорово запоздал. Оптимальный возраст для пробуждения Дара - шесть-семь лет; а чем старше человек, тем выше вероятность разных нежелательных последствий. А для взрослых людей, когда личность уже сформирована, попытка пробуждения приводит к увечиям и даже к смерти... Но ты ещё не совсем взрослый, ты - на пределе. Ещё несколько лет - и было бы вовсе безнадёжно. Хотя риск всё равно велик. Многие колдуны и ведьмы, чей Дар не был вовремя пробуждён, отказываются рисковать и довольствуются своими заклинательскими способностями. Как, например, тот же Этар Альварсон.
    - Ну, мне-то карьера сельского заклинателя не грозит, - сказал Кевин, постепенно приходя в себя. И сам удивился тому спокойствию, с которым воспринял известие про свой Дар. Где-то в глубине души он всегда был уверен, что является колдуном, а утверждения Альварсона об отсутствии у него способностей к магии считал каким-то прискорбным недоразумением. - Да и не больно прельщает меня перспектива ублажать силы, если я буду иметь возможность повелевать ими.
    - А ты не боишься за свою жизнь?
    - Конечно, боюсь. Но можно бояться и вместе с тем рисковать. Я всегда мечтал быть колдуном, и теперь, когда моя мечта осуществилось, разве могу я отступить перед опасностью.
    Колин закурил новую сигару, пристально поглядел на него и произнёс:
    - Ты храбрый человек, Кевин МакШон. Ты не притворяешься, тебе действительно плевать на опасности. И это хорошо. Уверенность - уже половина успеха. Я попрошу дядю Бриана, чтобы он лично взялся за пробуждение твоего Дара. Надеюсь, со своей Силой он поможет тебе избежать серьёзных осложнений.
    - Я много наслышан об Исконной Силе, - заметил Кевин. - Но всё из древних легенд. А в чём конкретно она заключается?
    Колин пожал плечами:
    - Думаю, что скорее в потенциальных возможностях её обладателя, чем в реальном могуществе. Впрочем, об этом я могу только гадать. Дядя Бриан никогда не говорил со мной на эту тему, она является своего рода табу в нашей семье.
    - Извини, я не знал.
    - О нет, никто никаких запретов не устанавливал. Просто мы сами избегаем подобных разговоров. Может, это чувство вины, а может, элементарный стыд. Ведь ещё никто из Лейнстеров не смог по-настоящему овладеть Силой - так, как владел ею король Артур.
    - Если верить легендам, - сказал Кевин. - ведьма Вивьена потому и убила короля Артура, что он стал слишком могущественным.
    - И убила его с помощью нашего предка, короля Гилломана, - хмуро добавил Колин. - Как раз это я имел в виду, говоря о чувстве вины. Между прочим, Дейдра считает, что таким образом потомки Гилломана Лейнстера расплачиваются за его вероломство - обладая могуществом, которым, в сущности, не владеют. - Он вздохнул. - Бедная девочка не понаслышке знает, как это мучительно. На самом-то деле она ведьма, вот только не может воспользоваться своим Даром.
    - А почему?
    - Понятия не имею. Просто так получается, что от брака колдуна с неодарённой все мальчики рождаются с полноценным Даром, а девочки - полукровки. Соответственно, у неодарённого и ведьмы - полукровки сыновья. У них какой-то ущербный, непробуждаемый Дар.
    - И всё-таки есть?
    - Да, есть. Но проку от этого мало, во всяком случае, для Дейдры. Конечно, она во многом отличается от простых людей. Дейдра сверхчувствительна, порой она способна улавливать чужие эмоции, принимать мысли других колдунов и ведьм, близких ей по натуре, и передавать им свои мысли... Только для неё, бедняжки, это слабое утешение.
    Колин говорил о Дейдре с такой смесью нежности и жалости, что Кевин вдруг понял: он тоже любит её. Наверное, эти мысли были явственно написаны на его лице, потому что Колин грустно улыбнулся и сказал:
    - Не переживай, МакШон, мы с тобой не соперники. Насчёт отношения ко мне Дейдры я не питаю никаких иллюзий и вполне довольствуюсь тем, что боготворю её издали. Её привлекают исключительно красавчики, вроде тебя. - Колин нервно затянулся и, запрокинув голову, выпустил струю дыма в потолок. - В прошлом году король хотел было силой выдать её за меня замуж, но я отказался.
    - Вот как, - сказал Кевин. - Но почему?
    Колин недоуменно поглядел на него:
    - А разве не понятно? Если бы я принял дядино предложение, то потерял бы дружбу и уважение Дейдры. Приневоленная жена вместо искренней подруги - обмен заведомо неравноценный. - Колин немного помолчал, затем добавил: - Так что тебе нечего меня бояться. А вот кого ты действительно должен опасаться, так это Бешеного барона.
    - Брана Эриксона?
    - Ага. Ты уже знаешь о нём?
    - Только имя. Дейдра предупредила, что он очень опасен. А конкретно ничего не сказала.
    - Это и понятно. Ей внушает ужас одно упоминание об Эриксоне. И тем более для неё было бы невыносимо рассказывать о нём тебе. А дело в том, что Бешеный барон имеет дурную привычку убивать тех, кто нравится Дейдре.
    От неожиданности Кевин закашлялся и неловким движением опрокинул свой бокал.
    - Шутишь?!
    - Увы, не шучу. К твоему сведению, всех семерых парней, что были у Дейдры за последний год Эриксон убил на дуэли.
    - О Боже! - пробормотал ошеломлённый Кевин. - Так вот почему она так разозлилась, когда я... - Тут он осёкся. - Но зачем? Что ему нужно?
    - Он сумасшедший, вот и весь его мотив. Вообще-то Эриксон мужеложец и обычно сторонится женщин, но, видимо, перед Дейдрой никто не в силах устоять. В прошлом году он было попытался приударить за ней; она, разумеется, дала ему от ворот, и с тех пор он мстит ей - на свой безумный манер.
    - А как ты думаешь, - осторожно спросил Кевин, чувствуя, как в груди у него постепенно холодеет, - меня он тоже попытается убить?
    Колин проницательно посмотрел ему в глаза:
    - Небось, теперь ты жалеешь, что связался с Дейдрой?
    Кевин потупился. Неужели, подумал он, это правда? Неужели, доведись ему начать сначала, он отказался бы от любви, от объятий и ласк Дейдры, от теплоты её нежных прикосновений, от того мучительного наслаждения, от той радостной муки, что он испытывал с нею?..
    - Нет! - с огромным облегчением выпалил Кевин. - Я ни о чём не сожалею. Появись у меня возможность прожить эти три недели заново, я прожил бы их точно так же.
    Во взгляде Колина появилось уважение.
    - Я уже говорил, что ты храбрый человек, Кевин МакШон, и вновь повторяю это. - Он наполнил свой бокал и бокал Кевина остатками виски из бутылки. - Знаешь, ты мне нравишься. Выпьем за тебя и Дейдру.
    Они выпили.
    - А что же король? - спросил Кевин. - Неужели он терпит это безобразие?
    - Ещё как терпит. Такое положение вещей его вполне устраивает. Бешеный барон отпугивает от Дейдры мужчин, и королю это на руку... Только ты не подумай грешным делом, что дядя Бриан жесток и несправедлив. Просто влюбчивость Дейдры, её постоянные шуры-муры уже порядком задолбали его... как, впрочем, и меня. Понимаешь, до шестнадцати лет она была довольно инфантильной девушкой, всё больше книжками умными интересовалась - но после смерти матери будто с цепи сорвалась. Так загуляла, что и чертям в аду, наверное, тошно стало. И король ничего поделать не мог. Только Эриксону с его сумасшедшей манией удалось остановить её. Благодаря ему Дейдра остепенилась и в последнее время ведёт себя подобающим принцессе образом.
    - Так ты одобряешь его действия?! - поражённо воскликнул Кевин.
    - Ни в коем случае. Я считаю, что по Эриксону давно виселица плачет. Дядя Бриан того же мнения. Он вовсе не покрывает барона, просто подходит к делу чисто формально. Все дуэли были честные - это засвидетельствовали и секунданты, и официальные наблюдатели; так что с точки зрения закона Эриксон не совершал преступлений. Но с тобой этот номер не пройдёт. Как-никак, король у тебя в долгу, да и я благодарен тебе за спасение Дейдры. А моя благодарность, уж поверь мне, кое-что значит. Мы не позволим барону убить тебя.
    Лицо Кевина обдало жаром. В первый момент он даже хотел признаться Колину, что не совершал никаких подвигов, приписанных ему Дейдрой, но затем, немного поразмыслив, отверг эту идею.
    - Собственно, - произнёс Кевин, - я и сам не позволю ему убить меня. Пусть Эриксон умелый дуэлянт, но и я фехтую неплохо. Особенно своей шпагой.
    - Это уж точно, - согласился Колин, взял в руки шпагу и на несколько сантиметров вынул её из ножен. - С таким клинком грех не победить. Даже самого Бешеного барона.




    Глава 4

    ...Кромешную тьму разорвала вспышка ослепительно-яркого света. Колина закружило в вихре чужих эмоций - сильных, яростных, бушующих, кипящих и клокочущих. Его воля встретилась с чужой волей - железной, непреклонной, ничуть не похожей на ослабленную гипнозом. Громыхнули мыслеблоки - противный, пробирающий до самых костей скрежет, будто скрип массивной двери на ржавых петлях. Ещё одна вспышка, удар!.. Колин был отброшен на поверхность сознания, вглубь которого имел неосторожность вторгнуться.
    "КТО ТЫ? - прозвучали грозные мысли. - ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?"
    "Успокойся, Кевин, не паникуй. Ведь это я, Колин".
    "Какой ещё Колин? Мне незнакомы твои ментограммы... Или я забыл тебя?.. Наверное, забыл. Я многое забыл... Кстати, почему ты назвал меня Кевином?"
    "А разве это не твоё имя?"
    "Не думаю. Кажется, меня зовут Артур... Да, точно! Я Артур Пендрагон, сын короля Утера".
    "Милостивый Боже! Ты - король Артур?!"
    "Не король. И даже не наследник престола. У меня есть старшие братья... Ага, понимаю. Ты решил, что я другой Артур. Но тот Артур давно умер. А я его правнук. У короля Артура был сын Амброзий, у Амброзия - сын Утер, и вот этот самый Утер мой отец. Я сын Утера, короля Света, и принцессы Юноны из Дома Сумерек. А ты кто такой?"
    "Я Колин Лейнстер из Авалона, сын принца Уриена, племянник царствующего короля Бриана Второго".
    "Постой! Ты сказал: 'Авалон'?"
    "Ну, да. Авалон - столица Логриса".
    "Но это же родина моего предка!.. Если, конечно, это Истинный Авалон".
    "Он самый что ни на есть истинный".
    "Как знать, как знать... Для нас Истинный Авалон - родина настоящего короля Артура".
    "А разве были ненастоящие короли Артуры?" - удивился Колин.
    "Сколько угодно. А когда у вас царствовал король Артур?"
    "Девять веков назад".
    "Гм... Он был простым смертным?"
    "Имеешь в виду, неодарённым? - уточнил Колин. - Нет, он был могущественным колдуном".
    "Очень могущественным?"
    "Невероятно могущественным. Он был последним, кто по-настоящему владел Исконной Силой".
    "Исконной Силой, говоришь? Любопытно... Похоже, я нашёл тот самый мир, который искали многие до меня... Но как я нашёл его? Как я попал сюда? Я не могу вспомнить... Это так странно..."
    "Это очень странно. Я думал, что ты Кевин МакШон, приёмный сын лорда Шона Майги, герцога Лохланнского. Двадцать лет назад тебя нашли младенцем..."
    "Да, вспомнил! Я регрессировал до грудного младенца. Это моё последнее воспоминание, а потом - пустота".
    "И как же это случилось?"
    "Я... я пересёк бесконечное число миров за конечный промежуток времени, что и привело к регрессу... по-моему... так мне кажется... Ах да! Ещё меня чуть не сожгли Формирующие".
    "Что это такое?"
    "Фундаментальные силы природы. Возможно, не такие фундаментальные, как Исконная Сила, но... Ой, проклятье! Формирующие здесь такие мощные, до предела насыщенные энергией!.. Как ты держишь с ними контакт?"
    "Увы, я не держу с ними контакта. Я манипулирую лишь второстепенными силами".
    "Я тоже не могу укротить их. Пока что не могу... Пока..."
    "Значит, - произнёс Колин, - ты пересёк бесконечное множество миров в поисках родины своего предка?"
    "Нет, вряд ли. Я искал что-то другое".
    "А именно?"
    "Не знаю... Не могу вспомнить... По-моему, это как-то связано с Врагом".
    "С каким врагом?"
    "С Хранителем Хаоса. Ещё его называют Нечистым и Князем Тьмы".
    "Он дьявол?"
    "Сомневаюсь. Впрочем, весь вопрос упирается в семантику. В большинстве религий дьявол является олицетворением разрушительного начала, в противовес началу созидательному - Богу. Существуют учения, определяющие Хаос изначально разрушительной Стихией, а Порядок - всецело созидательной; с их точки зрения Хаос есть абсолютное зло, а его Хранитель суть дьявол - отсюда и его имена, ставшие общепринятыми со времён последнего Рагнарёка. Но есть также и культ Хаоса, ныне запрещённый, согласно которому Хранитель - верховный ангел Господень. Я не являюсь приверженцем ни Порядка, ни Хаоса, я сторонник концепции Мирового Равновесия. И в любом случае, Враг слишком мелкая фигура, чтобы быть самим дьяволом... О, Митра! Я вспомнил!"
    "Что ты вспомнил?"
    "Да так, некоторые детали. Теперь я знаю... Впрочем, это неважно. Кто я в вашем мире?"
    "Ты Кевин МакШон, герцог Лохланнский, один из самых знатных вельмож королевства. Ты ничего не помнишь о своей прежней жизни".
    "Так и должно быть. Моя травмированная регрессом память ещё не полностью восстановилась и все эти годы спала крепким сном. Зачем ты потревожил её?"
    "Я получил от тебя... от того тебя согласие прозондировать твоё сознание, чтобы определить, способен ли ты овладеть своим Даром".
    "Я уже овладел им много лет назад... Правда, не могу вспомнить, сколько".
    "Я не знал этого. Сейчас твой Дар спит".
    "Как и моя память. Придёт время, и он пробудится сам по себе. Придёт время, и моя память как Кевина МакШона сольётся с моими прежними воспоминаниями без риска нарушить целостность личности. А пока Артур Пендрагон должен спать, вспоминая во сне свою жизнь, собирая фрагменты своей памяти в единую картину... И чтобы я преждевременно не проснулся, чтобы не разрушил психику моего 'alter ego', ты должен забыть о нашем разговоре".
    "Я обещаю молчать..." - начал было Колин, пытаясь прервать телепатический контакт и освободиться, но чужая воля вцепилась в него мёртвой хваткой.
    "Нет, этого мало. Я не могу доверять тебе, Колин Лейнстер. Может, ты и друг Кевина МакШона; однако я, Артур из Дома Света, тебя не знаю. К тому же ты Лейнстер - а это имя не очень популярно в нашей семье. Да и ты сам, зная, кто я на самом деле, можешь пересмотреть своё отношение ко мне... то бишь, к Кевину МакШону. Поэтому я вынужден стереть из твоей памяти этот разговор. Поставь себя на моё место и постарайся понять меня".
    "Я понимаю, - ответил Колин, убедившись, что ничего поделать не может. - Должен признать, что ты поступаешь разумно и осмотрительно".
    "Я рад, что мы поняли друг друга. Прощай - и до свидания".
    "Нет, постой! Если я ничего не вспомню, это будет выглядеть подозрительно. Тогда я непременно повторю сеанс".
    "Не беспокойся. Ты будешь убеждён, что прозондировал моё сознание и не обнаружил ничего представляющего опасность при пробуждении Дара".
    "Согласен".
    "Тогда до встречи, Колин Лейнстер из Авалона".
    "Спи спокойно, Артур из Дома Света".

    *     *     *

    ...Колин распахнул глаза и несколько секунд блуждал затуманенным взором по каюте корабля, соображая, где он и что происходит. Кевин, который лежал на широкой мягкой койке, беспокойно заворочался во сне. Сидевшая рядом Дейдра погладила его по голове, и он затих, зарывшись лицом в складках её платья.
    - Он ещё немного поспит, - сказал Колин, когда взгляд его прояснился. - С ним всё в порядке.
    - Что ты узнал о нём? - спросила Дейдра.
    Колин устало улыбнулся и со снисходительным видом ответил:
    - Как я уже говорил, в мои планы не входило чтение его мыслей, чувств, воспоминаний - ведь он мой друг, и я не хочу возненавидеть его. Я только исследовал его основные реакции на разные раздражители и нашёл их вполне удовлетворительными. У него очень устойчивая психика.
    - И ты не обнаружил ничего, что могло бы пролить свет на тайну его происхождения?
    - Нет, ничего. - Колин достал из нагрудного кармана сигару и спросил: - Ты останешься здесь?
    - А он скоро проснётся?
    - Не раньше, чем через полчаса.
    Дейдра бережно положила голову Кевина на подушку и встала с койки.
    - Тогда выйду подышу свежим воздухом, - сказала она.
    - А я - свежим никотином, - с ухмылкой отозвался Колин.
    Они вместе покинули каюту и вышли на палубу корабля. Солнце стояло в зените, день был ясный, безоблачный. Свежий попутный ветер, надув паруса, гнал корабль вперёд. Справа по борту проплывали крутые склоны, покрытые зелёным травяным ковром с ржавыми заплатами обнажённой породы, вдоль левого берега тянулись холмистые пастбища.
    Дейдра жестом прогнала прочь своих придворных дам, бросившихся было к ней при её появлении, и спросила у Колина:
    - Значит, проблем с пробуждением Дара не будет?
    - Проблемы, конечно, будут, - ответил Колин, раскурив сигару. - Связанные с его возрастом. Посмотрим ещё, что скажет твой отец, но лично я думаю, что перед пробуждением Кевину следует пройти основательную подготовку - это минимизирует риск нежелательных последствий. Я попрошу Фергюсона, чтобы он занялся его обучением.
    - Это хорошо, - сказала Дейдра и вдруг нахмурилась. - Вот только... есть ещё одна опасность...
    - Ты о Бешеном бароне? - сразу догадался Колин.
    - Да, о нём. И ты знаешь, чего я хочу. Это единственная моя просьба, которую ты отказался выполнить... даром что мог спасти невинные жизни.
    Колин поджал губы.
    - Нет, Дейдра, - твердо промолвил он, - этих собак ты на меня не повесишь. На самом деле это ты могла спасти невинные жизни, если бы вовремя остановилась. Признай свою вину, ты же всегда была справедлива - и к себе, и к другим людям. У тебя много недостатков, но справедливость - твоя бесспорная добродетель. Так будь справедливой и сейчас.
    Дейдра смущённо потупилась:
    - Я никогда не отказывалась от своей ответственности. Я никогда не прощу себе этого... Но и у вас с отцом рыльце в пуху. Раз ты заговорил о справедливости, то должен признать, что вы оба использовали Эриксона, чтобы повлиять на меня. И по-прежнему используете - чтобы я снова не загуляла.
    Он вздохнул:
    - Это уже в прошлом, кузина. За своего Кевина не волнуйся, мы не допустим, чтобы барон причинил ему вред. И не только потому, что он спас тебя. Я вижу, что он не просто твое очередное увлечение. С ним у тебя серьезно, ведь так? И тебе безразлично, что он оказался колдуном. Потому что ты любишь его. По-настоящему... - Колин выбросил сигару за борт. - Ладно. Когда вернёмся в Авалон, я вызову Эриксона на колдовской поединок. Можешь не переживать за своего спящего красавца... А теперь, с твоего позволения, я пойду к себе. До обеда ещё целый час, так что вполне успею отдохнуть. Твой Кевин крепкий орешек. Было чертовски трудно рыться в его голове...

    Когда Дейдра вернулась в каюту, Кевин ещё спал. Несколько минут она стояла, глядя на него, затем присела на край койки и взяла его руку. Кевин пошевелился, раскрыл глаза и сонно улыбнулся ей.
    - Дорогая...
    - Да, милый, - сказала Дейдра. - Я тоже люблю тебя.
    Он поднялся, сел рядом с ней и обнял её за плечи. Некоторое время оба молчали.
    - Кевин, - наконец отозвалась Дейдра. - Ты должен пообещать мне одну вещь.
    - Какую?
    - Что бы ни случилось с тобой в будущем, ты останешься таким же милым и хорошим парнем, как сейчас. Ведь так?
    - Я всегда буду самим собой, Дейдра. Это я обещаю твёрдо... А в чём, собственно, дело? И, кстати, где Колин? Он что-то не то обнаружил? Со мной что-то не так?
    - С тобой всё нормально. А Колин просто устал и ушёл отдыхать.
    - Понятно... И всё же ты выглядишь как-то странно. Чем ты взволнована?
    Дейдра высвободилась из объятий Кевина и встала.
    - Пока ты спал, я много думала, - ответила она, снимая с крючка на стене каюты его шпагу. - О тебе, о себе, о нас с тобой, о том, что ждёт нас в будущем.
    - И что ты надумала?
    Дейдра снова присела, положив его шпагу себе на колени, а свою голову - ему на плечо.
    - Я устала от одиночества, Кевин. Я чувствую себя чужой в своей семье. Мне это невыносимо. Я хочу иметь собственную семью - мужа, детей... И я хочу, чтобы отцом моих детей был ты.
    - Правда? - с замиранием сердца переспросил Кевин. - Ты не шутишь?
    - Нет, не шучу. Я согласна стать твоей женой.
    - А согласится ли король?
    - Отец не будет возражать... Ну, разве что поартачится немного, а потом... В конце концов, ты колдун, ты сын Шона Майги, ты герцог Лохланнский.
    - Прежде всего, я чужак, подкидыш.
    - Это мелочи. Ведь ты, безусловно, знатного происхождения; может быть, даже королевской крови. Взять хотя бы твою шпагу... - Дейдра умолкла и провела ладонью по инкрустированным серебром ножнам. - Колин просто в восторге от твоего клинка. Он говорит, что ни с чем подобным прежде не сталкивался. Ты слышал легенду про Калибурн?
    - Про меч Артура? - Кевина охватило сильное волнение, в его голове почему-то завертелось слово "Эскалибур". - Конечно, слышал.
    - Знаешь, я часто думаю: как отнёсся бы Артур к тому, что теперь в его стране хозяйничают скотты? Он, наверное, разозлился бы и начал наводить старые порядки? Или оставил бы всё так, как есть?
    Кевин пожал плечами:
    - Трудно сказать. За девять веков многое изменилось, и даже король Артур, восстань он из мёртвых, не смог бы повернуть время вспять.
    - Но по легенде он не умер, - возразила Дейдра, глядя на Кевина сияющими глазами. - Если верить древним преданиям, Артур где-то спит крепким сном в ожидании того часа, когда вновь понадобится родине. И тогда он проснётся и придёт к нам... Неважно, в каком обличии.




    Из глубин памяти...
    Прелюдия в начале пути,
    или двадцать лет назад

    Возле этой двери я с улыбкой остановился. Улыбнулся я непроизвольно, поддаваясь очарованию эмоций двух очень симпатичных ребят, но остановился не для того, чтобы наслаждаться этим приятным ощущением. Хотя, поспешу добавить, такой соблазн имел место.
    Эмоции бушевали по ту сторону плотно закрытой двери, и то, что я воспринимал их, свидетельствовало о неполадках в системе защиты королевского дворца. Притянув к себе Формирующие, я обострил своё зрительное восприятие (короче говоря, вызвал колдовское зрение) и бегло осмотрел дверь. С некоторым облегчением я обнаружил, что причиной "утечки" было не какое-то серьёзное нарушение в функционировании всего комплекса защитных чар, а самая обыкновенная пробоина - настолько незначительная, что в контрольном центре службы безопасности её проворонили. Это случалось уже не впервые, и я снова в мыслях пожурил отца за консерватизм, с которым тот отвергнул моё предложение установить компьютер для более эффективного контроля защитных систем. Мой отец, король Утер, слыл очень старомодным человеком.
    Пробоина была совсем свежая. Её края ещё слабо трепетали, излучая остаточную энергию от недавнего ментального удара, попавшего в дверь рикошетом. Характерные особенности повреждения ткани чар позволили мне определить степень виновности каждого из двоих проказников - первоначальный удар принадлежал Брендону, а срикошетил он от Бренды.
    Я мог бы залатать пробоину в считанные секунды, однако не стал этого делать. Я рассудил, что в воспитательных целях будет полезно заставить близняшек потрудиться, устраняя последствия собственной небрежности. Получится у них или нет, но в дальнейшем они будут уже с большей осмотрительностью обращаться с силами.
    Я тихо отворил дверь и проскользнул внутрь. Посреди небольшой уютной комнаты на укрытом мягким ковром полу сидели, взявшись за руки, Брендон и Бренда, мои брат и сестра, десятилетние близняшки. Их глаза были закрыты, на губах у обоих играли ласковые улыбки, а милые детские лица излучали спокойствие и умиротворённость. С этой почти идиллической картиной резко контрастировала ожесточённая борьба, происходившая между ними на более высоких уровнях восприятия. Каждый из них загадал в начале игры какое-то слово и теперь стремился выудить его у противника, сохранив в тайне своё. Это была мысленная дуэль, поединок разумов в бурлящем круговороте эмоций...
    Всё-таки поддавшись соблазну, я некоторое время зачарованно следил за тем, с каким мастерством и даже изяществом Брендон и Бренда скрещивали блоки и контрблоки, проделывали сложнейшие финты, балансируя на грани фола, запутывали друг друга в хитроумных лабиринтах логических парадоксов и с блеском преодолевали их. В исполнении близняшек эта популярная среди колдовской детворы игра сильно смахивала на шахматную партию с элементами дзюдо, тенниса, фехтования и танцев на льду. Для своих десяти лет Брендон и Бренда весьма недурно манипулировали чарами, причём в их действиях наблюдалось довольно редкое сочетание незаурядной артистичности и голого прагматизма; эстетическая привлекательность используемых ими приёмов нисколько не шла в ущерб их эффективности.
    Вдруг Бренда сделала стремительный выпад, как будто намереваясь ударом "в лоб" сокрушить защитные порядки Брендона, однако в последний момент, как я и предполагал, попыталась пройти с "чёрного хода", воспользовавшись ослаблением его блоков на периферии. Брендон, оказывается, был готов к этому, и когда сестра немного открылась, полагая, что брат сосредоточен на отражении ложной атаки, он нанёс ей несколько молниеносных ударов, на мгновение парализовавших её волю. По-видимому, Брендон рассчитывал, что в его распоряжении будет достаточно времени, чтобы добраться до заветного слова, но тут его постигло разочарование. Прежде чем он успел что-либо обнаружить, Бренда опомнилась и обратила его в бегство.
    Я же, в отличие от Брендона, кое-что рассмотрел - но моему взору открылось совсем не то, что я ожидал увидеть. Ничего похожего на классическое "Брендон дурак" и в помине не было.
    - Бренда! - укоризненно произнёс я. - Ты жульничаешь!
    Все блоки сестры в одночасье рухнули. Бренда распахнула глаза и удивлённо уставилась на меня, только сейчас заметив моё присутствие. Затем на лицо её набежала краска стыда, и она виновато заморгала.
    - Ах, ты негодница! - воскликнул поражённый Брендон. - Обманщица! Ты ничегошеньки не загадывала!
    Он опрокинул её навзничь, и они вместе покатились по полу. Я вышел из комнаты, сам исправил повреждение и продолжил свой путь, даже не отчитав близняшек за их небрежность. Я всегда был слишком снисходителен к ним, поскольку они нравились мне больше, чем остальные мои братья и сёстры, родные и сводные вместе взятые (а среди них был и брат Александр, которого я ненавидел). Из всей моей родни в Доме Света я по-настоящему любил только Брендона, Бренду и, конечно же, маму...

