Ашкинази Леонид Александрович
Неофициальное жизнеописание Остального

Lib.ru/Фантастика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 1, последний от 15/07/2009.
  • © Copyright Ашкинази Леонид Александрович (leonid2047@gmail.com)
  • Обновлено: 18/12/2016. 334k. Статистика.
  • Повесть: Проза Мемуары
  • Иллюстрации/приложения: 1 штук.
  • Скачать FB2
  • Оценка: 2.80*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжающиеся мемуары. Версия "осень 2016".


  •    Неофициальное жизнеописание Остального
      
       Часть I. Школа
       Часть II. Институт
       Часть III. Семейная жизнь.
       Часть IV. Спорт
       Часть V. Общественная деятельность
       Часть VI. Журналы
       Часть VII. Преподавание
      
       В две тысячи лохматом году я выложил в Сети "Неофициальное жизнеописание Всесоюзного электротехнического института имени В.И. Ленина" - текст, посвященный и т.д. После этого моя подруга ("редакции фамилия известна") начала домогаться; я сопротивлялся, как В.Лоханкин, но природа в ее лице оказалась сильнее. Через год я сдался и согласился записывать истории по мере всплывания их, как чего-то в проруби, в моем больном закомплексованном сознании. Прошло некое время и я беру на себя смелость. Великий All! Когда ты захочешь... если ты когда-нибудь захочешь... (тут - набежать скупой слезой) Ну, блин, приятно верить, что мои писульки помогут тебе въехать в эту, как ее, блин... историю. Прикинь, мужик, она ведь и твоя история. И твоя, моя умница и красавица, тоже.
      
       Или что ты хотя бы протащишься...
      
       Истории собраны в блоки по простому принципу, хотя деление не везде соблюдено строго - дело не во временной привязке, а в ассоциациях. "Я ясно и отчетливо, на своем опыте, осознал, почему человек с незапамятных времен живет в большей степени легендой и преданием, чем историей, и почему в его сердце поэзия в конечном счете берет верх над властью. Потому что легенда неустанно возводит здание бессмертия, лживость и порочность которого тщится доказать история." - Мишель Рио "Мерлин. Моргана. Артур."
      
       Это такой не вполне оригинальный жанр, назовем его "продолжающийся текст". Например, я не выкладываю пока некоторые части, относящиеся к организациям, в коих я работаю. Кроме того, вполне возможно, что я что-то вспомню позже и придется дополнять. Обязуюсь дополнять не чаще раза в квартал, версия в формате (время года) -(год) указана.
      
       Еще два слова о вечном. Те, кто не просто читал названный выше мой текст, но и что-то вякнули мне по поводу, аккуратно, как известно что на троих, поделились. На тех, кто (цитирую) "читал и падал со стула", "господи, как это все страшно" и "это не имеет никакой ценности, это не история, а ты". Ну, да, пока что я, а потом аккуратная прямоугольная табличка. Или просто - надпись. А что, есть другие предложения? Падать или не падать от смеха - воля ваша. Я - за. Теорию, почему поделились и как, есть ли в этом сокровенный смысл, отблеск клипот, свет цветка лотоса или чей-то промысел - постройте сами, "в качестве легкого домашнего упражнения".
      
       Еще два слова о структуре. Тот, первый, текст записывался строго "по-историйно": то есть вспомнилась история - записалась. В этом тексте есть "крупные куски", например, описания каких-то поездок, состоящие, если приглядеться, из отдельных историй... впрочем, куда это я лезу? Диссертацию о моих текстах пусть напишет другой. Или, распечатав - если в четвертом тысячелетии еще будут существовать все три объекта/субъекта этой формулы, согласно традиций титульного народа страны моего сегодняшнего гражданства, "завернет в нее селедку". Глава третья - расшифровки. Параграф пятый - об этой фразе. Страница семьсот семьдесят седьмая... Ученый Совет мирно дремлет. Молодые аспиранты по углам тихо рассказывают анекдоты, а некоторые щупают добросовестно хихикающих аспиранток... Жизнь продолжается. И это правильно!
      
      
       Часть I. Школа
      
       Из до-школьной эпохи я помню немного. Отчетливо - запах двигателей на соляре - тяжелых грузовиков, которые шли по Котельнической набережной, и барж, которые плыли по реке. Смутно - сами баржи и черные трубы ТЭЦ. Пройдет треть века, я воспою их, Сэй-Сенагон, верь мне. Отчетливо - заклепки на конструкциях мостов: отец на прогулках читал мне лекции по сопромату (в институте я без ошибок указывал опасные сечения, не рисуя эпюр, а эпюры рисовал, не делая расчетов). Редкие упоминания отца о его детстве, из которых я помню только то, что кусочек масла ему клали на дальний конец куска хлеба - чтобы масло досталось "на десерт". Смутно помню двор и жуткую коммуналку, кухню с шеренгой керосинок (или примусов?). Игрушки: отчетливо - разобранного жестяного штампованного мотоциклиста и игры "в войну": крепости изображали стопы книг, действующих лиц - шурупы. Смутно - электроизмерительные приборы и двигатели, которые все разбирал. Отчетливо - черный репродуктор над кроватью, наедине с которым меня оставляли в комнате, и который мне было разрешено выключать, выдергивая вилку, если надоест, но не было разрешено после этого включать. Какого дерьма напихала мне в подсознание эта машинка для зомбирования, порождение советского тоталитаризма? Спустя много лет, перелистывая маленький атлас, который был в моем детстве, я обнаружил на карте СССР отметки линии фронта и взятых или сданных городов и - но детской рукой - стрелы атак, нанесенных на карту - какого вы бы думали, города? Нью-Йорка. Так что холодная война, которая по официальной версии началась в 1945, в начале пятидесятых уже была вполне укоренена в детском сознании.
      
       Были ли у меня еще какие-то игрушки? Помню жестяного мотоциклиста, возможно - заводного, но не уверен. Это означает, что либо других не было, либо это не было значимо для тогдашней моей психики. Тут можно порассуждать на тему различения "психики" и "состояния психики", а также о том, изменяется ли психика с возрастом, точнее - что и как в ней изменяется. Но с этим лучше к специалистам, а в целом можно сказать, что память у меня плохая - то есть я запоминаю немногое, значит - наиболее (на тот момент или в течение всего времени?) значимое. Впрочем, как раз для специалистов по психике такое устройство памяти у объекта исследования может оказаться как раз удобным. Кстати, вот вспомнилась и еще игрушка - какое-то время я носил с собой маленькую куколку из пластилина (самодельную). Означало ли это дефицит любви? Или дефицит объекта заботы? Или отсутствие "своего", ощущаемого как "собственность"? Или гордость - вот, мол, сам сделал! Ни у кого такой больше нет!
      
       В детстве я сделал несколько "изобретений", о которых немедленно докладывал своим родителям, вызывая у них как минимум - удивление, а как максимум - остолбенение. Например, удивление вызвало предложение для упрощения жизни объединять закуску, первое, второе и десерт и далее - применять мощный миксер. Правда, я не додумался до идеи вводить полученный полужидкий продукт в импульсном режиме прямо в желудок. До этой идеи додумались в СССР и реализовали дважды - в птицеводческих хозяйствах с петухами (правда, редактор мне заметила, что гусей для фуа-гра откармливали именно так еще раньше) и в тюрьмах и психушках с политзэками, объявлявшими, как последний протест, голодовки. К счастью, миксера в доме не было и родители не дали попробовать.
      
       Однажды я предложил строить дома так, чтобы все стены в квартире могли подниматься на несколько сантиметров от пола, тогда можно было бы при подметании сметать мусор из комнаты в комнатку до наружной стены, а приподняв ее - прямо выметать на улицу.
      
       Примерно такой же логикой было вызвано более простое предложение объединить чистку, стирку и купание посредством "обработки" одетого человека. Сложности подбора универсального моюще-чистящего средства я по молодости лет не учитывал, а до идеи проделывать эту комплексную обработку в барабане стиральной машины додумался много позже и даже написал на эту тему рассказик
       http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_1910.shtml
      
       Еще одна идея, нацеленная опять же на упрощение быта: побриться налысо и покрыть эпоксидкой голову, чтобы больше не росло, а если нужна прическа, то не бриться, а постричься, как хочется, и опять же промазать эпоксидкой прическу и заполимеризовать, или, как говорят технари, замонолитить ("Буранный полустанок" не был еще написан). Зато, как заметил мне редактор, уже была написана "Республика ШКИД", где с помощью мыла делали "вечные прически".
      
       Некоторые мои гениальные идеи впечатляли родителей сильнее: например, я как-то стал им объяснять, как воровать "двушки", двухкопеечные монеты, из телефонов-автоматов (таксофонов)... Мне пришлось долго доказывать им, что я не собирался встать на стезю порока, что мне было интересно придумать, не более. А еще я предложил жарить не котлеты, а тонко раскатанный фарш - поскольку в котлетах самое вкусное поджаристые корочки, а так они только и будут.
      
       Самая моя гениальная идея касалась упрощения проблемы с туалетами. Уличных туалетов в Москве всегда было мало, в те, что имелись, - было страшно войти. Идея была проста - на понятно что надевается тоже понятно что (как это называется, я тогда не знал и не вполне понимал, зачем это, но то, что это существует, - знал), оно переходит в тонкую резиновую трубку, идущую внутри штанины и вставляющуюся в отверстие в подошве. Человек останавливается на канализационной решетке - и проблема решена.
      
       Родители были в шоке. Хорошо еще, что я не начал развивать идею о соответствующем устройстве для прекрасного пола (разумеется, такие устройства для обоих полов реально существуют - не во всех же самолетах есть туалеты!). Кстати, представление о женской анатомии у меня было сильно упрощенное: так, я однажды спросил маму, как женщины ухитряются делать "по-маленькому" - ведь, если трубка оканчивается плавно расходящимися стенками, то должно потечь по ноге? Моя довольно-таки отвязная маман застеснялась и не ответила. Нет бы взять бумагу, карандаш и начертить. Позже я обнаружил, что соответствующие страницы в Медицинской энциклопедии в библиотеке замусолены так, как, наверное, ничто в мире.
      
       Кстати, насчет отвязности. Это она имела трех официальных мужей (последовательно), причем первым положила себе в кровать своего институтского профессора, уведя его из семьи и сохранив (по ее словам) хорошие отношения с его женой (бывшей). Я пытался совершать подобные (лишь в некотором смысле!) подвиги... ну, что-то удавалось... Кстати, это она объяснила мне, как определить, носит ли девочка лифчик.
      
       Пример детского - но почти научного - мышления. Я не понимал, зачем держать градусник под мышкой 10 минут, и понимал, что не понимаю, но обнаружил, что за последнюю минуту добавляется 0,1 градуса и держал 9 минут, вводя коррекцию + 0,1. Странно, что я не попробовал более короткие измерения и большие коррекции. То есть это был подход скорее инженера, а не ученого.
      
       Еще о детском мышлении, надеюсь, что мозговедам пригодится. Ребенок видит мир аддитивным, непрерывным, линейным и обратимым. В детстве у меня было несколько "недоуменных вопросов". Первый - почему нельзя (как мне кто-то сказал) работать при смешанном - искусственном и естественном - освещении. Я не смог найти объяснения и в итоге решил, что это глупость. Второй: почему нельзя (как мне кто-то сказал) смешивать сырую и кипяченную воду. В этом случае я тоже не смог найти объяснения и тоже в итоге решил, что это глупость - смешивать можно. Физик сказал бы, что детскому мышлению свойственно восприятие мира как аддитивного, идея бинарного оружия ребенку не близка. Третий - почему стабильна длина очереди в магазине: если обслуживание быстрее прихода клиентов, она должна быть ноль, иначе - расти до бесконечности. В итоге я пришел к понятию обратной связи, то есть решил, что видимая продавцом длина влияет и на "подключение" человека к очереди и на скорость обслуживания. Радиоинженер сказал бы, что детскому мышлению свойственно восприятие мира как линейного и без обратной связи, но я это преодолел. Наконец, четвертый вопрос. Если при приближении к светлому царству коммунизма противоречия в обществе растут - нам так говорили, - то куда они деваются при наступлении оного? Революций теоретики вроде не предрекали. Философ сказал бы, что детскому мышлению свойственно восприятие мира как непрерывного. В итоге я пришел к выводу, что функция должна быть непрерывна, а значит, нам врут. Но к этому моменту я уже понимал, что не все нужно спрашивать. Вот еще - я долго, несколько лет, не мог понять слова "имярек" - это абстрагирование оказалось доступным только по достижении определенного уровня мышления. Касательно обратимости - когда биологичка сказала, что орган, который не функционирует, отмирает - например, когда люди слезли с веток, у них отвалился хвост, то я немедленно спросил - а если обратно влезем, он со временем опять вырастет?
      
       Одно из очень ранних воспоминаний - мне читают книжку и про какое-то животное в тексте говорится "это полезный зверек" и у меня смесь удивления и возмущения - какое их дело, он живет сам по себе!
      
       В школе я раза два или три попадал в больницы. Вообще-то я был восьмимесячный, а в частности мне в начале этой жизни ставили то ли шесть, то ли семь хронических диагнозов. Правда, плохо верится? В один из таких разов у нас в палате была развлекуха - разбегаться по проходу и с размаху прыгать попой на матрас. На третий день сестрички заглянули в "историю болезни", прочитали, что сколиоз и жесткая кровать, и в мое отсутствие вложили в кровать доски.
      
       Три года (3, 4, 5 классы) жил в Ереване. Ездил с родителями по городам Армении. Из тех лет помню совсем немного - как мы с приятелем (Артюшей) играли на балконе, расчертив пол картой, высаживали десант с кораблей... Помню, как ходили с отцом по холмам на краю города, находили осколки вулканического стекла (обсидиана). Помню, что во дворе был колодец, спуск в "газопасторан", газоубежище: черный подземный коридор, четыре комнаты. В столовой в доме отдыха Джермук соседка, получив котлету, приподнимала ее вилкой и заглядывала под нее. Наверное, там, где она живет, - заметил отец, - есть пауки или кто-то еще, кто может спрятаться под котлету.
      
       Увлечения. Первое (с 7 класса) - химия: неплохая лаборатория дома, вторая премия на городской химической олимпиаде (кажется, даже два раза, причем один раз - в год, когда не было присуждено ни одной первой). Одно отравление хлором, воспаление легких, которое не могли вылечить 1,5 месяца, всю попу искололи... спустя несколько лет прочел у Некрасова: "Отравления хлором вызывают долго не проходящие воспаления легких", - и понял. Второй смешной случай - вывернул на себя 1/2 литровую бутыль серной кислоты. Добежал до ванны, прыгнул в нее, открыл воду. Дело было летом, так что пришлось выкинуть только трусы.
      
       Вторым увлечением (с 9 класса) была радиотехника (под руководством отца). Первый детекторный приемник - римейк 30-х годов: с вариометром! Детектор, правда, не самодельный, не "гален", а фабричный (Д2). Далее - транзисторные приемники (П13... П16, П401... П416). Потом - приемник 2V3 по знаменитой тогда схеме Плотникова, потом - с УВЧ по каскодной схеме и с бестрансформаторным выходом (они сохранились, музею меня готов предоставить). Далее - неплохой УНЧ (ультралинейная схема, две 6П14П на выходе), имел в виду завоевать сердце одной девочки (Н.Г.), вместо сердца получил любовь к классической музыке и опыт радиолюбительства. Полагаю, что не прогадал.
      
       Мало-мальски сознательная жизнь началась для меня с 9 класса, когда я поступил (после математического кружка при МГУ) в знаменитую тогда седьмую школу. По математике - самую крутую школу Москвы. В отличие от второй школы, у нас не было гуманитарного компонента (см. мою статью про историю физматшкол). Математике нас учили Р.С.Гутер и - параллельный класс - Н.Н.Константинов, причем главной идеей было развитие "конструкторских" способностей. То есть мы должны были сами давать определения математическим объектам, выявлять "математичность". Такая деятельность составляет основную собственно физическую часть деятельности физика - придумывание "физики", модели природы. Далее следуют описание модели уравнениями, их решение, опровержение или уточнение модели. Для математика, как мне кажется, эта деятельность - "математизация", называние объектов, выделение математических объектов из мира математических образов, как сказал бы гуманитарий - "введение их в культуру", - составляет заметную часть деятельности на верхних этажах математического Олимпа. В веках останется имя того, кто доказал Теорему Ферма - но называют ее "теорема Ферма", а как звали того, кто понял, что такое уравнение, и ввел понятие "уравнение" в математику и жизнь? (операции, равносильные решению уравнения, и специальное понятие для неизвестной величины были уже в Древнем Египте и Вавилоне).
      
       В М.Г., дочку Р.Г., я влюбился, несколько лет, уже после окончания школы, она терпела мои ухаживания, но когда я потянул к ней лапы, вопрос был исчерпан немедленно. Еще бы! Терпеть несколько лет женщина может разве что для развлечения, но воспринимать после этого всерьез? В школе ничего особенно интересного не происходило, класс делился на несколько компаний, мы учились, дружили, списывали, слегка хулиганили... я не был в числе сильных и не был в числе дисциплинированных. Считаю, что Р.С. или, как мы его называли, "Раф", оказал на меня очень сильное влияние. Вот индикатор. Как-то раз мы обнаружили в классном журнале листок с распределением нашего класса на четыре группы - явно по "силе" - написанный его рукой. Так вот, я до сих пор помню поименно первую и четвертую группы и что я был в третьей. Каково было его влияние на других - не знаю. И, как это ни сентиментально звучит, считаю, что то, что я стал не только физиком, но и педагогом - и его влияние, и отдача моего долга. Иногда запоминаются поистине странные вещи. Например, Раф как-то сказал, что, когда он учился в МГУ, среди студентов был конкурс на лучшее ругательство. Первый приз получило слово "шужмуй". После объявления результатов оказалось, что это название маленького острова на Белом море.
      
       Дальнейшая эволюция была обычна - мы работали, женились, делали детей, растили их и старались, чтобы они были людьми, у кого-то это получилось, у кого-то нет, разводились, покидали эту страну, попадали в больницы, помирали... Словом, жили. Раз лет в десять остатки нашего класса собираются. Народ общается и веселится, а я не знаю, зачем сюда пришел. То, что делаю я, - не интересно никому. Интересно ли мне то, что делают они? Чаще всего тоже нет, а еще чаще я не знаю, что они делают. Но несколько лет назад собралась наша узкая компания - те пятеро, которые дружили: В.М., М.К., Н.Г., А.В., Л.А. и я. И несколько часов все говорили о чем угодно - и чаще всего о прошлом, - но не о том, над чем работают, что делают. Или я урод, у которого жизнь - это работа или счастливый человек, у которого работа - это жизнь? Или не "бытовое или", а "формально-логическое или", которое на бытовом - "и/или"? Правда, прошлое у нас было общим... а работа? Но у всех, кроме меня, работа была "достаточно общей" для разговора. Да и со мной - ведь часть присутствующих какое-то время преподавала.
      
       От школьных лет остались несколько смешных историй. Т.К., когда ее дергали за косички, презрительно морщила нос и произносила: "Гул-ляйте в пес-с-cочек!" Как-то мы затеяли - составить (каждый) список класса по "силе" - ну, то есть по мозгам. В.М. напротив цифры "1" поставил прочерк. Он (как и все остальные) обоснованно считал себя самым сильным. Но поступил дипломатично. Б.С. ласково называл Галю С. "гальюн" - кажется, в классе никто не знал этого слова или делал вид, что не знал (я не знал; узнал больше чем через год после окончания школы - представьте, как катался по полу от смеха). С.Ч., которого дразнили и донимали Л.А. и А.В., однажды пошел во двор и вернулся с хорошо обмерзлым кирпичом, имея в виду стукнуть кого-то из них, но наткнулся на другого, тот кирпич отнял. В классе кидались тряпками, а иногда - табуретами. Однажды А.В. спас своего приятеля Л.А. - табурет, пущенный твердой рукой С.Ч. под управлением его же меткого глаза, летел точнехонько тому в голову, А.В. выставил руку и отразил метеоритную угрозу. (Позже С.Ч. прославился тем, что так же метко сделал пятерых детей.) Когда урок отменялся, класс сооружал из стульев пирамиду до потолка, это называлось "гимн труду". Весной из окон кидались бумажными кубиками с водой. Гидравлический удар - метровый веер - мишень визжит и отряхивается. Однажды такая бомбочка влетела какой-то девице за оттопыренный ворот. Кидали из окон и тряпки. Однажды тряпка повисла на носу Н.Г. Мы были потрясены - ее нос не слишком выдавался вперед, а вот же! Еще развлекуха - опускать за шиворот сидящего впереди металлическую цепочку. При правильном исполнении она соскальзывает по хребту, и из-за высокой теплопроводности металла возникает ощущение, что тебе за шиворот льют струйкой холодную воду. Экзекутируемый взвивается посреди урока, биясь коленями о парту. Ве-се-лу-ха... Упомянутая выше Н.Г. приохотила меня к классической музыке (Бетховен, Моцарт), я увлекся радиотехникой, хотел сделать усилитель и поразить ее, сделал по тем временам неплохую вещь (см. выше), поразил - однако, как уже говорил, недостаточно. Но окончил школу с двумя свидетельствами (и программиста, и радиомонтажника), более того (оцените юмор) проводил лабораторки у радиомонтажников, сам будучи школьником и программистом. Поэтому я числю свой педагогический стаж - ессно, неформально - с 1964 года. Еще какой-то всего 31 год и я смогу написать "70 и еще 5 лет в строю". Да только не напишу я "в строю" - другой я человек. Да и доживу ли? (здесь - аллюзия на воспоминания моего отца). Вот мой редактор считает, что доживу. Ну, не в строю, так у доски... у стенки...
      
       Класс - по крайней мере, его немалая часть - ездил развлекаться за город, "кататься на лыжах". Об этих поездках мой соученик Б.С. написал следующее.
      
       А родители думают, что мы бродим в лесу,
       А мы здесь просыпаемся только в первом часу,
       За бутылки хватаемся, и издав тяжкий стон,
       Полчаса препираемся, кто пойдет за вином.
       В понедельник родители,
       Взгляд на нас положив, скажут
       "Морда зеленая, ты, сынок, едва жив".
       В этом смысл ее кроется, в этом весь ее смак -
       Чтобы лыжная вылазка превратилась в кабак.
      
       Маленькое замечание для родителей и вообще "старших" - будьте осторожны. Иногда ваши слова запоминаются надолго и непонятно как влияют. Вот два маленьких примера. Первый. Несколько человек из нашего класса званы на день рождения. Культурная семья, родители - члены одного из творческих союзов. В какой-то момент я обнаруживаю в их немаленькой библиотеке книгу не помню чьих стихов, но помню, что очень хотел их прочесть (кажется, Вознесенского). Известно, что просить дать почитать "на вынос" не всегда удобно, я и не прошу, но уединяюсь с книгой, бумагой и ручкой, чтобы какое-то стихотворение переписать (тем самым - отдаляюсь от коллектива, который веселится за столом). Через какое-то время ко мне подходит глава дома и сообщает (цитирую), что я - дерьмо. Смысл очевиден - я, как говорили советские люди, "откололся от коллектива". Но я, впрочем, делаю другой - тоже очевидный - вывод и немедленно покидаю гостеприимный дом.
      
       Второй пример. Моя маман заметно уменьшила мой энтузиазм относительно одной девочки, заметив этак вскользь, что украшение на ее платье (розочка на спине) специально подобрано так, чтобы скрывать слегка кривую спинку. На "кривую спинку" мне было наплевать - тогда, сейчас, и, смею надеяться, всегда - сколько бы ни осталось. Но к вранью я уже тогда относился с брезгливостью, да еще помножьте на детский максимализм. Вот моя редактор считает, что девочке было не наплевать. Конечно, но сейчас речь не о ней, а о родителях.
      
       В соседнем классе был мальчик Л.М., очень продвинутый. Мне он подарил список волн, на которых вещали "голоса" (диапазон 25 м). А еще он знал французский, читал на языке оригинала дневники мадам де Сталь и цитировал нам: "Как это прекрасно, когда в тебя тремя ручьями льется жизнь". Однажды В.Д. подходил ко всем по очереди и шепотом сообщал, что прочитал в книге: если заниматься онанизмом, на ладонях начинают расти волосы. Все, как один, немедленно... да, Сэй-Сенагон, ты совершенно права - молниеносно обозревали свои ладони.
      
       Со школой мне крупно повезло, а вообще-то советская школа - это было и нечто и что-то в одном флаконе. Сейчас ее некоторые вспоминают с умилением. Ну, не знаю, не знаю... Бардак - вещь малосимпатичная, но концлагерь? Я все-таки предпочитаю первое... Как-то раз меня, когда я был уже студентом, занесло в школу, не помню какую. Надо мне было кого-то найти, и я шел и заглядывал в классы потихоньку. И в очередном классе в щель узрел... школьники вставали по очереди, парта за партой, левый, правый, следующая парта - левый, правый, следующая... и совершенно одинаковыми, бесконечно унылыми голосами произносили две стихотворные строки: "Камень на камень, кирпич на кирпич / умер наш Ленин, Владимир Ильич".
      
       Я с трудом отошел от двери. Текст гипнотизировал... Коленки подгибались...
      
       В свое время ходил анекдот о том, какие новые изделия освоили заводы и фабрики СССР к очередной годовщине то ли рождения, то ли смерти Владимира Ильича. Мебельная фабрика выпустила трехспальную кровать "Ленин с нами", парфюмеры - духи "Запах Ильича" и мыло "По ленинским местам" и т.д. Но вот что я видел сам, причем своими глазами: на выставке журналов с передовицами, посвященными этому событию, среди прочих...
      
       Что такое рашен "peredoviza"? Ээ... ну это статья главного редактора, ну, подписанная главным редактором... В чем разница? Ээ... потом объясню, детка... Статья, публикующаяся в начале журнала и отражающая официальное мнение журнала... то есть редакции... то есть редактора... то есть евойного начальства... то есть партии... натурально, КПСС... на тот или иной вопрос... вот только ничего "иного" нам не надо...
      
       Да, так вот стоял там какой-то журнал насчет коров с передовицей "Ленин и племенное животноводство" и собесовский журнал с передовицей "Ленин и протезное дело".
      
       Примечание: "собесовский" - это журнал системы "социального обеспечения". То есть системы, которая заменяет заработанное и разное (при капитализме) на "подаренное" Государством и, естественно, одинаковое - то есть плохое. То есть не у всех одинаковое, но у тех, у кого не одинаковое, там была своя система... к "собесу" никакого отношения не имевшая.
      
       Производственная практика у нас была в ИТЭФе, крутом ящике, писали какую-то программу для М-20, ввели, М.Д. (будущая знаменитость, автор "Каиссы") нажал пуск, из машины без видимой глазом задержки вылетел ответ. Я почувствовал себя оскорбленным. Мы вчетвером писали программу час, а она! Никакого уважения к человеку-творцу. Однажды Н.Г. нарисовала в школьной стенгазете лысого пуделя. Ка-акой был скандал... Ибо директор наш был лыс. И, как выяснилось, глуп. Хотя второе, быстро добавляю я, не следствие первого. А еще он сделал карьеру (получил "заслуженного") за счет наших преподавателей-математиков (ибо ученики брали премии на международных олимпиадах). А потом карьера была сделана, математики стали лишними, школа кончилась. Кончилась настолько, что когда был ее юбилей... ну, понятно. Эти дурачки даже не знали, что школа "воспета", что о ней есть статья (ээ... моя) в популярном журнале. Была идея сходить, ткнуть носиками, но - в этот день у меня были свои занятия. Радостно вздохнул - благовидная причина, чтобы не терять зря время.
      
       Жизнь поразительно фрагментарна. Или, как написал мой любимый поэт:
      
       "Мы, оглядываясь, видим лишь руины.
       Взгляд, конечно, очень варварский, но верный"
      
       Позже А.В. женился на Н.Ф., девочке из академических кругов. Как бы это сказать... довольно амбициозной. Она сообщила нам, что кормит детей сметаной, которую сама сбивает из сливок (35%-ных). Мы переглянулись... Очень, очень активная девочка. Как же она пробивалась в жизни... Как она слепила диссертацию из материала, который - по тем временам и по нашим понятиям - тянул на неплохой диплом... Но когда я как-то с обидой заметил своей М.Г., что, имей ты, с твоим трудолюбием и твоим IQ, хоть треть пробивной силы Н.Ф. - была бы академиком, она тактично заметила, что если бы она была Н.Ф., то я бы ездил на шабашки каждый год, как А.В., и облысел, как он же. А не занимался бы в свое удовольствие наукой, спортом и прочими любимыми делами. И она была, как всегда, права. Как все мы, женщины, - подумала бы С. - и промолчала, понимая, что я ее уже понял.
      
       Когда А.В. и Н.Ф. получили квартиру, отмечалось новоселье. Нас водили и показывали. Когда мы вступили (С. прочитала мои мысли и начинает улыбаться) в спальню и я узрел кровать... мне изменила моя и без того еле справлявшаяся с эмоциями выдержка, я открыл рот и - сказал нечто такое... Моя спутница М.Г. потом заметила мне, что в приличные дома со мной ходить нельзя. И опять она была права.
      
       У А.В. была любимое выражение - жизнь надо брать просто, как яичницу со сковородки. Мне она уже тогда казалась чересчур оптимистичной (С. кивает).
      
       Моя мать любила ездить в дом отдыха Союза архитекторов СССР - "Суханово". И таскала меня с собой. Кормили там хорошо, но - скучища. А брать с собой книги, бумагу и ручку и - "увы, в сутках только 24 часа" - тогда еще не умел. Помню две истории. Первая - это как кот послал ее нахуй (дурак Word подчеркивает это слово; и комплементарное (парное) к нему - тоже, ах ты моя кисочка, учить меня собралась... ). Извините, но как-то иначе назвать это язык не поворачивается. История развивалась так. На территории д/о (как было принято писать в советское время) "Суханово" жил кот. Очень пожилой, то есть совсем старый. Якобы он принадлежал давно покойной жене одного из патриархов советской архитектуры - Виктории Алабян. Правда, коты столько, кажется, не живут, но речь не об этом. Он был черен, но на старости лет облысел. Но если человек лысеет сверху или сзади - он вынужден поступать так, ибо на других частях головы у большинства людей волос нет, то у кота облысела вся голова. Теперь включите воображение. Сидит кот, большой, черный, пушистый, молча. И, значит, из шерсти торчит маленькая такая головка. На людей - ноль внимания. Как говорили в ВЭИ - ноль целых, хрен десятых. Или немного иначе... А маман простодушно этак подходит к коту, говорит ему "кис-кис" и - да, протягивает руку. Кот медленно... поворачивает... голову... смотрит... на нее ядовито-желтым злобным немигающим глазом и слегка - слегка - приоткрывает рот. И мы видим зубы престарелого - если бы он старел - Саурона: почти человеческие, отдельно, с зазорами, стоящие и чуть ли не прокуренные... Маман мгновенно отдергивает руку и делает шаг назад. Туда, где, по разумной осторожности, стоял я.
      
       Вторая история посмешнее. Маман моя родилась в Харькове, жила там до войны и, в числе прочего, играла в теннисной команде харьковского "Динамо". Ну так вот, "Суханово". Идем мы мимо спортбазы, маман туда заходит, видит - стоит стол и молодая архитектурная поросль, золотая молодежь (на мой технарский взгляд - золотари-бестолочи) режется в настольный теннис. "Не хочешь сыграть?" - спрашивает меня маман. "Мама, не позорься", - отвечаю я. Ибо я спортсмен (правда, альпинист), моложе вдвое, рост и руки тоже поболее. Маман загадочно ухмыляется - С. тоже, я вижу, улыбнулась. Маман берет ракетку...
      
       И как же она меня выдрала... как сидорову козу... Под тихое, но радостное улюлюканье золотой архитектурной молодежи. Ибо она была для них хоть и другое поколение, старпер, но своя. А я - классово чуждый.
      
       В детстве от меня, насколько я помню, прятали три книги - "Испанскую балладу", "Приключения капитана Фракасса" и "Педагогическую поэму". Мотивы можно предположить - тоже мне, бином Ньютона. Но сработало как раз наоборот: первая книга разбудила национальное самосознание, вторая повлияла на отношение к женщинам и жизни вообще. Причем две эти вещи могли сработать и сработали позже (все-таки не "Экзодус", не "Воспоминания счастливой проститутки", они сложнее), а вот "Педагогическая поэма" могла, в принципе, сработать сразу и утвердить в мысли, что педагоги - диктаторы и садисты. Но этого не произошло, хотя аукнулось и быстрее, чем в двух первых случаях - в последних классах школы я уже преподавал сам.
      
       Родители моей мамы были врачи, оба - окулисты, отец ­- С.М.Санович,
       http://www.eyenews.ru/pages.php?id=459
       его я не застал; мать я застал, то есть подробностей не помню, но помню, что ее видел.
       Родители отца: мать - хирург, прошла всю войну, ее я помню, она неоднократно приезжала к нам в Москву, несколько раз и мы ее навещали в Харькове; отец - бухгалтер, остался на оккупированной территории, был убит в Дробницком Яру, вместе с 15.000 другими евреями - "расстрел у тракторного завода", маленький харьковский Бабий Яр.
       http://forum.j-roots.info/viewtopic.php?f=36&t=135&sid=5c7cc53a034eb162d5f4d28b58ddba09
      
       Из рассказов моей матери о ее матери - история, как та сдавала экзамен по психиатрии. Экзамен состоял в том, что выделили студенту по пациенту и надо было за полчаса поставить диагноз. Ну вот, беседует она с выделенной ей женщиной-пациенткой и не может понять, в чем дело - абсолютно нормальный человек, а время-то идет... и уже ближе к концу почему-то замечает: "А почему это мы с Вами стоя беседуем? Давайте сядем". "Ой, - говорит пациентка, - а вот этого я не могу. У меня это место стеклянное".
      
       Это я к чему? К тому, что нарушения бывают очень локальные. Есть в языке такое слово - "пунктик". Заметьте, не "пункт", а именно "пунктик".
      
      
       Часть II. Институт
      
       Преподы. Из младших курсов помню немногое. Б.А.Фукс, завкафедрой высшей математики, математик, лекции читал средне, экзамены принимал жестко. Был изгнан из института тогдашним руководством, когда начали принимать студентов льготно, то есть без экзамена, "от станка", они не учились, а кафедра высшей математики ставила двойки. Т.М.Баранович, с той же кафедры. Спортивная, подтянутая, кажется - горнолыжница, объект обожания студенток. О.А.Зиза, с той же кафедры, эффективно учила нас высшей математике методом придумывания контрпримеров к "урезанным" (без какого-то одного - по очереди - пункта) теоремам. Э.Л.Губер-Гриц, химик (в МИЭМе тогда учили химии, кстати, учат и сейчас) запомнился тем, что, когда у него засыхала паста в шариковом стержне, начинал греть кончик стержня на пламени спички. Мы шизели. Виноградов и Маслов - "высокая" математика. Признаться, я ее не понимал, первый из этих двух экзаменов сдал со второго раза. У Виноградова одна из пуговиц висела на пятисантиметровой нитке, а галстук у Маслова был немыслимой ширины и расцветки. В Сети есть история его любви к вьетнамской девочке из самых верхов, трагическая и удивительно светлая. Кое-что мы об этом знали... Один из студентов, А.К., раздражающе много рассказывал о своих успехах по части дам-с. Как-то раз я сделал рисунок (С., знающая мои художественные таланты, улыбается) - кладбище, стоят рядами кресты, на крестах висят лифчики, подпись "Здесь прошел К (фамилия полностью)" Народ хихикал, К. обиделся. Апофеоз хорошего отношения - в институте был студент, такой, видимо, человек, что даже его приятели называли "гаденышем". Увы, не знаю, за что именно. Возможно, впрочем, что за все.
      
       При институте было СКБ, студенческое конструкторское бюро, прообраз будущих коммерческих организаций. Как-то я пришел к ним и попросился немного поработать - хотел усовершенствовать свой усилитель (тот, который сделал в конце школы). Вот тебе стол и приборы - работай, милый. Однажды полез во включенную схему неизолированным пинцетом. Открываю глаза: лежу посредине комнаты, стул лежит (?!) подо мной. Та-ак, встаем понемногу... да, стул стал плоским и лежит на полу... направляюсь к схеме... вот тут соседи по комнате берут меня под руки, отводят в угол, сажают на стул и просят посидеть, немного подождать. Руки у меня дрожат с амплитудой в сантиметр. Анализ ситуации показал следующее - я сидел, поставив ноги на перекладину внутри стола. При попадании под напряжение ноги резко выпрямились, и я полетел назад. Стул под моим весом счел за правильное сломаться. Мы оба приземлились на пол - а куда же еще?
      
       На старших курсах, когда начались читаться специальные курсы... Да, кстати, я учился на трех факультетах. С. подымает брови... Поступил я на АВТ - факультет Автоматики и Вычислительной Техники. Когда мы кончили первый курс, в институте создали ФПМ - факультет прикладной математики. И нашу группу перевели туда (один отказался). А на третьем курсе я пошел работать на кафедру ЭП - Электронные Приборы, мне там понравилось, и я перешел на РТФ - РадиоТехнический Факультет. Так вот, на старших курсах. Я застал "золотой век" - за какое-то время до этого кому-то наверху пришла в голову смелая мысль, что надо крепить единение вузов и НИИ. И на нашей кафедре преподавали доктора наук, начальники отделов, лабораторий и старшие научные сотрудники крупных электронных фирм - например, НИИ "Исток" (Фрязино), головного института МЭПа (МинЭлектронПрома) - С.А.Зусмановский, М.Л.Любимов, А.Б.Киселев, В.С.Горовец, сотрудники других электронных фирм - Ю.Н.Пчельников, Г.Г.Солодарь, В.А.Миллер. Это были люди, которые знали, что такое электронные приборы, - потому, что они их создавали. И хотя не все они были такими замечательными преподавателями, как Зусмановский (завкафедрой) или Солодарь (у него однажды поток не ушел на перерыв - он не расслышал звонка, а в аудитории не нашлось никого, кто захотел бы прервать лекцию), но за всеми ними стоял ореол ДЕЛА - и мы это даже если не вполне ясно понимали, то хорошо ощущали.
      
       Ну а потом кому-то наверху пришла в голову новая смелая мысль, что слишком много зарабатывают эти, как их... которые крепят чего-то там... наверное, единение НИИ и вузов. И на совместителей начались гонения. В результате уже через год после моего окончания на кафедре осталась только та юная поросль, которую хоть чуть-чуть успели удобрить практики. Преподавать стали "теоретики", которые прибор видели чаще на картинке. Впрочем, они ведь и интеграл от "е" в степени "x" брали не с первой попытки.
      
       На 5 курсе схемотехнику преподавал мэн, который, как он рассказывал, стажировался в Японии, в лаборатории профессора Гото, изобретателя схемы на двух туннельных диодах, "пары Гото". Мэна мы называли "кот", потому что кто-то сказал, что если мысленно приросовать к нему усы, от кота не отличить. Препод он был прекрасный, и весьма необычно и очень хорошо принимал экзамены. Разрешал пользоваться любой литературой и конспектами. А экзамен принимал так - разворачивал схему на пол-стола (телевизор, радиопередатчик, приемник, часто вообще что-то непонятное) тыкал пальцем в какой-то элемент (резистор, конденсатор, индуктивность, не важно что) и спрашивал - что будет, если номинал увеличить (или уменьшить) вдвое. Все. Надо было понять, что за устройство, что за блок и каскад, что эта дура там делает и так далее...
      
       История, как я писал диплом в НИИ "Исток", Фрязино, головном институте Минэлектронпрома, тоже стоит рассказа. Там, как и везде, были колоритные фигуры. Другое дело, что по молодости лет я не всегда это понимал. Изобретатель отражательного клистрона и многолучевой электронной лампы Вадим Федорович Коваленко, автор множества обзоров, заведующий лабораторией научной информации. Был начальником отдела, за четвертый развод исключен из партии и понижен в должности. Женщины вешались ему на шею. Народ называл его "серебристый хек" - за красивую седину, разумеется. Автор немногих, но замечательных по сути и основополагающих по месту в общем фронте работ статей. Савелий Александрович Зусмановский, создатель самых мощных советских клистронов. Николай Васильевич Черепнин, автор нескольких книг по технологии электронных приборов. Михаил Львович Любимов, автор книг по стеклу и керамике. Алексей Борисович Киселев, руководитель моего диплома. Я имел удовольствие с ними всеми - и многими другими - общаться и у них учиться. Очень хочется сказать, что раньше вода была мокрее... вряд ли вы с этим согласитесь, но люди явно были крупнее. А что мы видим сейчас? Шушера нового века...
      
       При заказе или получении со склада любой вещи или материала, от мотка изоленты до установки стоимостью в сотни тысяч рублей, оформлялось "требование". Небольшая такая бумажка в нескольких экземплярах с несколькими подписями, и не факт, что собрать подписи на моток изоленты было проще. Дело в том, что моток можно было унести домой, а установку - нет. Все это понимали, все несли, причем начальство несло больше, но все боролись. Так вот, в этом "требовании" была такая графа - цель заказа. Научный руководитель моего диплома, А.Б.Киселев, подарил мне волшебную формулировку. Много лет я использовал ее, и отказа мне не было. В этой графе я писал: "Для запланированных работ".
      
