# Хорошо было раньше

Леонид Александрович Ашкинази

Хорошо было раньше


Хорошо было раньше -- я жил в монастыре, к моим услугам была огромная библиотека. Два часа в день я работал по сельхозчасти -- полол грядки, вносил удобрения, доил коров и все подобное. В нашем монастыре это единая норма. Большую часть продуктов мы получали из окрестных селений, в обмен на медицинские, инженерные и педагогические услуги. Но кое-что мы по разным причинам выращивали сами. Например, лекарственные растения, которые требуют особого ухода, или какие-то новые, экспериментальные сорта. Два часа в день я работал по инженерно-технической части -- чинил, налаживал, проектировал и изготавливал оборудование. И для монастыря, и для окрестных селений. В нашем монастыре это единая норма. Далее -- четыре часа индивидуальной нагрузки, той, с которой конкретный человек справляется лучше других. Кто-то исполняет музыку во время праздников, кто-то готовит изумительно вкусную еду для всех, кто-то лечит физические и психологические проблемы у нас и у жителей окрестных деревень и городков. Я, естественно, преподаю, но не все четыре часа, а только два.


Остальное время я занимаюсь наукой. К моим услугам огромная библиотека и оборудованные лаборатории. О теме, точнее о темах, над которыми я работаю, я распространяться не буду. То есть я мог бы произнести много умных слов, но поймете ли вы их? В выборе тем я свободен, но не вполне -- два часа я посвящаю исследованиям, которые так или иначе нужны нашему монастырю. Остальное время я волен заниматься вообще чем угодно, ну так я и занимаюсь наукой. Потому, что мне так угодно... Кстати, отчасти и преподаванием, в дополнение к обязательным часам. У меня нет резкой границы между наукой для монастыря и наукой для себя. Да и между наукой и преподаванием граница тоже не всегда видна. Если я чему-то нужному для работы учу тех, с кем работаю -- это преподавание или наука?


Я знаю, что в других монастырях тоже есть люди, занимающиеся науками, но мы редко получаем информацию от них, как, впрочем, и они от нас. То есть мы всегда готовы им помочь, как, скорее всего и они нам, но потребность в помощи не возникает. Даже консультации у нас бывают редко. Дорога дальняя, несколько суток, отвлекаться от своих исследований не хочется. Да и то сказать -- вдруг мне то, чем занимается кто-то другой, покажется интереснее, чем то, чем занимаюсь я? Вряд ли это будет полезно для работы. А такая вероятность есть, увы, всегда.


Два года назад наши инженеры начали создавать систему мгновенной связи на расстоянии. Они задавали мне кое-какие вопросы, я по мере своих знаний им отвечал. А еще мы, то есть я и мои лаборанты, провели для них некоторые исследования. Шесть месяцев назад инженеры показали мне свою систему в работе. Она действительно передавала звук на расстояние в три мили. Причем свойства системы таковы, что и сто миль для нее не предел, это они знали, да и я это понял сразу. Месяц назад они показали мне новый вариант, который может передавать изображение. Я понимаю, что это замечательное достижение, но меня кое-что беспокоит.


Совершенно очевидно, что эта система будет распространяться, и в течение года иди двух, этими, как они говорят, "линиями связи" окажутся связаны все монастыри. Политические выгоды от этого очевидны, и руководство всех монастырей радостно внедрит эту систему. Она упрочит наше положение в этом мире, сделает нашу жизнь безопаснее. Причем на какое-то время в особенно выгодном положении окажемся, естественно, мы -- как создатели этой системы. Но меня беспокоит вот что... понятно, что этой системой начнут пользоваться и ученые. И мы начнем легко и просто узнавать, какие проблемы решают другие ученые в других монастырях, над чем они работают. Не приведет ли это к тому, что мы начнем бросать свои исследования ради того, что покажется нам более интересным? Прыгать, простите за выражение, с темы на тему? Не принесет ли это вред и каждому конкретному ученому и науке в целом?


Вижу я этот соблазн и перед собой. И это, как вы понимаете, меня беспокоит.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Примечание для исследователей. Это чувство возникло у меня в результате знакомства с некоторыми работами М.Н.Эпштейна. Михаил Наумович, спасибо что оно возникло -- оно ведь могло и не возникнуть!