    *     *     *

    Моя мать, королева Юнона, уже ждала меня в Яшмовой гостиной. Она была одета в церемониальную шитую золотом тунику алого цвета, схваченную вокруг талии тонким пояском, а на её густых каштановых волосах была укреплена корона в виде золотого обруча с алмазной диадемой. Будучи урождённой Сумеречной, Юнона игнорировала принятое в большинстве Домов неписаное правило, согласно которому взрослая замужняя женщина должна иметь вид зрелой матроны. Глядя на неё, совсем юную девушку, трудно было поверить, что за прошедшие восемьдесят стандартных лет она родила моему отцу девять дочек и троих сыновей, в том числе меня.
    Войдя в гостиную, я, как всегда при нашей встрече, на мгновение застыл, любуясь ею, затем взял её руку и нежно прижался к ней губами.
    - Прости, что заставил тебя ждать, матушка.
    Юнона улыбнулась мне своей неповторимой ослепительной улыбкой - как могла улыбаться только она.
    - Ты не опоздал, Артур. Это я пришла раньше. - Она смерила меня оценивающим взглядом (на мне была зелёная рубашка, коричневые брюки и белые кроссовки) и добавила: - Совсем забыла предупредить, чтобы ты оделся поприличнее. Мы отправляемся на полуофициальный приём.
    - Куда?
    - В Хаос. Враг обратился ко мне с просьбой о встрече. Я приняла его приглашение и решила, что сопровождать меня будешь ты.
    По моей спине пробежал неприятный холодок. Сын Света, воспитанный в традициях митраизма, я в глубине души преклонялся перед Порядком, а Хаос воспринимал, как нечто сатанинское, и соответственно относился к его Хранителю. Я долго и упорно боролся с внушёнными мне в детстве предрассудками, так как сознательно считал себя приверженцем концепции Мирового Равновесия, однако сила привычки была велика.
    - Что ему нужно? - спросил я.
    - Он не изволил сообщить. Но в его послании говорится, что речь идёт об интересах всего колдовского сообщества.
    - То есть, он хочет встретиться с тобой не как с частным лицом, а как с представителем всех Домов?
    - Совершенно верно.
    - Может быть, это связано с восстановлением Дома Ареса? - предположил я, вспомнив о предстоящей коронации нового короля Марса.
    - Вряд ли, - сказала Юнона. - Принц Валерий принимает все пункты Договора, и у Врага не может быть к этому претензий.
    Дом Ареса, Покровителя Марсианских миров, был одним из тех Домов, которые пали во время последнего Рагнарёка - великой битвы Мировых Стихий, завершившейся почти восемьдесят лет назад по стандартному исчислению Основного Потока. В той битве Дома, принявшие сторону Порядка и Мирового Равновесия, одержали победу; Дома, вставшие под знамёна Хаоса, были повержены, их имена прокляты, а память о них предана забвению. Дом Ареса не принадлежал к числу последних, его члены, дети Марса, храбро сражались на стороне победителей, и хотя их Дом пал, он, согласно Договору, подлежал постепенному восстановлению.
    - Тогда, может, западня? - высказал я следующее предположение.
    Мама покачала головой:
    - Исключено. Сейчас не в интересах Хаоса нарушать Договор. Думаю, что как раз по этой причине он выбрал меня - дабы показать, что его приглашение не ловушка.
    Немного подумав, я согласно кивнул. Это имело смысл. В голове отца бродили очень опасные мысли о том, что с окончательной победой Порядка наступит эра всеобщего благоденствия и процветания, и только твёрдая позиция Домов Равновесия во главе с маминым Домом Сумерек удерживала его от возобновления войны с Хаосом. Но если Враг приготовил для Юноны какую-нибудь каверзу, мой дед, король Янус, повелитель Сумеречных миров, не станет мешать отцу и даже будет вынужден выступить вместе с ним, чтобы отомстить за дочь, благо в Сумерках личная вендетта считается делом государственной важности.
    - А что думает об этом отец? - поинтересовался я.
    - Что и всегда. По его убеждению, со Стражем Хаоса можно разговаривать только с позиции силы. Но он уважает моё решение. Главы других Домов тоже согласились признать меня своим полномочным представителем. - Юнона вопросительно взглянула на меня. - Так ты со мной?
    - Конечно, - сказал я. - Когда?
    - Прямо сейчас.
    - Хорошо. Только возьму одежду...
    - Вызвать слугу?
    - Зачем? Я могу и сам... С твоего разрешения, разумеется.
    Мама с улыбкой кивнула. Нерегламентированное использование колдовства в быту считалось в Царстве Света вопиющим нарушением дворцового этикета, но я был любимчиком королевы Юноны, и когда мы были наедине, она позволяла мне обходиться без церемоний.
    Я притянул к себе Формирующие и пропустил их пучок через голубой камень, Небесный Самоцвет, вделанный в перстень на среднем пальце моей левой руки. Самоцвет был магическим артефактом и выполнял много разных функций, в частности смягчал контакт с Формирующими, делая его менее жёстким и более устойчивым, что было особенно важно здесь, во дворце, где так и кишело чарами и разнообразной защитой от них.
    Я мысленно потянулся к гардеробу в своих покоях и ловко выдернул оттуда расшитую золотом мантию под цвет маминой туники, тёмно-синий берет с пёстрым пером, чёрные замшевые сапоги с отворотами, а также мою любимую шпагу Эскалибур. Когда-то она была мечом, который назывался Калибурн и принадлежал моему прадеду и тёзке, королю Артуру. Его сын, мой дед Амброзий, перековал Калибурн из меча в шпагу и немного изменил её имя. А мой отец изготовил себе более совершенный клинок, закалённый в Горниле Порядка, и отдал Эскалибур своему старшему сыну Амадису, наследнику престола. Однако мой сводный брат Амадис, единственный сын Утера от первого брака, не любил оружие и никогда не носил его, поэтому, когда я подрос, с радостью уступил мне шпагу нашего легендарного предка.
    - Вот и всё, - самодовольно произнёс я, ставя сапоги на пол. - Через минуту буду готов.
    - Изумительно! - сказала Юнона; в её голосе слышалось вполне простительная для матери гордость за сына. - Ты совсем не потревожил сигнализацию. Всё-таки не зря о тебе говорят, что ты молодой да ранний.
    Я покраснел и сделал вид, будто всецело поглощён одеванием. Но потом всё же ответил:
    - Ты безбожно льстишь мне, мама. Я смог обойти сигнализацию только потому, что вместе с отцом и Амадисом отлаживал защиту и знаю все её хитрости и уловки. Однажды я попытался проделать такой фортель в Замке-на-Закате, но потерпел фиаско, да ещё поднял страшный переполох.
    - Дед здорово злился?
    - Нет, только отчитал ради проформы. Ты же знаешь, что он не может сердиться на меня. - Я подошёл к зеркалу, скептически осмотрел себя, поправил берет на голове и смахнул с мантии невидимые пылинки. - Ну вот, я готов.
    Юнона подступила ко мне, наклонила мою голову и поцеловала меня в лоб.
    - Для матери все дети дороги, - произнесла она. - Но для меня ты всегда был дороже других... Хотя зря я это сказала.
    - Я и так это знаю, мама, - ответил я.




    Глава 5

    Король Бриан умирал. Рука предателя сразила его в тот самый день, когда ожидалось прибытие в Авалон Дейдры после её длительного вынужденного отсутствия. Покушавшийся принадлежал к телохранителям короля, которых отбирали с особой тщательностью и в чьей преданности никто не сомневался. Прежде чем совершить цареубийство, изменник принял медленнодействующий яд и вскоре умер, поэтому так и осталось неизвестным, по чьему наущению он сделал это. Тем же, не имеющим противоядия ядом было смазано и лезвие кинжала, которым был нанесён предательский удар.
    В течение нескольких невыносимо долгих часов врачи отчаянно боролись за жизнь короля и безнадёжно проигрывали в схватке со смертью. Они уже не рассчитывали спасти его, но пытались хоть на короткое время привести его в сознание, чтобы он мог огласить свои предсмертные распоряжения, которых ожидали собравшиеся в просторной прихожей по соседству с королевской опочивальней вельможи, прелаты и высшие государственные сановники.
    Кевин стоял в углу комнаты, стараясь не привлекать к себе внимания, и время от времени нервно покусывал губы. Он остро чувствовал свою неуместность на этом скорбном собрании людей, хорошо знавших умирающего; но уйти отсюда не мог. Дворцовый этикет предписывал ему, как владетельному князю, до последнего момента оставаться здесь и в числе первых услышать печальное известие о смерти короля. И тогда верховная власть в стране перейдёт в руки невысокого худощавого юноши, которому едва лишь исполнилось двадцать лет...
    Как бы в ответ на мысли Кевина, рядом снова заплакала красивая сорокалетняя женщина - младшая сестра короля Бриана, леди Алиса Лейнстер. Поначалу она вместе с Дейдрой была допущена к находящемуся без сознания королю, но потом у неё началась истерика, и врачи попросили её выйти. Дочь Алисы, шестнадцатилетняя Дана, всячески старалась утешить мать, а заодно и саму себя.
    Куда более спокойной и уравновешенной казалась Бронвен, сестра Колина, девушка лет пятнадцати, со щуплой нескладной фигурой и таким же некрасивым, как у её брата, веснушчатым лицом. У Кевина создалось впечатление, что Бронвен не совсем адекватно воспринимает происходящее, относится к этому скорее как к игре и с каким-то нездоровым любопытством наблюдает за поведением окружающих.
    Из всех взрослых членов королевской семьи Лейнстеров отсутствовал только принц Эмрис, до недавнего времени являвшийся наследником престола. Уже после покушения стало известно, что на прошлой неделе король изменил своё завещание в пользу Колина, и это превращало Эмриса из главного претендента на трон в подозреваемого номер один. Так что в его отсутствии не было ничего удивительного.
    А возле самых дверей, ведущих в королевскую опочивальню, стоял новый наследник престола, Колин Лейнстер, вместе с тремя своими лучшими друзьями - Аланом МакКормаком и Эриком Маэлгоном, которые были его ровесниками, и Морганом Фергюсоном, лет на десять старше. С первыми двумя Кевин познакомился ещё в Димилиоке (они были в свите Колина), и с самого начала отношения между ними, мягко говоря, не сложились. МакКормака и Маэлгона раздражало, что у Колина появился новый друг, а Кевина, в свою очередь, бесили их настойчивые ухаживания за Дейдрой. И хотя сама Дейдра откровенно демострировала своё безразличие к ним, Кевин тем не менее ревновал.
    К Моргану Фергюсону, главному королевскому магистру колдовских искусств, Дейдра относилась с уважением и весьма лестно отзывалась о нём, впрочем, не скрывая, что немного побаивается его. Кевин вынужден был признать, что со своим высоким ростом и коренастым телосложением Фергюсон действительно выглядит весьма грозно. Кроме того, у Моргана были разного цвета глаза - один карий, другой жёлто-зелёный, как у кота, - и когда Кевин ловил на себе пристальный, изучающий, пронзительный взгляд этих глаз, ему становилось неуютно. Но в целом он испытывал к Моргану глубокую симпатию, поскольку тот приходился племянником покойному лорду Маркусу Финнигану, в чьём доме Кевин прожил на положении воспитанника почти четырнадцать лет. Лорд Финниган был неодарённым, а сын его родной сестры, Морган Фергюсон, фактически полукровка, считался самым могущественным после короля колдуном Логриса - и в этом Кевин усматривал иронию судьбы...
    Наконец створки дверей опочивальни распахнулись, и на пороге появился королевский камергер. Все разговоры в прихожей мигом прекратились.
    - Господа, - ровным голосом объявил он. - Его величество желает вас видеть.
    Колин первым вошёл в опочивальню. Следом за ним потянулись все остальные.
    Посреди комнаты на широком ложе, обтянутом красным шёлком, неподвижно лежал коренастого телосложения мужчина лет пятидесяти с густой рыжей бородой и светлыми волосами. Его покрытое сетью мелких морщин лицо было неестественно бледным, губы имели неприятный синеватый оттенок, и только в глазах ещё светилась слабая искорка жизни. Кевин в первый и последний раз видел короля Бриана - отца его любимой девушки, человека, который по логрийским обычаям был для него всё равно что дядя...
    У изголовья ложа на коленях стояла Дейдра. Уголки её губ дрожали, на длинных ресницах блестели слёзы, но держалась она стойко, не в пример своей тётке Алисе, которая, едва лишь увидев брата, снова разрыдалась.
    Главный придворный медик с регалиями магистра колдовских искусств склонился к уху Колина и что-то шёпотом сообщил ему. Тот молча кивнул в ответ, подошёл к ложу и опустился на колени рядом с Дейдрой.
    - Вы звали меня, государь?
    - Да, Колин, - тихо произнёс король. - Скоро я умру. К сожалению, моя Сила не может исцелить меня. Так что отныне корона принадлежит тебе... Ты уже знаешь, что я изменил завещание?
    - Да, государь, знаю.
    - Мне неведомо, замешан ли твой брат Эмрис в этом злодеянии или нет, но сейчас это не так уж и важно. В любом случае, он слишком глуп, тщеславен, мелочен и самонадеян, чтобы стать хорошим королём. К тому же Эмрис слабый колдун, и я сомневаюсь, что он смог бы подчинить себе Исконную Силу.
    - Боюсь, что так, государь, - сказал Колин.
    - Тем не менее, - продолжал король, - Эмрис всё ещё остаётся старшим после меня в роду. Чтобы лишить его оснований оспаривать моё решение, опираясь на своё право старшинства, тем самым разжигая губительную для государства междоусобицу, - тут король повысил голос, - я во всеуслышание объявляю об усыновлении принца Колина Лейнстера, младшего сына моего покойного брата Уриена. И после моей смерти принц сей, мой приёмный сын и наследник престола, станет королём Логриса в строгом соответствии с законами и обычаями наших предков. Такова моя королевская воля.
    Все присутствующие склонили головы в знак уважения к последней воле умирающего короля.
    - Я оправдаю ваше доверие, отец, - сказал Колин.
    - В этом я не сомневаюсь, сын мой. Я верю, что ты с достоинством пройдёшь через все испытания, которые уготовила тебе судьба... И не мешкай, сейчас не время для церемоний. Моя смерть наверняка послужит для готийского короля сигналом к началу войны. Возможно, не останутся в стороне и галлийские князья. К счастью, наше превосходство на море подавляющее, и пока тебе нечего опасаться угрозы со стороны Атлантиды... Слушай меня, Колин. Завтра меня похоронят, а через два дня ты должен короноваться и овладеть Силой... архиепископ знает, что нужно делать, и поможет тебе... И немедленно собирай войска - война с Готландом неизбежна, а с Галлисом весьма вероятна.
    - Хорошо, отец. Я сделаю всё, как вы говорите.
    - И ещё... Насчёт Силы...
    - Да, государь?
    - Когда ты войдёшь во Врата, Хозяйка позволит тебе лишь слегка прикоснуться к Силе, зачерпнуть из Источника только горсть Воды Жизни и испить её, но дальше она тебя не пустит. Довольствуйся пока этим... Если у тебя возникнет искушение нарушить запрет Хозяйки и окунуться в Источник, преодолей его... Не конфликтуй с Хозяйкой, она... очень суровая... Обожди до лучших времён, когда в стране воцарится мир, внешние враги будут сокрушены, у тебя появится сын-наследник... он вырастет, повзрослеет, наберётся опыта - и лишь тогда ты сможешь рискнуть собой, не ставя под угрозу безопасность государства... Это не совет, это приказ, моя тебе последняя воля. Ради твоего же блага, ради блага всей нашей страны...
    - Я понимаю.
    Король Бриан устало закрыл глаза. Его лицо застыло в неподвижности, словно восковая маска. - Папа! - в отчаянии прошептала Дейдра. - Папа, не умирай!
    Веки короля дрогнули и приподнялись.
    - Да, и последнее, Колин. Заботься о сестре своей Дейдре, обещай любить её и беречь, как подобает старшему брату.
    - Обещаю, отец.
    - Тогда прощайте, дети мои.
    С этими словами король снова закрыл глаза - теперь уже навсегда.
    Из груди Дейдры вырвалось сдавленное рыдание. Колин низко опустил голову.
    Главный медик склонился над неподвижным телом, тщетно выискивая малейшие признаки жизни, затем выпрямился и значительно поглядел на церемониймейстера.
    - Король умер, господа, - объявил тот.
    Монсеньор Корунн МакКонн, архиепископ Авалонский, первым опустился на колени и начал читать заупокойную молитву. Вслед за ним преклонили колени все присутствующие и подхватили его слова. А Кевина захлестнул нежданный поток воспоминаний. Он лишь беззвучно шевелил губами, притворяясь, что молится, тогда как мыслями был далеко отсюда, на маленьком клочке суши, затерянном в бескрайних океанских просторах, где в конце прошлого года умер его названный отец, Шон Майги. Невесть почему слово "отец" всякий раз повергало Кевина в трепет, вызывало в нём смешанное чувство привязанности и страха. Это было тем более странно, поскольку лорд Шон всегда был добр с ним, порой даже сверх меры баловал его, потакая всем капризам... Впрочем, если хорошенько разобраться, то это чувство возникло у Кевина задолго до того, как на острове появился человек, который впоследствии усыновил его...
    Молитва закончилась, и мужчины поднялись с колен. Теперь они должны были уйти, оставив женщин всю ночь бдеть над телом усопшего, оплакивать своего защитника и покровителя и просить Небеса о даровании его душе покоя в мире ином.
    Архиепископ снял с шеи покойного короля массивную золотую цепь, на которой висел красный колдовской камень.
    - Возьмите этот Знак Силы, государь, - сказал духовный владыка Логриса новому владыке светскому. - Теперь он ваш. Настройтесь на него так же, как настраивались на свой Огненный Глаз.
    Колин молча наклонил голову, позволяя архиепископу надеть на него цепь. Затем он взглядом попрощался с присутствующими и направился к выходу, тронув по пути Кевина за локоть.
    - Следуй за мной, МакШон.
    Кевин пошёл вместе с тремя друзьями Колина, которые присоединились к своему королю, видимо, по его мысленному приказу.
    В коридоре им повстречался невысокий темноволосый толстяк лет тридцати с добродушным круглым лицом, бойкими чёрными глазами и нежным девичьим румянцем на пухленьких щеках. Он низко склонился перед Колином.
    - Ваше величество, я скорблю вместе с вами.
    Колин прошёл мимо толстяка, не удостоив его даже взглядом. Кевин тихо спросил у Моргана Фергюсона:
    - Что это за нахальный тип?
    - Бран Эриксон, барон Ховел, - ответил Морган. - Слыхал о таком?
    Кевин чуть не споткнулся от неожиданности. Невольно созданный им образ грозного и безумного колдуна, сумасшедшего маньяка-убийцы, вступил в вопиющее противоречие с действительностью. Этот толстяк с румяными щёчками, эта жалкая пародия на мужчину, это бесполое создание...
    - Бешеный барон? - для пущей верности уточнил Кевин.
    - Да, он самый. Очень, очень опасный человек... - Рослый рыжеволосый Морган искоса глянул на него своим зелёным кошачьим глазом и добавил: - Особенно для тебя, Кевин МакШон.
    Миновав анфиладу комнат, они оказались в просторном кабинете, две глухие стены которого были до самого потолка уставлены стеллажами с книгами. Посреди комнаты стоял огромный дубовый стол с многочисленными ящиками, а за широким кожаным креслом висел портрет Дейдры в полный рост. Она была одета в прелестное платье цвета морской волны, держала в руках букет васильков и ласково улыбалась.
    Сопровождавший господ слуга зажёг свечи в канделябрах и замер в ожидании дальнейших распоряжений. Колин кивком отпустил его, расположился в кресле под портретом Дейдры и молча закурил сигару.
    Когда слуга удалился, Морган Фергюсон проверил, хорошо ли закрыта дверь, и быстро сотворил чары против подслушивания. Тем временем Алан МакКормак и Эрик Маэлгон заняли два удобных кресла по обе стороны стола, а Кевину с Морганом пришлось довольствоваться стульями.
    - Дядя Бриан упомянул о Вратах и Источнике, - заговорил Колин бесцветным голосом. - А потом архиепископ назвал его колдовской камень Знаком Силы. Это мне кое-что напомнило. - Он посмотрел на МакКормака. - Алан, поищи "Трактат о Четырёх Стихиях Мироздания". Если я не ошибаюсь, он должен находиться где-то среди сочинений моих августейших предков.
    МакКормак довольно быстро отыскал толстый том в переплёте из красной кожи с поблекшим от времени золотым тиснением и передал его Колину.
    - Пожалуйста, государь.
    Колин поморщился.
    - Прекрати! Следующий же, кто назовёт меня здесь государем, вылетит в окно. Это касается и тебя, Кевин МакШон. Я хочу, чтобы оставались люди, мои друзья, которые в неофициальной обстановке обращались бы ко мне по имени.
    - Это совсем не по-королевски, - заметил Морган, как показалось Кевину, с лёгкой иронией.
    - Ну и плевать, что не по-королевски. Я никогда не готовился стать королём.
    - Однако стал. И теперь, ваше величество, извольте...
    - Да замолчи же наконец! - вдруг рявкнул Колин. - Хоть сегодня ты можешь не ехидничать? Мне и без твоих комментариев паршиво.
    Фергюсон украдкой ухмыльнулся, достал из нагрудного кармана огрызок сигары и раскурил его. Похоже, он был доволен, что смог вызвать у друг всплеск эмоция. А Кевин про себя отметил, что Колин, накричав на Моргана, немного оживился - во всяком случае, уже не выглядел таким угнетённым, как вначале. Он раскрыл книгу где-то посередине и стал листать пожелтевшие страницы.
    - Это единственный экземпляр сочинения короля Вортимера Первого, прадеда деда моего деда. Раньше я считал всё это бредом сивой кобылы и полагал, что именно по этой причине рукопись не была отдана для печати, когда при дворе появилась книжная мастерская. Теперь я понял, что ошибался - по крайней мере, в той части, где речь идёт о так называемом Источнике Всех Стихий. Вот послушайте:

    Врата к Источнику отворяют Четыре Стихии - Огонь, Воздух, Земля и Вода. Так есть, ибо так должно быть.
    Входящий во Врата несёт Знак Силы - Символ Огня, ибо Огонь есть самой мощной из Стихий.
    Отворяющий Врата справа несёт Знак Мудрости - Символ Воздуха, ибо Мудрость порождается умом, который должен быть быстрым, подвижным и вездесущим, как Воздух.
    Отворяющий Врата слева несёт Знак Жизни - Символ Земли, ибо Земля есть мать и кормилица всего живого.
    Воздух есть также дружба, посему Отворяющий Врата справа должен быть искренним другом Входящего во Врата, готовым протянуть ему руку помощи в годину бедствий.
    Земля есть также плодородие, посему Отворяющий Врата слева должен быть женщиной, а во избежание предосудительных связей - женой либо матерью Входящего во Врата.
    Лишь любовь и преданность Отворяющего слева, лишь чистота и бескорыстие Отворяющего справа откроют Входящему путь к Источнику Всех Стихий. Земля даёт пищу Огню, Воздух поддерживает его горение, а без Земли и Воздуха Огонь - ничто.
    Ключ к Вратам есть Знак Власти - Символ Воды, ибо Вода властвует над другими Стихиями. Она способна уничтожить Огонь, её потоки размывают Землю, а волны на её поверхности гасят ветер, что суть движение Воздуха.
    Знак Власти замыкает Четырёхугольник Стихий. Отворяющие Врата с помощью Ключа к Вратам открывают Входящему во Врата путь к Источнику.
    Входящий во Врата, будь острожен! Войти тебе помогли Дружба и Любовь, они же помогут тебе выйти, но с Источником ты один на один.

    Закончив читать, Колин отложил книгу в сторону и вопросительно поглядел на Моргана:
    - Тебе было восемь лет, когда дядя Бриан короновался. Ты должен помнить, как это происходило. Тебе это ничего не напоминает?
    Морган медленно кивнул:
    - По-моему, мы думаем об одном и том же. Я всегда подозревал, что коронации сопутствует куда более сложный обряд посвящения, чем просто передача Силы в момент помазания. Тот фокус с сиянием над головой короля был очень эффектен, но лично на меня не произвёл большого впечатления.
    - Впрочем, не исключено, - заметил Колин, - что это было внешним проявлением от установления контакта между Знаками.
    - Погодите! - вклинился в их разговор озадаченный Алан МакКормак. - О чём вы толкуете? Я, конечно, не могу помнить коронацию - в то время меня ещё не было на свете. Но я слышал о сиянии во время помазания, и...
    - А ты видел картину в Тронном зале, посвящённую этому событию? - спросил Колин. - Помнишь, что там изображено?
    Эрик Маэлгон, который до этого момента спокойно сидел в кресле и со скучающим видом слушал их разговор, как будто его это вовсе не касалось, внезапно произнёс:
    - Камни!
    - Вот именно, - кивнул Колин. - Камни. На той картине король стоит, преклонив колени перед алтарём, а архиепископ возлагает на его голову корону. Слева от короля стоит его жена, справа - брат королевы, герцог Ласийский. На груди у всех троих висят камни: красный у короля, фиолетовый у королевы и голубой у герцога. Правая рука королевы и левая рука герцога касаются кончиками пальцев большого алмаза, венчающего корону.
    - Знак Власти, - скорее не предположил, а констатировал Морган Фергюсон.
    - Пожалуй, что так, - сказал Колин, взвешивая на ладони камень, который раньше носил покойный король. - А это, как и говорил архиепископ, Знак Силы. Что же касается камней у королевы и её брата, то это, должно быть, Знак Жизни и Знак Мудрости. Думаю, они хранятся в сокровищнице вместе с короной и прочими королевскими регалиями.
    МакКормак в задумчивости сдвинул брови.
    - Всё это звучит весьма убедительно. Однако есть неувязка - ни королева, ни герцог Ласийский не были колдунами.
    - Тогда это значит, что Отворяющие не являются активными участниками обряда. Требования к ним другие, и их чётко сформулировал король Вортимер - дружба и любовь.
    - Гм-м, - протянул Морган. - Любопытная, кстати, картина вырисовывается. Если понимать этот отрывок буквально, то в момент возложения короны ты должен пройти в какие-то Врата и очутиться в каком-то другом месте, возле какого-то Источника.
    - А ещё там должна быть какая-то Хозяйка, - добавил Колин. - Вряд ли это аллегория. И про неё, и про Источник дядя говорил так, словно они действительно где-то существуют, и я должен попасть туда... Но как это может быть? Люди наверняка заметили бы, что их короли исчезают во время коронации.
    - Могли и не замечать, - флегматично произнёс Маэлгон. - Возможно, обряд предусматривает наложение особенных чар на всех присутствующих в соборе. Таких особенных, что их неспособен обнаружить ни один обычный колдун. Это же Исконная Сила.
    - Интересная теория, - сказал Фергюсон. - Что думаешь, Колин?
    - Даже не знаю. Надеюсь, архиепископу известно больше.
    Морган подошёл к столу и взял книгу.
    - Может, здесь есть ещё что-нибудь, - сказал он, наугад перелистывая страницы.
    Колин отрицательно мотнул головой:
    - Навряд ли. За исключением этого отрывка, в книге нет больше ни слова про Источник. Собственно, потому я и запомнил его, что он выпадал из остального текста. Теперь я не сомневаюсь, что весь трактат король Вортимер написал лишь ради этих двух страниц. Это зашифрованное послание потомкам - на случай, если они утратят секрет овладения Силой.
    - Ладно, - сказал Морган, положив книгу на стол. - Будем считать, что мы правильно истолковали послание твоего предка. Теперь ты должен решить, кто из нас будет стоять во время коронации по правую руку от тебя. Другими словами, кто будет Отворяющим Врата справа.
    - Да, конечно, - поддержал его Алан МакКормак.
    Эрик Маэлгон согласно кивнул, присоединяясь к мнению друзей.
    Колин натянуто усмехнулся, будто наперёд извиняясь за своё решение.
    - Морган, Эрик, Алан, - произнёс он. - Я не могу отдать предпочтение кому-либо из вас, показав тем самым, что его дружбу я ценю выше, чем остальных. Вот почему я пригласил вместе с вами Кевина МакШона. Он будет моим Отворяющим.
    Алан МакКормак, посмотрел на Кевина с откровенной неприязнью. Эрик Маэлгон лишь безразлично пожал плечами. А Морган Фергюсон одобрительно хрюкнул и в противовес МакКормаку наградил Кевина доброжелательным взглядом.
    - Что ж, разумное решение. А кто будет Отворяющим Врата слева? Дана?
    Колин обречённо вздохнул:
    - Конечно, Дана, кто же ещё. Ведь с сегодняшнего дня Дейдра моя сестра.
    Кевину стало жаль молодого короля. Он понял, что вопреки всем своим заверениям Колин до последнего момента не расставался с надеждой когда-нибудь добиться от Дейдры взаимности...