       Когда в Небесной Канцелярии меня спросят, не хочу ли я поставить памятник советскому режиму, развязавшему самые гнусные инстинкты в человеке и игравшему на них, в стремлении к теоретическому раю создавшему практический ад, уничтожившему миллионы людей в сталинских лагерях и расплатившийся десятками миллионов за безумные идеи "Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина", позволившему из-за своей паранойи и ради попытки захвата мирового господства сотням тысяч создать науку и попутно - сотням - великое искусство, я попрошу воздвигнуть из черного мрамора 74-метровый фаллический символ, граненый, как штык, и внизу написать золотыми буквами "ДЛЯ ЗАПЛАНИРОВАННЫХ РАБОТ".
      
       Можно еще у подножия поставить золотой унитаз, которым бредил один полуссохшийся мозг...
      
       Тот же А.К. как-то рассказал, что на одной защите диссертации в Ленинграде (нынешнем СПб и тут еще три абзаца очевидных рассуждений о нынешнести, прошлости, пошлости, жополизании и пр. - молчу, С., молчу, не морщись!) воздвигся какой-то древний дед, постоял, помолчал и произнес задумчиво: "Да, оксидный катод, оксидный катод... Помню, в тридцатые годы много занимались оксидным катодом, много..." Помолчал, пожевал губами и продолжил: "Очень, очень сложный объект". И сел.
      
       Еще из рассказов А.К. Сделали как-то замечательный осциллограф на трубке с таким временем запоминания сигнала, что можно было прописать импульс, выключить, наутро включить - и он высвечивался. Ну, и когда в лаборатории намечались гости, например, из Львова, хозяева прописывали на экране слова "привет гостям из Львова" и выключали. А когда гости приходили, включали - и на экране загоралась эта надпись. Гости ахали. Ну, а как-то раз один остряк стер оставленную загодя надпись и написал слово из понятно скольких букв. Сейчас бы все радостно засмеялись, а по тем временам - скандал был по первому разряду. Хорошо хоть, что не по первому отделу...
      
       Нижеследующую историю поведал мне начальник - в ту эпоху, когда я делал диплом - катодного отдела НИИ "Исток" (Фрязино) Б.П.Никонов. Он был советским специалистом, командированным в Китай как раз в ту эпоху, когда начались портиться отношения между СССР и Китайской народной республикой. Китайцы собрались на совещание и начали обсуждать, что хорошо бы разработать и начать выпускать мощный пролетный клистрон с такой мощностью, с которой их делают американцы и русские. Поясним для неспециалистов - это электронный прибор, который применяется в радиолокации и ускорительной технике, его мощность - важнейший параметр, определяющий, например, дальность действия локатора. Производство таких приборов по сложности превосходит производство автомобиля и уступает, наверное, производству компьютера. Здесь имеется в виду не "отверточная сборка", а все производство. В своей ответной речи Б.П. отдал должное гению Мао Дзе-дуна, интеллекту китайских ученых и трудолюбию простого китайца, и заметил, что для производства таких приборов нужно 11 типов узлов, 111 типов комплектующих и 1111 материалов и деталей. Тактично отметив, что в Китае из всего этого производится почти ничего. А надлежащего качества - почти ничего из этого почти ничега. Китайцы поблагодарили представителя братского русского народа и сказали, что они приступают к работе. И что советские ревизионисты, возможно, отравленные духом запада, будут посрамлены. Конец первого акта.
      
       Проходит полгода и однажды советские специалисты просыпаются от барабанного боя, флейт и прочей восточной музыки. Выглянув в окно, они видят шествие с транспарантом "рекордный клистрон изготовлен". Естественно, иероглифами. С трудом подобрав с пола челюсти, советские ревизионисты спускаются во двор и видят модель клистрона в натуральную величину из дерева. Каждая деталь из разного сорта древесины, все замечательно отполировано и отлакировано. Третий акт идет без антракта - собрание, китайские товарищи поздравляют друг друга с замечательным достижением, кланяются портрету Мао, осеняющему присутствующих, и клянутся в любви. Наконец. Слово предоставляется советским... так сказать... специалистам. Встает Б.П., поздравляет товарищей с революционным достижением и невиданным успехом в деле строительства нового общества и замечает, что теперь пора бы перейти к серийному производству этого замечательного прибора. Китайские товарищи благодарят советских товарищей за признание ими своих ошибок и высокую оценку их китайских успехов. И сообщают, что налаживать серийное производство прибора, совпадающего по мощности с рекордными советскими и американскими приборами они не будут. А займутся созданием прибора с еще большей мощностью.
      
       Вскоре после этого отношения между испортились вконец, советские ревизионисты убрались восвояси и какова была мощность следующей рекордной модели деревянного клистрона, Б.П. не знал.
      
       Примечание. Увеличение мощности сверхмощных импульсных клистронов ограничено вторично-электронным разрядом на поверхности диэлектрика вывода энергии. Задача была решена группой исследователей и инженеров (два американца, три японца) в Стэнфорде (Калифорния), в 1985 году.
      
       Еще из рассказов А.К. Как важно быть серьезным. В 1957 году некий студент по имени Эрнст пришел к П.Л.Капице проситься то ли на работу, то ли в аспирантуру. Петр Леонидович дал ему две фотографии только что запущенного первого спутника Земли на фоне звездного неба с указанием времени и места съемки и спросил, что он может определить по этим снимкам. И оставил его на час, разрешив пользоваться имевшимися в кабинете справочниками. Студент рассчитал параметры орбиты и определил координаты места запуска - секретного космодрома Тюратам. Фразой "вот как важно быть серьезным" П.Л. сообщил соискателю о своем положительном решении.
      
       Существенной частью институтской жизни было преподавание в Физико-математической школе. Я начал преподавать на втором курсе, почти с начала существования школы вообще - мы считаем, что формально она начала существовать на год раньше, но в первый год состояла из двух кружков. Поскольку, еще учась в школе, я проводил в роли преподавателя лабораторные работы в радиомонтажной "параллели" (см. выше), то свой педстаж я могу числить - разумеется, неформально - с 1964 года (формально - с 67-го). Странно, что я этим горжусь - одновременно стесняясь своего возраста и не любя его называть. Как будто не понимая, что это связано, - тактично заметила бы С.
      
       Преподавание в школе сыграло очень большую роль в моей, как иногда говорят, жизни. Во-первых, это избавляло от части советской мерзости и лжи, ибо комитет ВЛКСМ соглашался засчитывать его как общественную работу. Но при назначении стипендии оно как общественная работа не учитывалось. Ну да, все понимали - если люди это хотят делать, за что платить? На первом и втором курсе я вдобавок был старостой группы (потом сняли - я "недостаточно аккуратно" учитывал отсутствующих). Во-вторых, в школе собирались свои, близкие по духу, и почему-то преимущественно евреи. Это уже замечали, однажды кто-то произнес, что во главе школы пять евреев и эстонец. Но оценкой это не было, какого-либо специфического колорита не было, люди походя констатировали факт - и все. Прием евреев в МИЭМ сократился до 1% (треть нормы проклятого царизма) в 71 году, ректор Е.В.Арменский публично заявил, что "разгонит эту синагогу". И разогнал. Правда, в этой "синагоге" он был... извините... ничего личного... но он же был главой... так сказать, габаем... Нет-нет, я не имею в виду, что у него не чисто в родословной, просто он же был ректором!
      
       Директором ФМШ был некто В.К., кажется, студент - но с нами он не учился. Во всяком случае, работать он не мешал. Однажды пронесся слух, что В.К. хочет остаться после окончания института на кафедре, используя то, что он - "директор ФМШ". Мы уже тогда относились к этой деятельности как к некоторой миссии и взвились: использование нашей и общей работы в своих и личных целях, причем человеком, который, по сути, не работал! Последовал скандал, плюс все это наложилось на выборы факультетского бюро ВЛКСМ, мы ходили по группам и агитировали, кончилось, насколько я помню, комсомольским собранием факультета, на которое я был назначен институтским комитетом ведущим - то ли чтобы улестить, то ли чтобы заткнуть рот - ведущий сам обычно не выступает. Но я-то этого обычая не знал... Когда я радостно предоставил сам себе слово, вспорхнул на насест, разинул клюв и прокукарекал (или прокаркал?) в микрофон все, что я думал, кто-то из позеленевших комитетских сказал, что я превращаю комсомольскую конференцию в цирк. Я немедленно возразил в микрофон: "Это лучше, чем как вы - в театр!" Помню еще пытавшегося заткнуть нам рот проректора Рублева, и его фразу: "Я вас понимаю, я сам сын врага народа". Я тогда ее не понял! Вообще мой друг И.С. говорил обо мне - "прискорбный случай затянувшегося развития". Какое-то политическое взросление началось у меня только в середине института, когда студент Г.И. начал носить в институт "тамиздат" (Ю.Даниэль - Н.Аржак).
      
       Уж не помню, чем дело кончилось, по крайней мере, никого не выгнали, в комитет кого-то избрали, школа существовала дальше, я доучился, потом ряд лет преподавал в ФМШ на общественных началах - и то приходилось брать разрешение на "основной работе" для работы во внерабочее время: в СССР для ученых и инженеров было крепостное право - начальство могло не разрешить преподавать во внерабочее время!
      
       Примечание: степень крепостничества российского крепостного права часто недооценивается. Знаете ли вы, например, что допуск к совершенно секретным сведениям (или "особой важности" - причем в законе о гостайне нет такого понятия!), то есть "первая форма допуска" - это пятно на всю жизнь? То есть когда вы подаете заявление с просьбой выдать загранпаспорт, вы пишете о таком допуске независимо от того, сколько лет назад он у вас был - и "кому надо" пишут "куда надо" и выясняют, можно ли вас выпускать за пределы Родины? Это не при моем бровастом тезке, это сейчас.
      
       Кстати, еще немного про моего друга И.С. Подробно о нем рассказано в моих вэивских воспоминаниях, но кое-что я добавлю здесь. Подружились мы с ним в колхозе. По телику шел фильм "Вариант "Омега" в пяти сериях, так мы после первых четырех ходили по двору, курили и пытались предсказать развитие событий. Победила дружба - мы догадались в двух случаях, режиссер оказался непредсказуем в двух. Но мы подружились. То есть не с режиссером, а друг с другом. И выяснили, что в детстве наверняка играли вместе, в одном дворе - так как жили в одном доме, в соседних подъездах! Но мы, конечно, этого не помнили. А жили мы в Котельнической высотке, но, естественно, не в центральной части, а в "крыле А" - которое на Москву-реку. Мой подъезд был после арки (если идти от центра), его - до. Я жил на 7 этаже, в коммуналке. Смутно помню шеренгу керогазов на кухне, узкий коридор, наша комната была последней, в ней был эркер. По этим признакам историки будущего... ага, кое-кто уже улыбается.
      
       Скажи, Сэй-Сенагон, тебе правда не скучно со мной?
      
       Когда мы с И.С. познакомились "второй раз", то есть когда работали в ВЭИ, его мама работала хирургом в Ожоговом центре в Институте Склифосовского. Иногда, когда мы собирались у И.С. в гостях, потчевала нас еще и историями. Истории были весьма специфические. Врачебный юмор вообще хорош, а уж хирургический, да из Склифа...
      
       Привезли двух граждан, надетых, как курята на вертел, на кусок стальной трубы. История была такова. Двое грабителей сели в такси, имея в виду проявить себя профессионально, то есть ограбить. Передний потребовал денег, таксист отказался, задний попытался ударить водилу ножом в спину, тот начал дергать руль, машина пошла змейкой и въехала в леса ремонтируемого дома, прямиком на торчащую трубу. Оная труба пробила машину и обоих грабителей. Прибывшие на место менты вызвали слесарей, те вырезали из лесов и из машины кусок трубы с товарищами цыплятами и доставили в Склиф.
      
       Привезли товарища с надетым на половой член кольцом с ключами. При этом член был уже с небольшую дыню и синий. Вызвали слесаря (опять слесаря, - вздыхает С.), он аккуратно раскусил кольцо и мужика спасли. Точнее, мужику спасли. Но зачем он...!? - возопите вы. Отвечаю. Мэн поспорил на бутылку, что откроет членом дверь. Он надел кольцо с ключами на, вставил ключ в замок и попробовал провернуть ключ членом. Началась эрекция...
      
       Третья история еще короче, и скажу сразу, чтобы вы не упали в обморок, - этому тоже спасли. У мэна плохо стояло, и он ввел себе в канал... градусник (ничего другого длинного и тонкого под руками не нашлось), и во время эксплуатации градусник сломался. В те времена все градусники были стеклянные...
      
       Еще история - правда, не помню, из того же источника или из иного. Мэн съел вместе с чем-то лавровый лист. Тот благополучно прошел через весь организм, но застрял на выходе. И начал острым краем резать изнутри... сами понимаете что. И очень больно. Ну, мужика доставили туда же, а там, ессно, вынули.
      
       Вернемся, однако, в мой вуз. Другой важной частью институтской жизни оказался стройотряд. Четверо - Л.А., Е.П., В.Г. и Л.В. - вызвались быть квартирьерами. Приехали раньше, привели в порядок две комнаты, где все должны были жить, получили кровати и белье, оборудовали кухню и мойку. Сперли на ближайшей лесопилке доски, сделали в комнате девочек полки вдоль всех стен - девочки, когда приехали, были счастливы.
      
       Работа была довольно тяжелой, кормили плохо - макароны, а то, что называлось мясом... не будем о мрачном. Резко не хватало витаминов. Студент Е.П. по ночам отправлялся с кем-нибудь на пару воровать яблоки. Девочки старались кормить нас получше, но... Да и понятно: колхоз получал бесплатную рабсилу - зачем о ней заботиться? У некоторых - впрочем, немногих - это усугублялось алкоголем. Помню, как студент А.Р. прыгал голый по кроватям и вопил: "Курдюша, ту хелп!" Что приснилось ему? - задумчиво спросила бы С. В комнате было почти пусто, кто-то мирно спал, я лежал на кровати с книжкой... А первое слово вопля - ласковое обращение к спящему собутыльнику (от фамилии Курдюков.) А потом спящий собутыльник проснулся, молча подкрался к окну и - рраз! - вывернулся наизнанку на мирно сидевшего под окном на скамейке командира отряда, М.К.
      
       Как все-таки интересно устроена жизнь. Позже М.К. стал в институте "начальником машины" ODRA-1204, польского компьютера. И когда мне надо было сделать большой объем расчетов для статьи, программу написал мой друг А.Д., но счету было на несколько часов, и Марк пустил нас на машину в нарушение правил, в ночь. Машина считала, мы ждали и общались. Потом я сказал - давай покурим, положив ноги на пульт, будем потом вспоминать. Я выполняю сказанное - вспоминаю. Вспомни и ты со мной, великий All... Что же до стройотряда и этой тошнотворной истории, то скандал был немеряный - а вы как думали? Сидите вы мирно под окном на скамейке, а на вас сверху... Ситуацию разрулил комиссар отряда А.Ч. Это мне так понравилось, что, когда год спустя я решил, что хватит бегать за девочками (то есть хватит ТОЛЬКО бегать за девочками) и надо идти работать на кафедру, то - ибо в институте я никого не знал - я пошел туда, где работал А.Ч. Это оказалась кафедра ЭП - электронных приборов - что и определило в значительной мере мою дальнейшую жизнь. Комиссар А.Ч. позже стал, кажется, проректором или чем-то вроде. Иногда я вижу его в институте и думаю, что жизнь поделила нас на две группы - одни остепенились и шествуют по МИЭМу, надув щеки и выставив живот, а другие делают вид, что остепенились. Правда, кое-кто не делает и вида, но таких ленивых совсем немного.
      
       Тот же колхоз, та же комната, ночь. То есть давно уже ночь и пора спать. А в одном из углов то ли пьют, то ли дуются в карты, то ли что-то иное, но короче - создают шум. Гражданам раз сказали, что народ хочет спать, два сказали - не понимают, три... Тогда применили политический метод - из одного угла навели на шумящий угол фонарь, а из другого - то есть из темноты - швырнули сапог. И тут я увидел такое, что... нет, я не решил, что сплю, и не решил, что привиделось - я слишком материалист. Но не часто я так удивлялся... Сапог пролетел сквозь стену. То есть именно так - я увидел, как летит сапог, потом он исчез, а на стене оказалось черное пятно примерно его размера... Это была дыра. Просто дыра, как Просто Мария. Стенка оказалась тоненькой перегородкой, сквозь которую наш сапог прошел, не замедлив движения.
      
       Такое владение сапогом С. одобрила бы. Самурай должен был владеть мечом, луком, писать стихи и еще много чего, мы же - владеть лопатой, мастерком, сапогом и сапогом, надетым на ногу. И снятым с нее.
      
       Как уже говорилось выше, за некоторое время до описываемых событий кому-то наверху пришла в голову правильная мысль, что НИИ должны сотрудничать с ВУЗами (когда-то это слово писали именно так, а мои комментарии насчет грамотности и отражения в размере букв реалий жизни я опускаю), и на нашей кафедре преподавали в основном люди из НИИ "Исток" - головного предприятия Минэлектронпрома, из НИИ "Плутон" и из других серьезных ящиков, классные специалисты. При них понемногу росли и институтские кадры. Ну а когда я заканчивал институт, кому-то наверху пришла в голову, скорее всего, идея, что они слишком много зарабатывают, и студенческая лафа кончилась - уровень преподавания упал на порядок. Но мне как раз повезло. Единственное, что я не успел - поучиться технологии у М.Л.Любимова, автора книг и классного специалиста. В мой год его курс читал уже другой человек, читал по его книге. Наши девицы не писали конспект, а просто следили за лектором по книге, отмечая карандашиком на полях, где лектор лажанулся - чтобы не оказаться на экзамене слишком умными.
      
       Студента Е.С. (позже он стал, кажется, доктором и, наверное, профессором и ходит нынче по институту с достоинством, гармонирующим с этими высокими званиями: остепенился) старались не пускать в машинный зал другой нашей ЭВМ - кажется, Минска-32. Когда он просачивался в зал - машина сбоила. Народ хихикал, а все было просто - шерсть с синтетикой (С. тоже хихикает...), электризация трением и - все ясно.
      
       Прошли годы, пронеслись над Землей войны и тайфуны, миллионы вступили в эту жизнь, миллионы вышли из нее...
      
       Я рассказываю эту историю школьникам на занятиях - как иллюстрацию к электризации трением. Как сказал бы Пелевин, наводя на себя свой хвост, создаю этот иллюзорный мир. Пишу иллюзии на иллюзорных (уже) мозгах реальных (пока) студентов и школьников.
      
       Из истории того же Минска. Процессор у него - квадратная в плане стойка, продуваемая снизу вентиляторами. То есть внизу есть щель шириной сантиметров пять, через которую и всасывается воздух. Над нею - блоки процессора, ниже - небольшое, высотой сантиметров пять и размером метр на метр пустое пространство, продуваемое теплым воздухом. Так когда был ремонт, внизу стойки обнаружили плиту из сотен намертво склеенных понятно чем презервативов. Народ в ночную смену понятно что, а потом кидал их в эту щель, где они склеивались и закаменевали. Немедленно вспоминается бессмертный образец сетевого юмора, "Дятел" Евгения Шестакова: "200 дятлов, склеенные встык в виде сплошной панели, представляют собой роскошное зрелище".
      
       А на кафедре стояла первая советская СВЧ-печь "Волжанка" - с большой холодильник. Имелось в виду сделать на ее основе лабораторную работу. А пока что в ней подогревал пирожки с капустой учебный мастер Н.Ж. И однажды пирожки взорвались. Так что некоторые студенты сделали "лабораторку" по отскребанию камеры СВЧ-печи от остатков пирожков. А у меня однажды взорвался большой электролитический конденсатор. Сделал от это загадочно и интеллигентно - сначала упал на бок, потом у него выскочила пробка и в стенд (а не мне в живот и не, скажем, в морду) ударила серая двухметровая струя. Била она несколько секунд, а потом я час отмывал стенд и приборы от жирного непонятно чего. Ваш Эйнштейн прав, - заметила бы С., - время - относительно.
      
       Но взрывалось не всегда. Как-то раз мне надо было прогреть большой стеклянный вакуумный прибор. Натурально, взял стеклоткань (чтобы распределить мощность равномерно), обмотал прибор, сверху намотал нихромовую спираль, сверху еще стеклоткань (теплоизолятор) и - концы в сеть. А при изготовлении стеклоткани - чего я не знал - используется (по крайней мере, в некоторых случаях) парафин. И он остается в ткани. И остался. И немедля сгорел... Серое облако плавно поднялось к потолку зала (размерами как спортзал в школе) и расположилось слоем примерно в метр или полтора толщиной на всем потолке. И простояло так некоторое время. Плюс запашок... Все входящие почему-то сначала смотрели на это облако, потом - задумчиво - на меня, потом опять на облако и, изменившимся взглядом, на меня...
      
       Как-то раз нас загнали на овощную базу. Не помню, что мы должны были там делать - потому что не делали ничего. Но холодно было, сыро, ветрено и гнусно - не передать. Надо было как-то развеселить народ. И мы решили устроить кордебалет. Студенты В.Ж. и А.К. играли на гитарах "Танец маленьких лебедей", а студенты Е.П., Л.В. и Л.А. - прыгали, поджав одну ногу. Народ не катался по мостовой от смеха только потому, что на мостовой был двухсантиметровый слой гнилого капустного листа. Кстати, это несколько затруднило исполнение номера.
      
       В стройотряде строили мы бригадный дом и зернохранилище. Некоторые ехидничали, что дом развалится. Поэтому в последнюю ночь трое (Е.П., Л.В., Л.А.) легли спать на его крыше. Какие были звезды... Через несколько лет после окончания института мы прошли походом по тем местам. Недостроенное нами зернохранилище разрушилось - колхозу оно не было нужно. Дом стоял и эксплуатировался.
      
       Как-то к нам приблудился котенок - очень грязный. Мы с Г.П. положили его в сеточку (авосечку) и помыли стиральным порошком и холодной водой (другой не было). Он орал. Потом мы его вытерли, он успокоился, распушистился, и далее жил два месяца с нами.
      
       Я был бригадиром растворного узла. Старенькая бетономешалка, рецептура написана карандашом на столбе, ведро для воды, куча песка, куча гравия, цементный домик, три лопаты. Когда не было работы, мы ложились на транспортер. Народ сочинил стих: "На транспортере в пыли и грязи / лежит бригада Ашкинази". К сожалению, не было работы редко. Но теперь я знаю, что расстояние между валками транспортера очень разумно выбрано - оно равно расстоянию между моей шеей и подколенными впадинами. Степень моей затраханности может быть охарактеризована приснившимся мне сном: я просыпаюсь и вижу странную сцену и (во сне) понимаю, что сцена странная (хотя и не понимаю, что это сон) - на идеально заправленной кровати В.Б. лежит грязное и мятое наше ведро, причем странно именно то, что одеяло натянуто как барабан и под ведром оно не прогибается! А один раз я смену проработал подъемным краном - со студентом Ю.О. мы поднимали полные раствора носилки на вытянутых руках вверх, где их перехватывали со второго этажа. У Ю.О. руки были чуть длиннее моих, и цемент иногда выплескивался мне на голову. Положить под ноги по кирпичу я не догадался. Любимая поговорка Ю.О.: "Легко только в бане пИсать". Кажется, тут есть какая-то гидродинамическая связь. Что-то течет... Парикмахера, который имел удовольствие меня стричь по возвращении, я цитировать не буду. Тем более, что мне было так на все наплевать, что я и не запомнил. (Действие, не достойное летописца, - замечает С.)
      
       Вообще пребывание в колхозе и стройотряде влияет на обработку мозгом сигналов от интрарецепторов организма. Как-то раз, примерно через неделю после возвращения, иду я по двору своего дома, причем возвращаясь домой - до подъезда метров пятьдесят, мне захотелось ... обвожу глазами двор, выбираю кусты, направляюсь к ним, на ходу нащупывая молнию... и замираю. До меня доходит, что я В ГОРОДЕ. Что я в 50 метрах от родного подъезда...
      
       Некоторые наивные западные люди повелись на советскую пропаганду и полагают, что в СССР было волонтерство в их западном понимании
       http://www.wakeup.ru/articles/7/188/
      
       Ничего подобного в СССР не было. Факты таковы - стройотряды были принудиловкой, поездки "на картошку" были принудиловкой, всяческие "субботники" были принудиловкой. Причем вся эта принудиловка была еще с враньем, с изображением добровольности, трудового порыва и т.п. Конечно, принудиловка через угрозы лишения каких-то благ, доставления неприятностей и проблем сочеталась с подкупом и компенсациями. Причем чем ниже уровень, тем подкупа было, естественно, больше - потому, что инструментов давления на людей было меньше. Секретарь парткома мог чем-то пригрозить начальнику отдела, а завгруппой мэнээcу мог разве что посулить отгулы. И сулил и тот брал - чтобы летом полазить по горам, или в лес с гитарой, или с детьми в Прибалтику. Правда и в этой области имело место кидалово, но не слишком часто - народ бы просек и стал бы упираться еще сильнее.
      
       Нечто подобное волонтерству, но в малых масштабах имело место в среде научных работников, некоторые из них преподавали на курсах и в кружках при ВУЗах, причем некоторые из этих некоторых - бесплатно или за символические деньги. В еще меньших масштабах это было в среде отъезжантов и отказников, где проводилось преподавание английского языка и "буржуазно-националистического языка иврит".
      
       Некоторые сильно наивные люди принимали за чистую монету пропагандистские мероприятия типа молодежных лагерей, в которые приглашались западные люди. Компанию им составляли специально отобранные и хорошо подготовленные комсомольские активисты и простые люди "от сохи", готовые за месяц бесплатной кормежки говорить все, что нужно.
      
       Конечно, среди приезжавших с Запада гостей были не только наивные, но и продажные. Но кпссных и комсюковских ведомостей на оплату западных, как сказал Ленин "политических проституток" нам никто не предъявит, поэтому будем считать, что все были наивными.
      
       У моего родимого МИЭМа два здания - одно у Покровских ворот, второе у Павелецкого вокзала. Второе - по разным данным - то ли бывшая тюрьма, то ли там когда-то гнездовалось МИФИ. И, по слухам, от него остался реактор. Не знаю, реактор ли это был, но соответствующий знак на одной из дверей в подвале имелся. Первой массовой компьютерной игрой с мочением монстров был, как мне кажется, DOOM. Существовал вариант этой игры, созданный нашими студентами, в котором в качестве "игрового мира" был использован интерьер именно нашего здания. Как мне рассказывал В.П., сотрудник одной из кафедр того здания, при ремонте здания нашли полностью изолированную комнату, в которой перед окном стоял стол, на столе стояла тарелка с тем, что когда-то было яблоком. Тут редактор заметила: ну, хоть окно было. А вот если бы и окна не было - было бы гораздо глючнее! Из другой комнаты при ремонте выкинули на улицу... стену. Нет-нет, звонить в психдиспансер пока не надо. Просто комната была разгорожена перегородкой (не до потолка). Ее надо было ликвидировать. Сделано это было так - ее подрубили снизу, положили на подоконник, раскачали, используя явление резонанса, и того, в окно. Столб пыли стоял выше миэмовского здания, а при падении она слегка отскочила от мостовой и выбила окно в первом этаже. Но кто же в России считает при ремонте окна?
      
       А в здании на Вузовском переулке (ныне в угоду опоре гэбэшной власти - тоталитарной церкви - он переименован в Трехсвятительский) до МИЭМа гнездовалось, в частности, издательство. И в части здания (третий этаж, дальнее от бульвара крыло) жили... просто жили, как упомянутая выше Просто Мария... его сотрудники. Младшие сидели на горшках, старшие гоняли по коридору на велосипедах. Ну, а студенты учились.
      
       В столовой у нас было развлечение - смешить друг друга во время еды. Цель - чтобы объект фыркнул в момент, когда у него во рту - понимаю, - кивает С., - компот. Да, или, еще лучше - суп. Называлось это "пустить кита". Специально добиться этого удавалось редко, но однажды уборщица, вытиравшая столы и дошедшая до нашего, вытирая, заметила задумчиво, глядя на то, что лежало на бумажке посреди стола: "Интересно, почему бывает "ромовая баба" и не бывает - "ромовая девка"? У одного из нас, А.К., во рту как раз и был суп. Ту хелп...
      
       Отдыхать тоже надо: когда было время, деньги и желание, мы шли на тогдашнюю Кировскую - ныне Мясницкую - в блинную или на тогдашнюю Богдана Хмельницкого - нынешнюю, кажется, Маросейку - в чебуречную. В чебуречной давали чебуреки и сухое вино, на стенке был нарисован сеятель - высокий, худой, с соломенными волосами, похожий на нашего соученика С.Ц. По крайней мере, мы шутили, что его фигуру, наверное, с него и рисовали. В блинной давали блины - просто, с паштетом и с икрой. Мы их и ели, получая удовольствие от жизни. В блинную мы ходили вдвоем с М.Г., будущим членом союза писателей Израиля, в чебуречную - компанией.
      
       На первом курсе института я познакомился с совершенно новым для себя слоем общества - слоем моих ровесников, но взрослых людей. У них за спиной была уже какая-никакая, а биография, был спорт, были любовницы или жены. Жили они не с родителями, а сами по себе, причем в части случаев - в весьма скромных условиях. Безбожный переулок, ныне этого района нет, он стал жертвой времени, а конкретно - какой-то Олимпиады. Деревянный дом, маленькая комната в коммунальной квартире, В.Ж. держит ребенка над линолеумом и говорит ему "пись-пись". Возмущение его жены З.Ш., объяснение В.Ж., что все равно он делает куда попало, а вытереть несложно. Другой деревянный дом - побольше, на другой стороне переулка, двухэтажный, тут живет В.Г. с дамой, друзья В.Ж. и З.Ш.
      
       Когда я впервые там появился, то увидел на первом этаже, на кухне, сцену, от которой чуть не захлебнулся смесью тоски и нежности - какая-то девочка стояла и мыла голову над тазом. Дом. Это был тот ДОМ, которого у меня... ладно, "замнем для ясности".
      
       Мы собирались, о чем-то говорили, я половины не понимал, пытались даже выпускать журнал - тиражом, естественно, четыре экземпляра, одного из нас (В.М., какого-то - кажется, двоюродного - брата М.Г.) вроде кое-куда ("куда надо") вызывали и рекомендовали бросить глупости. Потом В.Ж. влюбился в некую девочку, ушел из дома (какое-то время мы обитали с ним в районе метро "Тульская", об этом я расскажу позже), потом он вернулся к семье, потом наши дороги разошлись.
      
       Жизнь устроена плохо - люди теряют друг друга. Это следствие наличия индивидуальности и развития. Хотелось бы, конечно, чтобы наши дружбы и наша любовь были вечными, но тогда придется пожертвовать либо индивидуальностью, либо развитием. Оглядываясь, я вижу руины и иногда думаю: не имело ли смысла чем-то из этого небольшого списка время от времени жертвовать? Я бы занес обсидиановый нож (здесь - аллюзия на ацтеков) над индивидуальностью, а вы?
      
       С. опускает глаза. Она бы выбрала второе. Если все одинаковые, то какая разница, кого любить? А любить хочется.
      
       Студент К.Г., мой соученик (в этой компании он тоже был), рано женился. И часто спал на лекциях. Мы бережно хранили его сон. Потом он сделал дите и стал еще чаще спать на лекциях. Однажды, повествуя о дочери, он произнес: "Моя Машка за книжки отдастся любому". Наша не слишком сентиментальная группа радостно загоготала, Костя покраснел и со словами: "Какие вы испорченные люди!" - выскочил в коридор. Примерно к этому времени относится начало моего и нашего увлечения спелеологией. Начали мы, естественно, с подмосковных каменоломен, они как раз по Павелецкой дороге, и мы иногда появлялись в институте со снаряжением. Как-то раз народ выразил сомнение в защитных свойствах касок. Я немедленно надел, Костя взял тяжелый деревянный табурет и с размаху (роста в нем было 176 и весу соответственно) опустил мне на голову. Вот с тех пор... впрочем, симметричное действие я тоже произвел, так что и Костя не стал Эйнштейном. Зато я теперь знаю, что означают слова "звенит в ушах". Звенело минут пять... медленно... стихая...
      
       Лазили мы в основном в Сьяны, реже - в Силикатную, Киселиху, Домодедовскую Большую (или Старую) и Малую. Малая была на одном берегу с пионерлагерем, пионерчики повадились ее посещать, начальство пригнало экскаватор - и аминь. В Малой Домодедовской я видел как-то, как летучая мышь описывала горизонтальные круги под куполом. Медленно... Потом переключилась на восьмерки... Старая Домодедовская была сильно разрушена и реально опасна. Могла какая-то плита того, на голову. От полутонны никакая каска не спасет. Один раз я видел приличный камушек, который, пока мы сидели и курили на пути в одну сторону, мирно был частью стены, а когда мы шли по этому проходу через час обратно, спокойно лежал посреди прохода. Мы слегка разминулись...
      
       Сьянская система была самой большой, туда мы ходили чаще всего, иногда с ночевкой внутри. Раза два я ходил туда один - хотя это было форменное безобразие. Случись что - паника была бы по первому разряду, хлопот друзьям - немеряно. Зачем ходил один? Наверное, чтобы доказать себе, что могу. Ну, мог... Один раз, собираясь идти один, уже дойдя до входа, увидел трех пацанов. Эти молодые львы собирались лезть, имея один полусломанный фонарь и свечи. Блин. Прочел короткую лекцию о пользе оспопрививания и сказал, что они идут со мной. Благо, от запасных фонарей у меня топырились все карманы. А на заду висел туристский топорик... Он мне потребовался... не, не для обороны от школьников - авторитет человека с фонарями, каской, фарой - был непререкаем. Но полезли мы в Сияны через "кошачий лаз" - вертикальный колодец. По ранней весне он был весь покрыт льдом. Туда мы соскользнули со свистом. А обратно... Причем днем пригрело, начало таять, и вечером по этому льду пленочкой текла водичка... пришлось рубить ступени, точнее - зацепки. Школьники карабкались по мне, как мартышки по баобабу.
      
       Однажды на обратном пути (зимой) я вздумал перейти речку по льду. Провалился - дуракам везет - у самого берега. До станции пришлось бежать. Потому что ясно понимал - если пойду, то дойду с обморожениями. Добежал, прыгнул в электричку, отогрелся.
      
       Здесь будет уместно привести написанные в институте про меня стихи, ибо в них эксплуатируется пещерная тема.
      
       1.
       Возле входа в пещерное логово
       Ты засядешь, верша свой разбой,
       Возле пьяного осциллографа,
       Что зеленой смеется губой.
       Будут пешие, будут конные,
       На телеге проедет кто-то,
       Будешь золото брать вагонами,
       Улыбнешься - "моя работа".
       Подойдет к тебе леди в белом,
       Спросит - как вас зовут, бандит?
       Ты оправишь шкуру из белок
       И представишься - Леонид.
       Но не твой, хоть бела ты кожею,
       А я смугл - но зато не сер!
       Слышишь - звонко сопят* наложницы
       В лабиринтах моих пещер,
       Осциллограф здесь ходит пьяный
       Под тоскливую песню сов,
       Би-би-си говорит, что в Сьянах
       Много гангстеров и воров.
      
       В.М., двоюродный (?) брат М.Г.
      
       * В первоначальном варианте было "вопят". После моего возражения, что в Сьянах вопить не рекомендуется, было заменено автором.
      
       2.
       Ашкинази собрал установку,
       Непонятную, как стихи.
       Может быть, это просто ловкость
       Рук. Он хитр. Гениально хитр.
       И, скребя энергично темя,
       Что-то мыслит вслух Ашкинази.
       Гаснет мысль, предвещая темень,
       Сигаретою в унитазе.
       Будет день. Ты потонешь в овациях,
       В коньяке - ереванский розлив,
       Но на той стороне диссертации
       Ты напишешь шальную прозу.
      
       М.Г.
      
       3.
       М.Горевич говорит последнее слово Л.Ашкинази
      
       Прощай, я пиво пить иду,
       А ты лежишь в забытом лазе,
       Увы - трехтонную плиту
       Тебе не сдвинуть, Ашкинази.
       Быть может, месяцы спустя
       Придут - а может, что осталось? -
       Твои пещерные друзья
       И постучится в камень Гравис.
       Быть может, Шерман приползет
       В своей поношенной пилотке,
       А я боюсь... Но каждый год
       Почту тебя стаканом водки.
       И мне расскажут новички,
       Что в Сьянах, возле погребенья,
       У осциллографа сидит
       И ручки крутит привиденье.
      
       4. Здесь же я приведу - раз уж все стихи про меня - подаренные мне по случаю защиты.
      
       День второй от начала недели.
       Вот и полдень уже настает.
       И вчерашний себе говорит аспирант:
       "Ашкинази, вперед!"
      
       Над Ученым Советом доклад твой звенит.
       В исступленье указкой плакаты ты рвешь.
       И внутренний голос тебе говорит:
       "Ашкинази, ты маху даешь!"
      
       Ты глаза растопырил, на миг замолчал
       И опять затрещал, как скворец,
       И Ульянов под нос проворчал:
       "Ашкинази слегка молодец!"
      
       Но встает к.т.н. - из "Титана" пришлец -
       И ехидный вопрос задает.
       Замирает взволнованный зал:
       "Ашкинази приходит конец!?"
      
       Но достав из штанов однозначный ответ,
       Ты врага им пронзаешь насквозь!
       Председатель Совета, бледнея, хрипит:
       "Ашкинази, полегче! Он все-таки гость!"
      
       Задрожал от испуга Ученый Совет!
       Потекла бюллетеней струя.
       И, открывши глаза, Ашкинази спросил:
       "Я уже Кандидат?... или все еще я?"
      
       Ты уже Кандидат. Поздравляем тебя!
       И автограф на адрес поставить спешим!
       Ты уже Кандидат. Ты уже Кандидат -
       В доктора или просто - никак не решим!
       Эта поэма - творчество сотрудников соседней лаборатории, в которой работали мои друзья И.С. и Я.Л., и начальником коей был д.ф-м.н. Н.К.У., посаженый отец... пардон, посаженый научный руководитель моей диссертации.
      
       5. А вот это сочинил по тому же поводу упомянутый выше М.Горевич:
      
       Об Ашкинази слух прошел по всей Руси великой.
       Когда он до Италии дойдет,
       И Лёню Рим немедля призовет,
       Чтобы узнать немедля о катодах,
       Он будет понимать в водопроводах,
       Сработанных когда-то, в переходах,
       Дворцах и башнях, варварских народах,
       В мозаиках, картинах, переводах,
       Но твёрдо скажет: "Это ерунда!"
       Об Ашкинази слух прошел по всей Руси великой.
      
       А еще про меня сочиняли шутки и фразочки. Одну вот вспомнил: "Сытый ашкиназ разительно отличается от ашкиназа голодного, который смертельно опасен для невооруженного человека".
      
       Лазил я по пещерам, то есть по подмосковным каменоломням, в строительном комбинезоне, а до того, как его достал - в джинсах и куртке. Что важно - в двух джинсах, для тепла и защиты от острого. Однажды, застегивая штаны в темноте после справления малой нужды (в ту эпоху на ширинках были пуговицы...
      
       Сэй-Сенагон качает головой - она не верит.
      
       ...я ухитрился застегнуть пуговицы одних штанов на дырки от других. И уже на поверхности обнаружил, что не могу снять внешние штаны.
      
       А еще раньше, до джинсов, я лазил в штормовке и соответствующих штанах, которые висели на мне, как я не знаю что, и за все цеплялись. Дабы пресечь сей огорчительный момент, я пришил к ним четыре широкие розовые резинки, две на щиколотках, две под коленями, и они стягивали штанины. А заодно, понимая, что молния лучше пуговиц, я нашил на ширинку розовую же молнию, причем снаружи - так мне было проще. И даже ходил так по городу, причем не в 2008 году и не у памятника Гоголю, как хипы, а почти полвека назад. Мамаша моя, когда увидела эти зеленые штанишки с розовой широкой молнией на самом интересном месте, ээ... ну, она была воспитанная женщина... так что сказать она ничего не могла, просто минут десять билась в корчах. Очень сильных.
      
       Вернемся, однако, в родной МИЭМ. Защита курсовика по теории машин и механизмов. Две девицы и я. У первой девицы редуктор с червячной передачей, в литом корпусе, причем отверстие, через которое надо вставлять червяк, меньше диаметра червяка. У второй решение не хуже - отверстие для масляного щупа НИЖЕ уровня масла. Спицын спрашивает, что им нужно для получения стипендии. Девицы опускают глаза и отвечают. Они ушли с четверками. Как и я... но после защиты Спицын спросил меня, не хочу ли я перейти на его специальность.
      
       А еще он не любил, когда народ полагал в расчетах коэффициенты запаса равными единице, и спрашивал: "За что боролись?"
      
       Военная кафедра. Мы считали наших полковников тупыми солдафонами. Не видели мы солдафонов... до военных лагерей, до Гайсина (о нем ниже). Полковник Епишев. Хорошо знал матчасть (станции Р-404, Р-405 и др.). Любил подчеркивать, что с министром обороны они только однофамильцы. Со вкусом рассказывал анекдот о двух братьях ("у нас с братом был менингит, от него или умирают, или становятся идиотами, брат умер"). Как мы говорили, он не то чтобы не знал разницы между матерными словами и не матерными... он ее, наверное, знал. Но он ее - есть такое замечательное выражение в русском языке - он ее "не делал". Вот две истории. В том самом Гайсине, с трибуны, в микрофон, перед тремя ротами (две - мы и одна - местная): "Я знаю, что вы называете меня лысым хуем, но я все равно вас люблю". Но это все-таки лагеря. А вот в институте. Сдает некий студент зачет или экзамен - и не сдает. И идет к двери, прошептав так, чтобы было слышно: "Выебу Епишева в жопу". И скрывается за дверью. Шурик нисколько не обиделся - он вообще на такое не обижался, - но как же так, чтобы последнее слово осталось не за ним? Не бывать тому! Он взвился, подлетел к двери, распахнул ее - четвертый этаж, коридор, сессия, полно студентов, сдававшего уже не видно, но какая разница - высунулся в коридор и заорал на весь этаж: "ХУЙ СЛОМАЕШЬ!"
      
       В Гайсине один раз нас повели в клуб на культпросветмероприятие. Помню два момента. Первый - фразу местного "массовика с вот таким затейником" (наша шутка в адрес телевидения тех времен... не видели мы тогда сегодняшнего) - "любовь - это стрела, которая пронзает сердце и выходит боком". Второй - протест курсанта В.Г. против дебильного занятия, выразившийся в том, что он лег на пол в зале и заснул (или изобразил это).
      
       Полковник Лихота. В Гайсине, когда совсем было невмоготу, обращались к нему (тем паче - украинец, своего скорее поймут). Прекрасно видел, что на самоподготовке мы в основном спим. А кто не спит, занимается - только не этим предметом. Заглядывал раз в час. Ну как, товарищи, наращиваете знания? Комвзвода: "Так точно, товарищ полковник, наращиваем". "Ну наращивайте, наращивайте", - и удалялся еще на час. Хорошо знал матчасть (станцию).
      
       Примечание: в 2007 году в МИЭМовской столовой (в наше время она носила гордое имя - кафе "Селена", но кормили в ней существенно хуже, нежели сейчас) собралась часть нашего выпуска. Точнее было бы сказать "приема", ибо присутствовал по крайней мере один товарищ, который был в приеме, но не был в выпуске. Ну, стол, еда, разговоры... я по-быстрому съел, сколько смог, закуски и сбежал к себе, к своей работе, четырьмя этажами выше. Стыдно сказать, но я не вернулся за стол, хотя знал, что будет еще "горячее", то есть (здесь сглотнуть слюну) мясо. Вот что годы делают с людьми...
      
       Из тех, кого я более-менее хорошо помнил, там было двое. Время меняет людей только внешне - тот, кто был тактичным и приятным в общении человеком, таким и остался. А кто не был - ну и не стал. А еще мне там рассказали забытую мною историю, связанную с упомянутым полковником (Фрейд, ау!). Он никак не мог запомнить мою фамилию, вместо Ашкинази произнося, естественно, Ашкинадзе (он полагал, что это фамилия представителя братского грузинского народа, входящего в счастливую семью советских народов). "Ну как же, - басил он, - у вас папа - Ашкинадзе, мама - Ашкинадзе, как же так?" По воспоминаниям рассказчика, я был белый от злости. Правильная реакция, - заметили бы мои друзья биологи и медики, - перед схваткой организм сжимает периферические сосуды для уменьшения кровопотери. Раза с третьего полковник смирился с тем, что он не Мичурин, и уступил природе. То есть паспортному столу.
      
       Примечание. Этот абзац написан до трагических событий августа 2008, когда безумные и бессовестные российские политиканы решили поднять свой авторитет "маленькой победоностной войной". Сейчас я бы шутить про братскую семью не стал. Уж очень стыдно и мерзко.
      
       Полковник Овчинников, какое-то время зав. военной кафедрой, какое-то время - освобожденный секретарь парткома института, по советским временам - человек, с которым ректор беседовал если и не стоя по стойке смирно, то уж точно стоя. И не потому, что полковник, а потому, что КПСС - руководящая и направляющая сила. Страну она направила сами знаете куда. Соответственно, место действия - мужской туалет. Кто-то стоит и писает, кто-то курит, один на ходу застегивает штаны... Из кабинки выходит Овчинников, показывает оттопыренным большим пальцем назад, произносит в пространство: "Дерните!" - и величаво плывет к дверям.
      
       Когда Овчинников был завкафедрой, в день, то есть вечер, когда кончались военные лагеря - а тогда студенты жили не в казармах, а в 10-местных палатках, - он по очереди заходил во все палатки и, глядя поверх голов, произносил что-то вроде "товарищи курсанты, поздравляю вас с окончанием военного лагеря". Между прочим, в палатках к тому времени в этот великий день или все уже лежали в лежку пьяные, или шел и не был в разгаре, а полыхал вовсю, процесс. Один товарищ, которого застали именно в момент наливания, так остолбенел, что налил не столько, сколько наливал всем, а полную и, уж совсем ошалев, протянул ее оному Овчинникову. Полковник принял стакан, выпил и направился в следующую. Говорят, ему налили не в одной... Видимо, не в одной разливатель столбенел в момент налива. Вот какие были люди!
      
       Еще некоторые сценки из военных лагерей. У курсанта (не помню кого) обнаружился маленький кармашек на ширинке. С радостным смешком он предъявил его товарищам. Народ начал острить на тему предназначения оного и рассказывать о замечательном кармашке приятелям. К курсанту потянулся народ. И все - с призывом показать ширинку. Первым десяти он показал с гордостью, следующим - с раздражением, а потом начал бегать от людей. А вот если бы он с каждого за просмотр брал бы рубль...
      
       Баня. Во-первых, в бане мы впервые увидели мужчину с волосатым задом (курсант Д.Я.), во-вторых, поняли, что такое армейский юмор. Нормальные портянки имеют длину более метра (я вырос в таких пеленках!). Нам выдали сантиметров по 40. А курсанту С.З. достались две разной длины - 40 и 30. Он подошел к старшине и молча предъявил. Старшина молча взял, разгладил на колене, выровнял и - кррак - укоротил длинную, выровняв длины. И вернул курсанту. Занавес.
      
       А вот современная история на тему "дерните". У нас в институте лифт работает только, если приложить электронный ключ, а ключи эти выдает проректор по специальному заявлению. Я, такой-то, ветеран войны с белофиннами и боев на Халкин-Голе, имею пулевое ранение правого колена, тяжело взбираться на пятый этаж... По моим наблюдениям, пользуются лифтами исключительно женщины средних, причем не преподаватели, а как бы это сказать... аппарат. Ездят они в основном с первого этажа на второй и со второго на третий. Иду я как-то вечерком и вижу: стоит у лифта какой-то пацан - то ли абитуриент, то ли первокурсник - и тычет в кнопку вызова пальцем. Ну ясно, только поступил и не знает. Я ему на бегу говорю: "Оно так не работает". Он поворачивается ко мне, показывает тот самый электронный ключ и несчастным голосом: "А меня послали вызвать лифт"...
      
       Как-то раз шел я по Арбатской площади вечером и увидел толпу около ресторана "Прага". Толпа стояла. Ощущая социальную гравитацию, то есть притяжение, оно же стадное чувство, я замедлил шаг и был вознагражден. Толпа благоговейно молчала, а зычный голос от "Праги" раз в две минули провозглашал: "Машину посла Индонезии к подъезду!" ... тик-тик-тик... ... тик-тик-тик... "Машину посла Индонезии к подъезду!" Так прошло минут десять. Ситуация в пределах наблюдаемого интервала являлась периодической с точностью наших наблюдений. Проследив пять или шесть периодов, я счел, что могу прервать наблюдения и следовать дальше. Толпа осталась слушать "Машину посла Индонезии к подъезду!" Толпа ждала, толпа вожделела, толпа жаждала увидеть машину посла Индонезии к подъезду.
      
       А нынче молоденькие фанатки рвут на части очередного идиота на концертах.
      
       В начале курса военной подготовки нам выдали для записи секретных лекций общие тетради, их прошили, нитку и бумажку приклеили и на приклеенную бумажку поставили печать - по идее, чтобы злоумышленник не мог вырвать секретную страницу с секретной информацией. Тетради хранились на кафедре в специальном чемодане, который выдавали только комвзводу и только на время занятий.
      
       Из всего этого ритуального дерьма можно будет настрогать тридцать - сорок прелестных диссертаций. Нет, не сейчас. Лет через сто, когда хоть немного ослабнет запах. Сейчас? Согласен, наука требует жертв, но кто сказал, что таких чудовищных? А еще мы давали подписку о неразглашении. "... хранить (какую-то, наверное, военную или там государственную) тайну и скрывать сам факт прохождения военной подготовки". И вот мы, наморщив лобики, пытаемся понять, что читаем и что делаем, а комвзвода В.Балакирев сидит над раскрытым "секретным чемоданом" И в этот момент в аудиторию заглядывает какая-то девица с нашего потока. Реакция была мгновенна - кто-то весело заорал: "Балакирев, скрой факт!" ... На наших глазах возник эвфемизм - последующие несколько лет мы называли мужской половой орган "факт". Забавно, что, согласно Большому словарю жаргона (Мокиенко, Никитина, 2001), такое словоупотребление известно. Естественно, нет доказательств, что оно возникло именно из-за нас - как нет и доказательств противного.
      
       Что же до сокрытия, то мы маршировали с автоматами на заднем дворе института, каждый метр которого просматривался из вполне многоэтажного дома, стоящего рядом. Теперь, ведя занятия по физике в 531 аудитории, я поглядываю иногда во двор и вспоминаю все это и еще многое другое.
      
       Напротив МИЭМа стоит здание школы. Студенты на занятиях по военке, когда учились работать на моей любимой радиостанции Р-404, брали резиновые коврики, которые лежали стопочкой в углу (подумайте сами, зачем), писали на них мелом "пойдем в кино" или что-то из этого смыслового слоя и вывешивали в окно. Школьницы балдели. Были ли у этого легкого флирта, какие-то продолжения - не знаю.
      
       Иногда говорят, что каждый человек - это вселенная. Какая же это вонючая вселенная... Нет, мужик, это я не про тебя - это я про себя. Но, впрочем, и ты - унитаз этой жизни. А поверх - Шанель - как тебе, С., кажется? - по-моему, номер 5.
      
       Военные лагеря, Украина, Гайсин (под Винницей). Командир части гоняет нас по плацу и обучает выполнять команду "рота, стой". По этой команде надо сдвигать каблуки всем одновременно. И он визжит в микрофон, визжит так, что стаи ворон взлетают: "И ЧТОБЫ БЫЛ ЕДИНЫЙ ЩЕЛЧОК!!" Позже этот не наигравшийся в детстве в солдатики идиот - полковник Первов - стал зав. военной кафедрой в моем вузе. Отсутствие коры головного мозга не мешало стремиться на теплые места (и успешно достигать их, - заметила бы С.) Те, кто учился позже нас, говорят, что последующие завы военной кафедры были намного умнее. Что-то иногда меняется к лучшему.
      
       "Нормативная" строевая песня - "Марш связистов". Припев "связисты не уронят честь свою / она добыта в яростном бою / ее добыли смелые сердца / она ведет к победе до конца". При исполнении песни мы именно перед припевом вставляли: "вот и верь после этого людям / я ему отдалась при луне / а он взял мои белые груди / и узлом завязал на спине". Другой вариант - "ты говоришь, тебе полтинник мало / а только два тебе никто не даст / все потому, что криво ты лежала / и я никак не мог в тебя попасть". А в песню со словами "и только крепче поцелуй / когда вернемся с лагерей" после слова "поцелуй" вставлялось "солдатский хуй!" Вы на минуту представьте - марширует рота, в 130 глоток орет "и только крепче поцелуй" - секундная пауза - на едином выдохе гаркает "...!" И стаи ворон, понимая, что они должны войти в историю, взлетали...
      
       Тут немедленно вспоминается Бальмонт с его "хочу упиться роскошным телом, хочу из грудей венки свивать".
      
       Когда-нибудь я запишу эти бессмертные тексты в моем исполнении... Может быть, тогда Конструктор этого мира сочтет, что я нужен будущему - как достойный представитель идиотизма настоящего (кажется, С. кивает...). Согласился бы я попасть в будущее в виде экспоната? А? Зоопарк, клетка, табличка "Строевые песни третьей четверти 20-го века. Живое исполнение каждые полчаса, носитель оригинальной культуры"? Родители прижимают к себе детей... Дети кидают конфеты... (С. фыркает). Да, согласился бы. Только для того, чтобы увидеть. Понимаете?
      
       ЧТОБЫ УВИДЕТЬ.
      
       Радиорелейная станция Р-404, аппаратная машина, то есть железная коробка на колесах, мое отделение сидит и доходит: сорок градусов, делать нечего, спать - наряд схлопочешь. И хорошо, если на сортир, а не на кухню - тот намного тяжелее. Сержант роется в ЗИПе станции (запасных деталях) и в какой-то момент сует за спину руку с деталькой и отрывисто произносит: "Что это?" В руке у него СВЧ-диод ДКС, но в свинцовой оболочке (чтобы не пробился статическим электричеством), так что не всякий узнает. Но это моя специальность, я уже работаю на кафедре и занимаюсь именно что СВЧ. Я торжествующе открываю рот и начинаю лекцию. Через десять минут сержанту надоедает. Он отправляет нас из машины. Мое отделение вываливается, падает в тень под ближайшим деревом, отключается и спит до ужина. Знание - да, и здесь тоже - сила.
      
       Еще о нашей станции. При разворачивании станции она должна до включения заземляться. Заземляющий кол - метровая железка, отдаленно похожая на штопор, - ввинчивается в землю. Некий сержант, имея в виду сделать красиво, покрасил ее кузбасс-лаком. Черный, блестящий, красивый и - изолирующий. Выехали на точку, развернули станцию, не забыли и заземлить, включили, доложили, что все в порядке. Но станция-то не заземлена, на шасси относительно земли напряжение. Товарищ вылез из станции на свежий воздух и, по шоферской традиции, на колесо... С. закрывается веером. Мужику сильно повезло - икал десять минут, но отделался испугом.
      
       Еще немного о лагерях, чтобы вы прочувствовали. Ночью из казармы можно выйти - в туалет. И мы с А.Д. повадились выходить одновременно, чтобы покурить вместе. Итак, прошел отбой, проходит еще полчаса, чую - в том углу кто-то завозился. Ага. Моя кровать на проходе, вылезаю в проход и начинаю одеваться. И тут появляется дежурный офицер, лейтенант Немененок в сопровождении дневального. Идет по казарме и доходит до меня. Останавливается. "Ну что, товарищ курсант, уже обосрались?" Я, браво: "Никак нет, товарищ лейтенант". Он: "Эх, вторая рота (в пространство, горестно)... Одни засранцы собрались..." (идет дальше). Только когда я вышел во двор, до меня дошло, что интонационно - это форменный "Швейк".
      
       А когда начались "дежурства у боевой техники" - по часу в течение ночи - мы с А.Д. брали соседние часы и проводили их, лежа на крыше машин, глядя на звезды и разговаривая. Почему мы не делаем этого сейчас? Нам все ясно или ничего не интересно? Что из этого страшнее, С.?
      
       Лагерь предоставил нам легкую возможность оскотиниться. Например, у нас было два комвзвода - один из местных офицеров, второй "как бы комвзвода" из наших, из студентов - Ю.Ч. Так этот второй в какой-то момент обрел начальственный тон и чуть ли не пригрозил нарядами... Впрочем, тренд был у многих. Например, один из наших не умел идти в ногу. И некоторые немедленно начали туповато острить на эту тему: "Курсант Абррррр! - По этой команде курсант Абрамов делает три полных шага и занимает свое место в строю!" С другой стороны, три человека (на две роты) прямо-таки работали, решали какие-то свои уравнения - Ф.В., В.Г. и Л.А. Позже Ф.В. перебрался - кажется, на другую сторону океана. С ним же произошла следующая прелестная история. На полосе препятствий он сильно стукнулся коленом и попал в лазарет. В это же время там оказался с сильной то ли простудой, то ли непонятно чем и я. Однако мне, чтобы выздороветь, потребовалось только выспаться, а с ним ситуация была серьезнее - нога у него не гнулась. В сортире он садился пистолетиком, зрелище было великолепное. Не хуже тех дятлов... А поутру мы с ним отправлялись в туалет именно во время утреннего построения - чтобы народ хоть немного повеселился. Федор изможденно ковылял, а я трогательно, как племянник-наследник умирающего дядюшку, поддерживал его под локоток. Еще учтите, что ходили лазаретники в халатах, длинных и серых, которые, как мне кажется, никогда не стирались, а только дезинфицировались. Так что они были продезинфицированные, но... как бы это поточнее... толстые от накопившихся в ткани веществ. О, вот еще - в лазарете дневал и ночевал "рядовой медицинской службы". То есть он три раза в день ходил за едой, а все остальное время спал. Такой наеденной морды я не видел ни до того, ни после.
      
       А еще был у нас анекдот, вот он. Коридор около лазарета, стоит курсант, подпирает стену, бледный, глаза закрыты, в холодном (наверное) поту. Идет другой, останавливается. Долго и внимательно разглядывает первого с разных сторон, потом спрашивает участливым голосом: "Что, друг, кончаешься?" Первый с трудом разлепляет глаза и выдавливает из себя: "Кончаюсь". Второй, завистливым голосом: "Счастливый человек!"
      
       Полевое занятие. Мы должны рыть окопы "в полный профиль" - то есть глубже роста. Вывели нас во чисто поле, построили. Солнышко там, где ему и положено быть в такой ситуации, - в зените. Смотрит на нас капитан из местных, а мы на него. То есть, полагаю, мы уже не смотрим, а мысленным взором обозреваем райские - надеется каждый - ворота. То есть врата. То есть я так ясно понимаю, что мне здесь капец. А я - один из самых здоровых во взводе (неплохие исходные данные плюс спорт). Капитан командует: "Взвод, направо, шагом - марш". Домаршировали мы до леска, капитан скомандовал: "Стой!" Мы встали и стоим. Нам уже все равно... Снимает капитан через голову бинокль, протягивает брезгливо взводному и говорит: "Играйтесь". Взвод рухает на траву под деревья. И спит. То есть СПИТ. Вы меня поняли? - спит до ужина. То есть это я к чему? К тому, что не все люди - звери.
      
       Наша радиорелейная станция Р-404 размещена в трех грузовых машинах, по-военному - КУНГах (Кузов Универсальный Нулевого Габарита), называются они Аппаратная машина, Силовая машина и Антенная машина. Соединены они кабелями, а доски с разъемами - на наружной стороне корпуса машины. Разъемы в радиотехнике принято называть "папа" - который со штырьками - и "мама" - который с гнездами. Читая нам лекцию по станции, офицер показал на доску с разъемами на боку машины и поведал, что они называются "мама" и "папа". На что я немедленно спросил - а как называются вот эти? И показал на несколько круглых многоштырьковых разъемов, в которых часть контактов была выполнена в виде штырьков, а часть - в виде гнезд. После весьма длинной паузы ведущий занятие заговорил о другом. А мог ведь и влепить мне наряд, - заметила бы С.
      
       Майор, который учил нас забираться в кузов машины: "Я не хочу сделать из вас роботы и автоматы, но я хочу, чтобы вы бесшумно загружались в машины."
      
       Строевая подготовка. Мы маршируем по территории части, и когда взвод проходит мимо сортира так, что сортир оказывается слева, то сержант командует: "Равнение налево!" Что командует сержант, когда сортир оказывается справа? Правильно, деточка. "Равнение направо!"
      
       Как-то раз нам потребовалось загружать - разобранную, естественно - антенну в антенную машину. Лейтенант сказал, что загружать будет он сам и один доброволец из взвода. Вызвался я... Милосердный пиит опускает занавес. Когда мы выбрались из машины, моя гимнастерка была черной от пота - именно вся, от подворотничка до пояса. Вся... На лбу лейтенанта висела одна капля. Полагаю, что С. не постеснялась бы назвать его настоящим самураем.
      
       Выезд "на точку" с разворачиванием станции и пребыванием на ней в течение нескольких дней. Перед подъемом антенны мы, кажется, забыли подключить какой-то кабель, когда она была уже поднята (30 м), я полез на нее. Наверху было ветрено, антенна качалась с амплитудой более метра. Я твердо знал, что она не рухнет, поэтому страшно не было. Но было немного странно.
      
       В одну из ночей я был дежурным. Обходя территорию, заглянул в аппаратную машину. В ней вповалку спали на полу несколько человек - в соседней деревне были поминки, да не по Финнегану, они отправились туда, нажрались братского украинского самогону. Дух был такой, что я еле нашел в себе силы, не упав в обморок, закрыть дверь. Помню только, как таинственно помигивали огоньки на пульте управления станции. Эфир и станция жили своей жизнью.
      
       Когда пришел тот, кто менял меня на посту, он спросил, нет ли тут змей? Мне и в голову не пришло умереть от смеха: в двух метрах грохотал бензоагрегат, змеи - если и были когда-то - откочевали километров, полагаю на двадцать или тридцать. Я тупо сказал "нет" и пошел спать. И правильно поступил, - сказала бы С.
      
       Мы возвращаемся в расположение части. Казарма, ночь, фонарь. Все спят, а кто не спит, тот не спит. Раздается тяжелый низкий стон... МММММММ... МММММММ... Глухой утробный стон. Народ - кто не спит - прижимает ушки и затаивается. Еще раз - МММММММ... Пауза. Из другого конца, насмешливо-издевательски-ернически: "Вселюбский рожает!"
      
       Всеобщий гогот. Кстати, к вопросу о гоготе. Каждый вечер мы орали - пятому (десятому, двадцатому и т.д.) дню лагерной жизни пришел пиздец! Начальство терпело. Но в середине срока мы гаркнули "тридцатому дню" так, что - сам слышал! - задребезжали стекла. Стекла задребезжали, но выдержали, а вот у начальства лопнуло терпение. Дежурный офицер влетел в казарму в полном бешенстве, заорал "подъем", вывел роту во двор и погнал нас бегом вокруг здания. Что, С.? Нет, сколько кругов, не помню - кажется, три. Вот. А потом нас вернули в казарму, скомандовали "отбой", мы легли и - да, конечно, крикнули опять. И на этот раз начальство не влетело. С каким же "чувством глубокого удовлетворения" мы заснули...
      
       Некоторые вещи изобразить текстом почти невозможно, уж не mp3шку ли приделывать? Вот например, вечерняя поверка... Сержант: Янин! ГЫ. (Гаркать экстремально коротко) Осетров! ГЫ. Цидилин! ГЫ. Гордин. (короткая пауза) Я. (Произносить подчеркнуто цивильно). Ну, кончилось это нарядами, уж не помню, с какой формулировкой, да какая разница. Полагаю, что получили все четверо и не удивлюсь, если самый большой - да, С., именно Гордин. Ибо первые трое были мерзавцы, но "свои". А этот... - явно чужой.
      
       Еще небольшая армейская история, рассказанная моим другом В.Ж. Но сначала - анекдот. Вышел А.М.Горький на крыльцо, и на него наделала птичка. А.М. снял шляпу и говорит: "ХорошО!". "Что хорошо, Алексей Максимыч?" "Хорошо, что корОвы не летают". Служил В.Ж. в поселке Кант. Насчет философии я не в курсе, но это в 30 км к востоку от Фрунзе. Радиосвязь при авиации. Местные летуны повадились выполнять частные заказы на извоз - на самолете местного комдива или кого-то там доставляли грузы и людей. Как-то раз везли они корову и пришла радиограмма, что начальству срочно нужен самолет. Где вы, ... ... ... ? Срочно на аэродром! Пока корову волокли к люку, она обделала все вокруг, так что оставшееся до посадки время экипаж непрерывно мыл самолет изнутри.
      
       На пятом курсе у меня был большой период, когда я питался на рубль десять - рубль пятнадцать в день и старался почаще бывать в гостях у друзей. Названную сумму уменьшить не удавалось (ощущения в желудке мешали слушать лекцию), в гостях я все (ну, многое) чинил. И меня радостно кормили. Важно, чтобы в конце был хлеб, а не компот. Тут еще можно вспомнить стишок-загадку из отцовской юности, процитированный им как-то мне (не в связи с моим рационом): "Он был мертв, но горяч / Она лежала рядом с потухшим взглядом / Пришли студенты и сказали: приступим! / И после них остались мундир и голова" (картошка и селедка).
      
       Экономическая часть моего диплома была списана с диплома выпускника предыдущего года С.К. (мы писали диплом у А.К., во Фрязино, а потом в одной лаборатории в ВЭИ работали). Препод, проверяя, нашел две небольшие ошибки. Мне очень хотелось спросить, почему она не нашла их в прошлом году. Но сдержался (и правильно сделал, - заметила бы С.).
      
       На защите дипломов завкафедрой С.З., трижды лауреат госпремии и начальник отдела в НИИ "Исток" (Фрязино, головное НИИ Минэлектронпрома), создатель самых мощных советских импульсных клистронов (по мощности они совпадали с американскими, но срок службы был меньше вдвое - культура производства даже во Фрязино уступала), в основном рассказывал анекдоты другим преподавателям или дремал. Ему все это было не интересно - 75% дипломов были откровенно списаны с одной главы последнего отчета лаборатории, куда студент был направлен на диплом. Самые хорошие (15%) - с двух глав.
      
       В нашем году С.А. обратил внимание на процесс один раз. Некая студентка изобразила чертеж ЛБВ, лампы бегущей волны, на три формата А0 - то есть длиной четыре с небольшим метра. С.А. воззрился на это чудо графики... "Девушка... " - открыл рот великий человек. Все замерли. "Девушка, зачем вы это нарисовали?" И не дождавшись ответа, отвернулся и продолжил анекдоты. (Не исключено, что красивое рисование - именно миэмовская особенность; как-то раз некая дама, защищавшая диссертацию, повесила на стену "зала ученого совета" - а это метров восемь в длину - панораму Луны с луноходом посередине. Кто видел - говорят, красота была неописуемая; на вопрос "зачем повесила" дама ответила так же, как моя соученица.)
      
       Единственный, кого оставили на кафедре из нашего выпуска, был А.Т. - идиот, который единственный же ухитрился схлопотать на защите трояк. Народ рыдал от смеха... Но не сильно удивлялся - А.Т. был комсомольским деятелем.
      
       Лекции С.А. читал хорошо. Студентов любил. Когда после полугода моей работы на кафедре он возжелал, чтобы я и учился у него - ибо работать мне в этом направлении явно нравилось - он взял меня за локоть, отвел в кабинет декана Злодеева (это фамилия), поставил перед деканом и изрек: "Герман Алексеевич, мне нужен этот мальчик". Мне и в голову не пришло спорить, ибо за день до этого на меня наорал замдекана своего факультета (Андреев), узнав, что я работаю на кафедре другого факультета. Итак, меня перевели на другой факультет, простили досдачи, дали индивидуальный план с большей, чем на этом факультете, математикой, но без каких-то глупостей. Я, кстати, пискнул, что а нельзя ли без марксистско-ленинской философии, научного коммунизма и охраны труда? На меня посмотрели, как на идиота (С. понимающе и даже одобрительно кивает). План подписан, ты наш - работай, дорогой. И я дневал и ночевал в 114 комнате (от входа направо и вниз один марш). А на том же этаже у себя на кафедре работал мой друг А.Д. Иногда мы прогуливались с ним по холлу и курили "BT" (я, когда не было денег, - "Шипку").
      
       Однажды, гуляючи по фойе, мы узрели следующую сцену. В фойе были колонны. С обратной от нас стороны одной из них стояла пара. Причем стояла так, что треть спины и 40% попы дамы выходили за пределы колонны и были нам видны (школьники могут по этим числам определить соотношение ширин спины и попки). И на даминой ягодице лежала длань ее френда и хозяйским жестом машинально похлопывала по ней. Примерно с 20-30-и секундными интервалами.
      
       Кстати, о декане Злодееве. Студенты его любили за ясность. Например, для многих был важен вопрос перехода с вечернего на дневное отделение. Все деканы решали этот вопрос в каждом частном случае... отдельно. Нет, не думаю, что брали взятки, но нужно было ходить, просить, унижаться... У Г.А. было установлено четко: сессия сдана без троек и Маслов, декан вечернего, не возражает - переводим немедленно.
      
       То ли для диплома, то ли для какой-то статьи мне потребовалось что-то посчитать. Сунулся я, как всегда, к А.Д., а он мне и говорит: "А напиши-ка ты программу сам". Я скривился, взял книжку по Focal'у, час почитал и сел писать. Пишу, а Толя прогуливается и на мой монитор поглядывает. "Написал", - говорю. "Ну, пускай", - отвечает он. Пускаю, а компилятор говорит - ошибочка. "Ах ты, ... , - говорю, - что делать?" "Как что? - изумляется А.Д. - искать ошибку". Начал искать и через десять секунд нашел. Исправил, пускаю, фиг. ... ... ... Ну что ж, бывает, отвечает мой друг, ищи дальше. Ищу минуту, ищу две, на третьей нахожу. Ура. Исправляю, пускаю, ... ... ... . Я уже лезу на стенку, а Толя говорит - ищи дальше. Я кончаю ругаться, начинаю искать, ищу минуту, ищу пять, ищу десять... ... - говорю, пошли покурим! Выходим, поднимаемся на марш, стоим, травимся, а я ругаюсь и в ходе словоизвержения произношу фразу: "Она надо мной издевается, а мне цифры нужны!" Толя смотрит на меня с удивлением и произносит: "Так тебе цифры нужны? Чего же ты не сказал?" У меня медленно холодеет все внутри... "Так ты что, - говорю я, - ты знаешь, где там ошибка?" Толя смотрит на меня как на идиота (С. подумала - а как же иначе?), пожимает плечами и с легким недоумением (он не может поверить, что я этого не понимаю сам) произносит: "Я видел все три в тот момент, когда ты их только еще делал".
      
       Так я первый раз в жизни ощутил расстояние между новичком и мастером (второй и пока последний раз я понял это, когда всерьез занялся спортом).
      
       А еще в МИЭМе было ЭВМ ODRA-1013, поменьше, чем 1204. С ней была связана такая история. Когда ее первый раз включали, она включилась частично - часть блоков. Народ удивился и пошел покурить. Через примерно десять минут она включилась вся. И так повторялось каждый раз, и народ решил, что этот так надо, что это "прогрев". Через полгода приехали на профилактику поляки, увидели это и начали ржать. Оказалось, что никакого прогрева ей не надо, просто при транспортировке погнулся какой-то контакт и не доставал, а при "прогреве" он слегка изгибался и доставал. Так что в некотором смысле прогрев был нужен - заключило бы С.
      
       В каждом месте есть свои истории, легенды, байки и подобное. Итак, 1990 год, лекция по - только не надо сразу смеяться - по истории. Если кафедра черчения переделалась в кафедру чего-то вроде дизайна, а научного коммунизма - кажется, экологии... Ну так вот, медам читает лекцию по бумажкам, плавно их перекладывая. И одна куда-то запропастилась. Значит, читает... " ... в 1905 году большевики..." - переворачивает страницу и застывает - дальше идет другая фраза. Некоторое время недоуменно смотрит, потом перелистывает страницу обратно и повторяет операцию чтения предыдущей страницы " ... в 1905 году большевики..." - переворачивает страницу и застывает - дальше идет, как и в предыдущей попытке чтения, другая фраза. Медам некоторое время удивленно смотрит - страница, которая ДОЛЖНА быть здесь, не появилась. (С. не сдерживается и фыркает) Но человек сильнее! Человек сильнее флопа, суки! Медам возвращается, читает страницу третий раз, но меняет интонацию. " ... в 1905 году большевики ? " Голосом ставит вот такую жирную ТОЧКУ, гордо переворачивает страницу и спокойно начинает с середины фразы.
      
       Напротив нашего здания стоят два дома вплотную друг к другу. Для дальнейшего идете на сайт, где выложены фотографии
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157676608230275
       На левом доме карниз идет на уровне низа окон последнего этажа, а на правом - выше на несколько десятков сантиметров (фото 1). Студенты и преподаватели регулярно наблюдают картину: кошка идет по левому карнизу слева направо, доходит до конца, садится (на фото 2 она обернулась, услышав звук взводимого затвора фотоаппарата), прыгает вверх - на правый карниз - и шествует дальше. Студенты ахают - они так не умеют. Но однажды киса, присев на конце карниза, не прыгает вверх, а делает странный пируэт вбок (фото 3) и... шагает вниз! Первая мысль - срыв. Препод высовывается в окно - на мостовой чисто. Вторая мысль - свалилась в водосточную трубу, что идет от края карниза (фото 3) и... и съехала по ней на мостовую? Пять этажей? Не может быть! Препод бежит в другую комнату, выглядывает - ну конечно же, у конца трубы есть дыра в стене, водосток с крыши правого дома (фото 4). Но! Как животное ухитряется развернуться в воздухе на 90? и "войти в стену"? Может быть, оно опирается правой передней лапой на край трубы, а левую сует в водосток и как-то втягивается туда?
      
       Перед настойчивостью исследователей отступают неразрешимые ранее задачи! И, наконец, удается увидеть и заснять. Киса прыгает в трубу (фото 5 - из трубы торчит хвост), разворачивается в ее расширенной верхней части на 90? и потом уж шагает "в стену" (фото 6, виден кончик хвоста, торчащий уже из водостока).
      
       Казалось бы, все. Но однажды мы видим кошку, идущую по карнизу влево (фото 7). Вопрос: она пришла по верхнему карнизу, то есть справа, спрыгнула на левый карниз и продефилировала дальше, или... или они не боятся сползать с крыши правого дома по черному и страшному водостоку, прыгают в расширение трубы, разворачиваются в нем и вспрыгивают на левый карниз? Проблема - носящая вполне общефизический, даже общенаучный характер - состоит в следующем: на пути "туда" мы фиксируем объект (кошку) до взаимодействия (с трубой и водостоком) и можем подготовиться к наблюдению (сбегать с фотоаппаратом на другой этаж и дальше, правее по коридору, чтобы стал виден водосток), а на пути "обратно" мы не видим объект до взаимодействия, а когда он уже виден - не можем понять, как именно он взаимодействовал.
      
       Однако пытливый ум физика находит кошачье решение - замечает, что между прохождением объекта вправо ("туда") и влево ("обратно") проходит стабильно 5-6 минут. Тогда, заметив, что объект прошествовал, препод пулей летит по лестнице (студенты испуганно отпрыгивают в стороны: "Зенит" с телеобъективом выглядит угрожающе) и устраивается на окне.
      
       Настойчивость вознаграждена! Из водостока показывается киса (фото 8), она, не спрыгивая в трубу, разворачивается на ней (фото 9) и - оп-ля! - на карниз.
      
       Но осталась еще одна загадка (и одна ли? - это же наука, она как гидра) - что делают кисы на крыше? Это просто обход территории (как раньше, когда они обходили весь комплекс по двум карнизам) или что-то иное? У нас возникла гипотеза, что у них там туалет. Но позже было замечено, что они ходят и туда, и обратно иногда попарно (фото 10, 11, 12). Может быть, у них там нечто более возвышенное?
      
       Причем они явно с удовольствием поглядывают на исследователей (фото 13), а иногда и вниз (фото 14) - прикидывая, много это или мало: пять этажей? И что это за железка с колесами гудит внизу?
      
       Примечание 2008 года. Какие-то кошконенавистники купили квартиру и повесили сетку, перегородившую карниз. Теперь кошки ходят по крыше, но иногда подходят по карнизу к сетке, убеждаются, что она есть, поворачиваются (фото 15) и огорченные уходят (фото 16). В знак протеста "сделав туалет" перед сеткой.
      
       В двух аудиториях оного вуза сохранились приделанные к стенам "наглядные материалы" для преподавания военного дела и гражданской обороны: плакаты насчет ракет и самолетов предполагаемого противника, атомного взрыва и его последствий, действий формирований гражданской обороны в очаге то ли поражения, то ли заражения, то ли всего вместе. Вообще же занятия гражданской обороной - даже не изучение ее в вузе, а деятельность в этой сфере - была в условиях совка чем-то вроде "фэнтези вокруг нас". Например, нам говорили, что на случай атомной войны есть планы перевода всех производств куда-то там и эвакуации всего населения туда же (причем не на тот свет), вплоть до того, что известно, кто в какой деревне и в каком доме будет жить и на какой койке спать. Достаточно посмотреть на бардак мирного времени, вспомнить бардак военных лет, умножить на атомную бомбу... уже давно - две ступени назад - не смешно. И ведь всем этим фэнтезийным планированием занималась уйма народу.
      
       Когда делали эти стенды, видимо, часть фанерин с этими атомно-катастрофическими рисунками оказалась лишними. И валялись они в каком-то пыльном углу, и провалялись около четверти века, пока где-то в 90-е годы, когда все стали срочно именовать себя академиками... - да при чем здесь это? - спрашивает уже и многотерпеливая С. Погодите, не бейтесь в истерике. И внимательнее следите за ситуацией, а то можете ошпарить себе ноги, читатели и читательницы.
      
       Когда все стали академиками, все вузы решили стать университетами. Но все-таки даже у совка наглость не беспредельна. Они стали именовать себя "техническими университетами". Потребовалось менять вывески. А привинчивать металлическую вывеску прямо на камень почему-то показалось неудобным, схватили какую-то фанерку...
      
       А летом 2005 года некий злоумышленник-коллекционер решил скрасть вывеску института. И скрал. И двое суток МГИЭМ стоял с вывеской "последствия атомной войны". Вы, наверное, хотите спросить, почему именно двое суток? Отвечаю. У нас в институте имеется энное количество кинокамер, одна из них обозревает (сбоку) и вход. Когда просматривали запись, обнаружили, что двое суток назад, в районе 22-23 часов некто в белом пиджаке...
      
       Интересно то, что двое суток все те сотни человек, что видели вывеску и входили в здание, молчали, полагая, что "так надо". Или, что скорее, просто не замечали.
      
       Вообще о нашем МИЭМе можно рассказать много интересного. А пока - полный комплект фотографий учебно-наглядных пособий по военной подготовке и гражданской обороне, висящих в аудиториях (историкам советской культуры пригодится), см. https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157676729508125/
       альбом МИЭМ_история, а что можно увидеть в МИЭМе сегодня - там же, альбом МИЭМ_вчера
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157676634228856
      
       Читатели просили меня остановиться еще и на следующем вопросе - когда, почему и как я уходил из дома. Вопрос ухода из дома, обретения самостоятельности и т.д. - психологический, философский и т.п. Но в данном случае я не буду (вздохните облегченно) заниматься глубокой философией, а просто изложу.
      
       Первая отчетливая попытка относилась к, страшно сказать, году окончания института - но тогда это было только намерение, связанное с предполагавшимся началом совместной жизни с одной хорошей девочкой. Комнату в Лосинке я снял, но девочка передумала. То есть приехала, посмотрела на меня, сидящего посреди пустой комнаты на чемоданчике и сказала, что "должна подумать". К тому моменту отношения с родителями были испорчены - жил я дома, но на свои. В следующем году я съездил на Тянь-Шань (горы) и Кавказ (пещеры), что еще более ухудшило отношения (мать была категорически против альпинизма). В следующем году я съездил в Среднюю Азию, а в послеследующем - женился (первый раз, не на упомянутой выше девочке, а на другой) и перестал-таки жить дома. Совместная жизнь длилась недолго и, кажется, уже через год я жил в доме где-то между зданиями моего родного МИЭМа (это где потом был дебош и сцена "откушать мяска"), в районе Новокузнецкой, на участке между реками (Садовническая ул.), а потом вместе с моим другом В.Ж. на Тульской, в не существующем ныне двухэтажном полудеревянном доме. Наконец, еще через год мы начали в натуре жить вместе с той самой упомянутой выше хорошей девочкой (150/50), которая "подумала" и решила, что пора начать жить со мной; тогда я и ушел из дома я ушел окончательно и с концами. Таким образом, мое "вырывание корней" было связано в первую очередь с женщинами, во вторую - со спортом.
      
       Пока я учился в институте, я считался "иждивенцем", следствие - лечился в поликлинике Четвертого главного управления Минздрава СССР, в просторечии - в "кремлевке". Лечили там, наверное, лучше, чем в среднем в Москве, хотя и не так, как, казалось бы, должны были обеспечить себе сильные мира того. Народ шутил: "Полы паркетные, а врачи анкетные". То есть отобранные не по профессионализму, а по "чистой" анкете. Зубы, правда, сверлили с анестезией; в обычных поликлиниках, даже в платных, этого не было. Раза два попадал в больницу ("Загородная больница").
      
       Что запомнилось? Как меня обманом положили в больницу, когда обнаружили желтуху (гепатит А), который я поимел в столовой от немытой посуды. Сказали, что он не передается через поцелуй и не дали позвонить девушке (А.Х.), к счастью, она не заразилась. Как мне делали гастроскопию (?) - поставили на четвереньки на стол и симпатичная девушка ввинтила мне в попу алюминиевую трубу с лампочкой на конце (какие световоды, какие светодиоды, до них еще четверть века!). А я стоял и мучился - хотелось познакомиться, но после такого общения не посмел. Кормили, правда в больнице хорошо.
      
       Родители - это большой кусок жизни почти каждого человека. Я упоминал о них несколько раз, в разных местах этого текста. Вот еще два упоминания о моем отце.
      