    Глава 6

    Возвратившись во дворец после похорон отца, Дейдра приняла ванну, слегка перекусила и забралась в тёплую постель в своей уютной спальне. Она не спала уже более полутора суток и на обратном пути из аббатства святого Мартина, где нашёл своё последнее пристанище покойный король, буквально валилась с ног от усталости. Однако сейчас, когда всё закончилось, Дейдра была возбуждена до такой степени, что, несмотря на ужасную ломоту во всём теле и тяжесть в голове, никак не могла успокоиться и заснуть. Натянув до подбородка одеяло и бесцельно блуждая взглядом по затемнённой комнате, она думала, думала, думала...
    Во время траурной церемонии народ скорбел вовсю и, наверное, не только потому, что любил своего короля, но ещё и по той причине, что уже послезавтра, согласно воле умершего, этот беспрецедентно короткий траур закончится и наступит праздник - коронация нового короля Логриса. Король умер - да здравствует король!
    Новый король... Дейдра приняла это умом, но сердцем верить отказывалась. Она не могла представить королевство без отца - и тем более не представляла на его месте Колина. Однако он стал королём, люди уже видели в нём своего властелина, а король Бриан ушёл в прошлое, превратившись в часть истории. Земное величие недолговечно...
    Дейдра не испытывала ни зависти, ни досады по поводу того, что Колин стал королём, оттеснив её на второй план. Развившееся у неё с годами чувство собственной неполноценности не позволяло ей всерьёз помышлять о власти. Дейдру совершенно не волновал вопрос, кто теперь станет королевой (она догадывалась, кто) и займёт её нынешнее положение первой леди двора и всего государства. После смерти отца ей казалось невыносимым и дальше играть роль хозяйки в стране, где царствует другой король.
    Грустные размышления Дейдры прервало появление сестры Колина, Бронвен. В отличие от других дам и девиц королевского двора, она не выглядела сильно уставшей, так как вчера вечером её сочли недостаточно взрослой, чтобы принимать участие в ночном бдении, и отослали спать. Это был тот редкий случай, когда Бронвен охотно согласилась с мнением старших.
    - Решила посмотреть, заснула ли ты, - объяснила она. - Может, помочь?
    - Спасибо, не надо, - сказала Дейдра. - Обойдусь без чар.
    - Тогда я немного побуду с тобой, ладно?
    Бронвен не стала ждать ответа, сняла башмачки и забралась с ногами на постель. Она была одета в чёрное траурное платье, лицо её выражало грусть, однако нельзя было сказать, что она убита горем. Дейдра сразу почувствовала это, но не обиделась. Бронвен была слишком легкомысленна и беззаботна, чтобы долго печалиться, и вменять ей это в вину было бы так же глупо, как упрекать горную реку за её быстрое течение.
    Бронвен поудобнее устроилась на подушках, обхватила колени руками и, склонив набок голову, искоса поглядела на Дейдру своими ясно-голубыми глазами.
    - Ты не обижаешься, что Колин назначил коронацию на послезавтра?
    - Такова была воля отца, - вяло ответила Дейдра. - Колин должен овладеть Силой, чтобы никто не мог оспорить его право на престол. Это окончательно нейтрализует Эмриса.
    - Думаешь, он причастен к убийству твоего отца?
    - Не знаю. Может быть.
    - А вот Колин, похоже, уверен в этом. Он предложил Эмрису пост губернатора одной из наших морских колоний по его выбору - но не ближе, чем в двух тысячах миль от материка.
    - А что ответил Эмрис?
    - Сразу же согласился. По-моему, он здорово напуган.
    - Что ж, тем лучше, - сказала Дейдра. - Там он никому не будет мозолить глаза. Ты ведь знаешь, я никогда не любила Эмриса, но он мой двоюродный брат, и я не хотела бы увидеть, как его казнят... даже если он преступник. Мой брат, ваш отец, мой отец - и так слишком много смертей.
    Бронвен внимательно посмотрела на неё:
    - Знаешь, меня поражает твоё великодушие, сестрица.
    Дейдра тяжело вздохнула:
    - А меня оно просто убивает. Мне бы хотелось уметь ненавидеть, так легче было бы жить... но я не могу... И давай не будем об этом. Мне и без того горько.
    - Ладно, - согласилась Бронвен. - Между прочим, ты слышала последнюю новость? Колин сделал Дане предложение.
    - Вот как! - обиженно произнесла Дейдра. - Не очень удачное время он выбрал для сватовства. Мог бы и обождать.
    - Увы, не мог. Оказывается, в момент коронации по правую руку короля должен стоять его друг, а по левую - его мать, жена или невеста. Таково требование ритуала.
    - Понятно... И что же Дана?
    Бронвен фыркнула:
    - А что Дана! Рада-радёшенька. Думает, что Колин наконец полюбил её. Но это не так. Он только о тебе и думает.
    - Со вчерашнего дня всё изменилось. Теперь я его сестра.
    - Вот-вот. Поэтому он и решил жениться на Дане.
    - Правильно. Давно бы так, - сказала Дейдра. - Дана сильная и волевая девушка, к тому же очень хорошенькая. Она быстро приберёт Колина к рукам и выбьет дурь из его головы.
    В спальне воцарилось молчание. Дейдра уже начала засыпать, как вдруг Бронвен спросила:
    - Как там у тебя с этим смазливеньким Кевином МакШоном? Он ещё не надоел тебе?
    Дейдра недовольно раскрыла глаза.
    - Нет, не надоел. А тебе-то что?
    Щёки Бронвен вспыхнули ярким румянцем.
    - Да так... просто интересно.
    - Просто интересно? - Дейдра покачала головой. - Не верю. Сдаётся мне, что ты положила на него глаз. Не думаю, что это удачная идея. Ты ещё ребёнок, и рано тебе заглядываться на парней.
    Бронвен поморщила свой маленький, усыпанный веснушками носик.
    - Ещё чего скажешь! Я лишь на один год младше Даны - а она через пару месяцев станет женой Колина. Может, и я хочу замуж?
    Дейдра беспокойно заворочалась, наконец устроилась на правом боку, свернулась калачиком, подложили под голову руки и снова закрыла глаза.
    - Хочешь замуж, выходи. Но не за Кевина. Его не тронь, он мой. Понятно?
    - Так у тебя с ним серьёзно?
    - Ещё как, - сонно пробормотала Дейдра. - На всю жизнь. Чем он плох как мой будущий муж?
    - Ничем. Он очень хороший, - ответила Бронвен. А заметив, что кузина уже заснула, тихо добавила: - Даже слишком хорош для тебя. Он заслуживает лучшей участи, чем быть твоим мужем. И он обязательно станет моим.
    С этими словами она соскользнула с кровати, обула башмачки и вышла из спальни. Вскоре во дворец должен был явиться монсеньор Корунн МакКонн, и ей важно было узнать, о чём он будет говорить с Колином, Даной и Кевином. Предпринятые братом меры против подслушивания Бронвен не беспокоили. Два года назад она изобрела способ, как обойти защиту, не привлекая ничьего внимания, и с тех пор была в курсе всех дел во дворце. В её маленькой, но очень умной и коварной головке хранилось множество тайн, даже тайна смерти короля Бриана, которую она никому не собиралась открывать. У неё были на то причины.




    Глава 7

    Выслушав Колина, сорокалетний архиепископ Авалонский в задумчивости покачал головой:
    - Увы, государь, я мало что могу добавить к вашим словам. Покойный король посвятил меня во все тонкости обряда, но с фактической стороной этого удивительного явления я совершенно не знаком. Ваш дядя мимоходом упоминал о Вратах, Источнике и Хазяйке, и с его слов у меня создалось впечатление, что речь идёт о вполне реальном месте, куда вы должны попасть в момент коронации. Но как именно это произойдёт и каким образом никто не заметит вашего отсутствия - я не знаю.
    - А что вам известно о Хозяйке? - спросил Колин.
    - Очень мало. Насколько я понимаю, она является хранительницей Источника, который содержит в себе Исконную Силу. Вы её встретите, когда войдёте во Врата, и если она сочтёт вас достойным, то разрешит вам испить из Источника воды.
    - А если она признает меня недостойным?
    Архиепископ, сидевший в кресле по другую сторону стола, уже в который раз поправил красную бархатную шапочку на своей голове. Он заметно нервничал, понимая, какая огромная ответственность лежит на его плечах. Обычно король Логриса, предчувствуя смерть, приглашал к себе наследника престола и рассказывал ему, что следует делать, - а на долю архиепископа оставалось лишь в точности исполнить все предписания ритуала. Но сейчас, когда король Бриан умер, не успев ничего толком объяснить Колину, очень многое зависело от тех скудных сведений, которыми располагал монсеньор Корунн МакКонн, молодой прелат, лишь в начале этого года, можно сказать, по чистому недоразумению надевший митру архиепископа Авалонского, примаса Логриса, верховного кардинала Западной Курии, наместника святейшего вселенского патриарха Иерусалимского в Новом Свете.
    - Даже не знаю, что и сказать, государь. Вы, наверное, в курсе туманных слухов, что якобы некоторые из ваших предшественников только делали вид, что владеют Силой, и благополучно правили до конца своих дней, ни разу не употребив её в действие - то ли по неумению, то ли по ненадобности. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи, но одно мне доподлинно известно: в году 1167-ом король Аморген умер во время своей коронации при овладении Силой. В тот момент, когда архиепископ возложил на его чело корону, у него остановилось сердце, и он растянулся бездыханный перед алтарём.
    - Да, - кивнул Колин, - я это знаю. В летописи говорится, что он был слаб сердцем и не выдержал изнурительной церемонии, которую впоследствии значительно упростили. Однако из всего того, что мне известно об этом случае, можно заключить, что король Аморген пытался приобщиться к Источнику на более высоком уровне, чем его предшественники, но потерпел неудачу и погиб - то ли от руки Хозяйки, то ли его убил сам Источник.
    - Ты не будешь этого делать, правда? - обеспокоено спросила Дана, молоденькая девушка с вьющимися огненно-рыжими волосами. Её изумрудно-зелёные, как у Дейдры, глаза посмотрели на Кевина, ища у него поддержки. - Ведь дядя Бриан предупреждал...
    - Я решу, как мне поступить, в зависимости от обстоятельств, - твёрдо произнёс Колин. - Время сейчас действительно неподходящее, но, с другой стороны, я могу до самой смерти ожидать наступления лучших времён. Я сильно подозреваю, что все мои предки только и делали, что ждали: окончания войны, затем - следующей, затем - ещё одной, затем - мира и согласия внутри страны, затем - рождения сына, затем - когда он повзрослеет... Так они старились и умирали, не дождавшись этих самых лучших времён. Кроме того, не исключено, что овладение более глубокими проявлениями Силы доступно только молодым - а за всю историю нашего дома лишь дважды на престол восходил король моложе тридцати лет. Я не могу упустить такой шанс.
    Дана вновь посмотрела на Кевина, но тот продолжал хранить молчание, так как был полностью согласен с Колином. Умоляющий взгляд, брошенный Даной в сторону архиепископа, также не возымел действия. Очевидно, у монсеньора МакКонна были на этот счёт свои соображения, и он не спешил влиять на выбор Колина.
    - Ты хоть понимаешь, какой это риск? - не встретив у присутствующих поддержки, произнесла Дана.
    - Прекрасно понимаю, - сказал Колин. - И не собираюсь рисковать больше, чем необходимо. Я не сумасшедший и никогда не пойду на неоправданный риск. Но я перестал бы уважать себя, если бы отказался от испытания только из опасения за свою жизнь. На кон поставлено могущество, которое мне прежде и не снилось; могущество, обладание которым откроет мне доступ к силам космического масштаба...
    - Государь, - мягко, но достаточно решительно перебил его архиепископ. - Умерьте свою гордыню. Сила дана королям Логриса свыше не ради удовлетворения их личных амбиций, но чтобы они служили своей стране и народу, преумножали славу Господа. Ваши слова свидетельствуют о том, что вы ещё не прониклись должной ответственностью перед Богом и людьми.
    Колин смутился и опустил глаза:
    - Простите, ваше преосвященство, я сказал так сгоряча, не подумав. Я буду стремиться постичь своё истинное предназначение - и умом, и сердцем.
    И замечание архиепископа, и ответ на него Колина были произнесены столь напыщенно и театрально, что Кевин чуть не фыркнул и лишь в последний момент сдержался. Колин говорил это вполне серьёзно, и ему действительно было стыдно за свои слова.
    - Перейдём к делу, - сказал архиепископ и опять поправил свою шапочку. - Вернее, к обрядовой стороне дела. Прежде всего, государь, советую вам снять Огненный Глаз - его соседство со Знаком Силы нежелательно.
    - Я это уже почувствовал, - сказал Колин, снимая с шеи цепочку со своим колдовским камнем. - Они мешают друг другу. А Знак Силы обладает всеми свойствами Огненного Глаза, так что я ничего не потеряю.
    - Тогда лучше уничтожить старый камень, - посоветовала Дана. - Он настроен на тебя, и им можно воспользоваться, чтобы причинить тебе вред. Ну, ты понимаешь.
    - Понимаю. - Колин с сомнением посмотрел на Огненный Глаз в своей руке. - Но я очень привык к нему за четырнадцать лет... Это всё равно что уничтожить частичку самого себя... Небольшую частичку, но всё же... - Он быстро сгрёб камень с цепочкой в верхний ящик стола и запер его на ключ. - Ладно, вернёмся к коронации. Продолжайте, святой отец.

    *     *     *

    По окончании разговора Кевин и монсеньор Корунн МакКонн вместе покинули кабинет Колина. Их сопровождал слуга с зажжённым фонарём, а в коридоре к ним присоединились два охранника из свиты архиепископа. Некоторое время им было по пути; они шли молча.
    Молодой владыка над чем-то размышлял, а Кевин, из уважения к высокому сану своего спутника, не осмеливался заговорить первым, хотя на языке у него вертелась пара-другая вопросов относительно завтрашней церемонии. Наконец архиепископ произнёс:
    - У вас дивное происхождение, сын мой.
    - Да, ваше преосвященство, - без особого энтузиазма отозвался Кевин. - Я найдёныш.
    - Вы не совсем обычный найдёныш, - заметил архиепископ. - Обстоятельства вашего появления в нашем мире достойны самого пристального изучения.
    - В нашем мире? - удивлённо переспросил Кевин. Ему странно было услышать столь еретическую мысль из уст духовного лица.
    - Да, сын мой, - невозмутимо подтвердил монсеньор Корунн МакКонн. - Я уверен, что кроме этого мира существует множество других миров, похожих на наш и совершенно иных. По моему глубокому убеждению, утверждать, что Господь при всей мудрости своей безграничной сотворил лишь один мир из невероятного числа возможных вариантов, значит принижать Его величие.
    - И вы полагаете, что я из другого мира?
    - Я убеждён в этом. Когда я увидел вас, то понял, что вы явились к нам по воле Господней, и вам предстоит свершить великие дела. От вашего существа исходит какая-то особенная эманация, я чувствую её.
    - Так вы колдун? - осторожно спросил Кевин.
    На лицо архиепископа набежала тень и тут же исчезла.
    - Я полукровка, - сдержанно ответил он. - Моя мать была ведьма, а отец - неодарённый. Вы здесь человек новый и ещё услышите эту историю... от сплетников.
    - Прошу прощения, ваше преосвященство, - пробормотал Кевин, мысленно ругая себя за бестактность. - Я не хотел...
    - Вам не за что извиняться, сын мой. Ваше любопытство в отношении меня так же естественно, как и моё - в отношении вас. К тому же мне грех жаловаться на судьбу, я ни в коей мере не чувствую себя обделённым. Господь Бог наш в великой благости своей даровал мне способность порой видеть и чувствовать то, что недоступно другим, даже самым могущественным колдунам.
    - И это ваше чутьё говорит вам, что я из другого мира?
    - Да, со всей определённостью. Вчерашний день был великим днём для меня... - Архиепископ на секунду умолк. - Да простит меня Бог, ведь вчера умер король... Но именно вчера я впервые увидел вас и окончательно убедился, что иные миры существуют в действительности, а не только в моём воображении.
    Кевин промолчал, так как не знал, что и сказать. В словах прелата о множественности миров было что-то щемяще-знакомое, волнующее, как тихие звуки колыбельной, которую в детстве пела ему мать - красивая тёмноволосая женщина с ясными карими глазами. Её звали...
    Что за чушь! Как он может помнить свою мать?! Он был ещё младенцем, когда... Вдруг сердце Кевина учащённо забилось, пульс бешено застучал в висках, а голова будто раскололась от острой, пронзительной боли. Кевин чуть не закричал...
    Боль отпустила его так же внезапно, как и пришла к нему. Кевин украдкой вытер со лба испарину и покосился на архиепископа. Углублённый в собственные мысли, монсеньор Корунн МакКонн, видимо, не обратил внимания на его странное поведение.
    Они как раз приблизились к пересечению коридоров, где их пути расходились. Кевин замедлил шаг.
    - Ваше преосвященство, - сказал он. - Разрешите откланяться.
    Архиепископ остановился и смерил его проницательным взглядом.
    - Сын мой, я чувствую, что в вас сокрыто большое могущество, хотя вы сами ещё не осознаёте его. Наш юный король затеял опасное предприятие, и я не считаю себя вправе отговаривать его или же напротив - поощрять. Пообещайте мне, что послезавтра во время церемонии вы сделаете всё, что в ваших силах, дабы помочь ему.
    - Обещаю, - сказал Кевин. - Я сделаю, что смогу.
    - Тогда до встречи, мой герцог, - произнёс архиепископ, благословляя его. - Да хранит вас Господь.
    Кевин проводил молодого владыку долгим взглядом. Сама личность архиепископа, который в свои годы достиг такого высокого положения, вызывала у Кевина живой интерес, а речи прелата и вовсе потрясли его. Почему-то Кевин был уверен, что догадка архиепископа относительно его происхождения верна. В тот момент, когда он ощутил боль, на него снизошло мгновенное озарение, подобное вспышке молнии во время грозы летней ночью. На какую-то долю секунды Кевин увидел, что скрывалось от него в кромешной тьме, но озарение длилось недостаточно долго, чтобы увиденное успело запечатлеться в памяти. Осталось лишь волнующее чувство чего-то необычайно знакомого, чего он на самом деле никогда не забывал, просто сейчас не мог вспомнить...
    Наконец Кевин свернул в боковой коридор, ведущий в западное крыло дворца, и поднялся по лестнице на второй этаж, где расплагались личные апартаменты самых знатных вельмож королевства, в том числе и его. Открыв ключом дверь своих покоев, он вошёл внутрь, миновал пустую и тёмную переднюю и оказался в просторной прихожей, залитой сумрачным светом недавно взошедшей луны. Большое окно, выходившее на балкон, было задёрнуто полупрозрачной занавеской, на которой вырисовывался мужской силуэт. Рука Кевина потянулась к висевшей на его поясе шпаге. Он тихо подкрался к приоткрытой двери балкона и выскользнул наружу.
    Спокойно стоявший к нему спиной человек был одного с ним роста, даже чуть выше, и значительно шире в плечах. Его волосы цвета расплавленной меди слегка серебрились в лунном свете.
    - А, это ты, Морган Фергюсон! - облегчённо выдохнул Кевин, узнав незваного гостя. - Как ты вошёл?
    Морган неторопливо повернулся к нему лицом; на его губах играла уверенная улыбка. Очевидно, появление Кевина не было для него неожиданностью.
    - Я же колдун, и обычные замки для меня не помеха. Впрочем, я извиняюсь, что вошёл без спросу, но мне не хотелось ждать тебя в коридоре.
    - Всё в порядке, - сказал Кевин. - Просто я думал, что это чужой.
    Морган полушутливо, полусерьёзно поклонился ему.
    - Я рад, что ты не относишь меня к чужим. Мы друзья Колина и должны жить в мире и согласии. Между прочим, я ничуть не обижаюсь, что Колин выбрал тебя Отворяющим Врата.
    - Я знаю.
    - Это было правильное решение, - продолжал Морган. - Выбери он меня, Маэлгон и МакКормак сходили бы с ума от зависти. Если бы его выбор пал на кого-нибудь из них, они бы взъелись друг на друга. А так их досада вскоре пройдёт.
    - По-моему, Эрик Маэлгон и сейчас ничего против меня не имеет, - заметил Кевин.
    - Это тебе так кажется. Он здорово обижен на тебя, просто он флегмат и внешне не выдаёт своих чувств. Я говорю это не для того, чтобы настроить тебя против Эрика. Просто ты должен знать правду.
    - Спасибо, Морган. - Кевин немного помолчал, затем нерешительно произнёс: - Как ты думаешь, почему Колин так доверяет мне? Мы же с ним едва знакомы.
    - Гм... - промычал в ответ Морган. - Он уже выдавал тебе свою коронную фразу: "Друзья Дейдры - мои друзья"?
    - Да. А что?
    - Вот в том-то всё и дело. Это не просто красивые слова. Как ты, наверное, заметил, Колин сильно отличается от других влюблённых, он совсем не ревнует Дейдру. Я подозреваю, что он не любит её в обычном понимании этого слова, а скорее боготворит её, видит в ней не земную женщину, а ангела небесного. И в целом очень благожелательно относился ко всем её парням... гм, хоть и не мешал Бешеному барону убивать их. Но ты в особом положении. Ты спас Дейдру из плена, и теперь Колин считает тебя чуть ли не братом. Это совершенно серьёзно.
    Несколько смущённый упоминанием о спасении Дейдры, Кевин облокотился на перила балкона и посмотрел на пустынную площадь, по которой парами проходили стражники, отправляясь в ночной дозор. Морган стоял рядом с ним, запрокинув голову и глядя в звёздное небо.
    - В своих отношениях с женщинами Колин вообще большой чудак, - продолжил он минуту спустя. - Взять хотя бы Дану. Чертовски прелестная девушка. Очень хорошенькая, очень молоденькая и совсем невинная. - Морган невольно облизнул губы. - Она давно влюблена в Колина, но он не верит в это, считает её чувства детским капризом. Из-за Дейдры он вдолбил в свою глупую башку, что не может понравиться ни одной женщине... Нет, это же надо быть таким мнительным дураком!
    Кевин тихо рассмеялся:
    - Так-то ты отзываешься о своём короле?
    - Прежде всего, Колин мой друг. И наша дружба даёт мне право критиковать его. Он дурак, что комплексует из-за своей внешности. Дейдра отказывалась выйти за него замуж вовсе не потому, что он некрасив, дело в другом... Кстати, тебе известно, что ты у неё первый колдун?
    - Правда? - произнёс Кевин, чувствуя, что краснеет.
    Морган пожал плечами:
    - Это вполне естественно. Дейдра тянется к себе подобным и чурается нашего брата. Я давно хочу подружиться с ней... нет-нет, ничего такого, не пойми меня превратно. Дейдра очень умная и образованная девушка, у неё свой, особенный взгляд на вещи, и мне доставляет огромное удовольствие общение с ней. К сожалению, она избегает меня, потому что я колдун. А колдуны не в её вкусе... кроме тебя. Ты - поразительное исключение из этого правила. Она не изменила своего отношения к тебе даже после того как Колин обнаружил у тебя Дар. Кое-кто, например МакКормак, объясняет это благодарностью за своё спасение, но я так не считаю. Дейдра не из тех девушек, что...
    - Пожалуйста, Морган, - прервал его смущённый Кевин. - Давай не будем об этом.
    - Хорошо, - сказал Фергюсон и сразу же перевёл разговор на другую тему. Как и догадался Кевин с самого начала, он пришёл посмотреть на шпагу, которую Колин уже успел расхвалить ему. И так же, как и Колин, Морган потерпел неудачу. Скреплявшие клинок чары поставили в тупик даже самого искусного колдуна Логриса, коим по праву считался Фергюсон.
    Огорчённо вздохнув, Морган вернул Кевину шпагу, а на перстень и вовсе не стал смотреть - очевидно, чтобы ещё больше не расстраиваться. Затем они ещё с полчаса говорили на разные нейтральные темы. Обнаружив у своего собеседника явную склонность к сплетням, Кевин спросил его об архиепископе и услышал в ответ грустную историю любви молодой ведьмы-аристократки к обедневшему провинциальному помещику. Наконец Морган сказал:
    - Ну, ладно, мне пора. Не то, чего доброго, жена подумает, что я ошиваюсь у девок.
    - А она имеет основания так думать? - поинтересовался Кевин.
    Морган развязно ухмыльнулся:
    - Конечно, имеет. Но я не люблю, когда меня обвиняют в грехах, которые я не совершал. Спокойной ночи, Кевин МакШон. Приятно было потолковать с тобой на сон грядущий.
    - Постой, Морган, - остановил его Кевин после некоторых колебаний. - Что ты можешь сказать про Бронвен?
    - А в чём дело?
    - Ну... Сегодня в аббатстве она как-то странно смотрела на меня. Очень странно - как будто я что-то ей сделал, чем-то её обидел. А я даже не разговаривал с ней.
    Морган нахмурился.
    - Остерегайся её, Кевин. С Бронвен лучше не заводиться. Если она невзлюбит тебя - плохи твои дела. Все считают её ещё ребёнком, легкомысленной и беззаботной девчёнкой, но на самом деле за этой маской скрывается очень умная, хитрая и коварная ведьма. Я обучал её магии и знаю, на что она способна. А ещё у неё ужасный характер. - Фергюсон покачал головой. - Мне заранее жаль того бедолагу, который возьмёт её в жёны. Лучше сразу убить его, чтоб долго не мучился.