       Разумеется, он был членом КПСС - на его должности беспартийных не было. Допускаю, что он верил в идеалы коммунизма и более чем уверен, что прекрасно видел реальность. Инженерам и ученым (естественникам - физикам там, химикам...) свойственна некая трезвость мышления - работа такая. Когда я рассказывал антисоветские анекдоты, он секунд пять ржал, а потом мгновенно останавливался и мрачно произносил: "Все это глупости". Так проявлялась у инженера-электрика естественная для советского человека двухслойность мышления (если оно у него вообще было).
      
       Вторая история такова. Министерство электротехнической промышленности занимало целиком первое от центра по левой стороне здание на Проспекте Калинина (теперь это то ли Новый Арбат, то ли Новоарбатский проспект, ну, вы поняли). Сидит он в своем кабинете в министерстве и видит - мимо окна пролетает человек. Естественно, сверху вниз. Или несчастный случай, или самоубийство сотрудника Министерства. Я сейчас задам вам три вопроса и это будет тест на ваше понимание психологии людей и зараз - истории Страны СССР. Вопрос 1 - его первое действие? Правильный ответ очевиден - подойти к окну и посмотреть вниз. Непонятно зачем - но такова психология. Видит, естественно, труп. Вопрос 2 - его второе действие? Правильный ответ дает большиство - позвонить. Вопрос 3 - куда? Правильный ответ не дает никто моложе 50 лет. Он позвонил парторгу министерства. Скандальная ситуация, Партия должна знать, решить, принять меры, распорядиться и т.п.
      
       Кстати. Когда он умер, то из больницы первым делом позвонили не мне, сыну. А на работу. А ведь был не 85-й... правда, и не 95-й. А был уже 2005-й... Может быть Совок вечен? Как страшно сказал не помню кто, видимо, трезвомыслящий и поэтому циничный человек: "История - это смена поколений". Позже эту фразу подхватили и сделали своим лозунгом путинюгенд - неудачно продавшиеся дурачки.
      
       В гармонии с этим печальным еще одно печальное. Я понимаю, что не обо всем надо писать, но раз вспомнил, то... С одной стороны, сделал - скажет любой врач - глупость. С другой - не спасла ли она меня? С третьей, ну вызвал бы я скорую помощь - когда бы она приехала?
      
       Короче, как-то раз, когда я был один дома (родители куда-то на несколько дней уехали), у меня вечером заболел живот. Сильно. Потом еще немного сильнее. Сначала я терпел, а потом решил, что съел какую-то гадость, и имею шансы помереть. Я знал, что где-то в доме есть "кружка Эсмарха" - это не кружка, это резиновая емкость для воды с шлангом и наконечником. Нашел ее (а болит-то все сильнее), наполнил ее водой, отправился сами понимаете куда, чтобы потом не ковылять по квартире, поднял ее повыше, вставил наконечник туда, куда его надо вставлять, и ввел в себя всю это воду. Потом вывел. Неужели... кажется, да... Наполнил еще раз, ввел, вывел, вытер, дополз до кровати, рухнул. Только врачам не стал рассказывать. А то могли сгоряча и убить.
      
      
       Часть III. Семейная жизнь.
      
       Филипповский переулок, когда-то Аксакова, а до того опять Филипповский... Ганнушкин, солнышко мое, где ты? Приди, ты нужен России! Наверное, вдвое больше удвоенного ВВП. Нравы в переулке - ну и что, что двести метров от Арбата - были патриархальные. Мужики посреди двора "забивали козла", жены выходили во двор в халатиках и тапочках и за волосы оттаскивали мужей от стола. При этом они всегда левой рукой придерживали халатик на груди (то есть между ними). Как объяснила моя редактор, технология была такова - оттащиваемый поворачивался головой к жене, халатик случайно раскрывался... тяготение к жене, точнее к тому, на чем она в этот момент ослабевала халатик... преодолевало тяготение к домино и собутыльникам, и жена вела усмиренного мужа домой. Да, Сэй-Сенагон, ты права. За прошедшие века мужчины изменились не сильно.
      
       Воспитание ребенка так, как я считал нужным это делать, перманентно ввергало меня в конфликты с советским народом. Например, ему разрешалось лазить в лужи и иную грязь (но никогда и ничего не подносить ко рту, кто бы что ни давал). Увидев, что некто лезет в лужу, туда же лезли все окружающие дети. В своих идиотских шикарных одежках. Можете представить, что говорили мне в спину их родители. Увидев любой забор, я командовал ребенку: "Барьер". Как же охотно дети исполняли эту команду! А однажды за мной по подземному переходу (под бывшим проспектом Калинина) бежала какая-то бабка и орала, что сдаст меня в милицию. Потому что я не надел на ребенка варежки. Он ходил по всем парапетам. Какая-то бабка (другая) орала, что мы "унижаем памятник".
      
       Однажды нам предложили провести лето с ребенком в деревне Мальтино (Владимирская, кажись, область). Ну, ясное дело, полтора месяца сидела там с ребенком Маша, полтора месяца лез на стенку я. В середине - небольшое перекрытие, чтобы не разучиться... Но речь не об этом, а о том, что когда я должен был возвращаться в Москву, то мы намылились сделать это самолетом - там был какой-то местный рейс. Но по дороге на аэродром нам "приспичило". Снизу были муравьи, сверху - комары. Кого бы выбрали вы? Я выбрал комаров и в результате опоздал на самолет. Вышел на шоссе, поймал машину и отправился. Кстати, в машине уже сидели два пассажира до Москвы, очень молчаливые и мрачные. Примерно на полдороге машина стала издавать такие звуки, что водитель понял - сейчас поездка того... кончится. Развалимся. Он сообщил нам об этом, остановился, вышел, поймал другую машину и отправил нас дальше на ней. Странная история, - заметила бы С.
      
       В молодости (сейчас это - точнее, то - воспринимается мною как молодость) я много ездил по Прибалтике с детьми - сначала с одним, потом с двумя. С этими поездками были связаны разные истории, как правило, забавные. Один раз, собираясь ехать куда-то, я прыгнул в поезд, не обратив внимания на то, что дочь на перроне тихо заметила, что вроде бы поезд стоит головой не в ту сторону. Примерно через полчаса я понял, что он действительно стоял головой не в ту сторону. И поехал, соответственно, не туда. Другой раз мы приехали в Шяуляй так поздно, что все жратвенные места были закрыты. Мы купили банку колбасного фарша... а чем есть? Зашли в хозяйственный, купили рожок для обуви. Вот им и резали и им же и ели. А что?
      
       Вообще мы чаще всего ездили в Шяуляй - город шести (или более?) музеев. С директором Музея Радио и Телевидения я дружил, возил ей экспонаты. Прочие музеи (старинной фотоаппаратуры, старинных велосипедов и др.) мы просто почтительно посещали. Но один случай произвел на меня "неизгладимое впечатление". В центре Шауляя стояла роскошная полупустая (или на 90% пустая?) 14- (или 15?)-этажная гостиница. В ней мы и останавливались (обычно приезжали на два дня - утром из Риги, вечером в Ригу, чаще автобусом). Итак, легли спать. Просыпаюсь я от запаха дыма (от этого запаха инженер просыпается мгновенно). И - еще не открыв глаза - понимаю, что слышу звуки пожарных сирен. Осознаю, что я нахожусь в номере на 11 (одиннадцатом) этаже с двумя детьми. Открываю глаза - и вижу - вдоль - окна - полосу - дыма... Одиннадцатый этаж. Тридцать три метра по пожарной лестнице с ребенком на парашютной стропе. Правда, сидеть на ней она привыкла. Но если я сумею до этой лестницы добраться. Точно помню, что она есть, но с какой стороны холла? А второй ребенок? Спускаться по пожарной лестнице можно, опираясь для отдыха спиной о стену здания, но поймет ли она эту технику сразу? И потом - внизу может быть огонь, хотя если машины, то вода, и докуда достает струя? Это все пролетает в мозгу за три секунды. Смотрю на часы - четыре тридцать. Встаю и вразвалочку иду к окну. Город спит. Огня нет. Дымная полоса тянется откуда-то издалека, и сирены тоже слышны издалека... В эту ночь в Шяуляе имел место крупный пожар на заводе велосипедных шин.
      
       Другая история, смешнее. Садимся мы с детьми в автобус, и тут к мне обращается старушка и спрашивает (по-русски), откуда мы. Я отвечаю, по-русски же, что мы из Москвы, лето проводим в Риге, а в ваш город приезжали к друзьям и вот - возвращаемся в Ригу. Старушка деловито кивает, поворачивается к своей спутнице и на идиш обращается к ней: "Как ты думаешь, они евреи?" На что спутница резонно отвечает ей: "Конечно, нет - посмотри: у ребенка глаза голубые". Ох, и хихикали же мои дочери, когда я им тихонько все перевел. Ну что поделаешь, рецессивный ген от папиной мамы. По биологии у бабусь была не пятерка.
      
       Жили мы на территории Маши, занимая то, что в СССР и России принято называть "углом", то есть половину комнаты, отгороженную занавеской. Сначала вдвоем, потом втроем, потом вчетвером. Вторую половину этой комнаты и вторую комнату занимала С.А., Машина тетя. Что она выделывала, я расскажу другой раз - сейчас у меня нет под рукой хлорки, чем я после рассказа буду дезинфицировать клаву? С. рекомендовала бы окуривать благовонными палочками из храма такого-то, но полагаю, что в данном случае это за отмазку не проканает. Но пока общая картина.
      
       Итак, Филипповский пер. - пер. Аксакова - опять Филипповский - историю советско-российских-советских переименований... ну ты понял, мужик. Об этом не будем. Понимаешь, у меня крепкий желудок, иначе какой был бы из меня спелеолог, но... могу не выдержать. Ты прилетишь на машине времени убирать?
      
       Если даже С. не прилетает ко мне, даже во снах. "Горячечных снах землянина, прожившего пять лет в крови и вони". Не в крови, согласен, но ведь и не пять, а почти всю жизнь. А потом мы решили, что это кончилось. А потом выяснилось, что кончилась только кровь, а вонь осталась. А потом выяснилось, что и кровь кончилась не вполне, потому что гэбня иначе не может, да и не знает, что как-то иначе бывает. То журналиста застрелят, то в Грузию на танках покататься, то аннексию территории братской до какого-то момента Украины аннексировать...
      
       Итак, коммуналка на семь комнат. При нашем появлении - четыре семьи. Полуумирающий дед, который не всегда доносил до туалета (Маша убирала); ее, простите за грубое слово, тетя; Клава, местная проститутка и посудомойка в кафе "Аист", умеренная антисемитка; какая-то женщина, которой никогда не было. Часть комнат пустовала - в них держали барахло. Советская коммуналка - это отдельная глава в истории бывшей одной шестой. Из "нормальных" ситуаций - то есть без учета тюрем, лагерей, голодоморов, депортаций, больниц - наверное, самая отвратительная. Хотя есть еще армия... Но так было не везде, мне говорили, что бывали и вполне нормальные коммуналки. То есть где жили люди, старавшиеся вести себя нормально в этих условиях.
      
       Граждане иногда помирали, государство селило кого-то, поселенные быстро добывали себе другую площадь и исчезали. Из этого кошмара нас спасла Перестройка и замечательный риэлтер, мой бывший соученик Д.Я. Но жили мы в настолько полной уверенности, что это навсегда, что даже и вопрос - доколе? - не возникал. Простите за прочувственный пример, но согласно легенде, когда Аввакум с женой шли на казнь, жена спросила его: "Долго ли нам так идти?" "А до самой смерти, матушка", - ответил он.
      
       Клава обслуживала интимно ближайшие кварталы. Как-то раз клиенты решили, что она недостаточно их обслужила, вытащили нож, она завизжала очень убедительно, я полюбопытствовал и вышел из комнаты. Клиенты почему-то убрали нож и ушли. Загадочна русская душа, - прокомментировала бы Сэй-Сенагон. А в другой раз я узнал, кого Клава не любит больше, чем евреев. Оказалось - полагаю, что С. бы это удивило так же, как и меня - подыхающих мышей! Сижу я как-то ночью, тихо работаю. И слышу дрожащий голос из-за двери: "Леня... Леня... " Я подтягиваю тренировочные штаны и выхожу. Стоит Клава с ужасом на лице, показывает вперед дрожащим пальцем и дрожащим голосом произносит: "Там мышь... какая-то не такая... " Смотрю - мышь. Лежит на боку и подергивает лапками. Агония. Съела что-то не то, или, с точки зрения людей, - как раз то. Беру мышь и выношу на газон. Поскольку ей уже все равно, а под звездным небом романтичнее.
      
       Теперь надо что-нибудь веселенькое, да? Телефон стоял в передней близко к нашей двери. Вот фрагмент Клавиного разговора. "А у нас сегодня одна дура палец в хлеборезку сунула. Ты к нам приходи завтра (со смешком). У нас пирожки будут (понизив голос на октаву) с мясом".
      
       Одно время жили жила семейка, в которой мадам была врач (по должности). К вопросу о бесплатной советской медицине. Вместо обходов она делала обзвоны и давала советы по телефону. А еще у нее была замечательная прическа. Мне кто-то объяснил, что эта прическа называется "взрыв на макаронной фабрике". С. заметила бы, что взрыв на фабрике корейской лапши - это еще круче. Но тогда до слова "круче" и корейских салатов на московских прилавках оставалось еще несколько лет.
      
       С медициной я в своей жизни контактировал необычно мало. Но вот хорошая история не совсем про меня. Одна хорошая девочка как-то лежала в ЦИТО с несколькими килограммами гипса на ноге, ну а я несколько дней делал ей все, что надо делать в этой ситуации.
      
       А за недолго до этого другая хорошая девочка, бегая по корту с ракеткой на другой стороне океана навернулась, сломала лапку и потом рассказала мне, дальнейшее - дошла она до медпункта при корте, парнишка совместил ей кость (перелом был простой и закрытый), положил тряпочку, поверх - тонкий бинт, полимеризующийся на воздухе за несколько минут и вуаля. Через месяц этот тонкий жесткий кожух срезали дисковой пилой и потом месяц гоняли за занятия, пальцами из комка пластилина доставать закатанные туда гвозди.

    Возвращаемся в нашу реальность, в ЦИТО - лучшее место для травм в стране. Сделал я девочке очередной раз все, что надо, хиляю на выход мимо киоска у них внутри - там чипсы и вода, и вижу в витрине какие-то странные пакеты со странным рисунком - бинт! Пригляделся - оно!! Поднимаюсь на второй этаж (сами понимаете, с желанием сделать персоналу понятно что, открываю без стука (вы уж меня простите) дверь с табличкой "доктор наук, профессор, зав. отделением такой-то" и спрашиваю просто и непосредственно - зачем девчонке таскать на ноге килограммы, когда у вас же в вашем же киоске и т. д. А мэн, который доктор и т. д. широко улыбается и дружелюбно отвечает - а мы привыкли так работать. Посмотрел я на его профессиональную улыбку, постоял секунд двадцать, молча повернулся и орды кочевников отступили перед китайской стеной.
      
       Маша зарабатывала писанием рефератов для своего отраслевого информационного института, я - для ВИНИТИ. Моим редактором была Н.А.Соболева, известный автор работ по фотоэмиссии. Как-то раз я спросил одного общего знакомого (Л.Ю.А.), который работал в ВЭИ, хорошо меня знал и мне доверял, почему такой классный специалист работает в ВИНИТИ? Он поведал, что Н.С. работала в "ящике", вели они совместную работу с братьями по лагерю (по соцлагерю) - чехами, приехал кто-то оттуда и должна была она увидеться с ним в гостинице. Но именно в тот день советские танки начали топить в крови Пражскую весну. И будучи у чеха в гостинице, она выразила ему свое сочувствие. Вслух. На следующий день ее вызвали в отдел кадров и сказали, что она больше у них не работает. Вот так она и оказалась в ВИНИТИ. Можно сказать, еще повезло. Могла оказаться в Сиб... - но не в Сибнефти.
      
       Однажды, когда я ей отвозил очередную пачку рефератов, а моя дочь была, как всегда, со мной (детей мы вырастили сами, без совдетсадов и почти без родственников - но даже это маленькое "почти" ввиду наличия указанной тети нам очень дорого обошлось), она вышла, посмотрела на Марину и сказала: "Здравствуй, кот". Дочь вежливо поздоровалась, а минут через пять, на обратном пути задумчиво прокомментировала: "Какая умная тетя. Она сразу поняла, что я - кот".
      
       Давайте еще о врачах. Жена моего приятеля В.М. - терапевт, иногда баловала нас врачебными анекдотами. Они специфические, и слушая их, мы понимаем, как чувствовали бы себя лошади или овцы, слушая анекдоты ветеринаров и скотников. Иногда она жена В.М. рассказывала истории из врачебной жизни. Вот две.
      
       Она работает врачом в академической больнице. Как-то ловит ее на лестнице преклонных лет некий академик и смущенно говорит: "У меня к Вам, Н.В., маленький вопрос". "Давайте ваш вопрос", - говорит она. "Скажите, а почему у меня... эээ... второй раз не очень хорошо получается?" "Ах ты, безобразник! - думает она. - Да при тех таблетках, что я тебе даю, у тебя и первый раз и вовсе получаться не должен!"
      
       Попутно. Когда в серии "Библиотечка Кванта" выходила моя книжка, я, понятное дело, много общался с умной и симпатичной Л.П., редактором. Рассказывая мне как-то об академике Я.Б.Зельдовиче, Л.П. ухмыльнулась, и довольным и гордым голосом кошки, только что поймавшей упитанную мышь, сообщила: "Академик дарил меня своими знаками внимания". Полагаю, что Сей-Сенагон в этом месте заметила бы, что эта академическая мышь без вреда для своего здоровья - а скорее, с большой пользой - осчастливила много пушистых красавиц-кошек... Академическая мышь, отец - наряду с Сахаровым - самого мощного в истории человечества оружия. Жаль, что нет машины времени, да?..
      
       Вторая история. Как-то раз Н.В. коллеги попросили зайти в соседнюю больницу проконсультировать больного. А больница была психиатрическая. Н.В. взяла стетоскопчик и пошла в гости. Разденьтесь до пояса, я вас послушаю. А он попутно и говорит: "Боюсь я, доктор, тут по двору собаки бегают, могут в палату через окно запрыгнуть и меня покусать". Н.В. смотрит во двор, прикидывает, может ли собака запрыгнуть в окно третьего этажа и, продолжая свою перкуссию с аускультацией, рассеянно этак говорит: "Ну что вы, голубчик, тут же полно врачей и сестер, они вас охранят и защитят". Померила-послушала, прописала таблеточки и отбыла. На следующий день звонят коллеги. Спасибо-спасибо, все прекрасно, а о чем вы, уважаемая Н.В., беседовали с больным таким-то? Нет-нет, ничего из ряда вон. Больной спер у сестры бутылочку с клеем и аккуратно покрыл силикатным клеем весь подоконник. Когда мы спросили его, зачем? - он резонно сказал: чтобы собаки, когда запрыгнут, приклеились, и врачам с сестрами было легче с ними бороться, была тут такая симпатичная доктор, так она сказала, что вы мне поможете поймать собак, вот и я решил внести вклад...
      
       Одно время Н.В. подрабатывала проверкой контрольных в среднем специальном медицинском учебном заведении, попросту - в ПТУ. Так вот, на контрольной по базедовой болезни в группе работ симптомом было названо "треглазие". Более тщательный анализ выявил ту работу, в которой слово "пучеглазие" было написано плохим почерком. Оно было списано как "треглазие" и далее - цепочка. Моя редактор рассказала, что имел место случай на экзамене по философии - товарищ, списывая с чужого конспекта, фразу "человек по природе добр" переписал как "человек по природе бобр" (автор писал "д" хвостиком вверх) и начал ответ с фразы: "Человек по природе бобр, он строит и создает", - и успешно сдал экзамен.
      
       Если ехать из одного здания моего вуза в другое трамваем (или, скажем, отправиться с другом или подругой по этому маршруту пешком - весна, солнышко, С. понимающе кивает) то вы пересечете две реки по двум мостам (в атласе Москвы это 103 квадрат). В одном из домов этого междуречья (вот как повторяется еврейская история, - заметила бы Сэй-Сенагон) мне пришлось весьма недолго жить. Я снял комнату в двухкомнатной квартире, в развалюхе, вторую снял одновременно со мной роскошный мэн с окладистой черной бородой, по фамилии Свирский (история знает Григория Свирского - диссидента (см. книгу Алексеевой), позже - писателя; был это тот Свирский или нет - не знаю, на мой эмэйл писатель Свирский, ессно, не ответил). Мой Свирский имел три предмета обихода - сундук с магнитофонными пленками, магнитолу и молчаливую любовницу. За все время знакомства она не произнесла ни единого слова (при мне). По случаю вселения собрались его друзья, пьянка, дебош, соседи донесли хозяевам, они явились разбираться, мэн был настроен примирительно, а жена - востроносенькая блондинка-скандалистка - наоборот. Григорий нажарил мяса и вышел к ним со сковородой и словами: "По этому поводу надо откушать мяска".
      
       Заметим, что, независимо от всего остального, - очень правильное утверждение. С. кивает.
      
       Другой раз мне пришлось снимать угол (комнату на двоих с моим другом В.Ж.) в уникальном доме, как говорили - последнем частном доме в Москве. Выйдите из метро "Тульская", станьте лицом к несостоявшемуся "дому нового быта" (предполагалось селить там студентов, "коридорная система", и не спрашивайте, что это - тут же каждое слово требует часового комментария!.. С. утешающе кивает - а что она еще может сделать?), слева от левого торца, на месте, где проходит дорога, стоял дом. Двухэтажный, первый этаж каменный, второй деревянный. Во втором жила тетка Иры Анисимовой, моей сослуживицы, а первый этаж весь сдавался нищим студентам, по 10 или 15 рублей в месяц комната (около $10 в ценах начала текущего века). У электросчетчика при входе было разбито стекло и диск остановлен спичкой. Совершенно по-простому. За 15 рублей сдавались комнаты с печкой, ее надо было топить, и она грела и свою, и соседнюю комнату. Топили мы с В.Ж. досками, которые таскали со стройки, а готовили на примусе (бензин брали на бензоколонке на другой стороне моста). Позже мы проезжали несколько раз мимо этого места с моей подругой В.И., на ее машине, направляясь к квартире моего друга И.С., который пускал нас "на вечер". Я попытался было рассказать все это В.И., но это было ей неинтересно. Ей было интересно шампанское Асти Мартини, отказом очередной раз пить которое и кончилась наше знакомство... (С. кивает; ей уже давно все ясно). Впрочем, в некоторых других ситуациях (в кровати и на вернисажах) В.И. была ну просто очень хороша.
      
       На работу я мог ездить двумя дорогами - от метро "Бауманская" трамваем и от метро "Лермонтовская" (позже - "Красные ворота") троллейбусом. И ездил много лет. А потом случайно обнаружил, что эти два пути в одном месте почти соприкасаются. Ужас этой жизни не в том, - согласилась бы С., - что мы не встречаемся с предназначенным нам человеком; а в том, что мы проходим в метре друг от друга и не осознаем этого.
      
       Мой приятель В.Г., сотрудник Гидрометеоцентра, однажды явился к своему директору подписать какую-то бумагу и лицезрел следующую сцену. Предисловие - перед зданием Гидромета стоит табло, на котором горит температура и влажность воздуха. Заведует этим табло (таблом... АК: тэйблом... кофе... АК: пальтом) сотрудник по фамилии Брежнев (пояснять или сами сообразите?). И табло видно из окна директорского кабинета, если встать из-за стола и вытянуть шею. Так вот, к директору явился корреспондент за интервью (типа "читатели спрашивают, когда пойдет дождь"... и почему), а чтобы начать разговор, игриво этак спрашивает: "А почему это у вас, товарищ директор, табло на улице не горит?" Директор встает, вытягивает шею, видит, что да, не горит, и, не отрывая глаз от окна, начинает хлопать по столу ладонью, ища телефон и произнося: "Да, не горит, надо Брежневу позвонить". Журналист оседает...
      
       Не помню на каком предприятии ЭВМ "Стрела". Сорвался с опор барабан магнитной памяти - дура за сотню кг, полметра в диаметре, чуть более - в длину, и раскрученная до бешеной скорости. Ну, ясное дело, начал летать по залу, поломал много чего, скажите спасибо, никого не убил. Все починили, поставили новый барабан, собрали комиссию - испытать. Люди опытные, все прошедшие войну. Начали раскручивать барабан. С воем... И тут кто-то в дальнем конце зала уронил табурет на пол. Рефлекс сработал мгновенно - вся комиссия легла в ряд - на пол и руки на затылке.
      
       У моей маман был приятель, доктор-профессор Равич Г.Б., который жил в "академическом" (кооперативном) доме на пересечении Вавилова и Университетского проспекта. Был он весьма респектабелен и солиден, и был он в этом доме председателем товарищеского суда, что вполне гармонирует. Что это такое и какую роль эти суды играли в жизни, вы изучите сами, по-моему, так никакой, даже той, которую могли бы. Поэтому почти провалились попытки организовать "местное самоуправление" во время Перестройки. С одной стороны, если народ пассивен, то ему ничего не поможет, даже если "дать" (понимал это "дающий" товарищеские суды или действительно хотел дать - не знаю), с другой стороны, попытки дать и взять - разве не они взращивают активность? Не знаю. И полагаю, что верно, как всегда, и то, и другое, просто в зависимости от собственной психологии мы обращаем внимание или на одно, или на другое. Либо выходим на улицы, либо бурчим, что все напрасно.
      
       Кажется, я знаю по себе, как эта психология меняется со временем. То есть с возрастом. С. кивает.
      
       Ну так вот, этот мэн был председателем товарищеского суда, а маман при мне рассказывал истории из его председательской жизни. Помню две. Первая совсем простенькая. Прибегает в нему дама, на ходу вытаскивая из прически мусор и объедки. (Здесь пауза пятнадцать минут: дама чистится, бьется в истерике, пьет чай, успокаивается, обретает членораздельность. С. огорченно качает головой - дама явно не самурай.) Коммунальная квартира, кухня, мадам и один из жильцов о чем-то поспорили, как это обычно бывает и как поэтому гласит народная мудрость, аккумулирующая опыт веков - "слово за слово, хуем по столу". Реплика вбок - а если бы поспорили две дамы? Слова "дилдо" в языке тогда не было. В русском языке оно, согласно Мокиенко/Никитиной (2001) является жаргонным и происходит от англ. dildo, в советских англо-русских словарях по 1981 включительно, а также словарях иностранных слов по 2002 включительно - отсутствует. Склонять его надо по среднему роду, по словарю есть и форма женского рода (дилда), которая в речи употребляется мало (2% случаев). Так вот, поспорили сильно, и в какой-то момент мэн заявил мадам, что если она не заткнется, он "сделает ей зеленую мышь". Мадам, естественно, завизжала, что она не знает никаких мышей, и что такое зеленая мышь, и заткнись сам и все прочее, что положено визжать в этих случаях. Не дослушав женщину, что само по себе является бестактностью, мэн наклонился, взял полное мусорное ведро и надел его ей на голову. Когда она вылезла из-под ведра и начала на мэна кидаться, он неспешным движением достал из кармана и предъявил справку о том, что он состоит на учете в психдиспансере (или то, что эту справку изображало).
      
       Загадочная история, - заметила бы С.
      
       Вторая история. Прибегает дама, тряся над собой рукой, с пальца которой капает кровь, и сообщает, что соседка укусила ее в палец. Действительно, нехорошо, - говорит председатель товарищеского суда. Надо бы поговорить со второй участницей событий. Пригласите ее зайти ко мне. Является. Председатель - почему вы укусили вашу соседку в палец? Кусать в палец нехорошо. Она - а вы сначала поинтересуйтесь, как ее палец оказался у меня во рту. Он - действительно, интересно. Как ее палец оказался у вас во рту?
      
       Выяснилось следующее. Коммунальная квартира, две соседки жарят котлеты, каждая - свои котлеты на своей сковороде. В некий момент одна выходит из кухни. Другая решает проверить готовность своих котлет. Берет свою котлету со своей сковороды, кладет в свой рот и начинает жевать. А сковороду закрывает крышкой. В этот момент возвращается вторая и видит. Две сковороды, обе закрыты крышками, а соседка жует. Чью котлету жует соседка? Пока будешь открывать сковороду, она проглотит вещдок. Вошедшая кидается, засовывает палец в соседкин рот, чтобы извлечь вещдок, а та, будучи в своем праве, немедленно смыкает зубы.
      
       Вот так и жил советский народ. А вы спрашиваете, почему так живем... А, вы спрашиваете, почему такие? Потому что так живем.
      
       Не знаю, почему это важно... но расскажу. Все мы как-то взаимодействуем с окружающим миром. Часто - а экстраверты почти всегда - хотим мы его изменить. Часто эта предназначенная нами для изменения часть мира является людьми. Часто это изменение (или его попытку) можно, не слишком погрешив против научной строгости, назвать насилием - ибо объект сопротивляется или сопротивлялся бы, если бы осознал. Все мы, культурные люди, в принципе, против насилия - но на практике прибегаем к нему (или пытаемся прибегнуть). Однако если сказать педагогу, что он прибегает к насилию - обидится. Психологическое насилие, многообразное и вездесущее, в этой стране обычно насилием не считают. Можно без особого труда построить гипотезу, объясняющую эту ситуацию, но я-то хотел сказать другое - что физическое насилие признают насилием все. Так вот, я применял силу (физическую силу) против взрослого человека в этой жизни два раза, и оба раза успешно. И было мне после этого очень противно. Кроме того, два раза - угрозу насилия, и тоже успешно. Но хуже то, что я несколько раз применял силу против младших и слабых. Слабых физически - морально эти младшие были намного сильнее меня, если ухитрились довести меня до применения силы. Это отчасти извиняет меня, но не исключаю, что там - если бы это "там" существовало - список вопросов ко мне можно было бы начать именно с этого.
      
       Люди часто путают зависимость от координат в пространстве и во времени. Про вещи, зависящие от места, говорят "нестабильность", а про зависимость от времени - "разброс". Отчасти эта путаница связана с тем, что ситуации, на самом деле зависящие и от пространства, и от времени, человек часто наблюдает не одновременно, тем самым смешивая в своем восприятии эти две зависимости - а это психологически (а для большинства людей - и интеллектуально) затрудняет разделение. Вот, на мой взгляд, хороший пример - замечательный тем, что связан с весьма острым переживанием лично у меня.
      
       В день дефолта, когда разорилось энное количество россиян среднего (по российским понятиям) достатка, со мной произошла следующая история.
      
       Я и моя несостоявшаяся подруга Л.Л. шли по улице Горького/Тверской от Пушкинской площади к Охотному ряду/проспекту Маркса. Собственно, я уже понимал, что финансовый эксцесс неминуем (эксцесс наших отношений мне, дураку, был не столь очевиден)... С. тонко улыбается... По дороге от вышеназванной площади до вышеупомянутого проспекта имели место четыре обменных пункта. Курс в обменниках меняется даже в день дефолта не раз в 20 минут, так что увиденные нами четыре курса обмена можно считать синхронными. Но психологически мы их увидели один за другим. И надо же так случиться, что зависимость оказалась монотонной. Ну, типа 6,0-6,1-6,2-6,3... ...Было железное ощущение, что рынок рухает на глазах...
      
       А свои деньги я спас так. Проблема была еще и в том, что они были не совсем свои, это был грант фонда МакАртуров на социологические исследования. И он лежал, натурально, в уважаемом банке. Когда я туда приехал, толпа, как прибой, билась об окошки. Окошки молчали. Я добрался до какого-то менеджера и сказал просто: "Я работаю в прессе. Вам нужно телевидение с камерами? Через полчаса будут здесь". "Подождите час, - ответили мне, - через час обеденный перерыв, не уходите из зала, мы все вам сделаем". Через пять минут после начала обеденного перерыва, когда законопослушные граждане вымелись на улицу, мне сунули в руки аккуратный сверточек. Грант, работа и наше честное имя были спасены посредством примитивного шантажа.
      
       Иду я как-то раз в книжный "Молодая гвардия" (какое однако страшное название! - тут тебе и обманутые дети, и героизм, и пИсатель, который оболгал человека, и издательство, которое издавало и хорошие книги, и всякую гнусь, и десятилетиями не давало печататься Стругацким... история, блин... ) и подходят ко мне двое пацанят (класс этак пятый) с рюкзачками и говорят - дяденька, нас в магазин не пускают. Чего? - вопрошаю я - идемте! Подводят они меня к задней стене дома, где этот самый книжный, и начинаем мы спускаться по лестнице в подвал (вывеску этот дурак, то есть я, не прочитал - чего там вывеска?! - "трясти надо!"). От стены отделяется некрупная девица и что-то бормочет типа "это с Вами?" Я делаю грудь колесом и вопрошаю: "В чем дело?" Девица: ничего-ничего, просто не все бывают довольны. Я буркаю примерно так, что это мое дело - и вперед. Входим. Под потолком метровый хуй, как бивень нарвала, на стенах более чем голые девицы. То есть более не бывает. Секс-шоп эпохи начала Перестройки. Народ впервые видит то, что раньше видел только в темноте под одеялом. Но! Но пацаны не обратили на половые органы и признаки ни малейшего внимания, ни на первичные, ни на вторичные. Они чинно проследовали в правый дальний угол, к стенду с моделями автомобилей, кои и изучали в течение десяти примерно минут (а я изучал признаки... ), после чего подошли ко мне, сообщили, что вполне насладились, поблагодарили и вместе со мной вернулись во двор.
      
       Вот другая сценка эпохи начала Перестройки. Я общаюсь с интересными ребятами - брокерами, которые научились работать на мировом финансовом рынке и зарабатывать. Реальные деньги. Ребята рассказывают, как они начинали эту деятельность, и в числе прочего говорят, что они поначалу не понимали, как быстро меняется ситуация, как надо внимательно и "плотно" работать. Как вот бывало, - говорит наш собеседник А.В., - вышел попИсать, вернулся - смотрю, попИсал на тысячу долларов.
      
       Поездки. Это отдельная тема, а сейчас - одна только история. Летом мы старались ездить в Прибалтику. Однажды нас всех четверых занесло в Таллинн. Сняли два номера в гостинице подешевле (у автовокзала?), детей - спать в один, сами во второй. Был у меня телефон Михаила Веллера, хотел я ему признаться в любви. На часах десять вечера. Звоню. Он: я сейчас уезжаю срочно в аэропорт, вернусь через два часа, позвоните. Я позвонил, как сказано, и мы два часа протрепались. Была ли в нашей жизни более счастливая ночь? Любимая в кровати, умный человек на проводе, разговор втроем о разном...
      
       Примечание 2008 года. Веллера считал и считаю одним из лучших писателей своей эпохи. Но Веллера до момента, когда он решил, что пришла пора повитийствовать и родил кирпич, в котором объяснил все и всех всему научил. Объяснятелей всего я по роду своей работы повидал, люди они, как правило, безопасные, но странные. Но - лиха беда начало! Сейчас у него вообще крыша протекла: он призывает то ли не отдавать Крым, то ли присоединять обратно, вводить на Украине русский язык и т.д. Умные люди на это скажут, что русский язык там есть и без нас, а у товарища Веллера и на начальном этапе было нечто этакое... была одна книга, в которой он воспел сверхчеловека, который железной рукой, руководствуясь пролетарским правосознанием, то есть своей левой ногой, переделывает людей, а кого считает лишним - просто убивает.
      
       Тем более что этот ... только что разразился статьей, в которой призвал присоединить Грузию взад. Он что, желает России обрести второй чирей на самом нежном месте? Или он так выслуживаешься, что у мозг с мозжечком от страха сами отключились?
      
       Ладно, не будем о страшном на ночь.
      
       Как ощутить себя выключенным из жизни и понять, как отчасти преодолеть это? Как-то раз я должен был лететь кое-куда на самолете, причем не один, а с дочерьми. Приехали мы в аэропорт, прошли таможню, и уже перед регистрацией мэн задумчиво посмотрел на билеты и промолвил: "А у вас билеты не на сегодня..." - и, к счастью почти без паузы продолжил: "... на завтра... ". Мы вернулись, встали посреди квартиры и остолбенело посмотрели друг на друга. Холодильник пуст. Никто не звонит - все знают, что нас нет. Нам звонить как-то неудобно. Еще раз остолбенело посмотрели... Легли по кроватям, взяли в руки по книжке...
      
       Эта короткая и милая - за давностью лет - история связана не со мной. Из рассказа Маши о школьной жизни ее мамы (со слов бабушки). Начало века, после революции, некий балтийский матрос назначен директором школы. Родительское собрание. Выступает директор. "Иванов, Петров, Сидоров бегут по колидору и лупят нянечку пОльтами по морде. Что я должОн делать?!" Кстати - забавная параллель с неким балтийским матросом из воспоминаний моего отца. Их что, после "мятежа" - кого не убили - разбросали по стране?
      
       Мой друг А.Ф.Д. Некоторые приключения связаны с его машиной. Однажды мы ездили с ним в упомянутое выше Мальтино. Туда и обратно в один день. То есть рулил он, а я развлекал его анекдотами и наливал кофе. По дороге прохудился глушитель. Мы замотали резиной, обкрутили проволокой и - вперед. Потом заметили, что встречные водители нам сигналят. В чем дело? Оказалось, что за нами стелется стометровый черный шлейф, как - на известных произведениях советской живойписи - за сбитыми фашистскими самолетами. Вторая история - мы с ним чинили машину. Кстати - мы вдвоем, почти без приспособлений, ухитрились снять двигатель. Изобретателен советский инженер. И фи-и-зически весьма крепок... Ну так вот, пришлось нам снять распределитель. Там внутри сочленяются два вала - на одном паз, на другом выступ. Собрали, Толя сел, поехал... вроде едет. Сколько-то отъехал, я смотрю, радуюсь. Вдруг вижу - вышел и толкает. При переключении передачи машина стала. А я уже завелся - давай разбирать, надо же понять, в чем дело! Разбираем. Сняли распределитель, вынимаем вал - ээ... а откуда здесь шайба? Да еще помятая... Значится, так. При сборке упала шайба. И встала в паз наискось. А выступ на вале в паз не вошел, а зацепил за шайбу и передавал вращение через эту шайбу. А при переключении передачи нажим ослаб, шайба легла плашмя и перестала передавать вращение. Третья - даже не история, а так, штришок. Как-то зашла речь об одушевлении техники. И я этак развязно спросил его - мы стояли на улице около его машины - а твоя машина, она "он" или "она"? Мой друг смущенно опустил глаза и после короткой паузы сказал тихо: она...
      
       Ночь, опустившаяся на переулок Аксакова, мы с тобой, стоящие у окна, и Толина машина отъезжает от тротуара... мы остаемся вдвоем. Почему мы только помним? Почему нам не дано переживать?
      
       Или... или это и есть переживание, Сэй-Сенагон? Скажи...
      
       Общение с противоположным полом - для меня это женщины - я считаю важной частью жизни. Лично для себя сейчас я поставил бы их на второе место - после работы. В молодости они делили это место во мне со спортом, иногда даже оттесняя его на третье место. Замечу сразу, что кажущиеся вполне естественными попытки совместить женщин с работой мне удавались плохо, со спортом - чуть лучше. По-видимому, женщины легче примиряются с разделением во времени, чем с салатом из себя и шлямбурных крючьев, тем более - из себя и проблемы электропроводности оксидного катода. Замечу, что мужчины в этом плане заметно лабильнее - конечно, в кровати она могла бы думать и не об Англии, но вне нее - отчего и нет? Не хочешь ли заняться, радость моя, историей Англии, сказал он, запуская руку сами понимаете куда.
      
       Описывать конкретных женщин и конкретные перипетии по меньшей мере неэтично. За исключение разве что случая, когда мы с В.И. ходили ночью вдоль дома 26 по Варшавскому шоссе и пили из горлА шампанское. Была жаркая летняя ночь, мы ждали электричку, в единственном открытом ларьке все остальное было более алкогольное.
      
       Мне всегда казался несколько странным - понимаю умом, что чисто научный - интерес к личной жизни людей. В частности, публикация переписки и т.п. Новое время с его увешанными нижним бельем заборами только укрепило меня в этом замшелом предрассудке. Давать какой-либо обобщенный обзор и анализ тоже не вполне ясно, зачем. Вот если бы синтез... Конкретному человеку такой анализ может быть нужен: например, одна моя разумная подруга, планируя отношения, спросила меня как-то, как и почему я расставался с женщинами. Проведенный мною экспресс-анализ пошел ей (то есть нам!) на пользу, что явно следует из написанного в скобках. Тем не менее, что-то произнести надо, и я попробую. Вот кратенько выводы.
      
       Женщины бывают очень разные, от тех, что на Курском вокзале "за стакан" (общался) до тех, которые полагают несерьезным получать от мужчины на карманные расходы меньше 5000 в месяц и думают, что более или менее длительная связь (скажем, год) должна сопровождаться подарком в виде квартиры (не общался). Далее речь будет идти только о средней ценовой категории - о тех, которые не ждут квартиры в подарок, полагают, что мужчина должен тратить на женщину от 200 до 1000 понятно чего в месяц, имеют независимый источник дохода и придают значение тому, чтобы "утром было о чем поговорить".
      
       Принципиальное значение имеет то, чего женщина ждет от мужчины. Я знаю, что бывают чудеса, исключения и прочие фейерверки - в конце концов, потому и говорят, что любовь - это химия. А не физика! Скоротечный, то есть скоро течный, огневой контакт - знакомство длительностью одна-две встречи - возможен просто под настроение или для разведки этим сладостным боем. Но связь, длящаяся более двух недель или трех коитусов, означает, что женщина от вас чего-то ждет. Ни понимать это, ни, поняв, принимать к исполнению, не обязательно. Но тогда она в той или иной форме связь прекратит. Может быть, когда это поймет - если сами отношения не слишком приятны, может быть, и через длительное время, если сами отношения приятны или полезны и ничему (например, встречам с другим объектом, находящимся в разработке или юзаемым, как вы) не мешают.
      
       Если вы не хотите понимать ее далеко идущих планов, или поняли и не разделяете, или, наконец, уверены, что планов нет, ваша задача проста - понять, что ей надо в текущем режиме, и решить, подходит ли вам это. В текущем режиме женщине нужны три вещи. Первое - очевидно. Второе - ухаживание, слабоматериальные знаки внимания (цветы), встречи, прогулки и поездки, сопровождение туда, где увидят подруги (например, в гости). В денежном выражении это может стоить немного, но оно потребляет время, то есть мешает работе. Третье - материальные знаки внимания, колечко ко дню рождения, сережки к сдаче квартального отчета и т.д. Я не понимаю, зачем оно им, но это не меняет ситуации - им это надо. Причем второе и третье не заменяет друг друга! Лишь третье заменяет второе, и только в низшей и высшей ценовых категориях женщин, что их странным образом объединяет. Более того, те из них, кто умнее, подбирают хорошие обоснования - например, говорят, что второе и третье нужно, чтобы мужчина чувствовал себя мужчиной. По-моему, для того, чтобы чувствовать себя мужчиной, достаточно послушать, как визжит от удовольствия подруга (берегите спину). Но, в конце концов, не важно, почему им это нужно. А важно понять и прикинуть, стоит ли.
      
       Что касается ожиданий, то тут возможны несколько вариантов. Первый - она хочет выйти за вас замуж. Это прискорбно, ибо означает, что такая приятная связь вскоре распадется. Если вам меньше сорока, отнеситесь к этому философски, если больше 50 - тем более, если от 40 до 50 - аналогично. Второй вариант - она хочет получить вас в некоторую большую чем сейчас, но меньшую (в ее понимании) собственность, нежели так (и правильно) называемые брачные узы. Разумный выход в такой ситуации - просто спросить. Обычно они, немного пожеманничав, и для приличия не сразу, но говорят. Самые умные, "чтобы мужчина мог чувствовать себя мужчиной", не говорят, а "дают понять". Ну вот, теперь выбор за вами. Вот, собственно, и все.
      
      
       Часть IV. Спорт
      
       Один мой приятель (я боюсь называть его инициалы) полагал, что его избранница должна иметь некоторую спортивную подготовку. Акробатику в кровати и тяжелую девятимесячную атлетику он по молодости в виду не имел, но устойчивость к гипоксии полезна даже при готовке обедов (С. кивает). Ну и он устраивал для потенциальных подруг походы по Подмосковью, обычно три дня - две ночи. И брал меня третьим... Все было очень целомудренно. В первый день дама несла свой рюкзак сама. Во второй день ее рюкзак нес я (и свой тоже, но особых неудобств не испытывал). Вы, естественно, гадаете, кто нес ее рюкзак на третий день. Так я вас разочарую - все банально: нес опять я. Так чем же, - возопите вы, - отличался третий день от второго?! Я мог бы круто вас обломать и, мерзко лыбясь, сказать - ничем. Но нет, отличие было. Дело в том, что во второй день они - дамы - шли сами, а в третий - нет, их нес не я. И не он!.. Но он прыгал перед ними, ибо задавал такой темп, что лишь при условии непрерывного веселения и развлекания дамы могли на третий день перебирать ногами.
      
       Еще немного о женщинах этого моего друга. Одна из его дам была весьма экзотична: увидев ее и, главное, ее бюст, я мгновенно понял, что такое сексапильность. Слово это происходит - уж извините за разъяснение - от английского "appeal", что значит - "призыв". По молодости лет я не понимал, что этот самый appeal заключен не столько в размере лифчика (или его отсутствии), сколько в выражении глаз и движениях. Но в данном случае все гармонировало. Дама была то ли по профессии, то ли по хобби реставратором, поселилась она у моего друга вместе со станком (небольшой рамкой), на котором реконструировала какую-то древнюю ткань. Нас (некоторых из нас) она потрясла еще и тем, что при показе моим другом слайдов путешествия на байдарке по какой-то северной реке не расслышала комментарий "молевой сплав" и переспросила: "Нулевой?". Мой друг страшно застеснялся - его избранница выглядела "не так" перед его друзьями. Того, что большинство его друзей смотрело не на экран, а на... понятно что (см. выше), он не понимал. Но ни он, ни мы не знали, что в недалеком будущем эта львица вырвет своего мужа (уже не моего друга) из когтей советской власти. Для этого ей пришлось (то есть она сумела) дойти до президента США.
      
       Следующая дама моего друга была охарактеризована одной моей приятельницей как "пластилин с иголочками". Характеристика жестокая, но точная (С. улыбается: по-японски это звучит иначе, но смысл тот же). Об этой даме знаю и помню немногое: моему другу она родила сына, которого они потом делили в суде. Друг, естественно, проиграл - в советские времена действовала "закрытая" инструкция, по которой ребенка могли отдать отцу, только если мать была психически ненормальной, алкоголичкой или "вела аморальный образ жизни" (то есть была проституткой). Из зала суда - ряд лет мы потом цитировали: "Я могу делать все, что делает она, я только не могу кормить грудью, но и она этого не делает".
      
       Один раз мы с моей матерью пошли к ней (не к ним) в гости, и там был даден на тарелке кусок чего-то такого, что слегка дрожало при прикосновении вилки и что я не смог съесть. Мать же это сумела и с укоризной потом сказала мне, что они-де прошли войну и еще не то могут съесть, а вот наше поколение - слабаки. Я был вынужден согласиться. А один раз эта весьма упитанная девочка была у нас в гостях, и, когда она села в любимую мамашину качалку и качалка скрипнула, я открыл рот и выдал: "Слышу божественный звук треснувшей эллинской ели". Маман на меня серьезно и надолго обиделась. Папаша этой девицы остался в моей памяти одной, зато весьма глубокомысленной фразой: "Ученый бывает писучий и ученый бывает неписучий". Под неписучим ученым он, видимо, в противовес моему другу и мне, считал себя. Зачем инженеру, разработчику чего-то там секретного, надо было считать себя еще и ученым? Не знаю. Возможно, какие-то комплексы.
      
       Прошло много лет. В жизни моего друга были иные женщины, за которыми мне уже не приходилось носить рюкзак. Однажды я написал некую небольшую заметку, которую опубликовали "Известия". И в этой заметке были (без фамилий!) описаны три моих знакомых и друга. Этот мэн узнал себя, не поленился позвонить мне на другую сторону Земли (где в тот момент я пребывал с "кратким рабочим визитом") и высказать свои соображения. Да в таком тоне, что я только спросил: "Ты мне пацанов со стволами пришлешь прямо к трапу самолета, или я дойду живым до здания аэропорта?" Возможно, - замечает, ухмыляясь, С., - что эта шутка спасла мне жизнь.
      
       Муж сестры одной из подруг моего друга был биолог и работал в Онкоцентре. Мой визит туда - из чистого любопытства. Комната в подвале, по всем стенам идут полки, на полках клетки, в клетках мышки. Мэн входит в комнату, плавным движением руки ометает пространство и произносит: "Это - мои".
      
       А при входе в комнату - доски на полу, вертикально. Надо задирать ноги. Поясняет: "Это на случай, если клетка упадет и мыши разбегутся. Могут выскочить в коридор, а там у нас коты. Были случаи, когда съедали целые диссертации". Интересно, какая мифология на этот случай существует у котов. Боги, которые посылают на грешную землю мириады мышей. Ну, как ваших перепелов, - понимающе кивает С.
      
       Разумеется, ходили мы в походы и большими группами. В каком-то маленьком походе по Подмосковью мы, наконец, доползли до станции, а тут глядь - электричка. Народ влез на перрон, а мне не очень-то и влезть, при моем рюкзаке. Народ орет, чтобы я лез на платформу - как же они не понимают, что за рюкзак на мне! Ну так я громко крикнул им: "Мне так удобнее", - и просто сделал шаг под платформу, вместе с рюкзаком спокойно туда вошел и мирно переждал там поезд. Эту фразу - "мне так удобнее" - потом долго издевательски припоминали, ну и что с того? Мне действительно было так удобнее. А заодно и много безопаснее.
      
       В альплагерях, в секциях рассказывают поучительные истории - чтобы трупов было меньше. Какие-то из них я помню. Вот одна. Шли по снежнику два альпиниста. Очень белый снег, очень яркое солнце. Шли связавшись, но не на всю веревку, а рядом. И в какой-то момент один показал пальцем перед собой и произнес: "Ни фига себе! Откуда здесь спичечный коробок?"
      
       "СТОЙ!!" - заорал второй.
      
       До "коробка" было двести метров по вертикали... Это был трактор в засыпанной снегом долине - они стояли в метре от обрыва, который не видели - белое и белое, в воздухе кристаллики льда, поэтому рассеянный свет, никаких теней...
      
       Когда КГБ строило в Москве, на площади Феликса Кровавого новое свое здание - между "Детским миром" и старым зданием, я проходил мимо и увидел щель в заборе... На дне котлована стоял трактор. Наверное, метров сорок до него было (для пересчета в глубину поделите на cos 45о).
      
       А при восхождении на Виатау туман был такой, что рюкзак впереди идущего я видел, а его самого - почти нет.
      
       Альпинизм начался для меня с поездки на Тянь-Шань совместно с моим институтских времен другом В.Ж. После поездки я стал ходить в институтскую альпсекцию и усердно тренироваться. Большое впечатление произвела на меня книга Абалакова "Основы альпинизма", в которой автор писал, что большинство альпинистов (тех времен, соответственно - как сейчас, не знаю) составляют инженеры и ученые, люди, увлеченные своей работой и не имеющие много времени на тренировки. Поэтому, - делал автор вывод, - вы должны превратить в тренировку повседневную жизнь. Забудьте про перчатки, шарф, лифт, ходите возможно быстрее и т.д. Я это усвоил и многое делал, а чтобы подготовить ноги к отриконеным ботинкам, сделал себе в говнодавы "стельки" из сантиметрового свинца. Но они не гнулись! Тогда я вложил отдельные брусочки свинца. Они терлись один о другой и рассыпались свинцовым "песком"...
      
       Сильные убежали, слабые вымерли, остались приспособившиеся (поговорка в нашей альпсекции).
      
       Китайцы утверждают, что их экспедиция взошла на Джомолунгму в 1960 году, но в книжках принято писать, что "доказательств пребывания на вершине не было представлено" (в альпинизме доказательством считается снятая записка предыдущей группы, оставленная своя или фотографии). Экспедиция состояла из 28 альпинистов, на вершину взошли, по разным источникам, 3 или 4 человека (!). В 60-е годы к нам в институтскую альпсекцию попал отчет китайских альпинистов об этом восхождении. Это было время, когда отношения между СССР и КНР начали портиться, и народ это чуял - кажется, анекдоты уже появились, - но официально об этом не говорилось. В отчете нас поразило следующее место (цитирую по памяти): "Когда трое из нас достигли Южной предвершины, силы оставили нас и мы упали в снег. (Это отметка 8750, до вершины - 8850 - остается пройти 300 метров и набрать 100 метров по высоте.) Тогда командир достал сборник изречений Великого Кормчего (тут мы хрюкнули) и мы освежили их в своей памяти. После этого двое из нас смогли встать и продолжить путь" (наша не слишком сентиментальная аудитория молчала).
      
       Небольшой комментарий. Расхождения в отчете и публикациях могут быть связаны и с тем, что в составе поднявшейся до Южной предвершины группы был один шерп - его китайцы могли за человека не посчитать. И еще кое-что. С этой отметки некоторые экспедиции возвращались. Насколько убедительно должна сказать ГОРА свое "НЕТ", чтобы люди, поднявшиеся на восемь километров, отступили, когда до цели осталось сто метров?
      
       Наверное, это очевидное и лишнее, но ради аккуратности скажу - некоторые экспедиции с этой отметки не спустились.
      
       С моим другом В.Ж. решили мы зимой слегка прогуляться по природе - с ночевкой. Погода была теплая, прогноза мы не знали. Вылезли из поезда, нацепили лыжи, рванули... Два здоровых лба, скольжение отличное. Ийэххх, хорошо!.. Под вечер решили встать, выбрали местечко покрасивее, поставили палатку, пенопласт на дно, развернули спальники, поужинали, палатку примусом "Шмель" прогрели, легли спатиньки. Просыпаюсь в середине ночи. Понятно, от чего. Как водится, терплю до последнего. Наконец, вылезаю из мешка... А ночью резко похолодало. Палатка у нас не специальная зимняя, а обычная - с молнией. За ночь на молнии сконденсировалось от дыхания, да и от примуса с вечера! и - намертво смерзлось. ВСЕ. Молния не открывается. Виктор сладко сопит в спальнике. Сла-а-достно, блин! А я извиваюсь от страсти и оттаиваю молнию пальчиками по сантиметру... С тех пор у меня завелась привычка - перед выходом из любой организации посещать. Да. Оттаял я, значит, пятнадцать сантиметров - и "рыбкой", голым теплым пузом на хорошо ледяной снег - скользззь...
      
       Мой друг И.С. занимался зимним туризмом. Настоящим. Один раз, показывая мне фотографии с очередного похода (Приполярный Урал), он захотел объяснить мне, КАК там было холодно. Но как это сделать? Девять дней в походе по ненаселенке - это не девять часов восхождения, даже при той же температуре. Он какое-то время размышлял, а потом произнес: "На каждой остановке я долго думал, стоит ли доставать папиросу". Я знал, как он любит курить. И содрогнулся.
      
       Однажды я, думая, что еду на тренировку, не там вышел из электрички или еще чего напутал, и попал на личное первенство Москвы по лыжам среди альпинистов (гонка "Памяти друзей"). Это 30 км, я эту дистанцию никогда не бегал, причем ехал-то я на тренировку, лыжи-то у меня были не беговые, а "Бескид" - туристские, широкие, с металлической окантовкой. Пока я осознавал, где я и что я, две девицы шустро прибулавили ко мне два номера - на грудь и, наверное, на спину, отметили время в протоколе и сказали - пошел! И я рванул. Первые 10 км я бежал. Вторые 10 км я шел. Третьи - полз. А меня обгоняли этакие сухенькие поджарые старички и каждый второй, поглядев на мои лыжи, изрекал веселым голосом: "Молодой человек, где вы достали ТАКИЕ лыжи?" Сначала я еще пытался что-то вякать...
      
       До финиша я дополз. Наверное, последним. Я никогда не придавал большого значения "местам", но настолько "все равно" мне еще не было никогда.
      
       Теперь я расскажу о спелеологии. Это - Кавказ: снаружи, а потом изнутри.
      
       Фото выложены вот тут, номера указаны ниже.
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157672909132783
      
       Мокрый глиняный склон, покрытый листьями. Человек делает три шага вверх и съезжает на два вниз. Человек точно знает, сколько весит его рюкзак - сорок три килограмма. Потому что в аэропорту Адлер груз был распределен. Девочкам (их две) и несовершеннолетним (их один) - по 20 кг, остальным - поровну. Мы взвешивали рюкзаки и смотрели в окно - на горы (фото 17). А те, кто продрал глаза раньше, полюбовались и на рассвет (фото 18). На поручне развешаны мокрые плавки - те, кто продрал раньше, сбегали искупнуться. А теперь вибрам скользит по глине с листьями, одежду можно выкручивать. Мы ведем заброску снаряжения...
      
       Рамки тогда в аэропортах не было. И чтобы не платить за перевес, все "железо" - крючья, карабины, аккумуляторы, топоры - развесили на себе, под штормовками. На каждом шаге приглушенно брякало. Трап ощутимо прогибался.
      
       А за сто метров до лагеря случилось нехорошее. Глаза увидели костер, внутренний голос от удивления замолчал, и ноги перестали идти. Я лег. Тогда директор школы спелеологов Андрей Петров (на фото 19 в центре) донес свои 43 кг до лагеря, вернулся и взял у меня палатку (3 кг). Оставшиеся 40 кг я сумел донести сам.
      
       ... Буковый лес, солнце почти не пробивается сквозь кроны, мир иных запахов и красок (фото 20 - наш лагерь; на столе - мешки со снаряжением для спуска). Никогда не просыхающее снаряжение. Две недели в мокрых штанах. Неделя в мокром спальнике. Огонь поддерживается, только если второй костровой непрерывно машет дюралевым листом (этот лист - "площадка", приспособление для прохождения особо сложных участков скалы). Так сказать, живая воздуходувка...
      
       Мы - группа выпускников школы инструкторов по спелеологии. За бортом самолета - 1972 год. Позади - год тренировок, до одури, "до потери пульса", до пальцев, перестающих подчиняться командам мозга, зима, бегом по Матвеевскому, радостные крики ребятишек: "Дядя, трусы потеряешь". Вечера в клубе - Рабочая, дом 7 - за вывариванием лестниц в масле (внутри стального троса есть фитиль, так он должен хорошенько пропитаться). В салоне самолета - только мы; удержаться он от соблазна похулиганить невозможно - и я достаю верную "Смену-8М" (в советское время запрещалось фотографировать с самолета; фото 21). Красотка обносит нас леденцами. Директор школы А.П. сгребает себе в ладонь половину кучи. Красотка невозмутимо плывет дальше. Андрей будет угощать нас леденцами "театральные" все две недели.
      
       Насчет пальцев, перестающих подчиняться командам мозга, - только не смейтесь. Я как-то обнаружил, что после тренировки не могу вытереть в туалете попу. То есть бумагу в руку беру, но при самомалейшем нажатии на пальцы они разгибаются. Тогда я изобрел принцип биде.
      
       ... Земля, покрытая травой, кустами и деревьями. Поваленные стволы диаметром больше моего роста. Кое-где из растительности проглядывает камень. Кое-где в камне проглядывает отверстие. К деревьям привязываются веревки. К веревкам прицепляется лестница. Легкий шелест - и рулон лестницы, разматываясь, исчезает в темноте. Человек встает на ступеньку. Дюралевые трубочки, три на метр лестницы. Странно видеть огромный мрачного вида вибрам, опускающийся на тоненькую трубочку. Страховочная веревка прощелкивается в карабин и...
      
       ... Какое-то время я вижу удаляющуюся от меня фигурку в мешковато сидящем комбинезоне - на фоне травы, потом глины, потом камня, потом темноты, в которой она и скрывается (следующий раз я увижу ее уже там, внизу... фото 22). Я остаюсь один - и скользящая веревка. Именно там, стоя на страховке у начала пятидесятиметрового колодца, я медленно осознавал, что если девочка сорвется - а на мокрой лестнице это бывает - а там ведь мокро, - то единственное, что будет связывать ее с остальной жизнью, - вот эта веревка, шуршащая у меня по рукавицам. От страха я вцепляюсь в веревку и... слышу из глубины неясный вопль: "Вытравливай!..."
      
       Однажды, пробираясь по узкой щели (фото 23), мы вышли в какую-то огромную полость. То есть вылезли на ее стенку "из стены". Итак, высовываем голову. Во все стороны, сколько достает луч фонаря, - гладкая стена, ни трещин, ни шлямбурных крючьев. А впереди - пустота, не пробиваемая фонарем. И грохот водопада. Вернулись с квадратными глазами к инструктору - мы! нашли! никого там не было! первопрохождение!! Инструктор слез с лестницы (фото 24) и пожал плечами - "Ну, здесь это на каждом шагу".
      
       Однажды утром я проснулся от жалобного вопля: "Где мои мохеровые саксочки?" Спросонья я не понял, что означает второе слово, и не уверен, что понял первое, но разумно и немедленно провалился обратно в сон - это там было на вес золота. Не уверен, что так можно сказать про сон, но вы меня поняли. Спустя день или два я понял, что это кто-то потерял свои носки и, соответственно, их искал.
      
       Можно, похвастаюсь? За две недели я только двух человек не видел ни разу за ремонтом "света" - Андрея Петрова и себя. А утром Андрей поднимал лагерь воплем: "Дежурный! Ведро холодной воды!" Первый раз я подошел к нему на полусогнутых и, трепеща от любопытства, спросил: "А почему холодной?" "Как почему?! - воззрился на меня и изрек Андрей, - чтобы клизма продрала лучше!"
      
       Однажды Андрей лез по колодцу, а наверху, в горизонтальной части, была ванна с водой, отделенная от колодца качающимся камнем. Водичка бодренько сочилась себе в колодец. И тут кто-то наступил на этот камень. Он повернулся (НЕ УПАЛ!), открыл зазор и литров тридцать хлынуло в колодец одним махом. Через пять секунд из колодца показалась голова Андрея. Голова открыла рот и гаркнула: "Не маленький! Проситься надо!"
      
       Зычный голос Андрея понадобился, когда один из участников то ли от усталости, то ли от страха впал в ступор. Это не шутка и не иносказание: он стоял, слегка сгорбившись, и не реагировал на речь. Андрей заорал так, что заложило уши. Товарищ суетливо задергался и пришел в себя.
      
       ... Инструктор Панюшкин (фото 19, слева); лексикон из двух фраз: "сижу, балдею" (если ему хорошо), "сижу, дубею" (если ему плохо, а плохо ему - только когда холодно) и песен. Боль в его глазах, когда он наблюдает, как неумело мы бьем крючья. Он терпелив и тосклив, с его обвязки свисает "рогатка" - устройство для скоростного спуска по веревке (фото 25 - инструктор, вид снизу). Инструктор Шиманов (фото 19, справа), по нашим просьбам изображавший "крокодила": тело горизонтально, опора на одну согнутую в локте руку. Директор Петров, по вечерам объяснявший, что мы сделали неправильно на очередном выходе. Неподалеку от нас стояла другая команда, и у них в пещере что-то не получалось, какая-то была особо хитрая стенка, которую они не могли пройти. Наши инструктора, нагрузившись снаряжением, отправились на "гастроли". Через сутки они вернулись, очень довольные собой.
      
       Один из участников, Миша Плахов (?) слегка заикался, носил на бедре могучий аккумулятор, весьма им гордился и, похлопывая по оному, провозглашал: "У м-меня здесь м-море света!" Да, это могло оказаться очень важно... Мой напарник - Дима Харитонов (МИФИ). Говорил о себе: мы, МИФИческие лыжники. Надевая гидрокостюм, произносил: "И в гидру новую одет, он наконец увидел свет". Человек, державший в руках - в прямом смысле - мою жизнь (фото 26). Если у меня соскользнул ботинок, я бы улетел в 30-метровый колодец и повис бы - надеюсь - на этой самой веревке. А однажды - не будем выяснять, почему так получилось, не надо о мрачном - я проходил такой колодец без страховки. А наверху оказался... как бы это помягче... водопад. Струя. И я не мог проткнуть поток воды головой - мне просто заливало рот. Дышать можно было только держа рот вертикально вниз и вытянув губы. И тут...
      
       ... У меня была каска с фарой, причем фара съемная, запасная фара и два аккумулятора - основной и запасной. У девицы поломалась фара на каске, снять фару она не могла, а запасного фонаря не было. Я отдал ей свою каску с фарой, а сам полез дальше с моей запасной фарой, аккумулятор опять же на поясе. А когда лез по скале - обе руки нужны - держал фару в зубах за кабель. Дышал, знаете ли, с присвистом, только слушать было некому. А потом стало много воды и я зачем-то разжал зубы. И фара повисла на кабеле, идущем от аккумулятора, что на поясе. Итак, я вишу на скале, один, темнота, вода, где-то внизу, ниже ног, болтается фара. Стало страшно (второй раз в жизни), я понимал, что это пройдет, висел и ждал. Прошло секунд через пять-семь, я выудил фару, взял в зубки и полез дальше. Как я продел голову через струю - не помню.
      
       Сколько манной каши может съесть человек? Один раз наша группа вернулась в лагерь чуть позже, чем другая ушла в свою пещеру. Товарищи оставили нам 12-литровый кан с манной кашей, она была еще теплой. Мы сели впятером в кружок, и я не успел опомниться, как ложки заскребли по дну.
      
       Спустя несколько лет встретил Андрея Петрова в Ленинке (ГБЛ, ныне - РГБ). Как Шиманов? Разбился. А Панюшкин? Погиб. Ты чего хромаешь? Да ногу недавно сломал... В экспедицию вот собираюсь. А нога? Да я тут на тренировке на каждой руке подтянулся и подумал - зачем нога?..
      
       Этот водопад, запах буковых лесов, утро в аэропорту Адлер, сухарь с песком и сгущенкой, веревка, скользящая в рукавицах... Интересно устроена память...
      
       Добавление. Вот что нашлось о Шиманове и Панюшкине в Интернете.
      
       ВИТАЛИЙ ШИМАНОВ
      
       Альпинизм.   Сведения  о погибших в "Безенги" (Ц.Кавказ).
    /Подготовили:  Стариков Г.А., Саратов Ю.С. - с марта 1999 г./
       Это История альпинизма в черном виде, а также поминальный список - в
    ПАМЯТИ должны оставаться люди и причины их гибели по неосторожности или
    от высокогорной стихии.
    /.../
       9.07.76 Шиманов Виталий, 26, Москва, Канкошева, 4А - срыв в ледовом желобе, без страховки.
       http://www.russianclimb.com/russian/starikov9.html
      
       ВЛАДИМИР ПАНЮШКИН
      
       11.11.1977. хр.Алек, п.ТЕП. Панюшкин Владимир (Москва). Во время неожиданного паводка запутался в веревках и утонул в потоке воды.
       http://d21.chat.ru/tblekcii.htm
      
       "Мы с Киселевым выходили из колодца, сматывая телефон, когда вода пошла сильнее, и тут появился Панюшкин. Вода прибывала быстро. Было ясно, что нижняя двойка не успеет, придется отсиживаться. Тогда Панюшкин решил провести вниз провод, чтобы обеспечить связь. Трубка оставалась у Андрея. Договорились, если провод запутается, то сверху обрубим, чтобы он мог спуститься. Провод запутался метров через двадцать. Обрубили, да, видно, он намотался на рогатку, на которой Володя спускался. Володя застрял. Пытался подняться на самохватах, но поток стремительно нарастал. Скоро мы стояли почти по пояс, пристегнувшись к крючьям. Решили тащить его полиспастом. Напор воды был такой, что самохват разогнулся, и веревку заклинило. Все это время видели свет фары, -- наверное, Володя пытался уходить в стороны на стенки колодца, но вода дергала за веревку, сбрасывая его в поток. Последнее, что сделали, обрубили рапельную веревку, на которой он висел, и стали спускать на страховке. Однако часть веревки смыло вниз, и она где-то зацепилась. Спустили метров на десять, пытались освободить веревку, но паводок натянул ее, как струну. Остаток ночи провисели на крючьях, почти в потоке. Света больше не видели. Когда вода стала убывать, я пошел за помощью".
       http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=741
      
      
       0x01 graphic
      
       http://www.pugachev.kg/index.php?option=com_content&view=section&layout=blog&id=6&Itemid=7
       http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=741
      
       --------------------------------------------------------
      
       А еще я был в двух пещерах в Средней Азии, Кап-Кутан и Хашим-Оюк, не спортивных, но очень красивых - сталактиты, сталагмиты, все сияет и даже есть подземное озеро.
      
       В спелеосекции нас учили всякой "теории" - от обзора карстовых районов мира до медицины. На экзамене по медицине я отбарабанил билет, после чего принимавший у меня экзамен руководитель секции Дворца пионеров на Ленгорах (сильной секции, кстати) по кличке Барон задал мне два вопроса. Первый - вы стоите на дне колодца. И рядом с вами стоит ваш товарищ. И сверху падает камень на вашего товарища. И к вашим ногам падают камень и ваш товарищ. Ваши действия? Оттащить товарища вбок, под козырек, чтобы следующим камнем не добило моего товарища и заодно не прибило бы меня. "Неправильно", - ответствовал Барон. Сначала вы пощупаете здесь (он показал на мне) и здесь (он показал на мне). Если резкая ступенька - можно не оттаскивать, перелом четвертого шейного позвонка или основания черепа. При падении камня на каску ломаются они. Второй вопрос - вы стоите у костра и ваш товарищ, снимая с огня бидон с кипятком, выворачивает его в сапог другому вашему товарищу. Ваши действия? Тут я ответил правильно (нож и на всю длину) и получил чаемый "зачет".
      
       Крым, выезд на тренировки по скалолазанию. Южная оконечность, скала Парус. Поехал я с секцией МВТУ им. Баумана, из которой никого не знал. Человек, который сказал мне о поездке, сам поехать не смог. Я сложил рюкзак, пришел на вокзал, подошел к группе, у которой на рюкзаках висели веревки, и сказал, что хочу с ними. "Что у тебя есть?" - спросили они. Примус Шмель и два литра бензина. "Хорошо, - ответили мне, - езжай с нами". Ясное дело, что билета на меня не было, группа занимала два (или три?) купе, при проверке меня (и, кажись, еще кого-то) прятали на багажной полке - наверху сбоку. Лазили мы целыми днями, с нижней страховкой, главный маршрут был 50-метровый (на нем висела сотка для страховки), один раз я захотел взобраться на верхушку скалы, это еще 20 метров, слазил. Наверху была верхушка и неплохой вид окрест. Внизу был ужин, любимая поговорка старшего при усаживании к еде: главное, товарищи, не расслабляться. Естественно, я в этом выезде запал на одну девочку, которая все время улыбалась. Этим все и исчерпалось. А еще помню, как однажды проснулся в четыре или пять утра... стенки полупросвечивающей рассветом палатки медленно изгибались в одну сторону, потом с грохотом мгновенно перебрасывались в другую. Потом опять так же тягуче медленно... и - б-бум! Спокойные лица мирно спящих. Под все это не заметил, как заснул.
      
       Фото выложены вот тут, номера фото указаны ниже.
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157675345194821
       На фото 27 - человек лезет, 28 - вид вниз, на тех, кто страхует меня, 29 - просто вид вниз, 30 - вид вбок, вечер. Страховочные веревки на фоне, естественно, заката. Фото 31 - поздний вечер. Надо полагать, после еды. Фото 32 - "ваш покорный слуга, кот" напротив музея (Симферополь), 33 - там же; мы на, так сказать, пляже.
      
       Теперь мы отправляемся совсем в другом направлении - вверх.
      
       После института мы с моим другом В.Ж. намылились поехать в горы. Тем паче у нас во Фрунзе - в предгорьях Памира - оказались "знакомые знакомых" (Н.О., знакомая Л.И., жены М.И., друга В.Ж. Примечание: Л.И. - моя многолетняя безутешная любовь, но об этом как-нибудь в другой раз. Жена В.Ж., З.Ш., связала мужу шерстяные носки - "вы едете в горы, ребята, вы должны быть красивыми". Четверо суток в поезде Москва-Фрунзе, общий вагон, слева пьют, справа делят бутылку, спереди кормят грудью - а вы думали, чем? - ребенка, сзади решают мировые проблемы, и так со всех сторон. Вошли три аксакала, сели, молча просидели три часа. Потом один открыл рот и завизжал. Очень громко и отрывисто. Я чуть не свалился с полки. Двое других сидят молча и неподвижно, как памятники восточной ментальности. Проходит час. Другой аксакал открывает рот и... ААААА! И тишина, как в кинозале, когда пленка рвется. Еще час... На середине пути (между прочим, зима, за бортом бескрайняя белая степь, минус тридцать - или сорок? кто ж их мерил - градусов) замерз туалет. Да, а второй был auserbetrieb с самого старта. Тэк-с, полный общий вагон и ноль очков... Мнэээ, - как сказал один мой знакомый кот... Мы с Виктором решили начать спасать цивилизацию. Остатки цивилизации, блин. Взяли кочергу, накалили ее в печке, В. очистил проход от детей, и я бегом с красной - раскаленной - кочергой по вагону и ее в толчок - ррраз! Пшшшш... Сейчас бы это у вас не получилось, - тактично заметила бы С., - из-за сексуальных ассоциаций вы бы, друг мой, упали от смеха. А так - пять таких пробежек и туалет протаян. Ура!
      
       Приехали мы во Фрунзе, а нас не хотят выпускать на восхождение - зима была лавиноопасная. Дом Н.О., сейчас бы про нее сказали - великовозрастная хиппушка. Абажур - коробочка от более мощной лампы с несколькими разной формы прорезями. В холодильнике - три яйца. И все... Совсем все. Мы от удивления задаем дурацкий вопрос: "Из скольких яиц готовить яичницу?" Она, ехидно-злобно: "Из двенадцати!" Мы с В.Ж. переглянулись, пошли в магазин, загрузили холодильник и десять дней дом был на нас - мы делали все, надеясь, что Н.О. немного отъестся (примечание - мы были вполне нищими студентами, но поесть?! - это святое). Сама Н.О. училась в местном вузе (тогда, кажется, писали - в ВУЗе) на специальности "коммунальное хозяйство". И надо было ей сдавать экзамен. И решили мы ее поздравить со сдачей. Купили самый дешевый вафельный торт, они были посыпаны таким порошочком, типа это какао... соскребли и выложили им новый рисунок - цепочка и ручка, за которую в туалете спуск дергают. Ну, ты понимаешь, мужик - это такой студенческий юмор. А она пришла с двойкой... Остаток пребывания мы вели себя ну ОЧЕНЬ тихо. (Сэй-Сенагон заметила бы, что шутка, конечно, была не первый сорт, но для мужчин это... как бы естественно...).
      
       А пока живем у Н.О., бегаем по городу для поддержания формы, раза два прогулялись по предгорьям (белая равнина, посредине черная клякса - что это? - а, город... ну да, деревообделочное производство, дым), ходим по гостям, заискивающе смотрим в глаза, скулим, ждем... Местное словоупотребление - пить чай с захером. Кстати, там меня навсегда отучили пить чай с сахаром: "Чай хорош сам по себе, сахар хорош сам по себе, зачем портить продукты?" Чай пили с парвардой: конфетами, похожими на "подушечки", - маленькими, белыми, сладкими. Наконец, у местных лопнуло терпение. Ну как же, ребята специально приехали из Москвы, за хрен знает сколько килОметров... Выход нам разрешил лично капитан сборной Киргизии Анатолий Тустукбаев. Пик Комсомолец, 4150. Дал двух инструкторов, Володю и Сережу. Приехали в лагерь Ала-Арча (2250), легли спать.
      
       В три часа утра - подъем. По куску копченой колбасы и, наверное, чаю. Надеваем на себя все. Огромная низкая луна, голубой снег. Пока подъем небыстрый , организм втягивается. Это место называется "тепше", местные альпинисты называют "тип шесть" (историки радиотехники, ау?). Позже Виктор напишет в своих воспоминаниях: "Мы шли по тепше и попердывали". Понемногу становится круче и светает. Холод такой, что стоит остановиться - через минуту начинает "пробирать" (рубашка, свитер, толстая рубашка, свитер, телогрейка, штормовка). Внизу при выходе было минус 20, на Тянь-Шане падение 7 градусов на километр (погода "мягче", чем на Кавказе - там 10), итого на вершине - 35 с хорошеньким ветром. У меня замерз затвор в ФЭДе (резиновая шторка), хотя он был под штормовкой, я взял у В.Ж. его Смену-8М, там незнакомые кнопки, я снял на 10 секунд рукавицы - это мне стоило трех помороженных пальцев: они два месяца ничего не чувствовали, потом отошли. За 9 часов подъема горизонтальный участок был один раз, длиной метров десять. Я на нем так воодушевился, что запел Визбора, почему-то строчку "и семь океанов Земли качают северный флот". Позже Виктор напишет в своих воспоминаниях, как он решил, что я от перегрузки сошел с ума (до выражения "поехала крыша" было еще тридцать лет, да он и не шутил). А еще я поморозил нос, и на обратном пути дети пугались - кончик носа у меня был черный. Последние полчаса подъема точка на вершине горит, как звезда. Там стоит железная тренога, а на нее надета стеклянная банка. Беспощадное среднеазиатское солнце под свист ветра отражается и сияет во все стороны. На вершине инструктора поинтересовались, не мутит и не тянет ли поблевать: если что - вон за тот камень. Нас не тянуло. Я начал уговаривать инструкторов пойти на Пик Пионер, сделать траверс. Но они сказали, что с нас хватит. Спуск занял три часа. Один раз на сыпучке я решил проехаться на попе. К счастью, через двадцать метров встал, поэтому лишился одних штанов, а не обоих, наличествовавших на мне. Ни одна корова не слизывает так чисто, как сыпучка - штаны. Сохранившиеся фотографии выложены вот тут, номера фото указаны ниже.
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157675290306592
       34 мы гуляем по предгорьям, 35 - я на вершине, 36 - после сброса первых 300 метров, 37 - горы вокруг (я два раза спросил инструктора, как что называется, он буркнул: "Как называется, как называется... никак не называется, никто там не был, понимаешь?"), 38 - я на ступеньках вагона при отъезде, 39 - наши инструктора и я, 40 - долина.
      
       На обратную дорогу у нас была буханка черного, колбаса, банка килек и, кажется, несколько рублей. На какой-то стоянке я выскочил на перрон купить хлеба - ощущение было такое, будто окунули задом в кипяток. Среднеазиатская резко (очень резко) континентальная зима...
      
       Альплагерь. Для допуска к восхождениям нужно было сдать экзамен. Наверное, что-то по теории, естественно, не помню что, и физическую подготовку. Отжимания, подтягивания, лазание по канату, пистолетики (приседания на одной ноге) и "бревно" (вестибулярный аппарат). Первые три упражнения не были той почвой, на которой я мог поразить присутствующих своими успехами. Пришлось маршировать по бревну, как по мостовой, и сделать по 25 (это не шутка) пистолетиков на каждой ноге. По старой памяти я позволяю себе говорить, что ума мне не надо. Но сейчас со мной соглашаются уже не все.
      
       Всякая повторяющаяся ситуация создает свою культуру. Культура - это, в частности, фольклор. В альплагерях это страшные альпинистские сказки - аналог пионерлагерских и детсадовских. "Черный джантуганский человек" (см. также www.mountain.ru/forum/09.00/messages/5605.html), который в нашей версии, впрочем, предупреждал о лавине (только не надо было смотреть на него), "кровавая связка" - два окровавленных альпиниста, которые с необыкновенной скоростью двигались по скале, "дева Баксана" (см. www.ruthenia.ru/folklore/ferapontov2.htm), легенда об однофарой машине (двое возвращались с восхождения, очень устали, уже на шоссе их догнала машина с одной фарой, один из двоих предложил тормознуть и доехать до лагеря, второй воспротивился, первый не послушался, второй отказался и пошел дальше, первый уехал и пропал). Некоторые истории приведены в книге Б.А.Борисова "Горы полны тайн" (Зуевка: "Голубые купола", 1993) и статье К.Э.Шумова и Е.В.Абанькина в сб. " Современный городской фольклор" (М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 2003, с. 103-124). Частью фольклора являются названия. Например, фрунзенские альпинисты вершину Свободная Корея называли Свободная Корова.
      
       Другая естественная часть культуры молодежи - приколы. В одной из комнат перед входом висела на уровне среднего роста проволочная петля и входящий оказывался головой точнехонько в ней.
      
       Один раз я был чем-то вроде дневального - в распоряжении дежурного по лагерю. И он сказал мне - найди "второго выпускающего" и уж не помню что ему скажи. А "второй выпускающий" - это человек, реально отвечающий за безопасность восхождений ("первый выпускающий" - обычно из патриархов), то есть он разрешает группе идти на восхождение. Бегу я, значит, к домику, где он обитает, вспархиваю на второй этаж, приоткрываю дверь и вижу - человек спит, одетый, на раскладушке, открывает рот (раньше, чем глаза) и быстро спрашивает: "Что случилось?"
      
       Это был альплагерь Баксан, мой первый и последний альплагерь. Полученный ранее за зимнее восхождение на Тянь-Шане значок "Альпинист СССР" мне не зачли, определили в группу новичков, где мне было скучно, одно из восхождений (Виатау) было примитивным, второе (Малый Донгуз-Орун) физически было немного серьезнее, ибо меня за хорошую физическую подготовку поставили в группу, которая била ступени. Но у меня из-за плохого подбора обуви было неудобно натерты ноги - именно спереди пальцы. Так что бить ступени было довольно больно, и я не делал этого с должным тщанием. На разборе мне на то указали и дали формально положительную, а фактически обидную характеристику. Никому не пришло в голову спросить, почему я, будучи физически подготовлен лучше других, так действовал. Вдобавок, на вершине мы не побывали (на восхождение отправили сразу всю смену, около ста человек). Больше в альплагеря я не ездил, тем более, что увлекся спелеологией. Сказалось и то, что дальнейшие занятия альпинизмом должны были начать потреблять столько времени, что стали бы плохо совмещаться с работой. То, что это должно было через два года произойти и со спелеологией, я в тот момент не понимал - и очень хорошо, что не понимал.
      