    Глава 8

    - Колин, - промолвил архиепископ. - Признаёшь ли ты Отца, Сына и Святого Духа как Бога единого?
    - Да, - последовал ответ.
    Облачённый в бело-золотые королевские одежды, Колин стоял коленопреклонённый на возвышении перед алтарём кафедрального собора святого Андрея Авалонского. Архиепископ держал его правую руку на Библии.
    - Обязуешься ли ты любить и почитать Святую Церковь Христову, беречь её от язычников, реформаторов и осквернителей и нести свет её истинной веры по всему миру?
    - Да.
    - Обязуешься ли ты править своим государством по закону и справедливости, защищать правду и добро и, сколько станет тебе сил, искоренять зло и несправедливость?
    - Да.
    - Обязуешься ли ты употреблять свою Силу, дарованную тебе свыше, только в богоугодных целях, вести непримиримую борьбу с дьяволом и прислужниками его, чёрными магами?
    - Да.
    Колин скрепил текст королевской клятвы своей подписью, и архиепископ положил пергамент на алтарь, как бы призывая в свидетели самого Всевышнего. Красочная церемония коронации подходила к своему кульминационному моменту.
    Когда отзвучала молитва во славу короля, монсеньор Корунн МакКонн при помощи длинной тонкой трубки из чистого золота набрал из священной ампулы немного елея и капнул его в золотую чашу. Присутствующие в соборе затаили дыхание. Архиепископ макнул палец в елей.
    - Сим миром от имени Всевышнего помазываю тебя на царство, и да пребудет с тобой Сила и благословение Господне во всех твоих праведных начинаниях. Аминь!
    С этими словами он начертал на лбу Колина крест. В толпе пронёсся облегчённый вздох. Многим показалось, что на какое-то мгновение над головой короля вспыхнуло сияние, а кое-кто мог даже поклясться, что видел парившего над алтарём святого Андрея, издревле считавшегося покровителем Логриса. И только несколько человек знало, что никакой передачи Силы ещё не состоялось.
    Снова зазвучала музыка и церковный хор запел очередную молитву. Двое младших епископов закрепили на плечах Колина пурпурную королевскую мантию, затем символически коснулись его башмаков золотыми шпорами и тут же убрали их. Архиепископ взял с алтаря меч в украшенных драгоценными камнями ножнах и с напутственными словами протянул его молодому королю.
    Колин принял меч, поцеловал головку его эфеса и передал его лорду Дункану Энгусу, мужу своей тётки Алисы. Преклонив колени, Дункан Энгус положил меч на алтарь, вручая военное могущество государства в руки Божьи, перекрестился, после чего встал на ноги и отошёл в сторону.
    По знаку одного из епископов Кевин и Дана поднялись к алтарю. На груди у обоих висели камни - Знак Жизни у Даны и Знак Мудрости у Кевина. Они опустились на колени по обе руки от короля. Тем временем архиепископ достал из дарохранительницы усыпанную драгоценными камнями золотую корону, которую венчал огромный остроконечный алмаз чистой воды.
    - Венчает тебя Господь, сын мой, короной славы и справедливости! Будь верным защитником и слугой своего государства, и да поможет тебе Всевышний, творец всего сущего на земле. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь!
    Он возложил на голову Колина корону. Знак Силы на груди у короля засветился мягким красным светом. Внутри двух других камней, Знака Мудрости и Знака Жизни также вспыхнули огоньки - голубой и фиолетовый. Левая рука Кевина и правая Даны потянулись к алмазу на короне и одновременно прикоснулись к нему кончиками пальцев.
    "Холодный, как лёд", - подумал про алмаз Кевин, и тут его слегка зазнобило, а к горлу подступила тошнота.
    Врата отворились, пропуская к Источнику очередного неофита. Колин исчез из собора - но никаких чар, чтобы скрыть его отсутствие, накладывать не пришлось, поскольку...

    *     *     *

    ...Колин стоял на коленях у подножия высокого холма, сплошь покрытого растительностью какого-то странного лилового цвета. Кое-где виднелись цветы - белые, алые, оранжевые, фиолетовые, жёлто-золотые, серебряные, небесные... то есть зелёные - так как небо здесь было ярко-зелёное, то тут то там отливавшее бирюзой. Солнца видно не было; свет излучало само небо - сияющее, сверкающее...
    По пологому склону холма к Колину не спеша спускалась стройная золотоволосая женщина в ослепительно-белых одеждах. Её походка была величественной, упругой и грациозной. Когда она подошла ближе, он разглядел черты её лица - чёткие, строгие, безукоризненно правильные. Её суровая красота дышала холодом снежных вершин.
    Женщина остановилась в трёх шагах от него.
    - Приветствую тебя, Колин Лейнстер из Авалона!
    Губы её шевелились в полном соответствии с произносимыми словами, но её серебристый с властными нотками голос звучал, казалось, отовсюду, обрушиваясь на Колина подобно водопаду.
    С некоторым опозданием Колин додумался встать с колен. Только тогда он обнаружил, что одет не в тяжёлые королевские одежды, а в свободную, не сковывающую движений зелёную тунику из лёгкой, почти невесомой ткани, мягкой и шелковистой на ощупь.
    А секунду спустя Колин понял, что этот наряд - всего лишь иллюзия, созданная его собственным воображением, чтобы он не чувствовал себя неловко без одежды. На самом же деле он был совершенно голым!
    - Моя одежда...
    - Она осталась в соборе, - последовал ответ женщины в белом. - Так и должно быть в полном соответствии с ритуалом. Но не беспокойся. За то время, что ты пробудешь здесь, твоя одежда не сдвинется с места, и ты вернёшься прямо в неё.
    - Как это?
    - Очень просто. Ты выйдешь из Врат в тот же момент, когда и вошёл в них. Время здесь очень вязкое.
    - Где "здесь"?
    - В Безвременье.
    - Что это?
    - Перекрестье миров. Место, где находится Источник Мироздания, альфа и омега всего сущего.
    - А ты кто такая, прекрасная леди? - спросил Колин, заранее зная, каков будет ответ.
    - Я Хозяйка Источника. - Она протянула ему руку. - Пойдём со мной, Колин Лейнстер. Времени у нас вдоволь...

    *     *     *

    ...И никаких чар, чтобы скрыть его отсутствие, накладывать не пришлось, поскольку в тот же самый момент Колин вернулся в собор. Кевин и Дана встали с колен и помогли подняться Колину - теперь уже коронованному королю и адепту Источника. Они вместе повернулись к пастве.
    - Люди! - торжественно провозгласил архиепископ. - Вот ваш король, законный правитель Логриса!
    - Да здравствует король! - дружно воскликнули присутствующие.
    Церковный хор грянул "Многая лета". Колин, в сопровождении своей свиты и группы прелатов, принимавших участие в коронации, двинулся к выходу из собора. Позади них начала формироваться процессия.
    Кевин, шедший вместе с Даной рядом с Колином, искоса смотрел на короля, поражаясь стремительным переменам, происходившим с его внешностью. Лицо Колина, прежде имевшее слегка болезненный оттенок, приобретало всё более здоровый цвет, тени под глазами исчезли, а на щеках проступил розовый румянец. Без каких-либо видимых усилий он нёс на себе массивную королевскую корону, голову держал высоко поднятой, ступал легко, уверенно, при ходьбе, против обыкновения, не сутулился. В каждом его движении чувствовалась недюжинная физическая сила, которой он раньше никак не мог похвастаться. Ну, в каком ещё более убедительном подтверждении божественности королевской власти нуждался простой народ, восторженно приветствовавший на площади перед собором своего нового государя?..
    - Боже! - прошептал Колин, глаза его блестели. - Как это прекрасно - быть полностью здоровым!.. Кевин, дружище, дядя Бриан ошибался насчёт Хозяйки. Она совсем не злая, напротив - очень милая особа. И красивая, и добрая... - Он покосился в другую сторону, влево, и на его губах заиграла нежная улыбка. - Но ты вне конкуренции, Дана. Ты прекраснее всех на свете.
    Дана покраснела и украдкой взглянула на Колина, затем вновь обратила свой ясный взор на толпу простонародья, приветствовавшего вместе с королём и свою будущую королеву.
    А Кевин почему-то подумал о сестре Колина, Бронвен, и мысль о ней вызвала у него странное волнение...




    Из глубин памяти...
    Продолжение

    Мы спустились на лифте в глубокое подземелье дворца, где прекращали своё действие защитные чары, намертво блокировавшие доступ к Туннелю-меж-Мирами, и очутились в просторном помещении, выдолбленном в толще скалы. Это был Зал Перехода, специально предназначенный для сообщения с другими мирами, поскольку весь Солнечный Град, столица Царства Света, был надёжно защищён от любых проникновений извне.
    Мы направились в дальний конец зала, где в ряд располагались арки, помеченные как входные и выходные. Они не содержали никаких чар и были предназначены исключительно для удобства, чтобы избежать столкновений при входе и выходе из Туннеля. Под неровным потолком, подпираемым многочисленными колоннами, парили в воздухе светящиеся шары, заливая помещение ровным дневным светом. То и дело перед нами вспыхивали предупреждающие надписи: "Проверьте, имеются ли при вас детонирующие вещества или радиоактивные материалы", "Внимание! Даже остаточная радиоактивность чревата катастрофическими последствиями", "Будьте осторожны! Ещё раз проверьте..." - и так далее. Эти предупреждения были отнюдь не лишними. Попадая в Туннель, все неустойчивые атомные ядра подвергались мгновенному распаду, а взрывчатки, хоть и были принципе транспортабельными, детонировали при малейшей встряске. Если вам надоело жить и вы хотите покончить с собой, то нет более верного способа свести счёты с жизнью, чем войти в Туннель, положив себе в карман немного очищенного урана. Стопроцентный результат гарантирован.
    Вооружённые гвардейцы, охранявшие Зал, при нашем приближении вытягивались по стойке смирно и нарочито громко бряцали оружием. По пути нам встретилась группа дворян, возвращавшихся с какого-то незначительного торжества в Доме Теллуса. Они приветствовали нас почтительными поклонами; мама, как обычно, расточала свои ослепительные улыбки налево и направо.
    Мы подошли к ближайшей входной арке, и как раз в этот момент под соседней с ней, выходной, возникло слабое свечение. Бледно-голубые молнии мгновенно соткали полупрозрачный мерцающий человеческий силуэт, который ещё спустя мгновение обрёл живую плоть. В проёме появилась та, которую я меньше всего хотел сейчас видеть (после брата Александра, конечно): моя тётушка Минерва, мамина сводная сестра. Эта противная старая мегера любила совать свой длинный нос во все мои дела и отравляла мне жизнь в дедовом Замке-на-Закате и в поднебесном городе Олимпе, где я проводил гораздо больше времени, чем в Солнечном Граде. Кстати сказать, я всегда предпочитал отцовскому Царству Света родину моей матери - Страну Вечных Сумерек. Всю свою сознательную жизнь я чувствовал себя в большей мере Сумеречным, нежели сыном Света, что расценивалось многими моими родственниками со стороны отца как проявление потенциально опасной нелояльности к нашему Дому. Впрочем, сейчас отношения между двумя одинаково родными мне Домами были союзническими и даже дружественными, о чём свидетельствовало и появление здесь Минервы без предварительного уведомления о своём визите.
    Материализовавшись, тётушка сделала шаг в нашем направлении, сердечно улыбнулась моей матери, а меня наградила одной из самых гадких своих ухмылочек.
    - Юнона, Артур! Вы уходите?
    - Увы, сестра, - ответила мать. - Не очень удачное время ты выбрала, чтобы навестить нас.
    - Знаю. - Опять гадкая ухмылочка, адресованная мне. - Отец рассказал. Вот уж не думала, что Враг так скоро затребует к себе Артура.
    Я понял намёк и бросил на Минерву встревоженный взгляд. Челюсти мои невольно сжались, а в груди неприятно защекотало.
    Ясный взор моей матери мигом потемнел. Когда речь шла о её детях, Юнона совершенно не воспринимала юмора, тем более такого чёрного, как у тётушки Минервы.
    - Прекрати, сестра! - гневно произнесла она. - Твои шутки отвратительны и вовсе не остроумны. Боюсь, время не властно над твоим скверным характером.
    - Прости, - сказала Минерва. - Я не нарочно. Это всё мой длинный язык.
    - Могу укоротить, - отозвался я, формируя перед собой сияющий образ раскаленных добела клещей.
    Тётушка рефлекторно отпрянула, когда клещи потянулись к ней, и захихикала - не менее гадко, чем перед этим ухмылялась. А я от души пожалел, что не могу по-настоящему укоротить ей язык. Как бы то ни было, а она моя родня. Впрочем, рано или поздно Минерва допрыгается и кто-то прикончит её. А я первым проголосую за оправдательный вердикт для убийцы.
    - Довольно, - сказала Юнона, беря меня за локоть. - Извини, сестра, но у нас мало времени. Заходи как-нибудь в другой раз.
    - И желательно тогда, - добавил я, - когда меня здесь не будет.
    Минерва состроила обеженную мину и направилась к лифту. Видимо, пошла к другой моей тёте, Игрейне, сводной сестре моего отца, которая занимала почётное третье место в списке моих самых нелюбимых родственников. Минерва с Игрейной были два сапога пара, а когда собирались вместе, то превращались в настоящее стихийное бедствие - порядка одиннадцати с половиной баллов по шкале Рихтера. До полных двенадцати они недотягивали исключительно из-за недостатка у обеих ума.
    Юнона проводила сестру долгим взглядом, затем повернулась ко мне.
    - Не обижайся на неё, ладно? - сказала она, будто оправдываясь. - Несладко ей, бедняжке, быть старой девой.
    - Ну да! - фыркнул я. - Поди найди ей мужа, который терпел бы её гадючий характер.
    Насколько мне было известно, за последние двести лет Минерва то ли семнадцать, то ли восемнадцать раз объявляла о своей помолвке, но до свадьбы дело не доходило. Все её суженные вовремя прозревали и благоразумно отказывались от этой затеи. И, по-моему, правильно делали. Я не пожелал бы такой участи даже злейшему врагу.
    Мы вошли под арку, и я полностью расслабился, предоставляя действовать матери. Нас обволокло густым фиолетовым туманом, пол под нами исчез. Когда пропала сила тяжести, я на мгновение почувствовал приступ тошноты (проклятье, забыл пообедать!), но я не был новичком в таких делах и быстро справился со взбунтовавшимся желудком. Затем последовал резкий толчок в спину (не в упрёк маме будет сказано, я проделал бы это значительно мягче), и нас понесло вдоль Меридиана к нижнему полюсу существования - к Хаосу.
    Вокруг нас с калейдоскопической быстротой менялись картины разных миров. Ослепительно-белое солнце Царства Света приобрело золотистый оттенок, цветущие сады, величественные башни и купола Солнечного Града, мелькнув на мгновение, исчезли, уступив место диким тропическим джунглям... Солнце порозовело, а над зарослями будто пронёсся ураган, сметая всё на своём пути, и осталась только выжженная потрескавшаяся земля... Розовый оттенок светила сменился красным, землю покрыла километровая толща воды... Солнце ещё больше покраснело, океан отступил, обнажая песчаную равнину... Солнце превратилось в большой красный диск, похожий на дневное светило Страны Сумерек... Диск всё разрастался и разрастался...
    Мы уже оставили позади Экваториальный Пояс, единственное место во Вселенной, где существуют все условия для возникновения и развития нормальной полноценной жизни. Близость к полюсам мироздания, Порядку и Хаосу, порождает дисбаланс бытия, убивающий всё живое, за исключением нас, Властелинов Экватора - колдунов и ведьм, обладающих наследственным даром повелевать силами.
    Между тем солнце продолжало увеличиваться в размерах, приобретая зловещий кровавый оттенок, и вскоре заняло добрую четверть бледно-серого неба. Вокруг нас простиралась бескрайняя оранжевая пустыня, хилый ветерок изо всех своих крохотных сил изредка подымал в разреженный воздух небольшие тучки песка, кое-где виднелись гладкие, отшлифованные миллиардами прошедших лет скалистые выступы. Это был необитаемый и ничейный мир из группы Полярных миров Хаоса; мир, близкий к той незримой черте, за которой начинается тепловая смерть Вселенной...
    - Держись! - крикнула мне Юнона, и нас снова окутала фиолетовая мгла.
    Меня дёрнуло, тряхнуло, потом закружило с умопомрачительной скоростью, к горлу вновь подступила тошнота, а к довершению ко всему что-то сильно ударило меня в поддых, и лишь отчаянным усилием воли я заставил себя не скрутиться в бараний рог. Но на несколько долгих, как вечность, секунд дыхание у меня всё же перехватило... Да, путешествовать с моей матушкой по Туннелю не мёд! Для того, чтобы безропотно снести всё это, требуется включённая на полную мощность сыновья почтительность. Я никогда прежде не пересекал Грань Хаоса, но был уверен, что смог бы обойтись без такой соматической встряски.
    Мы пронеслись сквозь океан бушующей энергии и нырнули в пространство, которое опровергало все евклидовы представления о перспективе. Мир нелинейных и непостоянных во времени законов, мир парадоксов, абсурда и безумия, мир сумасшедшей геометрии и шизофренической логики...
    Желудок мой снова взбунтовался, когда мы на огромной скорости пересекли область, где геодезические расходились веером, искажая не только перспективу, но и наши тела. Откуда не возьмись, перед нами возникла каменная глыба. Однако Юнона не стала сбавлять скорость и направила нас прямиком в тёмную и зловещую на вид пещеру.
    Из Туннеля мы вышли на удивление мягко, и после всех маминых фортелей это приятно удивило меня. Мы оказались в помещении, где геометрия была более или менее нормальной, во всяком случае, стабильной. Ни окон, ни дверей видно не было; свет излучал пол, выложенный разноцветной мозаикой. Все стены и сводчатый потолок сплошь были покрыты фресками, изумительными по своей красоте и жуткими по содержанию. Они производили столь сильное впечатление, что даже такому неискушённому в живописи дилетанту, как я, было совершенно ясно, что вышли они из-под кисти великого мастера. Изображённые на фресках сцены были яркими, убедительными и динамичными; они поражали воображение, приводили в восторг, вселяли ужас. Тщательная проработка всех деталей, вплоть до самых мельчайших и незначительных, едва заметных взгляду, создавали впечатление внезапно застывшей в движении реальности, готовой в любой момент снова ожить и сойти со стен, заполнив собой всё пространство...
    Я стряхнул с себя наваждение и передёрнул плечами. Зрелище было настолько жутким и отвратительным, что казалось в высшей степени прекрасным. Да, будь я издателем, то обеими руками ухватился бы за возможность использовать фрагменты этой росписи в качестве иллюстраций к Данте Алигьери.
    - Чертоги Смерти, - сказала Юнона.
    Я лишь молча кивнул, так как и сам догадался об этом. Прежде я никогда не бывал в Чертогах Смерти, но много слышал о них от старших родственников. Согласно поверью, здесь души умерших грешников представали перед Нечистым, следуя в Хаос, однако я в это не верил. Я разделял мнение тех, кто считал, что Чертоги Смерти были воздвигнуты Врагом уже после его поражения в последнем Рагнарёке, чтобы произвести должное впечатление на победителей, как бы в попытке взять моральный реванш. Именно здесь, под пристальными взглядами чертей, мучающих на фресках грешников, был подписан Договор о падении Домов Тьмы, по которому Хаос признавал победу сил Порядка и Равновесия и отказывался от каких-либо претензий на влияние в Экваториальных мирах.
    Пол в центре помещения вдруг вздыбился, развёрзся, из образовавшегося отверстия вырвались языки красного пламени, и в клубах чёрного дыма возник вытесанный из гранита трон, на котором восседал могучий великан с длинными золотистыми волосами, сильно смахивавший на грозного и воинственного бога из скандинавских мифов.
    Языки пламени исчезли, дыра в полу затянулась, дым рассеялся, но трон продолжал парить в воздухе.
    - Приветствую тебя, Юнона, дочь Януса, королева Света! - загрохотал под сводами Чертогов голос "скандинавского божества". - Я рад, что ты приняла моё приглашение.
    Это был Хранитель Хаоса собственной персоной. Ещё его называли Нечистым и Князем Тьмы. Честно говоря, я ожидал увидеть хвостатого и рогатого сатаноида с пятаком вместо носа и раздвоенными копытами - именно в таком облике он явился много лет назад на подписание Договора, венчавшего завершение Рагнарёка. Мой сводный брат Амадис рассказывал, что тогда молодые колдуны и ведьмы, сопровождавшие старших Властелинов, славно повеселились, переловив чертенят из свиты Нечистого и шутки ради привязав их друг к другу хвостами. Жаль, что в то время меня ещё не было на свете.
    В ответ на громогласное приветствие Юнона смерила Врага ледяным взором.
    - Оставь свои дешёвые фокусы, Князь Тьмы, - резко произнесла она. - И не смей сидеть в моём присутствии.
    Златовласый гигант проворно соскочил на пол. Опустевший трон штопором ввинтился в потолок и исчез без следа.
    - Ты груба и надменна, королева, - заметил Враг. - Впрочем, что ещё можно ожидать от отпрысков Дома ренегатов. Твоя спесь порождена чувством вины - ведь в прежние времена Сумеречные были лояльны к Хаосу.
    - Равно как и лояльны к Порядку, - сказала Юнона. - Мы не поддерживали и никогда не поддержим ни одну из Стихий в её экспансионистских устремлениях. Сумеречные привержены принципу Мирового Равновесия. Для нас всё едино - что Порядок, что Хаос, - мы в равной степени не приемлем претензий ни того, ни другого на господство в Экваторе.
    Враг покачал головой:
    - В своей неслыханной дерзости вы, жалкие людишки, восстаёте против непреложных законов бытия. Можно понять тех, кто цепляется за прошлое, почитая Порядок; достойны уважения гонимые ныне провидцы грядущего, восхваляющие Хаос - своего будущего властелина и повелителя; но безумны и смешны сторонники некоего мифического Равновесия, возомнившие себя земными богами.
    - Эти жалкие и смешные людишки, - язвительно вставил я, - не так давно крепко накрутили тебе хвост, Князь Тьмы. Видимо, по этой причине ты не прицепил его сегодня.
    Враг поглядел на меня с таким видом, будто только сейчас заметил моё присутствие.
    - Это событие, которое кажется тебе столь важным, принц Света, предпочитающий Сумерки, на самом деле лишь незначительный эпизод в противостоянии сил Порядка и Хаоса. Тебе, вероятно, известно такое выражение, как пиррова победа...
    - Довольно! - сказала Юнона, раздражённо топнув ногой. - Хватит воду в ступе толочь! Мы пришли не затем, чтобы выслушивать твои сентенции, лукавый. Ты просил меня о встрече - так изволь же сообщить о предмете нашей беседы.
    - Не горячись, королева, - произнёс Враг примирительным тоном. - Может быть, вам лучше присесть? - Рядом с нами появилось два мягких кресла. - Не желаете перекусить? - Между креслами возник невысокий круглый стол, обильно уставленный блюдами со всяческой снедью. - Прошу вас, дорогие гости!
    - Нет! - отрезала моя мать. - У нас мало времени. Каждая минута в твоих владениях равна без малого суткам Основного Потока, и мы не намерены задерживаться здесь дольше, чем это необходимо.
    - Ну что ж, на нет и суда нет, - пожал плечами Враг; стол и кресла бесшумно провалились сквозь пол. - Позволь осведомиться, королева, - тотчас перешёл он к делу, - какие у колдовского сообщества планы касательно Срединных миров?
    Юнона вопросительно посмотрела на Врага:
    - О чём ты толкуешь, Князь Тьмы? Что ты называешь Срединными мирами?
    - Миры, что лежат по ту сторону бесконечности вдоль Экватора. Миры у истоков Формирующих.
    Одним из недостатков моей мамы, наряду с неуёмной словоохотливостью, было неумение скрывать свои чувства. Вот и сейчас на её лице было написано откровенное удивление.
    - Ты говоришь странные вещи, Князь Тьмы. Ведь общеизвестно, что потоки Сил Формирующих Мироздание не имеют ни начала, ни конца. Они индуцированы полем градиента энтропии между Порядком и Хаосом и опоясывают Вселенную параллельно Экватору, пересекая бесконечное множество миров, а значит...
    - Это ещё ничего не значит, - возразил Враг. - Сумма бесконечного числа слагаемых не всегда равна бесконечности; так и бесконечная череда миров не обязательно беспредельна. При соответствующей комбинации факторов она стремится к конечному пределу.
    - То есть, - отозвался я, - ты утверждаешь, что существуют последовательности миров, которые имеют своё продолжение по ту сторону бесконечности?
    - Да. Такие последовательности идут вдоль Формирующих по направлению к их истокам, к Источнику.
    - А что такое Источник?
    - Сосредоточие сил, образующих структуру Вселенной, - последовал немедленный ответ. - Третий полюс существования, балансирующий между Порядком и Хаосом. Если на минуту обратиться к грубой и неудачной, но очень распространённой аналогии, сравнивающей Вселенную со сферой бесконечно большого диаметра, то известная вам её часть расположена на поверхности - Экваториальный Пояс, Субтропики, Умеренные и Полярные Зоны, а также Полюса, которые суть Порядок и Хаос. Внутри же сферы-Вселенной, в самом её центре находится Источник, откуда берут начало все Формирующие.
    - А Срединные миры?
    - Они сосредоточены в области доминирующего влияния Источника, куда доступ существам из Порядка и Хаоса закрыт.
    - А нам, людям?
    - Путь к Источнику труден и полон опасностей, - многозначительно произнёс Враг, и лицо его приняло непроницаемое выражение. - Я вижу, что у вас отсутствует даже малейшее представление о предмете разговора. Увы, но в таком случае наша дальнейшая беседа теряет всякий смысл. Королева, принц, сожалею, что напрасно потревожил вас.
    С этими словами он воздел руки к потолку и, охваченный пламенем, вырвавшимся из пола, завертелся, как юла, превращаясь в огненный вихрь.
    Чисто рефлекторным движением я выхватил из ножен Эскалибур и весь собрался, готовый к отражению возможной атаки. Как и любой другой колдун, прошедший в детстве обряд Причастия к силам, я никогда не терял контакта с Формирующими, постоянно поддерживая с ними пассивную связь, чтобы при необходимости мгновенно перевести её в активное состояние. Отсюда, из Чертогов Смерти, я смог дотянуться лишь до двадцати трёх Формирующих против обычных 60 - 70. Но и этого оказалось достаточно, чтобы меня переполнила сила, а серебряный клинок моей шпаги засиял, превращаясь из просто колющего и рубящего оружия в грозный магический инструмент. Краем глаза я заметил, что Юнона слегка развела руки в первом жесте мощного защитного заклятия.
    Однако прибегать к чарам нам не пришлось. Огненный вихрь описал несколько кругов, удаляясь от нас по спирали, затем рассыпался водопадом красных и жёлтых искр, которые гасли, едва лишь коснувшись пола. С облегчённым вздохом я немного ослабил контакт с Формирующими и вложил шпагу в ножны.
    Моя мать всё ещё стояла неподвижно с разведёнными в стороны руками и задумчиво глядела в пространство перед собой. Наконец она опустила руки, повернулась ко мне и произнесла:
    - По-моему, он сказал нам всё, что хотел сказать.
    Я согласно кивнул:
    - Я тоже так думаю. Нам пора возвращаться... И с твоего позволения, матушка, теперь править буду я.
    - Хорошо.
    Я взял её за руку, и мы отправились в обратный путь.