       Вот сжатое пояснение к фоткам из альплагеря Баксан, выложенным вот тут, номера фото указаны ниже.
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157675344989301
       ... или, как пишут советские люди, "А-л Баксан". Любим мы сокращения и аббревиатуры, то ли для экономии тонера, то ли для секретности. Как писали в столовых "пирожки с/м". Итак, подъезжаем: шоссе, какие-то строения по бокам (фото 139, 140), автобус вязнет в стаде баранов (фото 141), впрочем и горы тоже видны (фото 142). Живем мы в альплагере, изучаем окрестности (фото 143), ходим чистить зубы на речку (фото 144), хотя нас предупредили, что некоторых, которые пошли чистить зубы, вылавливали на десять километров ниже, слушаем лекции, делаем зарядку, мечтаем о горах. Походили в качестве занятий и по предгорьям, поглядывая на долину (фото 145) и скептически хмыкая по адресу троса подъемника (фото 146). А через несколько дней встали ни свет, ни, в натуре, заря, и полезли вверх. Тут, глядишь и рассвет наступил, совместными нашими с Солнцем усилиями (фото 147-149). На вершины мы полюбовались (фото 150-152), но до той, на которую мы перлись всем лагерем - более ста человек - мы, понятное дело не добрались: этакое стадо на вершине просто не поместилось бы. Но через несколько дней мы все же добрались до другой вершины и я даже попытался панораму снять и часть снимков даже сохранилась (фото 153-155). А еще на вершине открытие сделал - оказалось, что банку со сгущенкой удобно вскрывать двумя ударами ледоруба и что все ее содержимое можно вылить в рот, заесть снежком и это прекрасно.
      
       Об альпинизме у меня осталась и материальная память - один крюк, три карабина (одним из которых я пользовался, его легко отличить по некоторой потертости - это комментарий для экскурсовода музея меня на Бетельгейзе) и один шрам. Маленький, беленький, на правой руке, в десяти сантиметрах от запястья - это я наступил отриконенным ботинком на руку при скалолазании. Пояснение для экскурсовода: отриконенный ботинок - это ботинок, по ранту которого идут железные скобы с тремя несколькимиллиметровыми зубьями каждая. Вот этим я и наступил.
      
       А однажды мы отправились вчетвером путешествовать по Кавказу - я, М.Г. (не путать с той М.Г., с которой я учился в школе), В.М. и его жена Н. Путешествовали мы от турбазы к турбазе, своим ходом, с рюкзаками, а ночевали на турбазах. На одной из них единственным, что могло быть нам выделено, была палатка (точнее, один тент, но закрывающийся), в которой ранее держали ящики с картошкой. Сверху ее из них брали, по всей толщине она гнила, а сгнившее диффундировало вниз. К моменту, когда верхняя граница съеденного, опускаясь, столкнулась с нарастающей снизу границей полужидких продуктов сгнившего, оная находилось в 5-7 сантиметрах от пола. Итак: слой указанной толщины, состоящий из результата гниения картошки, консистенция - как у "сметаны Чеховского совхоза", за которой охотились в советские времена старушки, осколки империи, жившие в центре Москвы. Цвет, вкус и запах - иные.
      
       М.Г. посмотрела на "это", открыла рот и произнесла: "Если нам дадут эту палатку, я ее языком вылижу".
      
       Девочки мыли, я носил ведра, стараясь смотреть и дышать в сторону. Через два часа мы блаженствовали в сухих спальниках, а М.Г. тихонько двигалась в такт движениям моей руки. Тихонько - чтобы не смущать В.М. и Н., которые, я надеюсь, делали то же самое и тоже тихо. Чтобы не смущать нас...
      
       На другой базе нам досталась на четверых огромная комната. Но гулять мы все равно ходили по очереди, а дверь запирали изогнутой в виде буквы S титановой вилкой. Мои спутники не поверили мне, когда я им сказал, что был в истории момент, когда из титана делали столовые приборы, и я стал на всех базах перерывать решетчатые поддоны с вилками и ложками (по старой советской традиции, ножей в общепите нет; эта традиция пережила и штурм Зимнего, и штурм Белого дома, и еще много штурмов, ИМХО, переживет она.
      
       Вилка эта хранится в моем архиве, и когда на Бетельгейзе будет построен дворец-музей меня, она будет красоваться за алмазным стеклом. Впрочем, алмаз - кристалл, а стекло... так что пардон.
      
       В каком-то ущелье мы обнаружили отару, кою пас пастух. Пастух подошел к нам, молча и внимательно рассмотрел нас и, показывая глазами на М.Г., спросил меня: "Твой?" Я кивнул. Пастух покачал головой: "Такой маленький и уже в горы ходит... " В ходе дальнейшего общения выяснилось, что у нашего собеседника в биографии десять лет Колымы. На вопрос: "За что?" - последовал ответ: "За язык".
      
       Последней базой на нашем маршруте был Новый Афон. Сначала мы поселились на базе, причем В.М. и Н. в отдельном номере (они были "мужем и женой"), а мы - мы, тщательно таясь, ходили это самое к ним в номер. Директор базы увидел как-то на территории базы М.Г. в шортах и устроил скандал. Поэтому позже мы жили в лачуге на склоне. В ней стояли две кровати, и мы, естественно, опять по очереди. Сетки на этих кроватях провисали до пола. Надо полагать, неспроста... В туалет и помыться мы все равно ходили на базу. Однажды утром, вылезя из лачуги, мы с В.М. увидели над входом в палатку гнездо паука. Гнездо было размером с мой кулак, а место, где обитал собственно товарищ паук - сантиметра два с половиной - три в диаметре. Мы с В.М. посмотрели на ЭТО, потом друг на друга, потом еще по разу на это и друг на друга и поняли друг друга ну совершенно без слов.
      
       Кстати, скандал по поводу шорт М.Г. директор закатил не ей, а Н. Насколько я помню, Н. позже объяснила это (опираясь на свою интуицию и текст его высказываний) степенью и формой его антисемитизма: он ненавидел и боялся одновременно. Что, если эта полутораметровая и сорокасемикилограммовая жидовская дрянь в шортах решит, что именно ЕГО кровь нужна ЕЙ для ихней мацы? И его того... Точнее - из него того... Выпустит из него... ее... для нее...
      
       Н. была довольно крупной и решительной девочкой (врач) и сказала персонажу нечто такое... впоследствии он обходил нас по дуге большого круга. Возможно, она объяснила ему, что она ему отрежет, пока мальчики ( В.М. и я) будут его держать.
      
       Как-то раз М.Г. решила шикануть и помыться в бане. Я сел на скамеечку напротив и взвел затвор. Когда она вышла из бани и я увидел ее глаза... от ужаса я поднял "Зенит", защищаясь от надвигавшейся на меня смерти, и в последней конвульсии нажал спуск. Снимок сохранился. Такого остервенелого взгляда я не видел у нее ни до, ни после. Подойдя ко мне, она остановилась и произнесла со всеми знаками препинания: "Бабы. Голые. Толстые. Ненавижу". И после паузы добавила: "Если еще буду здесь мыться, то в мужской".
      
       В ходе этого путешествия мне один раз показали нож. Дело было в Сухуми. Мы собирались куда-то переправиться автобусом, закинули рюкзаки, влезли, и тут мне захотелось подойти к киоску - вот он, виден из автобуса - ну, я подошел, встал в очередь (один или два человека), стою и ощущаю чью-то руку в моем кармане. Не поворачивая головы, произношу "Выньте руку из кармана". Рука вынимается. Я - это была вторая ошибка - поворачиваю голову (интересно же). Гражданин наставляет на меня нож. Я ору "Уберите нож". Гражданин убирает. Подходит моя очередь. Я беру стакан того, за чем стоял, выпиваю и возвращаюсь в автобус.
      
       Я прожил большую и интересную жизнь. И хотя мне кажется, что наиболее острые эмоции, наиболее сильный кайф приносят работа (момент понимания чего-то нового или когда ты видишь, что твой ученик что-то понял), женщины (когда она шепчет: "Что ты делаешь со мной", - а ты... ты с трудом удерживаешься от ответа) и спорт (вершина, пещера). Но с наибольшим трепетом я вспоминаю не работу, не женщин, а именно спорт. Честно.
      
       Хотя если бы Конструктор Вселенной предложил мне прожить жизнь второй раз, выбрав из этих трех сфер деятельности две, я выбрал бы работу и... и, все-таки, женщин. Не знаю, почему.
      
       Средняя Азия: об этом тоже надо рассказать. Во время моей работы в ВЭИ по инициативе, кажется, моего в первые годы научного руководителя и соавтора первых же работ А.Б.Киселева из НИИ "Исток" (Фрязино) мы заключили договор о сотрудничестве с лабораторией эмиссионной электроники ТашГУ. Заведовал лабораторией Ш.А.Алимов, единственный человек, который сумел как-то поймать меня на ошибке прямо во время сообщения на кафедральном семинаре. Это я хвалю не себя, а его: поймать ошибку у меня непосредственно в момент доклада, "в реальном времени" - проблема не из простых (позже я ее исправил). Так вот, лаборатория делала для нас измерения скорости испарения катодных материалов, которые мы разрабатывали. Совместная работа длилась несколько (думаю, не менее трех) лет. Раз в год приезжал человек от них сдавать полугодовой отчет, раз в год ездил к ним человек от нас - принимать полугодовой отчет. От них обычно был В.Тартаковский, от нас - я. Один раз я подгадал такую поездку к отпуску, взял с собой М.Г. и мы совершили экскурсию по маршруту Ташкент - Хива - Бухара - Ургенч - Самарканд - Ташкент. За исключением отрезка Хива - Бухара (автобус), остальное - перелеты на местной авиации. Вместе с нами летало внутри М.Г. некое существо, которое родилось 5 месяцев спустя. Оно же вместе с ней поднялось на перевал Гулькам (Песочный), покаталось по ледяным горкам на маминой попе (осознаю, что формулировка не вполне биологически точна, но вы поняли). Когда наш друг М.А.Штейн (в 90-е годы уехавший из Узбекистана в Россию и несмотря на наши попытки поддержания контакта исчезнувший с горизонта) спустя несколько месяцев приехал в Москву, посмотрел на радостно лыбящегося в ответ трехмесячного младенца и вычислил, скольких человек он водил на перевал, на его лице сформировалось странное выражение.
      
       Вот краткое пояснение к фоткам из Средней Азии, выложенным вот тут
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157676814435626
       номера фото указаны ниже.
      
       В не помню каком далеком году я попал в поездку по Средней Азии. Это был экспериментальный маршрут, в основном по пещерам и предгорьям. То есть начался и кончился он, насколько помню, в Самарканде, передвигались мы где на автобусике, где - пешком, а основные две цели были: ущелье "Семь красавиц" и две пещеры - Хашим-Ойик и Кап-Кутан. Ну а повидали мы, условно говоря, четыре вещи - кроме ущелья и пещер еще пустыню и немного - архитектуру. Начать логично именно с пустыни. Вот как она примерно выглядела (фото 122-124). В пустыне было в основном пусто, а в предгорьях тоже чаще всего пусто, но попадались и люди. Смешение цивилизаций, видимое во всем, в том числе и в одежде (фото 125), и в ментальности - гражданин прикрывает рукой лицо от фотоаппарата - от сглаза. Теперь мы въезжаем в упомянутое выше ущелье (фото 126), добираемся до первого озера (фото 127, позже мы увидим эту девочку еще не раз), основная группа становится на ночлег, а более молодые и любопытные устремляются вверх по ущелью и успевают добраться до двух следующих озер (фото 128, 129). Поколесив несколько дней по пустыне, мы добираемся до пещер. Они не спортивные, движение почти все время по горизонтали. Зато они очень красивые - почти все стены покрыты кальцитами (фото 130-132), сталагтиты и все прочее тоже имеют место (фото 133-136). Упоминание в русских народных сказках подземных дворцов неопровержимо свидетельствует о том, что это - исконно русские земли. В среднеазиатских пещерах тепло, это вам не Кавказ (фото 137). А чтобы вы окончательно поняли, что у меня хороший вкус - вот девочка в этой поездке, в которую я был тогда сильно влюблен (фото 138).
      
       Что я сейчас, спустя много лет, могу рассказать о Средней Азии? То, что я могу вспомнить, удобно изложить в виде, скажем так, "общих впечатлений" и "отдельных впечатлений". Отдельные - это просто то, что запомнилось, причем запомниться могло и просто что-то необычное, неожиданное, и что-то, окрашенное личным чувством: до, во время поездки и некоторое время после нее я был - скажем сдержанно - очень сильно влюблен в Л.И.
      
       Начнем с общих впечатлений, вынесенных из всех этих поездок вместе взятых - просто потому, что они скучнее "отдельных".
      
       Во-первых, другая природа. И дело не только в горах, не только в реках... дело во всем. Другое все. Другие камни и травы, другое солнце и другой воздух. Если вам хочется получить впечатление сразу, просто возьмите Бродского и прочтите стихотворение, которое начинается словами: "Путешествуя в Азии, останавливаясь в чужих домах..."
      
       Во-вторых, чуждость и замкнутость местной жизни - несмотря на радушие и приветливость. В Ургенче, где мы с большим трудом совместными с персоналом кафе усилиями нашли одного человека, говорившего по-русски, оказалось, что персонал просто хотел с нами сфотографироваться на память. И так было всегда: мир был дружелюбен, безопасен - и чужд. Я не могу объяснить, как это сочеталось. Возможно, дело в том, что - как нам с Л.И. сказали во вполне дружелюбной беседе на самаркандском базаре - "советская власть доходит сюда с трудом". Сейчас, когда вся Средняя Азия вернулась в средневековье, это стало тривиальностью. Тогда же это было ясно далеко не всем.
      
       В-третьих - другое все даже в городах. В Ташкенте такие же магазины и булочные, все понимают по-русски, но, выходя из дома утром за хлебом, ты осознаешь в первые 10 секунд: ты не в Москве. Что отмечал глаз и на подсознательном уровне, как крылатая ракета, анализировал мозг? Другую пыль у бортового камня? Другой цвет припорошенного ею асфальта? Другую обшарпанность домов, построенных на очень "скорую руку" после землетрясения (количество жертв скрывалось; свои знали)? Один из сотрудников Лаборатории электронной эмиссии, В.Канаров, работал тогда на сейсмостанции. На мой "немой вопрос", отлично им понятый, ответил неожиданно: "Главное - успеть встать в проеме двери. Внутри гибли под обрушивающимися перекрытиями, снаружи - от осколков стекол". Ну и еще одно общее впечатление - резко континентальный климат. Сухой воздух, жарко на солнце, холодно в тени, очень холодно ночью.
      
       Частности? Частностей было много. Безумно красивые пещеры (не спортивные, все время - по горизонтали): кальциты, все сияет. Кое-какие слайды сохранились, они, естественно, мало что передают. Странная женщина, очередной раз рассказывающая анекдот: "Откуда вы выписываете такие прекрасные вина? - Выписываем оттуда же, откуда все". Прогулки с Л.И. по окрестностям - ночью, при луне.
      
       Огромная низкая Луна и разрывающееся от обожания сердце глупого влюбленного мальчика. Почему глупого? Потому что имевшего глупость влюбиться до полного безумия в замужнюю женщину, уже имеющую ребенка, любящую (что мне, естественно, казалось дикостью) своего мужа. Смешно то, что именно в данном случае я, кажется, был прав: как человек ее муж М.И. не стоил ее мизинца. Но какое это имеет значение? Оно его не имело даже тогда. Ночь, мы пошли с Л.И. гулять, ушли далеко от лагеря, поднялись на какую-то горушку, тройки огней вдоль горизонта - заставы на границе с Афганистаном (до Афгана была вечность).
      
       Хочется закричать - ЗАЧЕМ?!
      
       Если Конструктор Вселенной скажет сейчас мне - на ухо, как у Бродского: "Для того, чтобы ты рассказал это им", - и обведет глазами Сеть, я не удивлюсь и не обижусь. А кричать в салоне самолета, где я пишу это, все равно не стоит.
      
       Что еще? Окоченевшая толпа у самолета на взлетном поле, выходит стюардесса, говорит, что других самолетов не будет, а этот некому разгружать, вызываются трое (я в том числе), самолет разгружен, пассажиры втекают в салон, а я, растопырив пальцы, как "свой" веду М.Г. в кабину пилотов - поразить ее количеством приборов. Поражаю. Позже, в совсем другой ситуации, я обеспечил ей полет в кресле второго пилота в вертолете: прочитав пассажирам лекцию о механизме управления лопастями винта - а ее услышали пилоты и опять же приняли за "своего". В автобусе Бухара - Хива молодой человек всю ночь ухаживал за всеми женщинами по очереди. Метод: садился возле кресла очередной избранницы в проходе и в течение получаса подвергал слушанию восточной музыки из магнитофона "Весна-403". Прогулка по ночной Бухаре в поисках турбазы, дабы заночевать, все время за спиной в пятидесяти метрах двое мужчин из того же автобуса: эти деятели вычислили, что мы что-то знаем, и шли за нами. А когда мы нашли турбазу, пошли на единственный огонек, поднялись на крыльцо, услышали густой храп в контр-октаве, проблеяли: "Переночевать", - храп стих, и из темноты бас произнес: "Сколько вас?" - с двух сторон от нас мгновенно сунулись вперед две головы и произнесли: "Четверо". Алайский рынок. Зеленый чай. Открытый люк посреди тротуара ночью в Ташкенте (когда я это озвучил, местные задумчиво изрекли: "Хорошо, не посреди проезжей части"). Норма - снимать туфли, входя в квартиру. Массив Чиланзар с несколькими сотнями домов, пронумерованных в порядке сдачи в эксплуатацию, и никто не знает номеров никаких домов кроме единственного - своего. (Сейчас я думаю - а зачем было его знать?). Но мы нашли то, что искали. Мавзолей Исмаила Самани, когда мы около него стояли, подошла группа местных (я насторожился, хотя можно было этого и так, и этак не делать) и вежливо поинтересовались, не продаем ли мы джинсы. Ну, мои еще могли кому-то из них подойти... Пустая бетонная площадка в бухарской крепости, табличка на стене: "Трон бухарского эмира, символ деспотизма". Первый аэропорт, в котором один из туалетов (ж) оказался не во дворе, а в здании - в Самарканде (мы поняли, что возвращаемся к цивилизации). Гостиниц в Хиве было две, в одну нас не поселили - она вся была забронирована спортсменами (какое-то мероприятие), в другой взяли рубль, не поинтересовались документами и предоставили номер: холодильник с брошюрой об опасности сифилиса на нем, койка шириной 40 см (сам номер - 80 см). Туалет во дворе, виден из окна, перед туалетом э-э-э... обледенелый... бархан из... Но М.Г. ухитрилась взобраться и проникнуть внутрь кабинки. Странно, как мотив альпинизма повторяется в моих воспоминаниях (здесь аллюзия на Лема, "Осмотр на месте", мотив ложечки).
      
       А еще был поход по Карелии на байдарках. Вот краткое пояснение к фоткам по Карелии, выложенным вот тут, номера фото указаны ниже.
       https://www.flickr.com/photos/28728255@N08/albums/72157676910644245
      
       "А теперь - дискотека!" То есть прыжочки на байдарке по порогам. Это, конечно, шутка - в нашем походе на байдарке по Карелии порогов было не много, а прыжков, к счастью, не было совсем. Зато было много рыбы, грибов, черники и комаров. Итак, приступаем, то есть по тропинке, уложенной досочками, спускаем байдарки к воде (фото 156). Маршрут - это чередование озер (фото 157) и кусков реки (фото 158), причем озера часто кончаются полуразрушенными плотинами (фото 159), иногда комбинированными с мостами (фото 160). А еще - с точащими под и над водой разными хорошими вещами и если после прохождения в лодке внезапно оказалось почему-то много воды, приходится выяснять насчет подратости (фото 161). Подраться можно впрочем и там, где это "положено" - на пороге (фото 162, 163). А пока мы плывем, любуемся берегами (фото 164-166). Иногда, вылезши на берег, мы обнаруживаем вот такое (фото 167), но нет, это не наше. Наше - это непрерывные и неограниченные грибы (фото 168) и рыба (фото 169), которые мы во всех видах, которые могут прийти в голову, непрерывно едим (фото 170).
      
       Кстати. Как-то раз еще в Москве мы проклеивали байдарку с Костей Р., тогдашним другом Володи Г., то есть снаружи по стрингерам - резиновые ленты из велосипедных шин. Клеили у него во дворе. Подходит к нам девочка, ярко (по тогдашним понятиям) накрашенная, с двумя авосечками. Останавливается, минуты три стоит молча (мы молча клеим), открывает рот и произносит: "А у меня в авесечках штанишки". Мы молча клеим, она молча стоит. Проходит три минуты. Она открывает рот и произносит: "В одной авосечке одна штанинка, в другой другая". Мы молча (я - ошарашено) клеим, она молча стоит. Проходит три минуты. Она уходит. Я, выпучив глаза: "Что это??". Костя, с ухмылкой: "Это навсегда останется для тебя волнующей тайной!" Он оказался прав.
      
       Одно последствие занятий спортом - к еде я отношусь с пониманием, в том смысле, что люблю пожрать. Не какие-то особые деликатесы, но чтобы было более-менее доброкачественно, полезно и главное - побольше. Навык есть быстро и много был сформирован у меня именно спортом и остался - я надеюсь - на всю жизнь. Но были в моей жизни два случая, когда я не... один раз не стал есть, а другой - начал и даже съел половину. Первый - меня и мою маман пригласила в гости первая (насколько я знаю) официальная жена одного моего тогдашнего друга. Что они друг в друге нашли? -- полагаю, что негативное отношение ко мне и моему тогдашнему другу. Но речь не об этом, а о том странном куске чего-то, что лежало у меня на тарелке. Оно вздрагивало при прикосновении вилки и было, скорее всего, куском жира или хряща, то есть тем, что медики ласково называют "соединительная ткань". Маман моя аналогичный кусок сумела переправить через свое ротовое отверстие в свой организм (назвать это словом "съесть" я не решаюсь) и обратную дорогу ехидничала при слабую нынешнюю молодежь, а вот они, люди, пережившие войну, и не такое могут съесть.
      
       Второй случай был проще. Одна моя знакомая в некий момент увлеклась какой-то очередной особой едой, и когда я забрел к ней в гости, у меня в тарелке оказалось то, что она назвала грибами. Было это похоже на небольшие кусочки, сантиметра по два-три в поперечнике, копирки - помните такие черные тонкие листочки для печатания нескольких экземпляров на пишущей машинке? А еще в этой же тарелке наличествовало нечто вроде вермишели, но вдвое более тонкое, полупрозрачное и склизкое. Половину я съел и изобразил, что счастлив и сыт. И это было правдой - я был этим сыт, и от этого счастлив. Позже мне умные люди (мои школьники) объяснили, что это была так называемая рисовая вермишель, фунчоза (С. кивает).
      
      
       Часть V. Общественная деятельность
      
       Нашему поколению - хотел написать "повезло" и лапа замерла над клавой, как у кота, идущего по мокрой траве. Не, все-таки повезло. Ну правда же, интересно было... В конце застоя, когда советская людоедка-система слегка одряхлела открываю я как-то "Вечернюю Москву" и вижу частное объявление - открыта еврейская библиотека. Я надеваю штормовку, "ключ на старт" и лечу, как выражается моя подруга А.К., "вея хвостом". Так я познакомился с полковником Юрием Соколом, стал еврейским активистом и общественным деятелем, какое-то - немаленькое - время им был, потом обозвал всех (ну, не всех...) нехорошими словами и хлопнул дверью. Но по порядку я расскажу потом, а сначала о девочке-гречанке. Дежурство в общественной организации, беседы с приходящими за гуманитарной крупой стариками и гражданами, жалующимися на соседей, которые "просверлили четыре дырки и травят меня по ночам газом". Я дежурю как член Совета Ваада (Федерация Еврейских организаций СССР, позже - России), а от аппарата - девочка-секретарь. Нет чтобы запереть дверь и на диван - отвечаем на вопросы визитеров и телефонные звонки. В промежутке между сотым ветераном и десятым клиником разговор о приязни и аттрактивности. Она выясняет, какие девочки мне нравятся. Я пытаюсь это понять, роюсь в памяти... вроде получается, что еврейки и армянки. Высказываю две гипотезы - я с 10 до 13 лет жил в Армении, мог произойти "импринтинг", вторая - общность исторической судьбы: народы, пережившие геноцид, диаспоральные народы. Выясняется, что девочка мне нравится и что она - наполовину гречанка. Приходим к выводу, что важнее всего - большие и темные глаза. Вы не поверите - я был таким идиотом, что на этом все кончилось.
      
       Как на меня смотрит С... Да, поздно я спохватился. Но кое-что удалось наверстать.
      
       Другая история в том же офисе. Опять дежурю я, а девочка другая. Звонок откуда-то "сверху" - из какой-то комиссии чего-то верховного, депутат - плохо слышно - такой-то интересуется позицией национального движения по вопросу чего-то там. Я что-то там отвечаю. В офис вбегает крыса. Маленькая и серенькая. Девица начинает прыгать по креслам, одновременно пытаясь попасть по крысе шваброй. До сих пор не понимаю, как ей удавалось делать эти два дела одновременно. Каждое по отдельности - тривиально. Но вместе?? Правда, однажды я видел гусей, которые пятились, но угрожающе шипели. А кстати, СССР и РФ на мировой арене... Ладно, о них потом. Значит, так - девица прыгает ОТ крысы и лупит ПО крысе, а я тоже хорош: одновременно излагаю депутату позицию национального движения по не помню какому вопросу, прикрываю рукой трубку, потому что девица визжит, и нехило визжит - я так не умею, и уговариваю девицу прекратить. В итоге эта дура попала шваброй. По тому, кто был виноват меньше всех. Нет, чтобы по себе, или по депутату, да или хотя бы по мне, чтобы этот мой ужас кончился...
      
       В том же офисе. Некое собрание, на котором представители разных организаций рассказывают, что они делают и на что им нужны средства. В надежде, что у нас они есть и что мы их им выделим. Но где вы видели таких идиотов? Те гроши, которые удается выпросить у спонсоров, наше "руководство" тратит на себя. Ну так вот, В.И. сообщает, что надо создавать медицинскую службу для помощи евреям. Дама наставляет на меня (почему-то именно на меня?!) свой стремительный палец и железным голосом произносит: "Мальчики! И девочки! У них есть ПРОБЛЕМЫ! На свету! И в темноте!" Я от ужаса вжался в кресло и язык прилип. К гортани? - заинтересованно спросила бы С. Я хотел было заметить, что у меня в жизни было несколько девочек, как евреек, так и не, и ни с одной не было проблем, ни на свету, ни в темноте, да и у них, кажется, тоже. Но от страха промолчал и, как мне позже объяснили, правильно сделал.
      
       Часть нашей деятельности в этой организации - распределение гуманитарных макарон. Однажды в помощи ветеранам войн английские благодетели прислали, кроме риса и подсолнечного масла, презервативы. Мы - трое ребят, занимавшихся погрузкой, - посовещались, и решили, что ветераны еще и оскорбятся - советское воспитание, да и нам нужнее. Целый год я пользовался английскими и могу подтвердить высокое качество. С баковским не сравнимое. Полагаю, что С. бы нас не осудила. Император, правда, был немолод, но тогда ведь и продолжительность жизни была меньше...
      
       Когда деды-ветераны звонили и выясняли, как до нас доехать и когда являться, я на пятом звонке понял, почему девочки к вечеру лезут на стенку и на какой ужас обрекает себя та, которая разделит со мной закат этого моего ужаса (то есть моей жизни, пацаны). Они пять минут все у нас выясняли, а когда я вздыхал более чем облегченно, говорили: "А сейчас я схожу за карандашиком и вы, молодой человек, все это мне еще раз"... Ы-ы-ы...
      
       Некая тусовка, я и профессор В.Ш. - руководитель наших социологических изысканий - стоим в очереди в гардероб. По фойе ходит молодой человек из соблюдающих, подходит по очереди ко всем и спрашивает, накладывали ли они сегодня тфилин? Нараспев: "Это можно делать даже несоблюдающим..." А к нам тем временем подваливает общественный деятель М.К., борец с антисемитизмом, смелый и добровестный человек, но редкостный зануда. И начинает чего-то от В.Ш. домогаться. Я не безумно вежливо обращаю его внимание на то, что мы разговариваем. Он - ноль внимания. Я еще раз обращаю его внимание. Он - тот же ноль (С. кивает и добавляет: того же внимания). Блин! В кои-то веки я могу десять минут спокойно поговорить с научным руководителем! И тут к нам приближается тот молодой человек. Я беру молодого человека за локти, поворачиваю его к М.К., и твердо произношу: "Вот он. Не накладывал. Сегодня. Тфилин." Молодой чеаэк делает шаг вперед и включается нараспев: "Это можно делать даже не соблюдающим", - обнимает М.К. за плечи, и они плавно удаляются. Финита ля комедия, ля трагедия, ля драма.
      
       Другая часть нашей общественной деятельности - беседы с визитерами. Помню одного, который рассказывал мне, что, когда он выходит из дома, соседи по лестничной площадке проникают в его квартиру и хитят консервы. Другого, который поведал мне, что в углу его комнаты просверлены отверстия (вы уже киваете - четыре!) и по ночам его травят газом. Ведал он мне это почти час, моя задача была - чтобы он ушел сам и без скандала. С задачей я справился, но С.А. меня потом двадцать минут отпаивал чаем и успокаивал. Помню еще даму, которая рассказала мне, что она обращалась к прокурору, а "он меня толкнул в грудь и я упала". Впрочем, моя "какое-то время подруга" И.Л. работала некоторое время в приемной "Мемориала", и, по ее словам, те, кто ходил к ним, могли дать тем, кто ходил к нам, немало очков форы.
      
       В эпоху активной общественной работы мой телефон попал, естественно, в ряд общедоступных источников. В острые моменты российской истории было несколько звонков с вопросом, будут ли погромы (я честно отвечал, что мне не докладывают и поэтому надежной информацией я не располагаю, но мне кажется, что нет - и это оказался тот редкий случай, когда я не ошибся). Однажды звонит человек, говорит, что у него есть замечательная идея для Израиля и он хочет изложить эту идею мне. Я, как могу вежливо, объясняю ему, в каком месте они видели все наши идеи, в том числе и замечательные, он настаивает, я соглашаюсь на встречу, он предлагает в Ленинской библиотеке, я про себя облегченно вздыхаю - свой (С. скептически улыбается). Итак, встречаемся. Он говорит, что Израилю трудно и ему нужна помощь. С этим спорить трудно - от помощи никто не откажется, - и я киваю. Далее мэн говорит, что у него есть вот такое предложение. И вытаскивает объемом примерно на страницу изложение идеи развития солнечной энергетики. Ну, говорю я, это все разумно, но тут мы им вряд ли что-то новое сможем сказать - важность солнечной энергетики общеизвестна, этим многие занимаются, целые институты, так что... Хорошо, говорит мэн, у меня есть еще предложение. И вытаскивает второй лист, на котором изложено нечто странное, не помню что, но очень странное, ибо я говорю, что извините, в этом ничего не понимаю, и оценить вашу идею не могу (примечание: это я сейчас так отвечаю на каждом шагу, когда стал старый и ленивый, а тогда - чтобы я так ответил, это должно было быть нечто ОЧЕНЬ странное). Ничего, говорит мэн, у меня есть еще одно предложение. И достает лист. Выглядит это так - слева в колонку названия стран, а справа в колонку же цифры: 2% - 2% - 2% - 2% и так далее. Я прослеживаю список глазами, а мэн тем временем говорит, что в истории человечества многие государства причиняли зло евреям и должны возместить ущерб, лучше всего - ежегодно отчисляя определенный процент ВНП, и вот он подготовил списочек... Тут до меня начинает доходить, с кем общаюсь, а с другой стороны, просматривая список, я дохожу до места, где напечатанное на машинке "2%" ручкой переправлено на "3%", смотрю - это напротив Италии. И таким, знаете ли, немного игривым тоном спрашиваю - а почему Вы сочли, что именно Италия, того, запятнала и должна...? "А как же, - с легким возмущением ответствует мэн. - А древний Рим?!"
      
       У моего коллеги по общественной деятельности Н.П. был кот. Однажды этот рыжий дурак залез на дерево, стоящее перед домом, не смог слезть и от страха полез вверх. И залез выше третьего этажа, где и остановился. Попытки снять его оказались безуспешны. На пятые сутки он потерял сознание и упал. Но остался жив. Однако слегка повредился в уме - у него возникла такая интересная особенность в поведении. Раз минут в десять он ложился на спину, широко раскидывал все четыре лапы и с минуту лежал так... припадал к матери-Земле... впитывал в себя твердь... убеждался в надежности опоры мира... потом вставал и спокойно жил дальше. А минут через десять - р-раз и на пол. Позже мне одна хорошая девочка, специалист по животным Л.Т., объяснила, что такое поведение - это не "повредился в уме", а натурально последствия травмы.
      
       Вот посидите вы пять суток на ветке без крошки во рту и без сна... вот мы и посмотрим...
      
       На самом деле в общественной деятельности было много интересных моментов. Например, какое-то время я представлял еврейские организации Москвы в Московском Межнациональном Общественном Координационном Совете. Встречаться и общаться было интересно, заодно я в какой-то степени научился выслушивать собеседника, но основная-то задача была - уговорить городского голову выделить национальным обществам по ма-аленькой комнатке, можно даже с телефоном. Когда через несколько лет стало понятно, что городская голова готова для националов Москвы снять с себя последнюю кепку, но комнат нет, организация медленно саморасползлась.
      
       Главой еврейского движения на территории СССР/РФ какое-то время в какой-то степени и в каком-то смысле был весьма неординарный человек, потрясающе обаятельный и умный манипулятор и вор М.Ч. До того, как он стал евреем и еврейским активистом (тут можно отдельно рассмотреть варианты, когда человек сначала одно, когда сначала другое, когда одновременно, причем в применении к любого рода деятельности), он был этнографом и изучал эскимосов. Иногда он потчевал своих "коллег", от имени которых вел дела с наивными зарубежными грантодателями, всякими забавными историями. Например, как он говорил, он мог пить все. И только раз в жизни у него дрогнула рука, когда он брал стакан. Когда в чуме местная дама протянула ему стакан, в котором было нечто голубоватого цвета (стеклоочиститель?), и на этом сверху лежал желтый немного ноздреватый сантиметровый слой совсем непонятно чего... Дама заметила мгновение нерешительности, усмехнулась и сказала: "Ты пей, не бойся, мы же пьем - и не слепнем".
      
       А еще у нас был один замечательный, в частности своими выражениями, Мэн. Вот о нем.
      
       Изречения Саши Островского ("островизмы"), начало 90-х годов прошлого века;
       автор - создатель самодеятельного "Общества дружбы и культурных связей с Израилем", ОДИКСИ (Москва).
      
       1. Об что спич эбаут?
       2. Обещал - не значит женился.
       3. Монопенисно (в смысле - безразлично).
       4. В три фрикции (в смысле - легко, запросто).
       5. ...и сиськи набок! (в смысле "дело сделано, и - ").
       6. Крупными прыжками в Шереметьево.
       7. Во всяком деле важно не начало, а кончало.
       8. Еврей, помни: Израиль - твоя последняя надежда завтра. Что ты сделал для него сегодня?
       9. Тонкой струйкой (в смысле - понемногу).
       10. Что посмеешь, то и пожмешь.
       11. Кто нам не дает, пусть сам не имеет.
       12. Едрен пень! (экспрессивное восклицание).
       13. Едрен корень! (экспрессивное восклицание).
       14. За обе щеки! (в смысле - радостно, охотно).
       15. Предадимся тотальному умилению! (призыв к дискутирующим).
       16. Бац - и челюсть до лобка! (описание внезапного и сильного удивления).
       17. Какое начало, такое и кончало.
       18. Только полные люди живут полной жизнью.
       19. Всю ночь подымается медленно в гору, а утром спустил и опять с ноготок.
       20. Ебаный пупочек! (экспрессивное восклицание).
       21. Когда и если.
       22. Маленький кончик света.
       23. Я весь - ухо! (указание на готовность внимательно слушать).
       24. Каждый дрочит, как он хочет.
       25. Не будучи представленным, позвольте совокупиться.
       26. Лучше всяких пирогов раздвигание ногов.
       27. Любви все полости покорны.
       28. Ожидание приятнее обладания.
       29. В Советском Союзе не может быть "Общества сионистов", а может быть "Общество любителей сионизма", так же как мужчины не могут организовать "Общество женщин", а только "Общество любителей женщин".
      
      
       Часть VI. Журналы
      
       Мне довелось работать в двух журналах - одном глянцевом и одном научно-популярном - и для многих журналов писать. Замечу сразу, что работа эта всегда имела для меня характер полу-хобби: основной работой и по затратам времени, и по загрузке процессора было мое родное ВЭИ, а года примерно с 1995 - МИЭМ. Фактически же я работал в МИЭМе уже когда учился - и на кафедре, а потом преподавал в ФМШ, ряд лет "на общественных началах", потом "на полставки". Но работа в журналах вносила очень приятное разнообразие в жизнь, способствовала знакомству с многими интересными людьми (хотя по окончании работы над статьей оставались "знакомствами" немногие), весьма расширяла кругозор, да и среди сотрудников было несколько очень интересных людей.
      
       Выкладывать ту часть текста, что о научно-популярном журнале, в котором я работаю, я пока не буду. Именно потому, что я в нем не работал, а работаю. Понимаю, что вы сучите ногами, но! Придется подождать. Пока либо я оттуда уйду, либо мне захочется создать наконец-то гл. редактору основания меня оттуда уйти.
      
       Поэтому давайте о глянцевом журнале. Когда моя работа в нем закончилась, я написал статью, которая с существенными сокращениями была опубликована. Первоначального варианта я, увы, не сохранил - это какой-то промежуточный, но немного поправленный - с учетом произошедших изменений. А именно: слова "журнал пока выживает" заменены на сами понимаете какие. Называлась та статья "Глянец как зеркало", а эпиграф был такой: "Истина не преподается, истина переживается. Тентаро Судзуки. Основы дзен-буддизма." Во, теперь текст.
      
       Вы турист (в старом смысле слова, то есть походник), с определенным опытом, но - только в пределах Евразии. А вас десантируют в верховья Амазонки. В первую ночь обезьяны тырят полог, а термиты съедают припасы. Но погода хорошая, живность сама лезет в прицел, и даже пирамида майя нашлась, правда, золота нет - ни инков, ни партии. Через шесть месяцев прилетает голубой вертолет, вам кидают трос - и вот уже втянули, похлопали по морде на случай шока, сунули в руки фляжку ("одного глотка, как всегда, не хватило"), вы смотрите сверху на зеленое море тайги, вспоминаете изображающего рубаху-парня улыбчивого Балу, лживые глазки Каа и вороватые мордашки Бандар-Логов...
      
       Эта история - о глянцевом мужском журнале, о его возникновении и нелегкой судьбе. В любой истории есть важное и не очень, типическое и уникальное, но не всегда ясно, где что. Поэтому имеет смысл рассказывать обо всем: во-первых, кто-то поймет то, чего не понял ты, во-вторых, если прошло меньше полувека, можно ошибиться с выбором типического.
      
       Началось приключение так - позвонил человек, уехавший из России много лет назад. Здесь он был немного издателем и немного бизнесменом, а там стал просто бизнесменом. Но связи с Россией сохранил, имел небольшой бизнес здесь, представлял чьи-то интересы там и т.д. Он попросил меня выяснить, что происходит на рынке научно-популярных журналов и можно ли на нем заработать. Что происходит, я знал - ибо как раз на этом рынке и обитал, - и ответил, что заработать на нем нельзя. Через некоторое время последовал такой же вопрос про отраслевые журналы. Товарищ хотел инвестировать и извлекать, а как бывший издатель всеми фибрами души стремился к тому, чему мы "обязаны всем хорошим в себе". То есть к печатному слову. На этот раз раскопки заняли два дня в библиотеках плюс несколько разговоров с приятными людьми - специалистами по книжному рынку, издателями и главными редакторами. Информация была собрана, сообщена, после чего товарищ исчез. На год. Два человека, которым я вкратце поведал об этой истории, хихикали и говорили, что с выходцами отсюда иметь дело нельзя. Как выразился один, "минусы менталитета складываются, а не перемножаются"; что именно он имел в виду, я не понял, но прозвучало веско. А через год товарищ возник опять.
      
       На сей раз он - далее будем называть его "Инвестор" - попросил навести справки об определенном журнале, издатель которого - да ты, наверное, ее знаешь, сказал он, - такая-то. Действительно, эта дама когда-то работала смесью редактора и менеджера в одном журнале, потом ушла, стала замглавного в другом журнале, после скорой кончины этого журнала - главным в следующем журнале, а после и его кончины - издателем следующего. Этого последнего журнала, о котором пойдет речь, вышло два номера, после чего вопрос о дальнейшей жизни, то есть о деньгах, встал во весь рост. Примечание: знал я все это не потому, что "в бачке тоже наши люди", а потому, что оная дама - далее будем называть ее "Издатель" - на всех своих многочисленных этапах пользовала своих старых коллег, заказывая им материалы (делала она это и позже, только не платила гонораров). Поэтому ее любили, а также потому, что она всегда улыбалась, держалась по-простецки и вообще была рубаха-парень, пардон, душа-девка, которая, сев за столик, заказывает себе и тебе свежевыжатый сок и рассказывает, как она сбросила восемь килограммов. Симпатия возникала немедленно; как говорила одна знакомая, "физиология берет свое". Попутно: считается, что первые пять - это относительно просто, дальше - требует работы. Так работоспособности Издателю было не занимать.
      