    Глава 9

    - Добрая весть с севера, - сказал Морган, открыв глаза.
    Кевин отбросил сухой стебелёк, который задумчиво жевал, и повернулся к лежавшему на траве Моргану.
    - Ты только что связывался с Колином?
    - Да. Точнее, он связывался со мной.
    - И какие новости?
    - Война закончилась, мы победили. Сегодня на рассвете готийцы попытались перейти в контрнаступление, но их атака захлебнулась, авангард был сметён начисто, король Аларик погиб в сражении, а остатки войска попали в окружение. Внук Аларика, Хендрик, новый король Готланда, полностью отмежевался от действий своего деда и заявил о безоговорочной капитуляции. Вечером должна состояться встреча Колина с Хендриком, во время которой будет подписан мирный договор.
    - Вот и чудесно, - сказал Кевин. - Наверное, сейчас галлийские князья не нарадуются, что не ввязались в эту войну на стороне Готланда.
    - Ясное дело, - усмехнулся Морган, глядя в безоблачное небо ранней осени, которая на широте Авалона была ещё по-летнему жаркой. - Колин говорит, что на радостях Галлис оттяпал у Готланда несколько юго-восточных графств. Вчера вечером к нему прибыл галлийский посланец с предложением уступить Логрису треть захваченных территорий в обмен на его признание этой аннексии.
    - И что же Колин?
    - Он отказался. Нам невыгодно чрезмерное ослабление Готланда за счёт усиления Галлиса. Так что галлийцам придётся уйти с захваченных земель не солоно хлебавши.
    - Понятно, - сказал Кевин. - Надо сообщить во дворец.
    - Уже сделано, - лениво ответил Морган. - Дана участвовала в нашей беседе.
    Весёлая детская болтовня, раздававшаяся неподалёку, внезапно перешла в ожесточённый спор. Кевин повернул голову и увидел шагах в пятидесяти ниже по течению небольшого ручья семилетнего мальчика, который яростно кричал что-то своей сверстнице - худенькой девочке в нарядном зелёном платьице, с пышной копной белокурых волос. Девочка стояла перед ним, подбоченясь, и коротко огрызалась; в её голосе явственно слышалась насмешка.
    Морган тоже поглядел в их сторону и недовольно проворчал:
    - Опять поцапались, маленькие паршивцы! Ну, прямо как кошка с собакой, дня не могут прожить без ссор. - Он принял сидячее положение и громко окрикнул их: - Эй! Монгфинд! Камлах!
    Девочка, которую звали Монгфинд, и мальчик по имени Камлах разом умолкли. Морган поманил их рукой, подкрепив своё приглашение словами:
    - Идите-ка сюда!
    Монгфинд и Камлах, опустив головы, повиновались приказу. За ними гуськом потянулись другие дети - пять мальчиков и три девочки. Все они были отпрысками знатных колдовских семейств и обучались у Моргана чарам. Практические занятия по магии, особенно с детворой, Фергюсон предпочитал проводить на лоне природы, что было полезно как для здоровья его учеников, так и для здоровья горожан и обитателей королевского дворца. Поэтому в погожие дни, которых в этом году было вдоволь, он вместе с оравой мальчишек и девчонок выбирался за город, где малолетние чародеи могли творить свои заклятия с минимальным риском для людей, строений и домашних животных. Последние три месяца в таких походах Моргана регулярно сопровождал Кевин, который тоже был его учеником и занимался по индивидуальной программе подготовки к пробуждению Дара.
    Монгфинд и Камлах подошли к своему учителю и остановились перед ним, виновато пряча глаза. Камлах был старшим сыном Моргана, а Монгфинд - младшей сестрой Даны, дочерью лорда Дункана Энгуса и леди Алисы Лейнстер. Кевин подозревал, что Монгфинд и Камлах постоянно грызутся между собой главным образом потому, что родители планируют в будущем поженить их, и дети уже чувствуют себя едва ли не супругами.
    - Ну! - строго произнёс Морган, испытующе глядя на сына. - Что случилось на сей раз?
    Камлах переступил с ноги на ногу.
    - Она всё время цепляется ко мне, - наябедничал он, выстрелив сердитым взглядом в Монгфинд. - Я хотел сотворить из воды маленький кусочек льда, а она помешала мне. Она всё делает мне на зло, она...
    - Лгунишка несчастный! - возмущённо взвизгнула Монгфинд. Морган предостерегающе поднял руку, и девочка, уже значительно спокойнее, принялась объяснять: - Это неправда, милорд. Я не собиралась мешать Камлаху, я хотела помочь ему. Я пыталась втолковать, что заклятие никогда не подействует, если произносить его как молитву, но он, упрямец такой, не слушал меня и всё бормотал, бормотал, раз десять повторил, а затем набросился на меня, потому что у него ничего не получалось, да и получиться не могло, вот он и нашёл виноватую - меня, а я ведь хотела только помочь ему, но он...
    - Ладно, - остановил её Морган, видя, что она завелась. Потом обратился к другим детям: - Это правда?
    Дети наперебой загалдели, подтверждая версию Монгфинд.
    - Хорошо, - сказал Морган, но дети продолжали галдеть, так что ему пришлось прикрикнуть: - Всё! Достаточно. - Дети умолкли, и Морган назидательно заговорил: - Мои юные дамы и господа, пусть вас не вводит в заблуждение сам термин "заклятие", который, строго говоря, является лишь данью традиции. Заклятия высшей магии - это комплексные императивы, посредством которых вы управляете силами, и вы должны отличать их от заклятий призыва. Настоящий колдун не ублажает силы, а повелевает ими; подчиняет их своей воле, а не подчиняется им. Монгфинд верно подметила, что ежели бормотать слова заклятия как молитву, оно не сработает. Это равнозначно тому, как если бы полководец, вместо приказа: "Солдаты, вперёд!", принялся бы упрашивать своих подчинённых: "Ну, пожалуйста, господа, ступайте и сложите свои головы за короля и отечество"... Я знаю, в мыслях вы частенько посмеивались над Монгфинд, ибо она - единственная из вас, кто не обладает способностью ублажать силы. Она не могла проделывать те мелкие фокусы, которые были доступны вам ещё до пробуждения Дара. Зато теперь вам придётся долго привыкать к тому, что для Монгфинд является само собой разумеющимся, - с силами нужно общаться с позиции силы... простите за каламбур. Творя заклятия высшей магии, вы будете часто сбиваться и терять необходимый настрой. Ещё не скоро вы научитесь мгновенно приводить себя в нужное состояние, тогда как у Монгфинд это состояние естественное, оно у неё в крови. За всё в этом мире, друзья мои, рано или поздно приходится платить, и сейчас вы расплачиваетесь за свои способности к ублажению сил. - Морган поднял палец. - Есть такая мудрая пословица: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Можешь посмеяться, Монгфинд, теперь твой черёд.
    Раскрасневшаяся от удовольствия Монгфинд смерила надменным взглядом своих товарищей, но если и собиралась последовать совету учителя, то посмеяться всё равно не успела бы. В этот самый момент послышался звук, напоминающий отдалённый раскат грома. Дети вздрогнули от неожиданности и дружно повернули головы на восток, где вдали виднелись башни, купола и остроконечные шпили Авалона. Над городом медленно подымалась ввысь небольшая белая тучка, постепенно таявшая в воздухе. Вот раздался второй раскат грома, и над крепостной стеной заклубилась ещё одна тучка.
    - Что это? - удивлённо спросила Монгфинд.
    - Твоя сестра Дана, - ответил ей Морган, - распорядилась дать салют холостыми выстрелами из сорока орудий в честь победы наших войск над готийцами.
    - Так мы уже победили?! - радостно воскликнул один из мальчиков.
    - Да, - кивнул Морган. - И по этому случаю я прекращаю сегодняшние занятия. Вы свободны, друзья, можете возвращаться в город и разделить с остальными радость нашей победы. Я вас больше не задерживаю.
    Дети не нуждались в повторном приглашении. Они торопливо попрощались с Морганом и Кевином и с ликующими возгласами бросились бежать по направлению к маленькой рощице, где в тени деревьев паслись их пони. Морган жестом велел двум слугам, маявшимся от безделья, сопровождать детей, а сам снова растянулся на траве.
    Между тем раскаты отдельных холостых выстрелов слились в непрерывную канонаду. Кевин улыбнулся:
    - Дана уже хозяйничает во дворце как настоящая королева.
    - Раз война закончилась, то вскоре она ею станет, - сказал Морган, сладко зевая. - А Колин ждёт не дождётся своего возвращения, чтобы жениться на ней. Это чувствуется даже в разговорах с ним. В последнее время ему так не терпится завалиться с Даной в постель, будто она до одури опоила его приворотным зельем. Чудеса, да и только!
    Кевин зябко повёл плечами.
    - Послушай, Морган, - выпалил он чуть ли не скороговоркой. - А приворотные чары легко снять?
    - Когда как. Зависит от самих чар и от ведьмы, которая их наслала. Но для тебя это неактуально. За свою добродетель можешь быть спокоен - на колдунов, даже ещё не пробуждённых, они не действуют.
    - Точно не действуют?
    Морган повернул голову и вопросительно посмотрел на него:
    - Думаешь, тебя кто-то приворожил?
    - Боюсь, что да... Только не спрашивай кто.
    - Ладно, не буду.
    Некоторое время оба молчали. Наконец Кевин, немного осмелев, спросил:
    - Морган, что мне делать?
    - Ничего. Я уверен, что ты ошибаешься. По-моему, у тебя не наваждение, а банальное желание гульнуть на стороне... Гм-м. Прости, что я вторгаюсь в твою личную жизнь, но, как я понимаю, сейчас вы с Дейдрой... бываете наедине крайне редко, не так ли? Оно и понятно: правила приличия и всё такое прочее - но против природы не попрёшь. Тебе хочется большего, и ты, не в силах терпеть до свадьбы, рыщешь взглядом по сторонам. Это вполне естественно.
    - Ну, нет! - с жаром запротестовал Кевин. - Здесь нет ничего естественного. Поверь мне, это наваждение, я знаю.
    - Так переспи с той девицей, что якобы приворожила тебя, - безразлично сказал Морган. - В подавляющем большинстве случаев приворотные чары развеиваются после первой же близости.
    Кевин был шокирован:
    - Ну, спасибо за совет, Морган! Слышал бы тебя Колин...
    - Ага! - ухмыльнулся Фергюсон. - Так это Дана? Тогда выкинь из головы глупые мысли и успокойся. Дана очень хорошенькая девушка, и неудивительно, что тебя влечёт к ней - без всяких там приворотных чар. Я тоже её хочу, но не делаю из этого трагедии.
    Кевин в замешательстве потупился:
    - Это не Дана... это Бронвен...
    Морган рывком поднялся и устремил на него полный изумления взгляд:
    - Бронвен?! Это дитя? Ты что, извращенец?
    - Никакой я не извращенец, - обиженно и смущённо возразил Кевин. - И Бронвен совсем не дитя. Она ещё слишком юна, не спорю. У неё нет той ранней женственности, которая свойственна Дане, с этим я также согласен. Однако Бронвен уже сейчас очень привлекательная девушка, и даже... - Тут он осёкся, поймав себя на том, что говорит это с таким жаром, что взгляд Моргана из просто изумлённого сделался ошеломлённым и обалделым. - Вот видишь, чёрт возьми! Я сам не знаю, что со мной творится. Когда думаю о Бронвен, совершенно теряю голову... становлюсь полным идиотом... Разве это нормально?
    - Нет, не нормально, - уже серьёзно, без тени насмешки согласился Морган. - Это очень подозрительно.
    - Ещё бы! Бронвен точно наслала чары, не сомневайся. Её поведение в отношении меня... провокационное, что ли. Она обращается со мной, как со своей собственностью, будто на все сто уверена, что нигде я от неё не денусь.
    - А Дейдра? - спросил Морган. - Она знает о твоей... роковой страсти?
    - Нет. Я не решаюсь ей признаться. Боюсь скандала. Дейдра уже и так подозревает Бронвен в намерении увести меня и очень злится на неё. В последнее время они часто ссорятся, правда, стараются не показывать этого на людях.
    Морган кивнул:
    - Я таки заметил между ними некоторый холодок, однако не думал, что это из-за тебя. Бронвен вообще стала довольно странной, ещё страннее, чем была прежде. Повзрослела она на свой собственный манер, или ещё что... - Он ненадолго задумался. - И если в принципе существует возможность приворожить колдуна, Бронвен, скорее всего, это умеет.
    - И что же мне делать?
    - Ты можешь переспать с ней... гм-м... Хотя, Колин точно оторвёт мне голову за такой совет. А заодно и тебе - что ты послушался меня. Впрочем, можно рискнуть.
    Кевин решительно мотнул головой:
    - Нет, исключено.
    - Ты так крепко любишь Дейдру или боишься гнева Колина?
    - И то, и другое, - честно признался Кевин. - Но главное всё же Дейдра. Если я изменю ей, то не смогу любить её так, как люблю сейчас. Этим я оскверню нашу любовь.
    Морган тяжело вздохнул и с завистью поглядел на него.
    - Счастливый ты человек, Кевин. От всей души надеюсь, что твой брак будет удачным... не то, что у меня, дерьмо собачье... - Он снова вздохнул. - Ладно, попробую выяснить, что с тобой происходит, но наперёд ничего не обещаю. Чары, воздействующие на психику, гораздо легче наложить, чем снять. К тому же Бронвен, несмотря на свой юный возраст, весьма и весьма искушённая ведьма.
    - Когда начнём? - нетерпеливо спросил Кевин.
    - Не горячись, - остудил его пыл Морган. - Это следует делать на свежую голову, желательно с утра.
    - Завтра?
    - Не выйдет. Завтра у меня занятия с десятилетними.
    - Разве ты не отменишь их в связи с победой?
    - Хотел бы, да не могу. Я дал задание сконструировать по пять неактивных заклятий, а поскольку ребята ещё недостаточно опытные, не рискну откладывать проверку до четверга. К тому времени большая часть их заклятий наверняка потеряет силу, и будет жаль, если пойдёт насмарку их многочасовой труд. Послезавтра тебя устроит?
    - Вполне.
    - Вот и договорились. - Морган одобрительно хрюкнул и поднялся на ноги. - А теперь немного разомнёмся, - сказал он, надевая маску для фехтования и нагрудник. - Ну, вставай, лежебока! В позицию!
    Кевин тоже надел защитную аммуницию и взял свою шпагу, которая лежала рядом на траве. Едва лишь он выпрямился, как Фергюсон без предупреждения провёл стремительную атаку. Кевин небрежно отбросил его клинок в сторону, сделал прямой выпад и слегка коснулся остриём своей шпаги его груди.
    - Глупо, Морган! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты оставил надежду застать меня врасплох... Вот, получай!
    Целый каскад обманных движений привёл к тому, что Морган второй раз кряду открылся и опять схлопотал себе укол в грудь.
    - Проклятье! - в сердцах выругался он. - Ты сущий дьявол!.. Ну-ка, повтори эти штучки, только помедленнее. Парочку из них я вижу впервые.
    В таком же духе проходили все их уроки фехтования. Морган был довольно неплохим бойцом, но его заурядное мастерство не шло ни в какое сравнение с тем филигранным владением клинком, которое демонстрировал Кевин, королевский магистр боевых искусств - это почётное звание он получил два месяца назад, что для него самого явилось полнейшей неожиданностью. Кевин знал, что отлично фехтует, на своём острове он был лучшим фехтовальщиком, но он даже подумать не мог, что ему не найдётся равных даже в Авалоне.
    После очередной и, разумеется, успешной атаки Кевина Морган разразился очередным потоком беззлобной брани.
    - Это всё твоя шпага, - заключил он под конец тирады. - Без неё ты был бы беспомощен.
    Кевин рассмеялся, поняв, к чему клонит его друг, и предложил ему поменяться клинками. Морган охотно согласился, так как преследовал именно эту цель, однако после произведённого ими обмена общий рисунок поединка не претерпел никаких изменений - любой другой шпагой Кевин владел так же мастерски, как и своим необыкновенным клинком.
    В конце концов Кевину надоела эта игра, и он с третьей попытки выбил из рук Моргана шпагу.
    - На сегодня хватит, - сказал он, сняв маску и протягивая Моргану его клинок. - Хорошего понемногу.
    - Чёрт тебя подери со всеми потрохами! - выругался тот и швырнул свою маску наземь. - Ты не оставил мне ни единого шанса. Сам дьявол был твоим учителем.
    - Если так, то дьявол выглядит весьма забавно, - усмехнулся Кевин. - Этакий худощавый, долговязый тип с вытянутой, как у лошади, физиономией. Я терпеть не мог своего учителя фехтования и из желания насолить ему к десяти годам превзошёл его по всем статьям. В итоге он отказался продолжать моё обучение, якобы потому, что у меня скверный характер, хотя на самом деле его снедала зависть. С тех пор я зачастил в форт, где надоедал солдатам и офицерам гарнизона своими просьбами пофехтовать с ними. В то время я ещё не был приёмным сыном лорда Шона Майги, а всего лишь воспитанником твоего дяди, лорда Финнигана, и меня не гнали в шею только потому, что я действительно был хорошим спарринг-партнёром.
    - И воины гарнизона обучили тебя всем этим хитрым штучкам? - скептически осведомился Морган.
    - Нет, конечно. Если по правде, то я их сам изобрёл. Только прошу, не говори об этом нашим магистрам, иначе они заявят, что мои названия для позиций и приёмов ни к чёрту не годятся, и начнут придумывать свои. Пусть они и дальше считают, что меня обучал владению клинком искусный и свирепый боец из далёкой Угории.
    Морган громко захохотал:
    - А знаешь, я с самого начала сомневался в существовании этого "искусного и свирепого" бойца Антала, но предпочитал держать свои сомнения при себе. Негоже разрушать легенду друга, тем более что она и так белыми нитками шита.
    Щёки Кевина зарделись.
    - Ты не совсем прав. Антал действительно существует и живёт на острове, если ещё не умер. Другое дело, что он никогда не был моим учителем. Возможно, в прошлом он был и искусным, и свирепым, личность он у нас легендарная, но сейчас это немощный старик, который доживает свой век вдали от родины.
    - Это я и имел в виду, - сказал Морган. - А вообще, если хочешь знать моё мнение, то зря ты поскромничал. Мог бы и не скрывать своего авторства. Тот факт, что эти приёмы изобретены тобой, ничуть не уменьшает их эффективности, а тебе делает честь. Чёрт с ними, с магистрами, пусть они придумывают новые названия - эка беда! Зато люди относились бы к тебе с ещё большим уважением.
    - И с ещё большей опаской, - подхватил Кевин. - Многие и так шугаются от меня, как черти от ладана, и это при том, что мой Дар ещё не пробуждён... - Он сокрушённо вздохнул. - Вот что я тебе скажу, Морган: будь покойный король жив, мне бы вовек не позволили жениться на Дейдре. К нашей помолвке отнеслись сдержанно только потому, что никто не сомневается в способности Даны родить Колину кучу детишек. И всё равно многие, кто открыто, а кто исподтишка, возмущаются тем, что мужем их обожаемой принцессы станет...
    - Тьфу ты! - сплюнул Морган. - Найдёныш! Ты хороший парень, Кевин, но когда впадаешь в меланхолию, становишься просто невыносимым. Не будь таким впечатлительным, твоё происхождение здесь совершенно ни при чём. Это обычные интриги недоброжелателей и завистников. Выбери Дейдра вместо тебя кого-нибудь другого, против него также начали бы строить козни. Вот увидишь, со временем всё утрясётся, все смирятся с фактом вашего брака и примут его как должное.
    - Даже Бешеный барон?
    Морган нахмурился. Две недели назад Бран Эриксон возвратился в Авалон, получив на войне ранение. С Кевином он был предельно вежлив, корректен и предупредителен, что, конечно, не могло не настораживать людей, которые знали его злобный нрав. Все сходились на том, что Эриксон затеял какую-то хитрую игру.
    - Не по нутру мне его поведение, - задумчиво произнёс Морган. - Знать бы, что у него на уме. Если бы ты позволил мне вызвать его на колдовскую дуэль...
    - Нет, - решительно ответил Кевин.
    Он уже знал, что Колин собирался убить Брана Эриксона в магическом поединке. Но этому помешали дальнейшие события: он стал королем - а короли, как известно, не бьются на дуэли. Тогда Колин заставил Эриксона пойти на войну в расчёте, что там он погибнет. Однако из этой затеи ничего не вышло, и Бешеный барон вернулся домой, отделавшись легким ранением. Тут уже Морган (явно по наущению Колина) вызвался прикончить Эриксона, когда тот залечит рану. Но с этим категорически не согласился Кевин, который считал барона своей личной проблемой и даже чувствовал себя оскорбленным из-за того, что друзья так опекали его.
    - Наверное, он ожидает пробуждения моего Дара, - предположил Кевин, - чтобы вызвать меня на колдовской поединок. Видать, понимает, что в обычной дуэли со мной у него нет никаких шансов.
    - Это уж точно, - кивнул Морган. - В поединке на клинках ты зарежешь его, как свинью. Что и советую тебе сделать, коль скоро отказываешься от моей помощи.
    Кевин неопределённо мотнул головой:
    - Беда в том, что он не даёт мне ни малейшего повода. Боюсь, мне всё-таки придётся первым затеять ссору. Обозвать его негодяем или педиком, в общем, как-нибудь спровоцировать.
    - Обзывать педиком не советую, - предупредил Морган. - Эриксон не воспримет это как оскорбление. - Он надел шляпу и подобрал с земли обе маски. - Ладно, поехали. Сегодня в городе намечается грандиозная попойка, и девки будут нарасхват. Так что надо поспешить, чтобы не остаться с носом.




    Глава 10

    В городе царила невообразимая суматоха. Повсюду реяли знамёна, окна и фасады домов украшали гирлянды цветов. Все жители Авалона, знать и простые горожане, взрослые и дети, были празднично одеты, в приподнятом настроении. Каждая харчевня, каждая пивная и даже дешёвая забегаловка на время стали сосредоточием жизни прилегающих к ним кварталов. Владельцы питейных заведений мигом повысили цены на свою продукцию и рассчитывали к концу дня собрать как минимум недельную выручку.
    Словом, был обычный праздничный день из тех приятных дней, что приходят в дома людей нечаянной радостью - ожидаемые, но в данный момент совершенно неожиданные. Конечно, настоящие торжества в связи с победой были ещё впереди - когда в Авалон прибудет король во главе своей победоносной армии, с сотнями захваченных у врага знамён и прочих трофеев, с сундуками, полными золота, серебра и драгоценных камней, полученных в качестве контрибуции, с наспех пошитыми штандартами новых графств, присоединённых к королевству в результате аннексии... Но всё это ещё будет, а пока что народ праздновал само известие о победе, предвкушая грядущие, более пышные торжества.
    Во дворце Кевин расстался с Морганом и отправился на поиски Дейдры - что оказалось далеко не таким простым делом, как можно было предполагать. Дворец напоминал растревоженный пчелиный улей, здесь вовсю кипела лихорадочная работа по подготовке к праздничному пиру. Придворные и слуги сбивались с ног, выполняя распоряжения вышестоящего начальства, и никто не мог дать Кевину вразумительный ответ о местонахождении Дейдры, хотя большинство приказов исходило либо от неё, либо от Даны. Несколько раз он вроде нападал на её след, но приходил слишком поздно и заставал только людей, с которыми она недавно говорила, а затем исчезала в неизвестном направлении.
    Кевин рыскал по всему дворцу, переходя с этажа на этаж, из одного крыла в другое, пока наконец не повстречал Бронвен. С некоторых пор сестра Колина взяла себе в привычку попадаться ему на глаза в самое неподходящее время и в самых неожиданных местах. Иногда Кевину казалось, что она непрестанно шпионит за ним, и это обстоятельство привносило в его жизнь значительный элемент дискомфорта.
    Коридор был безлюден, но из-за поворота доносился шум приближавшихся шагов. Бронвен прижала палец к губам, схватила Кевина за руку и увлекла его в комнату, из которой только что вышла. Это была крохотная квартира одного из низших придворных чинов, и Кевин вообще не понимал, что Бронвен здесь делала. Также он не мог понять, почему позволил ей затянуть себя в эту конуру.
    Бронвен закрыла дверь и повернулась к Кевину.
    - Где ты пропадал? - Это был не вопрос, а скорее констатация того факта, что он с самого утра отсутствовал. Бронвен отлично знала, что сегодня после завтрака он вместе с Морганом и его учениками отправился за город.
    - У меня были свои дела, - не очень дружелюбно произнёс Кевин. - Я не обязан отчитываться перед тобой.
    - Опять скрывался от меня? - кокетливо спросила она.
    Сердце Кевина заныло в истоме. Он не считал Бронвен красивой или хотя бы хорошенькой - но вместе с тем испытывал какое-то непонятное, иррациональное влечение к ней. И ничего не мог с собой поделать...
    - Что тебе нужно? - простонал Кевин. - Почему не оставишь меня в покое?
    Бронвен прищурилась и пытливо поглядела на него.
    - Неужели? Ты вправду хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Гм, очень сомневаюсь. Твой взгляд говорит совсем о другом.
    Из последних сил Кевин постарался сосредоточиться на её веснушках, что обычно производило желаемый эффект ушата холодной воды на его голову. В отличие от Дейдры, россыпь веснушек на лице которой приятно смягчала её слишком яркую, ослепительную красоту, Бронвен была попросту конопатой, что не добавляло привлекательности её и без того некрасивому лицу.
    Однако же, Бронвен ему нравилась. Нравилась, несмотря на её веснушки, круглое лицо, маленький нос, тонкие губы и щуплую, совсем ещё детскую фигуру...
    - Ничего, - выдохнул Кевин. - Ничего. Скоро Морган освободит меня от твоих чар. Очень скоро...
    Бронвен присела на край кровати и грустно улыбнулась:
    - Не надейся, милый. Даже Моргану это не по зубам.
    Этими словами она фактически признавала свою вину, однако Кевин нисколько не возмутился. Он и так почти не сомневался, что Бронвен наслала на него приворот, а её признание даже принесло ему облегчение. Больше всего Кевин боялся той маловероятной возможности, что его влекло к ней безо всяких чар.
    - Морган справится, - сказал он с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. - Но я даю тебе шанс самой всё уладить. Если ты немедленно освободишь меня от своего заклятия, я буду считать это лишь прискорбным недоразумением и не стану держать на тебя зла. А если откажешься, тогда... - Кевин умолк в нерешительности.
    - И что тогда? - сардонически ухмыльнулась Бронвен. - Пожалуешься Дейдре? И чем она поможет тебе? Тем, что попытается выцарапать мне глаза?
    Кевин пододвинул стул и сел.
    - Между прочим, это идея, - спокойно промолвил он. - Сам я ничего тебе сделать не могу - ведь ты девушка. Так пусть с тобой разберается Дейдра. А я тем временем улажу другую нашу проблему - прикончу Эриксона.
    - Вот как? - насторожилась Бронвен. - Ты собираешься убить его?
    - Пожалуй, придётся. В целях самозащиты.
    - Разве он угрожает тебе?
    - А разве нет? Ведь он убивает всех, кто... ну, кто... - Кевин покраснел. - В общем, ты сама знаешь.
    - Да, знаю. Но к тебе это не относится. Всё уже в прошлом. Эриксон больше не интересуется личной жизнью Дейдры. Можешь мне поверить, я точно знаю.
    - Откуда?
    - От верблюда! Знаю и всё.
    - Тебе сам Эриксон сказал? И ты поверила ему? Этому сумасшедшему маньяку?
    Бронвен покачала головой:
    - Так называемое сумасшествие Брана Эриксона - один из самых нелепых мифов королевского двора. Бешеный барон вовсе не бешеный, его действия были продиктованы не безумием, как все думают, а трезвым расчётом. Теперь у него больше нет причин преследовать Дейдру.
    - А раньше эти причины были?
    Бронвен поднялась с кровати и подошла к окошку. Положив левую руку на подоконник, она пристально вгляделась в Кевина.
    - Ты действительно хочешь знать?
    - Да, хочу.
    - А не пожалеешь? Ведь порой неведение - благо.
    Сердце Кевина сжалось от дурных предчувствий.
    - Только не для меня. Я должен знать всё, что касается Дейдры.
    - Что ж, ладно. Только сначала ты должен пообещать, что будешь молчать обо всём услышанном. Что бы ты ни узнал, никому не расскажешь.
    Требование Бронвен показалось Кевину более чем странным, а её мрачный тон тревожил и настораживал. Видя его колебания, она предупредила:
    - Это непременное условие. Без его выполнения можешь не рассчитывать на мою откровенность.
    Кевин вздохнул и опрометчиво решил, что лучше знать на таких условиях, чем не знать вообще.
    - Хорошо. Я даю тебе своё слово.
    Бронвен не спеша прошлась по комнате и остановилась позади Кевина, облокотившись на спинку его стула.
    - Даже не знаю, с чего начать, - ровным, бесцветным голосом заговорила она. - Эта тема причиняет мне боль.
    - Почему?
    - По многим причинам. В частности потому, что Эриксон старался для моего брата Эмриса.
    - Для Эмриса? - Кевин хотел было повернуться, чтобы заглянуть Бронвен в глаза, но затем почему-то передумал. - Что за глупости?
    - Это не глупости. Я говорю серьёзно. Эриксон только прикидывался сумасшедшим, да так мастерски, что сумел одурачить всех. На самом же деле он был в сговоре с Эмрисом и действовал исключительно в его интересах. Лично ему было глубоко плевать на Дейдру и её гульки. Он убеждённый мужеложец, женщины его совершенно не трогают, даже со своей женой он спит от случая к случаю, отдавая предпочтение молоденьким мальчикам... Фу, какая гадость! - Бронвен негодующе фыркнула, а Кевина передёрнуло от отвращения. - Теперь же Эмрис лишён всех прав на престол и отправлен в ссылку, королём стал Колин, он женится на Дане, у них, безусловно, будут дети, а значит, у Эриксона больше нет мотива для дальнейших убийств.
    - Всё равно ничего не понимаю, - озадаченно произнёс Кевин. - Какой прок был Эмрису от... от всех тех убийств?
    - Власть, престол - в этом всё дело. Эмрис глуп, как индюк. Он не принимал в расчёт Колина и думал, что единственным препятствием между ним и короной является Дейдра, вернее, её будущие дети. Физически устранить её он не решался, памятуя о горькой участи нашего отца, поэтому сговорился с Эриксоном, чтобы... То есть идея, как я понимаю, первоначально принадлежала Эриксону, сам Эмрис до такого не додумался бы... Короче, они наслали на Дейдру чары бесплодия.
    - Что?! - воскликнул Кевин и попытался встать, однако не смог сдвинуться с места - его будто парализовало.
    - Извини, - отозвалась за его спиной Бронвен. - Я должна была это сделать, чтобы ты не начал буянить.
    - Отпусти меня! Я убью их!
    - Не кричи, повторяю, - голос Бронвен стал жёстким. - Иначе мне придётся лишить тебя речи. Успокойся, возьми себя в руки и выслушай меня. Эмрис и Эриксон наслали на Дейдру чары бесплодия, но они требовали много времени, чтобы закрепиться, - от шести до двенадцати месяцев. Кроме того, для успешного воздействия заклятия необходимо было оградить её от мужчин, что Эриксон и сделал.
    - Но я... - начал Кевин, подобно утопающему, хватаясь за соломинку.
    - Ты появился слишком поздно, - с горькой усмешкой ответила Бронвен. - Ты вызволил Дейдру из рук похитителей, но разрушить чары уже не мог. А что касается других, что были до тебя... то они были недолго. Для закрепления чар требовалось постоянное присутствие у Дейдры чувства неудовлетворённого желания, чего Эриксон и добился, устроив свой террор. И в конце концов чары закрепились.
    Кевин громко взвыл. Бронвен обошла его и, остановившись перед ним, строго произнесла:
    - Я вовсе не шутила, когда обещала отнять у тебя дар речи. Клянусь, я так и сделаю, если ты будешь плохо вести себя. Будь умницей, Кевин, не заставляй меня пожалеть, что я доверилась тебе. Мужайся, прими достойно этот удар судьбы.
    - Ты всё это выдумала! - заявил Кевин, с опозданием вспомнив, что людям свойственно отрицать даже очевидные факты, если они расходятся с их пожеланиями. - Всё это ложь!
    - Увы, нет, - покачала головой Бронвен. - Это правда, горькая правда - но такова жизнь. Эмрис и Эриксон добились своего. Дейдра уже не сможет иметь детей. Никогда.
    - И ты знала это?! Знала и молчала?!
    - Не кричи. За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я позволила бы им сотворить такое? К сожалению, я узнала об этом слишком поздно, уже после смерти дяди Бриана. Мне Эмрис рассказал. Я пригрозила уличить его в причастности к покушению на дядю, и он с испугу признался во всех своих преступлениях.
    - Значит, он всё-таки повинен в смерти короля?
    - Самым непосредственным образом. Когда произошло покушение, я сразу заподозрила Эмриса и подслушала его разговор с Эриксоном. Они, глупцы, считали, что их защиту нельзя обойти, а я...
    - Что ты услышала?
    - Эмрис жаловался Эриксону, что дело не выгорело. Мол, король умирает, убийца, как и было задумано, скончался от яда, но оказалось, что совсем недавно дядя Бриан втайне изменил завещание в пользу Колина...
    - То есть, - снова перебил её Кевин, - ты узнала достаточно, чтобы обоих казнили. Почему же тогда молчала?
    Бронвен тяжело вздохнула и ответила:
    - Дядю Бриана это всё равно не воскресит, а Эмрис - мой брат...
    - Он преступник! - гневно воскликнул Кевин.
    - Да, он преступник и заслуживает смерти. Но он мой брат, и я люблю его... Не так, как Колина, иначе, но всё же люблю. У тебя нет ни братьев, ни сестёр, Кевин МакШон, и тебе трудно понять мои чувства.
    В мозгу Кевина промелькнула дикая мысль, что он, пожалуй, смог бы собственноручно убить Александра (да! однажды он чуть было не сделал это), но хладнокровно отправить родного брата на эшафот у него точно не хватило бы духу. Отчаянные попытки вспомнить, кто такой Александр, вызвали у Кевина сильную головную боль, а спустя секунду он и вовсе позабыл, о чём только что думал. Мгновенное озарение ушло, оставив лишь воспоминание об острой беспричинной боли...
    - Ошибаешься, Бронвен, - сказал Кевин. - Я понимаю твои чувства и уважаю их. Ты не можешь сообщить о преступлении своего брата, ладно, тогда это сделаю я.
    - А ты помнишь, что дал мне слово молчать?
    - Да, но...
    - Ты дал мне слово, - настойчиво повторила Бронвен.
    - Но я же не думал, что это так серьёзно.
    - Надо было хорошенько подумать, прежде чем принимать мои условия. А теперь уже поздно. Ты дал мне слово и должен сдержать его... если, конечно, ты честный человек.
    - Будь ты проклята! - прорычал Кевин, вне себя от ярости. - С каким удовольствием я придушил бы тебя!..
    - Вот поэтому ты и сидишь обездвиженный, чтобы сгоряча не натворил глупостей. Разве я виновна в бесплодии Дейдры? Я только сообщила тебе дурную весть.
    - А ещё ты покрываешь преступников - своего брата и Эриксона, - с хищным блеском в глазах проговорил Кевин. - Я не намерен потакать тебе в этом. Я дал слово молчать и сдержу его. Но я оставляю за собой право лично расправиться с этими мерзавцами. Я убью их! Обоих!
    - Эмриса не тронь, - предупредила Бронвен. - Впрочем, он уже далеко, и когда ты остынешь, тебе вряд ли захочется пускаться в многонедельное плавание ради того, чтобы утолить свою жажду мести. А что касается Эриксона, то тут мы с тобой едины. Я тоже не собираюсь прощать ему смерть дяди и издевательство над Дейдрой.
    - Так почему же ты...
    - Я очень терпелива, и времени у меня вдоволь. Прелесть мести состоит в том, чтобы готовить её тщательно и неспешно, получая наслаждение от каждой, даже самой ничтожной детали. - В глазах Бронвен заплясали дьявольские огоньки, отчего по спине Кевина пробежал озноб. - Эриксона ждёт сущий ад.
    - Кара Господня? - криво усмехнулся Кевин.
    - О нет, моя кара. Как говорится в пословице, на Бога надейся, но сам не плошай. Я готовлю для Эриксона такие муки при жизни, что после смерти ад ему раем покажется. Предлагаю тебе участвовать в этом. У тебя богатое воображение, так что, надеюсь, ты внесёшь свою лепту в наше общее дело, подашь мне идею ещё нескольких, особо изощрённых пыток. А потом, когда всё будет готово, мы вместе насладимся зрелищем долгих предсмертных страданий Эриксона.
    Кевин неожиданно икнул. Холодная, расчётливая жестокость Бронвен вызвала у него приступ тошноты. Сейчас он не чувствовал к ней никакого влечения.
    - А пока, - между тем продолжала Бронвен, - побудь здесь полчасика, обдумай моё предложение, угомонись, остынь. Позже я зайду узнать о твоём решении... Кричать бесполезно, - добавила она, когда Кевин раскрыл рот, но вместо протестующих возгласов смог издать лишь серию негромких булькающих звуков. - Эта комната надёжно защищена и в коридоре ничего слышно не будет. Не трать понапрасну силы. - Она наклонилась и чмокнула его в губы. - Надеюсь, когда я вернусь, ты будешь более спокоен. До скорой встречи, Кевин. Не обижайся.
    С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Кевин лишь возмущённо промычал ей вслед. Он проклинал Бронвен, на чём свет стоит, и неистовствовал по поводу своего бессилия. Такого унижения он не испытывал ещё никогда и чуть не рыдал от гнева и досады. Он был связан по рукам и ногам, как спеленатый младенец. Он был в состоянии гораздо худшем, чем брошенный ребёнок, так как не мог закричать, позвать на помощь...
    К счастью для Кевина, его мучения длились недолго. Спустя несколько минут после ухода Бронвен раздался осторожный стук в дверь. Кевин собрал все свои силы и как можно громче застонал в надежде, что его услышат. Так оно и случилось. Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась курчавая головка Даны.
    - Лорд МакШон! - озадаченно произнесла она. - Что с вами?
    Кевин снова застонал, бешено вращая глазами.
    Дана проскользнула в комнату и подошла к нему. Кевин с мольбой глядел на неё.
    - О Боже! - произнесла она, поняв наконец, в чём дело. - Да на вас наложено заклятье! Потерпите, сейчас я вам помогу.
    Её руки опустились ему на плечи. Тело Кевина сотрясла судорога.
    - Обычные чары безмолвия и неподвижности, - сказала Дана то ли себе, то ли ему. - Но какие цепкие! Как мастерски наложенные! Кто ж это вас так отделал? Я проходила мимо, как вдруг почуяла что-то неладное. Комната была защищена сильным отворотным заклятием, и я чуть было не пошла дальше, только в последний момент спохватилась... Ну, вот и всё, вы свободны.
    - Бронвен... - сипло произнёс Кевин, едва лишь обрёл дар речи. - Бронвен...
    - Так это она? - спросила Дана. - Почему? Что между вами произошло? Надеюсь, не то, о чём я подумала? Я давно заметила, что она без ума от вас, но не советую вам пользоваться этим. Если Колин узнает...
    Кевин вскочил со стула, чуть не сбив Дану с ног.
    - Эриксон!.. Вы не видели Эриксона?
    - Недавно он был в Банкетном зале, - ответила сбитая с толку его странным поведением Дана. - Что с вами стряслось, в конце концов? Зачем вам понадобился Эриксон?
    - Он негодяй! Смерть ему! - прорычал Кевин и опрометью выбежал из комнаты, забыв даже поблагодарить Дану за помощь.




    Глава 11

    Бран Эриксон как в воду канул. Последний раз его видели, когда он с Бронвен выходил из Банкетного зала, а потом их обоих след простыл. Кевин носился по дворцу как угорелый, заглядывал во все закоулки и дважды спускался в подземелье, но все его лихорадочные поиски ни к чему не привели. Постепенно гнев Кевина остыл, и он пришёл к выводу, что не стоит так горячиться, ведь Бронвен, где бы она ни прятала барона, явно не собирается его прощать. Вскоре Кевин даже почувствовал удовольствие при мысли о том, что Эриксона ждёт неизбежная смерть - но произойдёт это не сейчас и не сразу, а позже и очень медленно и мучительно.
    В таком состоянии духа его и нашла в одном из залов дворца Дейдра, встревоженная его внезапной агрессивностью, слух о которой уже успел достичь её ушей. Глядя на неё с любовью и мукой, с жалостью и обожанием, Кевин подумал, что нет таких пыток, которым бы он не подверг Брана Эриксона и Эмриса Лейнстера, и быстрая смерть была бы для них слишком лёгким избавлением, слишком малой карой за их грехи. Он поклялся себе, что, несмотря на заступничество Бронвен, её брат Эмрис не избежит заслуженного наказания...
    - Кевин, - сказала Дейдра, взяв его за руку. - Что с тобой? Я узнала от Даны, что Бронвен...
    - Дана неверно поняла, - торопливо перебил её Кевин. - Это был Эриксон.
    - Эриксон? - Глаза Дейдры потемнели. - Так это он наложил на тебя заклятие? Негодяй!.. А при чём здесь Бронвен?
    - Он приставал к ней, а я вступился, - ляпнул Кевин первое пришедшее ему на ум, но Дейдра, как ни странно, приняла его нелепую отговорку за чистую монету.
    - Ну и ну! - удивилась она. - А я-то думала, что его интересуют исключительно мальчики...- Тут Дейдра по-настоящему разозлилась и топнула ножкой. - Проклятый ублюдок! Он окончательно свихнулся! Надо немедленно арестовать его.
    - Он куда-то исчез, - ответил Кевин. - И Бронвен тоже.
    Дейдра небрежно повела плечами.
    - Вот за неё я не беспокоюсь. С ней ничегошеньки не случится. Она сумеет постоять за себя, и горе барону, если сейчас он с ней. Зря ты вообще ввязался в это дело. Бронвен не нуждается ни в чьём заступничестве, это от неё нужно всех защищать. Вполне возможно, что она сама спровоцировала барона - чтобы потом ты вступился за неё. В последнее время она так и пасёт тебя глазами. Я бы не советовала поощрять её.
    - Я не поощряю её. Меня она не интересует. Мне нужна только ты, ты одна, и неважно, что... - Тут Кевин осёкся и покраснел. Он имел в виду одно, Дейдра подумала о другом, и оба помрачнели.
    Кевину стало невыносимо горько и тоскливо. Дейдра, закусив губу, с немым упрёком смотрела на него; в её глазах застыли боль и страдание всех девятнадцати прожитых лет... Они испытали огромное облегчение, когда появился Морган Фергюсон, избавивший их от необходимости самим искать выход из неловкого положения.
    Подойдя к ним ближе, Морган вежливо поклонился:
    - Моё почтение, принцесса. Я не помешал вашей беседе?
    - Нисколько, милорд, - холодно, но без малейшей тени неприязни ответила ему Дейдра. - Я как раз собиралась уходить. С удовольствием поговорила бы с вами, но у меня ещё много дел. Рада была вас увидеть в этот радостный день. - Она послала Кевину прощальную, чуть печальную, вымученную улыбку и, шурша юбками, удалилась.
    Кевин проводил её изящную фигурку грустным взглядом, затем повернулся к Моргану.
    - Надо поговорить, - ответил тот на его немой вопрос. - Дело срочное. Пойдём к тебе.
    - Хорошо.
    Они перешли в западное крыло дворца и стали подниматься по лестнице. Морган сказал:
    - Извини, что помешал вам с Дейдрой, но...
    - Ты тут ни при чём. Я сам всё испортил. Сморозил одну глупость, а она приняла это на счёт своего ущербного Дара.
    - Очень обиделась?
    - Ещё бы!
    Они вошли в покои Кевина, миновали переднюю, прихожую и оказались в кабинете. Морган обезопасил комнату от возможного прослушивания и развалился в удобном кресле возле полок с книгами.
    - Недавно со мной опять связывался Колин, - сообщил он.
    - Да? - сказал Кевин, усаживаясь на мягкий стул. - И что нового?
    - Он приказал арестовать Брана Эриксона по обвинению в государственной измене.
    - Ага!..
    - Как ты понимаешь, - продолжал Морган, - я не мог не заинтересоваться твоими активными поисками того же Эриксона. Конечно, вас нельзя назвать сердечными друзьями, но твоя внезапная агрессивность немного озадачила меня. Тем более в свете его загадочного исчезновения вместе с Бронвен, которая, в свою очередь, по какой-то причине превратила тебя в мумию.
    Кевин не стал повторять сказку о том, что это сделал Эриксон, а не Бронвен. Он только спросил:
    - А что говорит Колин?
    - Ничего. Отдал приказ, велел доложить о его исполнении и был таков. У меня возникло впечатление, что в это же время он с кем-то беседовал. А теперь давай выкладывай, какая муха тебя укусила. Что произошло между тобой и Бронвен? Почему ты разыскивал Эриксона?
    Кевин сразу отказался от идеи запудрить Моргану мозги. В отличие от Дейдры, которая скорее захотела поверить ему, чем действительно поверила, Фергюсон не купился бы на эту нехитрую ложь. Поэтому Кевин просто сказал:
    - Я разыскивал барона, так как кое-что узнал о его проделках.
    - От Бронвен?
    - Да.
    - И что же?
    Кевин открыл было рот, затем быстро закрыл его и тяжело вздохнул:
    - Прости, но я обещал ей молчать.
    - И ты намерен сдержать своё обещание?
    - Мм... да.
    Морган смерил его проницательным взглядом и покачал головой:
    - А так ли это? Нет, не думаю. По глазам твоим вижу, что тебе не терпится поделиться со мной своими печалями, только ты не решаешься переступить через нелепые предрассудки.
    Кевин в смятении опустил свои предательские глаза.
    - Так, по-твоему, честное слово - это нелепица?
    - Нет, отнюдь. Всё зависит от конкретных обстоятельств. Порой данное слово должно быть нерушимо, порой наоборот - приходится нарушить обязательство. А держать слово слепо и безусловно - удел слабых, несамостоятельных, неуверенных в себе людей.
    - А нарушают слово люди безответственные, - резонно возразил Кевин. - Я же привык отвечать за свои поступки.
    - Чтобы отвечать, нужно эти поступки совершать, - парировал Морган. - По-настоящему безответственен тот, кто всячески избегает выбора и связанной с ней ответственности. К тому же я готов держать пари, что Бронвен взяла с тебя обещание молчать, даже не объяснив, о каких серьёзных вещах собирается рассказать.
    - Ну... - замялся Кевин. - Собственно, она предупредила, что я пожалею...
    - И тем самым ещё больше разожгла твоё любопытство, - подхватил Морган. - А потом рассказала тебе о таком, что сделало тебя чуть ли не соучастником преступления.
    - Нет, не соучастником. Скорее, укрывателем.
    - То-то и оно. Если называть вещи своими именами, то Бронвен выманила у тебя обещание. А это освобождает от каких-либо обязательств. Честное слово нельзя получить нечестным путём.
    Аргументация Моргана была довольно спорной, однако Кевин, нуждавшийся лишь в формальной очистке совести, предпочёл не замечать этого и поведал ему всё, что услышал от Бронвен, ничего не скрывая. По мере того, как он говорил, напряжение постепенно покидало его, на душе становилось легче и спокойнее, а сжимавшие его тиски гнева и отчаяния понемногу ослабляли свою хватку.
    Выслушав, Морган ненадолго задумался, потом сказал - но совсем не то, что ожидал услышать от него Кевин:
    - Ты догадываешься, почему Бронвен рассказала об этом?
    - Почему?
    - Чтобы ты стал ещё больше жалеть Дейдру. А жалость подчас убивает любовь. Бронвен очень жестокая девчонка.
    Кевин с мольбой поглядел на него:
    - Морган, скажи, что это неправда. Скажи, что это невозможно. Скажи, что этого быть не может, что всё это - глупости.
    Морган вздохнул:
    - Сказать-то я могу, но какой от этого прок? Ты всё равно не поверишь.
    - Стало быть, чары бесплодия существуют?
    - Вполне возможно. Теоретически я допускаю существование таких чар, правда, очень и очень смутно представляю механизм их действия. - Он сокрушённо покачал головой. - Право, чертовщина какая-то! Сначала Бронвен с её приворотными чарами, теперь вот - Бран Эриксон с заклятием бесплодия. И где они только набрались всей этой премудрости, ума не приложу...
    - Ты сможешь снять это заклятие? - с робкой надеждой спросил Кевин.
    - Тут лучше обратиться к специалисту по колдовской медицине. А возможно, придётся подождать возвращения Кевина с его Силой. Но прежде всего нужно поймать Эриксона и вытрясти из него само заклятие. С чарами всегда легче бороться, когда знаешь их первооснову. - Морган хмыкнул. - Интересно, а что бы ты делал, если бы и дальше держал своё слово?
    - Да уж, - кивнул Кевин. - Только мучил бы себя и жалел Дейдру... А так у меня хоть появилась надежда.
    Морган откинулся на спинку кресла и, поджав губы, пристально поглядел на него.
    - А ты не думал о том, что Бронвен могла внушить тебе эту безнадёжность? Разумеется, не грубо, а исподволь, ненавязчиво. Лично мне кажется подозрительным, что ты так быстро и без колебаний поверил её рассказу. Я думаю, что ты обязан Дане не только освобождением от пут, но и избавлением от наваждения. Сдаётся мне, что пробудь ты во власти чар столько, сколько Бронвен рассчитывала тебя продержать, ты бы неукоснительно соблюдал свой обет молчания.
    Кевин заскрежетал зубами:
    - Проклятая маленькая стерва! Жаль, что она сестра Колина, иначе бы я... Кстати, ты сообщишь обо всём Колину?
    Морган задумчиво покачал головой:
    - Сообщу, но не обо всём. Только о том, что Эриксон сделал с Дейдрой, и ни словом не обмолвлюсь про Эмриса. Я не буду тем человеком, от которого Колин узнает, что его брат - убийца. И тебе советую молчать. Вот когда изловят Эриксона, и на допросе он выдаст Эмриса, тогда другое дело. А если нет, то пусть это остаётся тайной.
    - Эмрис заслуживает смерти! - заявил Кевин.
    - Заслуживает, - не стал возражать Морган. - Но я не могу оказать Колину медвежью услугу, вынудив его казнить родного брата. В конце концов, Эмрис уже не представляет никакой угрозы. Пусть он доживает свой век в изгнании, пусть мучается угрызениями совести и страшится ада.
    - Нет, - решительно произнёс Кевин. - Этого я так не оставлю. Колину тоже ничего не скажу, но оставляю за собой право при случае расквитаться с Эмрисом.
    - Как хочешь, - безразлично сказал Морган. - А теперь не мешай. Я попытаюсь связаться с Колином.
    Он расслабился в кресле, прикрыл глаза и погрузился в лёгкий транс. Камень на его груди слабо замерцал. Кевин знал, что Огненный Глаз Моргана (равно как и камни Даны и Бронвен) был поверхностно настроен на Знак Силы Колина, что позволяло им без труда устанавливать контакт даже на расстоянии в тысячу миль. Кевина всегда изумляла способность колдунов к мысленному общению, он считал телепатию самым поразительным явлением из всего арсенала магических приёмов. Между ним и Дейдрой изредка возникала подобная связь и длилась она лишь считанные секунды, но эти мгновения были так прекрасны, так волнующи, что поначалу Кевин недоумевал, почему колдуны и ведьмы всё же предпочитают речь непосредственному обмену мыслями. Позже он узнал, что дело не только и не столько в тех усилиях, которые нужно прилагать, чтобы удерживать мысленную связь, сколько в том, чтобы постоянно быть начеку и не обрушить на собеседника поток своих эмоций, чувств и переживаний, перед которыми не устоит даже самая верная дружба, даже самая нежная любовь. Морган как-то сказал, что для того, чтобы всеми фибрами души возненавидеть человека, достаточно заглянуть в его мысли. Кевин не принимал столь категорического суждения; ему хотелось бы верить, что узнай он, что думает о нём Дейдра, он продолжал бы любить её по-прежнему...
    Спустя пять минут камень на груди Моргана погас. Он распахнул глаза, потянулся и зевнул. Вид у него был хмурый и недовольный.
    - Вот чёрт! Девки на сегодня отменяются. В первом часу ночи Колин велел нам собраться в его кабинете - тебе, мне и Дане. Он хочет переговорить с нами.
    Кевин удивлённо приподнял бровь:
    - И со мной? Но я ещё не пробуждённый колдун.
    - Не беда. Мы с Даной поможем тебе.
    Говоря это, Морган даже не подозревал, насколько пророческими окажутся его слова...