       Справки я навел, журнал изучил, свое мнение изложил, улыбнулся и забыл. Между тем жернова истории, хоть и медленно, но вращались, и как-то раз Издатель позвонила мне и осторожно спросила, знал ли я такого-то - и назвала фамилию Инвестора. Я ответил, что да, когда-то знал. Пауза. Приглашение в кафе. Спасибо, буду рад тебя повидать. Мы в кафе. Разговор ни о чем, точнее - попытки выяснить у меня, что за человек Инвестор и откуда он меня знает. Я про себя смеюсь, но вспоминаю анекдот: "Иван Иванович, говорят, вы вступили в профсоюз?.." - "Где? Где?!". Однако двадцать долларов Издатель потратила зря - раскрывать душу я не стал, да меня Инвестор на это и не уполномочил.
      
       Немного позже выяснилось, что история развивалась так: когда стало ясно, что на самоокупаемость журнал так не выйдет, Издатель начала искать инвестора или спонсора. На какой-то тусовке ей показали на Инвестора, который в этот момент по делам своего бизнеса гостил в России. Шашки наголо, то есть обаяние расчехлить. По ходу разговоров выяснилось, что оба знают вашего покорного слугу. Как хорошо, сказали они хором, усилим им нашу (я ведь покупаю 55% дела) редакцию... отлично, усилим мою (я ведь продаю 45%) редакцию... конечно, ведь мы друзья (55%, и он будет в курсе всей вашей бухгалтерии)... конечно, будет в курсе (на 55% придется согласиться, но Инвестор не понимает, как здесь делаются дела)... ну и так далее, даже не интересно. Потом были две встречи в ресторане; я битым словом сказал им обоим, что совмещать работу редактора и государева ока невозможно. Невозможно работать в коллективе - а редактор работает именно в коллективе, - если все знают (а в женском коллективе все знают), что такой-то - "представитель заказчика". Но деловые люди не любят советов, они сами все знают, причем лучше всех. Разница между Издателем и Инвестором состояла в том, что Издатель не просто знала все лучше всех, но и всем об этом сообщала, а Инвестор знал, но не сообщал. Может быть, именно поэтому его бизнес оказался в итоге успешнее?
      
       Смешное началось с самого начала. Издатель сообщила мне, что она любит евреев, намекнула, что она сама тоже, того, отчасти... а замглавного редактора (это которая Каа) - так и вообще. По кончики эльфийских ушек. Я не большой специалист в данном вопросе, но, по-моему, ни в той, ни в другой от названного народа не было ничего - ни ФИО, ни облика, ни ментальности, вдобавок ходила эта Каа с крестиком наголо. Ню-ню... Да и при чем здесь это? В том смысле, в котором могут быть интересны глянцевому журналу для мужчин женщины разных национальностей, - в этом смысле они, женщины, устроены примерно одинаково. (В Интернете можно встретить версию, что у женщин некоторых народов это самое... ээ... поперек... чудны дела твои, Конструктор Вселенной... такой Интернет создал...) Ну, ладно, - подумал я, - может, у дам комплексы, или это они мне хотят понравиться? Так они же мне и так нравятся.
      
       Верстка: главный художник садился за компьютер, вокруг собирались несколько человек, он верстал, а все давали ему советы. Как он не загремел через час такой работы туда, где небьющиеся стекла и двери без ручек, - не знаю. Железные нервы. Примерно этот же метод работы применялся и с текстами: материал, подготовленный одним редактором, давали смотреть другому, причем вовсе не при дефиците времени, а просто так - для деятельности. Иногда не информируя первого редактора. В итоге журнал выходил, редактор смотрел на текст, который "как бы" делал, и у него лезли глаза на лоб. Причем могли дать редактору А. на действительно необходимую переделку откровенно слабый материал редактора Б., причем дать с извинениями, что мол, грузим не своим делом, но на следующий день - дать материал редактора А. редактору Б. На изумление - зачем? - следовал ответ: а что? Товарищи искренне не понимали, в чем проблема. Вывод: причина непонимания не всегда лежит на уровне оценки событий, иногда - на уровне осознания самой проблемы понимания. Если один видит задачу, а другой задачи не видит, то не стоит пытаться договориться, как эту задачу решать.
      
       С деньгами были проблемы, роскошный офис пришлось оставить, поисками нового помещения занимались несколько месяцев, то, которое сняли, оказалось юридически не чисто: пришли альтернативные хозяева. И это при том, что в журнале был свой юрист (зато как картинно он садился за стол! Как величаво доставал свой Parker в деревянном футляре! Как торжественно его открывал...) Постоянное топыренье пальцев по поводу и без повода, указание на несметные знакомства, но при звонке, имевшем целью окончательно договориться о времени и месте интервью, выяснялось, что либо предварительной договоренности не было, либо была не с тем или не о том. Немедленное изменение своего мнения после разговора с кем-то, кто стоит выше по социальной лестнице: Издатель регулярно вваливалась в редакцию с воплем, что такой-то материал - провал, забыв, что этот материал она сама хвалила вчера. Постоянные уничижительные отзывы о других журналах и предсказание их скорой гибели (предсказания не сбывались). Прием на работу родственников - само по себе это может быть и хорошо, но в таком случае особенно важно, как работает и держится человек. Непрерывные повторения заклинания "мы - чисто российский проект", хотя разыгрывать эту карту имеет смысл только в том случае, если сознание потребителя уже обработано надлежащим образом - как, например, в области продуктов питания. В данном же случае это было особенно смешно... Прием на работу человека, про которого было известно, что он вылетел из предыдущего журнала за кражу статьи и помещение ее в другом журнале под другим именем. Помещение в журнале описаний вымышленных событий, бреда и вранья, с присказками: это же стеб, это же все поймут.
      
       Методы работы относятся к области культуры и многое говорят о людях и деле, о том, выживет ли этот бизнес и в каком виде. Такими сигналами мы часто пренебрегаем, приговаривая, что дело - важнее. Мы не учитываем, что долгосрочное выживание бизнеса зависит в значительной мере от культуры. Психология синицы естественна для данного места и времени; плохо, когда она сочетается с призывами к журавлю: люди это видят и перестают воспринимать всерьез. Издатель декларировала, что, вот, будем делать журнал нового типа, интересный журнал для мужчин, который у всех будет лежать на столах, который будет лежать на столе в предбаннике у Президента, ну и так далее. Поэтому сотрудники воодушевлялись и терпели, так сказать, "тяготы службы". Но беззаветная любовь всегда хороша в романах, иногда - в кровати, а в бизнесе ее применение требует большой осторожности. Как-то раз я вспомнил, кто сидел у Данте в девятом, последнем круге Ада: предатели единомышленников. Подсознание посылало сигнал.
      
       Время от времени приходил сумрачный человек, приносил заметульки о новых книгах и уходил. После его ухода Издатель сообщала, что пишет он не то и не о том, но на предложение сменить автора раздела ответила, что он - известный человек, что он пишет о книгах еще где-то и поэтому нельзя. А еще нельзя потому, что у него... ориентация... и он решит, что из-за этого. Был еще главный редактор, тоже известный человек, владелец своего бизнеса; он появлялся раз-два в месяц, чтобы попыхать трубочкой и изречь что-то сокровенное. Конечно, любая работа состоит из собственно дела и игр, и найти баланс - важная и сложная задача. К деловым соображениям примешиваются амбиции, и создают себе новые бизнесмены офисы, по которым трудно пройти без смешка. Впрочем, может быть, просто от бедности? Услуги действительно хорошего дизайнера стоят больше всего этого псевдо-антиквариата. С другой стороны, как сказал мне на один такой бизнесмен, офис должен производить впечатление на клиентов. Аналогично обосновывается публикация всякого бреда.
      
       Один пример на тему дела и игры. Рекламный отдел пытается раскрутить на рекламу некую крупную фирму. Фирма, в принципе, не против, но хочет прогнуть журнал по цене вдвое. В какой-то момент менеджер журнала приходит к выводу, что глава фирмы не прочь дать интервью о себе, любимом. И это поможет взаимопониманию. Менеджер хватает редактора, редактор только и успевает, что схватить диктофон. Едут. Три охранника, проверка документов, при встрече присутствует референт, бдительность на высоте, глава фирмы что-то плетет о большой роли счастливых чисел в его жизни и прочей фэн-шуй. На вопрос, откуда стартовые деньги, отвечает, что математика помогла ему умножить капитал, и сейчас на них работает лучший математик Москвы. Редактору ничего, он закаленный, но как терпит все это диктофон? Какой-никакой текст сделан, послан в фирму, однако Издатель, увидев текст, говорит, что только через ее труп. Рекламный отдел бьется в истерике, редактор смотрит на все это с улыбкой Пилата, но - о счастье! - звонок от главы фирмы. Глава недоволен интервью и отказывается. Пилат домыл руки.
      
       С другой стороны, Издатель понимала, что интересным журнал тоже должен быть. Вот показательная история - я сделал интервью с заместителем главного нарколога Москвы. Интервью получилось "острое": попался компетентный и самостоятельно мыслящий человек, не склонный к лакировке действительности. Отлично, - сказала Издатель, - в номер! А ведь я предлагал это двум весьма приличным московским изданиям - они помялись и, сказав "тема больно скользкая", отказались.
      
       Другим проявлением погони за интересностью была публикация документальных статей о несуществующих ситуациях. Например, статьи об организации, по заказам скучающих дамочек разыгрывавшей сцены нападения на них и изнасилования. Одну из таких статей написали совместно Каа и я - "отчет" об опыте свинга.
      
       Сотрудники отдела распространения носились цельный день по городу, вымаливая/вышибая деньги у распространителей. Бюджет журнала на 2/3 покрывала реклама, причем на 2/3 - инофирм. Вышибить деньги из российского рекламодателя было подвигом, то есть половина бюджета закрывалась с эн-месячной задержкой, если закрывалась вообще. Тем более что часть потока составлял бартер услуг, типа круизов, билетов, услуг связи и т.п. Круизы можно, конечно, использовать как премии в викторинах и прочих рекламных шоу, но ведь надо платить и за помещение, и за материалы. Сотрудники рекламного отдела обхаживали потенциальных рекламодателей всеми возможными и невозможными способами. Они работали за процент; впрочем, любой журнал возьмет любую рекламу от любого человека - процент стандартен и известен всем. Внутри журнала рекламный отдел просматривал все материалы, готовящиеся к печати, и вылавливал те, публикацией коих надеялся привлечь рекламодателя. Можно спросить - если доход от продаж с лотков составлял треть, то надо ли было так напрягаться, вплоть до "премирования" лотошников? Дело в том, что рекламодатель заинтересован в эффективном использовании своих денег и материалов, а цифрой тиража его не обманешь - есть независимые методы контроля. Впрочем, и независимым источникам рекламодатель доверяет не всегда - и изучает состояние лотков сам. Отдельная и весьма интересная тема - скрытая реклама. Случайные упоминания, сноски "материал предоставила такая-то фирма", размещение по соседству статьи о племени мумбо-юмбо и рекламы турагентства... Скрытая реклама, которая на самом деле всегда очевидна, вызывает раздражение части читателей. Поэтому журнал балансирует между быстрыми (от рекламы) и медленными (от культуры, то есть от тиража, то есть будущей рекламы) деньгами.
      
       Довольно быстро стало ясно, что Издатель обманывает Инвестора. Например, деньги на зарплату переводились отдельно, а Инвестор получал информацию, что зарплата выплачивается. А это было не так, но не подумайте, что Издатель со товарищи клала деньги в карман. Просто она считала, что для проекта лучше направить их на другое. Это могло быть и так, и не так, но при определенной сумме недоплаты (две-три тысячи у.е.) люди спрашивают хором - когда?! Конечно, они ничего не получают, но именно после этого начальству становится ясно, что эта лошадь кончилась, и надо искать новых сотрудников, а подчиненным - что можно уходить, не прощаясь. Тем более что в женском коллективе, как уже говорилось, все знают все, и планы начальства по привлечению свежих сил становились известны сразу (даже мужчинам). Отсюда мораль - собираясь иметь дело с журналом, посмотрите, как часто там меняется состав. И еще - проявляйте интерес хотя бы посредством Интернета и телефона. Десяток запросов в Сети, пяток звонков - и вы можете узнать много интересного: мир журналистики довольно тесен.
      
       Вообще можно заметить, что границу между деловым и личным разные люди проводят в разных местах, причем деловые люди проводят ее существенно четче; использование личных отношений в интересах своего дела, то есть, в конечном итоге, - в своих интересах, - свойство людей, только пытающихся стать деловыми. В процессе построения нормального капитализма, а надежда на это еще была несколько лет назад, последующие поколения деловых людей могли научиться отделять, как изящно выражается один знакомый как раз из этого слоя, "мух от котлет" (сам он их как раз не отделяет, что на данном этапе естественно). Ну, а теперь что-то определенное сказать трудно.
      
       Связался как-то Издатель с популярным, известным, всенародно уважаемым коллективом. Язык не поворачивается его назвать, тем более что рядовые члены этого коллектива, которых мы видим на экранах, и не виноваты, и даже не знали. Провел сему коллективу журнал рекламную кампанию, действительно, стояли на ушах и неплохо сделали. А те, как сообщила Издатель, не заплатили. Совсем по-простому - просто не заплатили. Издатель "рвала волосы на жопе". Простите за лексику, но я вообще не понимаю, как донести до вас степень ее отчаяния. Я, грешным делом, за нее начал беспокоиться и достал ей аскорбинку в дозировке 0,5 грамма... Конечно, она очень вынослива и работоспособна, но предел прочности есть ведь у каждого. Вообще-то я не считаю, что одно воровство оправдывает другое, правосознание не позволяет, но подумайте сами - жить как-то надо? Типография слезам не верит. Фотобанки в кредит не обслуживают. А нанять пару джипов с бойцами и объехать город - денег не хватает. Остается не платить сотрудникам и авторам. Вот вы сами ко всем выводам и пришли... и вообще "бизнес - умение кинуть партнера, серьезный бизнес - кинуть, когда он этого не ожидает, бизнес с человеческим лицом - все то же, но с улыбкой". Авторам нынче вообще не все журналы платят. Так что, собираясь иметь с кем-то дело, доберитесь до авторов из последних номеров, поинтересуйтесь.
      
       Начали уходить те, кто делал журнал. Вместо тех, кто занимался видеорядом, взяли девочку, которая полистала журнал, подняла на меня несчастные глаза и промолвила: "А я с обнаженной натурой никогда не работала". Сказать, что у меня потемнело в глазах, - ничего не сказать. Умнее было поставить на видеоряд любого мужчину. Который хоть отдаленно представляет себе, какие женщины нравятся мужчинам и почему... Ушел главный компьютерщик, причем ему отдали долг, правда, "железом", а не деньгами, но все же отдали, и понятно, почему - хоть Издатель свой лаптоп всегда носила с собой, но ведь и он иногда в редакционную сеть включался, компрене ву? Ушел художник, который делал журнал, ушли редакторы - некоторые сами, некоторые после сообщения начальства, что "мы не можем платить вам эту зарплату" (один неприлично хихикнул - ему показалась изящной эта формулировка после четырех месяцев невыплат).
      
       Понемногу в журнале начало становиться меньше интересных статей. Заметим, что под интересной статьей мы понимаем здесь такую, которую человеку интересно читать, если он сам немного разбирается в вопросе. Статья о Буркина-Фасо в этом смысле не критерий, вот интересная статья о сексе - это нынче подвиг. Мораль: если вам надо оценить уровень журнала, читайте статьи, предмет которых вам хоть немного знаком. И, что уж для такого журнала совсем недопустимо, - стало меньше интересных фотографий. Особенно важна обложка, в глянцевом журнале - это ключевой элемент: он обеспечивает остановку взгляда потенциального покупателя. Который прочтет зазывные фразы на обложке, возьмет в руки, пролистает и, может быть, купит. Если у журнала нет денег, ему приходится брать девочек послабже, потом бесплатных, которые надеются, появившись на обложке, сделать себе паблисити, а потом журнал начинает просто продавать обложку этим, желающим сделать себе. Рынок устроен соответственно - обнаженность стоит денег только при наличии красоты и интересности. Если их нет, женщина раздевается бесплатно, если их нет совсем - платит журналу. Результат легко определить - журнал получил деньги, но на такую обложку неинтересно смотреть. Хоть речь идет о "журнале для мужчин", дело не столько в самой голости, сколько в некой смеси обнаженности, общепринятой красоты, "интересности" девочки и неожиданности решения (иногда еще имени, если это артистка или спортсменка, но это "работает" только на определенном уровне). А вот игривая поза и приспущенные трусики действуют только в первую секунду - а в результате в обратную сторону, ибо мужчина смотрит на журнал дольше, а с третьей секунды это уже начинает раздражать. Взялся за трусы - не говори, что не дюж. Красота, обнаженность и интересность - это параметры девочки и отчасти результат мастерства визажиста, нахождения интересного решения, что, в свою очередь, требует таланта и мастерства фотографа, а отбор фотографий зависит от хорошего вкуса тех, кто принимает решение в журнале. Но даже если вкус есть, он не спасет, если нечем платить. Культура стоит денег, это общеизвестно, и фотографии на обложку, выполненные известными мастерами, стоят дорого. Потому журнал стал меньше покупать фотографий у фотокорреспондентов и в фотобанках, больше делать своими силами или таскать из Интернета.
      
       Вот еще один неудачный прием, кроме приспускаемых или судорожно натягиваемых частей одежды. Это - палец во рту. Уж не скрытая ли это реклама горького лака для ногтей? Попутно заметим, что связь денег и культуры, которая есть во всем мире (а для нас это одно из открытий Перестройки), удобно изучать на примере массового товара с широким диапазоном цен. Походите два-три часа по ювелирным или часовым магазинам, и вы увидите, как связаны стоимость, красота, элегантность, сдержанность и так далее. Что же до журналов, то можно было бы назвать те, финансовое состояние которых лучше и обложки которых - поэтому - интереснее. Но не хочется заниматься рекламой, в особенности - скрытой, - тем более, что, осмотрев несколько журнальных лотков, вы разберетесь в этом секторе рынка сами. Любопытнее другое - красивые и интересные фотографии бывают на обложках журналов иного типа, например, журналов по фотографии. Видимо, деньги отчасти заменяются вкусом и традицией, но такое впечатление возникает только при сравнении объектов из разных секторов рынка, когда нет конкуренции.
      
       Как сказал Жюль Ренар, "чтобы преуспеть, надо творить или подлости, или шедевры". Журнал не преуспел, но какое-то время просуществовал, обретя свое место на рынке - то, на которое он мог рассчитывать согласно уровню культуры и профессионализма того, кто - сам или через набор персонала - определял политику журнала. Как выразилась одна любительница скрытого цитирования: "Вещь, знай свое место!". В первый год ситуация может быть иной - за счет привлечения инвесторов и сотрудников разговорами о блестящих перспективах. Мне, например (с учетом именно моих интересов), рассказывали, что "мы собираемся издавать научно-популярный журнал", через два месяца в таком же рассказе фигурировал "образовательный журнал" и так далее. Но журнал какое-то время выходил, а факт существования бизнеса сам по себе свидетельствует о правильности действий бизнесмена: для данного места, времени и - состояния общества. Издатель ничего не изобрела - кидание характерно для определенной стадии развития социума.
      
       Издатель - вполне возможно - и хотела делать интересный, нетривиальный журнал, но рынок поставил ее на ее место. Может быть, интересный продукт вывести на рынок было и возможно, но для этого надо было либо работать внутри опекающей и обучающей системы (а для этого нужно иметь меньше гонора), либо работать лучше. Разумеется, "лучше" - в данном случае довольно широкое понятие; Издатель работала самоотверженно и многое делала прекрасно, но, значит, не все. Нетривиальное вывести на рынок вообще трудно, рынку проще воспринять знакомое. С другой стороны, процесс эволюции совершенно других журналов - научно-популярных - указывает на то, что, возможно, эпоха журналов для чтения вообще кончилась. Новые журналы состоят из коротеньких малосодержательных статей типа "профессор Х сказал, в лаборатории Y сделали, эксперт Z считает, что" и много-много картинок. Собственно, они и не рассчитаны на чтение: фраза "точечное электрическое поле огромной мощности" вполне репрезентативна. По крайней мере, не рассчитаны на чтение теми, кто в школе имел по физике больше твердой двойки.
      
       Но мы забыли об Инвесторе... Два раза он пытался получить от меня какую-то информацию о делах журнала, но быстро понял, что "это не работает". Функционировать редактором интереснее, чем государевым оком, хотя ради эксперимента я два-три раза предлагал Издателю ознакомить меня с теми или иными сторонами нашей деятельности. В ответ был словесный фонтан на тему "мы сейчас как раз готовим для Инвестора документы, мы будем их готовить вместе с тобой, мы сейчас как раз, как раз, как раз, как раз" и так далее на пять минут. Слушать было интересно - ну два, ну, три раза... Так что государево око моргнуло пару раз веком и отправилось баиньки. Впрочем, того, что многим сотрудникам не платят, я от Инвестора не скрывал. Поначалу он демонстрировал крайнее удивление и сообщал, что деньги именно на зарплату переводит, и что их нельзя тратить на другое, высказывал справедливое народное негодование, а в какой-то момент сменил, как говорили раньше, пластинку и стал уговаривать меня не предпринимать никаких мер. И понятно почему - он понял, что для него хоть какая-то надежда вернуть свои деньги есть только до момента, когда журналом займутся те, кто как раз и занимается черным налом, скрытой рекламой, бартером и прочими штучками. Причем предложение поделиться информацией к кинутым сотрудникам поступало, но они поленились или побрезговали. Впрочем, надежда Инвестора тоже не оправдалась.
      
       Позже один из сотрудников пообщался с юристами, в том числе со специалистами по неформальным методам добывания денег в подобных ситуациях. Оные специалисты брались добыть денежки, но они хотели предоплату, причем такую, что большинство кинутых не захотели рисковать. И вообще, по понятиям юристов это были не те суммы, чтобы напрягаться. Так что выбор объема кидания - важная вещь, и в этом Издатель проявила себя с лучшей стороны. Как сказал Брайан Стеблфорд, "реальность - это все, что вы можете натворить безнаказанно". Последнее, что я о ней слышал, как говорили мы в студенческие времена, "достойно пера Айвазовского". Двух из кинутых она пригласила на празднование в журнале 8 марта. И, видимо, предполагала, что придут... Ну, чисто марсианка... Ну а потом журнал перестал выходить, хотя в нашей истории именно это - наименее интересно.
      
       Кстати, писали, что NASA планирует полет на Марс; может, продать ее им? И человек она обаятельный, и американцам поможем на горючем сэкономить...
      
       Еще в нескольких, в том числе научно-популярных, журналах я публиковался. Желающие могут составить список моих публикаций и написать диссертацию, но никаких особо интересных историй с этим связано не было. Хамы редакторы, которые сокращают твою статью на треть и публикуют, не поставив тебя в известность? Да. Причем тут и у меня рыло в пуху. Журналы, которые не платят гонораров, даже если сами это пообещали сделать? Да. Дважды хамы, которые переделывают твою статью так, чтобы придать ей определенный оттенок, например, из статьи с социологическими данными выкидывают половину - все "за" - и оставляют все "против", решая свои политические задачи? Все это было, но называть фамилии, пароли и явки я не хочу - ведь вам эта инфа не пригодится. Заметим, что Интернет уменьшил издательское хамство - ибо редактор знает, что пишущий человек всегда сможет опубликовать свое творение, и читателей у него будет не меньше, гонорар и так, и этак роли в бюджете не играет, а что до престижности... то на наших глазах... ну, вы понимаете. И если раньше на слова: "У меня вышла статья в "Знамени"", - люди поворачивали головы, а другие люди поворачивали головы на небрежное упоминание об очередной публикации в журнале "Знание-сила", то теперь этот эффект хотя и не уменьшился до нуля, но слова "посмотрите на моей страничке в библиотеке Мошкова" звучат почти так же. И не в том дело, что "количество прочтений" в Интернете стало больше и непрерывно растет, не в том дело, что Интернет позволяет быстро, "без шума и пыли", как говорит моя подруга, определить популярность текста хоть по количеству скачиваний, хоть по количеству размещений на других сайтах, не в этом. Дело в том, что у "толстых журналов" и научно-популярных журналов советских времен было лицо. И это удерживало около них читателей и авторов. Они, блин, были явлением. А теперь они просто место для пу-у-убликации. Так с этим Интернет справляется лучше.
      
       Но одну историю про публикацию в другом журнале я расскажу. В одной статье я рассказал о так называемых "лампах бегущей волны". Что такое эти лампы, вам понимать не обязательно, но надо знать, что существенным их элементом является металлическая спираль, по оси которой летит электронный пучок (он тормозится и отдает свою энергию электромагнитной волне, которая усиливается). Статья готова, отдана в научно-популярный журнал, принята, отредактирована, просят зайти, посмотреть (воспитанные люди, я это делаю не всегда), захожу, читаю, ну, статья сокращена, жаль, но спорить не стоит, в вдруг вижу абзац, которого не было в статье - то есть его вставил редактор. Это не здорово, такие вещи надо согласовывать, но я сам в этом смысле бываю не вполне корректен, так что читаю. И вот тут у меня в натуре темнеет в глазах. Ибо в абзаце сказано, что на некой международной конференции по программированию индийский программист такой-то (фамилия и имя) продемонстрировал способ увеличения скорости работы процессора на порядок. То есть в десять раз. Путем помещения процессора внутрь катушки (спирали), которую он включал в сеть. Не ту сеть, которая интернет, а в электросеть - рядом с электрочайником, и бритвой поутру. Зал аплодировал ему стоя... И санитары не вбежали, на ходу засучивая рукава... Между прочим, дело было два года назад. То, что это бред - ясно по трем причинам. Если бы это произошло два года назад, мир бы встал на голову год и 364 дня назад. И мы бы это уже заметили. Во-вторых, электромагнитное поле 50 Гц не ускоряет процессора. Даже если его создать катушкой. Впрочем, и не замедляет. Впрочем, равно как и 50 кГц, равно как и 50 МГц и так далее. Разрушить - при чудовищной напряженности поля - можно попробовать, но для этого надо к индийской катушке подвести всю мощность полуострова Индостан. В-третьих, если ускорить процессор на порядок, то на порядок возрастет потребление энергии и тепловыделение. На нем можно будет жарить цыплят для участников конференции, а если взять два процессора - то даже цыплят табака.
      
       Но я не падаю в обморок, не выпрыгиваю из окна редакции на улицу, не кидаюсь душить главреда. Я записываю кликуху индийского программера, добравшись до компа, лезу в Интернет и через пять минут обнаруживаю пять сайтов, перепечатавших (два года назад) друг у друга это сообщение и под одним форум - молодежь надрывает животики, один из посетителей радостно сообщает, что его знакомая раскопала сайт, который первым опубликовал это сообщение, причем именно первого, да не мая или января, а апреля.
      
       Я позвонил в редакцию и сказал редактору, что я проверил по Сети, такое сообщение действительно было, но давно, и никто не подтвердил, может быть и ошибка, давайте снимем этот абзац... Редактор согласился. Так что история кончилась благополучно, и теперь у меня есть основания считать себя выдержанным человеком. Но это еще не вся история. И если до этого места вы, я надеюсь, смеялись, давились от смеха, сползали со стула, падали с кровати и т.д., то сейчас я сделаю так, что вам станет страшно. Всерьез и по-настоящему страшно.
      
       Дело в том, что редактор был с высшим техническим образованием в области электроники.
      
       Имел дело я и с другими изданиями, например, газетами. Там ситуация была еще хуже, ибо если редактор журнала не мог ссылаться на то, что "не смог дозвониться", то редактор газеты - мог. Сильно быстро делаем, знаете ли... Естественно, бывали у редакторов и удачи - например, моя статья о журнале "Мужской взгляд" хотя и была сокращена на треть, но зато ее удачное название придумала редактор.
      
       Моя тогдашняя знакомая и безутешная любовь Л.Л. работала на TV. И как-то попросила познакомить ее с Агарковым: ей надо было сделать передачу - интервью с сексологом. Отчего бы и нет? - я с Агарковым был знаком, поскольку уже делал с ним интервью для разных журналов раза три. Позвонил, изложил просьбу, услышал в ответ: ну, у меня прием с девяти, приходите без четверти девять, побеседуем. Я - спасибо, конечно, а про себя - эх ты, скупердяй, пятнадцать минут... Приходим. А у него перед кабинетом три диванчика на два человека каждый. Он уже на месте - добрый день, добрый день, я тихо сижу в углу, иногда подаю реплики. Он так увлекся разговором с Л.Л., что протрепались до 9.45. Обо всем договорились, прощаемся, выходим, дверь за нами закрывается и я вижу - на всех трех диванах сидит по паре (женщина и мужчина) и все шестеро смотрят на нас злыми глазами - из-за нас начало приема задержано на три четверти часа. И это не районная поликлиника, где бабки по полдня в очереди сидят, это платный сексологический центр, да в нем - самый большой специалист. И тут Л.Л. поворачивается ко мне и на весь коридор, звенящим голосом: "НЕТ, КАК ЗДОРОВО!"
      
       До нее только во дворе дошло, как это прозвучало в именно этом коридоре. Но полагаю, что для этих трех пар лечение было более чем успешным.
      
       Вообще Л.Л. иногда изрекала очень интересные вещи. Например, как-то во время некой межконфессиональной дискуссии (присутствовали два иудея - она и я - и сколько-то наших младших братьев, христиан), когда было произнесено "Иисус Христос", она немедленно парировала: "Наш мармелад, хотим - едим, хотим - на асфальт намазываем!" Я понял, что сейчас мне придется сложить голову, защищая даму, то есть эту дуру, одно другого не исключает, но - есть все-таки христианское смирение, хотя бы у некоторых и при понимании того, что двое-трое первых будут теми трупами, по которым пойдут на штурм следующие: не кинулись.
      
       Была у Л.Л. подруга, в отличие от нее - стройная как газель и высокая, как жираф. И ехали они в автобусе. А на сиденье сидел маленький мальчик и возбужденно прыгал и верещал на весь автобус "пиздюк-пиздюк-пиздюк-пиздюк!" ни к кому персонально не обращась. Какого цвета были уши у мальчиковой мамы - сами понимаете. В некий момент взгляд мальчика застрял на подруге Л.Л. - а глаза мальчика оказались на уровне сильно нижней части туловища этой дамы. Мальчик замолчал так резко, как будто выдернули вилку из сети. Долгим взглядом проследовал снизу вверх по всей даме, с ног до головы, и ме-е-едленно и заду-у-умчиво, на весь автобус протянул: "Не, тетя не пиздюк..." Что творилось в автобусе...
      
       Шел я однажды по метро, увидел на прилавке электронные лампы и дернулся к ним. Это оказалась обложка журнала "Class A". И на обложке была изображена моя любовь - электронные лампы, то, чему я посвятил большую часть сознательной жизни. Это был журнал о высококачественном звуковоспроизведении, о так называемой "технике High-End". Это вполне определенная субкультура, культура фанатов ламп и винила, блестящих радиоинженеров, психов-маньяков, а также тех, кто был одновременно и тем, и этим. И очень симпатичных людей. Название журнала - для гостей поясню - это название режима усиления, обеспечивающего наилучшее качество звука.
      
       В этом журнале были опубликованы две мои небольшие статеечки, потом еще одна (безобразно сокращенная и дополненная - что уже полный мастдай - редактором) - в журнале "Art Electronics". Журнал "Class A" оказался слишком культурным для того места и времени и помер в 1998 году (мой некролог см. http://magazines.russ.ru/znamia/2000/10/hi.html ), журнал "Art Electronics" дожил до начала 2007 года. Моим редактором в первом из них был Борис Боровой, врач по специальности, фанат High-End"а, наблюдатель и комментатор культуры, автор замечательных статей, умный и остроумный человек, позже эмигрировавший в Америку, встреченный мной чисто случайно на Манхэттене (есть фото), сумевший - что бывает не часто - вернуться там к работе по специальности.
      
       Ради чего все это я плету? Да ради того, чтобы процитировать одну его шутку. Все беды России, - говорил он, - от недоеба. В России 20 км недоеба в год! Когда собеседник поднимал с пола челюсть (я лично поднял с мостовой - разговор был не в офисе), он пояснял: 50 млн. мужчин, 100 актов в год по 100 фрикций, влагалище длиннее члена на 4 см, перемножаем и получаем что сказано.
      
       Существовал в 1999 (не менее 10 номеров) и 2000 году (не менее 4 номеров) симпатичный полупопулярный журнал "Контакт. Связь в жизни" - о радио, и два раза я для них что-то писал. Это одна сюжетная линия. А другая линия такова - именно тогда школьники спросили меня, надо ли платить налоги. Они вообще иногда задавали неожиданные вопросы (сейчас, увы, реже). Я ответил, что могу сказать "да", но вы не поверите, а сказать "нет" не могу, это будет так называемое "служебное несоответствие", ибо я работаю экспертом в программе правового просвещения в Фонде Сороса. Но я могу рассказать вам байку. Хотите? Они вопят, что хотим.
      
       А именно утром того дня, когда спросили, произошло то, что я им тогда рассказал, а сей секунд поведаю вам. Мне позвонили из упомянутого журнала, сказали, что вышел номер с моей заметкой и что я могу приехать за номером и гонораром. Я приезжаю, мне дают номер и ведомость, в ней значится гонорар - 13 рублей. По тем временам - больше спичечного коробка, но существенно меньше пачки сигарет. Правда, я не курю, так что мне надолго хватит. Понимаю, что это чистая формальность, но бухгалтерия любит формальности. Расписываюсь и... вижу, как главный редактор лезет в карман... я тоже лезу в карман... он достает кошелек, и я достаю кошелек - интуиция! (С. улыбается, она оценила шутку). Он вынимает $ 20 (по тем временам - не обидные деньги за статью) и протягивает мне со словами: "Пишите для нас и дальше". Я радостно киваю.
      
       Спрашиваю школьников: "Все поняли?" "Да", - вопят школьники.
      
       Примечание: странное дело, но гонорар за статью в приличных журналах ("Химия и жизнь", "Знание-сила") и сейчас примерно такой.
      
       Часть VII. Преподавание
      
       Тут все просто. Давно лежал в Сети такой текстик, написан он был примерно в середине 90-х, так я его сейчас зараз сюда, в неизменном виде (слегка урезанный вариант публиковался на бумаге, где-то в Сети же болтается и другой, вообще на две трети кастрированный редакторами вариант, я попросил снять вообще, они отказались... нормальное свинство, а что?). Текст называется "Ну, бли-ин!". Итак...
      
       "Ну, бли-ин!" - сказала бы Сэй-Сенагон, посмотрев на нашу жизнь. И оказалась бы права. Неважно, что этого слова не было в лексике японской придворной дамы энного века. Поработав в Физико-математической школе при Московском институте электроники и математики, она бы точно это сказала.
      
       Педагогика прелестна неисчерпаемостью. Новый год, новая группа, новый слушатель... Педагогика - как спелеология, альпинизм или исследовательская работа: все горы, пещеры, научные задачи отличаются одна от другой. Так же - не всегда заметно для глаза европейца - отличаются одна от другой ветки цветущей сливы на картинах, услаждавших взор Сэй-Сенагон.
      
       Однажды на вступительном экзамене школьник достал пистолет, вынул обойму, из другого кармана - горсть патронов и начал снаряжать обойму. Преподаватель плавно дефилировал вдоль доски. От окна до двери и так же плавно - обратно. Снарядив обойму, экзаменующийся вставил ее на место и убрал пистолет в карман. В физматшколу он не поступил. Не потому, что недостаточно быстро снаряжал обойму, а потому, что набрал мало баллов на экзамене. Сэй-Сенагон не оспорила бы это решение. Одно дело - владеть, даже виртуозно, мечом, другое - быть начальником придворных поэтов. Хотя мастер, достигший просветления, должен быть совершенен во всем...
      
       Некая школьница принесла на занятие цепочку и стала играть - с мелодичным звоном "переливать" ее из руки в руку. Кто-то бы, наверное, зарычал, пресек, конфисковал и т.д. Преподавательница взяла у нее оную цепочку и стала играть сама. Как говорят учителя дзэн, твердое гибнет, а мягкое приспосабливается и выживает. Во времена Сэй-Сенагон преподавательницы физматшколы при императорском дворе играли на занятиях веерами.
      
       Согласно социологическим исследованиям, наши физматшкольники в своих дневных школах отменно активны: 30% часто задают учителям вопросы, 12% часто задают учителям "ехидные" вопросы. Веера - веерами, но учителям, видимо, иногда приходится жарко.
      
       Усиленные умственные упражнения требуют разрядки в виде упражнений физических. Однако занятия физкультурой в ФМШ не предусмотрены. И однажды группа школьников, ожидавших вступительного экзамена, затеяла стрельбу из лука. Преподаватель конфисковал оружие - с целью уменьшения учебного травматизма. Тем более, что стреляли они плохо. Они не были перед экзаменом спокойны, как гладь горного озера. А иначе лук и в руки брать нельзя, - сказала бы Сэй-Сенагон.
      
       Согласно социологическим исследованиям, основные мотивы для поступления в ФМШ - желание поступить в МИЭМ или вообще в какой-нибудь вуз. Мотивы желания учиться в вузе (в порядке убывания значимости) - желание приобрести определенную профессию, занять престижное место в жизни, не идти в армию, иметь хороший заработок. Уж не имели ли они в виду профессию Эрота - в смысле стрелка из лука?
      
       Один преподаватель предложил направить ректору докладную с просьбой выделять преподавателям ФМШ молоко за вредность и валидол для тех случаев, когда на вопрос о периметре квадрата со стороной пять они слышат ответ: "Двадцать пять", - а также предоставить им право на ношение личного оружия. В самом деле, получала же Сэй-Сенагон от управления делами президента... виноват, императора, не только рис - тогдашнее жалование, но и ткани, тушь, бумагу и прочие подарки. Да и в советской армии, которая вопреки закону об образовании, но в соответствии с законом об армии пытается вернуться в школу, принято "вещевое и пищевое довольствие". Валидол из сейфа ректора, парабеллум, врученный перед строем начальником военной кафедры, молоко лично от проректора по АХО - что может лучше согреть одинокое сердце педагога? Сэй-Сенагон с этим бы согласилась.
      
       Как-то раз мы наблюдали группу школьников, которые в первый раз вошли в институт; проходя мимо стен, расписанных понятно чем, они фыркали и произносили: "Детский сад". С точки зрения философской, это было забавно. Но временами хочется извиниться перед ними за то, что они видят в институте. Интересно, что писали на стенах туалетов во времена Сэй-Сенагон? Ведь можно сказать - "слово из трех букв", но бессмысленно говорить - "слово из одного иероглифа".
      
       Подходит к преподавателю школьница после первого занятия и спрашивает, где тут туалет. Он отвечает - направо по коридору, и на левой стороне увидите. Реплика из зала - нежным женским голоском: "А она уже опИсалась!" Согласно социологическим исследованиям, в качестве одного из мотивов поступления в ФМШ 14% школьников называют "возможность общаться с интересными людьми среди преподавателей".
      
       Однажды занятие было назначено на воскресенье, и пьяный вахтер не сразу возжелал пустить школьников и меня в институт. Выйдя на стук в дверь, он произнес что-то "не такое" в мой адрес. Школьников пришлось удерживать. И потом как-то в компании я сказал: "В день путча я мог бы построить их в колонну и повести за собой". Друзья брызгали слюной, объясняя, что я неправ - и строить не надо, и вести не надо, и говорить так не надо, и думать так не надо. Может быть, и не надо. Но ведь правда - мог.
      
       Некая ученица физматшколы явилась на занятия пьяная. Ну что ж, бывает. Ее попросили покинуть. А зря... Она спустилась с пятого этажа на второй, уселась на пол и... Ну зачем ей было спускаться на второй этаж, где находятся все кабинеты начальства? Могла бы устроиться на пятом...
      
       А некая дама, сотрудница ФМШ, влезла в базу данных, скачала адреса и разослала родителям учеников письма с предложением репетиторства. Но случилось же такое - один из родителей оказался замдеканом, он взял это письмо двумя пальчиками и... короче, даму из ФМШ попросили со свистом. Потом ее попросили (наверное тоже со свистом) с одной из кафедр. Ныне она благополучно работает в нашем вузе и заведует одним из подразделений, занимающихся - традиция, аднака - школьниками.
      
       Вуз в конечном итоге живет торговлей надеждами - он продает их школьникам и родителям - и социализацией - превращением школьника в то, что умеет делать ракеты и послушно и молча их делает. Сейчас требования к социализации ослаблены - и государственных денег стало меньше. Но зато государство разрешило больше брать за надежды. Деньги эти надо отработать, то есть школьников надо принять и учить. Однако платные абитуриенты не самые сильные. Не потому, что дети богатых родителей тупее, а потому, что они - в среднем! - ленивее и наглее. Разумеется, нельзя ущемлять права школьников в зависимости от доходов родителей и заворачивать тех, кто приехал на "Мерседесе", но фактический отбор детей по состоятельности родителей снижает образовательный и научный уровень вуза. То есть престиж, благодаря коему он может торговать надеждой на лучшую жизнь. Чем будем торговать через десять лет? ФМШ создает противовес этой тенденции, заботясь не о сегодняшних доходах, а об уровне будущих студентов и престиже вуза.
      