    Из глубин памяти...
    Окончание

    Я постарался как можно скорее покинуть владения Хаоса и взял курс на один из миров-двойников Страны Вечных Сумерек. Юнона вскоре заметила отклонение от намеченного маршрута и произнесла:
    - Кажется, мы направляемся в Сумеречную Зону. Хочешь посоветоваться с дедом?
    - Нет, сначала с Дианой. Я только что связывался с ней.
    - Понятно, - сказала мама и с лёгким упрёком добавила: - Ты даже не спросил моего согласия.
    - Я не сомневался, что ты согласишься. Нам не следует предавать эту информацию огласке, пока мы сами не разберёмся, что она означает. А Диана поможет нам разобраться в её топологических аспектах.
    Юнона кивнула, признавая мою правоту. Её родная сестра Диана, младшая дочь Януса из Сумерек, несмотря на свою молодость, была нашим математическим гением и могла дать сто очков вперёд многим общепризнанным авторитетам в этой области. Если кто и мог понять странные утверждения Врага о Срединных мирах и истоках Формирующих, так это именно она.
    - В самом деле, - сказала мама. - Сейчас в моей голове царит настоящий сумбур. Я должна собраться с мыслями, прежде чем представить главам Домов отчёт о нашей встрече с Врагом.
    - Тогда заблокируй свой Самоцвет, - посоветовал я. - Чтобы никто не мешал тебе собираться с мыслями.
    Юнона стянула с пальца кольцо с Небесным Самоцветом, который, кроме всего прочего, был телепатическим приёмником-передатчиком, настроенным на мысленные волны своего обладателя.
    - Это для пущей верности, - объяснила она, пряча кольцо в кармашек туники.
    Большую часть пути мы преодолели молча, лишь под конец, когда мы уже были почти у цели, мама задумчиво произнесла:
    - Боюсь, Артур, я привила тебе слишком сильную любовь к моему Дому. Сумерки тебе дороже отцовского Дома, а с Сумеречными родственниками ты знаешься больше, чем с детьми Света. Вот, например, ни к одной из своих сестёр ты не привязан так, как к Диане.
    Я почувствовал, что краснею.
    - А что в этом плохого?
    - В общем, ничего. Но для тебя, как принца Света, это неправильные приоритеты.
    - Какие уж есть, - ответил я. Мы как раз прибыли на место и вышли из Туннеля на опушке леса, недалеко от спокойного ручья. - А вот и мир Дианы, её личные Сумерки. Красиво здесь, правда? Чертовски похоже на Дневной Предел Страны Сумерек.
    - Да, похоже. Ну, прямо точь-в-точь.
    - Только это дикий мир, необитаемый. И в этом его прелесть.
    - Тебя всегда влекла суровая идиллия, - сказала Юнона. - Как, впрочем, и Диану.
    Большой диск красного солнца неподвижно висел над самым краем небосвода, не сдвигаясь ни на йоту на протяжении миллионов лет. Это был старый-престарый мир, где приливные силы погасили вращение планеты вокруг собственной оси, и теперь она смотрела на светило только одной своей стороной. Здесь не было смены дня и ночи, отсутствовали времена года; а было дневное полушарие, выжженное вечно палящим солнцем, и было ночное - скованное вечными льдами, а между ними лежал пояс вечных сумерек, где вечно царила осень.
    Мы с Юноной шли вдоль ручья, ступая по густой оранжевой траве. Справа от нас начинался лес; жёлтые, красные и оранжевые листья деревьев были повёрнуты к солнцу, спектр излучения которого был богат на инфракрасную составляющую, чем и объяснялась такая необычная окраска листьев и травы. Против ожидания было довольно прохладно из-за усилившегося ветра с ночной стороны - с наступлением равновесия атмосферные процессы в Сумерках не желали прекращаться, хотя протекали здесь не так бурно, как в молодых мирах. Мама зябко поёживалась, и я накинул на её плечи свою мантию.
    - Спасибо, Артур, - сказала она. - А почему так далеко идти?
    - Просто захотелось прогуляться здесь вместе с тобой, - объяснил я. - В последнее время ты мало уделяешь мне внимания.
    Юнона тихо вздохнула:
    - Ах, сынок! Если бы я могла посвятить всю себя детям, то была бы самой счастливой женщиной на свете. Но это не в моей власти - ведь я королева...
    Я обнял её за плечи, и мы продолжили путь. Я думал о том, как мне повезло, что у меня такая мама - самая лучшая из всех мам, а она, надеюсь, думала, что я - лучший из сыновей.
    Ручей сворачивал влево, но мы пошли прямо и углубились в лес, а через пять минут вышли на широкую прогалину, посреди которой возвышался большой шатёр из белого и голубого шёлка. Вокруг шатра резвились в траве маленькие зверушки с длинными пушистыми хвостами и кисточкообразными ушами, очень похожие на белок, только чуть покрупнее и с золотистым окрасом шерсти. При нашем появлении зверушки притихли и повернули к нам свои острые мордочки; бусинки их глаз с опаской посмотрели на мою мать. Затем, видимо, решив, что раз она со мной, то им нечего бояться, они возобновили свои игры. Это была вторая причина, почему я открыл выход из Туннеля на приличном расстоянии от прогалины. Наше внезапное возникновение прямо из воздуха могло переполошить этих милых зверушек, а Диана страшно не любила, когда кто-то пугал её питомцев.
    Полог у входа в шатёр отклонился, и навстречу нам вышла стройная девушка в коротком зелёном платье. У неё были длинные и густые русые волосы и большие голубые глаза, лучившиеся беззаботной юностью и озорством. Она была очень похожа на свою старшую сестру, мою маму, и отчасти поэтому я всегда выделял её среди всех моих сестёр и кузин. Я никогда всерьёз не называл Диану тётей, поскольку она была на пять лет моложе меня, а по своему поведению, привычкам и манерам и вовсе оставалась подростком - видно, такова судьба большинства вундеркиндов.
    - Артур! Сестра! - радостно произнесла Диана, и лицо её озарила улыбка - не такая ослепительная, как мамина, но тоже очаровательная.
    Она обняла Юнону и поцеловала её в щеку, затем взяла меня за руку и заглянула мне в глаза.
    - Я так переживала за вас. Почему ты не рассказал о встрече с Врагом?
    - Времени не было, - ответил я. - Всё произошло так внезапно.
    - Мог бы связаться со мной по пути в Хаос.
    - Прости.
    - Ты бессердечный эгоист, Артур!
    - Каюсь. И обещаю исправиться.
    Диана рассмеялась:
    - О нет, только не это!
    - Почему же?
    - Потому что ты неисправим. И, кроме того, я люблю тебя такого, какой ты есть. - Она повернулась к маме, которая с доброжелательной улыбкой слушала нашу перепалку. - Ты тоже хороша, сестра. Взяла с собой Артура без моего разрешения. Твоё счастье, что с вами ничего не случилось.
    - А что могло случиться? Ничегошеньки, - пожала плечами Юнона. Она оглянулась по сторонам. - Так это и есть твоя обитель?
    - Да. Тебе здесь нравится.
    - Конечно, нравится. Это здорово напоминает мне Рощу Пробуждения в Стране Сумерек, только там не водятся такие симпатичные создания. - Юнона наклонилась и погладила по мягкой шёрстке одну из зверушек, которая, осмелев, подошла к ней и начала тереться о её ногу, довольно мурлыча, как сытый котёнок. - Они местные?
    - Нет. Я привела их дедушек и бабушек из другого мира.
    - Ах, какая прелесть! - воскликнула Юнона, когда зверушка проворно взобралась ей на плечо. - Они совсем ручные! Как ты их называешь?
    - Просто зверушками, - ответила Диана. - Никак не удосужусь придумать что-нибудь оригинальное... Ну, ладно, - спохватилась она. - Вы, наверное, проголодались. Проходите в шатёр, сейчас я вас накормлю. Сомневаюсь, что Враг устроил в вашу честь роскошный пир.
    - А вот и ошибаешься, - сказал я, входя вслед за Юноной и Дианой внутрь. - Он предлагал нам перекусить, но мы отказались. Есть мудрое правило: не вкушай пищи в доме врага своего. Тем более, в Чертогах Смерти, где правит бал Нечистый.
    Помещение внутри шатра было разделено шёлковыми занавесями на несколько комнат. Пол в первой от входа и самой большой был устлан мягкими коврами; посреди была расстелена белоснежная скатерть с обедом на три персоны, а вокруг разбросаны пуховые подушки, обитые белым и голубым бархатом.
    Мы устроились на подушках и принялись за еду, походя болтая о всяких пустяках. Разговор о нашей встрече с Врагом по молчаливому согласию был отложен нами на десерт. Пока Юнона и Диана обменивались последними сплетнями, я набирался смелости, чтобы сообщить маме новость, которая вряд ли обрадует её. Мне следовало бы сделать это давно, но я никак не решался - а путешествие за Грань Хаоса послужило хорошей встряской, придавшей мне мужества.
    Улучив момент, я протянул руку и смахнул с подбородка Дианы несколько прилипших к нему хлебных крошек. Причём намеренно сделал это не по-братски, а с той трепетной заботливостью, которая придаёт глубокий интимный смысл даже самым невинным прикосновениям.
    - Вы такие милашки, - заметила мама, ласково улыбаясь, но в её глазах уже промелькнула безотчётная тревога. - Не будь вы близкими родственниками, из вас получилась бы замечательная пара.
    Щёки Дианы вспыхнули ярким румянцем. Я тоже покраснел и в смятении (не скажу, что совсем уж притворном) потупился. Наше замешательство было весьма красноречивым.
    Поражённая внезапной догадкой, Юнона шумно выдохнула, уронила на скатерть вилку и изумлённо воззрилась на меня.
    - Что я вижу! - наконец проговорила она, её голос звучал непривычно глухо и сипло. - Нет, я не верю своим глазам... Скажите, что я ошибаюсь. Ну!
    - Ты не ошибаешься, мама, - сказал я.
    Юнона нервно прокашлялась и перевела взгляд на сестру:
    - Диана, детка, ты в своём уме? Ведь он твой племянник, пойми же!
    Диана ничего не ответила, проявив неожиданный интерес к замысловатому узору на ковре, и, казалось, была всецело поглощена его изучением.
    - Ну и что? - отозвался я, нарушая гнетущее молчание. - Я не вижу в этом ничего страшного.
    - Зато я вижу, будьте вы неладны! - гневно воскликнула мама. - Ты мой сын, а Диана моя сестра.
    - Но не моя же.
    Юнона вздохнула.
    - И на том хорошо, - язвительно произнесла она. - Ну, спасибо, обрадовали вы меня. Хорош сюрприз, нечего сказать!
    - Прости, сестра, - виновато прошептала Диана, не отрывая взгляда от ковра. - Я знаю, это плохо, но...
    - Но что?
    - Мы любим друг друга, - сказал я. - И хотим пожениться.
    Мама всплеснула руками.
    - Подумать только, они хотят пожениться! Да вы спятили! Никто не признает ваш брак.
    - Янус признает. Он будет очень сердит на нас, но... за древними обычаями Сумерек, близкие родственники могут пожениться с согласия главы Дома. А Янус разрешит, он всегда был добр к нам.
    - Ах, так! - она резко поднялась. - Тогда поспешите к нему, пока я вас не опередила.
    - Мы ещё не обсудили... - начал было я.
    - Глупости! Ты привёл меня сюда только затем, чтобы дать мне знать о вашей греховной связи.
    - Ты ошибаешься, мама.
    - Не лги мне, Артур!
    - Это правда, Юнона, - отозвалась Диана, наконец подняв взгляд. - Когда Артур вызвал меня через Самоцвет, то сказал, что хочет посоветоваться...
    - Вот пусть и советуется. А я лучше пойду... иначе за себя не ручаюсь.
    Мама достала из кармашка кольцо и надела его на палец. Самоцвет сверкнул от чересчур резкого контакта с Формирующими, а в следующее мгновение она исчезла в Туннеле.
    - Она скоро остынет, - сказал я Диане. - Угомонится раньше, чем окажется в Солнечном Граде. У неё будет достаточно времени, чтобы поразмыслить и смириться с неизбежным.
    - Так Юнона была права? - спросила Диана, укоризненно глядя на меня. - Ты разыграл этот спектакль только с тем, чтобы она узнала о нас с тобой?
    - Вовсе нет, это получилось экспромтом. - Я придвинулся к ней и обнял её за плечи. - Но я поступил правильно. Так будет лучше. Было бы гораздо хуже, если бы она узнала об этом от кого-нибудь другого, например, от Минервы.
    - Минерва никогда бы не предала нас.
    - Надейся и верь, - сказал я. (Это был один из тех редких случаев, когда мы расходились в оценке людей: Диана считала Минерву хорошей и порядочной, а я на вид её не переносил.) - Впрочем, теперь это неважно.
    Диана слегка поёжилась:
    - Артур, я боюсь возвращаться в Сумерки.
    - Страшишься гнева Януса?
    - Конечно! А ты разве не боишься Утера?
    Как всегда при упоминании отца, по спине у меня забегали мурашки. Я крепче прижал к себе Диану и потёрся щекой о её шелковистые волосы.
    - Ничего, милая, - попытался я успокоить её и себя. - Рано или поздно всё утрясётся, и нас оставят в покое.
    - Вот только когда? Святоши из наших Домов во главе с твоим отцом теперь житья нам не дадут.
    - Мы можем переждать бурю здесь, - предложил я. - О твоей обители знают только Помона и Дионис, на которых можно положиться...
    - А также Юнона, на которую никак нельзя положиться из-за её длинного языка.
    - Но она любит нас и не расскажет, где мы прячемся. А ещё я надеюсь, что при нынешних обстоятельствах известие о нас не привлечёт особенного внимания. Всех наших родственников больше заинтересует информация Врага о Срединных мирах, находящихся у истоков Формирующих.
    Диана высвободилась из моих объятий и заинтригованно взглянула на меня:
    - Истоки Формирующих? А разве они есть?
    - Враг утверждает, что есть. По его словам, они лежат в самом центре Вселенной, где сходятся бесконечные последовательности миров. Там сосредоточены силы, образующие структуру мироздания. - И я почти дословно передал ей весь наш разговор с Хранителем Хаоса.
    - Очень интересно, - задумчиво промолвила Диана, когда я закончил. В её глазах зажглись хорошо знакомые мне жадные огоньки. - Знаешь, теоретически это вполне возможно. В некоторых новейших моделях, описывающих потоки Формирующих, неопределённость краевых условий на бесконечности устраняется за счёт введения точечной, истоковой сингулярности. Но я никогда не воспринимала эти модели всерьёз, они казались мне слишком абстрактными и надуманными.
    - А другие твои коллеги?
    - Все они рассматривают их как очень удобный, хоть и далёкий от действительности математический приём. Насколько мне известно, ещё никому не приходило в голову интерпретировать модели с точечной сингулярностью в том смысле, что где-то за пределами бесконечности лежат истоки Формирующих. Однако... - Диана умолкла и несколько секунд блуждала взглядом по шатру. - Кстати, я кое-что вспомнила. Один эпизод из давних отцовских дневников времён короля Артура. Там он писал, что однажды за бокалом вина твой прадед, король Артур, заявил, будто пришёл к нам из бесконечности.
    - Вот как? - удивился я. - Янус никогда об этом не говорил.
    - Наверное, он вообще забыл о том случае, ведь дело было тысячу лет назад. Как я понимаю, отец не отнёсся к этим словам серьёзно. Да и я, когда читала дневники, восприняла их как небрежную отговорку. Потому и тебе ничего не сказала.
    - А выходит, зря...
    Как и все остальные, я знал о происхождении моего легендарного предка одновременно и много, и мало. Много было разноречивых слухов, предположений, домыслов и догадок, но слишком мало - достоверных фактов, полученных из первых рук. Основатель Дома Света Артур Пендрагон, в честь которого меня и назвали, умер задолго до моего рождения, но даже при жизни он был настоящей загадкой для современников, а его прошлое до сих пор остаётся для нас тайной за семью печатями.
    Во множестве миров, главным образом в Рассветных и Теллурианских, бытуют легенды, мифы и предания про короля Артура, повествующие о его жизни и славных деяниях и предлагающие всевозможные версии его происхождения. При этом часто упоминается город Авалон, якобы находящийся в стране под названием Логрис. В эти легенды нельзя было верить без оглядки, равно как и подчистую отвергать их - ибо в каждой из них, наряду с вымыслом, присутствует и крупица правды. Все они возникли отнюдь не на пустом месте, их породила сама личность моего прадеда, чьё влияние на судьбы мира сравнимо с влиянием таких колоссов, как Моисей, Будда, Один, Иисус, Магомет. Его деятельность вызвала сильный резонансный эффект в значительной части населённых миров, где среди простых смертных начали появляться свои короли Артуры. Причём характерно, что если в Рассветных мирах преобладают сказания из позднего артуровского цикла, в основе которых лежат события, связанные с образованием Дома Света и его становлением как самого могущественного из всех Домов Порядка, то в Теллурианских мирах преимущественно в ходу более ранние истории, отражающие ту часть жизни Артура, о которой нам доподлинно ничего не известно. В свете последнего обстоятельства считается общепризнанным, что мой прадед был родом из какого-то захолустного мира группы Теллуса. Но неужели аж из такого захолустного - из бесконечности?..
    - Если это правда, - медленно произнёс я, - то вряд ли король Артур был адептом Порядка, как утверждает Книга Пророков Митры.
    - Между прочим, - заметила Диана, - нет ни одного убедительного свидетельства, что твой прадед обладал Знаком Янь. Я вообще считаю, что человек неспособен овладеть силами Порядка или Хаоса, не потеряв своей человечности. А король Артур, без сомнения, был человечным человеком.
    - Значит, он обладал Силой иного рода. Силой, рождённой у истоков Формирующих.
    - Силой Равновесия, - добавила Диана. - Возможно, она ещё опаснее, чем Порядок и Хаос вместе взятые. Недаром твой прадед скрыл её существование.
    - А Враг приподнял завесу тайны, - подхватил я. - И не думаю, что он сделал это с искренними намерениями. Наверное, рассчитывает, что Источник, вмешавшись в противостояние между Порядком и Хаосом склонит чашу весов в пользу последнего. Но этого нельзя допустить. Сила Равновесия должна и дальше служить Равновесию.
    Диана встревожилась:
    - Артур, неужели ты...
    - Да, - решительно ответил я. - Можно не сомневаться, что в ближайшее время появиться немало желающих найти путь к Источнику и овладеть его Силой. Среди них наверняка найдутся безумцы и фанатики, стремящиеся перекроить мир на свой лад. Поэтому я должен опередить их и взять ситуацию под свой контроль. Иначе я не могу.
    Диана обречённо вздохнула и погладила меня по щеке.
    - Ты сумасброд, Артур, - сказала она. - Ты безрассуден... Но за это я тебя и люблю.
    Вот так начиналась эта история...




    Глава 12

    К вечеру настроение Дейдры, испорченное неосторожной фразой Кевина, ничуть не улучшилось. Она едва дождалась завершения торжественной части пира, после чего попрощалась с присутствующими и ушла к себе. Выдержав необходимую паузу, продиктованную правилами приличия, Кевин последовал за ней и тайком пробрался в её покои. Он застал Дейдру лежавшую в постели, но ещё не спавшую. Она листала толстенную книгу - это был "Альмагест" Птолемея.
    - Убирайся, - сказала Дейдра с болью и мукой в голосе. - Я не хочу тебя видеть.
    Кевин присел на край кровати, забрал у Дейдры и положил её на столик.
    - Прости, родная. Прости, что обидел тебя.
    Дейдра отвернулась.
    - Ты здесь ни при чём, Кевин. Просто я... я тебе не пара.
    - Глупости!
    - Вовсе нет, это правда. Мы долго обманывали себя и друг друга, но нельзя бесконечно бежать от действительности - она всё равно будет дышать нам в спину. Моя неполноценность когда-нибудь встанет между нами, и ты проклянёшь тот день, когда связался со мной.
    Кевин вздохнул:
    - Сейчас ты не в настроении, Дейдра. Давай поговорим об этом завтра.
    - Завтра я скажу тебе то же самое, Кевин МакШон... или, вернее, Артур Пендрагон. Принц из Дома Света.
    Кевина вдруг зазнобило. Сердце его учащённо забилось, а в висках запульсировала тупая боль.
    - Что ты сказала? - через силу прохрипел он.
    - Я назвала твоё настоящее имя. Твой приёмный отец, лорд Шон, был прав. Прежде чем стать ребёнком, ты был взрослым мужчиной - принцем Артуром, сыном Утера Пендрагона.
    - Что за чушь! - произнёс Кевин, однако нарастающая боль в висках подсказывала ему, что это не такая уж и чушь. Слова Дейдры пробудили в его памяти какие-то смутные образы, настолько смутные, что он не мог понять их значение. Тем не менее, в них было что-то очень знакомое, мучительно-узнаваемое, близкое и родное, бередящее душу, приводящее в смятение рассудок... - Что за чушь! - настойчиво повторил он. - Утер Пендрагон был отцом короля Артура.
    - То был другой Утер, твой предок по линии отца. А твою мать зовут как языческую богиню - Юнона. Принцесса Юнона из Дома Сумерек.
    ЮНОНА! МАМА!..
    Голова Кевина разболелась не на шутку. Он сжал ладонями виски и протяжно застонал:
    - Великий Митра!
    - Вот именно, - отозвалась Дейдра.
    - Что? - спросил Кевин. - Что "вот именно"?
    - Ты сказал: "Великий Митра".
    - Да? - удивился Кевин и тут же вспомнил, что действительно это сказал. - Да, - произнёс он уже с утвердительной интонацией. - Так я и сказал. Не понимаю, с какой стати...
    - Зато я понимаю. Это лишь подтверждает мою правоту. Король Утер - наш Утер - был ярым почитателем бога Митры, Князя Света. Его сын, король Артур, хоть и был крещён, не без оснований подозревался в тайной приверженности культу Митры. Вот и ты, их потомок...
    В этот момент голова Кевина будто раскололась от нового приступа адской боли. Он вскрикнул, свет в его глазах померк, и он потерял сознание.
    Очнувшись, Кевин обнаружил себя лежащим в постели. Боль прошла и напоминала о себе лишь лёгким ознобом, полной опустошённостью мыслей и чувств, слабостью во всём теле.
    Чья-то рука бережно вытерла с его лба испарину. Кевин повернул голову и увидел рядом с собой Дейдру. Её изумрудные глаза смотрели на него виновато и с беспокойством.
    - Извини, дорогой, - сказала она. - Я такая дура, я всё выболтала. А ведь ты предупреждал, что не должен ничего знать, пока сам не вспомнишь.
    - Я предупреждал? Когда?
    - Помнишь, Колин проверял, способен ли ты овладеть своим Даром? Тогда-то он и пробудил твою прежнюю память. Ты немного рассказал о себе, расспросил о своей нынешней жизни, потом велел ему всё забыть и сам забыл обо всём.
    - Что я ещё рассказал? - спросил Кевин, с тревогой и трепетом ожидая, что вот-вот у него снова разболится голова.
    К счастью (или, может быть, к сожалению), этого не случилось.
    - Не очень много, - ответила Дейдра. - Как я уже говорила, ты сообщил, что зовут тебя Артур, ты принц из Дома Света, твой отец - Утер Пендрагон, мать - Юнона из Дома Сумерек, а король Артур из Авалона был твоим прадедом - отцом твоего деда Амброзия, чьим сыном был твой отец Утер.
    Теперь слова Дейдры, хоть и находили живой отклик в его сердце, уже не вызывал мучительной боли в голове. Кевин чувствовал себя так, точно ему рассказывали о событиях его детства, которых он совершенно не помнил, зная, однако, что они происходили в действительности.
    - А дальше?
    - Дальше ты сказал, что превратился в грудного младенца, потому что пересёк бесконечное число миров... Знаешь, монсеньор Корунн МакКонн утверждает, что наш мир не единственный сущий, что Бог сотворил неисчислимое множество разнообразных миров. Кое-кто считает его взгляды ересью, но, оказывается, он прав.
    - Да, да, конечно, - согласился Кевин. - Продолжай.
    - Ещё ты говорил о Враге, Нечистом, также ты называл его Хранителем Хаоса и Князем Тьмы. Ты говорил, что многие считают его дьяволом, но сам ты так не думаешь. Ещё ты упоминал Рагнарёк... В северных мифах это битва богов с великанами, но мне кажется, ты имел в виду что-то другое. А под конец ты велел Колину забыть о вашем разговоре.
    - А тебе не велел?
    - По-моему, ты просто не заметил моего присутствия. Я же просто сидела рядом и слышала ваши мысли. Вы думали очень громко, и я без труда могла удерживать с вами мысленный контакт. Правда, несколько раз он ненадолго прерывался.
    - Гм-м... На каком языке я разговаривал?
    - На нашем, валлийском, хотя временами сбивался на греческий... и на латынь... на какую-то странную смесь греческого и латыни.
    - Это язык Страны Вечных Сумерек, - внезапно сказал Кевин. - Синтез классической латыни и древнегреческого. Раньше среди Сумеречных было двуязычие, но со временем... - Он осёкся и растерянно произнёс: - Ради Бога, что происходит! Я... У меня...
    - К тебе возвращается память, - сказала Дейдра. - Может быть, слишком рано... Это я во всём виновата, милый. Ты же предупреждал... а я, дура, не сдержалась.
    - Ничего, - ответил Кевин. - Ничего, любимая. Всё будет хорошо. Просто мне нужно не думать об этом... стараться не думать.
    - А я тебе помогу.
    Дейдра прильнула к Кевину и нежно поцеловала его. Дальше он уже ни о чём не думал.




    Глава 13

    Кевин проснулся ровно в час пополуночи. Осторожно, чтобы не разбудить Дейдру, спавшую беспокойным сном, он выбрался из постели, оделся и на цыпочках вышел из спальни. Покинув покои Дейдры, он спешно направился в королевские апартаменты, надеясь, что не очень опоздал.
    Несмотря на столь позднее время, двор продолжал пировать. Из глубины дворца доносилось фальшивое бренчание арф, под аккомпанемент которых нестройный хор пьяных голосов выводил какую-то заунывную песню; ещё откуда-то слышалась тоскливая литания волынок. Дорóгой Кевин встретил нескольких захмелевших вельмож, и от каждого ему приходилось выслушивать поздравления с победой. Эти встречи помогали отвлечься от мыслей о своём прошлом - мыслей, что уже не причиняли боль, а лишь вызывали лёгкое головокружение. Ежесекундно Кевин вспоминал какую-нибудь мелочь из своей предыдущей жизни, с каждой секундой он становился немного другим - и в то же время оставался тем же Кевином МакШоном, каким был последние два десятилетия...
    У входа в покои Колина дежурный офицер доложил ему, что Морган и Дана уже ждут его в королевском кабинете. Кевин миновал анфиладу комнат и остановился перед дверью в кабинет. Сначала он собирался постучать, но затем передумал, рассудив, что Морган и Дана вряд ли будут целоваться (во всяком случае, здесь), и решительно отворил дверь.
    Сделав один шаг, Кевин оторопело застыл на пороге, уставившись изумлённым взглядом на восседавшего в кожаном кресле под портретом Дейдры Колина. Справа от письменного стола сидела Дана, слева - Морган. Все трое с интересом наблюдали за его реакцией.
    - Проходи, - наконец сказал Колин. - Не бойся, я не призрак, я реальный - можешь потрогать. Ну, проходи же!
    Кевин с лязгом закрыл рот, закрыл за собой дверь и подошёл к столу.
    - Колин!.. Ты?.. Как... как тебе удалось?
    - Прежде всего, садись, не стой, как истукан. - Колин подождал, пока Кевин устроится в кресле, затем продолжил: - Перед самым твоим приходом я говорил Дане и Моргану, что уже настала пора поведать вам о моих новых способностях, в частности о мгновенном перемещении на любые расстояния.
    В голове у Кевина завертелось слово "Туннель", которое должно было писаться с большой буквы.
    - Ты... ты давно это умеешь? - спросил он.
    - С момента коронации. Тогда Хозяйка разрешила мне окунуться в Источник, и я овладел настоящей Силой - той Силой, которой когда-то обладал король Артур.
    - Ты очень плохой мальчик, Колин, - сварливым тоном, чтобы скрыть обиду и досаду, произнёс Морган. - Почему сразу не сказал дядюшке Фергюсону, что горазд выкидывать такие штучки?
    Колин загадочно усмехнулся:
    - То ли ещё будет. Я много чего не сказал вам сразу. Но не потому что не доверял. Просто сначала хотел свыкнуться с Силой, научиться контролировать свой Образ Источника.
    - А что это такое? - спросила Дана.
    - Что-то вроде Источника во мне, его отпечаток, который я постоянно ношу в себе, с тех пор как впервые окунулся в него. Образ позволяет мне управлять Силой, он посредник между мной и Источником.
    - А Образ имеет визуальную форму? - поинтересовался Морган. - Или это просто такое название?
    - Как правило, он невидим - ни для обычного зрения, ни для колдовского. Но при очень тесном контакте с Источником его можно увидеть. Вот, смотрите.
    Морган и Дана изумлённо ахнули, глядя поверх головы Колина. В их глазах застыли ужас и восхищение.
    Кевин, хотя ничего не увидел, испытал сильное волнение. Другая часть его "я", что скрывалась в нём, на мгновение проснулась. Оценив ситуацию, она снова заснула - вернее, задремала в ожидании подходящего момента. Бессознательно Кевин уже был готов к самым решительным действиям...
    - Ну ладно, друзья, - отозвался Колин. - Пока хватит. Вернёмся к делам. Итак, вы не нашли Эриксона?
    - Нет, - ответил Морган. - Он будто сквозь землю провалился. И Бронвен где-то пропала.
    Колин кивнул:
    - Я весь вечер пытался связаться с ней. И с Эриксоном тоже. Они не отвечают - не могут или не хотят. Подозреваю, что Эриксон не может, а Бронвен не хочет. Наверное, она поняла, что после разговора с королём Хендриком я прикажу арестовать барона, поэтому решила спрятать его для собственной мести.
    - Она спрятала его от меня, - заметил Кевин.
    - И от тебя, - не стал возражать Колин. - Но причиной всему была моя встреча с Хендриком. Поэтому Бронвен и рассказала тебе про Эриксона - так как уже знала, что его вот-вот разоблачат.
    - Барон был готийским шпионом? - спросил Морган.
    - Не совсем так. Просто он оказал одну услугу покойному королю Аларику - помог его шпионам похитить Дейдру.
    - Чёрт побери! - выругался Кевин. - И тут без него не обошлось!
    - Хендрик полностью отмежевался от действий своего деда, - продолжал Колин. - Он утверждает, что король Аларик совсем потерял рассудок, когда связался вот с этими вещами.
    Колин достал из бокового кармана своего камзола четыре камня и положил их перед собой на стол. Три камня - красный, голубой и фиолетовый - были в оправе и с золотыми цепочками. Четвёртый был большой неоправленый алмаз.
    Кевин, Дана и Морган подались вперёд.
    - Неужели? - прошептал Фергюсон. - Они очень похожи на Знаки Стихий.
    - Вот именно. Король Хендрик уступил мне эти камушки в знак нашего примирения. Он не желает иметь с ними ничего общего и, как мне показалось, с радостью избавился от них.
    - А они работают? - спросила Дана. - Они подлинные?
    - Самые что ни на есть подлинные. Это не имитация, я проверял. Вот уж не думал, что существует ещё один такой комплект.
    Морган прищурил свой карий глаз, внимательно разглядывая лежавшие на столе камни.
    - И что это значит? - озадаченно произнёс он. - Аларик тоже обладал Силой Источника?
    - К счастью, нет. Этому помешал наш друг МакШон.
    Кевин растерянно моргнул и уставился на Колина:
    - Разве?
    - Ну, да, - сказал Колин, пытливо глядя на него. - Ведь это же ты освободил Дейдру из рук похитителей.
    По его тону Кевин догадался, что Колин слышал и другую версию происшедшего. Он в замешательстве отвёл взгляд и излишне торопливо спросил:
    - А причём здесь Дейдра?
    - По словам Хендрика, - объяснил Колин, - его дед несколько раз входил во Врата, но Хозяйка отказывалась пропустить его дальше. Она требовала человеческого жертвоприношения. Ей нужна была дочь Источника - рождённая от мужчины, который в момент её зачатия обладал Силой. То есть Дейдра - и больше никто.
    - О Боже! - сказала Дана.
    Кевин заскрежетал зубами:
    - А ты говорил, что Хозяйка добрая.
    - Да, говорил, - вздохнул Кевин. - И до сих пор так думал. Рассказ Хендрика меня просто ошеломил. Я часто хожу к Источнику - для этого мне больше не нужны камни, я и сам могу открывать Врата. Мы с Хозяйкой много общаемся, разговариваем на самые разные темы, между нами даже возникло что-то вроде дружбы... и вот тебе на! Теперь не знаю, что и делать.
    - Зато я знаю, - решительно произнёс Кевин. - Её нужно уничтожить, и дело с концом.
    Колин медленно покачал головой:
    - Всё не так просто, дружище. Хозяйка очень могущественна, а кроме того, я сильно сомневаюсь, что она смертный человек. Время у Источника чрезвычайно вязкое, там вообще нет времени в привычном для нас понимании этого слова - поэтому то место называется Безвременьем. Ни один смертный человек не сможет там жить, он попросту сойдёт с ума от того, что каждое мгновение нормального мира длится в Безвременье целую вечность. А Хозяйка там живёт - представляете! Потому-то я сдержал свой первый порыв немедленно броситься к ней и потребовать объяснений. Она может оказаться опасной, когда узнает, что я осведомлён о её планах. Я всё-таки пойду в Безвременье - но с вашей помощью и с помощью Знаков. - Говоря это, Колин посмотрел на Кевина и Дану. - Вы, мои Отворяющие, должны держать Врата открытыми, чтобы я в любой момент мог возвратиться, если разговор с Хозяйкой сложится не в мою пользу.
    Дана собиралась было возразить, но, встретившись с решительным взглядом Колина, лишь молча кивнула. А Кевин совершенно неожиданно для себя сказал:
    - Пускай вместо меня будет Морган.
    Колин вопросительно взглянул на него:
    - Ты серьёзно?
    - Да. Морган лучше справится с обязанностями Отворяющего. Он более уравновешенный, чем я, и обладает большей силой воли - а при даннях обстоятельствах это очень важно. К тому же он действительно мудр - кому, как не ему, нести Знак Мудрости. Бери Моргана, не прогадаешь.
    Колин перевёл взгляд на Фергюсона, который сидел, скромно потупившись, но явно польщённый. Весь его вид свидетельствовал о том, что он полностью согласен с аргументами Кевина.
    - Хорошо, - сказал Колин. - Возможно, ты прав. Дана, Морган, возьмите камни.
    Между тем часть сознания Кевина как будто зажила собственной жизнью. Он невольно сосредоточился на своём кольце с голубым камнем, взгляд его легко проник сквозь гранённую поверхность и с головокружительной скоростью устремился во внезапно разверзшуюся перед ним бездну...
    Кевин было запаниковал, но потом совладал с собой и сумел остановиться. Он по-прежнему сидел в кресле и смотрел на камень - и в то же время находился внутри него. Сам не зная, что делает, не имея ни малейшего представления о происходящем, Кевин выпустил из своего Самоцвета невидимую магическую нить и направил её к лежавшему на столе Колина Знаку Силы. Когда между двумя камнями установилась прочная связь, Кевин искоса взглянул на Колина - тот, к счастью, ничего не заметил.
    - Когда начнём? - услышал он вопрос Даны и, встрепенувшись, посмотрел в её сторону. У неё на груди уже висел Знак Жизни.
    Кевин быстро перевёл взгляд на Моргана и увидел, что он тоже надел свой камень - Знак Мудрости.
    - Прямо сейчас, - прозвучал ответ Колина. - Не вижу причин откладывать это в долгий ящик.
    - А разве тебе не нужно настраиваться на этот Знак?
    - Я уже настроен.
    Кевин понял, что нельзя медлить ни минуты, ни секунды. Теперь он знал, чтó ему надлежит делать, и знал, почему. Внезапное озарение потрясло его, буквально вывернуло наизнанку, но он понимал, что сейчас не время отдаваться во власть эмоций, и из последних сил сдерживал накатывавшуюся на него волну боли, изумления, восторга, ужаса, отвращения...
    Прислушиваясь к указаниям своего второго "я", Кевин торопливо настраивался на Знак Силы, предотвращая его свечение. Одновременно невидимая нить раздвоилась, её концы потянулись к Знакам Мудрости и Жизни, пронзили их, как бусинки, а потом сошлись на алмазе - Знаке Власти. Контуры были наведены, оставалось лишь активировать их и повернуть Ключ...
    В этот момент Колин почуял неладное.
    - Кевин, дружище! - встревоженно воскликнул он. - У тебя пробуждается Дар. Будь осторожен... БОЖЕ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!
    Всё, пора!
    - АЛМАЗ! - крикнул Кевин голосом насмерть перепуганного человека. - АЛМАЗ!
    Морган и Дана удивлённо воззрились на него, затем их взгляды непроизвольно обратились на Знак Власти, о котором так истошно кричал Кевин. Он тотчас привёл в активное состояние связи между всеми четырьмя камнями.
    Ритуал овладения Силой предписывал Отворяющим Врата касаться пальцами Знака Власти, замыкая тем самым Четырёхугольник Стихий. В данном случае это требование было нарушено, физический контакт отсутствовал, и всё же Врата отворились... вернее, чуть-чуть приоткрылись, да и то на одно короткое мгновение. В следующий момент Морган и Дана отвели свои взгляды от алмаза, и Врата захлопнулись.
    Но было уже поздно. Кевин всё-таки успел проскользнуть в образовавшуюся щель - и в тот же момент стал Артуром. Путь длиною в двадцать лет наконец привел его к истокам Формирующих, к Источнику...




    Конец пути...
    ...и начало нового

    Я лежал в густой высокой траве диковинного лилового цвета под безмолвным зелёным небом, местами отливающим бирюзой. Я постепенно приходил в норму. Часть моей личности, что была Кевином МакШоном, уже почти смирилась с существованием Артура из Дома Света, а другая часть, отзывавшаяся на это имя, переваривала воспоминания прошедших двадцати лет, о которых она ничего не знала.
    Этот процесс был болезненным, но не мучительным; я испытывал некоторый дискомфорт, но никакой раздвоенности сознания у меня не было. Я оставался одной целостной личностью, с единым, нерасщеплённым "я". Я был всё тем же Кевином МакШоном - только и того, что вспомнил свою прежнюю жизнь и вновь обрёл свои способности, знания, опыт и умение. Я был всё тем же Артуром Пендрагоном, принцем Света, предпочитающим Сумерки, который всего лишь стал на два десятка лет старше.
    По мере дальнейшего слияния этих двух неотъемлемых частей моей единой личности и их всё большего взаимопроникновения, мне даже начало казаться, что, будучи Кевином, я не забывал, кто я на самом деле, но тщательно скрывал это от всех. Известно ли в психиатрии такое явление? А если да, то как оно называется? Может быть, эффект ложных вторичных воспоминаний - воспоминаний о воспоминаниях, которых в действительности не было?..
    Конечно, как Кевин МакШон я поначалу был потрясён потоком новой информации, но, к счастью для моего рассудка, её было не так уж много. Когда я превратился в грудного младенца, мне лишь недавно исполнилось тридцать четыре года по стандартному летоисчислению, и двадцатилетний Кевин не был подавлен, смят и сметён моей прежней личностью. Жизненный опыт Кевина МакШона был сравним (пусть и не качественно, но по объёму) с жизненным опытом Артура из Дома Света, и их слияние прошло гладко, без сучка и задоринки.
    Мне уже за пятьдесят, внезапно подумал я. Уже зрелый возраст - теперь никто не станет называть меня юношей, снисходительно уточняя: хоть молодой, да ранний... Впрочем, для нас, Властелинов Экватора, годы не значат так много, как для простых смертных. Пройдя в детстве через обряд Причастия, мы постоянно находимся в контакте с Формирующими, чья антиэнтропийная сущность позволяет преодолеть естественный процесс старения. Теоретически, причащённые колдуны и ведьмы могут жить вечно, однако на практике все когда-нибудь умирают: кто насильственной смертью, кто от несчастных случаев, кто от экзотических и очень скоротечных болезней, а кто просто потому, что устал от своей долгой жизни...
    Я попытался восстановить утраченную связь с Формирующими - но не смог. Нет, не потому что не нашёл их. Формирующие здесь были, очень даже были, они были повсюду, да больно уж мощные, такие мощные, что я чуть не обжёгся при попытке установить контакт и поспешно отступил. Теперь мне стало ясно, что произошло со мной двадцать лет назад: я преодолел барьер бесконечности и оказался в области мощных антиэнтропийных потоков, мои жизненные процессы при этом обратились вспять, и я регрессировал до грудного младенца... И это ещё не всё! Я прошёл через такой ад, что просто удивительно, как остался в живых. По всем законам вероятности я должен был погибнуть, но каким-то необъяснимым чудом уцелел. В своих расчётах Диана не предвидела того, с чем я столкнулся на бесконечности...
    Диана!.. Моё сердце защемило. Как давно я не видел её, мою милую девочку, мою любимую...
    О, Зевс-Юпитер! А как же Дейдра?..
    О, Митра, что я наделал?! Я влюбился в Дейдру, не разлюбив Диану...
    Я подавил поднявшееся во мне отчаяние и постарался выбросить эти мысли из головы. Позже я разберусь, должен разобраться. А сейчас не время для сердечных дел.
    Итак, я достиг цели. Я оказался у истоков Сил Формирующих Мироздание, которые здесь, в мирах, названных Врагом Срединными, были на несколько порядков мощнее, чем там, где я родился. Однако здешние колдуны не знали о Причастии и не имели доступа к глубинным антиэнтропийным процессам в недрах Формирующих. По этой причине продолжительность их жизни такая же, как у обыкновенных людей. Даже короли Логриса из рода Лейнстеров, которые частично обладали Силой Источника, жили, болели и умирали как простые смертные... А вот Колин, похоже, перещеголял своих предшественников. Интересно, каким могуществом он обладает? Его Образ Источника меня потряс. Это был символ высшего приобщения к первозданным силам, вроде Знака Янь у существ из Порядка и Знака Инь у созданий Хаоса. Теперь ясно, чем оперировал мой прадед. Книга Пророков Митры лгала - то был не Янь, а Образ Источника...
    Эврика! Пытаясь укротить Формирующие, я совершенно позабыл о своём Небесном Самоцвете. А перстень остался при мне, как и всё остальное. Нарушив предписания ритуала, я вошёл во Врата одетым - что и к лучшему. С помощью камня я без труда установил контакт сразу с тремя Формирующими, затем прибавил ещё две и ещё одну и пока что решил на этом остановиться. Я чувствовал слабое покалывание в пальце, на который был надет перстень с Самоцветом. Мой камень действовал подобно понижающему силовому трансформатору, подключенному к высоковольтной сети. Мне даже казалось, что я слышу характерное гудение низкой частоты, но это было лишь следствием самовнушения.
    Я продолжал лежать, наслаждаясь ощущением переполнявшей меня силы, как вдруг почувствовал присутствие рядом другого человека. Я весь собрался и рывком вскочил на ноги.
    По пологому склону холма, у подножия которого я стоял, ко мне приближалась золотоволосая женщина, с ног до головы наряженная в ослепительно-белые одежды. Двигалась она медленно, плавно и величественно, словно не шла, а парила над землёй. Она была прекрасная, гордая и недоступная, как Снежная Королева. Ледяной взгляд её светло-голубых глаз будто пронзал меня насквозь. Я был уверен, что раньше не встречал эту женщину (если она женщина, если вообще человек), но её глаза, этот взгляд... Неужели наследственная память? Или просто "déjà vu"?
    Снежная Королева подошла ко мне почти вплотную, и тогда на меня со всех сторон, подобно водопаду, обрушился поток её слов:
    - Не уверена, что стоит тебя приветствовать, Кевин МакШон. Ты обманом вошёл во Врата, одурачив своего друга Колина. Это недостойный поступок.
    - Кто ты? - требовательно спросил я, заранее уверенный в ответе.
    Снежная Королева подтвердила мою догадку.
    - Я Хозяйка Источника, - гордо сказала она.
    - Вивьена, полагаю?
    - Нет. Вивьена была одной из моих предшественниц. А почему ты спрашиваешь?
    - Потому что Вивьена кое-что задолжала моей семье. А впрочем, без разницы. За давние ли грехи, или только за нынешние - всё равно ты умрёшь.
    Глаза Хозяйки гневно сверкнули.
    - Ты угрожаешь мне, смертный?!
    - Не угрожаю. Просто обещаю.
    Повинуясь моему мысленному приказу, Эскалибур выскользнула из ножен и повисла передо мной в воздухе остриём к верху. Привычным, отработанным до автоматизма движением мои пальцы обхватили знакомую рукоять, серебряный клинок шпаги вспыхнул и ослепительно засиял, а мой Самоцвет почти явственно загудел, подключаясь всё к новым и новым Формирующим.
    На прежде невозмутимом лице Хозяйки отразилось неподдельное изумление.
    - Ты очень умело манипулируешь силами! Кто ты такой?
    - Последние двадцать лет меня звали Кевином. Последние восемь у меня была фамилия МакШон. Если ты не Вивьена, довольствуйся этим.
    - А если я Вивьена?
    Я подозрительно посмотрел на неё. Ощущение "déjà vu" становилось всё сильнее. Определённо, в ней было что-то знакомое, кого-то она мне напоминала...
    - Так кто же ты на самом деле?
    - Я первая спросила тебя, Кевин МакШон. Ты мой гость и должен представиться.
    Я с издёвкой ухмыльнулся:
    - Вот уж нет! Я не гость твой - я твоя смерть.
    - Но почему ты хочешь меня убить? - спросила она. - Чтобы пройти к Источнику?
    - Может быть.
    - Так проходи. Я не стану тебе мешать. Только назови своё настоящее имя.
    Я удивился. С чего бы такая уступчивость? Неужели она испугалась?.. Нет, не похоже. Должно быть, просто уверена в своей неуязвимости и сейчас играет со мной, как кошка с мышью. Но мы ещё посмотрим, кто их нас мышь...
    - Хорошо, - сказал я. - Меня зовут Артур, я сын Утера, короля Света, повелителя Рассветных миров Экватора. Моё родовое имя Пендрагон.
    Хозяйка ахнула и во все глаза уставилась на меня:
    - Тот самый Артур...
    - Нет, не тот самый, - усмехнулся я, наслаждаясь её замешательством. - Я просто Артур, сын Сумерек и Света. А тот самый Артур был дедом моего отца. Он долгое время правил в Авалоне, пока некая ведьма по имени Вивьена не задумала погубить его.
    - Однако не погубила, - заметила Хозяйка. - Он остался в живых и даже, как я погляжу, сумел произвести на свет неплохое потомство.
    Я рассудил, что грех не воспользоваться случаем, чтобы раздобыть кое-какую информацию о моём предке и тёзки.
    - Что ты знаешь о последних днях царствования Артура? - спросил я. - Из того, о чём не говорится в легендах.
    - Очень мало, - сказала она. - Мне известно лишь то, что Мерлин принёс смертельно раненного короля в Безвременье и погрузил его в воды Источника. Источник принял Артура и унёс его далеко-далеко, в бесконечность, а Мерлин вернулся к людям и объявил, что...
    - В бесконечность?! - резко перебил я. - Откуда ты знаешь?
    - От верблюда! Это есть в памяти Источника. А я - его Хозяйка.
    Клинок моей шпаги засветился ещё ярче, остриё описало круг на уровне её груди.
    - Ну-ну! Может, ты и впрямь Вивьена?
    - Я не Вивьена, - прозвучал в ответ знакомый голос. - Меня зовут иначе.
    Её слова больше не обрушивались на меня подобно водопаду с небес. Потрясённый, я смотрел, как золотые волосы Снежной Королевы начали темнеть, черты прекрасного лица утратили прежнюю чёткость и правильность, его усыпало множество веснушек, фигура из стройной превратилась в щуплую...
    - Бронвен! - воскликнул я.
    Она задиристо и в то же время высокомерно усмехнулась:
    - Ты ещё хочешь моей смерти, Кевин-Артур?
    - Юпитер-Громовержец, порази меня молнией! - выругался я на родном языке моей матери. - Значит, ты Хозяйка Источника?
    - Да. С недавних пор. Со дня коронации Колина.
    - А что случилось с прежней Хозяйкой?
    - Я убила её. - Глаза Бронвен потемнели от гнева. - Утопила эту стерву в Источнике. Её сожгла Исконная Сила.
    - Невероятно! - сказал я, отчасти досадуя, что меня опередили. - Уму непостижимо... - Тут я сообразил, что продолжаю держать Эскалибур, направив её остриём в грудь Бронвен. Спохватившись, я вложил шпагу в ножны и спросил: - А как тебе удалось?
    - Это оказалось проще простого. Она была совсем слабая, почти беспомощная. - Бронвен презрительно фыркнула. - Видно, давно ей не приносили человеческие жертвы.
    - Так ты и это знаешь?
    - Я всё знаю. Прежняя Хозяйка Источника стояла у истоков всех гнусных дел. Когда затея с похищением Дейдры провалилась, она подговорила Эриксона, а через него и Эмриса, организовать убийство дяди Бриана. Бешеный барон получил от неё формулу зомбирующего заклятия...
    - Ого! - сказал я. - Значит, убийца короля был зомби?
    - Вот именно. Так что гнев королевского правосудия обрушился явно не по адресу. Родственники того бедолаги не получили ровно ничего от врагов Короны и Государства.
    Я посмотрел на Бронвен с уважением:
    - Кажется, я догадываюсь, кто помог им бежать из тюрьмы.
    Она утвердительно кивнула:
    - Сейчас они в безопасности и на жизнь не жалуются, разве что иногда тоскуют по родине. Я не могла допустить, чтобы невинные люди сгнили в темнице, расплачиваясь за чужие грехи.
    - А как насчёт виновных? - осведомился я.
    - Хозяйка мертва, Эриксон вскоре своё получит, а Эмрис мой брат.
    Я не стал возражать, выдвигая аргумент, что Эмрис преступник. В отличие от Кевина МакШона, я хорошо знал, что такое тирания родственных уз. Даже к брату Александру, наряду с ненавистью, я испытывал нечто вроде привязанности, хотя и ненавидел его всеми фибрами души.
    - Ладно, - сказал я. - Оставим Эмриса... на некоторое время. Сейчас у меня более важные дела. Прежде всего, я намерен повидать Источник. Его Образ, который носит в себе Колин, чертовски заинтриговал меня.
    Бронвен вдруг заволновалась.
    - Если ты вправду принц Артур из рода Пендрагонов... Ты же не собираешься претендовать на престол моего брата?
    Я загадочно улыбнулся и промолчал. По правде говоря, я ещё не решил, что буду делать, у меня просто не было времени, чтобы строить дальнейшие планы. До того как Бронвен задала этот вопрос, я не рассматривал такую возможность. Но позже непременно рассмотрю её - мысль стоящая. Я никогда не отличался чрезмерными властными амбициями, однако перспектива править в легендарном Авалоне могла вскружить голову любому сыну Света - даже тому, кто предпочитает Сумерки.
    Так и не дождавшись ответа, Бронвен обречённо сказала:
    - Значит, теперь ты будешь зариться и на корону Колина, и на его невесту.
    - О чём ты говоришь?
    - Когда ты вошёл во Врата, Дана несла Знак Жизни. А король Вортимер не зря предупреждал о возникновении нежелательных связей.
    - Ага...
    - Ты ещё не прочувствовал это, но вскоре прочувствуешь. Если Входящий - мужчина, то между ним и Отворяющим слева возникает взаимное влечение. А если во Врата входит женщина, то доминирует связь с другим Отворяющим - который несёт Знак Мудрости. Вот так и получилось, что Колин не на шутку увлёкся Даной, а ты - мной.
    - Ага, - повторил я. - Вот оно что... Ты вошла во Врата вместе с Колином?
    - Одно уточнение: перед ним. Колин оставил свой Огненный Глаз в ящике стола, вместо того чтобы немедленно уничтожить его. Он не послушался совета Даны - а ведь она предупреждала его, что опасно оставлять камень без присмотра.
    - Откуда ты это знаешь?
    - Слышала вашу беседу с архиепископом. Я вообще люблю совать свой нос в чужие дела и просто обожаю подслушивать и подглядывать. Я следила и за вашей сегодняшней встречей с Колином, но не успела остановить тебя - ты застал врасплох даже меня... В общем, в ночь накануне коронации я тайком пробралась в кабинет Колина и взяла его камень. Через него я смогла получить доступ к Знаку Силы и во время церемонии держала постоянный контакт с вашей троицей. А вы ничего не почувствовали.
    - Я восхищён твоим мастерством, Бронвен, - сказал я, ибо она хотела это услышать. - А что было дальше?
    - Как только вы с Даной отворили Врата, я проскользнула впереди Колина и очутилась здесь. Меня встретила Хозяйка, мы крупно повздорили, так как я уже знала от Эмриса о её злодеяниях. Наша схватка длилась недолго; я довольно легко победила её и утопила в Источнике. Затем сама окунулась в Источник, прошла Путь Посвящения и Круг Адептов, а потом перенеслась в следующее мгновение и встретила Колина уже в роли новой Хозяйки.
    - Что значит "перенеслась в следующее мгновение"? - спросил я, вспомнив слова Колина о странном поведении времени в этом месте.
    Бронвен зябко повела плечами:
    - Здесь нет времени, Кевин-Артур, оно здесь остановилось. Ты можешь годами, веками бродить Безвременье - а в материальном мире не пройдёт даже ничтожной доли секунды. Прежняя Хозяйка могла жить здесь постоянно, потому что была бесплотной, и мне страшно подумать, какой ад царил в её голове, к каким мрачным глубинам преисподней прикасалось её сознание... Знаешь, порой мне кажется, что она с радостью приняла смерть.
    - Думаешь, она хотела умереть?
    - Думаю, да. Она была пленницей Безвременья, она была лишена человеческой плоти и не могла жить в материальном мире - только здесь. А здесь... - Бронвен снова поёжилась.- Здесь можно отдохнуть, набраться сил, поразмышлять, но постоянно тут жить - нет, это ужасно!
    - А Колин думает, что ты живёшь здесь постоянно, - заметил я.
    - Это я так сказала ему, чтобы внушить ему должное почтение к моей персоне. Пусть он боится меня. На самом же деле я просто чувствую, когда он приходит к Источнику, и успеваю опередить его.
    - Он даже не подозревает, что ты - это ты?
    Бронвен усмехнулась:
    - Нет, право, до чего мужчины слепы! Это надо же: не узнать родную сестру, пусть и в ином обличии. - С этими словами она снова превратилась в Снежную Королеву.
    - Невероятная метаморфоза, - сказал я. - Впечатляет.
    Впрочем, менять внешность позволяли и Формирующие. Но не произвольно, а только в пределах, обусловленных генотипом - то есть сделаться старше или моложе на вид, подправить черты лица, откорректировать фигуру и тому подобное. Кроме того, такие трансформации нельзя было совершить за считанные секунды - требовалось от нескольких часов до нескольких дней, в зависимости от масштабов превращения. А вот Бронвен демонстрировала настоящие чудеса преображения...
    - Сила Источника позволяет тебе выделывать такие штучки?
    - Запросто. Можно превратиться в кого угодно. Но ненадолго - поддержание несвойственного облика требует постоянных усилий. Поэтому мне нелегко всё время носить личину прежней конопатой Бронвен.
    - Как это? - не понял я.
    - Источник сделал мне подарок - несколько изменил мои... как их там?.. ага, гены. Теперь настоящая я - вот такая, какую ты сейчас видишь. Похоже, Источник не лишён тщеславия и решил, что его Хозяйка должна выглядеть надлежащим образом.
    - Ого! - поражённо и немного испуганно произнёс я. Сочетание магии с генной инженерией было чревато непредсказуемыми последствиями, и известные во многих мирах оборотни были ещё не самым худшим результатом таких экспериментов. Во всех без исключения Домах вмешательство в естественную генетическую структуру было строжайше запрещено и каралось очень сурово. Оставалось надеяться, что Источник не оказал Бронвен медвежью услугу. Всё-таки он Мировая Стихия...
    - Ты согласен, что я блестящая красавица? - спросила Бронвен. - Я нравлюсь тебе?
    - Да, нравишься, - признал я. - Ты действительно блестящая красавица.
    - И ты хочешь меня?
    - Нисколько! - резко и неискренне ответил я.
    Бронвен зашлась звонким смехом:
    - Ах, Кевин, бедолага! И что же тебе делать? Ты стал сердцеедом поневоле. Дейдра - я - а теперь и Дана.
    И ещё Диана, тоскливо подумал я. Ни Бронвен, которая вызывала у меня похоть, ни Дана, к которой я пока что не питал никаких чувств, кроме симпатии, не могли сравниться с Дейдрой, которую я любил. Но Диана...
    - Здесь бывает кто-то ещё, кроме тебя и Колина? - поинтересовался я, поменяв тему разговора.
    - До вчерашнего дня никого не было, - ответила Бронвен. - А прошлой ночью, накануне своей смерти, сюда сунулся Аларик Готийский. Хотел втихаря пробраться к Источнику - а увидев меня, сразу смылся. Жаль что я его не поймала!
    - А меня ты пропустишь к Источнику?
    Бронвен с нежностью посмотрела на меня и немного печально улыбнулась:
    - Я уже говорила, что не стану тебе мешать. Ты мне нравишься... всё равно кто ты - Кевин или Артур. Я люблю тебя. Если ты не в силах отказаться от Дейдры, женись на ней, я не против, но будь моим тайным мужем. Мы проведём наш медовый месяц в Безвременье.
    Я опустил глаза и промолчал. Я не мог ответить ни да, ни нет. Меня сильно влекло к Бронвен, особенно в её новом облике Снежной Королевы. Но я не хотел изменять Дейдре...
    А ведь я уже изменил Диане, предал нашу любовь! Я не сомневался, что изменю и Дейдре - когда встречусь с Дианой...
    - Что ж, ладно, - сказала Бронвен, нарушая затянувшееся молчание. - Пойдём к Источнику.
    Она повернулась и пошла к вершине холма. Она была совсем не похожа на ту Бронвен, девушку-подростка с нескладной фигурой, которую я знал. Она здорово повзрослела и стала женщиной, Хозяйкой Источника.
    Несколько секунд я не двигался с места, глядя ей вслед. Я прошёл долгий путь, чтобы достичь своей цели. Я пересёк бесконечность, потерял память и стал младенцем. Мне пришлось вновь становиться взрослым, начинать всё с чистого листа. Я снова был ребёнком, подростком, юношей, по второму разу жадно познавал мир, мне посчастливилось снова испытать муку и радость первой любви... А потом я обрёл себя, обрёл память о прежней жизни и обрёл боль. На меня свалилось множество проблем, от сугубо личных до глобальных, мирового значения, уклониться от решения которых не было никакой возможности.
    Первое и главное, это, конечно, Источник. Его Сила - не для людей с их неустойчивой психикой, склонностью к разного рода крайностям, амбициозностью, жаждой власти и фанатизмом. Никого, в том числе и меня, нельзя и близко подпускать к Источнику - но это лишь в идеале. А в действительности доступ к нему существует, и я был бы глупцом, если бы не воспользовался этим.
    Далее, Авалон. Перспектива царствовать в нём и основать свой собственный Дом представлялась мне всё более заманчивой. Этим бы я утёр нос не только моему брату Александру, которого ненавидел, но также и Амадису, который мне всегда нравился и которому, вместе с тем, я завидовал, поскольку он был наследником престола в Царстве Света.
    Однако на моём пути к этой цели стоял Колин, который был моим другом.
    А ещё были Диана и Дейдра, которых я любил. Причём обеих и одновременно...
    Бронвен остановилась и окликнула меня. Я тяжело вздохнул и следом за ней, Снежной Королевой, Хозяйкой Источника, начал подниматься по склону холма.
    Вокруг царило Безвременье.

    Желаете читать дальше?
    Тогда вам сюда или сюда или сюда.




  • Комментарии: 5, последний от 29/02/2012.
  • © Copyright Авраменко Олег (olegawramenko@yandex.ua)
  • Обновлено: 26/02/2018. 263k. Статистика.
  • Роман: Фэнтези
  • Оценка: 7.51*37  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.