       Судя по источникам, во времена Сэй-Сенагон при дворе императора ничего подобного не было и быть не могло. Попытка, так сказать, подмазать императорский отдел кадров повлекла бы за собой простое и незамысловатое отрубание головы на месте. Какие разные все-таки были в истории человечества социумы...
      
       Старое ощущение педагога ФМШ доперестроечных времен - что, идя к школьникам, он затыкает собой дыру в плотине, - сейчас стало еще сильнее. Тогда причина была в том, что он рассказывал им нечто социально-политическое, а не только законы Ньютона, а сейчас достаточно учить бесплатно, чтобы иметь для этого ощущения законное основание. Что бы сказала на это Сэй-Сенагон? По-видимому, она бы это одобрила. Конфуций брал за учебу совсем немного - как он сам говорил, "я учу любого, кто приносит связку сушеного мяса". "Стена иероглифов" преодолевалась в основном не посредством родительских денег, а усидчивостью и способностями. Герой романов той эпохи - бедный студент из провинции, приехавший в столицу, сдавший экзамены, получивший хороший пост и удачно женившийся на девочке из того круга, куда ему открылся доступ. Так что студент подходил к жизни серьезно - он знал, зачем учится.
      
       Согласно социологическим исследованиям, у 22% слушателей ФМШ есть заработок. И кое-кто отметил, что в результате хождения в ФМШ их заработок уменьшился. Вообще занятия в ФМШ серьезно влияют на жизнь школьников - 68% отмечают, что стали больше уставать, 23% - что стали лучше учиться в школе, а 12% - что хуже. Около 12% стали пользоваться большим авторитетом у учителей, столько же - у соучеников.
      
       На заре Перестройки школьники стали задавать много вопросов по экономике. Один из преподавателей позвонил на РТСБ (для забывших историю - Российскую товарно-сырьевую биржу), представился и попросил к телефону Ирину Хакамада (для забывших историю - это один из трех человек, создавших РТСБ, наверное, первую реально работавшую биржу в этой стране). После нескольких переключений и просьб позвонить через полчаса он изложил госпоже Хакамада просьбу - прочитать школьникам лекцию по экономике. Хорошо, - ответствовал объект прошения, - но когда? После трех недель согласований и созвонов (нам надо было найти день, когда в институте присутствует максимальное количество групп, и совпасть с ее расписанием) нашли день и час. Тем временем я собрал со школьников их вопросы и привел оные в систему, хотя и полагал, что госпожа РТСБ гневно скажет, что сама знает, что говорить юной поросли. Но уважаемая Ирина радостно сказала - как хорошо! и потянула к себе бумагу с вопросами. На лекцию собрались и наши преподаватели... (Сэй-Сенагон понемногу начинает улыбаться). Половину лекции госпожа Хакамада рассказывала, половину - отвечала на вопросы, старые и новые, все были весьма довольны, я поблагодарил от имени присутствующих, проводил ее к машине и вернулся в аудиторию. Школьники уже разошлись, стояли наши дамы-преподавательницы. "Ну как?" - спросил я.
      
       Последовала длинная пауза, после чего одна открыла рот и сказала: "А ноги у нее кривые".
      
       Примечание. Это, кстати, не так. Но я потом понял, почему была такая реакция. Дело не в РТСБ. Шубка у будущего депутата была ну очень хороша...
      
       Работа - работой, учеба - учебой, но и отдыхать тоже надо. Одна школьница во время занятия лазила своему соученику под кофту. Времена меняются, и школьники меняются вместе с ними. Что бы сказала по этому поводу Сэй-Сенагон? Она была придворная дама и многое могла бы рассказать. Но этого вопроса в своих записках не коснулась.
      
       Согласно социологическим исследованиям, в числе мотивов поступления в ФМШ 53% школьников называют следующий: получать в ФМШ удовольствие от общения с соучениками и преподавателями, от решения задач.
      
       Преподаватель ФМШ познакомился в некоей компании с молодой девочкой, окончившей МИЭМ. И стала она на него пристально поглядывать. Почти как Сэй-Сенагон на императора... И наконец спросила, не окончил ли он тоже МИЭМ. Получив утвердительный ответ, она спросила, не преподавал ли он в ФМШ. Услышав и на этот вопрос утвердительный ответ, она просияла и громко провозгласила: "Я вас узнала! Это о вас говорили - тот сумасшедший, который бегает с детьми по институту!" У одного из присутствующих в этот момент был полный рот чая... Все дело в том, что учебная часть недостаточно аккуратно выделяла нам аудитории, и действительно приходилось быстро искать свободные.
      
       Понятно, что тряпка, мел, аудитории и все прочее - не главное. Но когда перед занятием надо искать первое, второе, а иногда и третье... В одной из аудиторий с потолка опускались по стене около доски два провода. Оканчивались они очень просто - двумя голыми концами. Ни изоляции, ни выключателя... "Интересно, - спросила бы, глядя на них, Сэй-Сенагон, - а напряжение между ними было?" Побегав в очередной раз в поисках тряпки и мела, поглядев на голые концы и переведя дух, я поведал аудитории экспромт: "Помирает преподаватель ФМШ и попадает на тот свет. Встречает его должностное лицо и спрашивает: "Ты в свою бытность на Земле что делал?" "Учил школьников физике", - отвечает тот. "Хорошо, - говорит должностное лицо, - нам это тоже требуется". Кликнуло дежурного ангелочка, отвел он покойного преподавателя в аудиторию и говорит: "Вот тебе ученики. Учи". Начал он учить их физике и через полчаса заметил, что у доски, в том месте, где на Земле два голых конца висело, тоже два провода висят, только на конце у них - кнопка. Стало ему любопытно, нажал... Прошло секунд десять, раздался шорох крыльев, влетел в окошко ангел с чистой тряпкой и мелом и говорит: "Ежели у тебя доска грязная или мел кончился, ты на кнопочку жми, и я немедля тут как тут буду".
      
       Аудитория выслушала меня в глубоком молчании. Сэй-Сенагон добавила бы - в почтительном молчании. И?.. Как говорил Козьма Прутков, "не скрою!" - ничего. За много лет преподавания было случая два или три, когда бы вытирали бы доску или находили мел к приходу преподавателя. То ли они не умеют беречь время, то ли просто инициатива у них на нуле, то ли они друг друга стесняются. Полагают, что вытирать доску - западло. Боятся, - как сказала бы Сэй-Сенагон, - ссучиться. А может быть, пока я бегал в поисках тряпки и мела и мыл доску, они занимались чем-то более интересным, нежели поиск и мытье?
      
       И что только ни ухитряются сочетать они с посещением ФМШ! Дружбу, любовь, ухаживание, игру в "морской бой" и "слова", чтение книг, газет и журналов, делание уроков, питье пива и многое другое. Вплоть до слушания плееров (ранее - магнитофонов). Судя по тому, что мы видим в учебное время, круг их занятий во внеучебное время должен быть весьма широк.
      
       Согласно социологическим исследованиям, среди занятий во внеучебное время у наших слушателей на первом месте музыка, видео и телевизор, а далее по порядку - чтение, подруга/друг, спорт или иное хобби и, на последнем месте - они же нормальные люди, - помощь по дому. Под давлением ФМШ легче всего отдают "музыку, видео и телевизор" - 66% отвечают, что стали тратить на это меньше времени. Наименее охотно "отдают" чтение и помощь по дому. В последнем - заметила редактор - мне чувствуется активное участие родителей.
      
       Как-то раз школьник слушал магнитофон на занятии. Преподаватель в шутку предложил меломану вспомоществование, чтобы тот купил себе наушник. Товарищ не понял. Тогда преподаватель просто попросил сделать так, чтобы не было слышно. А потом направился к нему. Видимо, с угрожающим видом, так как тот вскочил, прижимая магнитофон к груди. Трудно установить, что преподаватель ему сказал. Думаю, что-то вроде издевательского: "За игрушку испугались, да?" - и еще что-то о мужском типе поведения (но, наверное, более простым языком). Любитель музыки немедленно испарился. Появился он, кажется, только через занятие и вел себя совершенно незаметно. Как мышка...
      
       Слушание плеера имело место зимой. Слушатель сидел на занятии в шерстяной шапочке. Остроумно - чтобы звук из наушников не был слышен соседям. Но он был слышен и преподавателю, и соседям. "Дело не в недостаточном почтении, - объяснил им педагог, - а в самообмане. Что-то одно, дети мои! Либо вы ходите на занятия, либо на музыку. А то получается самообман - вроде хожу учиться, а на самом деле"... Слушатель не понял. Тогда преподаватель попросил его вон. Добавив, что ближайшие пять секунд ему даются на вылет с физики, а последующие - на вылет из школы. Тот вышел - естественно, вразвалочку, чтобы не терять лица. Но через пятнадцать минут преподаватель увидел через открытую дверь, что он сидит в коридоре на корточках у стены - так, чтобы видеть доску. Пришлось выйти в коридор и, посоветовав ему больше так не делать, предложить продолжить занятие в аудитории. По-видимому, слушание музыки на занятиях - это выпендреж перед соучениками. А может, это для них уже и наркотик. Один школьник вполне вежливо попросил разрешения время от времени на занятии слушать, "чтобы отдохнуть". Разрешения он не получил. А что если явиться самому на занятие - и провести занятие - с плеером? Что бы сказал император, если бы Сэй-Сенагон явилась к нему в этаком виде? Что-нибудь о цветении слив или ветке, колеблемой ветром? Или отослал бы с несмываемым позором в родительский дом? Или выдал бы замуж за восьмого заместителя пятого помощника и сослал бы в ссылку на Шикотан? В ФМШ он бы точно ее не оставил.
      
       Среди слушателей ФМШ попадаются и радиолюбители. Приятно вспомнить молодость, хотя под радиолюбительством они понимают нечто иное, нежели мы. На вопрос, что такое светодиод, было отвечено: "То, что на магнитофоне светится". Но в одной из групп как-то сконденсировались два радиолюбителя в старом смысле слова, которые вообще не участвовали в занятиях, а тихо сидели в дальнем углу, обменивались схемами, обсуждали. После конца занятия подходили, задавали один-два радиолюбительских вопроса, получали ответ и мирно исчезали. Один из них ездил аж из Пушкина. Я таскал радиолюбителям из своего п/я - места основной работы - детали. Но однажды был слезно попрошен плафон от люминесцентной лампы, что вешают на потолок, - дети делали цветомузыку. Засунул плафон под куртку на спину (дело было зимой), получились красивые квадратные плечи, а внизу похищаемое доставало до середины голеней. Дуракам везет - за вертушку не зацепился и охранник не заметил. Согласно социологическим исследованиям, удовлетворенность занятиями в ФМШ выше, чем в дневной школе. Можете себе представить, как мы этим гордимся. Причем занятиями в своей дневной школе наши ученики удовлетворены меньше, чем школьники в среднем. То есть они более требовательны.
      
       Не прост процесс взаимодействия школы с родителями. Когда родители хотят знать, где, чему и как будут учить их детей и будут ли по сексологии лабораторки, их можно понять. Потому что у них таких лабораторок не было. Проводя олимпиады и экзамены, мы специально выделяем аудиторию, где собираем родителей и все им рассказываем. Кстати, когда мы ходили на олимпиады и экзамены, нас почему-то никто не "пас". Нынешние же родители проникают в институт, барражируют по коридорам, дежурят около туалетов (чтобы помочь чаду?), заглядывают в аудитории. Им надо увидеть, как чадо грызет ручку. Понятно, почему родители ловят от этого зрелища кайф - в кои-то веки чадо не отирает стены в подъезде, не шляется неизвестно где и неизвестно с кем, не приводит домой неизвестно кого известно зачем. Сэй-Сенагон этого бы просто не поняла. Когда девочку брали во дворец с далекой перспективой стать энной фрейлиной - родители были счастливы. Но поглядеть в щелочку на ее лабораторные занятия?.. Это, наверное, на японский и перевести-то нельзя.
      
       Согласно социологическим исследованиям, 78% родителей поддерживают желание своих детей учиться в ФМШ и 16% поддерживают умеренно. Старшие члены семьи - основной источник информации о ФМШ, они же чаще всего оказываются "рекомендателями".
      
       На экзаменах некоторые родители иногда ухитрялись пролезть в аудиторию и остаться в ней. А когда мы просили очистить помещение - сидели с непричастным видом. Как дзенские монахи в нирване. Как-то пришлось поднимать школьников и переводить их в другую аудиторию. Но самое ужасное - это родители, которые работают здесь же, в институте. Сказать "пошли отсюда вон" как-то неудобно; да и потом - сказать-то легко, и, может быть, даже пойдут, но впоследствии могут нагадить школе. В древности в университетах Европы был так называемый "ректорский процент". Какое-то количество студентов ректор зачислял сам, своей властью. Например, мог зачислить детей сотрудников своего университета. Или Гейдельбергского Королевского Промстройтреста, чтобы крышу в университете ремонтировали по графику. Великая вещь - бартер!
      
       Однажды школьники принесли на занятие вакуумный насос. Такой, знаете ли, школьный - колесо с ручкой сбоку, наверное, помните. Преподаватель задумчиво спросил, где взяли. И услышал резонный ответ - нашли. Подумав, он уточнил вопрос - не в институте ли вы его "нашли"? Школьники развеяли опасения педагога, и занятие продолжилось. По окончании занятия школьники унесли насос с собой. Дальнейшая его судьба мне неизвестна. В мире, впрочем, много загадочного.
      
       Иногда нас спрашивают - а на фига вы это делаете? Столько-то вечеров в неделю, а иногда еще и субботы, а олимпиады - в воскресенье, и объяснения с институтским начальством после некоторых школьнических штучек, и то плеер на занятии, то пистолет на экзамене...
      
       В НИИ, где я в доперестроечные времена ковал известный щит и собирал картошку, была огромная свалка. Вычислительные машины, станки, автомобили, обувь, бумаги, окурки, коробки из-под тортов и чая, банки из-под килек и кофе, металлические обрезки и стружка, инструменты, всяческие детали, плакаты с защит диссертаций и семинаров, книги, журналы, газеты... Если все, что мы видим, кончает свой путь на свалке, то с чего мы решили, что Цивилизация или Вселенная кончат иначе? Глубоко сокрытый в этом рассуждении эсхатологический подтекст был бы легко понят Сэй-Сенагон.
      
       Впрочем, мы с ней вместе можем выдвинуть одно возражение: когда одежду, милые безделушки и любовные письма, оставшиеся от человека, выносят на свалку, остается то - и только то, - что он сумел оставить в своих учениках. Одно из самых уважительных обращений к человеку в Японии - "сэнсей" - дословно означает "учитель". Я более чем уверен: Сэй-Сенагон бы все поняла.
      
       Иногда я залезаю в архив нашей школы. "... С уважением помнить его как одного из своих первых идейно-научных руководителей... - написано в бумаге, подаренной школьниками одному из преподавателей ФМШ. - ... Вменяется в права и обязанности в любой точке пространства-времени драть нещадно любого в печати или лично в случае проявления оным любого вида научной непорядочности или стряпанья им халтуры". А сверху эпиграф из Стругацких: "Потом, уж став взрослым, я часто удивлялся, почему тот или иной термин кажется мне таким знакомым".
      
       "А вы еще спрашиваете", - сказала бы, вздохнув, Сэй-Сенагон. И обворожительно бы улыбнулась, как и положено фрейлине при дворе императора.
      
       Времена меняются и мы, наверное, меняемся вместе с ними. Что изменилось за последнее десятилетие? Слегка прихамленные манеры некоторых школьников десять лет назад вызывали у преподавателя усмешку, нынешнее хамство вызывает желание показать на дверь. Туповатые попытки некоторых родителей узнать, с кем надо "договориться", вызывали тоску, нынешняя уверенность некоторых в том, что кошелек решает все проблемы, - простите, желание удавить. Люди стали откровеннее - это хорошо. Люди стали хуже? Нет, просто они перестали стесняться. Может быть, это и к лучшему - на вранье ничего хорошего построить нельзя. Поэтому в далекой перспективе, в смысле будущего народа этой несчастной страны - хам лучше лгуна, хотя и противнее. Но жизнь сложнее дихотомий - иногда новая наглость прелестно сочетается со старой лживостью. Вот пример.
      
       В одной из групп имело место следующее. Школьники по наущению родителей записали на магнитофон занятия одного из преподавателей и написали кляузу на оного преподавателя - причем даже не начальству школы, а выше. В школе-де мало решают с ними задач, не дают заданий на дом, не устраивают перерывов, ведут занятия монотонно и еще что-то там. Половина этого была простым враньем, а половина тривиально объяснялась. Ну, например, какой смысл давать задания на дом, если большинство их не делает, а те, кто "делает" - делают не сами. Доходило дело до анекдотов - домашнее задание делал репетитор. Ну и так далее. Но не это самое интересное, - заметила бы сдержанно Сэй-Сенагон.
      
       Родители наших учеников выросли в сложное время. До 1990 года им говорили, что писать доносы - это хорошо и правильно. Потом лет примерно десять говорили противоположное. Потом опять официально сказали, что это хорошо. Трудно в такой ситуации вырасти нормальным человеком. Так что если они - дерьмо, то 33% этого дела можно им простить. Скажем, за цвет и запах они должны отвечать, а вкус - ладно, не будем слишком строги... Но растить это же самое из своих детей? Или они уверены, что это оптимальное состояние для хорошей жизни в этой стране - и завтра тоже? Боюсь, что такой пессимизм Сэй-Сенагон не одобрила бы.
      
       Заходит как-то к нам в комнату родитель (отец) и слегка повышенным тоном вопрошает, когда у его дитяти занятие. Наш сотрудник ласково осведомляется, в какой группе числится дите, смотрит в расписание и задумчиво говорит, что, например, именно сейчас... Родитель (отец) достает сотовый, набирает номер и вопрошает другого родителя (надо полагать, мать): "Почему ты, блядь, неправильно переписала расписание ребенку?!".
      
       Или, как сказали бы в Сети - б#$&ь!
      
       Надо ли пояснять, что ничего конкретного он в виду не имел - так, слово-связка...
      
       Некоторые школьники проявляют бОльшую, нежели в среднем, самостоятельность. И, продолжая вовремя выходить из дома, перестают приходить в институт. Надо полагать, им не удается преодолеть горы, реки и погодные катаклизмы, встающие у них на пути. Катаклизмы приводят их, как мне кажется, в ближайший интернет-салон. Или в гости к другу/подруге. Поэтому, когда родители звонят нам и просят проинформировать об успехах дитяти (за семестр примерно 10% родителей удосуживаются поинтересоваться; забавно, что интересуются в основном родители десятиклассников), в некоторых случаях они узнают, что мы ихнего дитятю уже эн месяцев не лицезрели. Мы не видим выражения их лица в этот пикантный момент, но слышим молчание (а свист ремня? - поинтересовалась бы С.). Иногда, впрочем, мы видим и выражение лица - если они приезжают к нам, чтобы задать сей вопрос. Поскольку инфантилизация охватила не только детей, но и - в какой-то мере - родителей, иногда они являются вдвоем. И однажды такая пара узнала, что их дите... эээ... да вот два месяца уже не того... не появлялось. Обычно в этот момент родитель смотрит на нас, и это мешает разглядеть его взгляд. А в данном случае родители посмотрели друг на друга, а я видел их взгляды со стороны. Интересный был у них взгляд и интересное у них было выражение лиц.
      
       Впрочем, по телефону родители не только выясняют, как учится дите. Задают нам и другие вопросы. Как-то раз меня спросили, "принимаем ли мы девочек". Я был в тот момент в плохом расположении духа, а также находился под впечатлением недавнего сообщения информагентств о пожаре в женской школе в Саудовской Аравии, при котором сгорело несколько школьниц, ибо пожарники (мужчины) не имели права войти на территорию женской школы.
      
       И начал свой ответ словами: "У нас пока что не Саудовская Аравия и девочек мы принимаем". Далее я примерно три минуты развивал первую половину моего утверждения, полагая, что тем самым усиливаю обоснование второй половины. Присутствовавшие при разговоре сотрудники давились от смеха. Мама, задавшая вопрос, примерно такое же время извинялась.
      
       Принято говорить, что уровень школьников падает, что школа учит все хуже и хуже, что школьники становятся все тупее и тупее. Это и так, и не так, но что можно сказать точно - что они все меньше склонны работать. Как написали в одной статье сотрудники ФМШ, "выросло поколение родителей, которые не понимают, что учеба - это работа". Все остальное - следствия. Конечно, школьники подготовлены хуже, конечно, школа работает все хуже - в такой ситуации это неизбежно, конечно, школьники выглядят все тупее и тупее, хотя с точки зрения медицины интеллект у них, скорее всего, остается таким же, но просто они не умеют им пользоваться. Рассказывать, как они складывают 1/2 c 1/3 и получают 1/5, мы не будем, тем более, что это правда. Но вот арифметика, которая стоит рассказа.
      
       Один школьник на вопрос, сколько будет 1/3 плюс 1/3, ответил - 1/6. Преподаватель попался с крепкими нервами и спросил задумчиво: а почему не 2/6? Школьник ответствовал: но если бы 1/3 плюс 1/3 было 2/6, то это было бы то же самое, что 1/3, но ведь не может быть, чтобы 1/3 плюс 1/3 было 1/3. Сэй-Сенагон поиграла бы стетоскопом и удовлетворенно констатировала бы: "Интеллект сохранный!" То есть я имею в виду, что она воспользовалась бы современным медицинским лексиконом - а с чего бы ей им не воспользоваться? Удивление, знаете ли, творит чудеса: если от стресса человек может заговорить на древнем языке, почему бы ему не заговорить на языке будущего?
      
       К этому можно добавить следующее. Раньше студенты поголовно писали на лекциях конспекты. Позже стали все чаще прогуливать и переписывать друг у друга. А еще позже стали ксерить (в МИЭМе на первом этаже стоит и не простаивает ксерокс). При том, что хорошо известно - необходимо работать, добиваться понимания на лекции. Переписанный чужой конспект бесполезен - даже по своему, если на лекции не понял, подготовиться трудно. Фрезер наверняка увидел бы тут фетишизм - обладание конспектом как "обладание" предметом. Или педагогом, - заметила бы Сей-Сенагон. К чему мы это? А к тому, что в одной из групп ФМШ имело место фотографирование доски цифровой камерой. Обладание посредством ПЗС - могло ли изощренной Хэйанской эпохе присниться такое?
      
       Но заменит ли она мозги? Даже при немеряных мегапикселях?
      
       Полагаю, что нет. Но зато она не уронит доску на помощника ректора. А дело было так. Шло у нас занятие, в уже упоминавшейся выше 531 аудитории. Пятый этаж, и окна выходят во двор института. Преподаватель подпер открытое окно доской от парты. Сроду в МИЭМе не было крючков на окнах... В перерыве школьники затеяли возню, случайно толкнули окно, доска освободилась, окно двинулось обратно, толкнуло доску и... а в это время во двор вышел - подышать свежим ночным воздухом - помощник ректора. И тут изо тьмы, как ужас, летящий, блин, на крыльях чего-то - доска. Нет, по голове не попало, до него было метров двадцать... Это был, кстати, день рождения ректора, шло "отмечание", так что пикирующая доска произвела впечатление именно по контрасту с отмечанием - скандал был до небес. А проректор по хозчасти отреагировал с присущей ему хозяйственностью - отключил на день телефон в комнате ФМШ.
      
       А вот сцена посмешнее. Сон, который приснился преподавательнице С.И. Она просыпается от звонка в дверь, смотрит на часы - два часа ночи. Идет к двери, открывает. Стоит один из ее учеников и говорит: "Вы назначили мне занятие на четыре утра, но метро ходит с пяти. Можно я у вас тут тихо два часа посижу?" Кажется, С. не смеется...
      
       А вот совсем свеженькая история - три дня назад... Случилось так, что у меня было два занятия с часовым перерывом между ними. Спускаюсь к нам в комнату (на 4 этаже), мирно ем свой "Доширак". Входит школьник и спрашивает, нет ли у нас молотка. Некоторая пауза. Один из нас, С.Ч., осторожно, чтобы не спугнуть (лови его потом по всему зданию, - быстро добавляет С.), спрашивает - а что мы будем им делатиньки?.. Ответ - открывать окно. Задумчиво: "Это молотком сделать трудно... Идемте, посмотрим..." Школьник и С.Ч. уходят. Я ем. Приходит С.Ч., берет какой-то инструмент, уходит. Я ем. Приходит С.Ч., берет другой инструмент, уходит. Я - ну ессно, ем. Приходит С.Ч. Я доел, беру инструмент, иду с ними. Окно завинчено шурупом. Нет, скорее ШУРУПОМ (я его сохранил в своем архиве). Через три минуты отвинчиваю. Попутно слушаю диспозицию. Четверо школьников затеяли возню у открытого окна пятого этажа. При этом у одного в руке был сотовый. А другой пятнадцать минут назад хвастался, что умеет воровать сотовые. В процессе возни сотовый вылетел (?) в окно. В этом случае он должен был бы упасть в снег на крыше, которая в этом месте у нас ниже уровня окон четвертого этажа. С.Ч. проходит по карнизу до места, где можно слезть, слезает, ищет, не находит, возвращается... Попутно школьник бурчит у меня за спиной, что они, наверное, и не выкинули, а просто сунули в карман, что он-де сейчас позвонит отцу, тот приедет и разберется, что у него отец кто-то там... я крайне не люблю топыренья пальцев и говорю ему это, тот замолкает. Но телефон не найден, мы возвращаемся в нашу комнату, я иду на занятие, через два часа возвращаюсь, спрашиваю С.Ч., чем дело кончилось. Приехал папаша, - ответствует С.Ч., - с охраной... ну то есть с сопровождающим... полковник генштаба... поехал разбираться с участниками потасовки. Ээээ...., - спрашиваю я, - их же было трое, кроме сыночка? А он начнет с одного, потом перейдет ко второму и далее. Ага, - говорю я. Вот сегодня попаду к вечеру в родную альму-матерь, узнаю... Последующее добавление - сотовый нашелся. То есть папочка нашел - у одного из мерзавцев. Финита ля не знаю что, но тошнит. Дон Румата, вам тазик?
      
       Перед началом учебного года мы проводим собрание: родители, ученики, преподаватели. Преподаватели произносят что-то на их взгляд, важное, ученики скучают, родители слушают и иногда задают вопросы. Забавных моментов было два.
      
       Как-то раз собрание проводилось в актовом зале, там сцена, вход на нее сбоку по лесенке; ваш покорный слуга, когда его позвали на сцену, решил проявить лихость и не взойти по лесенке, трясясь и сыпя песком, а запрыгнуть спереди, в лоб. И вспорхнул - и услышал тр-р-реск. Штаны лопнули сзади по шву от промежности до пояса. Остаток дня пришлось ходить, загадочно похлопывая себя по заднему фасаду папкой якобы с бумагами.
      
       Вторая история. Слушатели как-то слишком сильно шумели - а выступал один из наших более воспитанных преподавателей. Я озлился, прошествовал к доске, величавым жестом дал понять, что беру слово, и в простых словах поведал присутствующим, что наличие дома крутого компа, на коем они геймятся по сетке и со свистом мочат монстров, еще не означает, что они что-то знают и, тем более, что-то умеют. Последовала длинная пауза, после коей в заднем ряду воздвигнулся молодой человек и скучным голосом вопросил: "Это вы мне?" Мой ответ последовал мгновенно: "Нет, это я всех обидел".
      
       Штаны... штаны - важная часть жизни мужчины. Да и женщины, хотя что, они, бабы, понимают в штанах. Только лучшие, немногие лучшие из них - спелеологини, альпинистки, на (худой) конец туристки :) Историю про то, как я вспрыгнул на сцену и штаны у меня публично разъехались от пояса до промежности (слово-то какие глупое - межа разделяет перед и зад, но при чем тут "про"?) я рассказал. А вот один наш сотрудник утром в день открытых дверей вздумал перезаряжать картридж к лазернику, и - компрене? - летом, на светлые брюки... Замыл, ессно, а потом полдня ходил, всем (день открытых дверей - то есть "всем" - это всем родителям. И детям...) объясняя, почему у него штаны спереди и донизу мокрые. С дониза и по переду.
      
       Доска на помощника ректора - это да, нехорошо. Но он хоть свой. А крутые пацаны на крутой тачке за что пострадали? Балбесы-школьники вздумали кидать мелом в проезжающие машины. И попали. Из крутой тачки вылезли в натуре крутые пацаны, сфоткали следы мела на крутой крыше, распечатали на крутом принтере (тачка с принтером на подкрыльевых пилонах - Пентагону не снилось, Сикорский отдыхает), накатали тут же служебку на имя ректора и пошли к нему. Попали, однако к проректору по АХО (мел, тряпки, уборщицы-гастарбайтеры и т.п.), точнее к некой медам, его, просите за лексику... помощнице. Она поднялась на пятый этаж и без стука влетела ко МНЕ в аудиторию. Сзади - два "крутых пацана", которые по сравнению с ней выглядели слегка смущенными. Влетела и что-то провизжала. Я вообще-то белый и пушистый, но в присутствии женщин и учеников легко сбрасываю "тонкую пленку лака". Я картинно выпучил глаза и ме-е-едленно и ти-и-ихо произнес: "Выйдите, пожалуйста. Тут занятие". От резкости перехода мадам попятилась и ... Сэй-Сенагон, ты не поверишь - пятясь вышла.
      
       С. Улыбается. Она поверила. Ти-и-ихо и ме-е-едленно - это по-японски.
      
       Я вышел за ней и уже нормальным голосом вежливо спросил, в чем, с-но, дело? "Об что спич эбаут"? Ну, последовал обмен мнениями, с моей стороны чередовались два прямо противоположных утверждения - "не доказано" и "разберемся и накажем так, что все содрогнутся". Этот винегрет оказался правильным. Скандал не разросся. Жертв не было. Школьникам я потом сказал, что думаю по этому поводу. Они несколько занятий вели себя тихо, как мышки белые.
      
       Был кстати еще один случай, когда я их напугал (два случая за страшно сказать сколько лет - не много). Одну нашу преподавательницу из (тогда) совсем начинающих эти негодяи довели почти до слез, она ушла с занятия, спустилась ко мне и сказала "не могу". Я поднялся, вошел в аудиторию (не скрою - тишина воцарилась мгновенно) и тихо, отчетливо и медленно произнес: "Еще раз что-нибудь подобное - я вас в школе не оставлю". Преподавательница потом мне сказала, что они три занятия сидели тихо, как те самые мышки; потом, ясное дело, понемногу отрелаксировали.
      
       Когда-то Физико-математическая школа находилась в комнатенке на 5 этаже (509), потом - в комнате на четвертом (416). Это было наше гнездо, в котором мы и занятия вели (стояли 10-11 компьютеров), и жили. Например, именно в 416 я сейчас и пишу этот текст. В этой комнате знакомились и влюблялись, сдавали и принимали экзамены, учили и учились, ели и пили, спали и бодрствовали, узнавали, что ребенок "не тянет" или "не потянет" (мы были вежливы), а может быть, и наоборот, что "очень сильный" или "самый сильный в группе", в этой комнате имел место единственный за историю школы силовой конфликт (с моим участием). Но сейчас речь не о том.
      
       В здании МИЭМа есть подвал. И у соседнего с МИЭМом здания есть подвал. Этот соседний подвал МИЭМ много лет арендовал, там находились какие-то лаборатории, какие-то мастерские, стояли станки, валялось много-много барахла, старого оборудования... тлел какой-то мелкий подпольный (хи-хи) бизнес... но были там и две комнаты, принадлежавшие нам, ФМШ. Стояли там два компа, диван, большой стол, несколько стульев... Держали там наши сотрудники спортинвентарь, некоторые иногда - чтобы не тащиться через весь город, когда школьники кончаются в 20.00, а в 8.30 начинаются студенты - ночевали; работали мы там по праздникам, когда институт бывал закрыт, иногда по воскресеньям, еще более некоторые и еще более иногда ночевали там не одни. Просыпаешься, бывало, в пять утра, холодный и неверный рассвет прокрадывается через щели железных крышек, закрывающих снаружи приямки, изнутри в окнах еще и решетки; это важно для дальнейшего. Под боком, свернувшись калачиком или даже крендельком, смотрит сладкие сны тогдашняя подруга... Утро, кофе в спальный мешок?... А даме по-маленькому в стакан? А по-большому в писсуар (он у нас там был, а остального - увы)? Эх, спортивная молодость! "Возраст - это не цифра в паспорте. Это состояние души". А ощущение родства душ, когда сидишь и работаешь, а с той стороны решетки обозначается кот, дружелюбно глядящий на тебя из темноты и задумчиво произносящий "мяу?".
      
       Вход в подвал был в подъезде этого соседнего дома. Лестница вела на три метра вниз, далее - могучая дверь. Итак, сижу я как-то в 416-ой, ваяю нетленку, третий звонок, занавес открывается, звонит начальник, любовь моя - Петрович, вот с кем интересно жить женщинам, не то что со мной, как сообщила мне недавно женщина - и говорит мой Петрович, что ему позвонил на сотовый наш сотрудник Федяшин (это важно для дальнейшего), который находится в подвале и не может оттуда выйти, там какую-то трубу вроде прорвало, не посмотришь, что случилось? - Не вижу проблем, - бодренько отвечаю я, хватаю фонарь, быстрым шагом вылетаю на улицу, огибаю корпус, вхожу во двор... Картина, как мы говорили в студенческие времена, "достойная пера Айвазовского": дверь подъезда открыта, из нее валят белые клубы, на газоне задумчиво сидят двое в спецовках. Подлетаю к подъезду, суюсь. Не дым, пар - плотные клубы очень горячего, фонарь ни фига не освещает, громкий плеск внизу.
      
       Подбегаю к двум мэнам в спецовках, задумчиво сидящим посреди двора, да посреди газона, да эх! - на пригорке. Старший неспешно размышляет вслух, в каком из двух колодцев - один вон там, а другой во-он та-а-ам - тот самый вентиль, который бы перекрыл... второй, который помоложе, смотрит старшему в рот, в источник мудрости... я начинаю слегка визжать насчет того, что спасите, братцы, а то Федяшин там заживо сварится, и так далее... Товарищи водопроводчики встрепенулись - старший знал эту фамилию! - поэтомку они стали благосклонно внимают моим конвульсиям, минуты через три прониклись и пошли искать вентиль. Через некоторое время нашли! Странно, но он оказывается заржавлен не настолько, чтобы они не смогли его провернуть! Странно, но оказался недостаточно неисправен, чтобы не перекрыть воду. О, счастье.
      
       Клубы медленно и чинно опадают в течение 10-15 минут, уровень хорошо горячей водички понижается от исходных 40 см до меньшей величины, и через некоторое время из подъезда показывается недоваренный Ф. Ноги его заботливо обмотаны до понятно чего многими слоями полиэтиленовой пленки. Ожоговый центр Склифа - не лучшее место для проведения послеобеденного отдыха, переходящего в двухнедельный отпуск.
      
       Что произошло? В стене, уже внизу, на два метра ниже уровня земли, недалеко от нашей двери, проходила труба с понятно чем. Она понятно что и то, с чем она, начало ну не как из брандспойта, но и не как из крана на кухне. Нечто среднее, это вас устроит? Подвал бы нафиг затопило, Ф. спасло то, что щели вокруг двери были невелики, и внутрь нашего помещения просачивалось не столь много, и вдобавок у нас в полу тоже были щели. А дальше, от уже подвального пола вниз до центра Земли, шла подземная Москва, в которой есть много места для горячей воды из лопнувших труб.
      
       Так что несколько часов в запасе было. Кстати. Решетку на окне Ф. попытался сломать, но не получилось. Лома внизу не было. А за решеткой его ждала бы еще и железная крышка, закрывавшая приямок. Наш сотрудник Ф. не пролез бы там, где пролезали коты, по вечерам приходившие ко мне сказать свое вопросительное "мяу".
      
       А через час ко мне осторожно пришла мысль - а если бы эта труба того, когда кто-то из наших сотрудников там бы спал? Например, я? Например, не один... Надолго бы запомнила меня моя тогдатошняя подруга...
      
       И в дополнение не к этой милой истории, а ко всему. При взгляде на любую мало-мальски сложную биографию - а по части сложных биографий россияне в среднем переплюнут всех на свете (кроме классических "диаспоральных народов" - евреев, армян, греков) - возникает много вопросов, и в том числе: что было случайно, а что закономерно?
      
       Когда я писал статьи о П.Л.Капице и Джордже Гамове
       http://lit.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_0910.shtml
       http://lit.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_1080.shtml ,
       я попытался ответить на этот вопрос. Можно попробовать найти ответ и про себя самого.
      
       Например, одна моя подруга (то есть друг женского пола) как-то спросила меня: "Тот факт, что я познакомилась с М., а через нее - с тобой, - это случайность из случайностей. Оказались соседями на концерте Вероники Долиной, а потом я увидела М. в другом городе, узнала и спросила, получилась ли магнитофонная запись, - так и познакомились. Благодаря тебе оказалась в "Библиотеке Юрия Сокола", ну и вообще жизнь завертелась в этом направлении. Но можно ли сказать, что не будь знакомства с тобой, я бы не репатриировалась? Иными словами - какова твоя роль в том, что у меня внуки - сабры?" Приятно знать, что в таких хороших внуках есть и моя роль! Но это шутка, а по делу?
      
       По делу при анализе любой биографии можно обращать внимание на случайное и закономерное и их роль, но надо еще иметь в виду, что случайными могут быть обстоятельства, а реакция на них уже не вполне случайна. Лотерейные билеты продаются всем, но все ли их покупают? Кроме того, не имеет смысла анализировать очень конкретно и узко - тогда, конечно, все вероятности равны нулю, то есть нет ничего (в том числе и этого текста, и вас, и этого утверждения). На эту тему, кстати, достаточно много издевался пан Станислав Лем. Анализировать нужно не тонкую мировую линию, а русло, набор близких траекторий - во-первых, потому, что это может оказаться содержательно, а во-вторых, потому, что мы в обыденной жизни при взгляде на человека анализируем его биографию в не слишком мелких деталях. То есть, конечно, есть профессионалы, которые знают, какого числа что съел великий человек и по этой причине, мучаясь изжогой, написал очередную "записку Курскому", в которой призвал без суда и следствия, руководствуясь пролетарским правосознанием, повесить то ли сто проституток, то ли тысячу кулаков - да какая там разница. Забавный пример насчет "пролетарского правосознания" - у человека, никогда не работавшего, несостоявшегося "помощника присяжного поверенного", по современным понятиям - офисного планктона.
      
       Анализируя конкретно мою, по российским меркам, довольно простую биографию, можно сказать вот что. В наследство я получил здоровье, позволившее какое-то время заниматься экстремальным спортом - не слишком долго (видимо, психологически это не было главным), но для уверенности в себе это оказалось важно (мысль "я там был" особенно греет, когда понимаешь, что и слез, и вылез). Наверно, это было закономерное, но русло, хотя и узкое - спорт мог оказаться немного другим. Удачно сочетание в основном гуманитарной мамы-архитектора и абсолютно инженерного папы-электрика, причем оба были готовы делиться (когда жизнь стала полегче - сначала было не до того). То, что выбор был сделан в пользу естественных наук (широкое русло) - при уважении и интересе к гуманитарному знанию - скорее всего, генетическое (как и здоровье). Химия - случайность, радиотехника - закономерность (отец), математика - случайность, но оказавшаяся очень важной для формирования мышления, и наконец - физика, закономерность. Преподавание - скорее всего закономерность, влияние математической школы, но могла сказаться и генетика. Выбор области физики - случайность, дальнейшая биография до Перестройки - полная закономерность, переключение на преподавание - следствие выбора области физики (которая потеряла финансирование) и многолетнего опыта преподавания.
      
       То, что не эмигрировал... скорее всего, следствие увлечения работой, относительно благополучного (по советским понятиям) существования и сильной социальной востребованности (педагог). Семейная и "внесемейная" жизнь - скорее всего, закономерность, если мыслить не линиями, а руслами. То есть конкретная женщина и конкретные женщины могли бы быть и другими, но, скорее всего, из того же социального слоя, тоже умные, тоже добрые, тоже в большинстве случаев не нашедшие во мне своего счастья. Конкретные дети с их конкретными сложными характерами и отчасти сложные с ними отношения? Полагаю, что опять генетика, но в рамках любой генетики можно было бы мне быть и умнее.
      
       Что теперь, когда эволюция России как страны сужает возможность работать, потому что образование делается не нужным стране, а значит - не нужным и большинству людей? Не знаю. К сожалению, для нормальной работы в других странах требуется преодоление определенного барьера, в том числе - языкового, требуется "вписаться в систему", а возможность этого зависит от возраста.
      
      

  • Комментарии: 1, последний от 15/07/2009.
  • © Copyright Ашкинази Леонид Александрович (leonid2047@gmail.com)
  • Обновлено: 18/12/2016. 334k. Статистика.
  • Повесть: Проза
  • Оценка: 2.80*4  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.